Реферат: Царь, который сокрушил наполеона

ЛЮДИ ОСОБОЙ СУДЬБЫ

Питер Мастерс

1997

СОДЕРЖАНИЕ

ЦАРЬ, КОТОРЫЙ СОКРУШИЛ НАПОЛЕОНА............................6

АНТАРКТИЧЕСКИЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК.............................. 17

ЧЕЛОВЕК, ОТКРЫВШИЙ ХЛОРОФОРМ ...................................29

САМЫЙ КРУПНЫЙ МОШЕННИК ВЕКА..................................39

ИСТОРИЯ СКРИПАЧА ДЖОССА .................................................51

ЛИДЕР ЛОРДОВ................................................................................61

МОРЯК. ДЕЗЕРТИР, РАБОТОРГОВЕЦ.........................................71

ОСНОВАТЕЛЬ КРАСНОГО КРЕСТА..................................L......84

ЗАРЯ СВЕТАЕТ НАД ЕВРОПОЙ....................................................96

СОЖЖЁННЫЕ НА КОСТРЕ......................................................... 107

СТАНОВЛЕНИЕ КОРОЛЯ ....................................................... 120

ГЕРОЙ МАЛЬТЫ.............................................................................


^ ЦАРЬ, КОТОРЫЙ СОКРУШИЛ НАПОЛЕОНА


Царь Александр Павлович

Александр Павлович был по наследству и по праву Императором

всея Руси. и царствовал над своей огромной страной с непререкаемой

диктаторской властью. И, тем не менее, именно та Россия

которой правил Александр, несмотря на крайне низкий уровень

развития, стала ареной битвы за освобождение Европы от

железных тисков Наполеона и ускорила его внезапный крах. Но,

находясь в расцвете своей царской власти, царь Александр пережил

в возрасте тридцати шести лет нечто такое, что смирило и

победило его, в результате чего изменился весь дальнейший ход и

характер его жизни.

Александр был сыном императора Павла - жестокого тирана,

который довёл страну до такого хаоса, что большинство людей

считали его сумасшедшим. Однако, хотя Александр был и Великим

Князем, и наследником престола, он мало общался со своим

печально знаменитым отцом. Он был полностью предоставлен

учителю шведу, который учил его насмехаться над Христом, как

над «евреем, от которого христианская секта взяла своё название».

Однажды, когда будущий царь пришёл к своему отцу, что

случалось очень редко, и склонился на колени перед престолом,

император зверски пнул его в лицо ногой. Это был типичный для

него припадок неконтролируемой жестокости. По его указанию

даже сама княгиня была подвергнута порке.

По мере того, как Павел всё больше свирепствовал, он начал

бояться за свою жизнь и стал строить мощную крепость в СанктПетербурге,

где надеялся чувствовать себя в безопасности за стеной

4,5 метра толщины. Но ко времени, когда Александру исполнилось

22 года, стала очевидной неизбежность дворцового переворота

и убийства его отца, и поэтому даже самые толстые стены

не могли спасти царя от его же собственных придворных. Однажды

ночью в 1801 году шестьдесят придворных офицеров ворвались

в спальню царя, убили его и заставили личного врача подписать

ложное заключение о смерти, а затем провозгласили царём

Александра.

Сын начал своё правление, движимый идеалистической мечтой

стать великим реформатором страны. Он уволил старых министров

и собрал вокруг себя молодых друзей-интеллектуалов, официально

образовавших Комитет общественной безопасности. Они

ежедневно устраивали заседания для обсуждения таких вопросов,

как отмена крепостного права, а также многочисленных проблем,

связанных с выводом страны из отсталости к свободе и процветанию.

Но у них не хватило практического умения своевременно издавать

соответствующие законы, так что после двух лет эти гипотетические

дискуссии потеряли смысл, и их затея с позором провалилась.

Способность самого молодого Александра к управлению страной

оказалась далеко не соответствующей его мечтам, и он очень

быстро упал духом и разочаровался. Устранившись от политических

дел, он сосредоточил своё внимание на поисках любовницы.

Хотя он был женат на принцессе Елизавете из Бадена, - этот

брак был устроен его родителями, когда ему было шестнадцать

лет, - он находил забытье от дворцовых неудач в ежедневных визитах

к княгине Марии Нарышкиной. В скором времени он совсем

отвернулся от своей жены с красивыми волосами и кротким нравом,

и почти всё своё время проводил с Нарышкиной.

Однако, поскольку он был царём, его супружеская неверность и

отсутствие религиозных убеждений никак не влияли на то, что он

сохранял абсолютный контроль над русской православной церковью.

Поэтому при выборе нового Министра духовных дел он по

своей прихоти назначил друга юности, князя Голицына, богатого

молодого человека, известного своим скандальным поведением.

Со временем Александр всё больше привыкал к императорской

власти, и его самоуверенность и высокомерие стали проявляться

всё более откровенно. Он часто появлялся на людях в блестящем

мундире Главнокомандующего имперской армией, с желанием

произвести впечатление незаурядным внешним видом, и проводил

много времени, щеголяя своим высоким положением. Когда это

надоело, он решил расширить свою зрительскую аудиторию, и

занялся дипломатией, которая его очень заинтересовала.

Будучи одним из тех, кто ненавидел амбиции Наполеона - императора

Франции и покорителя Европы - молодой царь сумел

убедить Австрию и Пруссию в оказании ему помощи для противостояния

Наполеону. Стало вполне очевидно, что на смену бессмысленной

жестокости прежнего царя в политику пришла утончённая

изобретательность Александра. Манипулирование заграничными

правящими кругами было его естественным занятием;

дело дошло даже до того, что он добился от Британского правительства

выплаты пяти миллионов фунтов на борьбу против

Франции. Однако, когда дело дошло до практических военных

действий, Александр оказался несостоятелен. Мечтая о славе своей

армии и о звании освободителя Европы, он не сделал практически

ничего для того, чтобы обеспечить свои войска надлежащим

вооружением, обучением и дисциплиной. Когда, например, Наполеон

двинул свою армию против Австрии, Александр тратил время

на визиты к различным королевским особам, делая хвастливые

предсказания.

Наконец, наступил 1806 год, когда вооружённые силы России и

Франции вступили в поединок. Русскими войсками командовал

старый циничный генерал Кутузов, который уже обрёк сам себя

на поражение. Александр прибыл на поле сражения в начале боевых

действий, и принёс с собой путаницу и беспорядок. Это была

его первая и самая неудачная попытка личного руководства военными

действиями. Он даже умудрился отстать от своего штаба,

едва избежав унизительного пленения французами. После этого

случая он был вынужден бежать с поля битвы, сознавая, что его

армия полностью разгромлена.

Александр вернулся в Санкт-Петербург, покрытый позором.

Здесь, с уязвлённой гордостью и разбитой мечтой о славе, он

вдруг увидел уродливые стороны своей жизни: своё высокомерие,

аморальность, эгоистическую пустоту своих амбиций. Размышляя

об этом, он начал серьёзно беспокоиться тем, что недавно случилось

с его другом, князем Голицыным. Князь, вскоре после того,

как Александр назначил его главой русской православной церкви,

начал чувствовать укоры совести о своём распутном образе жизни

и стал читать Евангелие, чтобы удовлетворить свой интерес. Читая

Евангелие, он понял всю серьёзность того, что там написано,

и пришёл к осознанию себя погибшим и виновным грешником в

глазах святого Бога. Затем, после напряжённых поисков Бога, он

публично заявил о том, что пережил опыт обращения, которое

сделало его новым человеком.

Александр был раздражён тем, что произошло с Голицыным.

Самый отъявленный хулитель из всех его друзей юности вдруг заговорил

о том, что знает живого Спасителя! Однажды Голицын

спросил царя: «Читал ли ты когда-нибудь Евангелие?»

«Нет, - ответил царь, - я слышал отрывки из Евангелия в

церкви, но я не могу сказать, что я их читал. Мне всё было недосуг.»

Но теперь, униженный и осмеянный публично, Александр начал

много размышлять о Голицыне и стал тайком читать Библию

в своей царской спальне. В скором времени он написал князю Голицыну

следующее: «Эта Книга, которую ты дал мне в руки, открыла

для меня новый мир.» С этого времени Голицын стал постоянным

гостем царского двора, так как Александр начал задумываться

о смысле жизни и о вечности. Но эти поиски требовали

времени.

А времени у Александра не было. Он получил крепкий удар от

Наполеона, и теперь приближался день сведения счётов. Наполеон,

после первой схватки с Александром, разгромил прусскую армию

и взял Берлин. Александру надо было торопиться. Либо он

срочно остановит Наполеона, либо войска Наполеона вскоре

окажутся на русской земле. Царь предпринял ещё одну спешную

попытку сразить льва в Европе. 120000 русских солдат при поддержке

около 500 тяжёлых орудий двинулись маршем в северную

Польшу, и там в течение шести месяцев вели военные действия

против французов. Но усилия русских закончились позорным поражением,

и Александр был вынужден согласиться на мирные переговоры

со своим противником.

Он встретился с Наполеоном в июне 1807 года на специально

построенном роскошном корабле. К удивлению всего мира, два

непримиримых врага, казалось, стали самыми близкими друзьями,

настолько близкими, что они не только договорились о прекращении

огня, но даже заключили договор о союзе для совместной

борьбы с общими врагами. Конечно же, Александр просто

выигрывал время для переоснащения своей армии и разработки

планов будущего нападения.

Между тем, в личной жизни царя случилась трагедия, которая

заставила его снова задуматься о существовании Бога и о смысле

жизни. Его малолетняя дочь - второй и единственный оставшийся

в живых ребёнок, рождённый принцессой Елизаветой, - заболела

туберкулёзом и умерла. Он изменял своей жене, но теперь

общее горе объединило супругов, и Александр, как никогда

раньше, начал осознавать, что Некто неизмеримо более великий,

чем он, держит ключи жизни и вечности.

Вскоре над его царством снова замаячила тень Наполеона.

Французский император решил завершить покорение Австрии, и

потребовал от царя, во исполнение условий договора, прислать

войска ему на помощь. Ничего не оставалось делать, как мобилизовать

армию для помощи французам, но царь схитрил и потратил

на это столько времени, что французам пришлось выигрывать

войну без русской поддержки. Они уже входили парадным маршем

в Вену, а тем временем русские войска, двигаясь черепашьим

шагом, всё ещё пересекали Польшу.

И на этот раз, вернувшись домой, Александр начал в полной

секретности создавать громадную армию. Вместе со своими главными

военачальниками он планомерно готовился к тому дню, когда

ему удастся завлечь французов на русскую землю, и, наконец,

разгромить их. Но Наполеон предвидел стратегию русских и начал

вторжение задолго до того, как те закончили подготовку своей

армии.

Наступил день, когда в С.-Петербург стали поступать известия

о том, что мощные колонны французских солдат движутся к северным

русским границам. Во дворце переполошились. Приближалась

война, но царь на этот раз был в совершенно ином настроении,

чем раньше. Теперь это был уже не прежний гордый покоритель

Европы, добивающийся собственной славы. Его место

занял умудрённый человек, хорошо владеющий собой, знающий

суровую цену войны и готовый воевать не ради престижа, а ради

защиты своего народа. И в то время, как Наполеон подходил всё

ближе, Александр обратился в молитве к Богу.

Осенью 1812 года французская армия подошла к Бородино, что

на подступах к Москве. Здесь разыгралось одно из самых кровопролитных

сражений за всю историю войны, в котором генерал

Кутузов тщетно пытался остановить интервентов. Много часов

подряд гремела артиллерийская канонада, кавалерия и пехота

обеих сторон столкнулись в рукопашном бою. «Никогда, - писал

французский дипломат, - битва не стоила жизней столь многих

генералов и офицеров.» Растерзанные артиллерийским огнём, изрубленные

шашками кавалеристов, исколотые штыками пехоты,

русские ряды, наконец, уступили французам, и Кутузов дал приказ

к отступлению. Наконец-то Наполеон взошёл на Воробьёвы

горы и оттуда увидел освещённую ярким солнцем панораму Москвы

с её великолепными соборами и сверкающими куполами.

А тем временем москвичи лихорадочно покидали свои жилища,

забирая с собой всё, что можно было унести. Они оставили Наполеону

пустой и угрюмый город. Нет, они не сдали Москву, они не

просили о пощаде, - они просто ушли из города. В первые же часы

наполеоновского вторжения большая часть города была объята

пламенем. Предполагают, что пожар либо был зажжён агентами

бывшего губернатора князя Растопчина, либо возник случайно.

Тем временем в С.-Петербурге среди знатных семей шла молва о

том, что война проиграна и что в этой катастрофе повинен царь.

Однако для Александра пожар и потеря Москвы, гордости России,

были не только началом победы, но также привели к завершению

его искания Бога. Он понимал, что сдача Москвы может

привести Наполеона к поражению уже потому, что его армии

придётся оставаться в России до зимы, и тогда немилосердные

морозы закроют ему путь к бегству. Именно так оно и случилось.

Но в духовном отношении для Александра вдруг стало ясно,

что данная ситуация представляла собой и его собственное положение

перед Богом. Через потерю Москвы, гордости России,

страна будет спасена. Точно так же, если он оставит свою собственную

гордость и эгоизм, он будет спасён Богом, - как это случилось

с князем Голицыным. Он понял, что ему надо умереть для

своей прежней жизни. Он должен сложить к ногам Господа свою

пышность и самолюбование, чтобы Господь услышал его мольбу

о прощении и обращении.

Он вспомнил слова Христа: «Истинно, истинно говорю вам: если

пшеничное зерно, падши в землю, не умрёт, то останется одно; а

если умрёт, то принесёт много плода. Любящий душу свою погубит

её; а ненавидящий душу свою в мире сём сохранит её в жизнь вечную»

(Иоан. 12:24-25). Он вдруг осознал, что ничем не смог бы ни

заслужить, ни удостоиться спасения, и что ему надо просто упасть

перед Богом с искренним раскаянием и повергнуть во прах прежний

образ жизни и прежние желания, которые им руководили. Он

должен прийти к Богу, как погибший и виновный грешник с

мольбой о новой жизни и новых духовных способностях, чтобы

войти в осознанное общение с Господом.

Впервые в жизни Александр молился так, что Бог его услышал.

Впервые в жизни он по-настоящему смирился и раскаялся, испытав

на себе правдивость слов Давида: Жертва Богу - дух сокрушённый;

сердца сокрушённого и смиренного Ты не презришь, Боже

(Пс.50:]9). Бог услышал его молитву, и с этого момента он уже

был человеком, не ищущим Бога, но знающим Спасителя и живущим

в общении с Ним.

Наполеон пять недель ожидал официальной сдачи Москвы.

Дважды он посылал послов к Александру с предложениями насчёт

УСЛОВИЙ мира, но не получил никакого ответа. Затем, когда истощились

запасы продовольствия, он решился вывести из Москвы

свою армию, обрекая её едва ли не на полное уничтожение страшными

холодами русской зимы. Царь взялся за перо и написал своему

большому другу и советнику Голицыну: «Моя вера теперь

стала искренней и пылкой. Она растёт изо дня в день, и я чувствую

такую радость, какой не знал никогда раньше. Вот уже несколько

лет я находился в поисках пути. Чтение Писания, которое

я знал весьма поверхностно, принесло мне столь великую пользу,

что невозможно выразить словами. Молись Всевышнему Отцу, и

Господу нашему Иисусу, и Святому Духу... чтобы Они руководили

мной и утвердили на этом единственном пути ко спасению.»

Сразу же после поражения Наполеона в России, Александр заключил

договор с Пруссией и продолжил преследование Наполеона

в южном направлении. Наполеон ответил тем, что спешно собрал

пополнение для армии, и Александру понадобилось искусство

дипломата для вовлечения в войну других стран, после чего, в

результате ряда жестоких сражений, Наполеон был вынужден уйти

на свою родную землю.

Александр собрал своих главнокомандующих для рассмотрения

возможности либо окружить и уничтожить остатки Наполеоновской

армии, либо пойти на захват Парижа, чтобы взять ситуацию

под контроль. Генералы не смогли прийти к единому мнению, и

пока они спорили, царь незаметно вышел в соседнюю комнату.

Он впоследствии писал об этом так: «Я почувствовал в своём

сердце непреклонное желание вручить всё в руки Божьи. Военный

совет ещё не закончился. Я покинул его на минуту и зашёл в свою

комнату. Затем я упал на колени и излил своё сердце перед Господом...»

Царь вернулся к своим генералам и сказал: «Я принял решение

- мы немедленно выступаем в поход на Париж.» Париж сдался

Александру без боя в марте 1814 года. Царь не стал мстить французам,

поскольку он теперь был не только главнокомандующий,

но и христианин. Всё, чего он пожелал, это отправить Наполеона

в ссылку на остров Эльба, а затем предоставить Франции полную

свободу действий.

Вернувшись домой к управлению делами своей страны, Александр

был, как и его друг, Голицын, новым человеком. Доктор

Тарассар - его второй личный врач - считал, что царь слишком

много времени проводил в утренней молитве, намного больше,

чем доктор считал полезным для его здоровья! С этого времени

царь также полностью восстановил отношения с княгиней Елизаветой,

и они вдвоём решили отказаться от роскоши и излишеств

царской жизни, переменив место жилья на более простое и спокойное.

Они также оказали большую поддержку Русскому Библейскому

Обществу, основанному князем Голицыным с целью

распространения Писания среди бедных.

В течение последних десяти лет царствования Александр основал

так называемый «Святой Альянс», который представлял собой

систему высшего образования в России, включающую семь

крупных университетов; он также создал систему из более 2000

местных школ, учредил 200 гимназий для здравого воспитания

молодого поколения, отменил крепостное право в Прибалтийских

провинциях, создал государственный зерновой фонд помощи крестьянам,

пострадавшим от неурожая, а также значительно сократил

финансирование правительственного аппарата, чтобы снизить

беднейшим слоям населения налоговое бремя.

Эти реформы казались почти невозможными для России тех

времён, и поэтому их внедрение было превосходным свидетельством

того, каким большим состраданием и силой воли обладал обратившийся

к Богу царь. управлявший отсталой полуварварской

страной, где не было ни одного достойного министра, поддерживающего

его высокие цели и намерения.

За спиной Александра правительственные чиновники правили

несправедливо и жестоко, учреждали личную тайную полицию и

практиковали шпионаж для интриг и защиты своих испорченных

интересов. Таков был «естественный» и «нормальный» климат в

российских правительственных кругах начала девятнадцатого века.

Но царь Александр теперь уже не был частью окружающей

среды. У него был характер христианина, вера которого исходила

из глубины сердца. Поэтому он стал самым добрым и сострадательным

царём, которого когда-либо знал российский народ. Он

свободно общался с людьми и был хорошо осведомлён о жизни

христианских общин в крупных городах России, так, например,

он был знаком с семьёй евангелических квакеров, проводивших

собрания в С.-Петербурге.

Царь-христианин умер в 1825 году, пройдя путь от гордыни и

неудач до покаяния и успеха, чем ещё раз подтвердились слова

Библии: Итак смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесёт вас

в своё время (1 Петра 5:6).


^ *АНТАРКТИЧЕСКИЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК


Лейтенант Бауэрс

Генри Бауэрс по праву заслужил, чтобы его имя было занесено

в почётную летопись исследований и открытий, когда в марте

1912 вместе с капитаном Скоттом и доктором Биллом Вильсоном

он уснул в последний раз в крошечной палатке под завывание

снежной бури, возвращаясь домой от Южного Полюса. Бауэрсу

было только двадцать восемь лет и, по общему мнению, он был

одним из лучших участников экспедиции. Капитан Скотт говорил

о нём, что он лучше всех справлялся с наиболее трудными физическими

испытаниями. Вильсон считал его самым надёжным товарищем.

Сэр Джордж Грин восхищался его удивительной памятью,

а его неотразимый оптимизм помогал им всем пережить самые

трудные минуты.

Бауэрс был выходцем из семьи крепкого шотландского моряка.

Его отец, капитан Александр Бауэрс, одержал победу в парусных

гонках по реке Янцзы и дальше других заплыл вверх по течению.

Он также построил новые порты, и был представителем индийского

правительства, пытавшегося наладить торговлю с Бирмой.

Но энергичная жизнь этого благородного, великодушного капитана

была прервана суровой морской стихией. Он оставил после

себя двух маленьких дочек, мальчика и плачущую вдову, которая

особенно присматривала за сыном и надеялась, что он никогда не

повторит морскую карьеру своего отца.

Госпожа Бауэрс растила свою семью в большом доме в Сидкапе,

что к югу от Лондона. Каждое утро перед завтраком они пели

гимн, читали главу из Библии, и молились вместе. Дети были научены

так, чтобы знать значение креста Христова и верить в Его

искупительную смерть как единственный путь, которым грехи могут

быть прощены. Мать часто рассказывала детям, что их отец

жил и умер, как примерный христианин, но она никогда не упоминала

море, чтобы не посеять тягу к морю в сердце молодого

Генри. Но в одно прекрасное утро госпожа Бауэрс вошла в спальню

Генри, и увидела над его кроватью большое изображение парусника.

В этот момент сбылись её наихудшие опасения: она поняла,

что её мальчик когда-нибудь станет моряком. Для неё было

большим самопожертвованием отдать Генри в Королевскую военно-морскую

школу. Он был зачислен кадетом на корабль Её Величества

под названием «Вустер». Генри был невысоким, коренастым

пареньком четырнадцати лет, с непокорными рыжими волосами

и очень заметным орлиным носом.

Учёба на корабле Её Величества существенно отличалась от

учёбы в обычной школе. Чистка, мойка, уборка судна, а также

напряжённый распорядок дня были главными методами закалки

подростков и подготовки их для офицерской службы на больших

парусных судах. В длинных спальнях нижней палубы Бауэрс получил

репутацию как «самый выдержанный мальчик в мире». Его

лучший друг на судне вспоминал, что «у него был самый сильный

и самый лучший характер, который я когда-либо встречал. Его

неизменной практикой в течение всего времени пребывания на

борту «Вустер» было сидеть за одной из парт на главной палубе,

и в присутствии всей корабельной команды, четверть часа читать

Библию каждый вечер, используя для этого время, отведённое для

личных занятий».

Бауэрс закончил учёбу на «Вустере» в шестнадцать, получив

высший балл по теории и практике мореплавания, и поступил

учеником в торговый флот, на четырёхмачтовый барк «Лох Торридон».

На этом огромном парусном судне, как раз перед началом

нового столетия, возбуждённый молодой ученик отправился в

свой первый рейс к берегам Австралии. Он проживал в каюте вместе

с другим стажёром и был постоянно при исполнении служебных

обязанностей. «Работа не прекращается ни на миг», - писал

он домой. В свободное от выполнения матросских обязанностей

время, когда он не был занят чисткой и покраской, Бауэрсу было

предписано изучать морскую навигацию вместе со штатным матросом,

к которому он был прикреплён.

Каюта учеников была своего рода хижиной, построенной на

верхней палубе, которая приглашала в гости каждую волну, накатившуюся

на борт. Когда волны поднимались слишком высоко,

то всё имущество молодых матросов оказывалось в воде, но они

тем не менее гордились своим судном, потому что на нём можно

было плыть под парусом куда угодно.

Капитан был личностью, наводящей ужас, стальной взгляд его

серых глаз мог заставить подчиниться даже самых дерзких моряков,

посмевших его ослушаться. Бауэрс однако был настолько успешен

в учёбе, что завоевал уважение даже этого крутого по характеру

шкипера, которому трудно было чем-либо угодить. Он

был всего лишь восемнадцатилетним учеником, но капитан назначил

его своим третьим заместителем, так что Бауэрс имел

власть над всем экипажем корабля. Это был только третий его

рейс к берегам Австралии, но дела на корабле шли неважно, поскольку

экипаж «Лох Торридона» ненавидел своего капитана, и

матросы готовы были разговаривать по душам только с этим молодым

неопытным офицером.

Дела на корабле пошли ещё хуже, когда первый заместитель

после ссоры с капитаном с гордым видом ушёл в свою каюту и не

выходил из неё до конца рейса. А второй заместитель заболел, и

Бауэрсу пришлось занять место первого заместителя капитана.

Штормы в Южной Атлантике он встречал высоко на реях среди

снастей, когда он приводил в готовность огромные паруса. Когда

мрачные океанские туманы и обложные дожди продолжались в

течение многих дней, Бауэрсу приходилось поддерживать моральный

дух подавленного экипажа. Близость к Антарктическому

кругу застала его на рее судна, слушающим крики морских птиц

- может быть, пингвинов - со странным желанием примкнуть к

числу первых полярных исследователей, имена которых так часто

появлялись в прессе. «Это было нелёгкое путешествие,» -писал

он домой. «Это только кажется, что быть третьим заместителем

капитана - великолепно и что я сделал большой шаг вперёд всего

лишь за два года обучения,... но шкипер настроен против своих

подчинённых, и с ним очень трудно сладить.»

Поскольку Бауэрс вёл весьма активную жизнь, выполняя

функции первого заместителя капитана, он стал размышлять о

ещё более амбициозных перспективах. «Мир замечателен, - думал

он, - и возможности кажутся безграничными.» Но в то же самое

время он внутренне содрогался от мысли об испорченности мира,

поскольку плечом к плечу постоянно находился с людьми, которые

заслуживали лишь тюрьмы или же работы на торговом судне.

Во время стоянки «Лох Торридона» в Аделаиде он записал: «Наш

повар сбежал с корабля, когда мы готовились к отплытию в следующий

морской поход. Я ходил в город, чтобы вызволить повара

из тюрьмы, и привёл его на корабль после обеда. Наш новый

экипаж валяется на борту весь пьяный.»

В его мыслях кружились амбиции и сомнения. «Я должен преуспеть,

- думал он. - Неужели мир погряз в грехах так сильно,

что мне теперь нет другого выхода, как стать верующим? Неужели

спасутся только те, кто поверил в Спасителя и посвятил жизнь

Ему на служение?» Так, борясь со своими мыслями, Бауэрс должен

был готовить судно к путешествию домой вокруг мыса Горн. Сделали

перекличку матросов, подняли якоря, расправили паруса, и

большой стальной корабль снова отправился в путь. Когда загруженность

обязанностями стихла, и судно взяло твёрдый курс, в

душе первого заместителя капитана возобновилась прежняя

борьба: с одной стороны мир; с другой стороны - невидимый

Господь Иисус, Который, как уже знал Бауэрс, так возлюбил его,

что умер на позорном кресте, чтобы понести наказание за его грехи.

Чему же должен он посвятить свою жизнь?

«Казалось, что я погряз в болоте сомнений и маловерия. Почему

мы вынуждены встретить так много разочарований, когда

жизнь и без них так тяжела? Всё вокруг представляет собой неразрешимую

проблему. Я чувствовал, что никогда не найду выхода,

да и не было смысла его искать. Но вдруг, кажется, Сам Господь

вмешался в мою судьбу».

«Однажды ночью на палубе, когда дела шли наихудшим образом,

мне показалось, что ко мне пришёл Христос и показал мне,

зачем мы живём на земле, и какова истинная цель жизни. Да,

нужно решиться на многое, прежде чем сделать выбор между материальным

и духовным. И вот, в то время когда я уже был готов

сделать выбор в пользу мира, хотя детское воспитание внушало

страх перед такой мыслью, Христос открыл мне Себя, причём не в

видении, не через эмоциональную проповедь, но далеко в море.

Рядом с Ним мир в своём лучшем виде был ничто, и даже сама

жизнь казалась не стоящей ничего. Он наполнил Собой весь мой

горизонт... Кто мог бы отказаться от такого Друга, Который знает

о тебе всё наперёд?

Очень трудно выразить в словах то, что я внезапно увидел так

явно, иногда даже трудно вспомнить подробности происшедшего.

Я знаю также, что мои желания добиться успеха в этом мире будут

противоречить ясному свету, который я увидел в этот момент,

но я никогда не могу забыть, как во мгновение времени я осознал,

что всё, что случается с нашими телами, не имеет никакого значения.»

Всю свою оставшуюся жизнь Бауэрс вспоминал это необычное

переживание, когда Господь встретил его со столь слабой верой,

чтобы восстановить в нём веру детства и повести дальше по

жизни.

Он отправился ещё один раз в рейс на «Лох Торридоне», а затем

оставил парусник и перешёл на пароход, на котором были

побиты все рекорды по скорости пересечения Тихого океана за

последние шестнадцать лет. Затем он перешёл служить на корабль

«Кейп Бретон». направляющийся в Нью-Йорк. Правда, здесь ему

досталась не столь хорошая должность, как он рассчитывал, но к

этому времени Бауэрс ясно чувствовал невидимое руководство в

своей жизни. В разговоре со своей сестрой о её планах на будущее,

он писал: «Не пришла ли ты к тому же выводу, что и я когда-то,

что слишком много думать о будущем не приносит ничего, кроме

ещё большего разочарования? Я порядком намучился, пытаясь

Держать своё будущее в собственных руках, пока, наконец, не доверил

всё Тому, Кто уже знает наперёд цель, к которой движется

вся моя жизнь.

Бауэрсу исполнился двадцать один год, он служил в НьюЙорке

на корабле «Кейп Бретон», когда получил телеграмму, сообщающую,

что он был произведён в звание младшего лейтенанта

и переведён для дальнейшей службы в Королевский Индийский

Морской Флот. Бауэрс давно желал перевода из торгового флота

в военный, и догадывался, что об этом походатайствовал командир

корабля «Вустер», где он когда-то проходил начальное обучение.

Возвратившись в Англию, он отправился прямо на «Вустер»,

чтобы выразить благодарность командиру корабля, а тот представил

его сэру Клементсу Маркхэму, который считался «отцом»

экспедиции капитана Скотта на корабле «Дискавери». Командир

обратился к сэру Клементсу и, показывая на Бауэрса, сказал:

«Этот молодой человек в один прекрасный день возглавит одну

из этих экспедиций.» Сэр Клементс долго и выразительно посмотрел

на молодого офицера. Этот взгляд глубоко запал в душу

Бауэрсу.

Индийский флот был совсем не похож на большие парусники,

огибавшие мыс Горн, или на дымные пароходы, бороздившие Атлантический

океан. Бауэрс был прикреплён к плоскодонной канонерке,

патрулировавшей реку Ирравади. Здесь корабли не становились

на якорь, а просто привязывались к прибрежным деревьям,

и успех передвижения зависел от бдительности офицеров, знавших ,

каждый изгиб и водоворот на реке. В воздухе носились тучи москитов,

а климат был жарким, как печь. Преимуществом службы на

Ирравади было то, что Бауэрс мог выходить на берег, где он ездил

на велосипеде по горным дорогам к Китайской границе, наблюдал

бурную жизнь джунглей, находил золото в горных ручьях,

изучал язык хиндустани, а также старался заниматься всевозможными

спортивными упражнениями. Неудивительно, что при столь

хорошей физической подготовке он мог превосходно играть в

сквош.

Так же, как и на «Лох Торридоне», Бауэрс быстро сумел стать

ответственным лицом на службе в Индийском Флоте. Цепочка необычных

событий привела его к тому, что он стал командиром

корабля «Бхамо». Это была шестидесятиметровая канонерка, которая

считалась самым трудным для службы судном во всём флоте.

Бауэрс справлялся со своей должностью капитан-лейтенанта

столь успешно, что ему дали прозвище «комета». Он относился к

работе с фанатической старательностью, так что то, что он успевал

делать, казалось просто невероятным. Однако в душе Бауэрс

был далёк от самодовольства. «Я часто призывал Божью помощь

в трудные минуты, когда сам уже ничего не мог сделать своими

силами, и эти моменты жизни навсегда останутся в памяти. Я сознаю,

что спешка и суматоха жизни часто закрывают мои глаза на

то, что вечно, но всё же я уверен, что не позволю им меня ослепить.»

В выходные дни его всегда можно было найти на богослужебных

собраниях. Однажды, после посещения служения для моряков

в Калькутте, он писал домой: «Гимны Сэнки были действительно

великолепны.

(Сэнки -Популярный автор и исполнитель христианских гимнов, сотрудник

Д Муди в евангелизационных кампаниях.)

Они принесли мне столь прекрасные воспоминания

о Сидкапе! Я всегда благодарю Бога за те утренние гимны, которые

мы пели вместе перед завтраком. Они навсегда отпечатались

в моей памяти.»

Спустя почти год разлуки, госпожа Бауэрс снова встретила

своего сына дома, в Шотландии. В это время он был назначен на

военный корабль Её Величества «Фокс», Это был Британский военно-морской

крейсер с пятидюймовыми орудиями, плавающий в

Персидском заливе, где был самый жаркий климат во всём мире.

Здесь Бауэрс был занят преследованием арабских морских контрабандистов-торговцев

оружием, когда неожиданно, в 1910-м, он

был вызван в Бомбей к Главнокомандующему Королевским Индийским

Морским Флотом. Со страхом переступил он порог его

ведомства, мучимый вопросом, что же он сделал плохого. Главнокомандующий

поприветств