Реферат: Выйдя из дома, я сразу же окунулся в туман, плотной массой заполняющий улицу

Файлы Вселенной 

Выйдя из дома, я сразу же окунулся в туман, плотной массой заполняющий улицу. Вздрогнул от неожиданности и засунул руки в карман, пряча их от липкого прикосновения сырости. Но лицо не запрячешь, и, пройдя лишь несколько шагов, я в нерешительности остановился. Нет, туман не для меня! Я развернулся и медленно побрел назад. Глаза  кольнула непрошеная слеза – еще слишком глубока была душевная  рана, широким  рубцом пересекающая мое настоящее, а, возможно, и будущее. Воспоминания… Их  ледяная волна накатила из глубины памяти, захлестнула и нещадно кинула в события недавних дней…  

                  ……………………………………………..

      - Курс прежний, 12 градусов 30 минут северо-восток. Так держать!

Командир атомного космического лайнера «Земля-Восток» Кирилл Светлов сделал отметку на звездной карте, устало встал с кресла и подошел к окну обзора, занимавшему добрую половину внешней стены командирской рубки. Великолепный вид Космоса, сияющего многочисленными огнями звезд, всегда привлекал внимание всех  свободных от вахты членов экипажа, они могли стоять и смотреть в пространство часами. Вот и сейчас несколько человек, шутя и негромко переговариваясь, внимательно следили за движением кометы, идущей в соседнем секторе почти параллельно с лайнером.

      - Смотри, да у нее два хвоста! – механик корабля Ильченко  карандашом набросал эскиз кометы в своем блокноте.

      - Да, один хвост – пылевой, - бортинженер Макаров указал на узкий серый шлейф, - видишь, он не такой яркий, как второй, газовый, сверкающий всеми оттенками радуги. 

Так, перебрасываясь фразами, ребята с интересом наблюдали за движением кометы. Командир улыбнулся и вступил в разговор:

       - Роль комет во Вселенной еще до конца не изучена. Многие  считают их  источниками информации, а я  называю  «файлы Вселенной». Уже не секрет, что кометы состоят из снега и пыли. Не так давно мне довелось побывать на докладе профессора Почке, он занят изучением кристаллической решетки воды, так вот, профессор смог продемонстрировать, как под действием вакуума, температуры и излучения, подобным космическим, атомы в кристаллической решетке воды выстраиваются таким образом, что способны собирать и хранить информацию о событиях, происходящих вокруг. Он называет это памятью высоких температур. Таким образом, задача человечества сводится к тому, чтобы найти способ принять и расшифровать скрытые данные.

      - Это как просмотреть запись фильма? – спросил Ильченко.

      - Скорее, раскрыть файл в компьютере, - улыбнулся командир и в его глазах вспыхнули озорные огоньки. – Думаю, в будущем мы сумеем узнать, как зарождалась наша планета. Да что там планета! Целые галактики приоткроют  нам свое  прошлое!

Светлов взял в руки бинокль для наблюдения  в пространстве, навел окуляр на комету и некоторое время ее рассматривал. Внезапно он нарушил тишину:

      - Позвольте, вон там, чуть левее пылевого хвоста. Что это? Планета? На нашей карте она не значится.

      - Где, командир? – Макаров прильнул к окуляру.

Планета плыла где-то на меже видимости  невооруженным  глазом, может, в сотне млн. км, но разве в космосе приемлемы земные мерки?

      - Вижу. Она находится в соседнем, малоизученном,  секторе и не лежит на пути следования нашего корабля.

Светлов настроил бинокль на максимальное приближение:

      - По-видимому, ее заслоняло своим блеском солнце, находящееся прямо перед ней и картографы просто пропустили ее. Мы же подошли под небольшим углом и почти вплотную.

      - Может, стоит запросить разрешения на посадку и бегло описать поверхность? –  Макаров с надеждой оглянулся на командира.

После недолгих переговоров с центром управления полетами  нам дали добро на общее исследование новоявленной планеты.

Надо сказать, что команда нашего звездолета в этот раз подобралась что надо – никто из ребят не хотел уступать, все как один рвались выйти на поверхность. Поэтому состав группы высадки решили выбирать жеребьевкой. Я сокрушенно вздыхал, сжимая в руке короткую спичку – я оставался на корабле, а шесть моих товарищей готовили приборы и инструменты для высадки, напевая  мотив известной песни: 

            ^ Новые земли лежат там, вдали,

            Манят, зовут их цветные огни.

            Будь духом крепок, отважен и смел,

            Ты – сын Вселенной, лети, как хотел!

На корабле нас оставалось всего трое и мы чувствовали себя временно отодвинутыми на второй план стремительно развивающихся событий.

      - Держи связь! – махнул  рукой первый помощник командира Савельев перед тем, как я захлопнул за ним люк посадочной капсулы.

      - А что еще остается делать? – сокрушенно вздохнул я.

Капсула мигнула на прощание габаритными огнями и, сорвавшись с места, устремилась к неведомой планете. Некоторое время мы следили за ее движением  через иллюминаторы, затем перешли к монитору бортового компьютера. На экране было хорошо видно, как капсула подошла к сверкающей оболочке  вплотную, чуть притормозила, словно ребята обсуждали условия приземления и, наконец, нырнула в серебряный нимб планеты, исчезнув из поля зрения.

      - Центральный, прием! – раздался в наушниках голос бортинженера. – Вызывает группа один. Внизу сплошная пелена тумана! Видимость нулевая, снижаемся по приборам.

Мы переглянулись. Внешне ничто не напоминало присутствия густого тумана – поверхность четко просматривалась, освещенная светом соседней звезды.

      - Высота 10000 метров…снижение…5000 метров…все без изменений, густой туман…снижение 3000 метров…продолжаем  торможение... – в динамике повисла пауза.  

      - Есть касание! Мы на поверхности, готовимся к выходу. Показатели за бортом те же – густой туман, атмосфера разрежена, присутствует неизвестный газ. Выходим за борт в защитных костюмах. Будьте на связи, прием окончен.

Мы откинулись в креслах, позволив себе немного расслабиться – высадка проходила по обычной схеме. В ожидании продолжения связи мой взгляд скользнул на экран внешнего обзора - за ним, пересекая пространство, продолжала свой путь комета-попутчица. Некоторое время  я следил за ее движением, пока динамик не ожил снова.

      - Говорит Савельев. Устанавливаем на поверхности датчики, включаем эхолокаторы. Видимость нулевая.  – И добавил уже от себя:

       - Командир, я не вижу собственных рук. Такое впечатление, что туман усилился. Интересно, почему при движении появляется свечение?  Наверное, вызвано трением газовых молекул о скафандры. Я приближаю  руку  к лицу и вижу на кончиках пальцев слабое мерцание.

И уже обращаясь к команде:

      - Не отходите далеко от челнока, передвигайтесь группой, следите за приборами!

Командир в беспокойстве встал с кресла.

Ребята продолжали переговариваться, лишь изредка пропадая в треске помех. Мы же напряженно слушали, пытаясь определить степень опасности.

Командир несколько минут разглядывал в бинокль планету, затем связался с  группой:

      - Я не могу объяснить это явление, поэтому принимаю решение о возвращении. Странно все это…Всем вернуться на корабль!

Внезапно треск усилился. Короткий, в полсекунды, звук прозвучал на высоте первого сопрано и оборвался так же неожиданно, как и возник. А потом пришла тишина. Мы, наверное, вытрясли из приемника душу, запуская систему настройки снова и снова. Часы медленно отсчитывали секунды. И вот прорвалось снова:

      - Что это? Постойте, да ведь… - Треск и шелест помех  заглушил конец фразы. Пауза…И уже глуше выплеснулось вновь:

      - …они исчезают! Происходит что-то непонятное. Этот туман… люди растворяются вместе со скафандрами! Командир, я один был возле шлюпки, все погибли, растворились в тумане… Пробую завести двигатель…  не работает… прошу помощи!

Командир отдал мне взглядом приказ. Я судорожно вскочил с кресла и кинулся в шлюз к посадочным капсулам. Мимо промчался  старший механик, на ходу управляя дистанционным пультом предстартовых операций. Втиснувшись в тесную кабину посадочной капсулы, я принял решение:

      - Пойду на ручном управлении, так   быстрее.

Пока капсула тряслась в предстартовом ожидании, я снова и снова задавался одним и тем же вопросом, как могли раствориться  базоновые  костюмы, изготовленные по новейшим технологиям и принятые на Земле за эталон прочности? Они выдерживали испытания таких агрессивных сред, влиянию которых  астронавты не могли подвергнуться  в Космосе в принципе...

      Я мчался на выручку товарищу, своему другу, а в динамике продолжало звучать:

« Центральный, прошу помощи!». Планета была уже рядом, когда на мгновение связь прервалась (или на другом конце передатчика что-то происходило?) Слышался шорох помех, приглушенно  и тоскливо прозвучали последние слова:

      - Кабина растворяется - опоры тают на глазах…обшивка расплывается… возвращайтесь, вы уже не успеете…мой скафандр… - эфир наполнился шумом помех.

Теперь командир обращался уже ко мне:

      - Владислав, возвращайся немедленно! Ты меня слышишь? Поворачивай назад, быстрее!

Ему пришлось повторить приказ несколько раз, пока смысл слов не дошел до моего оцепеневшего от горя утраты сознания. Я стрельнул взглядом в окно – секунду назад мой челнок врезался в слой плотного тумана, окутавшего поверхность планеты, хотя при подлете его совсем не было видно. Что за оптическая уловка? Односторонняя проходимость световых лучей? Автоматически рванул рычаг управления на себя, до боли сжав руками штурвал. Я  разворачивал капсулу по дуге на 180 градусов. Перегрузка была колоссальной. Когда уже казалось, что разворот почти выполнен, капсула стала терять скорость. Она останавливалась! Как будто кто-то или что-то пытались удержать ее. Я выдавил полную мощность, почти сплющился в кресле, пульс молотом  бил в набат, но липкие пальцы тумана все крепче сжимали тело капсулы, залепляя выхлопные дюзы, проникая сквозь герметическую обшивку. Белые струйки смерти уже струились по полу кабины, начиная потихоньку его растворять. Машина билась в молочных силках, как муха, попавшая в сеть. И вот наступил тот миг, самый главный, когда нужно  принять единственно правильное решение, от которого будет зависеть твоя собственная жизнь. Наверное, наша школа астронавтов готовит именно к таким ситуациям, потому что дальше мои действия были безукоризненно- выверенными и спокойными. Я рванул рычаг катапульты на себя, выстрелив пилотское кресло из уже начавшего расплываться челнока. Кресло мгновенно покрылось пленкой герметизации, поставив последний рубеж защиты в нашей сложной игре. Была боль от критической перегрузки, и была надежда, упорно не желавшая оставить меня. Но вот и последний прыжок достиг верхней точки, и вдруг белая завеса спала и в разорвавшемся передо мной просвете, в чистом пространстве Космоса я вдруг увидел свой корабль. И еще – звезды. Яркие, вечные, на фоне которых светлым штрихом проносилась комета. Она медленно изгибала свой сияющий хвост в мою сторону, словно протягивала мне руку помощи. Обдав жаркой волной слепящего хвоста, мягко отбросила меня в сторону, подальше от смертельной опасности. И в короткий миг касания с кометой у меня появилось совершенно четкое видение происходящего. Всего один миг, который вместил в себя целую вечность. Информация просто поступила в мой мозг, как будто ее специально передали мне. Я обернулся и долго смотрел вслед удаляющейся комете. Теперь я точно знал, что туман – совсем не туман. Это была паразитирующая форма жизни, неразвитые споры, гнездящиеся на планете в виде слабоколлоидного  раствора. Он не смог вылиться в какую-то определенную жизненную форму, занимая то странное промежуточное состояние между разумной жизнью и просто материей. Он подпитывался  теплом и светом, идущими от рождающихся  звезд, лишь иногда заманивая внешним блеском случайных путников Вселенной – разумных, мыслящих, доверчивых. Он растворил странников разных цивилизаций, вобрав в себя их разум, впитав их чувства, перемешав между собой живое и неживое. Возможно, когда-нибудь начнется следующий виток в его развитии и возникнет новая цивилизация. Но тогда в ней будут незримо присутствовать и частички Космической жизни разных эпох.

      Я смотрел вслед удаляющейся комете и знал, что в эту минуту где-то там, глубоко внутри ее, скрепя шестеренками межатомных связей, выстраиваются в нужном порядке атомы кристаллической решетки воды, фиксируя и унося с собой события, произошедшие с нами в этой отдаленной части Великой Вселенной. Комета уносилась прочь, надежно запечатывая  информацию в хранилищах своей памяти - молчаливая и строгая хранительница  Великой Истории, ожидающая своего часа. 

Елена Красносельская