Реферат: Мечтать не вредно

Мечтать не вредно

Когда все мои одноклассники выбирали себе ВУЗы по интересам и по силам, я гордо отвечала, что мне высшее образование не нужно, потому как хочу быть только музыкантом. А путь к этому, после обычной музыкальной школы, лежал через музучилище. Что же касается ВУЗа, то есть консерватории… Я с детства считала, что учиться там могут только избранные, недостижимо талантливые. В любой, даже ночной, час из окон этого старого здания слышались звуки музыки – и я понимала, что так играть не смогу никогда. Однако же за годы учебы на теоретическом отделении училища я вполне свыклась с мыслью, что для некоторых его выпускников такой путь, в консерваторию, вполне возможен. Для себя я его всерьез не рассматривала, и не столько из скромности, сколько потому, что к моменту окончания училища, в 21 год, у меня был муж, двухлетняя дочка и неплохое место работы. Заочного отделения не существовало, а значит, ещё 5 лет я не смогу толком работать, да и дочка требовала немало внимания. Но тут неожиданно со всех сторон посыпались разные «подталкивающие» меня к консерватории моменты. Их было много. Самые важные – это высказанное мнение любимого преподавателя о том, что мне надо учиться дальше (то есть – что он считает меня на это способной!), желание родителей, чтобы дочка не остановилась на достигнутом, и, довольно внезапно образовавшийся за последний год обучения, диплом с отличием. Но вместе с тем авантюризмом эта идея весьма отдавала: без специальной подготовки…не имея ни абсолютного слуха, ни особого пианистического таланта… решив поступать за пару месяцев до экзаменов…

Экзаменов должно было быть четыре: три специальных, последний – сочинение. Я решила, что надеяться можно лишь на то, что помню что-то с недавних госэкзаменов; а если этого не хватит – ну, не судьба. И вот я приехала подавать документы, и впервые с полным правом (или почти полным) иду по широкой лестнице, по коридорам, где из-за двойных дверей доносятся то арии, то звуки скрипки. Иду и не верю сама себе – в самом деле, что я делаю?? Почему-то секретарю приемной комиссии моё появление не показалось удивительным, или я не заметила? И я, получив расписание консультаций и экзаменов, начала абитуриентскую жизнь.

Первый экзамен – теория музыки - для будущих музыковедов необычен. Он состоит из трех частей: диктант (сольфеджио), игра импровизированного отрывка, переходящего в другую тональность, или попросту «модуляция» (гармония) и анализа какого-то музыкального текста (анализ либо полифония). С одной стороны, это трудно, с другой – есть шанс, провалившись на одном, вылезти на остальных. Для меня всегда огромную проблему представляла импровизация. Ну не дано мне от природы ни малейшего сочинительского дара, не досталось. Правила о том, как переходить из тональности в тональность, я знала; тренировалась ещё в училище до обалдения. Но получалось всегда эдак на три с плюсом, если с подготовкой. И немногочисленные дни, отпущенные на подготовку, были для моих домочадцев украшены нескончаемым слушанием одних и тех же отрывков: я пыталась до автоматизма зазубрить все возможные варианты «импровизированного» сочинения. На случай, если в его стихийном исполнении усомнятся, заготовлен был запасной… Но началось всё с диктанта. В большом кабинете с высокими потолками, видом на самый центр города, на рояле, нам играли трехголосный фрагмент, непростой, естественно. То есть звучал он вполне мелодично, но была там некая замаскированная необычность. Тут я многократно вспомнила с благодарностью своего педагога по сольфеджио из училища: не хватая никогда звезд с неба в этом жанре среди однокурсников, здесь я написала диктант быстрее всех. Уже хотела сдать, но сзади – отчаянный шепот: «Не сдавай! Проверь, подними немного лист!». Что делать? Нас предупредили, что за списывание удаляют с экзамена обоих. Но девушку, сидящую сзади, я знала, и знала, что именно диктант не позволил ей поступить уже дважды. Так что проверила я написанное ещё разок, и всё закончилось благополучно для нас обеих.


Затем нас повели в другое здание, по сложной системе переходов. Это был контраст: теперь мы были в темном небольшом классе со старенькими партами и невзрачным пианино. Как оказалось, эти кабинеты предназначались, в частности, для самостоятельных занятий студентов – а студенты, понятное дело, не всегда с почтением относятся к казенному имуществу. Мне досталось очень удачное произведение для анализа, где достаточно легко было всё показать и рассказать. И отведенное на подготовку время я…правильно, опять-таки тренировалась, теперь мысленно, играть эту несчастную модуляцию! Тем временем экзаменаторы стали «зазывать» первых желающих. Я выбрала женщину, которая мне понравилась больше других, и пошла к ней отвечать, пока никто не перебежал мне дорогу. Как оказалось, изо всех вариантов я остановилась на декане факультета… Бодренько рассказала ей, что знала. Про один момент у нас возник спор. От волнения у меня всегда язык развязывается, и я очень уверенно наговорила что-то типа «это, безусловно, так, потому что иначе всё не так и вообще больше никак не получится». Экзаменаторша подозвала ассистента, чтоб он разрешил наш спор. Он примирительно кивнул, и мы с этим закончили. Теперь настала очередь – да-да – модуляции. К этому моменту у меня от нервного напряжения (всё же экзамены шли с утра, уже несколько часов!) дрожали руки, и плохо соображалось. Уже начиная играть, вдруг краем глаза замечаю: на инструменте не хватает пары чёрных клавиш! Отломаны. Вместо них – ровные дощечки, и пальцы проваливаются от неожиданности. Бодренько начав, сбиваюсь и заканчиваю предложение совершенно не там, где задано. Пауза. Экзаменаторша с удивлением: «что это? давайте ещё разок». Играю снова. На этот раз мозг отключился совсем, потому как ещё добавился испуг от неудачи; и «приехала» я снова не туда. Правда, уже куда-то в новую тональность, не в прошлую. Кажется, окружающие преподаватели пытаются меня успокоить. По крайней мере, помню фразу: «А диктант-то у Вас написан лучше всех», и мой ответ (видимо, в бреду) – «Да, я знаю». Третья попытка… Попала в одноименную тональность (близкую), и меня отпустили, видимо, поняв, что лучшего варианта не дождаться.

Оценки за экзамен нам не говорили, только вернули документы тем, кто не сдал. Остальным предстояло через два дня сдавать музыкальную литературу. Объем материала был таким большим, что готовиться, собственно, уже смысла не имело – только положиться на предыдущие знания. А между тем, были среди вопросов и вовсе мне неизвестные, то ли по причине моего прошлого разгильдяйства, то ли из-за разницы учебных программ. Взявши в библиотеке пару книжек, я уехала на дачу к дочке. Приехала накануне экзамена на консультацию, где, между прочим, напомнили о том, что мы должны показать «реальное знание материала», то есть уметь сыграть темы произведений. Это, вообще-то, было для меня слабым местом; но на фоне возможных жутких (неизвестных) вопросов как-то не волновало. С готовностью биться до упора беру билет – и вижу вполне известные, даже легкие, вопросы. Может, и не удалось бы мне особо блеснуть, да помог, опять же, случай. Наш любимый учитель последний год занимался с нами повторением всего курса, мы по очереди готовили разные темы. И вот как раз обе доставшиеся мне темы готовила самая умная и прилежная наша сокурсница. Её яркие ответы запомнились, и я смогла их более-менее полно воспроизвести. Повезло так далеко не всем – вот, по соседству девочка даже положила билет, поняв, что не ответит. Сидела я, отвечая, прямо перед столом экзаменаторов, и могла отчасти видеть их записи. И вот, когда к концу ответа я, успокоившись, смогла что-то вокруг различать, то увидела (вверх ногами, естественно) свой экзаменационный лист, а в нем оценки за прошлый экзамен – три пятерки!! После этого сил прибавилось в несколько раз. И окончательно развеселило предложение доказать знание музыки сонат Бетховена… «напевая мотивчики». Ну, я напела. И поехала домой, готовиться к третьему экзамену.


Третьим был загадочный для нас коллоквиум. В него входило частичное, на выбор преподавателя, исполнение фортепианной программы («Не волнуйтесь, нам просто надо убедиться, что вы умеете пользоваться этими кнопочками!»), чтение с листа ансамбля и, самое непонятное, «сообщение из области смежного вида искусств». С первыми двумя частями проблем не возникло. Что касается смежного искусства, то здесь нам разрешалось подготовить доклад на любую, практически, тему: что-нибудь из литературы, живописи и так далее. Нас просили только об одном: не рассказывать про итальянское Возрождение, поскольку эту благодатную тему абитуриенты любили во все времена, и преподавателям она страшно надоела.

На этот раз экзаменаторов порадовали разнообразием: рассказывали кто про импрессионистов, кто про Мэрилин Монро… Я же пришла с докладом про Даниила Андреева и его «Розу мира». Тема была непростая. Пока я дома изо всех сил старалась вникнуть в тонкости концепции «миров восходящего и нисходящего ряда», мама сказала мне: «Твоё выступление будет иметь успех, только если кто-нибудь из принимающих ЭТО читал. Иначе они просто не смогут ничего понять». На мое счастье, в комиссии оказался один человек, читавший «Розу мира». Пока остальные слушали с возрастающим недоумением, он довольно кивал, и задал мне только один вопрос: «Кто такой Уицраор?». Я ответила, на том экзамен и кончился.

На следующий день мне предстояло сочинение. От него могли освободить тех, у кого уже набран высший балл, но, поскольку оценок нам по-прежнему не сообщали, узнать, кто пишет сочинение, а кто нет, нам предстояло только завтра. А я уже сильно подозревала, что набрала-таки этот высший балл. Мысль о том, что придется ехать завтра в город с дачи, по жаре, оставив ребенка, и то, возможно, только затем, чтобы сразу же вернуться, нагоняла на меня тоску. И я, неожиданно для себя набравшись храбрости, остановила одну преподавательницу прямо в коридоре и стала выспрашивать про свои оценки. «Какая вам разница?» - спрашивала она. «А, может, мне не надо завтра приезжать». Она возмутилась: «Вы что, думаете, у вас все пятерки?!». «Да», - заявила я. После довольно жаркого спора она все-таки проверила мои результаты и совершенно другим тоном сообщила, что я действительно могу завтра не приезжать. Все экзамены были сданы на «отлично» - я поступила!

Все ближайшие пять лет я могла входить в прекрасное и недоступное здание консерватории с полной уверенностью, что мое появление здесь никого не смутит: теперь у меня было на это право.