Реферат: Д. В. Ушаков Издательство «Институт психологии ран»

Российская академия наук

Институт психологии

Психология творчества:

школа Я.А. П0Н0МАРЕВА

РЕДАКТОР— СОСТАВИТЕЛЬ

Д.В. Ушаков

Издательство «Институт психологии РАН»

Москва 2006


ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ

Я.А. ПОНОМАРЕВА И ПРИНЦИП РЕКОНСТРУКЦИИ

И. О. Л4ЛЕКСАВЛ РОВ, Н.Е. МА1

О том, что Я.А. Пономарев занят обоснованием нового подхода, названного им экспериментальной методологией (ЭМ), мы узнали из разговора с ним весной 1996 г. По мнению Якова Александровича, современный уровень развития психологического знания (в частности, опора на принцип взаимодействия/ развития и представления об абстрактно-аналитической версии системного под хода [ 2006]) позволяет на основании закономерностей, выявленных в конкретном психологическом исследовании, обосновывать закономерности более высокого порядка, т. е. формулировать, переформулировать и решать методологические проблемы. Можно полагать, что Яков Александрович придавал большое значение ЭМ именно потому, что таким образом обосновывался новый метод построения психологического знания. В качестве примера реализации ЭМ ЯЛ. Пономарев приводил выведение им закона преобразования этапов развития системы в структурные уровни ее организации и ступени дальнейших развивающих взаимодействий — ЭУС: от открытия подобия форм поведения ребенка и ступеней решения творческих задач взрослыми до введения понятия гносеологического механизма в психологии как частного случая общественного познания (Пономарев, 2006).

При первом знакомстве с ЭМ у нас возникло недоумение и активное неприятие, так эта идея, как нам тогда показалось, в значительной степени противоречила не только основным положениям концепции Пономарева о методологических основах психологии, но также нашему пониманию логики научного знания. Теперь стало понятно, что тогда «сработали» устоявшиеся представления о том, что методология должна строиться вне научного исследования специалистами-теоретиками, задачи которых состоят в обозрении и обобщении фактов, полученных в частных исследованиях. Конечно, это было проявлением определенных мировоззренческих установок относительно научного метода — установок позитивизма и индуктивизма, которые предписывают разделение методологии и эмпирического знания. Мы полагали также, что существует четкая граница между научными, т. е. доступными фальсификации (по определению К. Поппера, содержащими «потенциальные фальсификаторы» [ 1983]), и мета физическими высказываниями. Возможно, что проявление этих установок было усилено недоверием и скептицизмом по отношению к действительно новому знанию, которое еще только предстояло развивать и развернуто аргументировать.

для более подробного ознакомления с идеей ЭМ Яков Александрович дал нам текст своего выступления на «Ломовских чтениях», и у нас была возможность соотносить положения доклада с представлениями о методологических основах психологии, которые изложены в других работах Пономарева, с современными работами по методологии науки, с принципами системно-эволюционного подхода, разработанного В.Б. Швырковым на основании теории функциональных систем П. К. Анохина, в рамках которого мы проводим исследования.

Это позволило нам понять, что в представлении об ЭМ не только сфокусированы все основные методологические положения концепции Пономарева, но оно также открывает принципиально новые возможности в выстраивании отношений теоретических и эмпирических составляющих исследования, поскольку находится в строгом соответствии с гипотетико-дедуктивным методом, который определяет отношение исследователя к предмету изучения в современных научных дисциплинах. Мы не знаем, как автор идеи ЭМ разрабатывал бы свою концепцию и выстраивал логику доказательств. Поэтому мы попытаемся обосновать свою версию развития ЭМ. Основным для нас при этом будет построение недостающего звена, которое связало бы общую логику гипотетико-дедуктивного метода и его реализацию в конкретном психологическом исследовании. Мы полагаем, что, развивая ЭМ, можно подойти к формулировке принципа реконструкции, который позволит на основе эмпирических измерений свойств объекта реконструировать свойства предмета исследования.

Для этого необходимо, прежде всего, сопоставить положения концепции ЯЛ. Пономарева, которые касаются методологии психологии, и основные составляющие гипотетико-дедуктивного метода, обосновать принцип реконструкции, рассмотреть, как этот принцип реализуется в рамках гипотетико-дедуктивного метода в исследовательской практике, а затем определить пределы применения ЭМ.

^ ПОЛОЖЕНИЯ КОНЦЕПЦИИ Я.А. ПОНОМАРЕВА И ОСНОВНЫЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ ГИПОТЕТИКО-ДЕДУКТИВНОГО МЕТОДА

В концепции Пономарева могут быть выделены два взаимосвязанных принципиальных положения. Прежде всего, ЭТО положение об актуальном и потенциальном предметах психологии (Пономарев, 1983), которые направляют исследования во всех областях психологии. Согласно этому положению, на определенной стадии развития психологического знания в качестве актуального предмета вы ступает только одна из составляющих потенциального предмета психологии:

«... мы приходим к выводу о том, что реальность, стоящая за введенным нами понятием потенциального предмета психологии, всегда была ее действительным предметом. Однако осознавание этой реальности было далеко не одномоментным. Оно происходило поэтапно, поэлементно, сообразно общим законам развития по- знания: на первой стадии развития Современной психологии ее актуальный пред мет был представлен одним полюсом взаимодействия — психикой; на средней стадии к этому результату взаимодействия примкнула часть процесса взаимодействия — действие, деятельность; на высшей стадии таким предметом оказалось взаимодействие — его процесс и результат, представленный на обоих полюсах взаимодействующей системы» (Пономарев, 1983, с. 140).

Представления об актуальном и потенциальном предметах психологии можно рассматривать как гипотетические построения высокой степени обобщения, из которых выводятся более частные, более дифференцированные гипотезы для различных исследовательских программ, парадигм и конкретных исследований. Это соответствует сути гипотетико-дедуктивного метода, в котором именно гипотеза выступает как пробное обобщенное описание возможных результатов исследования (см. Поппер, 2000; Степин, 2003).

Другое принципиальное положение концепции Пономарева — понимание направления развития психологии как переход от созерцательно-объяснительного типа знаний к эм и далее — к действенно-преобразующему. К основным характеристикам действенно-преобразующего типа знания относятся следующие: происходит упорядочивание эмпирической многоаспектности, выделяется предмет исследований, его место в системе комплексного изучения явления и взаимосвязи со смежными структурными уровнями его организации; успехи эмпирических исследований оцениваются моделированием; связь с реальной практикой становится опосредствованной; выделяются два полюса знания: абстрактный и конкретный (Пономарев, 1983, с. 136). для этого типа знания особое значение приобретает реализация абстрактно-аналитической ветви системного подхода, а именно: опора на принцип взаимодействия, описание абстрактно вы деленных свойств вещей и объектов, выявление генезиса событий, возможность формулировать и решать именно теоретические задачи (Пономарев, 1983; 2006). «Такой подход помогает формулировать четкие взаимоотношения между общей психологией и смежными с ней областями знания, в том числе и прикладными отраслями психологии, функция которых состоит в содействии реализации психологических законов в комплексных исследованиях конкретных проблем» (Пономарев, 1983, с. 148).

Такая траектория развития психологии направлена на установление все более и более обобщенных закономерностей, а не на описание уникальных объектов; это траектория построения номотетической, а не идеографической психологии. В этом проявляется соответствие положений концепции Пономарева принципам гипотетико-дедуктивного метода, для которого характерна неразрывность теоретического и эмпирического знания, направленность на построение все более и более обобщенного согласованного формального знания (см. Степин, 2003).

Таким образом, можно отметить, что приведенные положения концепции Пономарева соответствуют сущностным положениям гипотетико-дедуктивного метода и, следовательно, могут быть противопоставлены установкам позитивистской методологии, индуктивному методу.

В основе логики позитивизма лежит представление о факте, как первоисточнике знания, который существует независимо от теоретических оснований и может быть запротоколирован без выдвижения гипотез (см. Александров, Максимова, 2002 Поппер, 2000; Юревич, 2000). Индуктивистская логика в ее наиболее рафинированной, точной форме предполагает независимость эмпирических процедур от теории, а также приложение теоретических и логических процедур к чистой эмпирике, полученной вне рамок каких-либо концепций. В противоположность этому в логике гипотетико-дедуктивного метода эмпирические данные — не самоцель, а материал, позволяющий провести селекцию гипотетических построений, представлений о строении предмета исследования. Следует специально оговорить, что с позиций гипотетико-дедуктивного метода факт понимается как логико-эмпирическая конструкция, замещающая собой некоторую потенциально бесконечную совокупность результатов эмпирического исследования (Ракитов, 1970), выполненного в рамках конкретной исследовательской программы.

Именно в рамках индуктивизма и позитивизма сложилось противопоставление номотетического и идиографического подходов, представление о психологии как принципиально идиографической дисциплине (дильтей, 1996). Из концепции Пономарева о трех типах научного знания следует, что идж до гiустимо рассматривать лишь как один из признаков созерцательно-объяснитель ного типа знания, которое соответствует наиболее ранним этапам становления психологии (Пономарев, 1983, с. 61). Поэтому не может быть выделено особенной идиографической психологии, цель которой — описание уникальных объектов. Следует различать собственно суть идиографии, которая определена ее происхождением из позитивистской методологии (избегание теоретических суждений, признание невозможности категоризации объектов, ср. [ де Карвало, 1993]), и ее исследовательскую, инструментальную направленность (например, внимание к трудно формализуемым индивидуальным свойствам, см. [ 2002]).

В системах других типов знания — эмпирического (многоаспектного) и действенно-преобразующего (в рамках которого возможно построение абстрактно аналитической психологии) — идиографичность как инструментальная направленность преодолевается через установление закономерностей, которые позволяют формировать системы гипотез все более обобщенного характера. Заметим, что со гласно концепции эволюции знания, новые типы знания зарождаются «в недрах исходного типа» (Пономарев, 1983, с. 40), т. е. психология на всех этапах свое го развития представляет собой единую и связную дисциплину. Поэтому в рамках психологии могут сосуществовать исследовательские программы и парадигмы, которые реализуют различные типы знания, что и создает ложное впечатление противостояния идиографических и номотетических психологий в точном смысле этих терминов.

Таким образом, проведенный анализ позволяет утверждать, что представление об ЭМ, как развитии концепции Пономарева, может быть реализовано в рамках гипотетико-дедуктивного метода. Учитывая выделенные выше основные черты этого метода, суть ЭМ может быть конкретазирована как логика выдвижения и селекции гипотез об атрибутах актуального или потенциального предметов психологии на основании результатов эмпирического исследования. С нашей точки зрения, в этом положении не даны эксплицитно правила перехода от эмпирических результатов к отбору гипотез высокой степени обобщения, как и в современных формулировках гипотетико-дедуктивного метода.

для обоснования таких правил требуется ввести различение атрибутов пред мета и свойств объекта исследования, а также правила их соотнесения. Как отмечал Г. П. Щедровицкий, такое разделение является необходимым условием самой возможности исследования (2004, с. 162).

Отметим, что ни илдуктмвистская логика, ни методология позитивизма, ни щщ ография в строгом понимании (см. выше) не только не требуют, но и не допускают даже возникновения проблемы перехода от эмпирически измеряемых свойств объекта исследования к теоретически предполагаемым атрибутам предмета исследования. Можно предположить, что инструментально понимаемая идиография, характерная для ранних этапов развития исследовательских программ (или парад создает предпосылки для такого разделения.

Следствием логической связи предмета и объекта исследования как важнейших составляющих исследования, онтологический статус которых может быть доказан, является возможность реконструкции гипотетических атрибутов пред мета на основе эмпирически оцененных свойств объекта исследования.

^ ПРЕДПОСЫЛКИ И ОСНОВАНИЯ ПРИНЦИПА РЕКОНСТРУКЦИИ

В период формирования психологии как самостоятельной научной дисциплины полагали, что психология отличается от других научных дисциплин — физики, химии, биологии тем, что предмет психологических исследований недоступен не посредственному наблюдению, (Петровский, Ярошевский, 1996). Считали, что это свойство предмета изучения делает невозможным объективное психологическое исследование (см., например, д 1996). Однако уже в 2 годы ХХ в. стало общепринятым положение о том, что и в физике многие важнейшие конструкты принципиально ненаблюдаемы (например, виртуальные частицы, см. Мякишев, 1980).

Разрешение этой ситуации состоит в том, что относительно ненаблюдаемых сущностей, на познание которых направлено исследование, могут быть построены гипотезы, верификация которых эмпирическими средствами позволяет сформировать представления о свойствах этих сущностей. В психологических исследованиях в роли гипотетических структур выступают не доступные прямому наблюдению (и самонаблюдению!) психологические структуры и процессы, а в роли наблюдаемых структур, процессов и явлений (доступных для фиксации методическими средствами) — различные параметры поведения и деятельности (характеристики двигательной активности, речи, продукты деятельности, ошибки, временные затраты на решение задач, электрическая активность кожи, мышц, нейронов и т. п.).

2 И. Лакатос отмечал, что его представления об исследовательских программах и концепция парадигм Т. Куна (Кун, 1977) хорошо согласуются друг с другом (Лакатос, 1995). Мы полагаем, что исследовательские программы реализуются как множества парадигм, родственных по положениям «жесткого ядра».

Следует заметить, что употребление одних и тех же слов для обозначения понятий, описывающих компоненты психологических структур (гипотетических, внутренних, не доступных прямому наблюдению), и их референтов в социальном и предметном мире (внешних, доступных для прямого наблюдения и эмпирической оценки) может приводить к логическим парадоксам и недоразумениям. Так, термин «домен» используется для обозначения и психологической структуры, и определенной предметной области или ее части (см., например, АпсIегзоп, 1987; СIазег, Ва88оI 1989). Чтобы препятствовать употреблению этих слов в разном значении (полисемии), можно применить предложенное В.Ф. Петренко «введе ние некоего знака, например звездочки (*), поставленной после слова» (Петрен ко, 2002, с. 119). Смысл этого приема точно соответствует практике обозначения реконструированных единиц праязыков, например, праславянского языка, принятой в лингвистике (хотя в этом случае звездочку ставят перед словом). В та ком случае термин «домен» обозначал бы предметную область, а «*домен» — составляющую психологической структуры, сформированной и актуализирующейся во взаимодействии с этой предметной областью.

«Критическая проблема состоит в том, как гипотетические структуры, выяв ленные, например, при опросе экспертов, могут быть оценены эмпирически» ($сЬгерр, 2001). Логическое продолжение этого высказывания сформул Е.Ю. Артемьевой: «Еще сложнее с проверкой аксиом, обеспечивающих эмпирическое существование структур данного типа» (Артемьева, 1999, с. 42).

В приведенных выше положениях зафиксировано отношение между психологическими структурами и процессами, с одной стороны, и их проявления ми — с другой, как между «внутренним» и «внешним», или недоступным и доступным прямому наблюдению», или гипотетическим и эмпирически оцениваемым.

Мы полагаем, что формулировки этих соотношений как дихотомий обозначают проблему, но не решают ее. Отсутствие жесткой определенности в противопоставлении внутреннего и внешнего для деятельности отмечены Щедровицким (2005). К дихотомиям «внешнее — внутреннее» или «скрытое от наблюдения — доступное наблюдению», по нашему мнению, может быть применена концепция запредельных состояний Пономарева. «Внешнее—внутреннее», «скрытое от наблюдения—доступное наблюдению» являются «диалектическими парами», члены которых представляют собой «запредельные состояния» — идеализации, онтологизация которых недопустима (Пономарев, 1983; 2006).

для того чтобы отказаться от дихотомий «внешнее—внутреннее», «скрытое от наблюдения—доступное наблюдению», необходимо перейти к сопоставлению атрибутов предмета и свойств объекта психологического исследования. И предмет, и объект исследования, по предположению, имеют онтологический статус.

Предмет исследования — психологические структуры, которые представляют собой продукт психологического взаимодействия (термин Пономарева): в этих структурах фиксируются модели взаимодействия индивида (или социальной общности) с миром; актуалгенез этих моделей можно рассматривать как психологические процессы (Александров, Максимова, 2 Максимова и др. 2004). В конкретной исследовательской программе (или парадигме) представления о предмете исследования даны как система гипотез, составляющая их «жесткое ядро». Объект психологического исследования — индивиды или сообщества индивидов, которые сложились в процессе биологической и социальной эволюции и являются носителями психологических структур и процессов. Свойства объекта исследования могут быть измерены эмпирически при использовании специально разработанных методик.

доступность для изучения предмета исследования — психологических структур и процессов — обосновывается представлением об отношениях подобия между атрибутами предмета исследования и свойствами объекта исследования. Например, исследования в генеративной грамматике Н. Хомского основаны на гипотезах о подобии между предполагаемыми свойствами порождающих высказывания глубинных структур (предмет исследования) и доступными оценке характеристиками поверхностных структур — высказываний индивидов (объект исследования) (Бейлин, 1997; Хомский, 1972).

Под отношениями подобия следует понимать именно томоморфизм, который, в отличие от изоморфизма, не является взаимооднозначным и симметричным отношением (см. Вартодский, 1988, с. 32). Одним из ярких примеров гомоморфизма служит соответствие между математической формулой колебательного движения, механическим маятником и электрическим колебательным контуром.

Принципиальная недостаточность изоморфных отношений для описания условий формирования образа (т. е. доказательство того, что образ неизоморфен феноменальному миру) была отмечена Б.Ф. Ломовым на основании анализа со отношений между характеристиками воспринимаемого объекта, траекториями движений глаз (или руки — при ощупывании) и характеристиками образа (исследования Н.Ю. Вергилеса и Е.А. Л Б.Г. Ананьева, В.П. Зинченко) (Ломов, 1996, с. 322—339).

Следует заметить, что гомоморфные отношения не могут быть сведены к геометрическому подобию. Так, гештальтисты, ограничиваясь геометрической моделью гомоморфности, полагали, что конфигурация возбуждения в зрительной коре воспроизводит форму предъявленного объекта.

Основание принципа реконструкции можно сформулировать следующим об разом: существует отношение подобия (гомоморфизм) между атрибутами предмета исследования (психологических структур и процессов) и свойствами объекта исследования (и или социальных общностей), который является носителем предмета исследования. Именно гомоморфизм между первым и вторым рядами характеристик открывает возможность эмпирического изучения психологических структур и процессов.

Одно из первых в психологии обоснований реконструкции психологических явлений на основе характеристик объективного мира следовало из постулата не - посредственности, согласно которому события и объекты внешнего и внутреннего мира даны субъекту непосредственно (см. Леонтьев, 1975; Узнадзе, 1966). Этот постулат обосновывал возможность исследования психики и сознания методом интроспекции (в формулировках В. Вундта, Э.Б. Титченера, представителей Вюрцбургской школы), а также описания субъективного мира по характеристикам мира объективного (как это предполагалось в психофизике Г. Фехнера) и был адекватным пониманию предмета психологии на исходе ХIХ в. Реконструктивным по сути является фрейдовский метод реконструкции структуры бес - сознательного (Фрейд, 1989), а в точном смысле слова — исследовательские приемы «теории поля» К. Левина (Левин, 2000). Исследовательская программа бихевиоризма, выдержанная в рамках позитивистской методологии, принципиально не предусматривала идею реконструкции. Именно поэтому «законы научения», сформулированные в русле бихевиористской методологии, не содержат понятия психологических структур и феноменологичны по сути (Александров, Максимова, 20036).

доступность внутренних структур для изучения обосновывалась принципами единства поведения и психики, сознания и деятельности (см. Рубинштейн, 1959), которые в этом отношении можно считать вариантами принципа реконструкции. Иная версия принципа реконструкции, ориентированного на определение предмета психологии, сформулирована К. Хольцкампом в рамках историко-реконструктивного подхода (цит. по: Соколова, 1988). Такое понимание принципа реконструкции направлено на преодоление дихотомии внешнего и внутреннего и опирается на принципы развития (оперируя понятиями фило-, антропо- и социогенеза) и целостности.

Концепции, направленные на изучение психологических структур, содержат в числе фундаментальных положения, обосновывающие способ реконструкции этих структур. Например, представление Л. С. Выготского и А. Н. Леонтьева о том, что значения фиксируются в индивидуальной структуре сознания как правила их порождения (Выготский, 1968; Леонтьев, 1971), допускают возможность реконструкции значений по проявлениям процесса их порождения, которая была использована в психосемантических исследованиях (Петренко, 1997). К числу реконструктивных концепций, несомненно, следует отнести принцип операциональной аналогии между параметрами субъективного семантического пространства и категориальной структурой индивидуального сознания (Петренко, 1997, с. 102—109). В этой паре конструкций эмпирически установленная структура субъективного семантического пространства является моделью предмета изучения психосемантики — категориальной структуры индивидуального сознания.

В исследованиях В.Л. Кольцовой был обоснован и операционализирован метод историко-психологической реконструкции (2005). Этот метод состоит в воссоздании истории психологической мысли (предмет исследования) на основе исторических источников, которые являются объективированными формами ее выражения (объект исследования), и характеризуется согласованностью гипотетичности в постановке проблем (т. е. исходит из общих гипотез) и проработанностью процедурных аспектов (способов верификации гипотез).

Следует отметить, что предпоссылки для оформления принципа реконструкции формируются и в других научных дисциплинах, возможно, даже в более явном виде. Так, в качестве примера можно привести просопографию (см. Петрова, 2004), которая позволяет связать политическую историю людей и событий со скрытой социальной историей длительных эволюционных процессов. Цель исследований в этой дисциплине — реконструкция биографии конкретных исторических личностей (предмет исследования) на основе литературных и материальных источников (объект исследования).

Представления о предмете и объекте исследования, между которыми установлены отношения гомоморфизма, ввомт необходимые (но недостаточные) основания принципа реконструкции. Осуществление реконструкции в конкретном исследовании требует того, чтобы правила этой процедуры были заданы в соответствии с положениями гипотетико-дедуктивного метода.

^ П РЕКОНСТРУКЦИИ И ГИПОТЕТИКО-ДЕДУКТИВНЫЙ МЕТОД В ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ПРАКТИКЕ

Значение строго обоснованных правил реконструкции для психологического исследования отмечено в высказывании А.А. Леонтьева: «Иногда ... постулируются какие-то жесткие правила перехода от компонентов языковой структуры (объект исследования — И.А. и Н.М.) к неким иным структурам (пред мет исследования — И.А. и Н.М.), априори объявляемым психологическими (чаще всего они получают название когнитивных структур (Леонтьев, 1989, с. 148). Иными словами, если правила реконструкции не обоснованы эксплицитно, то и описание гипотетических психологических структур оказывается произвольным.

Система логических правил гипотетико-дедуктивного метода предполагает выведение из гипотез следствий, которые используются для фальсификации этих гипотез на основании эмпирических данных. Чтобы задать правила реконструкции в конкретном исследовании, следует более подробно определить все компоненты, логические и эмпирические, между которыми устанавливаются отношения гомоморфизма.

для развернутого введения правил реконструкции мы сопоставили и согласовали содержание и форму трех логических конструкций, которые сформировались в эволюции научного сообщества и обеспечивают получение и объяснение новых результатов конкретных исследований. Первая из них — дедуктивно-номологическая модель предсказания /объяснения (Гемпель, 1998; Никитина, Никитин, 1996), вторая — нормативы планирования и проведения психологического исследования (см. Кэмпбелл, 1980; Дружинин, 2001; Корнилова, 2002), третья — правила представления результатов исследования в научных публикациях (см., например, Правила публикации рукописей в «Психологическом журнале», 1991; Р]iйIЬгапi, 1997; РпЫiсагiоп МаппаI, 1994; 1999).

В соответствии с дедуктивно-номологической моделью предсказания/ объяснения, которая бьаа разработана в трудах логиков и методологов Лг-iри Пуанкаре, Карла Гемпеля, Карла Поппера и др., изучаемое явление может быть объяснено «посредством подведения его под общие законы, т. е. посредством показа того, что оно происходит в соответствии с этими законами в силу реализации определенных условий» (Гемпель, 1998, с. 90). Заметим, что одна и та же логическая модель позволяет и предсказывать результаты исследования, и объяснять их.

Предсказание и объяснение результатов исследования не может быть сведено к их описанию, являющемуся лишь перечислением признаков, в число которых включаются не только существенные черты, но и не существенные (Кондаков, 1971, с. 354). Объяснение результатов исследования состоит в установлении связей между ними и другими, более общими фактами, уже получившими объяснение. Таким образом, сама возможность предсказания и объяснения результатов исследования поддерживается непрерывностью процесса исследования, целостностью, логической непротиворечивостью научного знания.

Структура модели объяснения-предсказания включает две основные составляющие — эксплаканс и дедуцируемый из него экспланандум.

Эксплананс содержит множество предложений, которые приводятся для пред сказания или объяснения описываемого явления. Эти предложения разделяются на два подкласса:

представляющие собой общие законы — универсальные утверждения (фундаментальные законоподобные высказывания, гипотезы универсальной формы);

описывающие специфические условия появления определенных событий в определенном месте и определенный момент времени.

Экспланандум содержит предложения, описывающие объясняемое явление.

Последовательности и содержанию компонентов дедуктивно-номологической модели предсказания/объяснения могут быть поставлены в соответствие основные разделы публикаций, которые описывают результаты работы на основе нормативов планирования и проведения исследования. Первая часть эксплананса может быть сопоставленная с разделом «Введение», 2 часть — с разделом «Методика», а экспланандум — с разделом «Результаты».

Следует заметить, что в экспланансе и экспланандуме задаются правила соотношения гипотез и дедуцируемых из них следствий, что развернуто представлено в перечне логических и эмпирических условий адекватности предсказания и объяснения.

Исходя из целей настоящей работы, приведем нестрогие формулировки этих условий.

Логические условия адекватности:

— экспланандум должен быть логическим следствием эксилананса, т. е. логически выводим из информации, содержащейся в экспланансе;

— эксплананс должен содержать общие законы, которые действительно необходимы для выведения экспланандума;

— эксплананс должен быть принципиально проверяем в исследовании, он должен быть фальсифицируемым.

Эмпирическое условие адекватности:

— предложения, составляющие эксплананс, должны удовлетворять условиям фактуальной точности (однако, как отмечает Гемпель, более подходящим условием было бы следующее: эксплананс должен скорее соответствовать всему этчiпирическому материалу, чем быть истинным).

Таким образом, компоненты дедуктивно-номологической модели предсказания/ объяснения должны быть логически связаны между собой: эксплананс логически выводим из уже зафиксированного знания, а экспланандум — логически выводим из эксплананса. Все утверждения эксплананса должны быть получены в результате такой же логической процедуры, которая требуется для объяснения экспланандума (закон, входящий в эксплананс, должен пройти верификационные процедуры при предсказании и объяснении других явлений, иначе этот закон оказывается ad hoc гипотезой [Никитин, 1970]).

По определению Поппера, «... объяснить некоторое событие значит дедуцировать описывающее его высказывание, используя в качестве посылок один или несколько универсальных законов вместе с определенными сингулярными высказываниями — начальными условиями» (Поппер, 1983, с. 83).

Последовательность и содержание компонентов дедуктивно-номологической модели и соответствующих им разделов публикаций составляют основание для введения правил реконструкции факта. Мы полагаем, что дедуктивно-номологическая модель должна быть дополнена еще одним компонентом, содержание которого состоит в развернутом подведении полученных в исследовании результатов под более общую закономерность.

Этот компонент соответствует разделу «Обсуждение результатов» в научных публикациях, содержание которого — реконструкция факта по заданным правилам, т. е. собственно объяснение полученного результата.

Основываясь на соответствии последовательности и содержания компонентов дедуктивно-номологической модели и разделов научных публикаций, можно еще более детально описать правила реконструкции для конкретного исследования как последовательности гипотез, связанных гомоморфными отношениями. Определенный порядок гипотез позволяет, не нарушая отношения гомоморфизма, перейти от теоретических конструктов, которые описывают атрибуты предмета исследования, к переменным, в которых измеряются свойства объекта исследования с помощью определенных методик, т. е. логически связать теоретические и эмпирические компоненты исследования.

Предпосылки исследования составляют содержание эксплананса 1 (раздела «Введение»). На этом этапе осуществляется переход от гипотетических атрибутов предмета исследования к переменным, в которых описываются свойства объекта исследования.

Наиболее общее гипотетическое положение, из которого исходит исследование, формулируется как актуальная психологическая проблема (т. е. такая фундаментальная проблема психологии, которая в настоящее время имеет несколько альтернативных решений и поэтому имеет статус гипотезы), из которой на основании данных литературы выводится теоретическая гипотеза, т. е. выбирается то решение актуальной проблемы, которое предписывается определенной исследовательской программой (парадигмой). Эти гипотезы формулируются в терминах теоретических конструктов.

Из теоретической гипотезы выводятся определения предмета и объекта конкретного исследования. Описание предмета исследования — психологической структуры (или процесса, или свойства структуры) дается в конструктах, определенность которых соответствует точности формулировки актуальной проблемы и теоретической гипотезы. Эти конструкты фиксируют гипотетические свойства предмета — существенные, необходимые, неотъемлемые (атрибуты) или аспектные (аспект понятие, обозначающее выделенную по произвольным основаниям сторону какого-либо явления или объекта, которую невозможно вычленить практически, но можно описать абстрактно) выделенные по случайным, произвольным основаниям (акциденции). Для того чтобы предмет был доступен исследованию, его свойствам (конструктам) должны быть поставлены в соответствие переменные, значения которых могут быть оценены с помощью методик. Предмет исследования предположительно обладает онтологическим статусом (статусом существования), в противном случае объекты исследования не могут рассматриваться как носители предмета. Гипотетический статус предмета исследования, недоступность его свойств прямой оценке при по мощи методических процедур и измерения — его важнейшие характерные черты.

В результате исследований (формирования систем гипотез и выполнения процедур их фальсификации) предмет (если он обладает онтологическим статусом) может утрачивать свое гипотетическое положение и становится объектом исследования. В таком случае его описание как объекта дается уже в терминах не теоретических конструктов, а переменных, значения которых могут быть измерены. В качестве примера приведем историю открытия гена как носителя наследствен - ной информации — до 5 годов ХХ в. «ген» представлял собой именно теоретическую конструкцию, и только после работы Дж. Уотсона и Ф. Крика, а так же последующих доказательств его онтологического статуса занял положение объекта исследования (Роллер, 1978).

Объект исследования — носитель гипотетических структур и процессов (предмета исследования). для таких предметов психологического исследования, как «структура личности», «структура репрезентации», «процесс переработки информации» или «структура ментального опыта» в качестве носителя может рассматриваться индивид. Предмет социально - психологического исследования, например, «сплоченность группы», «система групповых ценностей» предполагает рассмотрение в качестве объекта группы индивидов, социальные общности, коллективы и т. п.

Объект конкретного исследования конструируется из индивидов или групп, составляющих генеральную совокупность объектов, сформировавшихся в процессе эволюции, как часть этой совокупности, характеристика которой — быть носителем гипотетического предмета исследования. В отличие от предмета исследования, к объекту исследования могут быть примене