Реферат: Ирвинг Стоун

Ирвинг Стоун. Достойные моих гор


И. С т о у н.


Биографическая повесть

Американский писатель Ирвинг Стоун известен советскому читателю в основном как мастер биографического жанра. Популярностью пользуются его книги о Джеке Лондоне, Винсенте Ван Гоге, Микеланджело, Генри и Софье ШлиманахСвои произведения биографического цикла И. Стоун называл повестями или романами. Однако в них нет вымысла. Автор опирается на огромное количество документов и фактов, каждая из его книг - результат кропотливой, подлинно исследовательской работы. Говоря об особенностях биографического жанра, И. Стоун писал: «Если исследовательская работа проведена глубоко и честно, то и книга будет глубокой и честной, если же исследование поверхностно, мелко, уклончиво, обнаруживает тенденцию к сенсации, то и книга получится поверхностная, мелкая, уклончивая, сенсационная» [1].


Несмотря на широкий диапазон творчества, И. Стоуна особенно волновала судьба его собственной родины - Соединенных Штатов Америки. Он неоднократно высказывал желание заняться изучением отечественной истории, чтобы дать правдивую картину ее развития, опровергнуть бытующие на этот счет легенды и стереотипы, созданные на потребу истэблишменту. «Меня, - говорил писатель, - постоянно поражает то обилие лжи и полуправды, которое с завидным спокойствием расположилось на страницах исторических произведений. Меня также поражает тот факт, что целые исторические периоды, даже периоды истории Америки, относящиеся ко времени Гражданской войны и к началу двадцатого столетия, представляют иной раз частично, а то и целиком неисследованные области. Вот именно здесь и заложепы неиссякаемые возможности для ¦писателя, посвятившего себя жанру биографической повести: именно здесь он с его страстью и энтузиазмом, с его свежей точкой зрения сможет заменить сакраментальное «это ложь!» утверждением «это правда!». И одновременно с этим осветить те участки истории, которые преданы забвению либо из-за простой небрежности, либо за отсутствием смельчака; который взялся бы за это дело»

Таким смельчаком предстает перед нами И. Стоун в своем произведении «Достойные моих гор».

«Действующим лицом» книги автор делает целый географический район, который в США принято называть Диким или Дальним Западом, то есть территорию современных штатов Калифорния, Невада, Юта и Колорадо. Стоун рассказывает об истории захвата, колонизации и освоения Дальнего Запада на протяжении XIX века. Но это не перечень голых фактов, статистических данных, экономических расчетов, политических событий, а история, увиденная глазами людей, являющихся ее актерами, вершителями и жертвами. Книга как бы соткана из многочисленных биографий покорителей Дальнего Запада - следопытов, старателей, предпринимателей, мошенников, нуворишей, финансовых воротил, религиозных фанатиков, политиканов, игроков, женщин легкого поведения, искателей приключений, индейцев, мексиканцев, эмигрантов из разных стран Европы и т. д. и т. п. Зачастую одно лицо

выступает в различных ипостасях; примечательно лив то, что всех их объединяет одна страсть - жажда наживы. На Дальнем Западе капитализму, стяжательству не было нужды рядиться в стыдливые одежды респектабельности - здесь он выступает перед нами в своем обнаженном и неприглядном виде.

И все-таки главным действующим лицом книги, на мой взгляд, является не сам Дальний Запад, не его покорители или их жертвы, а американский капитализм, который возникает па глазах читателя из грязи и крови как некий ненасытный, никого не щадящий Молох, поглощающий всех без разбору: и праведников, и злодеев, и героев, и мерзких людишек, думающих только о том, как бы урвать кусок пожирнее.

Творцам этой американской капиталистической эпопеи присущи не только отрицательные черты. Вовсе пет. Захват и освоение огромных пространств требовали от участников этих сложных и далеко не однозначных процессов смекалки и мужества, целеустремленности и огромной воли, работоспособности и часто самопожертвования. На Дальний Запад устремлялись не только те, кто. надеялся любыми путями быстро разбогатеть, но и люди, искавшие свободу, мечтавшие о всеобщей справедливости, воодушевленные романтико-утопическими идеями. Не следует забывать, что на Дальнем Западе начал свою творческую деятельность один из самых замечательных писателей Америки, Марк Твен, что там творили Врет Гарт, Джек Лондон и многие другие художники слова.

И все-таки не они становились вершителями судеб этого бесконечно богатого края, а рыцари наживы, которые в итоге и оказались подлинными его хозяевами.

Автор рассказывает о постепенном проникновении на Дальний Запад американцев, о том, как этот регион был отторгнут от Мексики, о золотой лихорадке, охватившей Калифорнию вскоре после захвата ее США, об эпопее переселения, о строительстве трансконтинентальной железной дороги, о возникновении и падении грандиозных фортун, о спекуляциях, финансовых аферах, об экономических кризисах и спадах и о многом другом. Повествование завершается описанием включения западных земель в состав Соединенных Штатов Америки. В качестве дополнения к книге автором приводится рассказ о.жизни Губерта Хоу Бэнкрофта (1832-1918), собравшего большую библиотеку по истории Дальнего Запада Собрание это Стоув широко использовал в своем произведении «Достойные моих гор», мастерски вплетая в ткань повествования цитаты из литературных источников того времени, - источников, которые становились библиографической редкостью буквально на следующий же день после выхода из печати. Стоун обильно использует мемуары и эпистолярное наследие того времени. Полностью сохраняя стиль этих документов, он как бы делает читателя соучастником своей огромной исследовательской работы, давая ему возможность не только соприкоснуться с эпохой, но и самостоятельно прийти к выводам, далеко не всегда совпадающим с общепринятыми выводами американских историков.

Прошлое Дальнего Запада породило своеобразный литературно-кинематографический жанр - «вестерны», мода на которые сохранилась до паших дней. В пих живописуются похождения благородных джентльменов с безукоризненно белой кожей, которые выступают в защиту попранной справедливости или оскорблеипой невинности, против коварных и жестоких мексиканцев или еще более жестоких и не менее коварных индейцев. Однако вся эта литературная и кинематографическая дешевка служит не только чисто развлекательным целям: «вестерпы» с неизменным постоянством возводят в ранг героя тип людей, который в Соединенных Штатах определяется аббревиатурой БАСП, то есть белый англосаксонского происхождения, протестантского вероисповедания. Ирвинг Стоун своим произведением сокрушает эту легенду, он показывает БАСП обычным рыцарем наживы, готовым из-за выгоды как на подвиги, так и на самые низменные поступки.

Дальний Запад не был ничейной землей, которую якобы открыли и освоили американские пионеры. Задолго до них на этих землях жили индейцы, затем пришли испанцы, а также русские, о пребывании которых здесь говорит их форпост, знаменитый форт Росс, расположенный поблизости от Лос-Анджелеса [2].

Мексика, провозгласившая независимость в 1821 году, первой в Латинской Америке столкнулась с экспансией молодого и агрессивного американского капитализма. Выдвинутая в 1823 году доктрина Монро, названная так по имени тогдашнего государственного секретаря, а затем президента Джеймса Монро, призвана была служить прикрытием для экспансии США. Лозунг «Америка для американцев» означал на деле «Америка для США». Последовал ряд агрессивных войн против Мексики. Сначала у Мексики был отторгнут Техас, затем наступила очередь и Дальнего Запада.

Ирвинг Стоун упоминает об американо-мексиканской войне 1846-1848 годов, но делает это походя. Он считает, что Калифорния и другие мексиканские территории чуть ли не с согласия местных мексиканских властей перешли в собствепность Соединенных Штатов. В действительности все выглядело иначе. Правящие круги США давно вынашивали идею территориальной экспансии за счет своего южного соседа - Мексики.

Оти планы стали осуществляться с приходом к власти в 1844 году президента Джеймса Полка, сторонника рабовладельческого Юга. По приказу Полка американская армия вступила в Техас, принадлежавший тогда Мексике, а американский флот получил задание захватить мексиканские порты Тампико и Веракрус на Атлантическом побережье и Лос-Анджелес на Тихоокеанском. Затем Полк собирался «купить» у мексиканского правительства Калифорнию и Новую Мексику. Когда это предложение было отвергнуто мексиканцами, Полк отдал приказ армии начать военные действия против соседней страны.

Действуя подкупом и совершая чудовищные жестокости по отношению к мексиканскому населению, американская армия смогла продвинуться в глубь Мексики. Ей потребовалась целая педеля, чтобы преодолеть героическое сопротивление мексиканцев, защищавших свою столицу. Бессмертный подвиг совершили шесть юношей - учащихся военной школы, оборонявших президентский дворец Чапультепек. Израсходовав все патроны, шесть героев предпочли смерть позорному плену: они погибли, бросившись в пропасть…

14 сентября 1847 года американские войска вступили в Мехико.

В столице янки публично вешали патриотов, заставили Мексику уплатить контрибуцию в 3 миллиона песо, но усмирить мексиканцев не смогли.

Подлинные сыны Мексики были верны делу независимости и мужественно боролись против интервентов, защищая каждую пядь своей земли. В большинстве это были простые труженики: крестьяне-ранчерос, ремесленники, солдаты, индейцы.

Однако в Керетаро, где заседало мексиканское правительство, царили растерянность и уныние. Консерваторы больше опасались роста партизанского движения, возглавляемого крестьянскими вожаками, чем действий американских оккупантов. Умереппые либералы боялись, что продолжение войны может привести к полной утрате независимости, к захвату всей страны Соединенными Штатами. Поэтому, когда Вашингтон предложил прекратить войну в обмен на отторжение всех северных провинций Мексики - Техаса, Новой Мексики, Калифорнии и частично территории Тамаулипаса, Коауили и Сопоры - вплоть до русла реки Рио-Гранде-дель-Норте, мексиканское правительство не долго думая приняло это предложение. 2 февраля 1848 года в селении Гуадалупе-Идальго, где хранилась икона покровительницы Мексики св. Гуада- лупе, был подписан договор о прекращении войны. Американцы настояли па его подписании в этом селении, чтобы связать с договором два почитаемых мексиканцами имени - св. Гуадалупе и Мигеля Идальго, героя войны за независимость 1810 года.

Согласно договору, более половины мексиканской территории размером в 2300 тыс. квадратных километров переходило к Соединенным Штатам, которые обязались в виде компенсации выплатить мизерную сумму в 15 млн. долларов и отказаться от своих прежних рекламаций в Мексике в размере 3250 тыс. долларов, в то время как стоимость захваченных земель по самым скромным подсчетам того времени превышала 380 млн. долларов.

Кроме огромных территориальных приобретений, США получили по договору «право» вторгаться в Мексику под предлогом преследования непокорных индейских племен. В последней статье договора они призывали свою жертву вести себя впредь миролюбиво, не питать вражды, относиться к ним как к доброму соседу. Вряд ли существует в истории международных отношений более вероломный и лицемерный документ, чем навязанный Вашингтоном Мексике мирный договор, завершивший войну 1846- 1848 годов.

Впрочем, сами американцы - участники войны признавали ее разбойничий характер. Один из них, будущий командующий армией северян и президент США генерал У. С. Грант, писал, что «эта войпа явилась одной из самых несправедливых войн, которую когда-либо вела сильная нация против слабой» Мексика сражалась один на один с северным колоссом. Англия бесстрастно наблюдала, как Соединенные Штаты перекраивают карту Северной Америки. Обеспокоенная нарастающим революционным движением в Европе, она никакой существенной помощи Мексике пе оказывала.

Никакой поддержки и помощи не могла ожидать тогда Мексика и от своих латиноамериканских соседей. Разделенные огромными расстояниями, раздираемые междоусобицами, опутанные иностранными займами, латиноамериканские республики были, как никогда в прошлом, далеки друг от друга. На что же было надеяться патриотам? Только на мужество и волю к борьбе мексиканского народа. Но те, кто правил тогда Мексикой, или боялись народа, или считали его темным, отсталым, неспособным выстоять и победить в единоборстве с янки, во много раз превосходившими мексиканцев силой, богатством, организованностью.

Мексика еще неоднократно испытает па себе стремление Соединенных Штатов превратить ее в свою подопечную территорию, завладеть ее естественными богатствами - в первую очередь пефтыо, - захватить ее рынок, подчинить ее своему политическому влиянию.

Американские войска будут еще не раз вторгаться на территорию Мексики. Во время революции 1910-1917 годов США дважды пошлют свои войска против Мексики. Интервентов постигает неудача: революционный народ заставит их несолоно хлебавши вернуться обратно в США,

Требует пояснений и другой вопрос, которому Ирвинг Стоун уделяет много внимания в своей книге, а именно роль и место мормонской секты в освоении Дикого Запада. Автор пишет об этом с известной долей симпатии к мор-

1 См.: Очерки новой и новейшей истории Мексики. М., 1960, с. 158.

монам. Что же в действительности представляла эта секта, почему ее последователи приняли такое активное участие в колонизации бывших мексиканских территорий и в чем подлинная причина конфликта секты с американским правительством, длившегося на протяжении почти всего XIX века?

Мормонская секта возникает в США как религиозное течение эсхатологического и хилиастического характера, привлекающее мелких фермеров и городские низы предсказаниями о неминуемом возвращении на землю Иисуса Христа и установлении тысячелетнего царства всеобщей справедливости, равенства и изобилия. Успеху подобных учений, в том числе учений пятидесятников, адвентистов и других, появившихся приблизительно в то же время, что и мормоны, способствовали перемены в экономике и политике конца XVIII - начала XIX века. Крушение королевской власти во Франции и победа революции 1789 года, наполеоновские войны, освобождение испанских колоний в Новом Свете, революции 1830 и 1848 годов в Европе, бурное развитие капитализма по обе стороны Атлантического океана, сопровождавшееся быстрым обогащением баронов капитала и обнищанием широких масс трудящихся, создавали обстановку нестабильности, острых социальных конфликтов, вызывали брожение умов, порождали ? беспочвенные надежды на чудодейственность освобождения ч-еловека от нищеты, несправедливости и всякого рода прочих тревог и забот.

Именно в этой обстановке возникают новые утопические учения, анархистские доктрины, появляются последователи христианского социализма, новых мессианских н мистических учений. Все они ожесточенпо сражаются между собой, но эта грандиозная битва идей, где, казалось, все перемешано и перепутано, в конечном счете сводится к принятию или отвержению капиталистической системы.

После завоевания независимости в Соединенных Штатах бурно развивается капитализм со всеми его уродливыми и порочными чертами: бесчеловечной эксплуатацией, господством чистогана над судьбами людей, лицемерием и ханжеством. В этих условиях старые культы переживали острый кризис,- от пих отпочковывались различпые группировки, создававшие свои собственные религиозные организации. В 1837 - 1843 годах Соединенные Штаты переЖивают один из первых затяжных промышленно-финан- совых кризисов. Ему предшествуют безудержные земельные спекуляции, неурожаи. В 1837 году в Нью-Йорке происходят голодные бунты, вызванные массовой безработицей и нищенскими условиями жизни трудящихся масс. Правительство усмирило бунтовщиков, бросив против них войска. С каждым днем все больше обострялись отношения между рабовладельческим Югом и промышленным Севером. Американский философ Р. У. Эмерсон писал в своем дневнике о днях «паники» (как тогда называли экономический ?кризис 1837 года): «Последняя ставка общества бита, оно проигралось дотла. Молодым не на что надеяться. Взрослые не работают и, словно поденщики, толпятся на улице. Увы, никто не зовет нас трудиться. У старцев нет теплого пристанища на закате жизни. Наши современники - банкроты, потерявшие не только собственность, но также принципы и надежды. Я вижу, что человек не оправдывает своего назначения. Он превратился в привод от колеса, в безвольную игрушку общества, в денежный мешок, в раба своей утробы»

Люди лихорадочно пытались найти какой-либо выход из создавшегося критического положения. Их взоры обращались к религии - не к официальной, давно уже погрязшей в мирской скверне, а к старым библейским текстам, к уравнительным традициям первоначального христианства. "Ими вдохновляются как последователи социалистических коммун, так и сторонники нового протестантского направления - перфекционизма, ведущего свое начало от английских левеллеров и диггеров. Идеолог перфекционизма мистик из Вермонта Джон Хэмфри Нойз призывал «низвергнуть» американское правительство и провозгласить президентом США и всего мира Иисуса Христа, ибо только тогда начнется тысячелетнее царствие божье

Основатель секты мормонов проповедник Джозеф Смит опубликовал в 1830 году мистическую «Книгу мормонов», которую ему якобы открыл ангел, сын мифического пр рока Мормона. Книга состоит из фантастических и нелепых утверждений, вроде тех, что «иерусалимские израильтяне» были первыми открывателями Америки и им якобы Христос еще за шесть веков до своего рождения изложил свое учение.

1 См.: В. Л. П а р р и н г т о и. Основные течения американской мысли, т. II. М., 1962, с. 463.


Оригинал «Книги мормонов» исчез. Как впоследствии выяснилось, указанная книга - фантастическая повесть английского пастора Соломона Сполдинга (1761-1816). И тем не менее Смиту удалось найти последователей, ко? торые не только верили в его невразумительные россказни, но и слепо повиновались ему.

Смит предсказывал скорое возвращение на землю Иисуса Христа, а свою секту он называл «Церковью Христа святых последнего дня». Вместе с тем Смит не был лишен практической смекалки, он пытался заняться коммерцией, приобрел типографию, открыл банк. Желая привлечь сторонников, Смит объявил, что «святым» разрешено многоженство. Его крикливые выступления и жульнические финансовые аферы вызвали негодованце среди населепия. В 1854 году он и его брат Хирам были убиты.

Секту возглавил Брайам Янг, тот самый, который, спасаясь от преследований властей, направился со своими последователями на Дальний Запад и основал мормонскую «державу» в Солт-Лейк-Сити, сказочно разбогатевшую после открытия в Калифорнии золотых россыпей.

Огромные богатства мормонов, беспрекословное подчинение большинства руководству церкви, приверженность к многоженству вызывали подозрительность, раздражение и озлобление в правящих кругах Вашингтона и среди представителей других культов, опасавшихся стремлений Япга обособиться от общего курса развития капитализма, «основать государство в государстве». Американское правительство на протяжении ряда десятилетий преследовало их за многоженство. В конце концов мормоны были вынуждены отступить и официально отречься от этого института. После этого американский конгресс согласился преобразовать Юту в американский щтат.

Мормоны давно уже превратились в уважаемую истэблишментом секту, одну из богатейших в США. Число их сторонников превышает сегодня 4 млн. человек.

Мормонская церковь считается одной из самых богатых в мире. Она является крупнейшим земельным собственником США: ей принадлежит свыше миллиона акров обрабатываемой земли. Кроме того, она имеет обширные поместья в Канаде, па Гавайских островах, в других странах. В ряде крупных промышленных корпораций церковь контролирует пакеты акций. Она владеет отелями, универсальными магазинами, радио- и телевизионными ком- палиями, газетами. Из этого вовсе не следует, что все мормоны - миллионеры. Капиталами церкви ворочает мормонская верхушка, что же касается рядовых членов секты, то они живут, как и другие американские трудящиеся: пользуются пособиями по безработице, прибегают к услугам благотворительных организаций при хроническом заболевании или необходимости операционного вмешательства и т. д. Таким образом, ран, обещанный мормонам Янгом, так и не наступил для них, как, впрочем, он

не наступил и для других американцев.

* *

#

Захват западных земель укрепил американский капитализм, позволил США стать ведущей империалистической державой. Вместе с тем буйные разбойничьи нравы Даль- пего Запада наложили на него своеобразное клеймо, от которого он не избавился и но сей день.

Калифорния после второй мировой войны прекратилась в одни из богатейших штатов Америки, ведущий центр американского капитализма, в Мекку кинематографии, обетованную землю миллиардеров, самых жестоких, изуверских религиозных культов, мафии н торговли наркотиками. В то же время это рай-он чудовищных социальных конфликтов: там проживают в нищете десятки тысяч чнканос, негров, индейцев, мексиканцев. Техас по- прежнему остается раем для расистов, куклуксклановцев.

Читателю, ознакомившемуся с книгой «Достойные моих гор», будет понятно, что и убийство президента Кеннеди, совершенное в штате Техас, как, впрочем, и убийство его брата Роберта в Лос-Анджелесе, было подготовлено в полном соответствии с традициями того же Дикого Запада, - традициями, которые и по сей день сказываются в некоторых характерных чертах американского образа жизни, в формах и методах внутренней и внешней политики американского империализма.

И. Григулевич, член-корреспондент АН СССР

Книга первая БУНТ В РАЮ

Глава I Время, место и действующие лица

Это рассказ об открытии новых земель и построении цивилизации.

Это повествование о людях, которые открыли эти земли, и каждая жизненная история - составная часть общей мозаики. Героем книги является Дальний Запад.

Сейчас это территория современных штатов Калифорнии, Невады, Юты и Колорадо. Однако раньше земли эти входили в огромную империю, унаследованную Мексикой в 1821 году после завоевания независимости от Испании.

Если не считать горстки охотников и трапперов в Скалистых горах Колорадо, разрозненных индейских племен и нескольких сот поселенцев, обосновавшихся на калифорнийском побережье, весь район был еще полностью необжитым и незаселенным.

Землю объединяло единство действующих лиц. Происходящее в одном из районов имело огромное значение для остальных. Их биографии, их дела и судьбы настолько тесно переплетались, что каждый становился неотъемлемой частью целого.

Теперь же, в 1840 году, на эти земли пришла беда.

Глава II

Человеку хочется неизведанного…

У капитана Джона Аугустуса Саттера были причины для беспокойства. Неужто из Швейцарии, где ему неизбежно грозила долговая тюрьма, он бежал только ради того, чтобы оказаться в политической тюрьме в Калифорнии? И именно в то время, когда здесь, в Сакраменто-Вэл- ли, его идея о создании колонии, преодолевая огромные трудности, должна была вот-вот реализоваться.

Хотя арестованные по обвинению в заговоре с целью свержения мексиканского правительства иностранцы были всего лишь завсегдатаями винокуренного предприятия их лидера американца Айзека Грэхема и Саттер не имел ничего общего с их громогласными и зачастую пьяными угрозами превратить Калифорнию в республику, ему, Сат- теру, выдали всего лишь временное разрешение на пребывание на территории Калифорнии. Одиннадцать лиг в Сакраменто-Вэлли, то есть более семидесяти шести квадратных миль земли, которые он застолбил, по закону не будут принадлежать ему, если он не станет мексиканским гражданином к исходу годичного пребывания, а срок этот истекал в июле 1840 года.

Когда Саттер объявился в столице этих земель Монте- рее, с пачкой рекомендательных писем сойдя с корабля, прибывшего из Гонолулу через Ситку на Аляске, Хуан Батиста Альворадо, первый губернатор Калифорнии из местных уроженцев, отнесся к нему весьма дружественно. Он с самого начала порекомендовал Саттеру держаться подальше от северных границ, где начиналась та часть Калифорнии, которая была «под началом полковника Ма- риано Вальехо, не желавшего мириться с независимым образом жизни прибывающих в страну любителей приключений».

???? 17

Однако на иной образ жизни в Калифорнии Саттер не был согласен, не соглашался он и поселиться в месте, которое было бы в какой-то мере уже цивилизованным. Капитан Джон Уилсон, шотландец, первым приплывший 6 залив Сан-Франциско в 1833 году, решил, что Саттер просто не в своем уме, Когда тот отказался приобрести по весьма умеренной цене великолепно оснащещюр ц обору-

2 Зап. N


дованное рапчо Унлсока в Сопома-Вэллп, лежащее всего в тридцати милях к северу, иа границе с владениями Ма- риано Вальехо.

«Клянусь богом, - сердито воскликнул Уилсон, - я хотел бы знать, чего же вам хочется на самом деле!»

Но па этот раз Джон Саттер, может быть впервые за • тридцать шесть лет своей жизни, точно знал, чего ему хочется. «Я заметил, что здесь приходится снимать шляпу перед военным караулом, флагштоком и церковью, - заявил он. - Я же предпочитаю те места, где я могу быть сам себе хозяином и пользоваться шляпой по собственному усмотрению».

Выбор Саттером Сакрамепто-Вэлли для поселения объяснялся отнюдь не слепым случаем или мучительными раздумьями. Задолго до того, как его корабль прошел сквозь узкий безымянный пролив в залив Сан-Франциско и бросил якорь в болотистой бухточке под названием Йерба-Буэна, Саттер знал, где именно он намерен основать свою империю. Прежде чем ступить на калифорнийскую землю, он уже знал о разветвленной системе Сакраменто- Вэлли больше, чем любой житель Дальнего Запада. II он направился туда, ведомый безошибочным инстинктом. «Я решил обосноваться в этой долине, потому что капитан, который подымался вверх но течению реки Сакраменто на небольшое расстояние, рассказывал мне о красоте и плодородии этих мест».

Двенадцать американцев и европейцев, обосновавшихся вокруг бухточки Йерба-Буэна, устроили на борту бостонского «Монсопа» - единственного стоящего на якоре суд- па - шумную, затянувшуюся на всю ночь пирушку. Саттер, с ниспадающими прядями вьющихся волос, в своем полувоенном костюме, пришелся им по душе, и они радушно приветствовали его на этих безлюдных землях, где поселенцы вообще встречались редко, а культурные люди - и того реже. Ему искреппе желали воплощения всех его планов. Однако, когда доктор Джон Марш, владелец ранчо, разместившегося на восточном склоне Маунт-Днаб- ло, объявил, что Саттер решил «поселиться в наихудшем из всех возможных мест» - в Йерба-Буэпе, - предприятие Саттера окрестили «предприятием простака» с ничтожными шансами на успех и предсказывали ему полный крах и гибель.

Они еще не зналп, с кем имеют дело.


Джон Саттер купил у капитана Уилсона корабельную шлюпку, зафрахтовал шхуны «Исабель» и «Николас» у их владельцев Натана Спиэра и Уильяма Хинкли - американцев, которым принадлежал торговый пост в Йерба-Буэ- не. Получив под товары, привезенные из Гонолулу, кредит, Саттер загрузил три своих суденышка всем необходимым для основания колонии: ружьями для охоты, зарядами для привезенных им с островов пушек, семенами и сельскохозяйственным инвентарем, кузнечными и плотничьими инструментами.

Маленькая флотилия пустилась в плавание, пересекая неисследованные воды залива Сан-Франциско: Саттер в чине капитана, который он присвоил себе с той же легкостью, с какой возложил на себя титул и роль основателя империи, восемь мужчин и две женщины племени канаки (с ними у Саттера имелся контракт на три года, в течение которых канаки обязывались сопровождать его повсюду и оказывать помощь в основании поселения), четырнадцатилетний индейский мальчик, купленный им ранее за сто долларов, столяр-краснодеревщик - немец, три добровольца из Йерба-Буэны и несколько безработных матросов.

Саттер тронулся во главе флотилии в шлюпке с четырьмя канаками-гребцами, держа курс на северо-восток через широкий бурный залив, окаймленный пологими причудливыми холмами со стогами сохнущего под лучами августовского солнца сена. К закату они проделали тридцать миль и расположились лагерем у входа в бухту Суисан. На следующее утро Саттер, приняв по ошибке реку Сан-Хоакин за Сакраменто, вынужден был затратить два дня упорной гребли против течения, прежде чем понял, что это вовсе не та долина, которую ему описывали. Через несколько дней он все же отыскал устье Сакраменто и, оставив послание двум лодкам, которые должны были следовать за ним (он поместил послание рядом с индейскими тотемами из белых перьев, развешанными на кустах с целью умилостивить богов), сам пошел вверх по широкой спокойной реке, протекавшей среди темных зарослей тюле и одиноко возвышающихся деревьев.

???? 19

Внезапно его взору предстала открытая поляна, на которой несколько сотен индейцев, не имеющих на себе почти ничего, выкрикивали свои боевые кличи. Однако Джон Саттер понимал индейцев; ему уже приходилось жить среди делаваров. Остановив своих людей, готовых

2*

открыть стрельбу, он безоружным сошел па берег.

«Лдиос, амигос», - обратился оп к индейцам с теплой обезоруживающей улыбкой.

От настоящего «адиос» на этот раз Саттера спасла, по- видимому, его приятная, располагающая к себе внешность. Он был ширококостным мужчиной среднего роста, большеглазым, с привлекательным лицом, обладавшим поразительной способностью принимать мягкое и суровое выражение одновременно: длинный сухой нос, мощно закругленная челюсть, под которой сходились черпые бакенбарды, черные вразлет брови, а над полным ртом - аккуратно подстриженные романтические усы.

Индейскому вождю Анаше понравилось дружелюбное поведение Саттера; он терпеливо выслушивал пространные объяснения пришельца, не смущаясь тем, что делались они па совершенно непонятном ему языке. Саттер заверял его, что он приехал сюда с намерением поселиться здесь и стать другом индейцев, он даже продемонстрировал им сельскохозяйственные орудия и дары, которые он намерен преподнести им в недалеком будущем.

Находчивость и мужество помогли Саттеру выиграть первую схватку с пустыней, однако па следующий день ого усталая и перепуганная команда пригрозила бунтом, если он не повернет назад. Быстро подыскав подходящее место, Саттер выгрузил пожитки на берег и объявил, что те, у кого нет намерения обследовать далее дикие пущи, могут возвращаться в Йерба-Буэну на двух более крупных судах. Что же касается его, то оп остается.

Шесть белых спутников решили вернуться. Саттер проводил их прощальным салютом из девяти ружей. Уильям Хит Дэвис, капитан отправившейся в обратный путь «Иса- бель», рассказывал в своей книге «Семьдесят пять лет в Калифорнии»: «Огромное количество оленей, лосей и других животных бегали по равнине, полные любопытства и изумления; останавливались, прислушиваясь и задирая головы; из глубины окружающих лесов раздавался вой волков и койотов, а тучи водоплавающей птицы бешено кружили над лагерем».

Оставшись вместе со своими верными канаками, мальчиком-индейцем и Ветлером - краснодеревщиком из Германии, Саттер выбрал возвышенное место примерно в миле от берега, прорубил дорогу к месту высадки и начал строите чьство солидного дома нз Кирпича-сырца с рабочим кабинетом, спальней и кухней. В доме располагалась также н кузница. Свое маленькое поселение он нарек Ныо- Гсльветией, то есть Новой Швейцарией.

С момента зарождения поселению сопутствовал успех. Индейские племена, которых губернатор Альворадо называл «плохими индейцами», охотились и расставляли капканы для Саттера, бродячие франкоканадские трапперы располагались в его поселении, моряки, прибывавшие в Йерба-Буэну после двухлетнего изнурительного плавания, устав от цинги и морских приключений, прослышав о колонии Саттера, бежали с судов, чтобы, проделав путешествие вверх по реке, осесть в гостеприимной колонии; Октав Кусто, француз, ранее работавший у Вальехо, стал секретарем Саттера. Друзья-коммерсанты открыли Сатте- ру кредит для покупки припасов и инструментов для изготовления мебели и плугов.

Земля оказалась весьма плодородной, окрестности были богаты дичью, за счет которой пополнялись запасы свежего мяса. Дикий виноград рос в изобилии. Хотя расставленные на бобров капканы не вполне оправдывали надежды, у Саттера все-таки хватало шкур, чтобы покрывать в Йерба-Буэне текущие расходы. Страстно влюбленный в Сакраменто-Вэлли, он писал в Швейцарию жене и детям, которых не видел уже почти шесть лет: «Человек может превратить эти места в рай».

А теперь ему грозила утрата этого рая.

Теперь, весной 1840 года, когда оп строил планы возвести форт, который сделал бы его положение неуязвимым, когда он послал группу дровосеков миль на двадцать вверх по Американской реке, поручив им заготовку сосен для огромных стропил, когда он заставил индейцев изготовлять кирпич-сырец в количестве, достаточном для обнесе- ния четырехугольника в сто пятьдесят па пятьсот футов стенами высотой в восемнадцать и толщиной в три фута с бастионами по углам, на которых оп намеревался расставить пушки, с жилыми помещениями внутри форта, кузницей, лавками и складами, - именно теперь полковник Мариапо Вальехо получил от губернатора Альворадо приказ арестовать всех иностранцев и доставить их на судах в Монтерей, откуда их препроводят в Мехико в качестве политических арестантов.

Столько раз приходилось Саттеру сталкиваться с ие- удачами. Вся его жизнь вплоть до последнего времени была одной сплошной цепью неудач. 1 июля 1839 года, после пяти лет постоянного бродяжничества и скитаний, он наконец достиг того, что было для него землей обетованной. Добирался он до пее кружным путем: Кандерн, Бургдорф, Базель, Нью-Йорк, Цинциннати, Сан-Луис, Санта-Фе, Ванкувер, Гонолулу, Ситка и наконец Сакра- менто-Вэлли. Ряд неинтересных, скучных должностей, банкротство открытой им лавки и унизительное изгнание богатой тещей, деловые неудачи в Америке - все это можно было предать забвению благодаря его мужественному подходу к неисследованному Западу, организаторским способностям и выгодной продаже в Йерба-Буэне привезенного на «Клементине» груза. Время сомнений прошло. Он знал, что обладает достаточным талантом для того, чтобы изваять новую культуру из кристаллического монолита Дальнего Запада.

А если его сейчас арестуют и вышлют, купа ему идти?

^ Глава III

Славный вояка обеспокоен

Полковник Мариано Вальехо был встревожен в той же степени, что и Джон Саттер. Он чувствовал, что арест иностранцев продемонстрирует внешнему миру слабость мексиканского правительства в Калифорнии. Он знал, что депортация группы американцев и европейцев может привести к серьезпейшим последствиям; правительства стран, к которым принадлежали эти люди, могли счесть это нарушением международного права. Калифорния, заброшеп- ная, пренебрегаемая и едва ли желанная для Мексиканской республики, не имела достаточных сил, чтобы оказать сопротивление даже самому ничтожному агрессору.

Вальехо хорошо знал губернатора Хуана Батисту Аль- ворадо - они вместе росли в Монтерее и, хотя он был всего лишь на год или два старше Альворадо, последний приходился ему племянником; Вальехо наблюдал за тем, как власть, которой добился Хуан, делала его все более нервным и неуверенным в себе. «На каждом шагу я подвергаюсь оскорблениям со стороны пьяных последователей Айзека Грэхема, - жаловался губернатор Альворадо. -

Во время моих прогулок по саду они обычно подходят к забору и обращаются ко мне в недопустимо фамильярных выражениях: «Эй, Батиста, поди-ка сюда, мне нужно поговорить с тобой». «Батиста-туда, Бати