Реферат: Короче, жили сестры, Катя и Даша. Они очень любили друг друга, а со временем обе вышли замуж, и стали сильно любить своих мужей, хотя и друг друга продолжали любить по-прежнему

Короче, жили сестры, Катя и Даша. Они очень любили друг друга, а со временем обе вышли замуж, и стали сильно любить своих мужей, хотя и друг друга продолжали любить по-прежнему. Только у Даши муж был больше за красных, а у Кати больше за белых. Ну, там народились кой-какие дети, все как у людей. Но когда распался СССР, Катин муж сразу засобирался и вскоре эмигрировал с семьей в объединенную Германию, а Дашин муж, соответственно, остался в России и педантично голосовал за Зюганова и ему подобных. Но на почве политики семьи не рассорились, а регулярно переписывались, созванивались, и приезжали друг к дружке в гости.

Вот в очередной раз Катя с мужем приезжают в Россию. И видят - а что-то на родине не так все страшно. Ни гражданской войны, ни голода, ничего обещанного. А что-то в эмиграции тоже не больно хорошо. Конечно, денег побольше, но все и подороже. Притом Дашин муж как работал инженером, так и работает, а нашему белоэмигранту пришлось хлебнуть. Конечно, дом у них большой, а у Даши только трехкомнатная квартира, но она приватизирована и все, и за свет Даша платить не спешит, а им за дом еще лет пятьдесят отдавать рассрочку. Им в Германии, конечно, доступно все блага цивилизации, но только самые дешевые. И как здесь, в гостях, дома уже не помоешься, ибо вода дорога. Конечно, тут побестолковей в смысле организации труда и досуга, и магазины без туалетов, но за много лет жизни там никто из них не воспользовался магазинным туалетом. И у кур местных по четыре крыла в суповом наборе, а у немецких только по два. И вообще ностальгия.

Тут как раз приходит Дашина дочка Настенька. Такая хорошенькая девушка, глазки такие нарисованные, она вообще смышленая была. Платьице причем на ней такое гендерное, туфельки. В Германии такие платьица и туфельки бывают только на участницах ролевых игр в принцессу, а так-то чисто унисекс, у всех одинаковые майки, шорты и кроссовки. Настенька разувается, летящей походкой бежит целоваться, а тетя Катя говорит: "Да не спеши так, хоть тапочки надень". А тетя Даша машет рукой и говорит: "Да она и по улицам босиком ходит".

Вот тут-то дядю совсем перекосило. Думает: как это - по улицам? Прежде такого не было! Но, однако, думает, и церквей прежде столько не было, и товаров по магазинам. Дворянских собраний не было, казаков не было, крестных ходов - ничего не было! А теперь есть. И по улицам ходят пригожие девушки в гендерных платьицах и туфельках, а то и вовсе босиком. Небось, еще и в кокошниках! Эх, думает дядя, а ведь Россия-то, матушка, которую мы потеряли, кажись, вернулась, а мы-де там, на гнилом Западе... И, выпив, всплакнул, и даже хотел остаться, но куда ж: там дом в рассрочку, работа. Так и уехал весь мокрый от слез.

А Настенька действительно ходит босиком по городу, хотя никто не знает, как трудно было ее к этому склонить. Но потом ей понравилось: она этакая вообще артистка, а тут все время в центре внимания, она и зажигает. И скучные российские бюргеры в одинаковых майках, шортах и кроссовках долго глядят ей вслед.