Реферат: Шагавиев Саид Дамир (Сәгыйть Шәһаби)

Шагавиев Саид Дамир (Сәгыйть Шәһаби),

Декан теологического факультета РИУ (Казань)


Джамал ад-дин ал-Афгани и Рида ад-дин Фахр ад-дин

(Ризаэтдин Фахретдин)

В 1888 году, как сообщила газета «Московские ведомости», шейх Джамал ад-дин ал-Афгани (1839-1897) совершил визит в Москву и Санкт-Петербург, приехав из Ирана через Баку. Во время своего короткого пребывания в Санкт-Петербурге1 у него были встречи с местными мусульманами, своеобразные маджлисы, где обсуждались важные проблемы исламской уммы, в частности, он делился своими мыслями по поводу положения мусульман в России. Он также был полезен и для российских ученых, которые включили его в состав Российского географического общества. В столице Российской империи он познакомился с татарским народом, на который возлагал определенные надежды. Впоследствии, татары паломники на пути в Мекку, останавливаясь в Стамбуле, старались посещать его научные собрания и кружки. Как сообщил один из татарских интеллигентов того времени, шейх Джамал ад-дин необычно много внимания уделял татарам, а после упоминания предков татар добавлял уважительную формулу «рахимахумуллах»2 («Да смилуется над ними Аллах!»).3

Именно в Санкт-Петербурге и состоялась встреча Ризаэтдина Фахретдинова с этим известным в исламском мире человеком. Эта встреча оказала огромное влияние на формирование личности Ризы Фахретдина, что неоднократно подчеркивалось самим татарским ученым и его современниками, а затем современными исследователями.4 Риза Фахретдин, рассказывая о Марджани в сборнике, посвященном 100-летию со дня его рождения, сожалел, что ему не удалось поговорить и поучиться у шейха Шихаб ад-дина Марджани (1818-1889), но зато благодарил Аллаха, потому что удостоился долгой беседы с ал-Афгани, который, по заявлению Ризы Фахретдина, открыл ему глаза на многие истины.5 Риза Фахретдин писал: «То, что я был лишен беседы с Марджани, стало причиной тому, что я долго беседовал с Афгани. Вся хвала Аллаху в любом случае!» («Мәрҗани сөхбәтеннән мәхрүм булуым Әфганине илә озын вакыт сөхбәт кылуыма сәбәп булды. Әлхәмдү лилләхи галә кулли халь»)6.

Встреча с ал-Афгани в Петербурге, куда Фахретдинов ездил по приглашению петербургского ахунда, сильно подействовала на него. Сам он позже писал, что был к этой встрече не подготовлен, не заслуживал ее и собирался поприветствовать широко известного мусульманского мыслителя и уйти, но «...какая-то духовная сила удержала меня возле него на несколько минут»7. Также в своей биографии он писал: «Во время этой поездки в Петербург побывал в гостях у мусульманского философа Джамалетдина аль-Афгани, где мне была оказана большая честь, которой я не был достоин».8

Весьма вероятно, что в лице Фахретдинова Джамал ад-дин ал-Афгани нашел не только заинтересованного слушателя, но и интересного собеседника, так как продержал у себя 29-летнего имама-хатиба и мударриса целый день. По словам Фахретдинова, из уст шейха Джамал ад-дина он услышал то, что «никогда в своей жизни не слышал, и наслаждался этим». Скорее всего, собеседник молодого Ризы излагал перед ним свою концепцию будущего мусульманского мира и свое видение средств и путей его возрождения, места и роли ислама в этом процессе. Фахретдинов приводит слова шейха о том, что «ислам подтвердил свою истинность во всем мире. Безбожие Европы — лишь мост между христианством и исламом, на этом мосту (европейцы — Ф. Б.) не смогут долго находиться, перейдут сюда, к нам (в ислам)»9.

После возвращения в Уфу молодой Риза, под впечатлением встречи с ал-Афгани, устраивает себе экзамен и приходит к выводу, что у него «нет богатства в смысле «знания и добродетели», а его «слава в сельском медресе была ложной славой» и т. д. «Тогда я понял истинность слов, услышанных мной от шейха Джамал ад-дина, — писал Фахретдинов, — узнал смысл слов, которые я хранил в душе, приступил к самостоятельным занятиям наукой. Слава Аллаху, Господу миров, я упорядочил свои убеждения начиная с азбуки, перепроверил все свои действия вроде молитвы и поста, изучил составленные в различных толках, особенно по хадисоведению, книги, занялся периодикой и вновь изданными произведениями. Подписался на арабские и турецкие газеты и сборники, издаваемые в Турции, Болгарии, ... Египте, Америке и Европе. Благодарение Аллаху Всевышнему, мои стремления не пропали даром, не оказались тщетными, хотя и не смог достичь требуемого совершенства, кое-какие знания по себе я приобрел»10. Для сравнения скажем, что Мухаммад Абдо также в одной из своих заметок писал, что до знакомства с Джамал ад-дином был «незрячим, глухим и немым»11.

Вышеупомянутые слова очень сильное признание со стороны Ризы Фахретдина, что говорит о глобальном изменении в его мировоззрении. Вероятно, что будущий ахунд и муфтий из «плоскости» таклида перешел в «плоскость» иджтихада с точки зрения мышления, поэтому он и перепроверил свои убеждения и религиозные практики. Заметим, что именно после 1888 года он начинает более активно писать и издавать свои труды.12 После этого события, отработав два года имамом в деревне Ильбяково, он получает в 1891 году звание ахунда и перебирается в Уфу, затем становится членом Оренбургского духовного управления мусульман.

В журнале «Шура» Риза Фахретдин в рубрике «Знаменитые люди и великие события» («Мәшхур адәмләр вә олугъ хадисәләр») посвятил десять номеров подряд ас-Саййиду13 Джамал ад-дину (1917 №14-24). На основании этой длинной статьи Ризы Фахретдина мы можем судить о силе влияния ал-Афгани на него и его любви к личности этого мыслителя. Все годы издания «Шура» эту рубрику или серию вел сам Риза Фахретдинов. В ней упоминались Аристотель, Платон, Алишер Навои, Ибн Сина, халиф Му‘авия, хан Батый, Ибн Халдун, Ибн Фадлан, Ломоносов, Нобель, Мидхат-паша, Декарт, Герберт Спенсер, Каюм Насыри, Марджани, Гаспринский и многие другие. По подсчетам некоторых исследователей в этой серии дано жизнеописание 180 выдающихся деятелей.14 Конечно же, доля страниц, посвященных ал-Афгани, велика, он действительно был очень важной фигурой исламского мира, поэтому редактор «Шуры» попытался донести до соотечественников сведения о его жизни и идеях. Для Ризы он был героем его эпохи, о котором все должны были знать, при этом он защищал его от всяческих нападок и критики. Для него образ ас-Саййида Джамал ад-дина был однозначно позитивным.

В 14-ом номере «Шуры» Риза Фахретдин сообщает о разных точках зрения по поводу происхождения шейха Джамал ад-дина. Например, он передал мнение иранского ученого Мухаммада Хасана Хана. По этому мнению Джамал ад-дин родился в иранском Асадабаде. Также он сообщает, что Ахмадбек Агаев в журнале «Турк йурде» («Торек йорты») передает, что три раза встречался с ас-Саййидом ал-Афгани, который лично сообщил ему, что его родители из иранского города Марага, из которого они переехали в Хамедан, где он и родился.15 Но главное, Агаев утверждает, что Джамал ад-дин был турком, так как Марага заселена турками (азербайджанцами). Беседы с шейхом ал-Афгани Агаев вел на тюркском (азербайджанском) языке. Риза Фахретдинов, проанализировав эти мнения и подобные, полагает, что в этих словах нет доказательства того, что ал-Афгани был турком, ведь он владел разными языками, во-вторых, здесь также нет прямых доводов в пользу иранского происхождения. Риза Фахретдин принимает сторону известных учеников ал-Афгани, ‘Абд ал-Кадира ал-Магриби и Мухаммада Абдо, которые утверждали суннизм и ханафизм своего наставника, а также его происхождение из афганского Асадабада. Риза ад-дин, опираясь на вспоминания учеников ал-Афгани, пытается указать на источники и причины противоположного мнения.16 Понятно, что для него было актуальным и важным, показать своего духовного наставника в лучшем свете, ведь он был знаменем джадидского движения. Кадимисты использовали все возможности уязвить джадидистов, в том числе и указывая на шиитские корни ал-Афгани.

В этой связи интересна другая статья «Шейх Джамал ад-дин и Мухаммад Абдо» из журнала «Шура», где сообщается, что после того как люди обвиняли Джамал ад-дина в безбожии (динсезлек), они стали обвинять его в ваххабизме (вәһһабылык). В статье говорится, что самых великих людей в Аравии обвиняют в ваххабизме, в Туркестане в масонстве, в Персии в бабизме, в России в безбожии, атеизме (дәһрилек) и еретизме (марыкыйлык).17 Автор статьи сокрушается и вопрошает, почему мусульмане поступают так с теми, кто на самом деле борется за их права, способствует их прогрессу и просвещению, жертвуют собой ради них?!18

Несмотря на то, что Риза Фахретдин защищает афганское и суннитское происхождение своего духовного учителя, в завершении речи о его происхождении он совершенно по-исламски заключает, что «не важно, был ли он иранцем19 или афганцем, родился ли он в Хамедане или Асадабаде, был ли он турком или арабом, но главное его поступки и действия».20

Ради истины все же нужно сказать, что современные исследования доказали шиитское и иранское происхождение Ас-Саййида Джамал ад-дина ал-Афгани. В ноябре 2008 года я участвовал в международной конференции в Иране, посвященной Джамал ад-дину ал-Афгани (ал-Асадабади), где были представлены прямые доказательства этого. До этого нам удалось познакомиться с некоторыми аргументами в пользу иранской версии в литературе на арабском языке. Шейх Джамал ад-дин использовал шиитский принцип благоразумного скрывания веры (такийа), для того чтобы быть более признаваемым среди суннитов. Какое-то время он действительно находился в Афганистане. В афганском Асадабаде также проживали сейиды (потомки семьи Пророка Мухаммада) как и в иранском Асадабаде. Владеющему персидским языком не сложно в короткое время овладеть языком дари (афганским персидским). Там же в Афганистане можно было неплохо изучить ханафитский толк суннитов, хотя молодой Джамал ад-дин мог изучить его и в Ираке, в годы учебы в Неджефе. Шиитские корни этого выдающегося реформатора исламского мира проливают свет на некоторые истоки суждений и идей реформаторского движения среди суннитов. Этим можно объяснить происхождение некоторых правовых постановлений и идей египетского муфтия Мухаммада Абдо. Вероятно, что ас-Саййид Джамал ад-дин ненавязчиво подтолкнул своих суннитских соратников и учеников к подобным идеям, при этом напомнив о некоторых личностях суннитского ислама, пытавшихся обновить или реформировать ислам в свое время в прежние времена. В связи с этим можно рассуждать, например, о проблеме закрытых дверей иджтихада в суннитском исламе, которые в шиитском исламе были открыты и не закрывались...

Риза Фахретдин упоминает шейха Джамал ад-дина и в других своих трудах. Например, в своем толковании к хадисам Пророка «Шарх джавами‘ ал-калим» («Җәвамигуль кәлим шәрхе»): «Один дервиш спросил у Джамал ад-дина ал-Афгани: «Почему сейчас в мире ислама не появляется Ибн Рушд, Газали, Ибн Сина, Табари, Ибн ал-Асир и другие?». Шейх Джамал ад-дин ал-Афгани ответил: «Раньше в мире ислама методы обучения и воспитания были хорошие, они испортились в последние времена. Если бы сегодняшние методы применялись бы в прежние времена, то Ибн Рушды не появились бы. Если исправить методы обучения и воспитания, то и после сегодняшнего дня появятся Табари и Ибн ал-Асиры». Эту беседу я сам слышал»21 (««Ислам дөньясында инде ни өчен Ибн Рөшд вә Газалиләр, Фараби вә Ибн Синалар, Табари вә Ибнул-Әсирләр заһир булмый?» – мәзмунында сүз сораучы бер дәрвишкә Шәех Җәмалетдин әл-Әфгани хәзрәтләренең: «Элек заманда ислам дөньясында тәрбия вә тәгълим ысулы яхшы иде, соң вакытларда бозылды, бу көнге ысул әүвәлге заманнарда дәстүр тотылган булса иде, Ибн Рөшедләр дә заһир булмаган булыр иде, тәрбия вә тәгълим ысулы төзелсә, Табари вә Ибнел-Әсирләр мондан соң да заһир булыр», — дип җәвап биргәнең үзем ишеттем»).22

В другом месте Риза Фахретдин, рассуждая о невежественных шейхах и муллах, говорит: «Такое состояние этих людей делает исламскую религию неуважаемой и вместе с тем они таких, как Джамал ад-дин ал-Афгани, Мухаммад Абдо и подобных им действительных и усердных ученых не любят и всегда среди народа говорят о них плохие слова. По мнению этих невежественных мулл, вина Джамал ад-дина ал-Афгани и Мухаммада Абдо состоит в том, что они уговаривают учиться и отговаривают людей не просить помощи ни от кого, кроме Господа Бога»23 («Шәех Җәмалетдин вә Мөхәммәд Габдеһү кебек хакыйкый вә хәмиятле галимнәрне яратмыйлар вә һәрвакыт гауам арасына алар хакында яман сүзләр нәшер кылалар. Булар каршында Җәмалетдин белән Мөхәммәд Габдеһүнең гаебе мөселманнарны укырга тәшвикъ итүләре вә Аллаһы тәгаләдән башкадан истиганә вә истимдадны маниг кылулары, иҗтимагый сөннәтләр вә кәүнәен низамларга муафыйк дөнья көтүгү димләүләрдер»).24

В своей книге «Ибн Таймиййа» он сравнивает средневекового богослова Ибн Таймию и его ученика Ибн ал-Каййима ал- Джаузию с Джамал ад-дином ал-Афгани и его учеником Мухаммадом Абдо.25 Это очень высокая оценка в среде исламских ученых, особенно салафитского направления. В этой же книге автор упоминает свою встречу с ас-Саййидом Джамал ад-дином в Петербурге в связи с похвалой в адрес Ибн Таймии. Шейх ал-Афгани высоко оценил сочинение Ибн Таймии «ал-Джаваб ас-сахих ли-ман баддала дин ал-Масих» («Правильный ответ тому, кто исказил религию Иисуса»). Он познакомил Ризаэтдина Фахретдина с этой книгой и сказал, что все мусульмане должны быть благодарны Ибн Таймие за эту книгу.26

Таким образом, в этой статье мы хотели показать, что татарский мыслитель и просветитель Ризаэтдин Фахретдин был под сильным влиянием шейха Джамал ад-дина ал-Афгани, восхищался этой личностью, его идеями и делами. Мы не можем недооценивать этот существенный фактор в формировании взглядов Ризаэтдина хазрата. Мы аем, была ли это одна продолжительная встреча, или Ризаэтдин Фахретдин посетил его неоднократно в Петербурге, но однозначно эта встреча или встречи стали переходной точкой в жизнедеятельности татарского ученого, точкой перехода из одного состояния в другое, более качественное в отношении мусульманского общества.


1 Около 17-18 месяцев.

2 Данную фразу обычно у мусульман принято упоминать после имен ученых ислама.

3 См.: Ризаэтдин бине Фәхретдин. Шәех Җәмалетдин // Шура. Уфа: 1917, №16. – Б.364.

4 Для доказательства этого достаточно ознакомиться с исследованием башкирского ученого Баишева Ф.Н. «Общественно-политические и нравственно-этические взгляды Р. Фахретдинова» (Уфа: Китап, 1996).

5 Это было сказано по поводу неудавшейся встречи с Марджани в 1886 году, когда к нему приехал дагестанец Абд ал-Латиф ибн Мухаммад.

6 Ризаэдтин бине Фәхретдин. Мәрҗани // Мәрҗани [җыентыгы]. Казан: «Иман» нәшрияты, 2001 [транслитерация с арабской графики издания 1915 года]. – Т.1. – Б.181; также см.: Фәхреддинев Ризаэддин. Болгар вә Казан төрекләре. Казан: Татарстан китаб нәшрияты, 1993. – Б.153-154.

7 Баишев Ф.Н. Общественно-политические и нравственно-этические взгляды Р. Фахретдинова. Уфа: Китап, 1996. – С.48; со ссылкой на Научный архив Уфимского научн. центра РАН: - Фонд 7. Оп. 1. Д.17. Л.32.

8 Ризаэтдин Фахретдинов (на татарском и русском языках). Научно-биографический сборник. Казань: «Рухият», 1999. – С.27, 100.

9 Баишев Ф.Н. Общественно-политические и нравственно-этические взгляды Р. Фахретдинова. Уфа: Китап, 1996. – С.48; со ссылкой на Научный архив Уфимского научн. центра РАН: - Фонд 7. Оп. 1. Д.17 (старый акт). Л.32.

10 Указ. соч. – С.49; со ссылкой на Научный архив Уфимского научн. центра РАН: - Фонд 7. Оп. 1. Д.12 (новый акт). Л.110-110 об.

11 Религия ислам. Подготовил Осман Карабыйык. Стамбул: Хакыкат китабеви, 2004. – С. 257-258.

12 В 1887 году вышел в свет его первый труд, учебник по морфологии. В 1888 году были изданы две новые книги. Далее, вплоть до его смерти было издано более 140 трудов.

13 Шейх Джамал ад-дин, как утверждают его биографы, был потомком Хусайна, внука Пророка Мухаммада (с.а.в.), поэтому его называли титулом «ас-Саййид».

14 См.: Рахимкулова М.Ф. Библиография книги и статей Ризы Фахретдинова // Творчество Ризы Фахретдинова: Сборник статей / Башк. Науч. Центр УрО АН СССР. Редкол.: Р.З. Шакуров (отв. ред.) и др. – Уфа, 1988. – С.116-133.

15 Иранский Асадабад как раз находится рядом с Хамеданом.

16 См.: Ризаэтдин бине Фәхретдин. Шәех Җәмалетдин // Шура. Уфа: 1917, №14. – Б.314

17 В первую очередь здесь подразумевается Джамал ад-дин Афгани, потому что его обвиняли во всех этих «грехах».

18 См.: Мөхәммәд Гакиф. Шәех Җәмалетдин вә Мөхәммәд Габдү?// Шура. Уфа: 1910, №12. – Б.370-372.

19 Здесь мы считаем, что Ризаэтдин Фахретдин подразумевает под иранцем шиита, потому что выше он говорил о египетском шейхе Абу-л-Худа, который один из первых стал заявлять об иранском происхождении ал-Афгани, правда, указывая на другой город. В 16-м номере «Шуры» Ризаэтдин уже пишет о том, что этот шейх обвинял ал-Афгани в шиизме. Поэтому «иранец» и «шиит» здесь несет одинаковый смысл. Соответственно «афганец» равнозначно слову «суннит». Обвинение в шиизме в то время среди суннитов соответствовало обвинению в вероотступничестве.

20 Ризаэтдин бине Фәхретдин. Шәех Җәмалетдин // Шура. Уфа: 1917, №14. – Б.314.

21 Ризаэтдин ибн Фахретдин. Джавамигуль калям шархи. Комментарии к изречениям пророка Мухаммада. Казань: «Иман», 2002. – С.104-105 (русский перевод Рахимкуловой М.Ф. с небольшими поправками. – Д.Ш.).

22 Ризаэтдин бине Фәхретдин. Җәвамигуль кәлим шәрхе. Гарәби-урыс хоруфатында беренче басма. Казан: «Иман» нәшрияты, 1995. – Б.296 (с небольшими поправками в транслитерации. – Д.Ш.).

23 Ризаэтдин ибн Фахретдин. Джавамигуль калям шархи. Комментарии к изречениям пророка Мухаммада. Казань: «Иман», 2002. – С.108 (русский перевод Рахимкуловой М.Ф. с небольшими поправками. – Д.Ш.).

24 Ризаэтдин бине Фәхретдин. Җәвамигуль кәлим шәрхе. Гарәби-урыс хоруфатында беренче басма. Казан: «Иман» нәшрияты, 1995. – Б.306 (с небольшими поправками в транслитерации. – Д.Ш.), также см. стр. 461.

25 См.: Ризаэтдин бине Фәхретдин. Ибне Тәймия. Оренбург: «Вакыт», 1911. – Б.18-19.

26 См. там же. – Б.96-97.