Реферат: Черные очки Театральная или радио-пьеса в 5 картинах, 15 актах Действующие лица

Черные очки

Театральная или радио-пьеса в 5 картинах, 15 актах


Действующие лица:

Роман – жених Юлии, студент института нефти и газа; он же – Гарик.

Юлия – невеста Романа, студентка финансово-экономического института.

Гарик – солист группы «Босяки», автор шлягеров, он же – Роман.

Сергей – номинальный руководитель группы «Босяки», приятель Романа.

Яков Семёнович – учитель музыки, в прошлом – саксофонист, он же – отец Силуан, священник, он же – тайный отец Романа.

Эдик – репортёр влиятельной газеты «Акулы бизнеса», при случае – частный детектив.

Тарабарские, родители Юлии:

Шура (Ширин), черкешенка, – мать Юлии, возлюбленная Фёдора (Фархада).

Мурад, татарин, – отец Юлии (официальный).

Тарасовы, родители Романа:

Оксана, украинка, – мать Романа, возлюбленная Якова Семёновича.

Фёдор (Фархад), русский, – отец Романа (официальный), возлюбленный Шуры (Ширин).

Музыканты группы «Босяки»:

Андрей – ударник,

Стас – электроорган.

Потапыч – начальник охраны банка «Возрождение», друг Фёдора, сослуживец по спецназу в Афгане.

Вася – строитель, поэт.

Аня – официантка в кафе.

Продюсеры, публика, милиция, охранники, униформисты.


Картина первая


Акт первый

Ситуация прямого концерта. Звучит яркий шлягер.

Световые эффекты. Оркестр свингует. Публика в восторге, орёт. Особенно выделяется загадочная фигура солиста Гарика: длинные чёрные патлы, чёрные очки, раскованность, страсть, виртуозное владение электрогитарой.

Финал. На сцену рвутся фанаты. Их сдерживает охрана. Прорывается Юлия с огромным букетом роз. Вручает Гарику. Бросается ему на шею. Он не прочь от поцелуя. Всенародное объятие. Между ними прекрасный и колючий букет роз. Публика неистовствует. Затемнение.


^ Акт второй.

На авансцене уголок уличного кафе. Юлия за столиком с бокалом «фанты». Явно ждёт, нервничает. Раскованно входит Эдик с шикарной цифровой фотокамерой.

^ Эдик (галантно): Судя по «фанте», это Вы назначили мне свидание? Юлия, не так ли?

Юлия (решительно): Здравствуйте, Эдик. Да, это я. Присаживайтесь. У меня к Вам деликатное дело.

Эдик (комфортно располагаясь): Я был заинтригован Вашим звонком. А кто Вам порекомендовал обратиться ко мне? Так сказать, кто наводчик?

^ Юлия: Так, одна подружка, Верочка. Знаете такую?

Эдик: Хм, Верочка, Наденька, Любаша… Да-да, кажется, припоминаю. Так в чём дело-то? Рад буду помочь, в пределах возможного, разумеется.

^ Юлия («берёт быка за рога»): Меня заинтересовал солист группы «Босяки», некто Гарик. Знаете эту группу?

Эдик: Наслышан, как же. У них сегодня премьера – бешеный успех. Я только что оттуда. Такие вещи репортёр не должен пропускать. Публика очумела. Одна красотка чуть не задушила солиста в объятиях… с розами!.. Минуточку, да не Вы ли – та красавица? Глазища горят. Царапина на щеке…

Юлия (обрывает): Скажу прямо: этот человек мне дорог. Так вот, хочу знать о нём всё. Но он такой… таинственный… (Деловым тоном) Вы человек информированный, по словам Верочки, способны помочь скромной девушке. Буду весьма обязана. Вот задаток. (Достаёт конвертик.) Как видите – конвертируемая…

^ Эдик (мельком заглянув в конвертик, небрежно прячет его во внутренний карман): Да, конечно. Сложно, но я постараюсь.

Юлия (как в детективном сериале): Связь постоянная по мобильнику в любое время дня и ночи… Да, вот ещё что. У меня предчувствие… Знаете, сердце… подсказывает. Что-то у этих «Босяков» не в порядке. Кажется, взаимоотношения накаляются… Верочка говорит. Она довольно близко знакома с их ударником, кажется… Пожалуйста, не сводите с них глаз. Если что-нибудь с Гариком случится, я не знаю… Глаза выцарапаю… Загрызу… Короче, выясните. Благодарность – неумеренная. (Стремительно поднимается. Уходит.)

Эдик (задумчиво выпивая рюмку коньяка, заранее заказанного Юлией): Ну, даёт! Девка совсем сбрендила! Впрочем, мне на руку. (Достаёт конверт, ловко пересчитывает доллары). Но как хороша! Пламя!

Затемнение.


^ Акт третий.

На сцене – закулисы. Звучат заключительные аккорды. Нарастает овация, сопровождаемая ударником. Стремительно входят усталые, но разгорячённые музыканты: Стас, Андрей, Гарик, Сергей. С другой стороны вваливаются толпой друзья, поклонники, дельцы шоу-бизнеса.

^ Друзья «качают» Гарика. Крики «Ура!», «Даёшь всемирные гастроли!», «Шампанского!»

Справа возникает импровизированный стол: закуска, шампанское, цветы.

^ Слева появляется Яков Семёнович, учитель музыки. Скромно стоит на отшибе от веселящейся толпы, наблюдает, улыбается: его радует успех и ликование молодёжи.

Гарик замечает учителя, бежит к нему, раскрыв объятья.

Гарик: Яков Семёнович, я счастлив! Наконец-то настоящий успех! А всё Вы. Мы Вам страшно благодарны! Помните, как мы вчетвером прибежали к Вам, знаменитому саксофонисту, – сопливые пацаны: «Бей – но научи!» Что-то там «мурлыкали», звенели на гитарах, барабанили по столу, «блеяли» хором. И вот теперь – триумф! В этом наполовину – Ваша заслуга.

Яков: Конечно, всё помню. Главное, вы горели желанием играть. Ну, а остальное – упорство, труд, везуха, как говорится. Так что – вперёд! И Бог в помощь!

Гарик: Но отчего Вы перестали выступать? Такой мастер! Сначала ушли с эстрады, стали простым учителем в музыкалке. Потом вовсе исчезли. Говорят, в подземке… играете… Неужели…

Яков (с горечью): Поток времени, сынок. Время стёрло нас – тогдашних джазистов – в порошок. Да и начальство «не способствовало»: запреты, гонения, «пособники запада», «идеологические диверсанты» – и прочий бред. Но главное не в этом. Главное – душа другой музыки возжелала, возможно, небесной… Теперь, Рома, после всех трудов, удач, провалов, решил уйти от мира. Принял постриг. А там – как Бог велит. Возможно, предложат тут в пригороде небольшой приход принять: церковку восстановили, а священника нет.

Гарик (с энтузиазмом): Яков Семёнович, это потрясающе! Хотя мне и не совсем понятно: жизнь кипит, события, победы, музыка – а тут в монахи… К тому же любовь… Есть тут одна девушка, так, мелькнула в публике…У неё такие глаза! Такое чувство в них. Она все наши концерты посещает. А на днях целый куст роз мне вручила – и мы потом даже обнялись – втроём: я, она и розы! Правда, розовые коготки впились довольно чувствительно… Наверно, из ревности.

Яков: Ну что ж, всему своё время – и любви, и монашеству. А любовь – это прекрасно. Ведь сказано: Бог есть Любовь. И нам любить велел. Но любовь ещё и ответственность, терпение, служение любимой, любимому. Ты это понимаешь?

^ Гарик: Да пока что о любви я одно знаю – как с головой в кипяток!

Яков: Ну, ничего: любовь сама всему научит, если искренняя, от души… Что ж, прощай, сынок. Если понадоблюсь, приходи. Знаешь, где меня отыскать.

^ Гарик: До свидания, Яков Семёнович. А как Вас в новом образе называть?

Яков: Был на свете старец святой, Силуан, – простой и мудрый. Вот и меня нарекли Силуан. (Прощается, коснувшись рукой щеки Гарика. Уходит.)

Всё время диалога Гарика и Якова на сцене идёт бурное застолье: выстрелы пробок шампанского, взрывы смеха, горячие речи по поводу успешного выступления. (Замысел объемного действия, 50 тактов для импровизации актёров.)

Сергей: Гарик, что ты там застрял. Ты же главный виновник… торжества! Канай к нам! (Всем) Старики, ура! Лёд тронулся – теперь держись!

Гарик (Вступая в разговор): Действительно, это успех. Пора клепать новые номера. У меня уже есть идейки. Такое шоу закатим: острое, современное – новые песни, музыка, мотивы разных народов – от Индии до Америки, от Кавказа до Чукотки. Вот и Яков одобряет…

^ Сергей: Да уж: чукча не чурка, чукча – музыкант. Что, ушёл дед?

Гарик: Не просто ушёл, а вообще от Мира уходит. Постригся в монахи. Возможно, даже священником будет.

^ Сергей (со смехом): Чо ты говоришь? Ну, у старика совсем крыша поехала.

Гарик: Ты напрасно так жёстко о нём. Он настоящий учитель. Прежде всего сам стремится к духовности. Наверно, он прав.

^ Сергей: Да ты что! С его техникой на саксе, с его знаниями как раз теперь такие бабки можно заколачивать!

Гарик: Ну что уж ты зарядил: бабки да бабки. А о душе кто подумает? Яков и теперь впереди многих, такие уроки нам даёт…

Сергей (деланно уступая): Да ладно, честь ему и хвала… А мы – к звёздам. И без всяких там терниев. Тернии – это для тупых и мрачных… (Отходит в сторону. Говорит как бы для себя, аппартом). Вот бы и тебя в какой-нибудь монастырь запичужить, умника, чтобы под ногами не путался. Не люблю ни с кем делиться – ни славой, ни бабками, ни бабами, ха-ха-ха! (За столом веселье).

^ Стремительно входит господин с небольшой свитой пиджачников.

Господин: Кто хозяин этот группа? Карашо, отшень карашо! Я продюсер Дин Смит. Пишем тут и сейчас договор: кастрол по началу странах Восточной Эвропа. А там будем посмотреть, возможно Западный Эвропа, ну и так далее.

^ Главный пиджачник: Во даёт! Дин Смит это Дин Смит – мигом быка за рога! Но это дела недалёкого будущего. А пока что мы вас у себя обкатаем: сначала Петербург, потом на Юга, потом уже в лапы к Смиту.

^ По закулисам бродит репортёр Эдик. Время от времени щёлкает фотокамерой со вспышкой. Пытается что-то записать на магнитофон.

Сергей: А это ещё что за фрукт? Шпион? ФСБ?

Эдик: Пресса! Пресса! Акулы бизнеса. Спец.корр. Два слова в номер! Вы уже подписали контракт с господином Дином Смитом? Где ближайшие гастроли? Кто ведущий солист? Кто он, откуда возник? Крошечное интервью! Кто руководит группой «Босяки»? Каково ваше кредо?

Сергей (прерывая, с апломбом): Руководитель я. А вы здесь пока что лишний. Ещё ничего не известно толком. (Охране) Покажите этому господину выход на улицу, а то здесь столько переходов и закоулков…

^ Взрыв веселья. Затемнение. Занавес.


Акт четвёртый

На авансцене уличное, уже знакомое нам, кафе. Эдик поправляет слегка растрёпанную причёску, удобно располагается за столиком. Заказывает юной официанточке сто граммов коньяка с лимончиком. Достаёт мобильник, набирает номер.

Эдик (со вкусом): Алло, Юлия? Добрый день, Юлечка! Да-да, это я, агент № 003. Информация номер один: некое, интересующее нас лицо на грани великих событий. Похоже, с «Босяками» подписан серьёзный контракт на гастроли: Петербург – Черноморское побережье – страны Восточной Европы… ну и так далее. Так что интересующее нас лицо (назовём его для краткости «Чёрные очки») может ускользнуть от нас, и надолго. Сеанс окончен. Иду по следу. Всего!


^ Картина вторая


На широком экране задника – город. Шум проезжей улицы. Слева – фасад современного здания с вывеской «Компания «Чёрное золото». Справа – вычурный особняк с вывеской «Банкъ «Возрождение». Сцена разделена на две части: слева – офис нефтяной компании, справа – кабинет директора банка.


^ Акт первый

В офис решительно входит женщина средних лет, подчёркнуто стройная, черты лица выдают горянку. Это мать Юлии Александра (настоящее имя Ширин, как у героини известного эпоса).

Шура (как бы сама с собой): Мурад на селекторе. Самое время действовать. Ждать и терпеть больше нельзя. (Подходит к телефону, набирает номер, говорит, как бросается в холодную воду) Алё!

^ Фёдор (ген.директор банка «Возрождение», авторитетно): Говорите!

Шура: Здравствуйте, господин банк!

Фёдор (всё ещё машинально): Да, слушаю… (осознавая, встревожено) Что вы сказали?

Шура (молчит, прикасается к левой груди, где сердце…) …

Фёдор (обеспокоено, потом смятенно): Алло, кто это? Алло! Постойте… Почему Вы молчите?.. Неужели?.. Алло! (Осторожно) Ширин?.. Говорите… Пожалуйста…

^ Шура (чуть слышно): Фархад…

Фёдор (нетерпеливо, восторженно): Ширин! Ты! Сколько лет! Где ты? Давай встретимся. Почему ты молчала?.. Столько лет…

^ Шура: Когда расстроилась наша свадьба, сердце моё разбилось. О чём было ещё говорить?

Фёдор: Да-да, я страшно виноват. Я должен был… не смиряться. Похитить тебя. Бежать с тобой. Господи, что я мог сделать – мелкий служащий сберкассы! Ни кола, ни двора, ни денег – в жестоком канцелярском мире…

^ Шура: И тогда ты женился на госбанке: взял за себя дочь директора…

Фёдор (запальчиво): Но и ты вышла замуж за нефть – за главного специалиста нефтепромысла!

Ширин (самоотверженно): Нет-нет, ты ни в чём не виноват. Это я виновата: не смогла перечить родителям, братьям. «Иди за своего! Он богатый! Авторитетный! Если нарушишь волю родителей, мы тебя проклянём! Зарежем!» Они продали меня. А я была слишком робкой. И вот… Сердце моё разбилось. Ах! (Достаёт валидол).

^ Фёдор: Что с тобой? Тебе плохо? Где ты? Я сейчас приеду…

Шура (справившись с волнением): Что ты, не надо: мне уже лучше. (Деловым голосом) Я собственно звоню по делу. Знаешь, я все эти годы не теряла тебя из виду. Всё знаю: и то, что ты крупный финансист. И то, что у тебя замечательный сын, так похож на тебя… в юности… А у меня дочь Юлечка…

Фёдор: Да и я не мог забыть тебя. Доходили вести. Знаю о карьере твоего мужа. Кстати, его «Чёрное золото» – клиент нашего банка, перспективное дело, особенно если объединится с газовой компанией, есть тут намётки… Ведь даже Романа своего я уговорил поступить в институт нефти и газа… Всё равно будущее за объединённым капиталом…

Шура (прерывая): Так вот, у меня дочь-красавица. Но у нас с ней проблемы. Знаешь, подружки распущенные, парни какие-то… У них это называется «бойфренды». Пропадает где-то сутками. Возвращается за полночь или под утро. Сладу с ней нет: нервная, независимая. Учёбу в финансово-экономическом запустила, а ведь вот-вот защита диплома! Боюсь я за неё: взрослая дочь – это проблема. А повсюду – алкоголь, наркотики, насилие, СПИД! Нет-нет, пора ей замуж: остепенится: семья, дети – это спасение в нашем мире.

^ Фёдор: Как ты права! У меня те же проблемы с сыном. А Юлечка, верно, похожа на тебя?

Шура: Точь-в-точь я в юности. Но, к сожалению, никакой робости: другое поколение. К тому же слишком мы её избаловали: грубит, дерзит, неуправляемая… (Спохватившись) Но это всё наносное, пройдёт, как только… Я её знаю, у неё нежное сердце…

Фёдор (с воодушевлением): Слушай, Ширин, у меня идея! Что если их познакомить – твою дочь с моим сыном. Он толковый мальчик, дельный, талантливый, самостоятельный – весь в меня! Вот только гитарой увлёкся: сочиняет что-то там эстрадное. Но это – хобби, не главное, пройдёт. Ведь Роман – наследник серьёзного дела. Возможно, у него с твоей дочерью получится, то что у нас не сложилось? Это было бы так замечательно! И мы с тобой – пусть косвенно – породнились бы! И наши компании, глядишь, объединились бы: нефть и финансы – это звучит!

Шура (решительно): Фархад, милый! Фёдор Романович, решено, берёмся за дело! До свидания! Жди звонка… (Кладёт трубку, опускается в жёсткое кресло – прямая, как нож, молчит. Потом бормочет, как бы в себе) Твоя дочь… Вся в тебя… Это твоя дочь, наша с тобой доченька, Фёдор Романович, стало быть, сводная сестра твоего Ромки… Что делать, что делать? Но сводная всё же не вполне родная… (Прохаживается по офису. Подходит к телефону. Барабанит пальчиками по крышке стола. Наконец, хлопнув ладонью по столу) Решено. Вперёд – и будь, что будет. Но с Юльки глаз не спускать: того и гляди, что-нибудь отколет, я её знаю.

^ Шура (порывшись в справочнике, решительно поднимает трубку, настукивает номер): Алё, это редакция «Акул бизнеса»?

Девушка (тараторит): Да, это «Акулы бизнеса». Подписаться на «Акул» можно в любое время дня прямо в редакции. Пенсионерам и льготникам – скидки. «Акулы бизнеса обладают крупнейшим банком данных, подробными досье, свежайшие сведения обо всём, вчерашние, сегодняшние и завтрашние новости…

^ Шура: Молчите и слушайте. Пригласите к телефону репортёра Эдуарда.

Девушка: У нас есть два-три Эдуарда. Вам какого?

Шура: Того, у которого рубрика «Скандалы, расследования, криминал».

Девушка: А, это Пенкин. Соединяю.

Шура: Алё, это Эдуард? Вас беспокоит… правление «Чёрного золота». Вы не могли бы наведаться к нам? Но не в само правление… Встретимся в кафе возле правления. Это рядом со «свечкой» по улице Советской, 37.

^ Эдик: Да. Когда Вам удобно встретиться?

Шура: Сегодня. Сейчас. Жду Вас через сорок пять минут. Вы меня узнаете: (шутливо) прямая, как аршин, брюнетка «кавказской национальности». На столике – «фанта», коньяк, кофе. Пароль «007». Если это не я окажусь, скажете: «Извините, я пошутил». Всё. До встречи.

Занавес.


Акт второй

На авансцене то же самое уличное кафе, что и в первом действии. Тот же столик. Шура в светлом костюмчике. На столике оговоренные напитки. Деловым шагом приближается Эдик. Направляется к столику Шуры.

^ Эдик: Добрый день. А вот и 007. Вы ведь меня ждёте?

Шура: Присаживайтесь. Коньяк? Фанта? Кофе?

Эдик: Первое и третье – для тонуса.

Шура (стучит по стакану): Анечка! (Подлетает юная официантка, явно знает Шуру и её щедрость.) Фанту, коньяк, кофе, шоколад. (Анечка исчезает. Моментально появляется со всем требуемым на подносике – как по волшебству).

^ Эдик (ловя волну аромата коньячного): Я весь внимание.

Шура: Я выяснила: вы ловкий и, видимо, вездесущий человек, обретаетесь среди молодёжи всех уровней, на всех этих «шоу», «тусовках», «экстримах»…

^ Эдик: Естественно.

Шура: Необходимо выяснить, проследить, сообщить…

Эдик: Видите ли, как-то это не вполне… по специальности.

Шура: Гонорар неумеренный. Здесь задаток (передаёт конверт). Вы ведь знаете: аванс возвращают в случае неудачи, задаток – остаётся у Вас в любом случае.

^ Эдик (мельком заглядывает в конверт): Я Вас внимательно слушаю.

Шура: Моя дочь где-то пропадает по ночам, что-то переживает, позеленела вся, забросила учёбу. Необходимо выяснить: где, с кем, в какой степени. Если то, что я подозреваю, – уничтожить негодяя.

^ Эдик (поёживаясь, кашляет): П-постараюсь. Но, сами понимаете, последнее…

Шура: Озолочу! Вот её фото. (Показывает).

Эдик: Где-то я уже видел это лицо…

Шура: Зовут – Юлия Тарабарская. Запишите номер моего мобильника. Звоните в любое время дня и ночи. Моя кличка «Мадам». Ваша – 007. И учтите, если что-нибудь случится с моей дочерью непредвиденное…

^ Эдик (поспешно): Расцарапаете!

Шура: Загрызу! Уничтожу!

Затемнение.


Акт третий

Сцена разделена на два пространства. Слева – гостиная в тринадцатом этаже АО «Чёрное золото» – «рабочей квартире» ген. директора Тарабарского.

^ Справа – такая же гостиная жилого этажа банка «Возрождение» – квартиры ген. директора Тарасова.

Сейчас освещена левая половина сцены. Мурад Тарабарский в махровом халате, сидя в удобном кресле, просматривает ленту «факса». Жена Шура держится за голову, повязанную полотенцем.

^ Шура: Мурад, ты отец. Скажи ей своё веское слово. Она тебя услышит.

Мурад: Что я ей скажу? Учится она на отлично, почти защитила дипломный. Взрослая девочка. Пока ничего не произошло. Зачем включать тяжёлую артиллерию? Ты мать – ты и скажи: имеешь право.

Шура: Когда «произойдёт» – поздно говорить будет. Уже утро. Где твоя дочь? Компании, пьянки, наркотики, разврат подстерегают на каждом углу. Раньше девушка и подумать не смела о таком!

^ Мурад (рассеянно): А ведь есть ещё СПИД, сифилис, героин…

Шура: Ты меня убить хочешь! Выход один: она должна выйти замуж, срочно! Есть один прекрасный мальчик.

^ Мурад (отрываясь от факса): Да? И кто же? Кто его родители? Ты их знаешь?

Шура (выпаливает): Роман Тарасов.

Мурад: Как? Тарасовы – банк «Возрождение»? Достойный союз. Но где гарантии, что их сын…

^ Шура (срывает полотенце с головы): Я уже поговорила с отцом, Фёдором Романовичем, он сочувствует: у него те же проблемы.

Мурад: Вот ты и поговори с Юлькой доверительно, по-матерински.

(Осторожно входит Юлия: туфли в руках – чтобы избежать объяснений с родителями. Видит, что попалась. Слегка растеряна, замирает, но тут же справляется со смущением, принимает независимый вид.)

^ Юлия: Привет, предки! Что-то вам не спится.

Родители (хором): Ты должна выйти замуж!

Юлия (обалдело): Что? В честь чего? За кого?

Шура: Доченька, ты находишься на грани гибели. Тебе грозят болезни…

^ Мурад: Насилие…

Шура: Наркотики…

Мурад: Позор…

Шура: Тебя обидят, там, эти… жоржики.

Мурад: Ловеласы…

Шура: Торговцы… живым товаром!

^ Юлия (очнувшись): Стоп. Вы с ума спятили?

Мурад: Как ты разговариваешь с любящими тебя родителями?!

Юлия (понимая юмор положения): Хорошо, и кого же вы мне… прикупили в мужья?

^ Шура: Изумительный мальчик!

Мурад: Сын замечательных родителей, наших деловых партнёров: отец – ген.директор крупного банка.

Шура: Мать тоже порядочная женщина.

Юлия: Постойте, не за родителей же я должна выйти. А каков жених?

^ Шура: Красавец! Обаяшка! Рост! Глаза!

Мурад: Достойный молодой человек. Оканчивает институт нефти и газа. Представляешь, нашему бизнесу он – родной, позарез необходим. Мы его введём в курс... подготовим поприще, а там и – чем чёрт не шутит… Я уже не молод…

^ Шура: Видишь, прекрасная пара для нашей красавицы-дочери!

Юлия: Ну, вы даёте! Я ж его в глаза не видела. Мне он – до лампочки… А, понимаю: вы продаёте дочь в рабыни банку! Как он-то называется?

^ Шура: Роман…

Мурад: Да нет, банк «Возрождение». Представляешь, как при Леонардо да Винчи…

Шура: Как при Дон Жуане, Джордано Бруно… ну при этом, которого на костре сожгли, кажется.

Юлия: Что-то вы перепутали, господа предки: инквизиция и прочее были после и до Возрождения. А впрочем… (в сторону) вот и повод подзаработать. Ну, погодите!

Родители (хором): Доченька, пора ведь замуж-то!

Шура: Другого такого жениха днём с огнём… Это счастье, спасение, совсем другая жизнь!

^ Мурад: И бизнес семейный спасём! И внуков хочется понянчить…

Юлия: Да вы и сами ещё ничего. Может, подбросите мне… братика или сестрёнку? Да и удовольствие продлите.

^ Шура: Фи, доча, нельзя ли без пошлостей?

Юлия (решительно): Ну что же, надо так надо. Но поскольку вы, мои драгоценные, думаете в первую очередь о бизнесе, как я посмотрю, а не о счастье любимой дочери…

Родители (хором): О счастье, о счастье! О всеобщем счастье!

^ Юлия: Не лицемерьте. Будьте хоть раз искренними! Сделка так сделка. Вот мои условия…

Шура (поражена, сидит с открытым ртом): …

Мурад: Вот это другой разговор. Это по нашему. Твои условия?

Юлия: Во-первых, надо где-то жить. С вами не хочется. Со свекровью – ни за что. Так что необходима приличная квартира в центре, комнат на пять-шесть, гараж с мерсом, разумеется. Загородная дачурка в зелёной зоне, чтобы от вас отдышаться…

^ Шура: Какой цинизм! Всё-таки мы родители: растили, воспитывали…

Юлия: Ну, вот и воспитали… Да, и бабки, конечно.

Мурад: Доченька, не ожидал. Но восхищён: какая деловая хватка, решительность – вся в меня!

^ Шура (в сторону): Ах, мой мечтатель! Люблю мечтателя – легко ему на свете.

Мурад: Сколько же ты хочешь? На обзаведение…

Юлия: Миллион – сверху.

^ Шура: Что значит «сверху»?

Юлия: Чистыми, сверх всех расходов на свадьбу и обзаведение.

Мурад: Рублей? Миллион рублей?

Юлия: Баксов. Наличными. Мелкими купюрами. Сразу – здесь и сейчас.

^ Шура: Но это же язык грабителей!

Мурад (весело): По рукам! Для родной дочурки ничего не жалко!

Юлия: Что же, деньги сегодня – смотрины через месяц: мне нужно перед этим ещё в Питер смотаться… за материалами к диплому.

^ В левой части сцены затемнение, в правой – свет усиливается.


Акт четвёртый

^ В гостиной, смахивающей на кабинет гендиректора (письменный стол, селектор, факс) – Фёдор, Оксана – родители Романа.

Фёдор (недовольно): Уже утро, а Романа всё нет. Ты не в курсе, Ксюша, где твой птенец?

Оксана (бойко): Такой же мой, как и твой. Роман взрослый мальчик и не докладывает мне, где его носит по ночам.

Фёдор: Ясно, дело житейское. Но матери не мешало бы… Ладно, иди уж, досыпай, Ксанушка. Сам разберусь. Да, вот ещё, как думаешь, не пора ли нашему Ромке о семье собственной подумать? Вот-вот защитится, пойдут другие заботы, напряжёнка, иная среда – акулы, барракуды, тайные и явные киллеры. Где он себе девку чистую раздобудет? Не в ресторанах же или офисах…

^ Оксана (озабочено): Твоя правда, Федя. Я и сама думала уже. Да он ведь у нас самостоятельный – всё сам да сам.

Фёдор: Ладно, посмотрим. Я с ним поговорю, как явится. А ты что скажешь, если посватаем ему одну тут приличную девушку, дочь директора «Чёрного золота»? Я предварительно говорил с её родителями намедни.

Оксана: Что ж и спрашиваешь, когда говорил уже. Так то они нам ровни, но неизвестно, что за характер у неё, как выглядит, понравится ли Ромке?

^ Фёдор: Что ж, «под лежачий камень…». Будем действовать.

Оксана уходит.

Фёдор (включив селектор): Начальника охраны ко мне.

Почти моментально входит человек в штатском, в тёмных очках.

Фёдор: Здравствуй, Потапыч. Извини, рано беспокою.

Потапыч: Утро свежее, Фёдор Романович. Я уже отдохнул…

^ Фёдор: Что скажешь по поводу моей просьбы?

Потапыч: Ваше поручение проработано. Ваш сын вчера участвовал в концерте группы «Босяки» во Дворце культуры нефтяников. Правда, на сцене его было не узнать: камуфляж – парик, чёрные очки, какие-то молодёжные обноски. Но наш человек под видом рабочего сцены проследил его за кулисами и видел, как он в гримуборной гримировался.

^ Фёдор: Молодец, бережёт честь фамилии. Ну и как концерт?

Потапыч: На удивление – бешеный успех. Молодёжь чуть не разнесла ДК в клочья.

Фёдор (удовлетворённо): Наша порода: за что ни возьмёмся – всё горит… в руках. (Потапычу) Будь добр, как вернётся – сразу ко мне.

^ Потапыч (у него микрофончик у уха): Он уже вернулся, поднимается в лифте, идёт по коридору, сейчас войдёт.

Фёдор (Потапычу): Свободен. (Вдогонку) Спасибо, дорогой.

Потапыч исчезает.

Осторожно входит Роман с зачехлённой гитарой за спиной и дипломатом. Крадётся к двери спальной комнаты.

^ Фёдор (неожиданно, мягко): Здравствуй, сын.

Роман (вздрогнув): Привет, папа! Вы уже проснулись?

Фёдор: И не спал. Бессонница замучила: проблемы, тревоги, события. Ну а ты как… развлекался?

Роман (легкомысленно): Да на вечеринке застрял. Прямо сказать, оторвались по полной!

Фёдор (доброжелательно): Ну и прекрасно: надо иногда… оторваться. Я такой же в твоём возрасте был, да возможности не те. (Серьёзно) Но ко времени ли «отрываешься»? Защита на носу.

Роман: Дипломный готов процентов на девяносто. Невелика задача. Знаешь, папа, навязывают абстрактные темы из учебника. А хотелось бы реальный проект разработать.

Фёдор: Разумно. Ты защищайся давай. А реальное не за горами: навалится – только держись. Причём такое, что в институтах не изучают и в проектах не показывают. Впрочем, любая наука на пользу.

Роман (вспомнив): Папа, что скажешь: я хочу во время преддипломной скатать в Питер – отдохнуть чуток, по музеям побродить, с мыслями собраться.

^ Фёдор: Съезди, коли надо… Но у меня к тебе небольшой разговор. Так сказать, информация к размышлению – тому самому, петербургскому.

Роман (настороженно): Честно говоря, я подустал. Но слушаю… если срочно…

Фёдор (серьёзно): Слушай. Но сначала небольшой исторический экскурс. Как ты понимаешь, единство страны держится на нескольких китах: язык, экономика, культура… Один из них – мифология или «идея». Российская империя крепилась религиозной идеей, обещанием в неопределённом будущем бессмертия в царстве справедливости и избытка. Ради этого следовало быть праведным, порядочным, терпеливым, мирно содержать высший класс. Коммунисты заменили эту идею более материальной и приближенной идеей коммунизма, даже срок назначили определённый. Ради недалёкого «прекрасного будущего» следовало терпеть и содержать партию и руководство. Но вот со сроком просчитались: срок пришёл и прошёл, а в активе ничего, кроме войн, лагерей, насилия и нищеты. Вот эта мифология и рухнула… Но успела вырастить в железобетонном яйце государства хищного и прожорливого птенца – госаппарат. Партия развалилась. Аппарат стал всем. И, разумеется, захотел поиметь – всё. И горько пожалел в себе Аппарат, что перепала в смутные времена некоторая воля частной инициативе… Ты заметил, как яростно уничтожали весьма эффективную, дельную компанию «Мамонт»? «Долги» компании вдруг превзошли стоимость самой компании со всеми потрохами. Руководство «Мамонта» – за решёткой, имущество «за так» перешло государству (сиречь аппарату). А поплатился ли хоть один чиновник за то, что не взимали «налоги» в течение десятка лет?.. Стало быть, Аппарат принялся пожирать всё и вся, прибирать к рукам налаженное другими, продавать давно проданное, жать там, где не сеял. Что же теперь нам-то делать? Ведь слопают и не поперхнутся. Как не попасть при этом в каталажку и на свалку… истории?

Само собой, мелким служащим аппарата я уже не стану – полжизни отсидел в сберкассе на чужих деньгах. И сыну своему подобного не пожелаю, и внукам. Что же делать? – Объединяться, укрупняться, сращиваться.

Как думаешь, для чего я тебя в институт нефти и газа устроил? – Да чтобы ты профессионально разбирался в прибыльном производстве. Ведь у нас уже тридцать процентов акций «Чёрного золота». А будут и все 51%. Катамаран из нефтегаза и капитала не так-то легко потопить. А там, глядишь, и с Аппаратом договоримся: живые деньги – великая сила…

(Кажется, нелогично меняет тему беседы)

И вот я думаю, сынок, пора бы тебе жениться.

Роман (опешив): Как-то Вы, папа, неожиданно мыслите. Я ещё не думал об этом всерьёз. И даже ни в кого не влюблён пока что. Так, бродят иногда за кулисами призраки прекрасные…

Фёдор (в тон): Не влюблён – и прекрасно: не надо будет резать по живому. А я хочу познакомить тебя с одной весьма достойной девушкой.

^ Роман (уклончиво): Что-то уж больно по-старинному получается: знакомство, сватовство, брак по воле родителей…

Фёдор (терпеливо): Так что ж? Не всё в старину плохо было. Веришь, сынок, что я тебе плохого не желаю и не предложу?

^ Роман: Верю, конечно. Но…

Фёдор: Вот и познакомься, испытай. Насиловать твою волю не буду. Нынче одно доброе и осталось – между сыном и отцом доверие.

Роман (уклончиво): Хорошо, папа. Но знакомиться буду через месяц, после Петербурга, ладно? И вот ещё что: мне в поездке понадобятся наличные.

Фёдор: Нет проблем. (Включая селектор) Леночка, подготовьте кредитную карточку ну так на… сотню тысяч баксов, да и наличными тысяч сто рубликов крупными купюрами. (Глядит на Романа, спрашивает, отключив микрофон) Хватит?

Роман (опешив): Конечно, папа. Спасибо.

Фёдор: Ну иди, отдохни… от вечеринки. Задержал я тебя. Бабки возьмёшь у Людочки-секретарши.

^ Обнимает сына, целует в лоб. Роман уходит.

Фёдор (в селектор): Потапыча ко мне.

Моментально входит Потапыч, будто стоял под дверью.

Фёдор: Потапыч, дорогой. Сын едет в Питер. Проследи, пожалуйста, чтобы в поездке Роману было комфортно и безопасно: опасный возраст, опасное время, опасный город… Питер. К тому же у Ромки будет серьёзная сумма при себе. Так что – головой отвечаешь…

^ Потапыч: Конечно, шеф. (Намерен исчезнуть.)

Фёдор (поспешно): Да, ещё секунду, Потапыч. (Достаёт из ящика конвертик) Возьми: тут премиальные за ударный труд…

^ Потапыч берёт, прячет не глядя. Исчезает.

Затемнение.


Акт пятый

На авансцене знакомое кафе. Эдуард в чёрных очках, обвешан аппаратами, как террорист оружием. Удобно располагается за столиком. Слева выпархивает официантка Анечка.

Эдик: Привет, Аннет! Как всегда, пожалуйста.

Анечка приносит виртуозно рюмку коньяка с лимоном. Эдик нюхает, делает глоток, прислушивается ко вкусу. Набирает номер на мобильнике. На другом конце авансцены в сумочке у Шуры раздаётся мелодия «Союз нерушимый…»

^ Шура: Да, на проводе.

Эдик (со вкусом): Мадам, 007.

Шура: Какой ещё 007? Это не справочная.

Эдик: Агент 007. Срочное сообщение.

Шура: Ах, да. Слушаю.

Эдик: У меня для Вас новость.

Шура (с тревогой): Не может быть!

Эдик: Ваша дочь влюблена.

Шура: Как это? Где? Когда? С кем?

Эдик (садистски): Пока ещё ни с кем, кажется. Но в ДК строителей на концерте поп-ансамбля осыпала розами (это в апреле-то!) солиста группы «Босяки», некоего Гарика, и чуть не задушила его в объятиях.

^ Шура (с облегчением): А, ну это она может…

Эдик: По сведениям, на днях группа отправляется на гастроли в Питер, то есть в Санкт-Петербург.

Шура: Ах, вот почему Юлия рвётся в Питер!

Эдик (хватает на лету информацию): Есть сведения, что и объект собирается в Питер.

^ Шура: Спасибо. Вы работаете оперативно. Надо встретиться.

Эдик: Где? Когда?

Шура: Здесь и сейчас! (Вбегая в кафе, отключает мобильник). Я так и думала, что Вы на условном месте.

^ Эдик (слегка потрясён): Мадам, Вы экстрасенс?

Шура: Не знаю насчёт «сенс», но «экстра» – точно. Собирайтесь в Питер. Проследить. Заснять. Присутствовать. Защитить. Отстоять.

^ Эдик (поспешно): Я готов, мадам. Но… э-э… необходимы… Командировочные.

Шура: Да, конечно. (Достаёт пакет). Здесь – на билет, гостиницу и прочие мелкие расходы. А также очередная часть гонорара. Премиальные по благополучном возвращении.

^ Эдик (весело швыряет пакет в сумку): Мадам, я готов!

Шура: Всего! Выходим раздельно. Держите в курсе.

Эдик: Анечка, еще раз и какую-нибудь закусь: горю на производстве! (Набирает очередной номер на мобильнике. На другом конце авансцены в сумочке у Юлии звучат позывные «Чижик-пыжик, где ты был?»)

^ Юлия: Говорите.

Эдик: Добрый день! Агент 003.

Юлия: Да, понимаю. Какие новости?

Эдик: Самые свежие: группа с объектом уже на колёсах. За объектом слежка недоброжелателей. За Вами слежка доброжелателей. Необходимо встретиться.

^ Юлия: Вы где?

Эдик: На условленном месте.

Юлия: Не уходите. Я как раз поблизости. Иду. (Влетает в кафе). Салют! Чуть не наткнулась на мамулю. Чего это её нелёгкая здесь носит?

^ Эдик: А вот и слежка доброжелателей.

Юлия: Ну, это не новость. Вы можете смотаться в Петербург?

Эдик (с готовностью): Разумеется! Ведь у нас контракт с Вами. Я уже в пути. Но… э-э… подъёмные…

Юлия: Само собой. (Достаёт конвертик). Здесь на дорогу и прочее. Не спускайте с него глаз… и фотокамеры. Я должна знать о Гарике всё. Премиальные по возвращению. Ухожу. Переждите немного, прежде чем выйдете из кафе: ощущение, что следят – все за всеми. А ваша заметка о «Босяках» ничего. (Уходит).

^ Эдик (аппартом): Ну и семейка! Ну и хватка! Лишь бы не вляпаться…

Затемнение.


Картина третья

Акт первый

На экране – поезд мчится по Среднерусской равнине. Перестук колес. На сцене купе. Парни, участники группы «Босяки», собирают на стол: водка, пиво «Балтика» (можно заработать на рекламе!), закуски. Устраиваются. Можно было бы сходить в ресторан, но там неуютно как-то.

Сергей (ему всегда хочется дирижировать, командовать, руководить): Ну что – разлили, вздрогнули (выпивают), пропотели! (Закусывают). Мужики, есть идея! Обсудим?

^ Все: Обсудим.

Сергей: Куда едем, куда мчимся?

Стас: Во второй стольный град!

Сергей: То-то и оно. А как думаете, какая публика нас ждет?

^ Стас (у них Сергеем как бы пасовка фразами): Ясно, молодые.

Сергей: Вот и я о том же. Что там за «молодые»? Кишат эти самые лысики-скины, нацболы, РНЕвцы – патриоты. Надо показать им, что мы – свои. Кое-кому придется парички-то выбросить.

^ Гарик (вспыхивая): Ты что, мои предки коньки откинут, увидев меня на эстраде! А ведь прессы не избежать.

Сергей (наставительно): Потребитель всегда прав! С волками жить...

^ Стас: С босячнёй этой фашиствующей, что ли?

Сергей: Не скажи. Толкуют же по телику: «Это народная самодеятельность».

Гарик: Ничего себе «самодеятельность» – девочек беззащитных потрошить!

Стас: Действительно, крысы это, а не волки: нападают толпой втемную – на беззащитных. Нет уж, это либо подонки, либо зомби-тупицы.

Сергей (примирительно): Да я не о том. Вы