Реферат: Семиосфера образно-аномального в фольклоре и постфольклоре (к вопросу о методологических подходах к оценке мистико-мифологического)

Сергей Волков, Олеся Жарова

СЕМИОСФЕРА ОБРАЗНО-АНОМАЛЬНОГО

В ФОЛЬКЛОРЕ И ПОСТФОЛЬКЛОРЕ

(к вопросу о методологических подходах к оценке

мистико-мифологического)


Понимание многих феноменальных процессов, происходящих на земле, коренится в природе сознания, которое, видимо, следует расценивать как нечто сопутствующее знанию (со-знание). В такой интерпретации знание есть не только рациональное начало, но и инстинктивное, эмоциональное и нечто, что не всегда поддается логическому истолкованию.

Сознание человека может представляться как детерминированный процесс с рефлексивными проявлениями и тенденцией к нахождению причинно-следственных связей во всем. Тем не менее, иррациональность, которая присуща любому разумному существу, также играет немаловажную роль в формировании сознания. Животный мир высокоорганизованных существ (собак, дельфинов, обезьян) в том числе демонстрирует сознательные феномены. В данном случае речь может идти именно об инстинктивном (неразумном) начале, лежащем в основе сознательной деятельности животного мира.

Несомненный интерес в исследованиях фольклора, формирования его сюрреальных персонажей, в целом паранормальных феноменов, представляет мир неживой природы. Под этим миром в данном случае следует понимать мир камней, растений, стихий и пр. Сознательная деятельность человека и животного сообщества имеет непосредственное отношение к формированию процессов, происходящих в неживой природе. Рождение мифов, легенд, народных сказаний, где в качестве культовых атрибутов выступают элементы неживой природы (гора, ручей, молния и пр.) по всей видимости, имеет вполне обоснованное отношение к реальным контактам сознания с тем, что на обыденном уровне представляется мертвой природой. Видимо, термин «мертвая природа» (как некое тождество термину «неживая природа») есть заблуждение, поскольку сознание сообщества людей или животных, как показывают наблюдения, все же способствует «процветанию» или «затуханию» процессов в мире неживой природы. Можно осуществить осторожную попытку констатировать факт своеобразного контакта живой и неживой природы, где определяющим фактором, как уже отмечалось выше, выступает сознание. К интересным наблюдениям можно отнести экологический баланс, поддерживаемый Природой в тех местах, где по-прежнему проводятся народные ритуалы, обряды, культы. Деревни не вымирают, а, напротив, имеют тенденцию к обустраиваемости и формированию экономических механизмов собственного бытия.


^ Сакральное в сознании и в фольклоре.


Обыденный фольклор разных народов хранит повествования однотипного характера о мифологических и легендарных феноменах, где присутствует ментальная доминанта, требующая от человека оформления и построения отношений с, так называемыми, персонажами сказаний, преданий и устных повествований. В любой культуре существуют умилостивительные обряды и культы инфернальных сущностей для задабривания и получения хорошего урожая, счастья в жизни народа, защиты от врагов и т.п. Ментальные отношения человека с миром живой и неживой природы построили некую систему сознательного и бессознательного взаимодействия, которая на сегодняшний день может расцениваться как некий интегрально-ментальный симбиоз. Происхождение данного термина связывается с мнением А.П. Дуброва, который вводит понятие ментально-пространственного временного комплекса (МПВК). «Под этим подразумевается создание человеком ментального комплекса с пространственно-временными характеристиками того объекта, с которым оператор связан или будет иметь связь на основе двух ментальных состояний – установки и интериоризации»1. В современной научной парадигме выстраивается концепция резонансно-полевого взаимодействия, утверждающая наличие в природе сверхслабых полей, излучений и их эффектов в биофизике, психофизике, медицине, геомагнитобиологии и других научных сферах. В зависимости от этнической принадлежности и личностно-антропологичного аспекта, включающей человеческие инстинкты, эмоции, а также логику мышления и архетипическое начало предков, в современном мире поддерживается идея сакрализации человеческого сознания и его влияния на изменение биологических систем (живую и неживую природу). Требуется всестороннее изучение взаимодействия мысли с элементами атомного ядра, молекулярными компонентами реакций, структурой кристаллов, воды, огня и т.п.

Говоря обыденным языком, мы имеем дело с контактом духовного и материального начала. Духовное, ноуменальное пространство индивида, ориентированное на языческие, мифологические и иные фольклорные моменты через образы и символические знаки, требует материального воплощения своих действий оп отношению к духовному. Можно говорить о потребности проведения ритуалов и обрядов, которыми изобилует фольклор.

Большое количество исследований в конце прошлого столетия (к ним следует отнести как научно-философские, так и паранаучные подходы) определили специфику сознания в форме неотъемлемого фактора при проявлении аномального и тонкоматериального в окружающем мире. На этот предмет можно найти мнение таких авторов, как Е.А. Файдыша («…необходимо исследовать субъективные пространства, возникающие в глубинах человеческой психики и лишь частично проявляющиеся во внешнем мире…»); М.К. Мамардашвили («…реальность входит в мир трансцендентально… …символы создают напряженное пространство и время и обусловливают испытываемые человеком состояния…»); В.В. Налимова («…смыслы распаковываются всегда через тексты. Человек – это текст или многообразие текстов, грамматику и семантику которых мы хотим охватить единым, вероятностно задаваемым взглядом…») и других2. Сознание, вероятно, следует также относить к Природе-матери, и поэтому выстраивание взаимопересекающихся компонентов живого и неживого выглядит в целом логично и обоснованно. Фольклор строит образы духов и инфернальных существ через знаково-семантическое пространство, которое связывает внутренний мир субъекта и внешнее проявление обыденности (через общественное мнение, квазилогические общественные установки и пр.).


^ Самосознание как психосоциальный феномен.


Можно определить, что связующее звено обыденного сознания народа и индивидуального сознания личности есть часть того, что именуется самосознанием. В философском аспекте именно это способствует бытию экзистенции индивида, которая не должна нарушаться. Именно самосознание способствует достижению внутренней согласованности личности, определяет особенности интерпретации приобретённого опыта, служит источником ожиданий относительно себя и своего поведения. Это можно отнести и к вопросу интерпретации символов фольклорных текстов.

Самосознание выделяет человека из объективного мира. Позволяет осознать и оценить свое отношение к миру, позиционировать себя как личность. А в аспекте соответствия своих духовных потребностей (через образы духовных сущностей фольклора) поведению в социуме, сформировать модель поведения, собственных поступков, действий, мыслей и чувств, желаний и интересов.

Вероятно, это психосоциальный феномен, осознание человеком себя в качестве субъекта деятельности, в результате которого представления человека о самом себе складываются в мысленный «образ Я».

В существующей методологии компоненты самосознания могут рассматриваться, например, как по В.С. Мерлину:

– сознание своей тождественности;

– сознание своего собственного «Я» как активного, деятельного начала;

– осознание своих психических свойств и качеств;

– определенная система социально-нравственных самооценок.

Все эти элементы связаны друг с другом функционально и генетически, но формируются они не одновременно [3]. Самосознание (как задаток) возникает одновременно с сознанием (и прежде всего с общением) как производное от него, но проявляется по мере развития человека как культурно-исторического субъекта.

Развитие самосознания происходит по следующим этапам. Открытие «Я» происходит в возрасте одного года. К двум-трем годам человек начинает отделять результат своих действий от действий других и чётко осознаёт себя как деятеля. К семи годам формируется способность оценивать себя (самооценка). Подростковый и юношеский возраст – этап активного самопознания, поиска себя, своего стиля. Завершается период формирования социально-нравственных оценок [4].

Важно отметить, что в формировании основных нравственных ориентировок в детском возрасте важную роль играют сказки, мифы, легенды, былины и т.п. Это объясняется тем, что для детского самосознания фольклорно-мифологические образы доступнее и проще для понимания. Так на примере сказочных персонажей в детстве мы учимся оценивать себя и окружающий нас мир.

На формирование самосознания влияют общественное сознание и некий статус индивида в пространстве языческого и фольклорного мышления. Следует понимать, что в оценке фантастико-фольклорного и аномального соотношение «Я-реальное» и «Я-идеальное» есть своеобразная оценка результатов своей деятельности. Личность требует оценки самой себя вообще и своей позиции по отношению к миру духовному, невидимому.

Тогда функции самосознания есть:

самопознание – получение информации о себе;

эмоционально-ценностное отношение к себе;

саморегуляция поведения [5].

В настоящее время наблюдается повышенный интерес к фольклору, как к источнику национальной культуры народа. Исследователи фольклора связывают данный факт с особым ростом исторического и национального самосознания народа, объясняя это социокультурными, психологическими и политическими причинами. Общественное сознание устремляет свой вектор развития на обоснование жизни ценностями более высокого надматериального порядка, а именно такими общечеловеческими понятиями как «добро» и «зло», «справедливость», «свобода», «честность», «любовь» и т.д.

Фольклор, его генезис и онтологичность вероятно являются выражением национального самосознания. Фольклор наиболее полно отражает всю картину народной жизни, дает яркую картину быта народа, его нравственности, духовности, раскрывает душу народа, его достоинства и особенности. Также можно утверждать, что эпические герои, фольклорные сюжеты стали поэтической символикой национального самосознания.

Народное самосознание, проявляющееся в фольклоре, в народной молве, играет важную роль в создании иллюзорных образов. Эти образы есть суть персонажей лешего, домового, анчутки, гуменника, гремлина, тролля и многих других инфернальных сущностей в соответствии с этнической традицией.


^ Семиосфера фольклора


Фольклорные образы могут пониматься как составляющие компоненты семиосферы. Семиосфера, как феномен, о котором можно найти достаточно конкретные истолкования в работах Ю.М. Лотмана, М.Ю. Тимофеева, Е.В. Улыбиной и других, может пониматься как континуум разнотипных семиотических образований, внутри которого осуществляется реализация коммуникативных процессов, а также выработка новой информации. Семиосфера есть некая система лингвистических фильтров, которые позволяют осуществлять «перевод» информационных сообщений, находящихся вне её границ, и пытающихся проникнуть в сознание индивида. Например, у Е.В. Улыбиной находим определение семиосферы в виде: «Семиосфера – сложно организованная система, включающая в себя всю совокупность принадлежащих культуре текстов, обеспечивающая саму возможность осуществления процесса обмена и накопления информации» [6]. Таким образом, можно заключить, что семиотическая сфера включает в себя изобразительные знаки человеческой культуры. В структуре обыденного сознания, безусловно, находится место семиотическому пониманию его содержания.

Фольклорные образы через семантику добра и зла, открытого и тайного, красоты и ужаса, есть элементы в структуре семиосферы. Фольклор включает в себя легенды и обряды поклонения духам леса, полей, воды, огня. «Живучесть» мифологических персонажей древних людей (лешие, русалки, домовые и пр.) может быть объяснена совокупностью ментального комплекса, состоящего из сознательного и бессознательного (инстинктивного) компонентов. На сознательном уровне происходит вербальное задабривание сил Природы. Это выражается в песнопениях, чтениях молитв, проводимых «знающими людьми» заклинательных обрядов и церемоний. На бессознательном уровне, невербально-семиотически проводятся ночные танцы у костров, психосексуальные культовые обряды в полях и т.п. Как видится, жизнь того или иного этноса продолжает развиваться и удовлетворять потребности местного населения в случае поддержания фольклорных традиций. Образы и знаковые персонажи, представленные в фольклоре духами природы, в пространстве семиосферы «обрастают» смыслом, приобретают содержание и выполняют установочные функции для самих индивидов-людей, чье сознание их, собственно, и породило. Семиосфера индивида (личностное понимание знаков фольклора) входит в семиосферу общественного сознания, в котором уже сформированы представления о различных фольклорных образах. Однако иногда индивидуальное истолкование смысла фольклорного текста в силу каких-либо личных особенностей отличается от общественного. Это и может вызвать нарушение собственной экзистенции. Именно тогда и возникает необходимость истолкования принципов понимания индивидом инфернального мира, который «населен» семантическими знаками добра и зла. Именно поэтому требуется разграничить норму восприятия аномального (если это есть объективная реальность) и патологию восприятия инфернального (в случае ориентации на невидимое, но ощущаемое). В первом случае человечество получает возможность научной интерпретации того, что заложено в фольклоре, а во втором – девиантность поведения индивида, имеющая печальные последствия для социума (особенно в молодежной среде), приводящую к фанатизму, агрессии и насилию.


^ К методологическим основам оценки знаков фольклора


Как нам видится, на современном этапе необходимо на научно-философском уровне обосновать возможные подходы к методам изучения индивидуального и общественного сознания. Одним из таких методов является психосемантический подход, который позволяет субъектно оценить содержательную интерпретацию символов и знаков семиосферы. Именно психосемантика, являясь областью психологии, обладает ярко выраженным междисциплинарным аспектом, а именно перекликается с философией, культурологией, языкознанием, социологией и информатикой. Поэтому современная интерпретация того, что именуется сакральным, эзотерическим, мистико-духовным более полно может быть оценено психосемантически, что позволит показать динамику общественного сознания в рамках фольклорного обыденного компонента и зарождающегося постфольклорного образования.

Исследования, проводимые в данной области психологами и социологами, показывают, что ряд персонажей сказок, которые известны всему населению страны, обладают в рамках семантического пространства содержательными смыслами, что соответствует акцентуациям людей-респондентов. Эти смыслы есть не что иное, как символическое начало, отражающее в человеке индивидуальные черты, как-то простодушие и мечтательность, мягкость и артистичность, холодность и кокетливость и т.д. [7]. В таких сказочных персонажах как Карлсон, Карабас-Барабас, Снежная королева, Золушка, Мальвина, Ослик Иа, Кот Леопольд, Чебурашка и другие личностное семиотическое пространство сознания определяет различные факторные нагрузки (типа послушность, плаксивость, самоуверенность, мудрость, правильность и т.д.). Метод исследования вербальной семантики в данном случае призван, как отмечает автор монографии, «…продемонстрировать принципы интерпретации факторов и размещения объектов шкалирования в семантическом пространстве» [8]. Аналогичным образом можно выяснить у респондентов отношение к миру фольклорных персонажей, размещая их в семантическом пространстве человеческих добродетелей и пороков. Кроме того, как видится, выявление фольклорного семантического дифференциала позволит оценить некую усредненную картину восприятия на обыденном уровне сознания образов домового и лешего, вурдалака и шуликуна, русалки и змея-летуна, а также других персонажей этнических повествований.

Возникает вопрос: в чем состоит потребность научного осмысления подобных объектов фольклорной семиосферы и каков практический выход от полученных результатов исследований? По всей видимости, ответ скрывается в перспективах оценки состояния современного фольклора, в его трансформировании, в переходе и зарождению новых постфольклорных традиций. Если говорить именно о постфольклоре, то можно оценить некоторые образы современного мира (через феномен НЛО, полтергейста, пирокинеза, осознанных сновидений) как разновидность социокультурного понимания «нового фольклора».


^ От фольклора к постфольклору


С позиций культурологии постфольклор относится к так называемой «третьей культуре» (городской). Для постфольклора характерна самопроизвольность зарождения и развития. Постфольклор возникает в городе, а затем распространяется далеко за его пределы.

Эти культурно-семиотические пространства имеют свои «закрытые» особенности, реликвии, традиции, обряды, церемонии, которые и отражаются в наличии специфических кодов и текстов, бытующих внутри подобных сообществ. Эти тексты и можно охарактеризовать как постфольклор.

К постфольклору можно отнести рукописные песенники и альбомы (тюремные, солдатские, школьные, девичьи и другие), тюремные поделки (четки, шахматы, платки и пр.), настенные граффити и татуировки с их символикой, одежду и прически, украшения и жесты, «арготизированные» формы речи, «посвятительные» обряды, практикуемые в различных объединениях (подростков, солдат, туристов и т.п.). К постфольклору можно также отнести современные эзотерико-паранормальные образы: от феномена НЛО до наукоемких понятий тонкой энергии и материи.

Постфольклор значительно отличается от фольклора в его традиционной форме. Под традиционной фольклорной традицией в социальном смысле можно понимать совокупность текстов народной культуры, передаваемых устным путем, никому специально не принадлежащих – автору или отдельно взятому исполнителю. Передача и хранение фольклорных текстов происходит при непосредственном общении людей. При этом приходится постоянно воспроизводить этот текст снова и снова от человека к человеку, от поколения к поколению. При таком способе транслирования происходят некоторые изменения в исполнении фольклорного текста. Такое варьирование в определенном смысле необходимо для постоянного обновления и обогащения традиции, для приспособления к новым условиям существования и является залогом нормальной жизнедеятельности фольклорной традиции. Однако важно, чтобы оставалось совпадение заложенного изначально смысла. Письменность порождает принципиально иной тип культурной коммуникации: становится возможным хранение и передача текстов без их воспроизведения.

Сегодня остается все меньше и меньше регионов, где еще можно в естественных условиях услышать исполнение устного эпоса, сказки, обрядовой песни. Устная традиция как информационный канал является не совсем надежным и достоверным способом передачи информации, зачастую постепенно искажающим передаваемый текст. Этим и можно объяснить естественные метаморфозы традиционного фольклора. Однако преобразование фольклорных традиций происходит неравномерно – некоторые невостребованные жанры остаются в прошлом; другие неожиданно становятся актуальными.

Обосновать появление постфольклора, произрастающем в городской среде, можно тем, что идеологические потребности горожан удовлетворяются сегодня другими способами, к устным народным традициям прямого отношения не имеющим. Это – киноиндустрия и другие массовые зрелища, популярная литература и средства информации. Подобное следует увязывать с появлением принципиально новых информационно-коммуникационных возможностей: запись, хранение, трансляция звука и изображения. Так в пространстве техногенного информационного общества многие фольклорные образы в их примитивном обыденном понимании, как, например, знаменитый в традиционной фольклористике огненный змей-летун, трансформировались в рамках постфольклора в НЛО, полтергейст и стали претендовать на научность.

В настоящей статье мы касаемся постфольклорных образов через мистико-эзотерический аспект. Вполне целесообразно предположить, что личностные переживания контактантов с миром аномальных феноменов порождают семантические образы сущностных объектов, которыми и являются трансформированные в современную техногенную форму НЛО, астральные сгустки энергии, некие тонкие субстанции, о которых ходят слухи на уровне обыденного сознания. Психосемантически представляется возможным определить в большинстве случаев корни происхождения таких представлений о невидимом мире.

Оценивая семиосферу в рамках философского постмодернизма и возможности психосемантического анализа фольклора и формирующегося постфольклора, следует отметить позиции некоторых авторитетных исследователей данной проблематики.

Семиотическое, согласно Ю. Кристевой, французского философа и лингвиста болгарского происхождения, представляет собой долингвистическое состояние инстинктивных влечений и проявление их работы в языке (что коррелируется с разработанной З. Фрейдом схемой структурирования желаний в первичных процессах их перемещения и сгущения). Семиотическое также является фундаментальной стадией в процессе формирования субъекта, «подготавливает будущего говорящего к вступлению в область знаков (символическое)» [9].

Помимо этого в человеке, с позиций Ю. Кристевой существует и символический уровень субъективности. «Символическое выступает в качестве «социального эффекта отношения с другим, проистекающего из объективного противостояния биологических (в том числе сексуальных) различий и конкретных исторических структур семьи»; оно включает в себя идентификацию субъекта, выделение отличного от него объекта, установление знаковой системы» [10]. Однако в данном случае узкое понимание знаковых образов фольклора, что формируются в сознании индивида как некие установки для общения с иным, по всей видимости, не будет претендовать на истинность в оценке смыслов ритуалов и обрядов. Индивидуальное сознание раскроет лишь субъективную сторону какого-либо образа. Это может быть оценено через призму физиологических или сексуальных проблем человека.


^ Психосемантика через призму семиодинамики


Интересным, как видится, может выглядеть подход к оценке знаковых образов фольклора через психосемантическое пространство с учетом некоторых принципов семиодинамики. Смыслы образов фольклора и постфольклора, связанные с представлениями о силах природы, духах, пришельцах из космоса и иного измерения в принципе также дифференцируются преимущественно по принципу доброе-злое, полезное-вредное, низшее-высшее и т.д. На уровне обыденного сознания присутствует некий бинаризм, что также неполноценно увязывает в традициях этносов функции тех или иных фольклорных сущностей. Например, в славянских традициях образы мары, упыря, страха, лешего, ламии и других традиционно ассоциируются с негативным злом. Напротив, такие персонажи, как дубыня, масленица, числобог, полель, сыра-мать земля есть ассоциации добра и пользы от общения с ними. Безусловно, в этнических фольклорных персонажах встречаются и нейтральные символические знаковые фигуры. Например, в той же славянской традиции – суседко, сарайник, герман, подаг. Но бинарность также суживает рамки оценки смыслов и текстов персонажей фольклора, как и обращение к личностно-индивидуальным особенностям самого поклонника фольклора. Это градирует человека со стороны общества по двоякому признаку: плохой-хороший. Этого явно не достаточно. Семиодинамика, которую именуют сегодня как предтечу синергетики, родившуюся на берегах Невы, пытается оценить знаковые системы, базируясь на некоторых собственных методологических принципах. Как отмечает в своей статье Р.Г. Баранцев «…это, во-первых, необходимость преодоления бинаризма, во-вторых, принцип неопределенности-дополнительности-совместимости, и, в-третьих, освоение фундаментального понятия целостности…» [11]. Преодоление бинаризма может быть преодолено, как видят сами разработчики семиодинамики, введением в шкалу семиосферы третьего мерообразующего фактора. Этот фактор выполняет функцию опосредования двух противостоящих факторов и нахождения целостности. Как отмечает автор в своей статье «…смысловое различие компонентов определяется универсальной семантической формулой:


интуицио


рацио эмоцио,

отражающей природную способность человека мыслить одновременно и понятиями, и образами, и символами. Эта формула позволяет осознанно ориентироваться в смысловом пространстве, достраивая монады и диады до целостных тройных комплексов. Так диада «материя-идея» разрешается в области эмоцио через человека, а оппозиция «порядок-хаос» – в области интуицио через творчество. Например, система – это элементность-связанность-целостность, асимптотическая математика – это точность-локальность-простота, синергетика – это нелинейность-когерентность-открытость» [12].

Связующий фактор есть некий тернер, который обогащает семантическую формулу. На уровне обыденного сознания в фольклорных текстах поиск третьего недостающего звена выглядит, по меньшей мере, как некая потребность человека разъяснить самому себе, что есть на самом деле тот или иной образ. Как, к примеру, оценить семантическую функцию славянского божества Макоши? У северных племен, как сообщается в литературе, это «…холодная, недобрая богиня» [13]. В то же время у южных славян – это покровительница женских работ, прядения, ткачества. Мать урожая, богиня изобилия. Семантическая противоречивость и неоднозначность требует ведения дополнительного фактора, роль которого, вероятно может сыграть, эмоцио. Образ божества изображается нередко в полуобнаженном виде, с полевыми цветами в руках, как правило, в темноте, что семантически означает некую женскую отрешенность от мира людей. Холодность и недоброжелательность божества имеет отношение к мужскому началу, но никак, ни к женскому. Возможно, по той причине, через эмоциональное постижение данного образа, Макоша – единственное женское божество, чей идол стоял на вершине холма в пантеоне князя Владимира.

Семиодинамика позволяет найти хорошее-в-плохом и плохое-в-хорошем. Тернер усредняет и своеобразно синтезирует ту или иную семантическую идею. Известно, что в оккультных учениях человеческий фактор всегда позволял находить ответы на сложные вопросы, касающиеся мироздания и отношения с силами природы. Если обратиться к истории вопроса, то можно увидеть поиск целостной гармоничности, объясняющей необходимость существования на земле добра и зла через такие бинеры как:



свет – тень

эссенция – экзистенция

жара – холод

любовь – ненависть



Уравновешивающими их тернерами для оккультистов прошлого являлись следующие категории:



свет полутень тень

эссенция натура экзистенция

жара прохлада холод

любовь равнодушие ненависть



Стремление, таким образом, к целостности понимания сути явлений и категорий давало людям объемную оценку окружающего мира. В литературе прошлого отмечается «…легко усматривается возможность так называемой нейтрализации бинеров, то есть порождения третьего (так называемого среднего) термина, обеспечивающего переход от одного из крайних понятий к другому и тем устанавливающего тройственную шкалу, ступенями которой служат сами термины. В этой фазе они являются лишь степенями одного и того же проявления. И, следовательно, здесь два при помощи третьего сливаются воедино» [14].

Сознательная семиосфера, включающая в себя образы и персонажи фольклорных духов природы и антропоморфных существ, обладает скрытым сакральным компонентом, который указывает на недостаточные знания современных людей истолковывать тексты и смыслы многих традиционных повествований и процессов поклонения силам Природы. Возвращаясь к вопросу современного эзотерического постфольклора, где роли духов природы взяли на себя такие наукоемкие понятия как тонкие поля, представители фемтомира, НЛО, спиритические агенты и пр. видится необходимым философски обосновать грамотное понимание природных аномалий, их истолкование и обращение взгляда к диалектике мыслительного процесса. Обращение к этим объектам должно быть грамотно истолковано, не способствующее психическим отклонениям и последующей девиантности поведения.


^ НЕКОТОРЫЕ ВЫВОДЫ.

Аналогии между уфологическими, паранормальными объектами постфольклора и традиционными инфернальными сущностями фольклора существуют.

Вероятнее всего, бинарность доброе (ангельское) – злое (демоническое) по обыденной аналогии переходит из традиционного в новое модернистское понимание феноменов, редко проявляющихся в жизни. Это ограничивает подходы в анализе паранормального.

Оценка знаковой семантики объектов фольклора и постфольклора требует углубления исследований в направлениях: этнографическом, мистико-мифологическом, культурологическо-краеведческом, а также социологическом, психологическом и философском.

Возможно, что перспективный путь поиска истины непознанного кроется в исследовании сознания как некоей реальности, объединяющей миры живой и неживой природы. Акцент исследований сознания целесообразно делать в междисциплинарном русле, совмещая физические подходы с гуманитарной семиотикой и герменевтикой.



Примечания:

. Дубров А.П. Когнитивная психофизика: Основы – 2-е изд., исп. и доп. Ростов-на-Дону: Феникс, 2006. – С.136–137. – 301 с.

2. Майков В., Козлов В. Трансперсональная психология: Истоки, история, современное состояние. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2004. – 603 с.

3. См.: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. – М., 1946.

4. Там же.

5. Там же.

6. Улыбина Е.В. Психология обыденного сознания. – М.: Смысл, 2001. – 263 с. – С.67.

7. Подробные результаты исследований сказочного семантического дифференциала представлены в монографии Петренко В.Ф. Основы психосемантики. – 3-е изд. – М.: Эксмо, 2010. – С. 97-102. – 480 с.

8. Петренко В.Ф. Основы психосемантики. – 3-е изд. – М.: Эксмо, 2010. – С. 102. – 480 с.

9. Постмодернизм / Главный научный редактор и составитель А.А. Грицанов. – Мн.: Современный литератор, 2007. – С. 246. – 816 с.

10. Там же.

11. Баранцев Р.Г. Семиодинамика как предтеча синергетики // Метафизика. Век XXI. Сборник трудов / Сост. и ред. Ю.С. Владимиров. – М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2006. – С. 80. – 285 с.

12. Там же. С. 81.

13. Персонажи славянской мифологии /Рис. Словарь./ Сост. А.А. Кононенко, С.А. Кононенко; Художник В.А. Кононенко. – К.: Фирма «Корсар», 1993. – С. 117. – 224 с.

14. Энциклопедия оккультизма: Т.1 / Под ред к.ф.н., доцента Р.Ф. Додельцева. – М.: «AVERS», 1992. – С. 19. – 208 с.


Об авторах:

Волков Сергей Николаевич, доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой философии Пензенской государственной технологической академии;

Жарова Олеся Сергеевна, ассистент кафедры философии Пензенской государственной технологической академии. E-mail: swolf63@mail.ru