Реферат: Сpeди святынь Русской православной Церкви, закрытых, оскверненных и уничтоженных после октябрьских событий 1917 года, был и Белогорский Свято-Николаевский православно миссионерский мужской общежительный монастырь

Сpeди святынь Русской православной Церкви, закрытых, оскверненных и уничтоженных после октябрьских событий 1917 года, был и Белогорский Свято-Николаевский православно - миссионерский мужской общежительный монастырь. Находился он прежде в Осинском уезде Пермской епархии. Сегодня это Кунгурский район Пермской области, в 12 километрах от поселка Калинине. Просуществовал он совсем недолго, но известность на Руси приобрел немалую. До 70 тысяч паломников в год посещало сию юную обитель, стоящую на живописной вершине Белой горы. Надо заметить, что в Пермской губернии были и более древние и известные монастыри со своими старцами, которые всегда привлекали молящихся, со знаменитыми святынями - особенно ценными чудотворными иконами или мощами святых. Однако Сибирским, Северным или Уральским Афоном называли только Белогорский монастырь.
^ Николаевский Белогорский монастырь. Хромолитография 1910 г.

Конечно же, красота и величие самого монастыря и окружающей природы, устремленность к небу вполне позволяли сравнивать его с настоящим Афоном, но не это было главным. Прежде всего, новый монастырь славился строгим соблюдением устава, в основу которого был положен устав именно Афонского монастыря, строгим уставным - без пропусков и нововведений - богослужением, строгим внутренним устройством, строгостью жизни самих монахов.

Вот какое впечатление осталось у иеромонаха Серафима от первого посещения Белогорской обители: «Весь строй монашеский, вид черных траурных одежд, вид юных лиц, лишивших себя мирских удовольствий и ласки родительской ради Христа, расстрогали меня до слез. Так, я думаю, и многих посетителей не лишают святые иноческие обители сего блаженного состояния. Вместе все это совокупно приносит неоценимую пользу, как для семейной жизни, так равно для общества, государства и церкви. Ничто так не поднимает дух в народе, как строгие идеальные монастыри».

Вот в чем секрет необычайной притягательности Белогорского монастыря, так и оставшегося в истории Русской православной Церкви «юной обителью».

Истоки становления монастыря на Белой горе уходят во времена более чем столетней давности. Идея возникновения связана с непримиримой борьбой православной Церкви против раскола. Известно, что Урал издревле являлся прибежищем старообрядцев. Здесь, на отрогах. Уральских гор, покрытых густыми лесами и окруженных непроходимыми болотами, мог надежно укрыться от преследования и беглый крепостной, и тяглый разбойник, и упрямый раскольник.

В народе Белые горы славились особой дремучестью. В окрестных деревнях и рабочих поселках даже бытовала поговорка: «Уйду-де от вас на Белые горы!» - то есть спрячусь так, что никто никогда меня не найдет.

Старообрядческое народонаселение Кунгурского, Осинского, Оханского, Красноуфимского, Екатеринбургского уездов, а также Юго - Кнауфского и Бымовского заводов в то время преобладало над православным. Поэтому Белогорье можно смело было назвать одним из мощных центров староверов.

Кто же такие староверы? История старообрядчества насчитывает более трехсот лет. Началом ее послужила реформа патриарха Никона в середине XVII века. Цель реформы – повысить авторитет церковной власти в условиях завершения процесса образования Русского централизованного государства.

Содержание реформы заключалось в том, что исправлялись церковные книги и обряды по греческим образцам, принятым в южнославянских странах (Болгарии, Сербии и т.д.), церковно-политические связи с которыми для России были очень важны. Кроме того, создавалась строгая церковная иерархическая лестница (от священника до патриарха), которая подчинялась общегосударственной системе централизации. Конечно же, для укрепления государства Российского реформа имела весьма положительное значение.

Однако значительная часть духовенства и простых смертных изменений внешних обрядовых сторон церковной службы не признала: по-другому нужно было исполнять крестное знамение (не двумя перстами, а тремя), по иным канонам иконы писать, непривычные слова из богослужебных книг читать и т.д. Вот тех, кто защищал прежние формы богослужения, или старую обрядовую жизнь, стали называть старообрядцами, староверами или раскольниками.

Порожденное расколом старообрядческое движение могло остаться лишь внутренним делом Русской Церкви, но поскольку по мере включения в него низших слоев населения - крестьян, ремесленников, посадских людей - оно начало приобретать ярко выраженную антифеодальную окраску и таило опасность для самого государства, начались репрессии и гонения. Как следствие - народные бунты, дикие акты самосожжения и бегство в дальние от центра места: на Север, на Урал, в Прикамье.

Но Пермский край был известен не только как оплот раскола, он славен был и своими миссионерскими традициями. Начало было положено еще в XV веке Стефаном Великопермским, а в конце XIX века его дело успешно продолжил главный миссионер Пермской епархии о.Стефан Луканин.
^ Епархиальный миссионер протиерей Стефан Луканин, основатель Белогорского монастыря

Миссионерская практика давно уже навела Луканина на мысль, что для привлечения старообрядцев в лоно святой православной Церкви следовало бы где-нибудь в центре раскола устроить такой храм, или монастырь, в котором бы отправлялись богослужения с точным уставным чином православной греко - российской Церкви. Для этой цели лучшего места, чем Белая гора, трудно было найти.

Вот как описывает Луканин свои впечатления от первого посещения Белой горы в 1890 году: «Так как это было 8 июня, когда ночей нет, то мы и отправились к Белой горе в 10 часов вечера. Дороги почти не существовало, и в переходах через болота, ручьи и трясины мы провели до 3-х часов, так что прибыли к вершине горы около 2-х часов утра... Дивная местность и очаровательный вид с нея на все четыре стороны света до того поразили меня, что привели в какое-то особенное вдохновение и я, будучи точно вне себя, только и упрашивал товарищей: «Принесите топор, срубим дерево, сделаем крест и поставим его на сие место, ибо место это не простое и его нужно посвятить достойной и высокой цели... И, действительно, наскоро сделали простой из жердей крест и поставили его».

Этот временный крест простоял менее года. А потом...

А потом произошло «потрясшее сынов России событие». 29 апреля 1891 года во время путешествия по Японии на Наследника Всероссийского Престола Цесаревича Николая Александровича (впоследствии Государя Императора Николая!!) было совершено покушение. Неожиданно на одной из улиц города Оцу на него набросился с мечом японец. Клинок только скользнул по лбу. Нападавший снова замахнулся, но греческий принц Георг своевременно парировал удар своей тростью. Мотивы покушения так и остались невыясненными. Никаких объяснений японская сторона России не дала, и Александр III телеграфировал сыну о немедленном возвращении домой.

Вот в честь этого «чудесного спасения» по благословению преосвященного Владимира, епископа Пермского и Соликамского, 16 мая 1891 года, в неделю Всех Святых, при крестном ходе миссионером отцом Стефаном Луканиным был освящен на Белой горе сооруженный величественный восьмиконечный крест высотой в 5 саженей (10 м 65 см), впоследствии прозванный в народе «Царским». Позже по этой же причине дадут название монастырю (Свято - Николаевский) и главному купольному храму (Крестовоздвиженский).
"Царский крест", установленный в 1901 г.

«Царский крест» простоял 10 лет. Но 23 апреля 1901 года во время сильной бури его снесло. Новый металлический крест был изготовлен на средства купца Н.С.Жирнова, впоследствии ставшего ктитором, или старостой, монастыря. Эскиз изготовил пермский художник А.Н.Зеленин, который потом, после посещения монастыря в 1907 году, исполнил росписи Святых для его интерьера.

Но вернемся в день 16 июня 1891 года, ибо этот день в истории Белогорского монастыря оказался весьма и весьма знаменательным. В этот день все тот же главный миссионер Пермской епархии о. Стефан Луканин по распоряжению преосвященного Владимира, епископа Пермского и Соликамского, отслужив соборную литургию в Юго - Кнауфском заводе, отправился за 12 верст с крестным ходом к Белой горе. И что интересно, в крестном ходе наряду с православными и единоверцами участвовало множество раскольников.

Вот как описывают дальнейшее очевидцы: «Для постановки креста было избрано на горе самое высокое место, темя которой напоминает форму церковного амвона... Вид от креста на все четыре стороны до того величествен, что трудно описать получаемое от него впечатление. Горизонт открывается необъятный: на восток невооруженным глазом видна даль на полтараста верст, на юг - не менее 80 верст, на север - видны горы закамские, до которых не ближе 130 верст.

Богослужение отправлялось совместно с единоверцами, при соблюдении всех особенностей их служения. Единодушная молитва была почти для всех желательна и отрадна, в особенности, когда после служения на Белой горе у «Царского креста» молебна о «бездождии», в ту же ночь пошел тихий и теплый дождь до вечера следующего дня, т.е. 17 числа.

Народ, испуганный засухой и неурожаем, до того обрадовался внезапному благодеянию Божию, что на 18-е число упросил о. миссионера отслужить благодарственный Господу Богу молебен на площади Юго - Кнауфского завода, с тем же собранием священнослужителей... Последовавший на 18-е число новый благотворный дождь окончательно всех убедил в силе и богоугодности совместного служения православных и единоверцев, и фанатики раскола чудесно были пристыжены.

Событие устройства св. креста и никогда небывалое, соборно отслуженное молебствие сердца многих из раскольников сразу обратили в пользу св. Церкви, и они постепенно становились участниками общей молитвы.»

Соорудив и освятив «Царский крест», духовенство и все присутствующие приняли всеобщее обещание ежегодно в неделю Всех Святых совершать на Белую гору торжественный крестный ход от всех близлежащих приходов. Эта традиция свято соблюдалась вплоть до закрытия монастыря, привлекая в лоно святой православной Церкви темные массы старообрядцев, села и деревни, скиты и кельи которых далеко виднелись с вершины горы.

Не менее знаменателен был крестный ход в Неделю Всех Святых и на следующий год. Слово летописцам: «31-го мая 1892 года на Белую гору принесен был в последнее благословение пожертвованный преосвященнейшим Владимиром образ святителя и чудотворца Николая Березовского, полученный им самим, в бытность в селе Березовском Уфимской епархии, в дар и на память посещения храма.

Чтимую икону св. Николая до самого места служения несли попеременно два священника. Во время шествия крестного хода клир православный и единоверческий попеременно пели догматики и ирмосы, первый по нотному обиходу, а последний по крюкам. Что всего отраднее было видеть, так это то, что и сами враги и хулители православной Церкви - раскольники, как кроткие овцы, смеете с православными, предтекали и сопровождали крестный ход».

«Все торжество,- пишет по этому поводу преосвященнейшему Владимиру миссионер о. Луканин, - Господь прославил опять и ныне особым знамением, послав «милость Божию», - по окончанию молебна послал такой проливной дождь, какой был на Кармиле в Самарии,.. и промочил всех до ниточки... Сим вторичным знамением «милости Божией» и заступлением и молитвами святителя Николая, пред образом которого совершилось у Царского креста молебствие, заградились у всех раскольников уста, глаголящие хульные и ложные на Церковь Христову, и раскол вскоре растает здесь, как снег пред солнцем».

А на другой день, «желая еще больше насладиться величием честного креста и красотой природы Белой горы».., православные, единоверцы и старообрядцы разделились на две группы, и началось прямо под открытым небом пение церковных песен и тропарей, которое оглашало окрестности до 6 часов утра. «Чудная ночь проведена была в самом оживленном духовном веселии и единодушии! - восклицает летописец. - Около креста любители освещения то и дело разжигали костры, переменяя их положение и любуясь величием креста, отражавшего на новой светлой жести яркое пламя. О, какое чувство умиления и братского единодушия вселяло это спасительное знамя Христово в сердца его окружавших!»

После этой ночи у миссионера о. Луканина и у всех православных, участвовавших в торжестве, окончательно укрепилась мысль об устройстве именно здесь, на Белой горе, просветительно-миссионерского монастыря.

О скорейшем воплощении этой идеи в жизнь написал в своем завещании и преосвященный Владимир, епископ Пермский и Соликамский. Преосвященный Петр, заняв Пермскую епископскую кафедру, в свою очередь «принял близко к сердцу» мысль о постройке монастыря в центре раскола, встретив в этом деле полное сочувствие и деятельное участие со стороны представителей светской власти. В частности, губернатор города П.Г.Погодин, который придавал большое значение вопросу содействия гражданской власти усилиям духовенства в деле распространения православия в Пермской губернии, приказал исправить дороги, устроить мосты, расчистить лес, после чего маленький ручеек паломников к «Царскому кресту» на Белой горе превратился в широкую речку.

Завещание преосвященного Владимира исполнилось много раньше, чем думал владыка. Уже 18 июня 1893 года на Белой горе преосвященный Петр, епископ Пермский и Соликамский, торжественно освятил место для закладки храма в память чудесного спасения жизни Наследника Всероссийского престола, Цесаревича Великого Князя Николая Александровича.

О приезде владыки в Белогорье знали за неделю. В то время там давно уже стояла сильная засуха, по полям летали, тучи вредных насекомых, и неурожай, казалось, был неизбежен. У многих староверов появилась мысль в очередной раз испытать силу молитв самого православного архиерея. Среди них был и крестьянин Юго - Кнауфской волости Василий Ефимович Коноплев, речь о котором чуть ниже. Раскольники порешили так: «Если, по молитве преосвященного Петра, на молебне на Белой горе, Богдаст благодатный для плодородия дождь, то мы оставим раскол и обратимся в православную Церковь». Но накануне, 17 числа не было никакой надежды на изменение погоды. Было ясно и жарко, да к тому же наступило полнолуние - несомненный признак ведра.

«Но 18-го числа,- пишет летописец,- с утра пошел дождь, во время обедни стал усиливаться; крестный ход пошел на гору под проливным дождем, сделалось прохладно, а при ветре даже и холодно... Начали было поговаривать о том, чтобы закладку храма и молебствие отложить до следующего дня, но владыка, во что бы то ни стало, в назначенный заранее день решил выполнить торжественный молебен... Когда владыка стал снимать с себя рясу для облачения, дождь стал стихать, подул сильный ветер и нес облака ниже горы, так что видно было, как они неслись мимо величественного креста, разделяемые им... Народе умилением внимал словам святителя, речь которого была исполнена благодушия, кротости, доброты и снисхождения к заблуждающимся; у многих видны были слезы. Да и трудно было удержаться от слез; событие само по себе необычайное; многие, особенно из старообрядцев, впервые в жизни увидели православного архиерея, беседующего с своею паствой. Здесь, кажется, у старообрядцев разрешились все смущавшие их душу сомнения...»

А на Василия Коноплева до того подействовал «чудесно явившийся дождь», что он тогда же сбегал под гору домой, принес хлеб и медовые соты и всенародно, при православных и старообрядцах, поднес их владыке. Тот спросил, кто подносит. И когда ему сказали, что коренной старообрядец, и даже начетчик, тогда владыка с ним приветливо поговорил, принял хлеб и соты и сказал: «Такой разумный муж надолго старообрядцем не останется, но скоро из тьмы выйдет на свет и будет с нами - сыном православной Церкви».

Истинно пророческими оказались эти слова владыки. Не прошло и полугода, как в губернской хронике появилось сообщение:

«В воскресенье, 17 октября 1893 года, в Пермском кафедральном соборе, преосвященным Петром совершено присоединение к православию одного из видных на Урале деятелей раскола вообще и последователя австрийской иерархии - в частности, жителя Юго - Кнауфского завода В.Е.Коноплева, восприемником которого, при совершении таинства миропомазания, изволил быть г. начальник Пермской губ. П.Г.Погодин».

А церковные летописи отмечали: «Этот новый плод семилетних трудов епархиальной миссии и главного ее деятеля, миссионера о. Стефана Луканина, подготовившего присоединение Коноплева, нельзя не назвать крупным событием в летописях церковной жизни Пермской епархии».

Заметим здесь, что не было еще на Белой горе ни одного храма, ни одной монастырской постройки, ни одного православного священника, постоянно здесь живущего, - стоял только один «Царский крест». Однако раскольники десятками отрекались от старой веры и принимали православие, и не казалось это каким-то уж необычным делом.

Но вот присоединение к православию Василия Коноплева вдруг оказалось «крупным событием в церковной жизни Прикамья». И таинство миропомазания над ним совершает не кто иной, как сам епископ Пермский и Соликамский. И присутствует при этом таинстве сам губернский голова.

Почему такие почести простому крестьянину от таких сановитых людей? А потому, что крестьянин тот был вовсе не простой.

Василию Ефимовичу Коноплеву (в монашестве о. Варлааму, строителю и первому настоятелю Белогорского монастыря) Господь уготовил не простую, трагическую судьбу.
^ Игумен о. Варлаам, строитель и первый настоятель Белогорского монастыря

Родился он в 1858 году в семье старообрядцев, крестьян Осинского уезда Пермской губернии при Юго - Кнауфском заводе. «На девятом и десятом году, - пишет Коноплев в своей автобиографии, - я выучился грамоте; молился с беспоповцами; когда стал приходить в возраст, начал прилежать к божественному писанию. В мире сам для души полезным ничего не нашел, - все суетность, кроме божественного и отеческого писания...

Я с усердием читал, насколько мне Бог помогал. Я стал гореть духом к Богу, стал размышлять о вере, о расколе, о православии восточной церкви... В ночное время часто, бывало, вставал на молитву пред образом Господа Вседержителя и... просил указать, в которой Церкви и чрез каких пастырей благодать Святого Духа действует, то ли в Церкви восточной и греко-славянской, то ли у старообрядцев - безпоповцев и австрийских...

Итак, в такой заботе пребывал долгое время, поэтому не восхотел взять себе и жену,.. ибо апостол пишет: «Оженивыйся печется, как бы угодить жене, а не оженивыйся печется о Господе, как бы угодить Господу».

В поисках истины отправился путешествовать по Уралу, по поволжским городам и поселкам, где вел долгие беседы с авторитетами различных раскольничьих сект. Остановился на австрийской...

«Вступив в австрийскую секту, - пишет он далее в автобиографии, - я ревностно стал ее проповедывать, восхваляя и защищая ее, и не мало нанес вреда Церкви господствующей, отторгнул от нее многих последователей вслед себе в заводах ЮгоКнауфском, Бымовс-ком и окрестных приходах...»

Между тем епархиальные миссионеры и местные священники вели неустанные беседы с раскольниками о православной вере, но Коноплев на те беседы не ходил, сколько его ни приглашали.

И все же настоянием миссионера о. Стефана Александровича Луканина беседа его с Коноплевым состоялась. «Его словеса и доказательства меня умилили, - пишет он, - с этого времени я сделался аки земным зноем разгораем духом о разыскании истинного священства».

И вновь путешествие, теперь в Москву, где произошла встреча Василия Ефимовича с настоятелем Николаевского единоверческого монастыря о. Павлом, большим знатоком раскола и единоверия.

Заметим, что под единоверием разумеется условное единение старообрядцев с православной Церковью. Св. Синод всегда подчеркивал, что «учреждение единоверческих церквей последовало по снисхождению православной Церкви для облегчения отторгнувшимся от нея пути возвращения в лоно Церкви». То есть единоверие рассматривалось как переходный этап обращения старообрядцев в православие.

Так вот, после продолжительных бесед с о. Павлом Коноплев уж было склонился к единоверию, но... На обратном пути, на пароходе он зачитался книгой Тертия Ивановича Филиппова о нуждах единоверческой Церкви, которая так на него подействовала, что «напрочь отразила от соединения церковного».

Приехав домой, он с таким жаром начал убеждать людей в правоте своей секты, что, по его словам, «много вреда наделал православной Церкви: многие хотели со мной возвратиться, но я всех остановил, а раньше ушедших в Церковь православную в сомнение привел».

Видимо, оратор он был незаурядный, потому что местные священники, в спорах с Коноплевым «ничтоже успевше», расписались в своем бессилии и донесли об этом епархиальному миссионеру о. Стефану Луканину. Тот в «умолительном» письме предложил Василию Ефимовичу не полениться и со всеми своими книгами приехать к нему в Пермь на беседу. Коноплев не поленился, приехал, и хоть в очередной раз беседой «зело умилился», но при своем мнении так и остался. С тем и домой уехал.

Больше того, в тот знаменательный крестный ход в Неделю Всех Святых, 28 мая 1893 года, который проходил подле его дома и в котором приняло участие много староверов, Коноплев нашел себе дело ехать в Саратовскую губернию, в город Хвалынск, а потом на Черемшан, в старообрядческую обитель. Эту обитель он давно присматривал для того, чтобы оставить мирское житие и поселиться в ней на всю оставшуюся жизнь.

Но сомнения, кто же прав, старообрядцы или православные, не оставляли его в покое ни на минуту. Вновь и вновь взывал он к Богу указать ему верный путь, ибо устроен был, по собственному признанию, как Фома Неверующий: пока не увидит своими глазами, не пощупает своими руками, не поверит.

«О, Господи, - молил он, - покажи мне чудо, разреши мои сомнения и недоумения: ежели Церковь восточная и российская за обрядовые применения не лишилась благодатных даров, то, во время торжества российского духовенства на Белой Горе в самое их молебствие, пошли, Господи, дождь обильный на землю в такое знойное время: да разумею, яко чрез сих пастырей действует благодать Святого Духа».

Как мы помним, чудо свершилось. В Белогорье пролился такой дождь, что поднял уровень воды в реках Сылве и Чусовой выше весеннего. Застрявшие в верховьях этих рек плоты и караван барок с огнеупорной глиной для заводов успешно снялись с мелководья и прибыли по назначению.

Кстати, владельцы этих барок и плотов, купцы Константин Лаптев, Федор и Степан Шишигины, пожертвовали на колокола для будущей обители, как и обещали при свершении чуда, по сто рублей. На этих колоколах были потом отлиты их имена: «Константин», «Степан» и «Федор».

Конечно же, и на Коноплева это Божественное знамение благодатно подействовало. Как он сам заметил, начал относиться к православию «помягче».

8 июля 1893 года на Белой горе произошла очередная, но, пожалуй, решающая в судьбе Василия Ефимовича встреча с миссионером о. Луканиным.

«Когда я к нему явился, - вспоминает Коноплев, - паки спрашивает меня, почему не признаю православную Церковь, почто не иду в единение с нею. Я представил ответ: - за клятвы соборов 1666 и 1667 годов; они мешают мне... О. миссионер ответил мне на это: «...Вы понимаете так, что ваши священники, служили постарому, их не следовало бы проклинать: но не за одно служение их прокляли, а за непокорение вселенской Церкви и за хулу, и поэтому несправедливо, что вы за эти клятвы отделяетесь от православной Церкви и от всей вселенской Церкви отделились».

Сильно подействовали на Коноплева эти слова миссионера о. Луканина. А когда, после упомянутой выше беседы с преосвященным Петром, епископом Пермским и Соликамским, Коноплев получил от него два тома Догматического Богословия и прочитал их, сердце его совсем успокоилось. «Меня как свет облистал, - пишет он, - тогда увидел я, что в Церкви православной в догматах веры погрешностей нет; и вот эти книги много послужили мне к признанию православной Церкви благодатною, имеющею право по Христову словеси».

28 сентября 1893 года на Белой горе был совершен преосвященным Петром благодарственный молебен по просьбе местных жителей по случаю обильного урожая, который послал Господь по молитвам верующих в минувшее лето. Это богослужение, со всеми сопровождавшими его обстоятельствами, было важнейшим событием в общественной жизни Белогорья - торжеством православия над расколом.

К 12 часам дня на Белую гору прибыли крестные ходы из ближайших церквей. Несли святые иконы, назначенные в дар будущему Белогорскому Свято-Николаевскому монастырю. Вместе с другими иконами принесены были: копия с чудотворного образа святителя Николая Березовского, пожертвованная бывшим преосвященным Владимиром икона «Живоносный Источник», дар жителей города Перми; древнейший образ святителя Николая (Строгановской школы, XVII века), дар архимандрита о. Павла от первопрестольного града Москвы. Все хоругви и запрестольные кресты расположили на помосте у «Царского креста» полукругом. Их окружали четыре мальчика в стихарях и с фонарями.

Ровно в 12 часов прибыл преосвященный Петр, епископ Пермский и Соликамский. Духовенство, в числе 15 священников, в желтых облачениях, вышло к нему навстречу. Масса православных, единоверцев и старообрядцев в глубоком благоговении смотрели на архиерея, которого облачали в полное, белого цвета, одеяние иподьяконы.

«А когда на главу владыки возложили белую, украшенную камнями митру, вся масса богомольцев как будто возрадовалась, увидав своего архипастыря славою и честию венчана, - пишет летописец. - О, какую, напротив, почувствовали тоску беспоповцы и беглоповцы, каждый как бы со слезами говоря: «А вот у нас так архиерейского-то чина нет; мы сироты, дети безъотчие!»

Освятив первым делом привезенные из Москвы колокола, владыка обратился к народу с поучением. Предметом поучения послужило желание верующих вознести благодарственную молитву Господу Богу непременно на Белой горе. Одобряя это желание, владыка сказал: «Горы вообще в глубокой древности избирались для созерцаний духовно-возвышенных. В истории рода человеческого все исключительные много знаменательные события совершались на горах...»

Развивая эту мысль и имея в виду устроение на Белой горе монастыря с просветительной целью, владыка пояснил, что устроение на горах святых обителей тоже ведется с глубокой древности, и для примера указал множество знаменитых обителей на востоке и у нас на Руси, которые утверждались на горах, «как светильники, указуя путь во тьме блуждающим».

По окончании поучения, до молитвы, предстал перед владыкой Василий Коноплев. Преклонив голову до земли, он всенародно принес раскаяние.

«Момент этот был поразительный, - пишут очевидцы. - Православные радовались и торжествовали, а для старообрядцев, в особенности австрийской секты, в которой Коноплев был «головкой», эти минуты были убийственными».

Владыка тут подметил, что «многие, находясь в расколе и будучи удалены от матери-Церкви, скорбят и томятся духом. Очень жаль только, что немногие, как, например, предстоящий Коноплев, при своей начитанности достигая до ясного уразумения истины, решаются сознаться в своем заблуждении».

По окончании поучения Василий Ефимович Коноплев получил от владыки святительское благословение вместе со всеми православными приступить ко всеобщей молитве.

В этот же день, после молебна, владыка освятил два колодца (один для ежедневных монастырских нужд, а другой - для водоосвящений в Богоявление, Преполовение и 1 августа) и первые ряды срубов для молитвенного дома. Кстати, все это было сделано руками того же Коноплева по подряду минувшим летом.

Итак, начало иноческой обители было положено. Не хватало только насельников. Но всенародное раскаяние В.Е- Коноплева, его решительный шаг разорвать навсегда всякую связь с расколом подавало надежду на него, как «на природного и ближайшего насельника» возникающей у всех на глазах православной мужской обители. И Василий Ефимович Коноплев надежду эту вполне оправдал..6 ноября 1893 года преосвященным Петром он был облечен в рясофор и удостоен того, что владыка возложил на него свой собственный архипастырский иноческий клобук.

А 1 февраля 1894 года в крестовой церкви было совершено пострижение в монашество послушника Василия Коноплева с наречением его Варлаамом. На следующий день в семинарской церкви преосвященным Петром инок Варлаам был рукоположен в иеродьякона.

Тем временем на Белой горе шло полным ходом строительство первого Свято - Николаевского храма. Коноплев принялся за дело споро. По его словам, «работал теперь уже не яко наемник, но яко хозяин, про себя строящий». На деньги, данные ему миссионером о. Луканиным, сторговал у старообрядца большой дом, и в феврале на вершине горы, вместо предполагаемой часовни, стоял уже готовый деревянный храм. Освящение его было назначено на 22 февраля.

^ Ко времени освящения для новосозидаемой Свято-Николаевской обители были приготовлены следующие иконы:

от оберпрокурора Св. Синода К.П.Победоносцева образ Божией Матери «Слово плоть бысть»;

от товарища обер-прокурора Св. Синода В.К.Саблера - образ святого благоверного князя Владимира;

от преосвященного епископа Петра - древний образ Моздокской Божией Матери;

от Пермского губернатора П.Г.Погодина - дорогой образ св. благоверного князя Александра Невского, с надписью золотыми буквами: «Настоятелю Белогорской Свято-Николаевской обители иеромонаху Варлааму на молитвенную память от Пермского губернатора Петра Григорьевича Погодина, 22 февраля 1894 г.».

Петр Григорьевич событие упредил, ибо знал, что именно в день освящения иеродьякон Варлаам будет рукоположен в иеромонаха.

В самый день освящения, 22 февраля, случилось еще одно чудесное знамение, которыми до и после этого дня славилась Белая гора.
^ Освящение Свято - Николаевского храма

«Еще с утра у всех православных была сердечная молитва о том, - пишет летописец, - чтобы Господь день дал теплый и ведрянный, так как все предыдущие дни были весьма холодные, а ночь на 22 число была даже с ветром. С 8 часов стало гораздо теплее, а с 9 часов сквозь густые облака стало показываться солнце. В 10 часов, хотя шел снег, но лучи солнца уже сильно освещали землю, и шедший при солнце снег был подобен каплям дождя в летнее время при лучах солнца. Во время освящения храма, служения литургии и освящения после литургии хлебов, было до того тихо и ясно, что на открытом воздухе не гасла ни одна свеча».

Народу собралось множество, и храм всех вместить не мог. Владыка, заботясь о молящихся, распорядился, чтобы все не участвующие в освящении храма и служении с ним литургии священники и дьяконы одновременно служили торжественный молебен у «Царского креста» вместе с 6-ю единоверческими священниками. Причем каждая сторона исполняла все строго по уставу с сохранением свойственного для тех и других характера в пении, чтении и молитве.

Весьма тронуты были богомольцы таким стройным, чинным и уставным богослужением 16 священнослужителей с дьяконами и множеством клириков. На многие версты с Белой горы огласилось славословие Божие и не прекращалось уже вплоть до разорения монастыря.

По окончании торжественной литургии был рукоположен в иеромонаха о. Варлаам. Когда все закончилось, владыка со всей свитой отправился на ночлег в Юго - Кнауфский завод. Лишь только процессия начала спускаться с вершины вниз, «как мглою опять закрылась гора, и не видно было уже солнца за снежной вьюгой» Поистине, прекрасное благое Божественное знамение.

Храм-первенец Белогорской пустыни богомольцы возлюбили с первых дней, хотя в архитектурном плане он ничего, особенного из себя не представлял (простая изба с незамысловатой колокольней). Но отовсюду шли и шли сюда богомольцы и те, кто хотел остаться в юной обители навсегда. А таких у о. Варлаама собралось уже 12 человек. В храме молились, там же и жили в подвальных кельях. Конечно же, стало очень тесно и монахам, и прихожанам. Поэтому решено было строительному комитету, во главе с его председателем миссионером о. Луканиным, подумать о расширении новой обители.
^ Строительство храма Иверской Божей Матери

12 июня 1894 года, в праздник Всех Святых, отслужив литургию в Николаевском храме, преосвященный Петр совершил освящение и закладку Иверского храма и во имя Всех Святых (нижнего, зимнего храма) в память помолвки Государя Наследника Великого Князя Николая Александровича с Высоконареченной Невестой, при участии всего высшего духовенства Пермской епархии. Верхний храм, Иверский, был освящен уже через год (29 июня 1895 г.), а нижний, храм Всех Святых, - еще через год с небольшим (1 октября 1896 г.).
^ Храм Иверской Божей Матери (летний) и Всех Святых (зимний)

Заметим здесь, что по проекту строителя, того же миссионера о. Луканина, вокруг Иверского храма была устроена терраса. Не просто для красоты она была сделана, а специально для старообрядцев.

Известно, что раскольники были страшно возбуждены появлением на Белой горе православной обители. Их наставники нашептывали им, что-де в православных церквях одно еретичество, все испорушено, одна погань осталась. В их капище (то есть в православную церковь) не только входить нельзя, но даже, заслышав их пение, заткнуть уши и бежать., А такие фанатики, как сепычевские перекрещенники, внушали своей пастве: «Если от дождя станешь под крышу никонианского капища, и капля с крыши тебе капнет на одежду, то должно таковую выжечь, иначе нет прощения».

Вот терраса и должна была избавить любопытствующего старообрядца от этих «неприятностей». Приходи, дескать, смотри и не бойся, что там тебе за шиворот накапает.

И приходили, и смотрели. Сначала около храма, потом на террасу поднимались, в окна заглядывали. Слушали, что читают, что поют. Смотрят на православные иконы, - и у них такие же, даже с двуперстиями есть; смотрят на крест, - и у них такой же, восьмиконечный; слушают чтение и пение, - и у них то же Евангелие, Апостол, Псалтырь и т.д. И невольно закрадывалась у них мысль, что, пожалуй, в православной церкви святости-то поболее, чем в их беспоповских часовнях.

20 января 1897 года Белогорский монастырь утвержден штатным общежительным монастырем. Иеромонах Варлаам назначен его настоятелем.

16 сентября 1897 года стал «светлым днем радости» для Белогорского монастыря. В этот день с крестным ходом было доставлено пять святых-икон в дар новой обители из Москвы и Петербурга:

от высокопреосвященнейшего Палладия, митрополита С.- Петербургского, - подобие Казанской иконы Божией Матери;

от высокопреосвященнейшего Сергия, митрополита Московского, - образ преподобного Сергия Радонежского;

от высокопреосвященного Антония, архиепископа Финляндского, - образ Казанской Божией Матери, писаный иноками Варлаамского монастыря;

от преосвященного Иоанна, епископа Нарвского, - образ св. благоверного князя Александра Невского;

от настоятеля Кронштадтского Андреевского собора, протоиерея Иоанна Ильича Сергеева, - образ Божией Матери «Послушницы».

16 ноября 1897 года произошло несчастье: сгорел до основания деревянный Свято - Николаевский хр