Реферат: … Ну, помоляся, в дорогу отправились дальнюю… с богом

… Ну, помоляся, в дорогу отправились дальнюю… С Богом.

(«С Богом», конечно, а с кем же еще – кто еще ему нужен,

Коль у него самого есть Он Сам, Фараон, Сын Амона!..) -

В Индию!.. – Кстати, еще один факт любопытный: в санскрите

Слово есть хинду, «река» в переводе – но именно греки,

Под предводительством Искандера сюда устремившись,

Реку великую, ставшую самою дальней границей

Их долголетнего марша, Индом назвали, и имя

Это потом породило названия Индии, и Индостана,

И океана Индийского… Что же, довольствуйся этим

Вкладом в историю непокоренной страны, о Двурогий –

Ибо она тебе таки так и не покорилась;

Ибо другая история таки опять повторилась –

Семирамиды фиаско. Рыдайте, фанфары-кифары:

Пофанфаронено, право, немало – да, видно, довольно;

Фив разрушителя планы – разрушила месть Диониса,

В Фивах, построенных Кадмом, рожденного Кадмова внука:

Новую родину здесь он обрел, в горах гималайских,

Где (как писал Геродот) его чтили под именем Шивы:

С кем ты, безумный, пытался помериться силой –

С Шивой Безумным самим!.. – смирись и утрись, Македонец.

Жутко тяжелым поход оказался Индийский; солдаты

Гибли всечасно, снести не умея условий ужасных

Этой страны, что казалась им издали раем… Укусы

Змей убивали их, и лихорадка трепала безбожно;

Но еще больше, однако, их пало в сраженьях жестоких

С индами, что за свободу отчизны дралися с безумной

Храбростию, удивление и восхищенье снискавшей

Эллинов даже самих – пусть и горько в том было признаться.

Натиск слонов боевых – халдеев кошмар стародавний –

Вечным кошмаром и в памяти выживших греков остался.

Вот наконец показалося, будто, насытившись кровью,

Гнев Диониса смягчился: удача опять улыбнулась

И над неистовым Пором-раджой подарила победу.

(Именно в месте победы над Пором основан был город,

Названный в честь коня Буцефала, сопутника долгих

Лет и любимого царского друга, погибшего в битве…)

Только – легко ли даются одиннадцать лет беспрерывных

Подвигов беспросветных! – вконец измотались солдаты:

В воинах для продолженья похода уж сил не осталось.

Закономерно, что армия наконец взбунтовалась

И наотрез отказалася двигаться дальше… Взбешен был

Царь этим бунтом, но справиться с ним – даже он не сумел бы.

Так что пришлось, как когда-то давно вавилонской царице,

Как говорится, не солоно домой возвращаться.

Мощный удар по Царя самолюбью – но чтобы вы знали,

Этот удар не из тех, что способны сломить его, - ибо

Он не из тех, кого можно сломить подобным ударом…

Войны закончены – тушите свет. Иная задача

Перед Двурогим стоит: ему предстоит научиться

Властвовать над огромною грекоазийской державой,

Где, в исполненье мечты, Запад с Востоком сольются…

Синтеза этого катализатором видит он браки

Смешанные между персами и македонцами; сам же,

Не ограничась Роксаной, в жены берет он Статиру –

Дария дочь, а вместе с ней также и Парисатиду,

Дочь Артаксеркса-царя, что еще прежде Дария правил…


Многих соратников также своих, македонцев и греков,

На персиянках женил он во славу космополитизма,

Ставшего, с легкой руки Аристотеля и Платона,

Очередной idefix для духовного их потомка.

Пиршества свадебные поражали воображенье,

И десять тысяч солдат царские получили подарки –

Только за то лишь, что с персами породнились, взяв в жены

Их дочерей, в соответствии с планами Искандера.

И – словно это «слияние» и «замирение» было

Шагом последним, последней ступенькой к решению самой

Важной и неотложной задачи (уже неотложной –

Именно потому, что доселе откладывал долго…):

Мало ему, что Египет признал его сыном Амона,

Истинным Богом; что древняя Месопотамья седая

Также увидела в нем божество, что правит по праву; -

К греческим полисам шлет Александр посланье, в котором

Он и от эллинов требует обожествленья особы

Царской и оказанья божественных почестей. Право,

Хамство такое воистину беспрецедентно, ведь греки –

Не азиаты, привычные к богоцарей тирании

И деспотии от имени надчеловеческой власти.

Но – удивительно и поразительно – легким волненьем

Весь ограничился греков протест против сей эскапады,

А уж волненье унять ему все равно что два пальца…

Вот она – истинная кульминация всей его жизни,

В коей, как в зеркале, отражены его чаянья долгих

Лет, начиная с младенчества во дворце македонском:

Эллинские города в Вавилон присылают посольства,

Чтоб золотые венки на него возложить, как на Бога!..


Шахразада долго молчит. Профессор терпел-терпел – и не вытерпел: «А что потом?»

- Потом он умер, - сказала она как нечто само собой разумеющееся. Как будто так и положено, чтобы сказка от кульминации устремлялась сразу к развязке. Нахмурясь, девчонка вглядывается в страницы очередного маминого «художественного» альбома (сегодня это иллюстрированная монография Ю. Кузнецова о «Данае» Рембрандта): «Ничего не пойму; темная история. Считается, что Александр умер на тридцать третьем году жизни от лихорадки; но до сих пор никто не сумел убедительно оспорить подозрение, возникшее уже в то время: будто его отравили на дружеской пирушке собственные сподвижники-гетайры (гетайрами, то есть «друзьями», называли приближенных Александра). Так или иначе, застолье имело место, и умер он вскоре после него. Три детали, упомянутые разными авторами независимо от степени их доверия к версии убийства Александра: во-первых, на этом застолье – как обычно случалось в самые драматичные моменты его жизни, словно особо их выделяя и особым наделяя смыслом, - опять обильно цитировался Еврипид, конкретнее – его «Андромаха». Второе и третье: отравленный или нет, но царь почувствовал недомогание (оказавшееся смертельным) сразу после того как, провозгласив тост Дионису, испил так называемый «кубок Геракла». Словно тени сказочных предков (Андромаха, Дионис, Геракл…), всю жизнь Александру сопутствовавшие, явились также осенить его кончину…Официального, признанного и бесспорного наследника у Македонца не было. Им мог бы стать Александр, сын Роксаны, но он был еще слишком мал: умирая, Царь оставил жену беременной. А взрослые дядьки, которые могли бы поддержать кандидатуру царевича, предпочли отстаивать собственные интересы. Больше того: один из «дядек», Кассандр (он также один из предполагаемых отравителей Александра), очень скоро уничтожит, как главных конкурентов – претендентов на власть в Македонии, - ближайшую родню своего недавнего господина: казнив Олимпиаду, тайно умертвит Роксану и маленького Александра… Другой сын Александра, Геракл (да, именно так: Геракл, Александрид из рода Гераклидов), был рожден вне законного брака и не мог претендовать на престол. Утверждают, что уже на смертном одре, отвечая на вопрос – кому он желает передать власть, - Македонский прохрипел: «Достойнейшему…» - даже собственную смерть великий гомерофил сумел исполнить как аллюзию на Троянскую войну (начавшуюся, как известно, яблоком раздора с надписью «Прекраснейшей»). Ведь практически любой из гетайров – отныне их называют диадохи, «последователи», - считал себя достойнейшим называться Достойнейшим. И даже не без оснований: в созвездии Македонца все звезды были Superstars, никогда еще История не видела столько гениальных полководцев в одной упряжке. Потому Александровы «жития» завершаются обычно двадцатилетней жестокой грызней между диадохами. В итоге Великая Империя раскололась на три части (каждая из которых оставалась великой даже в столь урезанном виде): Македония с подвластной ей Грецией досталась Антипатру, а затем его сыну Кассандру – убийце Олимпиады, Роксаны и царевича Александра и возможному убийце Александра Великого; Египет Птолемею; Малая Азия – Селевку…

- А вот это интересно, - воскликнула вдруг Шахразада с загоревшимися глазами. Профессор поднял голову. – Среди наследия, оставленного Александром миру, - десятки построенных им Александрий. (Страсть быть эпонимом топонимов1 унаследована им, в свою очередь, от Филиппа.) Но, может быть, еще более велики, величественны и великолепны сотни «Александрий», унаследованных мировой культурой; Александрий в кавычках… - Профессор откинулся в кресле, смотрит прищурясь. – Великий гомерофил, всю жизнь мечтавший сравняться с гомеровскими героями, после смерти удостоился-таки этой чести: стать героем великой Поэмы. Ее жанр – опять-таки Синтез, в котором военно-героический эпос «Илиады» переплетен с волшебной сказкой и авантюрной повестью «Одиссеи»; подобие исторической хроники (не особо историчной) щедро разбавлено здесь самым фантастическим вымыслом: сирены (прямое заимствование из Гомера; большей же частью многочисленные ссылки на Гомера слегка завуалированы), песьеголовые люди, говорящие животные и деревья, путешествие Александра в рай и ад и вознесение на небо, его встречи с Гераклом, Семирамидой и даже с апостолами… И именно эту Поэму – вернее, десятки и сотни ее разнообразных и разноязыких версий, как чисто фольклорных, так и авторских, как «языческих», так и христианизированных или исламизированных, - величают «Александриями». Базой для всех них служит греческая «История Александра Великого», приписываемая знакомому нам Каллисфену - придворному историографу Александра. Но Каллисфен, казненный царем, мог быть автором в лучшем случае какой-то части «Истории», охватывающей всю жизнь Александра до самой смерти; потому неизвестного автора принято называть Псевдокаллисфен. На сегодня известно что-то около 350 версий «Александрии», появившихся в течение очень долгого времени (ее продолжали писать и в средние века, и даже еще в ХVIII веке) и на огромной территории Европы и Азии, в том числе в Китае и Японии; опубликованы варианты ни много ни мало на 35 языках мира!.. В предисловии к одному из таких изданий, так называемой «Сербской Александрии», перечислены версии на языках бывших советских народов (список особо впечатляет, если учесть, что это лишь часть мировой «Александрии»): «С древнейших времен Александр Македонский известен как герой всевозможных литературных сюжетов и апокрифов в украинском, белорусском, литовском, польском, среднеазиатском, татарском, азербайджанском, грузинском, армянском и даже якутском национальном эпосе…» Ту же традицию продолжают и авторские «римейки» таких гигантов, как Фирдоуси, Низами, Джами, Навои и множества их последователей. При этом замечено, что если Запад видит в Александре прежде всего царя-воина, - на Востоке он предстает в ореоле царя-философа, продолжателя дела Аристотеля, которого средневековый исламский мир почитал как величайшего мудреца, почти равного по статусу пророкам: почти вся арабо-персидская философия средних веков базировалась на идеях Арасту, Аристотеля; а его ученик, Александр-Искандер – уже даже не «почти», а самый настоящий коранический пророк, которого Коран называет Зу-ль-Карнайн, «Двурогий». ((?? Или это все – где про Возрождение??))Пророческий чин Александра в Коране вызывает недоумение многих, незнакомых с традицией «Александрии». Другой интересный факт мог бы порадовать космополита Александра, а заодно и цепочку его учителей-космополитов: рыцарь или мудрец, но в каждой версии «Александрии» он предстает как полномочный представитель истории и культуры народа, эту версию создавшего. (Хотелось бы почитать, как он представляет собой якутскую историю и культуру, да? Или китайскую, да?) – факт не только интересный, но и, возможно, беспрецедентный. Как и еще один. Говорят, самым «прочитанным» в мире автором остается Гомер (постоянной перекличкой с которым изобилует любая «Александрия», как и жизнь самого Александра); на второе место в этом своеобразном рейтинге претендует Библия. Так вот еще даже в средневековье «Александрия», в том или ином ее варианте, во многих странах соперничала с Библией по популярности. Специалисты называют ее, наряду с той же Библией, одним из важнейших, общемирового значения, источников духовного опыта человечества…


1 топоним (греч.) – «название места»