Реферат: Лучик (трагедия)

Илья Члаки


ЛУЧИК


(трагедия)


Действующие лица:


Константин

Лилия

Стоев Олег Иванович, старший оперуполномоченный

Денис

Галина, мать Дениса

Валентина, мать Лилии

Анатолий, сожитель Валентины

Отец Стоева

Женщина

Хозяин

Корреспондент, оператор, соседи


Хорошо, если бы до начала спектакля в фойе театра, в зале были разбросаны статьи из газет о маньяках-убийцах, радио беспрерывно сообщало бы о подобных или о подозрении на подобные преступления.




^ Теле- или радионовости.

«Итак, мы в прямом эфире. Сейчас я попытаюсь расспросить старшего оперуполномоченного Олега Ивановича Стоева. Здравствуйте, Олег Иванович. Это убийство похоже на предыдущее? – Мне бы хотелось, чтобы подобные вопросы вы задавали не мне. У нас есть человек, отвечающий за работу с прессой. – Оставлял ли преступник и на сей раз какие-нибудь сообщения? – К нему и обратитесь. Извините. – Значит, не оставлял? - Я разве это сказал? – Оставлял? – Я сказал, что вам лучше говорить не со мной. – Нам бы хотелось знать подробности этого дела, что называется, из первых рук. – Извините. Я сказал: извините. – К сожалению, старший уполномоченный не слишком многословен. Мы попытаемся связаться с ним или с кем-нибудь из его подчиненных в ближайшие дни.




^ Квартира. Кухня. За столом сидят двое – Константин и хозяин квартиры. На столе стоит бутылка водки, простая закуска.

ХОЗЯИН. Ты хороший парень... Я в людях понимаю. Меня не проведешь. Я чувствую людей, иначе не позвал бы тебя к себе в дом. Я в глаза гляжу, поэтому. Только в глаза. И враз все понимаю. Давай выпьем.

КОНСТАНТИН. Пейте, я посмотрю.

ХОЗЯИН. Как это – посмотрю? Ты чего? Это не дело, давай выпьем... А потом вместе посмотрим.

КОНСТАНТИН. Пейте.

ХОЗЯИН. Не хочешь, что ль? Я понимаю. То есть, не понимаю. Но такое бывает. Наверное. У меня – никогда. Ладно, твое дело... Давай, за нас. Тебя как зовут?

КОНСТАНТИН. Пейте.

ХОЗЯИН. Хорошее имя. Любимое. Ладно. Ты у меня можешь ночевать. Если хочешь, можешь уже сейчас... Кровать там у меня... В другой комнате. Ты найдешь. Здесь ее нет. Ты хороший парень... Чего ты так смотришь? Хотя смотри, как знаешь... Только не обворуй. Договорились? Воровать нехорошо. Господь, он что велел?

КОНСТАНТИН. Что?

ХОЗЯИН. Не знаешь, что ль? Не укради, вот что. Так что ты помни господа нашего Иисуса Христа. Помнишь?

КОНСТАНТИН. Пейте.

ХОЗЯИН. Нет, ты ответь. Помнишь? Вижу – помнишь. Это правильно. Все у нас можно забрать, все! Но веру не тронь! Не тронь веру! Мы православные! Правильно? Согласен?

КОНСТАНТИН. Пейте.

ХОЗЯИН. Ты ж не басурманин какой? Нет? У меня все равно красть нечего. Я тебя люблю.

^ Константин встает.

ХОЗЯИН. Куда ты?

КОНСТАНТИН. Спать.

ХОЗЯИН. Посиди со мной. Пожалуйста.

КОНСТАНТИН. Я хочу спать.

ХОЗЯИН. Мы сейчас с тобой на посошок. Давай по граммульке. Перед сном, чтоб только хорошие сны снились. Птички, цветочки. Девок – нельзя, девок – ни в коем случае. Не надо нам девок! Птички, цветочки – это дело, это для души. Это чтоб совсем хорошо было. Возьми рюмку-то. Просто подержи. Не хочешь, не пей, заставлять не буду. Да ну тебя к свиньям. Я сам. Не смотри на меня. Что ты так?.. Не смотри.

КОНСТАНТИН. Надоели вы мне.

ХОЗЯИН. Как это?..

КОНСТАНТИН. Надоели.

ХОЗЯИН. Ты мне тоже. Тоже надоел. Вот так. Уйди. Скройся с глаз. Ну давай выпьем! Что ты как нелюдь какой? Пей! Христос, он что говорил? Он говорил – бери и обрящешь. Да не оскудеет рука берущего. Бери! Ну что ты? Оно ж выдыхается. И рука болит. Последний раз предупреждаю. Потом начну тебя бить. У меня удар крепкий. Сейчас сам узнаешь.

^ Хозяин с трудом поднимается.

ХОЗЯИН. Люблю я тебя!.. Хороший ты парень!.. Как, говоришь, звать-то тебя?.. Неважно. Погоди, стой на месте. Не шевелись. Не бойся, я тебя бить не буду, я передумал. Я тебя обнять хочу. И расцеловать. Да! Но ты не думай, я не гомосек какой-нибудь! Просто душа у меня!.. ты знаешь, что такое душа? Ты верующий? Молчишь! Так хорошо, что мы познакомились...

Хозяин вплотную подходит к Константину, виснет на его шее. Как-то странно крякает. Константин целует его, отпускает, Хозяин падает на пол. В груди Хозяина – нож. Константин берет валяющийся обрывок бумаги, что-то пишет, оставляет бумагу на столе, уходит.




^ Теле- или радионовости.

- Не прошло и недели как мы снова пытаемся побеседовать со старшим уполномоченным Олегом Стоевым. Олег Иванович, не могли бы вы прокомментировать то, что случилось сегодня? – Не мог бы, я вам уже говорил: для этих целей у нас специальный человек. – Да, мы с ним, с ней, уже беседовали, но нам бы хотелось получить информацию, что называется, из первых рук. Это преступление напоминает предыдущее? – Пока не знаю. – Может быть, предыдущие? – Может быть. – То есть вы хотите сказать... – Ничего не хотел и не хочу говорить. – Значит, как всегда ни слова об этом деле? – От меня дела нужны. – Не кажется ли вам, что речь идет о серийном убийце? – Пока ничего сказать не могу. – Спасибо за столь обстоятельный ответ. – Я вам уже говорил, мы здесь не в бирюльки играем, и на все ваши глупые и не глупые вопросы я отвечать не буду. Мои ответы могут помешать следствию. Понятно? – Спасибо. – Я бы хотел дать совет всем тем, кто нас слушает или смотрит. Воздержитесь от знакомств с незнакомыми мужчинами. Это касается не только женщин. Всех – стариков, детей, мужчин. Это очень важно – не заводите случайных знакомств. Извините, больше мне нечего сказать. – Ну что ж, зато мы получили немаловажный совет. Итак, еще раз напоминаем: никаких знакомств с посторонними людьми, особенно с мужчинами, какими бы добрыми и приятными они вам ни казались...




^ Квартира. Валентина, Анатолий, Лилия сидит на стуле, смотрит перед собой. Входит Валентина, ее мать, в ее руках тарелка с едой.

ВАЛЕНТИНА. Поешь, деточка. Лиличка, послушай меня. Ты же меня слышишь? Да, слышишь? Посмотри на меня. Это я, я. Ты узнаешь меня? Я – твоя мама. Да?

^ Входит Анатолий.

АНАТОЛИЙ. Ну что ты с ней?.. Ты нормально говори.

ВАЛЕНТИНА. Я нормально.

АНАТОЛИЙ. А то она не знает, что ты ее мама.

ВАЛЕНТИНА. Думаешь, знает?

АНАТОЛИЙ. Конечно, все она знает.

ВАЛЕНТИНА. Видишь, что дядя Толя говорит.

АНАТОЛИЙ. Какой я ей дядя?

ВАЛЕНТИНА. Папа...

АНАТОЛИЙ. Ты чего?..

ВАЛЕНТИНА. Шуток не понимаешь.

АНАТОЛИЙ. Да уж, не всякие.

ВАЛЕНТИНА. Как же ей тебя называть?

АНАТОЛИЙ. Толя, и все.

ВАЛЕНТИНА. Дядя Толя говорит, что ты все понимаешь и знаешь, что я твоя мама. Да?

АНАТОЛИЙ. Валь, ты чего? Ни черта она не знает. Помешан человек. А ты все в голову к ней лезешь. Смотри, добром не кончится.

ВАЛЕНТИНА. Стой там.

АНАТОЛИЙ. Чего?

ВАЛЕНТИНА. Я заметила, когда ты входишь, она дрожит слегка.

АНАТОЛИЙ. А ну...

ВАЛЕНТИНА. Видишь?

АНАТОЛИЙ. Сейчас отойду.

ВАЛЕНТИНА. И дрожь меньше становится.

АНАТОЛИЙ. А подойду...

ВАЛЕНТИНА. Не надо.

АНАТОЛИЙ. Пусть привыкает.

ВАЛЕНТИНА. Но не сразу...

АНАТОЛИЙ. Какой там «сразу»? Я уж год тут, а она все трясется.

ВАЛЕНТИНА. Еще нет года.

АНАТОЛИЙ. Ничего, пройдет.

ВАЛЕНТИНА. Конечно. Погоди, я покормлю ее.

АНАТОЛИЙ. Да... А чего на нее трясун-то нападает?

ВАЛЕНТИНА. Я думаю, это от прежнего. А может, еще раньше, не знаю. Прежний ее здорово невзлюбил. Бил даже один раз, да... А может, и не один, один – это я видела. А перед ним добрый был очень, жалел ее, всегда угощал чем-нибудь.

АНАТОЛИЙ. Я эти твои рассказы слушать не люблю, ты же знаешь.

ВАЛЕНТИНА. Я не про них, я про Лиличку.

АНАТОЛИЙ. Чего ж он ушел, добрый этот?

ВАЛЕНТИНА. Прогнала я его. Бездельник, за мой счет хотел жить. Только на диване и лежал.

АНАТОЛИЙ. На диване – это хорошо. Я тоже люблю... когда ты рядом. Слышь, Валентин, ты давай побыстрей, что ль...

ВАЛЕНТИНА. Куда мне торопиться?

АНАТОЛИЙ. Узнаешь.

ВАЛЕНТИНА. Ага.

АНАТОЛИЙ. Настроение такое...

ВАЛЕНТИНА. Какое еще настроение?

АНАТОЛИЙ. Лежачее. Диванное. Как у этого твоего. Я, Валь, тоже добрый, только ты поживее давай.

ВАЛЕНТИНА. Сама знаю. Поешь, пожалуйста, Лилинька.

АНАТОЛИЙ. Как ты ее гадко называешь. Давай, мать тебя просит. Слушай, а может она не голодна. Как она проголодаться может? Сидит на одном месте, ничего не делает, энергию не тратит. Значит, и потреблять этой самой энергии должна меньше.

ВАЛЕНТИНА. Погоди, Толь, я сама.

АНАТОЛИЙ. Ну, конечно. Я думаю, подождать надо. Захочет, поест.

ВАЛЕНТИНА. Посмотри, что я приготовила. Твои любимые котлетки. Очень вкусно получилось, попробуй. Так вкусно, мы с дядей Толей только что поели. Объеденье, попробуй, не оторвешься. Правда, Толь?

АНАТОЛИЙ. Ага, чистая.

ВАЛЕНТИНА. Да.

ЛИЛИЯ. Чистая.

ВАЛЕНТИНА. Да, да, да! Чистая! Лиличка, деточка моя! Деточка!..

ЛИЛИЯ. Чистая...

ВАЛЕНТИНА. Толя!..

АНАТОЛИЙ. Заговорила!..

ЛИЛИЯ. Птица.

АНАТОЛИЙ. Все как всегда – одна муть. Я, Валь, это слышать не могу.

ВАЛЕНТИНА. Какая птица?

ЛИЛИЯ. Птица летит.

ВАЛЕНТИНА. Нет, у нас птиц нет. И на улице – тоже.

ЛИЛИЯ. Летит. Летит. Летит.

ВАЛЕНТИНА. Да, хорошо, конечно, летит, летит. Смотрю я на нее и не могу поверить, что она совсем ничего не понимает. За что ее Господь наказал?

АНАТОЛИЙ. И нас заодно.

ВАЛЕНТИНА. Меня.

АНАТОЛИЙ. И меня в придачу.




Квартира Олега Ивановича Стоева. Фоном работает телевизор. На столе перед Стоевым стоят мелкие предметы – например, бутылочки со специями, фигурки и пр., - изображающие жертв преступника. Стоев передвигает фигуру преступника от жертвы к жертве.

СТОЕВ. Не понимаю, не понимаю... нет никакой связи... Записки эти!.. Бред! «Следующий – ты». Следующий – ты. Кто? Кому он все это пишет? Кого он имеет в виду. Не понимаю, не понимаю!..

^ По телевизору начинается новостная передача. Стоев прибавляет звук, когда начинается его интервью.

- Как вы считаете, это убийство имеет отношение к предыдущим? – Возможно. – На сей раз жертвой преступника стала молодая женщина, студентка одного из московских вузов. Она была изнасилована? – У меня пока нет заключения судмедэкспертов. Судя по всему, сексуального насилия не было. – Нам стало известно, что преступник оставляет какие-то письма... – Ничего об этом не знаю.

СТОЕВ. Идиотка! Черт бы тебя драл! (Выключает телевизор). «Нам стало известно»! Ни черта нам не стало известно. Я не вижу никакой системы, никакой логики, ее просто нет! Режет, кого попало, и все дела! Или не кого попало? Море улик, отпечатки пальцев, а преступника нет. Ни идей, ни маньяка этого! Он сделает ошибку, сделает. Следующий – ты!




^ Улица. Константин сидит на лавочке. Пожилая женщина с продуктовой сумкой подходит, с трудом садится рядом. Тяжело вздыхает.

ЖЕНЩИНА. Господи!.. Если б кто-нибудь знал!.. Ох!.. Извините...

КОНСТАНТИН. Что с вами?

ЖЕНЩИНА. Вы простите меня...

КОНСТАНТИН. Вам плохо?

ЖЕНЩИНА. Ничего, ничего...

КОНСТАНТИН. Сердце?

ЖЕНЩИНА. Нет, слава Богу... Хотя мне от этого не легче. Спина. Такой ужас!.. Но сейчас пройдет... Ох!.. Скручивает так, что дыхание перехватывает!..

КОНСТАНТИН. Я могу вам чем-нибудь помочь?

ЖЕНЩИНА. Нет-нет, что вы, спасибо...

КОНСТАНТИН. Вы посидите, отдохните, потом я донесу вашу сумку.

ЖЕНЩИНА. Спасибо большое, но, правда, в этом нет... Ой!..

КОНСТАНТИН. Вы, наверное, одна живете? Разумеется, что я спрашиваю, иначе бы не несли такую тяжесть.

ЖЕНЩИНА. И да, и нет. Живу не одна, но живу одна.

КОНСТАНТИН. Семья?

ЖЕНЩИНА. Муж. Сорок семь лет вместе.

КОНСТАНТИН. Скоро золотая свадьба.

ЖЕНЩИНА. Дожить бы. Три года – это так много. Вы даже себе не представляете, как это много. Совсем он у меня плохой стал. На улицу уж давно не выходит. Такой слабый... Я по сравнению с ним настоящий силач. Он, правда, и старше меня на пять лет... Кто мог подумать, что все так будет? Все должно было быть наоборот, я ведь всю жизнь болела: ветерок подул – простудилась, любое падение – перелом, три раза воспаление легких было. Так я намучилась с этими болезнями, теперь он, бедный, мучается, и не простудами... Инсульт у него, в этом все дело. Но он все понимает и помнит прекрасно, говорит только плохо, с трудом и немного неразборчиво. Но я его хорошо понимаю, очень хорошо. Только я и понимаю. Мне кажется, раньше, когда все было нормально, я его понимала хуже... Так бывает. Он у меня почти не двигается... Рука не действует, обе ноги – тоже... Так мне тяжело!.. У него инсульт, а я еле передвигаюсь. И поднять его нужно, и покормить... Помогают мне, конечно... Приходят...

КОНСТАНТИН. Дети?

ЖЕНЩИНА. Ну что вы? Сын с утра до ночи на работе... Приходит помощница... Так мне тяжело!.. Все говорят – отдай его в дом престарелых... Даже сын. Вы не подумайте, он обо мне печется, чтоб мне легче было, поэтому... Но я ни за что этого не сделаю! Пока жива, пока есть силы... Ни за что! Ведь это он меня здесь держит, понимаете? Не сын, не внуки, а муж мой немощный. Не дает мне ни секунды покоя, заставляет жить. Вот и живу ради него. Сама не знаю, хорошо это или плохо. Но живу.

КОНСТАНТИН. Да.

ЖЕНЩИНА. А ваши родители?..

КОНСТАНТИН. У меня их нет. Ни отца, ни матери.

ЖЕНЩИНА. Умерли?

КОНСТАНТИН. Да, давно.

ЖЕНЩИНА. У вас своего горя хватает, а я вам всякую ерунду рассказываю. Знаете, когда я была ребенком, в нашем дворе девочка жила, тоже – ни отца, ни матери, - сиротой росла. Бабушка ее воспитывала. Я не хотела с ней дружить. Мне казалось, если я с ней стану дружить, то и моя мама умрет. Поэтому я ее и не любила. Моя мама ее жалела, конфетами угощала, печеньем, яблоками. Часто мне давала вдвое, чтобы я с ней делилась. Ни одной конфетки она не получила из моих рук, ни одной. Все время ее вспоминаю, себя корю, да что уж теперь. Дети – народ жестокий. К чему я это?.. Сама не знаю. Совсем голова не соображает. Ох... Извините, что я вас своей болтовней замучила...

КОНСТАНТИН. Я помогу.

ЖЕНЩИНА. Спасибо, я ведь здесь совсем близко, вот мой дом...

^ Появляется Стоев, останавливается. Константин замечает приближающегося незнакомого человека, отворачивается.

КОНСТАНТИН. Хорошо...

ЖЕНЩИНА. Спасибо... (Тяжело вздыхает, берет свою сумку).

Стоев останавливается, неотрывно смотрит на окно вдали. Окно открыто, по подоконнику ходит девушка – это Лилия. Останавливается. Женщина переводит взгляд в сторону окна, охает. Константин, Стоев, Женщина, замерев, следят за действиями Лилии.

ЖЕНЩИНА. Господи!..

СТОЕВ. Черт!.. Разобьется же!..

^ В окне появляется Валентина, хватает Лилию.

СТОЕВ. Черт бы их!.. Что за люди!..

Стоев уходит.

Женщина садится на лавочку.

ЖЕНЩИНА. Какой ужас!.. Такое горе могло случиться!..

КОНСТАНТИН. Я помогу...

ЖЕНЩИНА. Да, спасибо... До чего надо довести человека, чтобы он вот так... Мне кажется, за всю мою долгую жизнь я ничего подобного не видела. И не хочу больше никогда... Я думаю, молодых самоубийц намного больше. Мы, старики, стоя одной ногой в могиле, из последних сил будем цепляться за жизнь, чего бы нам это не стоило, а молодые: чуть что – в петлю или из окна. Не пожили, не привыкли. Ох!..

^ Константин берет сумку, они уходят.




Квартира Стоева. Галина сидит в кресле, смотрит телевизор. Входит Стоев.

ГАЛИНА. Ну наконец-то! (Выключает телевизор).

СТОЕВ. Прости, Галюш, ничего не мог сделать...

ГАЛИНА. Естественно.

СТОЕВ. Там девчонка чуть не выпрыгнула из окна, я должен был подняться в квартиру, чтобы разобраться... А меня в дверь не пустили. Представляешь? Ни в дверь, ни в окно. Идите, кричат, отсюда, мы вас не вызывали. Даже не приоткрыли. У них девчонка с шестого этажа чуть не сиганула, а они!.. Я их прижму, гадов! «Не вызывали»!

ГАЛИНА. А в милицию ты не мог позвонить?

СТОЕВ. Да, прости, прости, прости... Галь, пойдем в ресторан.

ГАЛИНА. Ты с ума сошел? Какой ресторан? Я здесь развлекалась часа три, мне теперь не до ресторанов, свою порцию получила, пора домой.

СТОЕВ. Галь, я виноват... виноват... Как дома? Как сын?

ГАЛИНА. Если мы с тобой...

СТОЕВ. Ты ведь говорила, что-то он там опять натворил...

ГАЛИНА. Если мы договариваемся...

СТОЕВ. Сын натворил, а ко мне претензии, всегда так.

ГАЛИНА. Не волнуйся, ему тоже достается.

СТОЕВ. Я же впервые в жизни задержался на каких-то полчаса...

ГАЛИНА. Полчаса?

СТОЕВ. Может, тридцать пять минут, или тридцать шесть. Галь, у меня есть потрясающее вино. Вчера купил. Доказательство, что я тебя ждал. Одну секунду... Галь... Обещаю исправиться. Прости.

ГАЛИНА. Так мне все надоело...

СТОЕВ. Что у тебя стряслось?

ГАЛИНА. Денис никак перебеситься не может.

СТОЕВ. Ничего, такой возраст, потерпи немного.

ГАЛИНА. Какой возраст? Двадцать первый год пошел...

СТОЕВ. Я до двадцати пяти повзрослеть не мог.

ГАЛИНА. Подрался с кем-то...

СТОЕВ. Все цело?

ГАЛИНА. Слава богу.

СТОЕВ. Не у него. Сопернику ничего не поломал?

ГАЛИНА. Вроде – нет.

СТОЕВ. Тогда все не так уж плохо.

ГАЛИНА. Просто замечательно.

СТОЕВ. Ладно, я с ним поговорю. И папаша пусть тоже что-нибудь скажет. Так мы со всех сторон и будем на него воздействовать, сделаем из него человека. Воспитание – штука сложная. Если нет коллектива, конечно.

ГАЛИНА. Не понимаю, когда он учится. Сплошные вечеринки, встречи, дискотеки... Выгонят его из института.

СТОЕВ. Тогда к себе возьму, помощником.

ГАЛИНА. Только этого мне не хватало.

СТОЕВ. Ну ладно тебе, Галь, ну что ты... Все будет нормально с твоим Денисом, ничего он такого из ряда вон выходящего не делает. Завтра же ему позвоню, обещаю. Иди ко мне. У нас с тобой будет прекрасный вечер. Как в лучших домах, как на картинах великих, как в кино, как в книгах... И ни в какой ресторан не пойдем. Сейчас я зажгу свечи, где-то они у меня были... (Достает свечи, зажигает). Так... включу красивую музыку... нашу с тобой любимую... (Включает музыку). Нормально, не громко? Чуть-чуть погромче. Разливаем вино по бокалам... и настроение твое меняется. Да? Ну что я, не прав? Теперь все твои мелкие, да-да, мелкие, ничего незначащие проблемы позади. А впереди – наш прекрасный вечер, потрясающий ужин при свечах... Я попозже позвоню, чтобы принесли на дом... Кувыркание в кровати, сладкий сон в обнимку... А утром, как водится, я подам тебе завтрак в постель, сделаю массаж спины и всего к ней прилегающего, потом отвезу тебя на работу.

ГАЛИНА. Надоел ты мне.

СТОЕВ. Если б только тебе, я и себе уж так обрыдл... Но я исправлюсь, обещаю, сейчас же начну исправляться, так что утром ты проснешься с другим человеком.

ГАЛИНА. Нет уж, лучше не надо.

СТОЕВ. Запомни эти слова.




^ Улица. Константин смотрит в окна Лилии. Лилия подходит к закрытому окну, смотрит на улицу.




Теле- или радионовости.

«...были обнаружены трупы супружеской пары – четы пожилых людей. Оба скончались на месте от ножевых ранений. Судя по всему, это не было ограблением, все ценные вещи, деньги остались на месте. По словам сына погибших – в доме ничего не тронуто. Я говорю с соседкой по лестничной клетке. Вы кого-нибудь видели? – Нет, я милиции говорила. – Как вы думаете, могли у них быть, так скажем, недоброжелатели? – Да ну что вы? Какие недоброжелатели! С чего вдруг? Она была добрейшей души человек, а он инвалид, из дома вообще не выходил. Как можно старых людей!.. Ужасно!.. – А скажите, пожалуйста... нет, простите, чуть позже... Я задаю вопрос начальнику оперативного отдела... – Не задаете. Мне не задаете. Саш, скажи все, что знаешь. – Скажите, речь идет о серийном убийце? – Да. – Что произошло на этот раз? – Убита супружеская пара. Пожилые люди. Муж – инвалид. В интересах следствия – без подробностей. Единственное что я могу вам сказать – мы уже, что называется, «на хвосте» у преступника. В ближайшие дни он будет пойман и отправлен за решетку. – Сколько должно погибнуть еще людей, чтобы вы обнаружили этого маньяка? На его счету восемь смертей. Или больше? – Я понимаю ваши чувства. Но в таких делах, поверьте, лучше всего избегать эмоций. Как я вам сказал, в ближайшие дни мы обезвредим преступника. К этому делу подключены самые опытные работники, создано несколько групп...




Константин звонит в квартиру Лилии. Дверь приоткрывает Валентина.

ВАЛЕНТИНА. Вам кого?

КОНСТАНТИН. Вы можете меня не впускать.

ВАЛЕНТИНА. Я и не собираюсь.

КОНСТАНТИН. Да-да, в этом нет необходимости.

ВАЛЕНТИНА. Что вам?

КОНСТАНТИН. Я принес пять тысяч рублей.

ВАЛЕНТИНА. Понятно. (Хочет закрыть дверь).

КОНСТАНТИН. Мне нужно только, чтобы вы расписались, больше ничего.

ВАЛЕНТИНА. Зачем?

КОНСТАНТИН. Что получили деньги.

ВАЛЕНТИНА. Что за деньги?

КОНСТАНТИН. Я из благотворительной организации.

ВАЛЕНТИНА. Не знаю никаких организаций.

КОНСТАНТИН. Мы помогаем семьям с больными детьми.

ВАЛЕНТИНА. И что я должна за эти деньги сделать?

КОНСТАНТИН. Ничего, просто распишитесь в получении.

ВАЛЕНТИНА. Подпишешь, потом хлопот не оберешься. Обойдемся без ваших подачек.

КОНСТАНТИН. Я понимаю. Без подписи дать не могу...

ВАЛЕНТИНА. Толь! Толя!..

АНАТОЛИЙ. Ну?

ВАЛЕНТИНА. Пойди, тут деньги раздают.

АНАТОЛИЙ. Много?

ВАЛЕНТИНА. На килограммы.

АНАТОЛИЙ. Ща, штаны надену... Пусть пока грамм двести бумажных свешают... большими купюрами... (Выходит). Ну, что тут?

ВАЛЕНТИНА. Вот.

АНАТОЛИЙ. Идите, нам ничего не надо, втюхивайте вашу туфту кому-нибудь еще, баранов и без нас хватает.

КОНСТАНТИН. Смотрите. Здесь написано: безвозмездную сумму в размере пяти тысяч рублей получила. Вы муж?

АНАТОЛИЙ. Вроде того.

КОНСТАНТИН. Посмотрите.

АНАТОЛИЙ. Погоди, Валь... Правда, вроде... А вы кто?

КОНСТАНТИН. Я из благотворительной организации, помогаем больным детям.

АНАТОЛИЙ. Валь, ну чего? Деньги, вроде, настоящие... и бумага нормальная. Берем?

ВАЛЕНТИНА. Боюсь, подсунут что, а потом выплачивай всю жизнь. Я по телевизору видела...

КОНСТАНТИН. Я понимаю. Но вы внимательно рассмотрите бумагу. Здесь уже стоят подписи. А первые в списке получают деньги уже полгода.

АНАТОЛИЙ. Полгода по пять тыщ?

КОНСТАНТИН. Сначала было четыре, теперь пять... (Слышит голоса, оглядывается). Извините, я должен уходить.

АНАТОЛИЙ. Обожди. Валь, ну чего ты?

ВАЛЕНТИНА. Сама не знаю.

АНАТОЛИЙ. Зайди... те. Чего на пороге-то? Такие дела на лестнице не решаются. Правильно?

КОНСТАНТИН. Вы подпишитесь, я здесь подожду.

АНАТОЛИЙ. Брось, ну что ты так!.. Зайди, обсудим, ты все объяснишь...

КОНСТАНТИН. Тут и объяснять нечего. Вот ваши деньги... Мне подпись нужна.

АНАТОЛИЙ. Зайди, все сделаем.

^ Заходят в квартиру.

ВАЛЕНТИНА. Сюда идите, там дочка...

АНАТОЛИЙ. Ты нам чего-нибудь принеси... Винца, что ли.

КОНСТАНТИН. Я не пью, спасибо. А как вашу дочку зовут?

АНАТОЛИЙ. Лиля.

ВАЛЕНТИНА. Лилия она.

АНАТОЛИЙ. А я ее – Лиля да Лиля. Значит, вы больным помогаете? Это очень хорошо. Таких организаций побольше нужно. Болтать-то все могут, а чтоб денег дать – днем с огнем не сыщешь. Нет таких учреждений. Вы, и больше никого. Валь, ты распишись, где нужно. Чтоб с делами покончить. И чайку попьем. Чай ведь можно?

КОНСТАНТИН. Чай можно. Я бы на дочку вашу хотел взглянуть.

АНАТОЛИЙ. Боитесь, что обманем?

КОНСТАНТИН. Хочу удостовериться.

ВАЛЕНТИНА. Заходите. Вы ее не бойтесь, она у меня мирная. Никогда ни на кого не набрасывалась, никого не обижала.

АНАТОЛИЙ. Она хорошая, ну и как нужно – того, можете не сомневаться.

^ Заходят в комнату.

ЛИЛИЯ. Птица...

АНАТОЛИЙ. Любит в окошко на птичек смотреть. Ну, убедились?

КОНСТАНТИН. Она не разговаривает?

ВАЛЕНТИНА. Говорить она любит.

АНАТОЛИЙ. Это ее хлебом не корми. Да, Валь?

ВАЛЕНТИНА. Да только все не с нами...

АНАТОЛИЙ. Обожает болтать. Сядет у окна и чешет без остановки. Чего она там сама с собой обсуждает – никто не знает. Она же... это... Такое у нее там в башке... в голове, то есть. Что-нибудь такое говорит, говорит, с умным лицом беседует, никогда и не скажешь, что она мозгами-то... а потом на нее глянешь, а она уже ноет, плачет в смысле, а через минуту – ржет, ну, смеется.

КОНСТАНТИН. А почему у нее на ноге веревка?

ВАЛЕНТИНА. Разве не понятно? Чтоб не сбежала, в окно не выпрыгнула. Мы на шестом этаже живем! Может, отвязать?..

АНАТОЛИЙ. Она по подоконнику ходить любит. Мы, когда уходим, даже на кухню, она сразу – на подоконник. А я тогда веревку покороче делаю. Потому что мало ли что. Высоко здесь. В случае чего – хлопот не оберешься, такое на тебя навешают...

ВАЛЕНТИНА. Что ты болтаешь!

АНАТОЛИЙ. А Валя дочку, Лилю, очень любит.

ВАЛЕНТИНА. Кого же мне еще-то... одна она у меня... какая ни есть, все моя.

АНАТОЛИЙ. Ты распишись, Валь...

ВАЛЕНТИНА. Да... (Подписывает бумагу).

КОНСТАНТИН. Пять тысяч.

ВАЛЕНТИНА. Спасибо... Бог вас послал... Эти деньги... так они нам нужны... Сами видите, как живем... Каждую копейку считаем-пересчитываем.

АНАТОЛИЙ. А их все равно больше не становится.

КОНСТАНТИН. Пересчитайте.

ВАЛЕНТИНА. Ну что вы, мы вам верим.

АНАТОЛИЙ. Конечно... организация...

КОНСТАНТИН. Пересчитайте, мне спокойней будет. Пересчитайте.

АНАТОЛИЙ. Валь, я посчитаю. Ты пока сообрази там чего... Чаю какого... Да? И закусить тоже...

ВАЛЕНТИНА. Хорошо, я быстро что-нибудь...

^ Валентина выходит.

АНАТОЛИЙ. Такая она суетливая... Хорошая женщина. И человек тоже. А вино вы пьете?

КОНСТАНТИН. Нет.

АНАТОЛИЙ. Я тоже. Да...

КОНСТАНТИН. Вы считайте.

АНАТОЛИЙ. Раз, два, три... Может, нам водочки? По пятьдесят? Четыре, пять, шесть... Да? Семь... Я мигом...

^ Анатолий выходит.

Константин смотрит на Лилию.

Лилия неотрывно смотрит на Константина.

Константин встает, идет к Лилии. Лилия направляется к нему.

^ Входит Анатолий с бутылкой, рюмками. Разливает в рюмки водку.

АНАТОЛИЙ. У меня всегда есть на всякий случай. Да вы садитесь, садитесь. Лиль, ты чего? Тоже выпить хочешь? Это я так, шучу. Садись с нами, Лиль. Садись. Не хочет, ни за что не сядет. Она привыкла в одиночку питаться. Может, оно и хорошо. Да? Смотри, как она на тебя смотрит. Ух ты. Не видел еще, чтоб она так смотрела. Прям вперилась, насквозь сверлит... Лиль, дай человеку выпить. Аппетит портишь. Да? На меня смотри. Или, вон, в окошко, там птички гадят... Ну, ваше здоровье. (Пьет). А вы что же?

КОНСТАНТИН. Я позже, позже. Деньги пересчитаете, и тогда...

АНАТОЛИЙ. Хорошо пошла. Это правильно. Сейчас я их... На чем я там остановился? Нет, не помню, зараза! Придется сначала начинать. Деньги любят, когда их мурыжат. И женщины тоже... Для того они и есть... И мужики тоже. Они теперь такие пошли... Раз, два, три, четыре...

^ Пока Анатолий считает, Константин встает.

КОНСТАНТИН. Внимательно считайте.

АНАТОЛИЙ. Да-да... десять, одиннадцать...

Константин встает, становится за Анатолием, незаметно достает нож, вонзает в сердце Анатолия. Анатолий не успевает даже охнуть, умирает. Константин выдергивает из его груди нож, усаживает ровно покосившееся тело Анатолия.

^ За всем внимательно, с большим интересом следит Лилия.

Входит Валентина.

ВАЛЕНТИНА. Вот и чаек поспел. И закуска. Толь, что сидишь? Возьми-ка... Господи, напился, что ли?

КОНСТАНТИН. Уснул.

^ Валентина ставит на стол чайник, закуску, склоняется над Анатолием.

Константин ударяет ее ножом в спину.

Валентина падает.

Небольшая пауза.

Константин и Лилия смотрят друг на друга.

КОНСТАНТИН. Пойдем? Пойдем ко мне?

ЛИЛИЯ. И она взмахнула крыльями... она взмахнула крыльями...

КОНСТАНТИН. Я развяжу тебя... Не бойся...

ЛИЛИЯ. У нее были маленькие крылышки, очень маленькие... Она спросила: ты мне дашь зернышко?

^ Константин развязывает веревку на ноге Лилии.

ЛИЛИЯ. Солнце, я так люблю солнце, потому что...

Лилия направляется к окну, открывает его. Константин останавливает ее, закрывает окно, занавеси.

ЛИЛИЯ. Я очень хочу к нему, к моему солнцу...

КОНСТАНТИН. Сейчас вечер.

ЛИЛИЯ. И светит солнце.

КОНСТАНТИН. Вечером не светит...

ЛИЛИЯ. Светит солнце. Солнце, солнце.

^ Лилия спотыкается о труп матери. Опускается, кладет ее голову себе на колени.

ЛИЛИЯ (Валентине). Ты моя собачка, ты моя хорошая собачка... Баю-баюшки-баю. Спи, спи. Она должна поспать. А когда я шла по облачку, ко мне в карман влетела тучка, и стала меня щекотать, я так смеялась... А тебе разве не весело?

КОНСТАНТИН. Мы должны уходить.

ЛИЛИЯ (показывает на Анатолия). Это моя кошка. Ты моя кошка, моя глупенькая кошка...

КОНСТАНТИН. Пойдем.

ЛИЛИЯ. Она заболела, бедненькая! Моя кошка заболела! И собачка заболела! И умерли. И хорошо. Теперь они – мои любимые игрушки. Мы их возьмем с собой? Дождик щекотал мои глаза. Он смеялся, а мне совсем не было смешно. Дождик любит смеяться надо мной. Ты любишь смеяться?

КОНСТАНТИН. Дай мне руку. (Берет Лилию за руку).

ЛИЛИЯ (освобождая руку). Если крыло твое перебито и ты не можешь летать, тебе лучше умереть. Ты хочешь умереть? Хочешь? А собачку мы возьмем с собой?

КОНСТАНТИН. Да, пойдем.

ЛИЛИЯ. Собачка, пойдем. Вставай, собачка. Собачка... Хватит лежать, вставай... Дурная собака.

КОНСТАНТИН. Лилия... (хочет взять ее за руку, Лилия этого сделать не дает).

ЛИЛИЯ. А ты где живешь?

КОНСТАНТИН. Не очень далеко, на метро...

ЛИЛИЯ. На серую тучку я не полечу. Мне не нравится серый цвет. Вот если бы ты жил на фиолетовой тучке, я бы полетела...

КОНСТАНТИН. Я живу на фиолетовой тучке.

ЛИЛИЯ. Правда?

КОНСТАНТИН. Да.

ЛИЛИЯ. На фиолетовой? На фиолетовой?

КОНСТАНТИН. На фиолетовой.

ЛИЛИЯ. Когда дождик капает на ресницы, это очень смешно. Ты будешь смеяться, если капельки дождя будут касаться твоих глаз? Смотри, какая огромна гора. Теплая гора. Разве бывают теплые горы? У гор тоже есть глаза. Они тоже умеют смеяться. Собачка... А где твой поводок? Поводок... (Берет веревку). Твой поводок... (Пытается привязать веревку к ноге, руке, голове матери, не может). Поводок! Поводок! Поводок!

КОНСТАНТИН. Хорошо, успокойся, успокойся... Вот, смотри, я все сделаю... (Привязывает веревку).

ЛИЛИЯ. Поводок...

КОНСТАНТИН. Я привязал.

ЛИЛИЯ. Поводок...

КОНСТАНТИН. На.

^ Константин протягивает Лилии свободный конец веревки.

ЛИЛИЯ. Когда змея кусает гору, гора умирает.

КОНСТАНТИН. Возьми...

ЛИЛИЯ. Нет! Нет! Нет!

КОНСТАНТИН. Хорошо.

ЛИЛИЯ. Я – лучик солнца, я – лучик солнца!

КОНСТАНТИН. Я ухожу. Ты пойдешь со мной?

ЛИЛИЯ. Я – лучик солнца.

КОНСТАНТИН. Тогда я привяжу тебя... чтобы ты не выбросилась в окно...

^ Константин освобождает веревку.

КОНСТАНТИН. Дай мне ногу...

ЛИЛИЯ. Нет, нет! Я – лучик, лучик, лучик!.. (плачет). Нет, нет!..

КОНСТАНТИН. Идем.

ЛИЛИЯ. Детки мои умерли. Собачка моя... Кошка... Как хорошо...

^ Константин берет Лилию за руку, они уходят.





Поздний вечер. Лавочка. Стоев на том самом месте, где последний раз видел Женщину.

СТОЕВ. Черт бы меня! Это была она. И этот парень... Неужели он? Тяжелая сумка... Извините, вы мне не поможете? Сердце прихватило... Я здесь рядом живу... Конечно, я помогу вам. Почему именно этот парень?.. Он отвернулся, когда подошел я. Отвернулся, но не ушел. Не мог уйти. Тут и возможная жертва, и свидетель. Свидетелю нельзя показать, что он... Чепуха, не в этом дело. Свидетель, жертва – ерунда. Мог уйти, мог не уходить. Не в этом дело. А в чем? Сейчас... О чем они говорили? Вы плохо себя чувствуете? Могу я вам быть полезным? Лекарства? Они ведь говорили, я уверен! О чем-то они беседовали... А тут я. Это был он, он. Почему? Почему – он? Я приблизился, он отвернулся. И стоял как натянутая струна. Точно! Напряжение, безумное напряжение во всем его теле. Теперь я абсолютно уверен! Это был он! Я его спугнул... Ладно. Обувь. Сейчас, сейчас... Ботинки... нет, не кроссовки, а именно ботинки. Какие-то серые брюки... не помню... легкая куртка... да, светлая куртка... темные волосы... худой... Почему я не обратил на него внимания! Старуха меня сбила... Старуха... и не только... (Смотрит в окно Лилии). Темно. А может, все было не так? Стоял парень рядом со старухой, внезапно увидел девчонку, гуляющую по подоконнику. Любой человек напряжется. Рост, судя по удару ножом, подходит. Но рост-то средний. Парень тащил сумки, а маньяк сидел в подъезде или еще где-нибудь, в кустах, например, возле подъезда. «До свидания, бабушка», и ушел паренек, а маньяк поднялся со старухой в лифте, и дело с концом – ни бабульки, ни дедульки. Средний рост, крепкого телосложения, правша, скорее всего, шатен. До сорока, не алкоголик, не наркоман... Все к черту!.. Ничего не получается! (Достает телефон, но номер не набирает). Галя-Галя... Галя-Галя... Не могу, ни черта не могу понять! Загадочное животное – человек! Но ничего с этим не сделаешь. Я, Галь, не в состоянии, потому что животное загадочное. (Нажимает на кнопку телефона). Ленок, ты что делаешь? Ну... ты свободна? Нет никаких срочных, неотложных дел? Я – как ветер. А как насчет пирожных? Давай в кафешку махнем? Где-нибудь рядом с тобой. У тебя же их там полно. Скажи название, и я там буду в назначенный час. Значит, в назначенные полчаса. Уже лечу. Да, через полчаса.

^ Стоев уходит.




Квартира Константина.

КОНСТАНТИН. Заходи-заходи. Вот... я здесь живу. Крошечная квартирка, да? Но нам с тобой места хватит. Ты будешь спать здесь, на моей кровати... А я – на полу. А днем мы с тобой будем гулять по парку. Парк здесь совсем близко. Я эту квартиру потому и купил, что парк рядом. И потому что она за чертой города. Поэтому она и дешевая была. Сначала я жил совсем близко от центра. В трехкомнатной квартире. Когда моя мать умерла, я ее продал. А эту купил. У нас с тобой столько денег, до конца жизни хватит. Пойдем на кухню. Кухня у меня совсем маленькая. У меня все маленькое. Садись... Хочешь есть? Сейчас я что-нибудь... Я умею готовить. Правда. Даже суп умею делать... Сейчас, конечно, для супа поздно. Сейчас мы что-нибудь другое... Хочешь бутерброд? С чем будешь – с колбасой или с сыром? А хочешь с маслом и вареньем? Я купил очень вкусное...

ЛИЛИЯ. По ночам лучики солнца умирают. А другие прячутся. Поэтому так темно. Потому что одни умирают, а другие прячутся. Солнце злое. И доброе. Я так боюсь его. А когда оно доброе, мне не страшно. Оно почти всегда меняется – то злое, то доброе. Ты умеешь летать?

КОНСТАНТИН. Нет.

ЛИЛИЯ. Открой. Открой.

КОНСТАНТИН. Окно?

ЛИЛИЯ. Открой!

КОНСТАНТИН. Да, я открою... (Открывает окно).

ЛИЛИЯ. Я не боюсь солнца.

КОНСТАНТИН. Отойди от окна.

ЛИЛИЯ. Я не боюсь солнца.

КОНСТАНТИН. Отойди! Иначе я буду вынужден тебя привязать.

ЛИЛИЯ. Нет, нет, нет! Мама, мама, мама!..

КОНСТАНТИН. Тихо, тихо, здесь нет твоей мамы.

ЛИЛИЯ. Мама!..

КОНСТАНТИН. Нет ее здесь, нет! Здесь только я!

ЛИЛИЯ. Нет! Нет! Уйди! Не трогай меня!

КОНСТАНТИН. Я не подхожу к тебе... Я только закрою окно. (Закрывает). Я не подхожу...

ЛИЛИЯ. Нет, нет!..

КОНСТАНТИН. Все, все... Съешь бутерброд.

ЛИЛИЯ. Да...

КОНСТАНТИН. Я тоже съем... хорошо?

ЛИЛИЯ. У тебя нет крыльев, поэтому ты никогда не полетишь.

КОНСТАНТИН. Да...

ЛИЛИЯ. У маленьких птичек – маленькие крылья, а у больших – большие. Дерево умнее тебя, трава умнее.

КОНСТАНТИН. Возможно.

ЛИЛИЯ. Они растут во все стороны, а ты только в одну. И то неизвестно.

КОНСТАНТИН. Я намажу тебе масло...

ЛИЛИЯ. А я вижу всех насквозь. Потому что я – лучик солнца...

КОНСТАНТИН. И меня?

ЛИЛИЯ. И тебя?

КОНСТАНТИН. Что ты видишь?

ЛИЛИЯ. Что прожгу тебя насквозь, и ты умрешь. Но смерть не страшна, не бойся.

КОНСТАНТИН. Да, жизнь страшнее.

ЛИЛИЯ. Я не сделаю тебе больно.

КОНСТАНТИН. А я боюсь боли?

ЛИЛИЯ. Да.

КОНСТАНТИН. Я не боюсь.

ЛИЛИЯ. Потому что больно не будет.

КОНСТАНТИН. Только ты не забудь, не забудь, что обещала прожечь меня.

ЛИЛИЯ. Я помню.<