Реферат: Теоретико-методологический комплекс этнополитологии: современный взгляд 49 сергей кузнецов 53 моделирование процесса этногенеза 53

ФГОУ ВПО «СИБИРСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ»

АНО «Центр социально-политических исследований и проектов»

ЦЕНТР СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО И ПОЛИТОЛОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ИНСТИТУТА СОЦИОЛОГИИ РАН


ОБЩЕСТО И ЭТНОПОЛИТИКА

материалы Международной научно-практической Интернет-конференции 1 апреля – 15 июня 2008 года


Новосибирск 2008

ОГЛАВЛЕНИЕ


ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И МЕТОДОЛОГИИ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ 6

ЛИЛИЯ CАГИТОВА 6

ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ПОЛИТИКА: ОСНОВАНИЯ АНАЛИЗА 6

ГУЛЬМИРА УРАНХАЕВА 10

МЕЖЭТНИЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ И ФАКТОРЫ ЕГО ФОРМИРОВАНИЯ 10

ЕЛЕНА АВАНЕСОВА 14

ЭТНИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДЕЙСТВИЯ 14

ЛЕОНИД САВИНОВ 21

КОНСТРУИРОВАНИЕ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТИ: ВОЗМОЖНОСТИ И ОГРАНИЧЕНИЯ 21

ВЛАДИМИР АКУЛИНИН 26

ПРИНЦИП МЕРЫ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО НЕПРИЯТИЯ 26

НАТАЛЬЯ ПАЛЕЕВА 30

ПРОБЛЕМА РАЗДЕЛЕНИЯ «ДРУГИХ» И «ЧУЖИХ» В ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ 30

МИХАИЛ ХЛЕБНИКОВ 34

ЭПОХА ПРОСВЕЩЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ РАСОВО-КОНСПИРОЛОГИЧЕСКОГО ГЕНЕЗИСА 34

ВАДИМ БИКБАЕВ 39

ОСОБЕННОСТИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ЦИВИЛИЗАЦИЙ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ 39

ЕВГЕНИЙ САЛЬНИКОВ 44

ИННА САЛЬНИКОВА 44

УРОВЕНЬ ЭТНИЧЕСКОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ У КАНДИДАТОВ НА СЛУЖБУ В ОВД: МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ И ГРАФИЧЕСКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ 44

АЙВИКА МУШИЧ-ГРОМЫКО 49

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ЭТНОПОЛИТОЛОГИИ: СОВРЕМЕННЫЙ ВЗГЛЯД 49

СЕРГЕЙ КУЗНЕЦОВ 53

МОДЕЛИРОВАНИЕ ПРОЦЕССА ЭТНОГЕНЕЗА 53

МИХАИЛ БАСИМОВ 57

АНАТОЛИЙ ХРОМОВ 57

B.L. DUBEY 57

DOROTHY MORRISON 57

«ЗАКОНОПОСЛУШНОСТЬ» В РЕФЛЕКСИВНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ ОСОБЕННОСТЕЙ КУЛЬТУР РОССИИ, ИНДИИ И США 57

ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В РОССИИ И МИРЕ 70

РАЙМАЛИХОН НУРИДДИНОВ 70

ЧТО ТАКОЕ НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ ДЛЯ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ? 70

ТАТЬЯНА ГРЕБЕНЮК 75

ПАТРИОТИЗМ КАК НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕОЛОГИЯ: ИТОГИ РАБОТЫ ПУТИНА 75

ВЛАДИМИР РАБИНОВИЧ 80

НАЦИОНАЛИЗМ В ПРОСТРАНСТВЕ МЕГАПОЛИСА 80

ЛЕОНИД САВИНОВ 86

РОССИЯНИН И РУССКИЙ: ДИСКУРСЫ И КОНСТРУКТЫ 86

ВИКТОРИЯ МУХА 93

ЭМИР ТУЖБА 93

РОССИЯ И АБХАЗИЯ: ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕАЛИИ 93

ЕКАТЕРИНА САМСОНОВА 97

ЕКАТЕРИНА ЮДИНА 97

МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ТУЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ: ОСОБЕННОСТИ, ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ 97

МИХАИЛ ЗАН 102

ИНСТИТУЦИАЛИЗАЦИЯ РУСИНСКОГО ДВИЖЕНИЯ НА ЗАКАРПАТЬЕ: ФАКТОРЫ СТАНОВЛЕНИЯ, ЭВОЛЮЦИЯ, ПЕРСПЕКТИВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ 102

ПАВЕЛ ЛЕНЬО 107

РУСИНЫ-УКРАИНЦЫ КАК ОБЪЕКТ СЛОВАЦКОГО ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО МЕНЕДЖМЕНТА 107

АЛЕКСАНДР ГРОНСКИЙ 112

МОЖНО ЛИ НАЗЫВАТЬ БЕЛОРУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ НАЧАЛА ХХ В. НАЦИОНАЛЬНЫМ ДВИЖЕНИЕМ? 112

ЕКАТЕРИНА БАБОСОВА 117

ОСОБЕННОСТИ МИГРАЦИОННЫХ УСТАНОВОК НАУЧНЫХ КАДРОВ НАН БЕЛАРУСИ 117

ВЛАСТЬ И ЭТНОПОЛИТИКА 121

ОКСАНА БЕССЧЕТНОВА 121

РУССКАЯ ЭТНИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА: ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ 121

КОНСТАНТИН ТЕНДИТ 126

ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ КАК КУЛЬТОВАЯ ИДЕЯ СОВЕТСКОЙ ЭТНОПОЛИТИКИ 126

ЖАННА КЫДЫРАЛИНА 131

ЭТНИЧНОСТЬ, НАЦИОНАЛИЗМ И ВЛАСТЬ 131

ВЛАДИМИР ПРИМИН 137

ФОРМИРОВАНИЕ КАЗАХСТАНСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ – ОДНА ИЗ ВАЖНЫХ ЦЕЛЕВЫХ ЗАДАЧ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ 137

ВЕРА КУКЛИНА 143

ВОСПРОИЗВОДСТВО ЭТНИЧНОСТИ НАРОДОВ СЕВЕРА (НА ПРИМЕРЕ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫХ ВУЗОВ) 143

КУЛЬТУРА И ЭТНОПОЛИТИКА 147

ЕЛЕНА ЯХОНТОВА 147

МИРОПОНИМАНИЕ В КОНТЕКСТЕ МЕЖКУЛЬТУРНОГО ВЗАИМОПОНИМАНИЯ 147

ВАСИЛИЙ БОГОМОЛОВ 151

ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ АСПЕКТЫ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В КОНТЕКСТЕ ГЛОБАЛИЗАЦИИ 151

АЛЕКСАНДР БУШЕВ 155

ТРАНСЛЯЦИЯ РЕЛИГИОЗНЫХ ЦЕННОСТЕЙ КАК ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ И ЭТНОПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА 155

ДАВИД ДОНДУПОВ 161

ТИБЕТСКАЯ ТРАДИЦИЯ ЯН В КОНТЕКСТЕ МУЗЫКАЛЬНО-ОБРЯДОВОГО КОМПЛЕКСА БУРЯТСКОГО БУДДИЗМА 161

НАТАЛЬЯ ХАНТУРГАЕВА 168

ЯЗЫКОВАЯ И ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ СИТУАЦИЯ В БУРЯТИИ 168

(ПО МАТЕРИАЛАМ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ) 168

ЕЛЕНА МАКРУШИЧ 173

ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ ПОЛИТИКА В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ 173

ОСОБЕННОСТИ ЭТНОСОЦИАЛЬНЫХ И ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ В СИБИРИ 177

АЛЕКСАНДР ЯРКОВ 177

К 300-ЛЕТИЮ СИБИРСКОЙ ГУБЕРНИИ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ УКРЕПЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ 177

ДМИТРИЙ МИХАЙЛОВ 182

ОБРАЗ Г.И. ГУРКИНА КАК ЭЛЕМЕНТ НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ АЛТАЙЦЕВ 182

АЛЕНА ЕЛЕМИСОВА 188

МЕЖЭТНИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И СМИ В РЕСПУБЛИКЕ АЛТАЙ 188

САЯНА ДАНСОРУНОВА 193

БАЙКАЛЬСКИЙ КРАЙ: ВОЗМОЖНОСТИ И ОГРАНИЧЕНИЯ СОЗДАНИЯ ОБЪЕДИНЕННОГО СУБЪЕКТА 193



^ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И МЕТОДОЛОГИИ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ


ЛИЛИЯ CАГИТОВА
директор АНО «Институт социальных исследований и гражданских инициатив», старший научный сотрудник Института истории АН Республики Татарстан, кандидат исторических наук

Казань, Россия

^ ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ПОЛИТИКА: ОСНОВАНИЯ АНАЛИЗА

Исторический опыт свидетельствует, что этническая идентичность часто становилась объектом внимания политиков. Они с успехом использовали этнические ценности в своих идеологических доктринах и тем самым обеспечивали себе широкую социальную поддержку. Современные концепции национализма помогают увидеть, как происходит политизация этничности. Этническая идентичность формируется и осознается в условиях культурного пограничья. Если не существует никаких внешних угроз, то этническая идентичность является частью приватной жизни человека, мало проявляя себя в сфере публичности. Какие же социальные факторы выводят ее в эту сферу? Два сюжета из концепции Б. Андерсона – карьерная биография провинциального чиновника и осознание сообществом себя и своих территориальных границ через печатное слово   помогают увидеть роль государственных функционеров и интеллектуальной элиты в формировании региональной и этнической идентичности1.

Многое помогает прояснить описываемая Э. Геллнером динамика конкуренции «высокой культуры» доминирующего «большинства» и, не имеющей государственный статус, культуры «меньшинства» в условиях модернизирующегося общества. Когда идеологии национализма, провозглашая цель – сохранить этническую культуру и язык «меньшинства»   консолидируют и мобилизуют общность на создание своего национального государства2.

Классическая работа П. Бергера и Т. Лукмана «Социальное конструирование реальности»3 наиболее полно раскрывает многомерность и диалектичность процесса конструирования, где субъект конструирования является одновременно и его объектом. Аналитическая значимость этой теории   в многомерности планов изучения формирования идентичности и самого процесса идентификации личности. Обращение к этой теории представляется важным в силу того, что в названных выше теориях национализма во главу угла ставится конструктивистская деятельность элитных групп в формировании официального, или народного национализма. И совсем мало места уделяется исследованию того инструмента, с помощью которого закрепляется лояльность к государству и сообществу, в котором живет человек. Речь идет о функционировании идентичности на уровне личности. Как правило, эта приватная сфера совсем не просматривается на фоне эпических движений масс.

Выпадение из контекста глобальных социокультурных сдвигов стратегии развития отдельной личности не позволяет обнаружить свойств самой социальной ткани, состоящей из совокупности множества отдельных биографий. Но это – та самая ткань, которую кроят социальные «инженеры». Эта «ткань», помимо прочих, имеет такое свойство, как инертность. И именно это свойство выполняет роль ограничителя в конструктивистских усилиях «инженеров», становясь значимым фактором в процессе формирования и/или изменения идентичностей.

Детальное описание механизма формирования идентичности, как субъективной реальности, содержится в теории социального конструирования. Свойства субъективной реальности формируются в процессе первичной социализации. Именно эта веха биографии личности содержит в себе зерно инертности, поскольку в этот период конструируется первый мир индивида, которому присуще особое качество устойчивости. Стабильность ему придают культурная среда и родной язык.

Язык представляет собой наиболее важный инструмент социализации1. Через него постигается мир, на нем основаны, как внешние коммуникации, так и процесс мышления личности. В отличие от других языков, которые личность постигает в процессе вторичной социализации, только язык детства имеет эмоциональное свойство «материнского языка».

Пожалуй, в этом можно разглядеть объяснение и ответ не расшифровываемого Э. Геллнером утверждения, которым он характеризует роль средств массовой информации в распространении национализма. Он отвергает значимость СМИ в этом процессе, как только технического средства, «когда печатное слово или другие подобные средства помогают ей (национальной идее   Л.С.) добраться до аудитории в отдаленных долинах, глухих деревнях и поселках». Также он опровергает значимость содержательного компонента в СМИ: «Значение того, что в них закладывается, ничтожно мало: сами средства, как и повсеместная необходимость абстрактной, централизованной, стандартизированной единой для всех информации, автоматически выражает главную идею национализма совершенно независимо от того, что именно было заложено в конкретное переданное сообщение ... Самым существенным оказывается язык и стиль общения, так как только тот, кто может их понять или хотя бы может получить такую возможность, имеет моральные и экономические основания быть членом сообщества, а тот, кто не может   не имеет. То, что на самом деле говорится, не существенно»1.

«Материнское» свойство языка придает ему характер исключительности в ситуации конкуренции с другими языками. Не случайно, Бергер и Лукман обращают внимание на то, что «это редкость, когда язык, выученный позднее, приобретает статус столь же неизбежной, самоочевидной реальности, что и первый язык, выученный в детстве»2.

Ситуация языковой конкуренции обостряется в период вторичной социализации в том случае, если родной, «материнский» язык не совпадает с тем, на котором основана доминирующая «высокая культура». Особую остроту конфликт приобретает тогда, когда язык и основанная на нем культура становятся ресурсом для успешного социального продвижения и социального положения, что характерно для индустриального общества.

Еще один важный аспект – это влияние социальной структуры на формирование идентичности. Бергер и Лукман обращают внимание на особенности формирования идентичности в различных по степени сложности обществах3. В обществах с очень простым разделением труда и минимальным распределением знания формирующаяся идентичность целиком представляет ту объективную реальность, в которую она помещена. Здесь нет проблемы идентичности: «Вопрос: «Кто я такой?» – вряд ли возникнет в сознании, поскольку социально предопределенный ответ массивно реален субъективно и постоянно подтверждается всей социально значимой интеракцией»4. С усложнением социальной структуры, растет множественность идентичностей. Ситуация конкуренции идентичностей в индустриальном обществе увеличивает возможности выбора их индивидом, и использования их в качестве ролей.

Однако, описанный Бергером и Лукманом механизм формирования идентичности в период первичной социализации личности и ситуация конкуренции «высоких культур» по Э. Геллнеру не исчерпывают всего спектра объяснений актуализации этнического компонента в процессе самоидентификации личности. Обращение к теории Ф. Барта5, сделавшего акцент на значении социальной организации и социального взаимодействия в процессе группового этнического отождествления, дает дополнительный фокус в исследовании этнической идентичности.

Важными представляются несколько его положений. Первое – это вывод о том, что определителем для членства в группе становятся социально задаваемые факторы, в основе которых лежит феномен категориального приписывания, а не «объективно» существующие культурные различия. Второе   автор оговаривает условие, которое становится одним из ключевых: этнические категории, как при самоидентификации, так и в процессе отнесения других к определенным этническим группам принимают во внимание не просто сумму объективных различий, а лишь те из них, которые самими индивидами воспринимаются как значимые1.

Как известно, этнические категории могут действовать на уровне межличностного взаимодействия (сфера повседневности) и на идеологическом уровне. Рассматривая второй уровень, можно предположить, что значимость тем или иным этническим категориям придают акторы, действующие в сфере публичности – «символьная»2 и властная элиты. Они конструируют систему отношений этнических групп, которая закрепляется и легитимируется посредством официальной идеологии. Таким образом, придание значимости определенным этническим категориям становится одним из способов для формирования и поддержания системы господства – подчинения. Одним из ее проявлений является закрепление соотношения этносоциальных групповых статусов.

Логика исследования этнической идентичности в условиях политической трансформации общества требует междисциплинарного подхода, когда наряду с социологическим, политологическим и этнологическим подходами, используются социально-психологическое и историческое знание. Этничность, как правило, апеллирует к прошлому, категории этничности конструируются на основе «исторических корней». Но дизайн конструирования складывается под влиянием таких факторов, как место и роль этничности в сложной конъюнктуре отношений культурного «большинства» и культурного «меньшинства» в самых разных сферах общественной жизни.

^ ГУЛЬМИРА УРАНХАЕВА
декан гуманитарного факультета Семипалатинского университета им. М. О. Ауэзова, кандидат философских наук

Семипалатинск, Казахстан

^ МЕЖЭТНИЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ И ФАКТОРЫ ЕГО ФОРМИРОВАНИЯ

Сложившееся исторически, социокультурное своеобразие Казахстана, заставляет искать самые оптимальные, конструктивные пути построения единой культурной основы, устойчивого фундамента в современных сложных реалиях. Стремление построить новое, сильное, демократическое общество, опирающееся на принципы свободы, социально-ориентированного рынка, социальной солидарности привело казахстанское общество к качественно иной системе ценностей и новому типу человеческих отношений. Казахстанский народ стал заметно свободнее, и замена государственно-коллективного мировоззрения на частно-индивидуалистическое в корне изменила многие стороны жизни людей.

В нашей стране в последние годы стали проявляться признаки реального осуществления демократических преобразований во всех сферах общества: становления новых форм гражданского общества, гарантирующих права и свободы, чести и достоинства человека, независимо от его социального положения, пола, возраста, национальной принадлежности и вероисповедания. Демократические основы государства являются гарантом искоренения деления по национально-религиозному признаку.

Сохранение целостности казахстанского общества является в сегодняшних условиях главной ценностью по пути формирования социального диалога между жителями молодого государства. Это позволит навести мосты и найти точки соприкосновения друг с другом в полиэтническом и поликонфессиональном обществе.

Люди не могут быть одинаковыми, и они не могут мыслить, действовать стандартно. Это противоречит естественно-историческому развитию социального субъекта человечества. Но, когда граждан одной страны связывает общечеловеческое начало, взаимное доверие, именно только тогда укрепляется то духовное начало и единство, которое необходимо людям в повседневной жизни.

Если этническая культура разрушена, деформирована или отчуждена от человека, то индивид теряет внутреннюю духовную опору своей жизнедеятельности. Именно в такой социокультурной обстановке существует опасность деградации человека как личности и в результате могут девальвироваться нравственные ценности, произойти ценностный кризис на уровне различных социальных субъектов. Вообще, в многонациональной среде всякие нарушения морально-этнических норм общения чревато осложнениями и они не могут не приобретать национального характера, так как неуважительное отношение к личности, к члену определенной этнической общности расценивается ими как неуважение к народу, к которому они принадлежат. В каждой национальной культуре существует ядро духовности, позитивный информационный багаж, который передается от поколения к поколению, но и вместе с тем существуют отрицательные стереотипы о других.

Среди обобщающих дискурсов и современного состояния казахстанского общества особое место занимает тот, который раскрывает такой феномен как единство: народа, общества, культуры.

Онтологически единство определяет в положительном смысле культурную, цивилизационную общность, в отрицательном   культурное различие, многообразие культур. Гносеологически – распознавание, узнавание, соотнесение к себе других культур, другого образа жизни, другого миропонимания. Праксеологически – телеологическую деятельность в достижении взаимопонимания и гармонического сосуществования. Аксиологически – право на обладание, как общими ценностями, так и особенными, право на самобытность и уникальность.

Формирование духовно-культурного единства в полиэтнических обществах осуществляется в различных сферах.

В сфере межэтнических отношений, которые можно рассматривать в социокультурном аспекте, когда идет взаимодействие культур на базе общих оснований, на уровне заимствования друг у друга положительных (для общего проживания) черт, на уровне доминирования одной из культур с ассимиляцией других. Можно выделить образование, просвещение и информированность как культурные факторы, детерминирующие межэтнические отношения. В социополитическом аспекте   доминирование титульного этноса в государстве, межэтнические отношения на межгосударственном уровне, потеря этнообразующей базы в виду политических, экономических причин, малочисленности самого этноса.

Обычно выделяют две основные разновидности этнокоммуникационных процессов: этнотрансформационные и этноэволюционные. К первой разновидности относятся процессы, в результате которых происходит изменение этнического сознания; а вторую разновидность образуют такие процессы, которые обуславливают значительные изменения отдельных характеристик этноса, но не ведут к перемене этнического самосознания. При этом можно говорить об этнокультурном взаимодействии этносов, в котором существуют два основных направления: культурное, основанное на диалектике этнической культуры и модернизинированной универсальной культуры, традиций и инноваций, самобытности и унитарности; структурное – процесс и результат взаимодействия этих культур в сфере социально-экономических и социально-политических отношений.

Конечно, мы можем говорить о межэтнической интеграции (единении), под которой можно понимать появление новой этнокультурной общности в результате взаимодействия двух или нескольких этнических групп, при котором разные культуры сохраняют свои основные этнические черты, свои индивидуальности. Это означает формирование в рамках полиэтнических государств таких межэтнических или мегаэтнических общностей, в которых составляющие их этнические группы сохраняют свою этническую идентичность и особенности культуры.

В сфере межконфессиональных отношений, когда процесс единения происходит в рамках согласия и диалога. Моральная поддержка конфессий со стороны государства, дают возможность людям свободно реализовать свое право на вероисповедание, отправление религиозных культов, проведение религиозных праздников. Равная поддержка со стороны государства разных конфессий вселяет в людей чувство взаимного конфессионального уважения.

Единство обусловливается не обладанием одинаковыми признаками, а, как это ни парадоксально, в обратном, т.е. когда один обладает неким качеством, а другой нет. Именно это, т.е. различие становится той притягательной силой, которая двигает их друг к другу. Наличие различий объединяет гораздо крепче, чем одинаковость. В таком контексте единство (или общность) выступает как единство в многообразии, а всеобщее – как единое во многом, т. е. предстает как закон, закономерная связь, интегрирующая особенных социальных субъектов (индивидов) в конкретно-реальное, единое целое.

Следовательно, подлинное единство (в категориальном смысле) не сводится к перечню каких-либо общих для всех индивидов признаков и определений, делающих их похожих друг на друга. Оно отражает общественную связь (единство и связь – непременные атрибуты человеческих взаимодействий), определенную систему отношений между ними, которая не исключает, а с необходимостью предполагает обязательным различия, противоположности, противоречия, которые и обеспечивают движение к единению. Подлинное единство может быть достигнуто, если существует социальное пространство, в котором не только формируется все многообразие человеческих отношений, но и открываются реальные возможности для каждого социального субъекта проявлять свою индивидуальность в реальных, социально-значимых действиях, поступках, поведении. Общество, как и человечество в целом, нуждается в единстве, но само это единство обеспечивается наличием многообразия. Если цивилизационные процессы несут с собой в основном интеграцию и подвигают социальные группы и этносы к единению в социально-экономическом плане, то культурное развитие несет с собой как процессы единения, так и процессы разделения в социально-культурном плане. Динамика соотношения традиций и инноваций, как в общей культуре, так и в этнической культуре, составляет процесс диалектического (единства положительного и отрицательного) духовно-культурного единения. Неизбежному процессу цивилизационного единения, противостоит процесс сохранения культурного многообразия, как условий существования человечества.

Следует считать, что данная проблема заключается в том, что она несет в себе глубокий философский, политико-идеологический и духовно-нравственный смысл, поскольку затрагивает глубинные пласты человеческого бытия. Кроме этого, проблема единства всегда коррелируется с определением той несущей конструкции, которая призвана укрепить каркас полиэтнического, поликонфессиального, политически-плюрального общества, сделать его организационно прочным, экономически устойчивым, способным служить основой для консолидации людей, независимо от их расовой, этнической, религиозной и любой другой принадлежности, обретения ими общих ценностей критериев и собственных смыслов жизнедеятельности. В таком контексте единство, характеризующее состояние народа, общества, человека становится решающим источником превращения созидаемых материальных и духовно-культурных предпосылок будущего в новое состояние действительности. Мы имеем в виду, Казахстан сегодня, переживает один из крупных глобальных поворотах в судьбах государства и в этой связи мы можем говорить о том, что у народов этой страны потенциально в наличии чувство общей сопричастности к происходящим процессам и изменениям, осознание, видение и выработка ими общей перспективы и целей, и на этой основе обретение уверенности в реальной возможности быть активным участником и субъектом осуществляемых преобразований.

^ ЕЛЕНА АВАНЕСОВА
доцент кафедры политологии Томского государственного университета,

кандидат философских наук

Томск, Россия

ЭТНИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДЕЙСТВИЯ

Изучение этничности в контексте политического действия предполагает рассмотрение этнической группы как субъекта и как объекта политики. Признание этнической общности субъектом политики означает, что данная группа является активным участником политического действия. В свою очередь, указанная активность является результатом политической мобилизации этничности. Ведь принцип этнической принадлежности «не несет в себе ничего программного и еще в меньшей степени является политическим понятием. В определенных обстоятельствах ему приходится выполнять политические функции, и тогда он может оказаться связанным с какой-то программой, включая националистическую или сепаратистскую»1. Как правило, мобилизация имеет ситуативный характер и направлена на консолидацию этнической группы с целью использования ее потенциала для решения каких-либо конкретных политических задач. Достижение же поставленных целей влечет за собой «гашение» этничности, т. к. мобилизованная этничность представляет собой большую разрушительную силу.

Мобилизация этничности предполагает смену нормальной этнической идентичности на этноцентристскую. Этническая идентичность начинает занимать приоритетное положение в структуре индивидуальной идентичности, а этническая лояльность становится определяющим фактором социального поведения. В такой ситуации «этническая лояльность должна преобладать над гражданской лояльностью»2. А это влечет за собой обособление этнической группы (ее «закрытость»), противопоставление себя другим («чужим»), подозрительное отношение ко всем тем, кто «не вписывается в какой-то официальный этнокультурный канон»3. Таким образом, политизация этничности с неизбежностью влечет за собой борьбу или конкуренцию этнических групп4.

Этническая группа может выступать не только субъектом, но и объектом политики. Полиэтничное государство выстраивает и осуществляет определенную политику по отношению к этническим группам, проживающим на территории данного государства. Эта политика может быть как конструктивной, так и деструктивной. При этом разрушительная этническая политика вовсе не обязательно имеет в виду столь негативную цель; «этническая материя настолько сложна и хрупка, что ее очень легко деформировать посредством некомпетентной политики, излишнего усердия чиновников, чересчур жестких юридических законоположений»1.

Данная работа имеет целью анализ только одного из аспектов политического измерения этничности, а именно – понятие об этнической группе (общности) как субъекте политики. Как раз в этом пункте зарождаются и сосредоточиваются наиболее опасные тенденции современной политической действительности. В то время как понятие об этносе в качестве объекта политического действия вполне может нести в себе очевидный позитивный смысл (если это конструктивная политика полиэтничного государства по отношению к отдельным этническим группам, а не их дискриминация или геноцид), представление об этносе как субъекте политики (участнике политического действия) всегда заключает в себе деструктивные потенции. Это связано с тем, что этнос может функционировать в политическом пространстве в качестве субъекта лишь тогда, когда это действие подготовлено целенаправленной мобилизацией этничности, которая, в свою очередь, основывается на искусственном подъеме своеобразной этнической мифологии. Последняя же всегда эксплуатирует мифологему эксклюзивности одного этноса в сравнении со всеми другими. Ясно, таким образом, что всякое возведение этноса в статус субъекта политического действия есть фактор дестабилизации и разрыва социально-культурного пространства.

Рассмотрение политического аспекта этничности имеет не только теоретическую, но и практическую значимость. Любое теоретизирование по поводу наций, этносов, национально-этнических конфликтов, строительства национальных государств и т. д. неизбежно вплетается в политику, используется при выработке политических решений2. Часто «не сама бюрократия, а именно эксперты вырабатывают язык, посредством которого воспринимаются и осмысливаются «проблемы», а следовательно, определяются приоритеты и направленность политических решений»3. Данное обстоятельство указывает на необходимость осознания теоретиками, работающими в области этносоциологии и этнополитологии, ответственности за те выводы, к которым они приходят и которые они публикуют. Какую роль играет теоретическое исследование этнических проблем в деле политической мобилизации этничности? Этот вопрос надо всегда иметь в виду каждому исследователю этнополитической проблематики. Воздействуя на массовое сознание (прежде всего через СМИ) и на дискурс политической элиты (через институты политического консультирования), интеллектуалы, занятые открытым разбором этнической проблематики, «в состоянии резко увеличить конфликтогенный потенциал общества»1. Введение в научный дискурс таких понятий как «этнический конфликт», «этническая преступность», «этнические права», «этническая экономика» и т. д. может иметь результатом необоснованную актуализацию и политизацию этничности не только в теории, но и на практике, ибо «эти понятия относятся к вещам настолько реальным, что они способны раскалывать государства и разжигать войны»2. Зачастую перевод рассуждений по поводу каких-либо социальных проблем в этническую плоскость не только не способствует их решению, но, напротив, делает это решение принципиально невозможным.

Пожалуй, все вопросы, касающиеся этнического измерения политического действия, не могут быть однозначно решены в сфере науки. Такая однозначность возможна лишь в сфере идеологии3. Другое дело, что именно в научной среде вырабатываются те понятия, которыми оперируют идеологии. Теоретическая актуализация этничности (в плане политическом, а не культурном) может являться основанием конструирования «проблем», которые становятся реальными проблемами с реальными последствиями.

Важно подчеркнуть, что деполитизация этничности (речь идет только о научном дискурсе!) вовсе не означает культурной деэтнизации в какой-либо ее форме. Деэтнизация означает непризнание культурного многообразия мира и ценности данного многообразия. В свою очередь, деполитизация этничности означает признание несомненной ценности каждой личности и ее фундаментальных прав. Бесконечные споры по вопросу равенства или неравенства (в первую очередь правового, ибо фактическое и так очевидно) этнических групп разрешаются посредством декларации правового равенства каждого индивида. Болезненные антиномии «титульного» и «нетитульного», «коренного» и «некоренного» населения снимаются на пути признания каждого человека, законно проживающего на данной территории, титульным и коренным.

Основная задача теоретика, исследующего проблемы межэтнических отношений, – предвидеть последствия осуществления предлагаемых им моделей развития указанных отношений. Это особенно актуально, если эксперт участвует в разработке и создании каких-либо правовых документов, регулирующих взаимоотношения и взаимодействие этнических групп. Должно ли право (а также экономика и политика) строиться по этническому принципу или оно должно быть вне этничности? Является ли стабильность полиэтничного государства ценностью сама по себе или более ценным является право этнических групп на свободное самоопределение, в том числе и политическое? Должно ли быть заложено такое право в международных документах и в правовых документах национальных государств? Как рассматривать наличие такого права: как имманентную угрозу существования полиэтничного государства или как признание ценности коллективных прав каждой этнической группы? Эти вопросы неизбежны в процессе исследования темы этноса как субъекта политического действия.

Таким образом, в современном научном дискурсе (и в российском в частности) наметились следующие тенденции:

1. Признание того факта, что необоснованное толкование политических, экономических, культурных проблем сквозь призму этничности приводит к обострению этих проблем на практике. «Продуцируемые в интеллектуальном поле теории вполне органично становятся фактором политического поля»1. Часто неосознанное вплетение этничности в социальный контекст является фактором конструирования конфликта. Ученые, занятые прослеживанием «истории конфликта», выстраивают континуум там, где на деле имеет место дискретность2. В этих построениях конфликт предстает как неизбежность, а мирное сосуществование и взаимодействие этнических групп, длившееся десятилетиями, «выглядит лишь затянувшимся перемирием в вечной битве»3. Теоретики вырабатывают особый «конфликтный» язык, который со страниц научных журналов проникает в СМИ. «Этнополитическая» риторика, в большинстве случаев совершенно неуместная, способна лишь обострить имеющиеся проблемы, а то и породить их там, где таких проблем еще можно было избежать.

Неоднозначное употребление этносоциологических терминов в различных научных традициях способствует укреплению практики их произвольного применения в сфере политики. Таково, например, понятие «нация». Сложившиеся в мировой науке, с одной стороны, этническое и, с другой стороны, политическое понимание нации приводит к ситуативному использованию этого понятия в сфере политики (или, другими словами, к практике двойных стандартов). Политические интересы и выгоды лежат в основании признания этнической группы либо в качестве нации, которая может претендовать на политическое самоопределение, либо в качестве этнического меньшинства, которое такого права не имеет.

Советское обществоведение долгое время стояло на позициях исключительно этнического понимания нации. Тем самым «язык советского / российского обществоведения и политики в рамках так называемой марксистско-ленинской теории нации и национального вопроса и порожденная ею политическая практика оказались саморазрушительными по своим непредвиденным политическим последствиям»1. Постоянные заявления теоретиков о населении России как многонациональном народе не способствуют консолидации российского общества и формированию единой гражданской идентичности. «Один народ или одна нация для подавляющего большинства наших экспертов и политиков не существуют, ибо эти подходы, но их мнению, грозят “отменой наций” и превращением всех в русских»2. Хотя, надо признать, нигде в мире результатом осуществления практики по формированию гражданской идентичности не было «исчезновение» этничности.

2. ^ Выдвижение тезиса, согласно которому теоретическим базисом эффективной этнической политики может явиться идея гражданского национализма. Данный тезис требует пояснения. В советское время отечественные обществоведы рассматривали национализм исключительно как оценочное понятие, исключая его из сферы научного анализа3. В постсоветский период российская этнополитическая наука заговорила о возможности рассмотрения национализма не только в негативном, но и позитивном смысле. Ведь национализм не обязательно может быть понят как идеология превосходства одной нации над другой или как идеология сепаратизма (а значит  как фактор дезинтеграции полиэтничного государства). Национализм может быть признан и фактором межэтнической интеграции. Все дело в его содержании. Западная политическая наука уже давно разделяет национализм на этнический и гражданский. Указанное различение представляется вполне оправданным, т. к. показывает специфику целей разных видов национализма.

Этнический национализм «рассматривает нацию как этнокультурную категорию»4. Этнонационализм делает ставку на формирование этнической идентичности. Между тем, доминирование этнической идентичности среди различных форм самоидентификации (гражданской, профессиональной, семейной и т. д.) может быть определено как дезинтеграционный фактор в рамках полиэтничного государства. Этнонационалистическая программа не имеет целью формирование нации, она исходит из того, что нация есть, она реальна (нация предшествует национализму), а значит, может претендовать и на всю полноту реальной в