Реферат: Де представляет собой стратегию, ориентированную на формирование и реализацию целей по развитию промышленности, посредством различных экономических инструментов

Толкачев С.А.,

д.э.н., профессор кафедры политической экономии

Государственного университета управления

Потапова Е.Н.,

аспирантка той же кафедры


Основные концепции программ промышленной политики в отечественной политической экономии


Промышленная политика (далее ПП) как одна из основных функций государства в самом общем виде представляет собой стратегию, ориентированную на формирование и реализацию целей по развитию промышленности, посредством различных экономических инструментов. Термин «промышленная политика» (industrial policy) пришел в Россию в начале 90-х гг. для обозначения регулирующей роли государства в промышленно-технологическом развитии страны. В эпоху административно-плановой экономики в СССР потребность в таком термине не существовала, ибо вся система хозяйствования по сути означала ПП. Не существовала альтернативная от государства система принятия решений об инвестировании частным бизнесом, вся стратегия хозяйственного развития отраслей и межотраслевых комплексов определялась централизованно из единого экономического центра. В системе представлений рыночного хозяйства то была суперпромышленная политика со своими достижениями, недостатками и даже провалами. Потребность в обозначении роли государства в выработке и осуществлении стратегии долгосрочного развития приоритетных отраслей в условиях господства рыночных отношений возникла благодаря совершенно очевидным «провалам рынка» в области проектов, рассчитанных не на краткосрочную прибыль. В теоретическом арсенале либеральных экономистов список пресловутых market failures сводится порой к двум пунктам (экстерналии и общественные товары) и ПП остается за бортом. Причина этого заключается, видимо, в том, что специфика предмета ПП не входит в парадигму экономикс, а методы исследования государственной экономической стратегии, носящие настоящий политико-экономический характер, не укладываются в пресловутые методы маржинального анализа.

Наша задача - развеять идею о несостоятельности ПП и на основе анализа существующих в российских политэкономических кругах концепций доказать, что данная политика необходима в тех сферах воспроизводственной структуры хозяйства, которые не являются прибыльными, но являются важными для социальной стабильности общества, а также внести существенные коррективы в принятые походы.

Анализ отечественной научной литературы и публикаций по проблематике формирования и реализации промышленной политики в общегосударственном и региональном масштабах показывает, что этот вопрос вызывает интерес, однако целостного теоретического представления до сих пор не выработано. Как правило, с экстремальной концепцией промышленной политики в рыночной экономике с позиции: правительство знает, в том числе как эффективнее разместить ресурсы, не согласен бизнес. С экстремальной концепцией бизнеса: нам не нужна государственная промышленная политика, промышленная стратегия бизнеса – наиболее эффективна, несогласно государство.1 История политэкономической мысли знает сотни неудачных примеров, когда в качестве образца государственной политики берется либо отраслевая политика, идентичная советской модели индустриализации экономики с приоритетом заводов-гигантов и «строек века», либо сугубо конкурентная политика.

Отраслевая политика, неприемлемая с точки зрения неспособности государства расставить правильные приоритеты в промышленности, явилась одной из главных причин неэффективности советской экономики. Девиз «везде и всюду иметь плановую организацию» схож с девизом нынешних либералов «везде и всюду иметь конкурентную среду». Так в докладе профессора Е.Г. Ясина «Нерыночный сектор (структурные реформы и экономический рост)» предлагается резко сократить нерыночный сектор экономики, расширить сферу конкурентных рыночных отношений, произвести либерализацию цен. «Наше глубокое убеждение состоит в том, что перспектива процветания России всецело связана с тем, чтобы дать простор частной инициативе, сократить до минимума обязательства и полномочия государства, изжить связанные с ним предрассудки. В этот раз модернизацию должен осуществлять бизнес, а не бюрократия»2.

Данный доклад является своего рода манифестом антипромышленной политики, образцом современных либеральных взглядов на промышленное развитие, поэтому мы остановимся не нем подробнее.

Для Е.Г. Ясина промышленная политика - это диспропорции в экономике, развитие одних секторов промышленности за счет других, ведущие в конечном итоге к «проеданию капитала». Такая политика особенно неприемлема, когда речь идет об устойчивом росте на основе частной инициативы методами рыночной экономики, которая сама является инструментом поддержания равновесия и способна эффективно функционировать, только если его искусственно не нарушают.

В своей книге ярый противник государственного регулирования выделяет три основных сектора, которые вкратце необходимо описать для большего понимания воспроизводственной структуры российской экономики, сложившейся в результате пассивной фазы структурной перестройки на первом этапе рыночных преобразований. Первый сектор - экспортный сектор, в основном энергосырьевой. Основан на советских предприятиях ресурсоемких отраслей, работающих с низкой эффективностью из-за отсутствия надлежащих стимулов. В производстве готовой продукции доминируют, помимо энергоресурсов, вооружения, реализуемые на мировом рынке, и приносящие доходы в твердой валюте. Второй сектор, ориентированный на внутренний рынок, - в том числе вся обрабатывающая промышленность, строительство, сельское хозяйство, торговля, платные услуги. Одной из ключевых, постоянно декларируемых целей экономической политики, согласно Е.Г.Ясину, является повышение конкурентоспособности преимущественно во втором секторе воспроизводственной структуры экономики. Проблема осложняется тем, что этот сектор менее привлекателен для инвестиций, чем первый сектор, повышение конкурентоспособности требует больших затрат и много времени.3 Третий – нерыночный сектор, прежде всего сектор регулируемых, как правило, заниженных цен. К нему относятся газ, реализуемый на внутреннем рынке, электроэнергия и тепло, железнодорожные перевозки, трубопроводный транспорт, жилищно-коммунальные услуги, включая оплату жилья. Это сектор характеризуется преобладанием естественных монополий, поэтому в отсутствии конкуренции государству приходится регулировать цены.

Нерыночный сектор есть инструмент нарушения равновесия и снижения эффективности рыночной экономики. Он создает неравные условия конкуренции или ограничивает ее, провоцирует увеличение вмешательства государства в экономику, что влечет за собой рост коррупции и недоверия.

Тем самым он в конечном итоге становится тормозом быстрого и устойчивого роста экономики, даже если поначалу способствует поддержанию темпов в отдельных отраслях.4

Предприятия, которые Ясин Е.Г. относит к нерыночному сектору, это предприятия, как правило, государственные, имеющие отрицательную добавленную стоимость, отрицательные чистые накопления (что называется «проедание капитала») и крайне низкий уровень использования среднегодовых производственных мощностей. Кроме того, такие предприятия имеют превышения критического долга (просроченная кредиторская задолженность, равная 18 месяцам производства добавленной стоимости). Около 77 процентов предприятий в промышленности, обладая такими характеристиками, остаются на плаву только за счет явного или скрытого субсидирования государством.

Используя различные доводы, автор рыночной концепции, предлагает полностью уйти от практики государственного субсидирования и резко сократить нерыночный сектор. Взамен пропагандируется «везде и всюду» иметь конкуренцию, как важнейший стимул модернизации и развития экономики.

Правильно ли это? Ведь конкуренция в чистом виде имеет не только положительные стороны (создание стимулов к росту эффективности производства), но и серьезные отрицательные стороны, отражающие деструктивные действия конкурирующих субъектов и их стремление получить конкурентные преимущества за счет подрыва потенциала конкурентов.5 Кроме того, в специфических российских условиях политика стимулирования конкуренции приводит к усилению монопольного положения крупных компаний. Проанализируем реализацию либеральных реформ за последние два года (2004-2005)- они парадоксальным образом укрепляет системные связи сложившейся в России антисоциальной модели государственно-монополистического капитализма. Сокращение чиновничьего аппарата и переформатирование его административных функций усиливает взаимную зависимость бюрократов и предпринимателей. Последние, привыкшие к сверхрекордным прибылям за счет «помощи» от государственных органов власти, готовы увеличить норму «отката» нужным людям для сохранения своих привилегий. Монетизация лекарственных льгот обернулась перераспределением финансовых потоков в сторону близких «социальному министру» страховых и фармацевтических компаний. Цель ожидаемой реформы академической науки – высвобождение зданий, инфраструктуры и земли, принадлежащей институтам РАН для их последующей «приватизации» в пользу совсем не случайных коммерческих инвесторов. Подобные примеры «личной унии», «вращающихся дверей» и прочих атрибутов хищнической модели государственно-монополистического капитализма подтверждают «институциональную ловушку» либерального курса реформ: чем интенсивнее осуществляются антиэтатистские реформы во имя целей социальной справедливости, тем сильнее зависимость экономических агентов от государства и тем выше социальное неравенство и несправедливость. Крах «Вальрасианского проекта» отечественных чудо-реформаторов налицо. Стремление избавиться от левиафана-государства, ограничивающего свободу и диктующего нерыночные неравновесные цены, во имя достижения рыночной гармонии справедливых цен и факторных доходов породило к жизни еще более чудовищного левиафана, поставленного на службу монополистическим группировкам. Следовательно, к системе с конкурентной организацией рынков необходимо подходить крайне осторожно.

Кроме того, Е.Г. Ясин, подтверждая реноме интеллектуального лидера отечественных либеральных экономистов, стремится теоретически обосновать необходимость рыночных критериев в принципиально нерыночных сферах, таких как, например, ЖКХ. В этом смысле, данные предложения напоминают эпигонские устремления «соответствовать» высоким ценностям зарубежного экономического либерализма, по сути, доводя их до абсурда. Не останавливаясь подробно на всей нелепости предложения считать неэффективными все те государственные предприятия, которые в данный момент неприбыльны и проедают капитал, поскольку это не входит в задачи данной работы, отметим лишь, что один из классиков современной западной экономической мысли У. Баумоль еще в середине 60-х гг. сформулировал проблему «болезни цен» в некоторых специфических отраслях общественно-полезной деятельности, где издержки растут заведомо быстрее цен, что делает их невыгодными с сугубо рыночных критериев оценки. Сюда относятся, прежде всего, предприятия в сфере науки, образования, ЖКХ и другие сферы производства общественных благ.


Наш обзор программ ПП в пореформенной России начнем с Концепции государственной промышленной политики России на 1994-1995 годы, разработанной существовавшим тогда и вскоре упраздненным Государственным комитетом РФ по промышленной политике.

Промышленная политика согласно данной концепции является самостоятельной целостной системой мер, направленных на программно-целевое регулирование процесса организационной, структурной и технологической модернизации индустриального воспроизводства ради последовательного приращения выпуска наукоемкой продукции с высокой долей добавленной стоимости и увеличения покупательной способности занятых, всего населения страны.

Основное внимание в программе уделялось четырем ключевым вопросам: 1) восстановлению управляемости экономики; 2) институциональному и организационно-хозяйственному реформированию промышленного комплекса; 3) специфике структурной и инвестиционной политики в индустрии; 4) оздоровлению экономической среды.6 В целях недопущения деиндустриализации страны в качестве мер промышленного регулирования разработчики концентрировали внимание на традиционных инструментах государственного манипулирования: бюджетная политика, налоговая политика, ценовая, амортизационная и антимонопольная политики, укрепление финансовой дисциплины.

Как видно, данный документ по сравнению с прочими заключается в попытке осмысления пришедшей с Запада парадигмы промышленной политики и обеспечения ее реализации. Констатация целого ряда государственно – правовых регуляторных инструментов для решения проблем в промышленности напоминает не концепцию промышленной политики, а общеэкономические задачи в масштабах всего государства. Помимо этого, к недостаткам также можно отнести:

- отсутствие конкретных приоритетов в промышленном развитии. Они выглядят случайными и их выбор не аргументирован;

- акцент на концентрации ресурсов промышленного развития в руках государства, несмотря на то, что система государственного регулирования может быть крайне иррациональна и неэффективна;

- излишне теоретический характер предлагаемых инструментов устранения препятствий, которые мешают созданию конкурентоспособных и эффективных отраслей и не могут преодолены саморегулирующимися рыночными отношениями;

- Наконец, идея приватизации, предложенная как инструмент промышленной политики, и захлестнувшая умы молодых реформаторов 90-х годов, не оказалась разрешением проблем в промышленности.

Совершенно ясно, что Государственный комитет РФ по промышленной политике, написал концепцию, которая обрекла российскую экономику на дальнейшие провалы и неудачи. Возможно, в этом кроется причина ее непопулярности, и в целом прекращения деятельности данного Комитета. С другой стороны, Концепция государственной промышленной политики России на 1994-1995 годы, несмотря на свою несостоятельность, явилась первой попыткой разработки своей собственной программы индустриального развития России.


В диапазоне современных концепций, обосновывающих необходимость внедрения ПП, только несколько, разработанных с точностью до деталей целесообразно подвергнуть сравнительному анализу на предмет выявления общих и различных аргументированных проблемно-управленческих программ. Речь в данном случае пойдет, о Концепции государственной промышленной политики России, разработанной группой ученых под руководством академика РАН, Президента Торгово-промышленной палаты Е.М. Примакова, Концепции Новой промышленной политики академика РАН Д.С. Львова, и, наконец, Концепции промышленной политики Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП).

Если в первых двух концепциях можно найти много общего, начиная с объяснения необходимости разработки и применения теории ПП, то в поле зрения РСПП находится не государственная политика, а национальная политика, равноправными участниками которой наряду с государством являются бизнес, научное сообщество, общественные организации и, пришедшие на смену традиционным ресурсоемким отраслям, высокотехнологические сектора экономики. Однако данное утверждение не является новым, и в различных проявлениях упоминается и в других концепциях. Настораживает другой принцип, сформулированный как «поворот» отраслевой промышленной политики к политике поддержки конкурентоспособных компаний, а именно интегрированных бизнес-групп на базе уже существующих крупных корпораций. Интегрированные бизнес-группы (ИБГ) образуются на основе стратегических альянсов энергетического и сырьевого секторов экономики. Согласно РСПП, именно ИБГ реально и достаточно успешно включаются в процессы глобализации, приобретая опыт достижения национальной конкурентоспособности на мировых рынках. Признание крупного бизнеса в качестве важнейшего субъекта повышения конкурентоспособности страны – необходимая основа национальной промышленной политики.7

Промышленная политика, с точки зрения анализируемой концепции, определяется как комплекс административных, финансово-экономических мер, направленных на обеспечение нового качественного экономического роста страны за счет повышения инновационной активности, эффективности и конкурентоспособности производства с целью расширения отечественных компаний на внутреннем и мировых рынках в интересах повышения благосостояния граждан. В качестве инструментов и методов проведения ПП комитет выделяет меры прямого и косвенного государственного регулирования.

В качестве прямого регулирования РСПП выделяет: государственный заказ, налоговую политику, реформирование естественных монополий, федеральные целевые программы реструктуризации, таможенную политику, кредитование экспорта и организация лизинга дорогостоящей наукоемкой продукции, валютную политику.

Жесткая ПП с безусловным преобладанием методов прямого воздействия, применяемая ранее в социалистических странах (в модифицированном виде действует в настоящее время в КНР), представляет собой, по мнению авторов, тупиковой путь промышленного развития, поэтому прямые меры госрегулирования реализуются в сочетании с косвенными (развитие банковской и страховой системы, переход к накопительной пенсионной системе, формирование благоприятного инвестиционного климата, развитие производственной инфраструктуры и т.д.). Большинство индустриально-развитых стран проводит либеральную промышленную политику с преобладанием методов косвенного регулирования.

Анализ концепции РСПП позволяет сделать следующие выводы:

1. Концепция выражает интересы крупного бизнеса, в связи с чем государственная промышленная политика ассоциируется с политикой «отраслевого лоббирования». Данная политика, акцентирующая внимание на содействие повышению конкурентоспособности российского крупного бизнеса в режиме его диалога с властью, может и могла бы быть успешной, но парадоксальной представляется сама ситуация, когда при необходимости отказа от сырьевой ориентации для индустриального развития российской промышленности, государственная поддержка сводится к сохранению и дальнейшему развитию крупных компаний, относящихся к сырьевым отраслям.

2. Не выдерживает элементарной критики предлагаемый РСПП инструментарий. Политическая поддержка инновационных приоритетов бизнес-сообщества, аккумулирование огромных финансовых ресурсов в “руках” ИБГ (проводников промышленной политики) с целью внедрения научно-технических новшеств игнорируют давно известную из мировой практики закономерность: крупный бизнес уступает в инновационной активности мелким фирмам-инноваторам, которые осуществляют основные прорывные нововведения.

В Чили в период правления генерал Пиночета после серьезного финансово-банковского кризиса 80-х годов в экономической политике начался период поиска нестандартных решений в области ПП, ориентированной на повышение национальной конкурентоспособности и поддержку развития среднего и малого бизнеса. Эти новшества привели к росту экономики Чили в среднем на 6 процентов в год, что особенно контрастировало со стагнацией, которую переживало в этот период большинство стран Латинской Америки, следовавшие стандартным рекомендациям авторитетных международных финансовых организаций. Сейчас по уровню жизни Чили опережает Аргентину и Мексику. Надо отметить, что при этом из страны, которая в 70-е годы в основном экспортировала сырьевые продукты (70% составляла медь), Чили превратилась в государство с диверсифицированным экспортом. Базой для этого успеха в значительной мере стало появление новых отраслей, в которых доминирующие позиции занимают средние фирмы. Всемирный банк и МВФ назвали такую политику “промышленной политикой второго поколения”.

3. Несмотря на недостатки, можно выделить и некоторые положительные стороны рассматриваемой концепции. Речь в данном случае идет о федеральных целевых программах реструктуризации, предложенных как один их прямых методов реализации концепции ПП в России. К примеру, РСПП настаивает на программной реструктуризации оборонно-промышленного комплекса с сохранением в том же объеме производства вооружений и военной техники. Мировая и отечественная практика знает много примеров результативного решения задач промышленной политики с помощью внедрения целевых программ, которые позволяют установить конкретные цели, ресурсы, исполнителей механизмов, отчетности и контроля за их реализацией.


Более логично в сравнении с Концепцией РСПП, по нашему мнению, обосновывает проведение целенаправленной ПП группа ученых институтов Отделения экономики Российской академии наук, возглавляемая академиком Д.С. Львовым.8 В своей программе академики не раз заостряли внимание на то, что в России практически реализуется одно из направлений ПП, связанное с энергосырьевой специализацией страны. Такой путь промышленного развития является тупиковым. Согласно данной концепции, отставание в экономическом отношении России от развитых стран Европы можно преодолеть только за счет опережающего роста производства в обрабатывающих отраслях промышленности, и в частности, в строительстве. При этом огромную роль играет предложенный набор инструментов ПП, и его рациональное сочетание с политикой макроэкономического регулирования.

Одним из главных направлений новой промышленной политики должна стать связка военно-промышленного и добывающего комплексов. Если говорить о демилитаризации серьезно, то ВПК уже не будет играть прежнюю ведущую роль в этой связке, но и не потеряет принципиальное значение.

Стартовой площадкой для такого взаимодействия должен стать ТЭК. Комплекс должен взять на себя роль главного заказчика продукции и услуг предприятий оборонно-промышленного комплекса (ОПК) (создание крупных финансово-промышленных корпораций межотраслевого уровня, которые могли бы на равных конкурировать с транснациональными корпорациями Запада).

Необходимо и внутри обрабатывающего комплекса четко определить стратегические приоритеты долгосрочного научно-технического развития. Это, прежде всего, наукоемкие отрасли. Именно они играют заглавную роль в мировом научно-техническом развитии.

Доля наукоемкого сектора в США в период с 1992 по 2004гг. выросла на 21%, опережая в этом отношении многие другие развитые страны.

Россия за тот же период снизила свою долю в 8 раз. Теперь наше отставание от США в этой важной для страны отрасли увеличилось с 4 раз в 1992 г. до 40 раз в 2004г. Это очень опасный разрыв, преодолеть который крайне сложно.

В процентном отношении Россия тратит на науку меньше Чили, Румынии и Португалии, а в абсолютном отношении меньше Чехии, Финляндии и Дании.9 Если научно-технический комплекс страны поглощает менее 5% ВВП, то это позволяет отнести ее к странам экспортно-сырьевой ориентации. По данным ОЭСР, удельные затраты на одного исследователя в России по паритету покупательной способности (ППС) составляют 23 тыс. долларов в год. Среди стран “большой семерки” минимальный показатель финансового обеспечения одного исследователя в Японии – 142 тыс. долларов, в США – 222 тыс. долларов.

Для того чтобы хотя бы как-то изменить столь критическую ситуацию, необходимо резко повысить ассигнования на фундаментальную науку и научно-технические разработки, обеспечить поддержку промышленности в освоении новых поколений техники.10

Нынешняя промышленная политика, или лучше сказать ее отсутствие, согласно академику Д.С. Львову, увеличивает отставание России от передовых стран Запада. Для того чтобы поменять ситуацию в корне, нужна новая промышленная политика, делающая ставку на развитие технологической и производственной базы нашего оборонного комплекса, его реструктуризацию в направлении удовлетворения нужд гражданских отраслей и конечного непроизводственного потребления. Подъем оборонного комплекса на ресурсной базе ТЭК позволит удвоенной тягой двигать экономику в направлении технического прогресса, роста благосостояния народа.

В области ПП важнейшими инструментами должны стать государственные заказы и инвестиции, субсидии, налоговые ставки, внешнеторговые тарифы и нетарифные методы регулирования импорта, целевые кредиты, регулирование цен, внешнеэкономические квоты и лицензии, государственную монополию на экспорт/импорт отдельных видов продукции и услуг.11

Важно развивать производства, реализующие конкурентный потенциал страны и конкурентные преимущества. К секторам, которые должны обеспечить конкурентные преимущества, как уже было сказано ранее, относятся наука, сфера формирования и распространения инноваций, сектор информационно-коммуникационных услуг, высокотехнологичные сектора экономики и сектор агропромышленного комплекса.

Рассмотрев концепцию новой промышленной политики академика Д.С. Львова, можно подвести некоторые итоги.

1. Реализацию промышленной политики первоначально необходимо осуществлять в три этапа. Первый этап знаменуется завершением налоговой реформы, далее реформирование сопряженных с налоговой системой банковской и бюджетной систем. Второй этап должен привести к модернизации изношенного производственного аппарата страны. И заключительным третьим этапом становятся природовосстановительные мероприятия и программы развития высоких технологий.

2. Первоочередное бюджетное финансирование науки и образования, настойчиво предлагаемое анализируемой концепцией, со ссылками на соответствующие расходы в западных странах, безусловно, является социально значимым, однако эти отрасли не существуют сами по себе, и вложения в них дадут отдачу только в том случае, если российские научные разработки в образовательные услуги будут востребованы все тем же бизнесом.

Очевидное решение - это стимулирование спроса на новые технологии и инновации со стороны национальных компаний12 посредством различных инструментов и механизмов, уменьшающих риски их применения. Опыт других стран показывает, что весьма эффективным здесь оказываются государственные программы, которые представляют венчурное финансирование (или софинансирование) под инновационные проекты, предлагаемые малым и средним бизнесом. Известные зарубежные аналоги – программа SBIR, действующая в США с начала 1980-х годов и во многом обеспечившая технологический рывок в 1990-е годы, программа поддержки реализуемых на базе университетов инновационных технологических проектов в Израиле, программы Фонда Чили.13

3. Наконец, чрезвычайно важным представляется положение концепции Д.С. Львова о вредности наращивании экспорта наукоемкой продукции отечественными преимущественно оборонными компаниями. Парадокс этой ситуации заключается в том, что «внешняя торговля наукоемкой продукцией и прежде всего – продукцией наших оборонных заводов в период трансформации экономической системы превратилась из мощного рычага подъема экономики в средство выживания производящих эту продукцию предприятий, извлечения средств не для развития, а для сохранения кадрового и производственного потенциала»14. Чрезмерная экспортная ориентация отдельных наукоемких производств при продолжающейся стагнации подавляющей части других производителей, составлявших единое технологическое пространство, ведет к сужению внутреннего рынка наукоемкой продукции и к прекращению генерированию новых технологий в ближайшей перспективе. Мы также ранее отмечали, что подобное «очаговое» развитие наукоемких экспортных производств отечественного ОПК грозит им интеграцией на невыгодных условиях в мировую систему технологической кооперации в роли субпоставщиков невысокого уровня добавленной стоимости крупнейших западных ТНК15. Д.С. Львов справедливо отмечает, что в результате подобной антипромышленной политики «интеллектуальная рента из главного источника долгосрочного развития российской экономики превращается в дополнительный ресурс научно-технического развития стран-импортеров наукоемкой продукции России»16.

Именно поэтому технологическая связка ТЭК и ОПК способна стать генератором спроса на инновации в целях развития внутреннего рынка. Видимо, по замыслу авторов, финансовые вливания ресурсных отраслей должны сыграть роль теплого летнего дождя для умирающей грибницы высоких технологий ОПК.


По мере изучения взятых для аналитического сравнения концепций, приходит осознание того, насколько разные цели и ценности промышленной политики у бизнеса и науки. Концепция государственной промышленной политики России (далее ГПП), подготовленная Торгово-промышленной палатой Российской Федерации, сформировала собственную позицию по актуальным направлениям промышленной политики на основе принципа постоянного сотрудничества государства, науки и бизнеса по наиболее важным и острым проблемам в экономической сфере.

Согласно ГПП, ПП - это система мер, направленная на развитие национальной экономики, новейших технологий и продуктов с высокой степенью обработки, современных информационных и других услуг, человеческого капитала. Ее энергичное и последовательное осуществление позволит России обеспечить высокое качество жизни населения, сохранить себя в качестве одной из мировых держав, занять достойное место в глобальной экономике.17

В поисках оптимальных путей становления российской промышленности, разработчики программы ссылаются на неотложность проведения в промышленной сфере активной политики государства в сочетании с рыночными механизмами. С данным изречением нельзя не согласиться.


Определяя ключевые положения ГПП, необходимо отметить идею создания целевого ссудного фонда промышленности (СФП) в форме государственного внебюджетного фонда, направленную на решение проблем недостатка ресурсов в промышленности.

Средства СФП должны направляться на следующие цели:

- обеспечение государственного заказа и государственных лизинговых компаний в области машиностроения, авиапрома, транспортного машиностроения, сельхозмашиностроения;

- компенсация части учетной банковской ставки, гарантии и страхование по коммерческим кредитам;

- целевое прямое и синдицированное инвестиционное кредитование промышленности, кредитование под пополнение оборотных средств;

-поддержка экспорта перерабатывающих отраслей, внутреннего производственного спроса.18

Несомненно, создаваемый целевой фонд, как «новый» инструмент ПП, может сыграть позитивную роль в финансировании приоритетов промышленности, но в то же время, учитывая российские реалии, его воссоздание может спровоцировать новый виток коррупции и конкуренции чиновников за право влиять на распределение финансовых потоков. Необходимо совершенствовать систему государственного контроля, осуществляемого в той или иной форме за деятельностью СФП, а также других финансовых институтов, предоставляющих прямые субсидии российским промышленным предприятиям.

Особая роль в концепции ТПП РФ уделяется венчурному предпринимательству. Мировой опыт свидетельствует об эффективности данного сегмента малого бизнеса. Из 100 крупнейших изобретений XX века, освоенных впоследствии крупными корпорациями, авторство не менее 80 из них принадлежит малым фирмам и гениям-одиночкам.

В России венчурный рынок развивается, однако его текущий уровень и структура неудовлетворительны. Сегодня действует более 40 финансовых институтов, осуществляющих прямые и венчурные инвестиции. Несмотря на более 10-ти летнюю историю существования венчурной индустрии (точкой отсчета следует считать 1993г., когда ЕБРР организовал 11 региональных венчурных фондов), до сих пор не существует официальной достоверной статистической информации по работе этого сектора экономики. Так, большинство экспертов сходится во мнении, что достоверно определить эффективность венчурных инвестиций в российские промышленные компании на основании имеющихся данных не представляется возможным.

Для российского венчурного рынка характерны следующие проблемы функционирования:

неравенство доступа компаний к источникам венчурных инвестиций в регионах и крупных центрах;

слабость стимулов для привлечения прямых инвестиций в высокотехнологичную сферу, так чтобы существовал приемлемый уровень риска для инвесторов;

недостаток менеджмента, понимающих специфику венчурных инвестиций в высокотехнологический бизнес;

сохраняющиеся отношение бизнес - сообщества к венчурным инвестициям как к благотворительности, а не деловому партнерству.

В целях искоренения имеющихся негативных процессов в развитии венчурных предприятий, бывшее Министерство промышленности, науки и технологий РФ обнародовало Концепцию развития венчурной индустрии в России, предусматривающую создание агентств по трансферу технологий, открытие 10 государственных технологических фондов, изменение налогового законодательства и пропаганду инвестиционной деятельности. В рамках данной концепции планируется организовать такие агентства во всех ведущих научных организациях, что позволит ежегодно создавать 3-5 тыс. малых предприятий технологической направленности. Очевидным изъяном данной концепции является то, что финансы на создание инфраструктуры, подготовку кадров и формирование имиджа венчурной индустрии предполагается выделять из государственного бюджета. Такой подход противоречит мировому опыту и является в корне ошибочным, так как государственным служащим очень трудно правильно определить направления венчурного инвестирования. Чтобы принимать эффективные решения в данной сфере, нужно профессионально работать на венчурном рынке. Разрушив инновационный рынок путем непродуманной приватизации, государство пытается восстановить его за счет бессмысленного огосударствления венчурной индустрии.19

Еще одним звеном, роднящим концепцию ГПП с предыдущими, является формирование целевых программ. Предполагается, что разработка и принятие долгосрочных целевых программ по каждому из фундаментальных приоритетных направлений должно способствовать интенсивному развитию промышленности. В рамках целевых программ должна быть обеспечена стыковка организаций оборонного комплекса, где сегодня в основном сосредоточены высокие технологии, и гражданского сектора, в котором доминируют рыночные формы хозяйствования.20

Идейная материализация ПП на основе диалога бизнеса и государства роднит концепцию ГПП с концепцией Российского союза промышленников и предпринимателей. Исходя их этих концепций, можно с уверенностью сказать, что некоторые задачи ПП могут быть эффективно решены с помощью бизнеса, однако всецело вверять ему промышленную политику, думается, не стоит. Ни один частный бизнес, каких бы гигантских размеров он ни достигнул, по своей природе не может проигнорировать собственные интересы и взвалить на себя интересы всего общества.

Оценивая концепцию ГПП мы приходим к выводу об её излишней компромиссности в плане соотношения сил государства и бизнеса. Смысл ее сводится к тому, чтобы разделить функции определения и достижения целей промышленного развития между бизнесом и государством и лишить последнего возможности оперативно отстаивать свои интересы. Но