Реферат: Утерянное звено в христианстве элизабет Клэр Профет

РЕИНКАРНАЦИЯ

УТЕРЯННОЕ ЗВЕНО В ХРИСТИАНСТВЕ


Элизабет Клэр Профет


Последователям Христа, готовым испить всю чашу его послания.

Элизабет Клэр Профет прослеживает развитие идеи реинкарнации с древних времен до Иисуса, ранних христиан, Церковных Соборов и преследований так называемых еретиков. Используя по­следние исследования и свидетельства, она убедительно доказывает: Иисус, опираясь на знание о перевоплощениях души, учил, что наша судьба - вечная жизнь в единении с Богом.

Содержание:


пролог


предисловие


^ ЧАСТЬ 1. ЧТО ЗНАЧИТ РЕИНКАРНАЦИЯ ДЛЯ ХРИСТИАН:


ГЛАВА 1. МУЧЕНИК БЕСКОНЕЧНЫХ МИРОВ

ГЛАВА 2. ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ

ГЛАВА 3. ПОЧЕМУ ОНИ ВЕРЯТ

^ ГЛАВА 4. БОГИ В РУИНАХ


ЧАСТЬ 2. РЕИНКАРНАЦИЯ В МИРЕ ИИСУСА:


ГЛАВА 5. РЕИНКАРНАЦИЯ В ИУДАИЗМЕ

ГЛАВА 6. ВОБОЖЕСТВЛЕНИЕ

ГЛАВА 7. МОИСЕЙ ВСТРЕЧАЕТСЯ С ПЛАТОНОМ

^ ГЛАВА 8. ДОРОГИ В ПАЛЕСТИНУ

ГЛАВА 9. УЧЕНИЕ ИИСУСА О РЕИНКАРНАЦИИ

ГЛАВА 10. КАРМА ПОДРАЗУМЕВАЕТ РЕИНКАРНАЦИЮ


ЧАСТЬ 3. ПЕРВЫЕ ХРИСТИАНЕ И РЕИНКАРНАЦИЯ:


^ ГЛАВА 11 ЦИТИРУЯ НОВЫЙ ЗАВЕТ

ГЛАВА 12 ЧТО ТАКОЕ ГНОСТИЦИЗМ?

ГЛАВА 13 В ПОИСКАХ “ВСЕГО СУЩЕГО”

ГЛАВА 14 ЯВЛЯЮТСЯ ЛИ ВОСКРЕСЕНИЕ И РЕИНКАРНАЦИЯ ВЗАИМОИСКЛЮЧАЮЩИМИ

ПОНЯТИЯМИ?

^ ГЛАВА 15 ДУХОВНОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ

ГЛАВА 16 РАЗНЫЕ СУДЬБЫ БЛИЗНЕЦОВ


ЧАСТЬ 4 ЦЕРКОВЬ ОТРИЦАЕТ РЕИНКАРНАЦИЮ


ГЛАВА 17 ТАЙНА БОГА В ЧЕЛОВЕКЕ

^ ГЛАВА 18 БОГ ПО ОБРАЗУ ЧЕЛОВЕКА

ГЛАВА 19 ПОТОК УХОДИТ ПОД ЗЕМЛЮ

ГЛАВА 20 НОВОЕ ОБОСНОВАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ СТРАДАНИЙ

ГЛАВА 21 ДЫМЫ НАД МОНСЕГЮРОМ


^ ЧАСТЬ 5 ТАЙНОЕ УЧЕНИЕ ИИСУСА


ГЛАВА 22 ТВОЙ БОЖЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ

ГЛАВА 23 ИСТИННЫЙ ХРИСТИАНСКИЙ МИСТИК

ГЛАВА 24 ГДЕ ЖЕ ЦАРСТВО?

ГЛАВА 25 КАК РАЗОРВАТЬ ЦЕПОЧКУ ПЕРЕРОЖДЕНИЙ


ПРИМЕЧАНИЯ


^ ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Пролог

В СВОИХ ПЕРВЫХ ПИСЬМАХ КО МНЕ “МАРВ великолепный”, как он иногда подписывался, просил меня молиться о его скорейшем освобождении из тюрь­мы. Он чувствовал, что в его жизни многое осталось незавершенным.

Марвин Бейкер был плотником и оператором по ус­тановке тяжелого оборудования. Он отбывал шестидеся­тилетний срок за убийство приятеля во время пьяной ссоры. Он начал читать мои книги вскоре после того, как попал в тюрьму, и почувствовал, что его жизнь обрела цель. Он писал: “Я всю жизнь искал этот недостающий элемент и наконец-то нашел”.

Две самые важные темы моих книг — реинкарнация и возможность для души стать единой с Богом. Я посо­ветовала Марвину, пока он находится в тюрьме, войти в контакт с божественной искрой в сердце и стремиться к единству с Богом. Это стало для Марвина делом жизни. Он преобразился, стал мистиком и пережил несколько удивительных духовных опытов, все время ожидая осво­бождения. Он думал, что опытный адвокат сможет вы­зволить его из тюрьмы.

Но в 1995 году у него обнаружили рак горла. Несмот­ря на несколько операций — язык и голосовые связки пришлось удалить, — рак перекинулся на легкие и в апреле 1996 года Марвин скончался. Ему было пятьдесят четыре года и он оставил троих взрослых детей, которым страстно мечтал помочь и дать верное направление в жизни.

По всем стандартным христианским меркам Марвин как убийца, к которым церковь непримирима, навеки лишался возможности вернуться к Богу. Ему предстояла либо вечная разлука с Богом, либо вечные муки в аду.

Но Марвин был доброй душой, которая совершила большую ошибку. Он недалеко ушел от многих из нас, кто мог бы сказать: “Лишь по воле Божьей я пришел сю­да”. Марвину был необходим второй шанс при жизни — не в раю или в аду, а на земле. Во искупление греха — убийства — Марвину нужно было не только отбыть срок в тюрьме, но найти человека, которого он убил, и иску­пить вину служением ему. Марвин мог сделать это единственным способом — вновь родиться при обстоятель­ствах, которые сведут их вместе.

Реинкарнация является кардинальным положением системы моих воззрений, поскольку предоставляет нам еще одну возможность. Большинство из нас не соверши­ло в своей жизни столь серьезных преступлений, как Марвин. Но многим нужны новые возможности для раз­решения наболевших проблем и завершения познава­тельного опыта.

Я представляю себе Землю классной комнатой. Каж­дому из нас надлежит выучить свои уроки, такие как уживчивость, любовь, прощение. Требования выпускно­го экзамена — достижение союза с Богом, тем самым Богом, который живет в каждом сердце. В этой книге мы намерены разобраться, как сдать выпускной экзамен и перейти в следующий класс, а также — почему мы нуж­даемся в реинкарнации, если не сделали этого в данной жизни.

Реинкарнация — это благоприятная возможность не только учиться на своих ошибках на Земле, но и стре­миться к Богу. Она представляет собой ключ к понима­нию путей нашей души.

Я приглашаю вас отправиться со мною в путешествие и узнать, что некогда реинкарнация не противоречила таким христианским концепциям, как крещение, воскре­сение и Царство Божье. Мы увидим также, как отцы церкви изъяли идею реинкарнации из христианской тео­логии и почему знание о реинкарнации могло бы разре­шить многие проблемы, досаждающие христианству се­годня.

Я предлагаю это исследование в дополнение к ваше­му чтению и общению с Богом. Я уверена, что, стремясь найти главное в послании Иисуса, вы найдете ответы в себе — ибо они уже записаны в вашем собственном сердце.

Марвин прислал мне из тюрьмы открытку, нарисо­ванную по его замыслу одним из друзей, на ней было изображено окно, открытое навстречу восходящему солнцу. Это был символ его надежды не только на осво­бождение из стен физической тюрьмы, но и на освобож­дение из тюрьмы человеческого существования через возвращение к Богу, Солнцу, Истоку всей жизни. Я на­писала эту книгу для Марвина и для всех тех, кто, по­добно ему, ищет недостающее звено христианского уче­ния.

Предисловие

ДЛЯ МЕНЯ РЕИНКАРНАЦИЯ И ХРИСТИАНСТВО ВСЕГДА ШЛИ рука об руку. Еще ребенком я слушала, как мой отец, Марк Профет, объяснял, почему он верит, что Иисус да­вал учение о реинкарнации.

Штаб-квартира Саммит Лайтхауза — духовной организации — основанной отцом, размещалась в большом кирпичном особняке в Колорадо-Спрингс. Когда во вре­мя служб собиралось несколько сотен человек, они не умещались в часовне (бывшей гостиной) и занимали вы­ложенный красными каменными плитами коридор, где рассаживались рядами на белых складных стульях; это было похоже на небесный поезд.

Я сидела, глядя в зеркало в золотой раме, что висело в прихожей, и слушала, как отец благословляет Святые да­ры — долгие, сложные благословения, которые он произ­носил своим красивым, глубоким голосом. Фраза, которую я слышала часто, звучала крещендо: “От Славы в Сла­ву...”, я мало что еще слышала, до того как уносились под­носы со Святыми дарами и у меня во рту не оказывался ку­сочек хлеба, таявший в глотке терпкого виноградного сока.

Моя крестная мать, бывшая учительница баптистской воскресной школы, следила за тем, чтобы я изучала Биб­лию. Она пришла в Саммит Лайтхауз вскоре после моего рождения и не видела никаких противоречий между иде­ей реинкарнации и христианством.

Когда мне было шесть лет, мы отправились в паломничество по Среднему Востоку, и нас захватили виды святынь Иерусалима и египетских пирамид. В то время, встав на цыпочки, чтобы увидеть один из “Ма­нускриптов Мертвого моря” в стеклянной витрине, я нимало не догадывалась о том, что настанет день, когда я стану искать в них ключ к разгадке значения христиан­ства.

После смерти отца Саммит Лайтхауз, возглавляемый моей матерью, Элизабет Клэр Профет, разместился в здании бывшей католической духовной семинарии в го­рах Санта-Моники близ Лос-Анджелеса. Иногда во время служб мать включала запись того благословения Свя­тых даров: “От Славы в Славу...”.

Отец получил христианское воспитание. Он всегда цитировал Писание, хотя позднее занимался восточными учениями и развивал мистическое толкование идей христианства, включая и мысль о том, что Иисус давал уче­ние о реинкарнации.

Когда я начала читать Библию самостоятельно, мно­гое из откровений родителей озадачивало меня. Если Иисус давал учение о реинкарнации, почему в Библии столько мест, где говорится о воскресении из мертвых? Возможно ли одновременно верить в то и другое? Я ду­мала о противоречиях и расхождениях в Библии и смог­ла найти подтверждение обоим толкованиям.

Однажды июньским утром 1986 года, моего послед­него года в колледже, еще один кусочек головоломки встал на свое место. Я сидела в огромной в белую и жел­тую полоску палатке, установленной рядом с нашим ка­лифорнийским штабом, и слушала первую лекцию мате­ри о гностицизме. С тех пор она часто возвращалась к этой теме, цитируя древние манускрипты, написанные людьми, которые называли себя христианами, но кого окрестили гностиками, так как они искали гнозис (или знание) Бога. Оказалось, что гностики верили в реинкарнацию. Я прочитала все, что могла найти о них. Я хотела добраться до самых начал христианства.

Мать много рассказывала о мистицизме и древних мистериях. Для меня это звучало как детективные исто­рии. Я понимала мистицизм как прямой контакт или единение с Богом. Родители учили: изначально проповедь Иисуса заключалась в том, что каждый из нас является сыном Божьим, который способен следовать по стопам Иисуса и стать единым с Богом.

Благословляя Святые дары, отец ссылался на стих из “Второго послания к Коринфянам”: “Мы же все, откры­тым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа”.1 Другими словами, нам назначено преобразиться в Христа. Как вы увидите из последующих глав, философский мистицизм и реинкарнация связаны друг с другом.

Защитив диплом журналиста в 1986 году, я стала ра­ботать в качестве журналиста и редактора в Ройял Тетон Рэнч — духовной общине в Монтане, которую возглав­ляла моя мать. Спустя шесть лет я уехала оттуда, желая поразмыслить о своих убеждениях и целях.

Знакомясь с новыми людьми и посещая различные церкви, я обнаружила глубокое расхождение между ду­ховными потребностями людей и тем, что им предлагает церковь. Как и многие мои друзья, я нахожу, что христи­анский взгляд на жизнь поразительно мрачен. Если нам действительно дана лишь одна попытка в вечности, а за­тем рай или ад, что происходит с теми из нас, чьи жизни прерваны войной или раком? И есть ли вообще смысл в нашей земной деятельности, если Иисус мог просто сте­реть все наши прошлые ошибки?

Подобные вопросы привели меня к новому понима­нию мистицизма, который утверждает, что спасение яв­ляется скорее внутренним Божественным опытом, чем событием, которым будет ознаменован конец мира. Я увидела, что учение о реинкарнации предлагает убеди­тельную альтернативу ортодоксальному христианству. И тогда я решила работать вместе с матерью над книгой, в которой найдут отражение ее мысли об Иисусе, реинкарнации и сокровенном смысле христианского учения в свете новых исследований жизни Иисуса как историче­ской личности.

В процессе двухлетней работы я узнала, что пред­ставления ученых об эпохе Христа, как в христианстве, так и в иудаизме, стремительно развиваются, в основ­ном, благодаря открытию библиотеки Наг-Хаммади.


Часть 1. Что значит реинкарнация для христиан


^ ГЛАВА 1. Мученик бесконечных миров


Поскольку не найдено души отдельно от тела, и однако же она не есть тело, то она мо­жет находиться в одном или в другом теле и переходить из тела в тело.


Джордано Бруно, суд в Венеции, 1592 г.1


СВЕТ ФАКЕЛОВ ПРОНЗИЛ БЛЕДНОЕ ФЕВРАЛЬСКОЕ УТРО. Зеваки теснили друг друга, стараясь увидеть процес­сию. Бесконечной казалась та половина мили, что отде­ляла Башню Ноны, в которой был заточен узник, от Площади цветов, на которой должна была произойти его казнь.

Пятидесятидвухлетний философ, с трудом перестав­ляя ноги, вершил свой путь по булыжным мостовым Ри­ма. Босой и с цепью на шее, он был одет в белый саван с намалеванными на нем крестами, чертями и языками красного пламени.

Монахи Ордена святого Иоанна-Предтечи шли ря­дом, уговаривая его раскаяться. Время от времени они подносили к его губам распятие, не упуская случая пред­ложить ему возможность обрести спасение.

Паломники со всей Европы заполнили площадь. Привлеченные в Рим продолжавшимся целый год празднованием церковью начала XVII века, они жаждали увидеть сожжение знаменитого еретика. Некоторые плевались и глумились, когда стража срывала одежду с маленького изможденного человека и привязывала его к железному столбу, окруженному вязанками дров. После того, как он в очередной раз отказался поцеловать крест, ему заткнули рот кляпом и навалили вокруг столба дров, переложенных соломой, так что их груда доходила ему до подбородка. Монахи запели молебны, представители римского церковного суда в последний раз предложили ему отречься [от ереси], затем костер был подожжен.

Сожалел ли Джордано Бруно о действиях, которые привели его на костер, когда пламя лизнуло его бороду и легкие наполнились дымом? Думал ли он о том, что в аду боль будет длиться вечно, когда в пламени стала ло­паться кожа и зашипела кровь? Или же он остался верен своей мечте узреть иные солнца, бесчисленные небесные миры и отправиться в странствия “через всю бесконеч­ность”?

Случаи сожжения заживо в 1600 году были достаточ­но редки по сравнению со средневековьем. Только два­дцать пять еретиков были сожжены в Риме в течение всего шестнадцатого столетия. Чем же Бруно, в прошлом монах-доминиканец и на протяжении многих лет — странствующий философ, навлек на себя самое суровое наказание церкви?

Он был сожжен за свои “еретические воззрения”, в числе которых была и мысль о том, что после смерти че­ловеческая душа может вернуться на Землю в новом теле и даже может идти дальше, чтобы жить в бесконечном многообразии миров за пределами Земли. Он также ве­рил, — а это часто сопутствует идее перевоплощения души, — что человек может обрести единство с Богом за время странствий его души на Земле. Религия, по его мнению, представляла собой процесс, в ходе которого Божественный свет “овладевает душой, возвышает ее и обращает ее в Бога”2. Бруно полагал, что не обязательно ждать конца света для того, чтобы состоялось божест­венное единение. Оно может произойти сегодня.

Анализируя взгляды Бруно на потенциал человека, мы можем найти причину столь категоричного неприятия идеи реинкарнации христианством: она подрывает власть церкви. Согласно учению Бруно спасение человека зависит не от его взаимоотношений с церковью, а от его непосредственной связи с Богом. Именно это, наряду с идеей перевоплощения, и привело его к столкновению с инквизицией.

Занозой в теле церкви Бруно стал почти с того самого момента, как в возрасте двадцати четырех лет был рукоположен в сан доминиканского священника в Неаполе. Сын солдата-наемника не вписывался в рамки монастырского уклада. Он был мыслителем и страстным читателем, обладал вспыльчивым характером и нередко навлекал на себя гнев властей.

У Бруно было гораздо больше собственных идей, чем полагалось иметь молодому монаху. Он защищал ерети­ка четвертого столетия Ария, о котором мы еще расска­жем, прочел запрещенные труды голландского филосо­фа-гуманиста Эразма. Когда принадлежавший ему эк­земпляр крамольных трудов Эразма обнаружили спря­танным в монастырском флигеле, над головой Бруно сгустились грозовые тучи. Церковные власти Неаполя обвинили его в ереси, и в 1578 году он бежал из Италии.

Последующие четырнадцать лет он провел в странст­виях по Франции, Англии, Германии и Швейцарии. Пылкий, неистовый и саркастичный Бруно неоднократно был вынужден спасаться бегством, после того как его резкие, нелицеприятные высказывания и литературные труды навлекали на него неприятности. Он критиковал ученых мужей Оксфорда за их приверженность Аристо­телю и высмеивал французских академиков. В Женеве его привлекли к суду за то, что указал на “ошибки” в лекции богослова-кальвиниста.

Он был отлучен и от католической, и от протестант­ской церкви (хотя, по-видимому, никогда и не был про­тестантом). И все же Бруно мечтал, что философия при­мирит католиков и протестантов. Он вступал в полемику с богословскими концепциями обеих церквей и называл себя “гражданином и слугой мира, чадом Отца-Солнца и Матери-Земли”.

Бруно был одним из самых выдающихся людей сво­его времени. Французского короля Генриха III он обучал искусству мнемоники, преподавал философию в универ­ситете Тулузы, был вхож в литературный кружок, кото­рому оказывала покровительство английская королева Елизавета I. Его богатое и оригинальное литературное наследие обрело хотя и немногочисленных, но ревност­ных приверженцев.

Он намного опередил свое время или, может быть, родился слишком рано. Его мысли об устройстве вселенной предвосхитили некоторые открытия физики, сде­ланные в двадцатом веке. И все же Бруно не был ученым.

В девятнадцатом веке интеллигенция почитала его как мученика за Hayкy и свободомыслие, главным обра­зом, из-за того, что он поддерживал гелиоцентрические воззрения Коперника на строение солнечной системы. У него даже были общие враги с последователями Копер­ника — один из инквизиторов, кардинал Робер Беллярмин, впоследствии допрашивал Галилея по поводу экс­периментальных доказательств вращения Земли вокруг Солнца. Однако Бруно не разделял научных взглядов Коперника.

Мистицизм и философия привели Бруно к представ­лениям о бесчисленности миров. Бруно соглашался с Коперником, что Земля не может быть центром вселен­ной. Но, согласно его представлениям, центром Вселенной не может быть и Солнце. Он считал, что, наряду с Землей, существует бесконечное количество миров.

Во времена, когда большинство людей верило, будто звезды накрепко приклеены к небосклону, Бруно деталь­но изложил свои революционные взгляды: “Существует некое единое общее пространство, единая, необозримая безмерность, которую можно смело назвать Пустотой (Вакуумом); в ней находятся бесчисленные небесные те­ла, подобные тому, на котором мы живем и произраста­ем. Мы утверждаем, что это пространство бесконечно...”3

В нем существуют бесконечные миры, подобные нашему собственному”4

Для Бруно идея бесконечных миров открывала путь идее безграничных возможностей человека. Если сущест­вуют бесконечные миры, то почему бы не существовать и бесконечной возможности их исследования? Бруно писал, что человек вне зависимости от того, обладает ли он телес­ной формой или свободен от нее, “никогда не является за­вершенным”. Ему дана возможность познавать жизнь в различных проявлениях. “Как бесконечно окружающее нас пространство, так же безграничны потенциальные возмож­ности, способности, восприятие, восприимчивость, мате­рия”.5

Зверь торжествует


Впоследствии церковь утверждала, что Бруно был сожжен вовсе не за поддержку Коперника и не за теорию бесконечных миров, а за свои “богословские заблужде­ния”6 и веру в магию. Но протоколы следствия свиде­тельствуют о том, что истинной причиной были его вера в реинкарнацию и бесконечные миры. Эти две идеи фи­гурировали в первоначальном обвинении, предъявлен­ном ему наряду с обвинениями в похвальбе амурными похождениями — Бруно все еще числился монахом — и шутками по поводу судного дня.7

Гаспар Шопп, свидетель римского процесса над Бру­но и исполнения приговора, поведал о том, что среди еретических учений Бруно были “учения о вечной все­ленной и бесчисленных мирах”, а также “пасквиль, по­священный Зверю Торжествующему, под которым под­разумевался Папа римский.”8

Он ссылается на “Изгнание Торжествующего Зверя”, принадлежащее перу Бруно. Так как этот труд был единственным упомянутым в приговоре, то он, должно быть, задел церковь за живое. Однако Бруно, говоря о “торжествующем звере”, не имел в виду римского прела­та. Под “зверем” философ подразумевал порочную сторону человеческой натуры, такие качества, как суеверие и невежество. Он выступал за религию, основанную на разуме, при помощи которой человек сможет избавиться от этого “зверя” внутри себя9 Интересно отметить, что “Изгнание” включает в себя наиболее значительные тру­ды Бруно, посвященные реинкарнации.

Защищаясь, Бруно использовал две тактики. Он от­рекся от своих “ошибок” и “ересей” и попытался обосновать свои взгляды с позиции философа, а не монаха. Во время следствия в Венеции в 1592 году он говорил, что истинность реинкарнации если и не доказана, то “по крайней мере, весьма вероятна” согласно мнению Пифа­гора — философа, жившего в пятом веке до нашей эры. Бруно сказал следующее: “Я верил и продолжаю верить, что души бессмертны... Будучи -католиком, [я бы сказал, что] они не переходят из тела в тело, а отправляются в Рай, Чистилище или Ад. Но я много размышлял над этим вопросом и, будучи философом, допускаю, что, по­скольку не найдено души отдельно от тела, и однако же она не есть тело, то она может находиться в одном или в другом теле и переходить из тела в тело”.10

Но философские драпировки Бруно не могли скрыть совершенно реальных противоречий, возникших между ним и церковью. Он признал, что подвергал сомнению принципы, стоящие за понятием Троицы, особенно во­площение Сына, и отрицал, что души созданы “из ниче­го”, а посему не являются частью Бога.11

Эта основополагающая для церкви теория будет рассмотрена в последующих главах, когда мы подробно расскажем, каким образом и почему церковь отвергла реинкарнацию. Эта теория стоит у истока конфликта между ортодоксальным христианством и мистицизмом.

Бруно утверждал, что душа берет свое начало в Боге и является бессмертной. Он верил, что человеческие тела создаются и преобразуются из той же самой материи и что смерть есть “ничто иное как разделение и воссоеди­нение”.12 В подтверждение своим воззрениям он приво­дит цитату из “Книги Екклесиаста” в Ветхом Завете: “...нет ничего нового под солнцем”.13

Инквизиция Венеции, возможно, была готова прислушаться к подобным доводам. Однако Бруно попал в поле зрения римской инквизиции, которая в 1593 году добилась его перевода в Рим. Здесь он впервые встретился лицом к лицу с кардиналом Робером Беллярмином и группой из восьми кардиналов. Беллярмин, впоследст­вии канонизированный под именем святого Робера, был грозным противником. На его надгробии следовало бы написать: “Я силой покорял гордые умы”.14

Для начала инквизиторы заточили Бруно в темницу. Практически полностью отсутствуют свидетельства о последующих семи годах его жизни. Нам известно, что его морили голодом, лишили книг и возможности писать, вероятнее всего, его подвергли пыткам, как и большинство осужденных еретиков того времени.

Около 1599 года Беллярмин ускорил развязку, предъ­явив Бруно список, состоящий из восьми “еретических заявлений”, взятых из трудов последнего, и потребовав отречения от них. Прошел год, в течение которого Бру­но, возможно, решил отречься от некоторых своих ут­верждений. Но к декабрю его позиция стала тверже, ве­роятно, он чувствовал, что в планы церкви не входит его освобождение, вне зависимости от того, отречется он или нет. Он отказался покаяться, заявив, что ему не от чего отрекаться. Это стало началом конца.

8 февраля 1600 года Бруно доставили в церковь Свя­той Марии. Стража принуждала его преклонить колени, но обвиняемый держался прямо, с вызовом глядя в лица кардиналов. Слова его, которые эхом отозвались под сводами церкви, не стали неожиданностью. Инквизиция объявила его “нераскаявшимся и упрямым еретиком” и еще раз отлучила от “святой и непорочной церкви”, зая­вив, что он “недостоин” ее милосердия. Обвинение осу­дило его труды как “еретические и ошибочные” и внесло их в “Указатель запрещенных книг”.15

Чтобы снять с себя вину, кардиналы сопроводили обвинительный акт ничего не значащим заявлением, в котором обратились к светскому суду с просьбой проявить снисходительность к Бруно и не подвергать его “опасности смерти” или “увечья”.16 Светские власти точно знали, что делать. Бруно предстояла смерть на ко­стре.

Перед тем, как покинуть зал, Бруно, никогда не обладавший репутацией тактичного человека, нанес инквизиторам прощальный удар: “Вероятно, вы с большим стра­хом произносите приговор, чем я выслушиваю его”.17 Стража передала его представителям губернатора Рима, и он был заключен в башню Нона — тюрьму на реке Тибр. Впереди у него было еще одиннадцать дней жиз­ни.

Дело Бруно является важной главой в истории идеи реинкарнации в христианстве, знаменательной тем, что дает пример взаимоотношений пламенного и независи­мого мыслителя с одним из самых могущественных мировых институтов. Философ с рыжеватой бородкой при­надлежал древней западной традиции учения о реинкар­нации, той, что развивалась параллельно христианству, иногда в лоне церкви, иногда вне ее.

В последующих главах мы рассмотрим современный взгляд на реинкарнацию в христианстве и ответим на вопрос, почему, начиная с первого и второго веков до настоящего момента, некоторые христиане продолжают верить в перевоплощение души.


ГЛАВА 2. Вопросы без ответов

^ Скоро вернусь.

Джонни Карсон, эпитафия


Что происходит с христианством?


Миллионы американцев, европейцев и канадцев ве­рят в реинкарнацию. Многие из них называют себя хри­стианами, но упорно верят в то, что было отвергнуто церковью пятнадцать столетий назад. По сведениям, поступающим из официальных источ­ников, свыше одной пятой взрослых американцев верят в реинкарнацию,1 — к ним относится и пятая часть всех христиан.2 Такая же статистика в Европе и Канаде.3 Еще 22 процента американцев говорят, что “не уверены” в реинкарнации,4 а это свидетельствует, по крайней мере, об их готовности поверить в нее. Согласно опросу общественного мнения, проведен­ному в 1990 году институтом Гэллопа, в Америке про­цент христиан, верящих в перевоплощение душ, прибли­зительно равен проценту верующих среди всего населе­ния. В более раннем опросе давалась разбивка по конфессиям. Обнаружилось, что в это верят 21 процент протестантов (включая методистов, баптистов и лютеран) и 25 процентов католиков. Для духовенства, ведущего свои подсчеты, это означает сногсшибательный резуль­тат — 28 миллионов христиан, верящих в реинкарна­цию!5

Идея реинкарнации начинает соперничать с основ­ными христианскими догмами. В Дании анкетирование 1992 года выявило, что 14 процентов лютеран этой стра­ны верят в реинкарнацию, тогда как в христианскую доктрину воскресения верят лишь 20 процентов. Молодые лютеране еще менее склонны верить в воскресение. В возрастной группе от 18 до 30 лет всего 15 процентов опрошенных заявили, что верят в него, в то время как в реинкарнацию верят 18 процентов.6

Эти сдвиги в верованиях христиан свидетельствуют о тенденции к развитию того, что некоторые ученые называ­ют Западным пост-христианством. Это отход от традици­онного авторитета церкви в направлении к более личной вере, основанной на установлении связи с Богом в себе.

Подобно протестантской Реформации, эта религия ставит личный контакт с Богом выше принадлежности к церкви. Но, в отличие от протестантства, она отвергает некоторые принципы, присущие христианству начиная с четвертого века, — такие понятия как ад, воскресение во плоти и мысль о том, что мы живем на Земле всего один раз. Некоторые христианские конфессии пытаются найти место для реинкарнации и связанных с ней верований в самом христианстве. Другие остаются непримиримыми к этой идее.

Чего, однако, не знают многие христиане, так это то­го, что идея реинкарнации не нова для христианства. Се­годня большинство конгрегаций ответят “нет” на во­прос: “Можете ли вы верить в перевоплощение и оставаться христианином?” Но во втором веке ответ был бы “да”.

В течение трех первых веков после пришествия Хри­ста процветали различные христианские секты, и неко­торые из них проповедовали учение о реинкарнации. Не­смотря на то, что, начиная со второго века, эти верования уже подвергались нападкам со стороны ортодоксальных теологов, полемика по вопросу реинкарнации продолжа­лась вплоть до середины шестого века.

Среди христиан, веривших в перевоплощение душ, были гностики, которые заявляли, что обладают сокро­венными, наиболее духовными учениями Христа, кото­рые были скрыты от широких масс и хранились для тех, кто способен их постичь. Религиозная практика гности­ков в большей степени формировалась вокруг просвет­ленных духовных наставников и на базе собственного восприятия Бога, чем на основе членства в какой-либо организованной церкви.

Ортодоксы же учили, что спасение может быть даро­вано только церковью. Этот догмат обеспечивал их це­лям устойчивость и долгую жизнь. Когда римский импе­ратор Константин в 312 году стал поддерживать христи­анство, он поддержал и идеи ортодоксии, по всей веро­ятности полагая, что это приведет к построению более сильного и организованного государства.

В период между третьим и шестым веками церковные и мирские власти последовательно боролись с христиа­нами, верившими в реинкарнацию. Но эти верования возникали на лице христианства как назойливый прыщ. Идеи о перевоплощении души распространились до ны­нешней Боснии и Болгарии, где объявились в седьмом столетии у павликиан, а в десятом у богомилов. Эти ве­рования забрели и в средневековые Францию и Италию, где вокруг них сформировалась секта катаров.

После того, как в тринадцатом веке церковь распра­вилась с катарами, начав против них крестовый поход, за которым последовал разгул инквизиции, пытки и кост­ры, идея реинкарнации продолжала жить в тайных тра­дициях алхимиков, розенкрейцеров, каббалистов, герметиков и франк-массонов вплоть до девятнадцатого века. Реинкарнация продолжала давать всходы и в самой церкви. В девятнадцатом веке в Польше архиепископ Пассавалли (1820-1897 гг.) “привил” реинкарнацию к католической вере и открыто признал ее. Под его влия­нием и другие польские и итальянские священники так­же приняли идею реинкарнации.7

В Ватикане очень удивились бы, узнав, что 25 про­центов католиков в нынешней Америке верят в перевоплощение душ. Эта статистика подкрепляется неопубли­кованными свидетельствами тех католиков, что призна­ют реинкарнацию, но предпочитают молчать. Я встреча­ла немало их, принимающих это верование. А один бывший католический священник из крупного города на Среднем Западе говорил мне: “Я знаю многих, многих католиков и христиан, принадлежащих к другим конгре­гациям, которые верят в перевоплощение душ”.


Основная проблема христианства


Почему некоторые христиане верят в реинкарнацию? С одной стороны, она являет альтернативу представ­лению “все-или-ничего”, относящемуся к раю или аду. И хотя 95 процентов американцев верят в Бога, а 70 про­центов верят в жизнь после смерти,8 лишь 53 процента верят в ад.9 17 процентов тех, кто верит в жизнь после смерти, но не верит в ад, наверняка, не могут принять мысль, что Бог заставит кого-либо вечно гореть в аду или даже, как утверждает это нынешний католический катехизис, навечно лишит Своего присутствия.

Те же, кто не верит в ад, неизбежно задаются вопро­сом: “Что же, разве все отправляются на небо? Как быть с убийцами?” Для многих перевоплощение кажется луч­шим решением, нежели ад. Ибо христианство затрудня­ется ответить на вопрос: “Что происходит с теми, кто умирает недостаточно хорошим для рая и недостаточно плохим для ада?”

В газетах мы часто читаем истории, которые вроде бы бросают вызов стандартным христианским объясне­ниям. Например, рассказы об очевидно порядочных лю­дях, которые, совершив убийство в состоянии аффекта, лишают себя жизни. По убеждению многих христиан, включая и католиков, они должны отправиться в ад. Хо­тя убийство и является серьезным преступлением, заслу­живают ли все, кто совершил его, вечного наказания?

Вот недавний пример. Джеймс Кук, служащий из Лос-Анджелеса, выйдя на пенсию, перебрался в сельский район Миннесоты с женой Лоис и двумя приемными до­черьми-подростками. Он жил в ладу с соседями, подра­батывая доением коров.

В сентябре 1994 года шестидесятитрехлетний Джеймс узнал, что Лоис рассказала в полиции о том, будто он пристает к их дочерям. Джеймс убил всех трех — Лоис выстрелом в спину, а двух девочек, Холли и Николь, во время сна. Затем он застрелился. В предсмертной запис­ке он просил прощения за убийства, но не признался в домогательстве.10

Куда отправилась душа мистера Кука, когда оказалась на “той” стороне? В рай или в ад? Действительно ли Бог отправил его вечно гореть в аду? Получит ли он когда-нибудь возможность искупить свои последние ужасные деяния?

Если ада не существует или если Бог не ввергнул его туда, отправился ли он на небеса? Предположим, что Лоис, Холли и Николь находятся в раю, должны ли они вечно общаться со своим убийцей? В первом варианте недостает милосердия; во втором — справедливости. Лишь реинкарнация предоставляет приемлемое решение: мистер Кук должен вернуться и дать жизнь тем, кого лишил жизни. Они должны воплотиться для завершения своего жизненного плана, а он должен служить им, что­бы расплатиться за причиненное страдание.

Всем четверым необходимо получить еще одну возможность на Земле. В этом нуждаются и многие скончавшиеся преждевременно. Христианство не дает отве­тов на вопросы: “Почему Бог позволяет умирать младенцам и детям? Как быть с подростками, убитыми пья­ными водителями? Зачем они вообще живут, если их жизнь так коротка?” “Господи, почему ты дал мне Джонни, разве лишь затем, чтобы он умер от лейкемии?”

Что могут сказать на это священники и духовные пас­тыри? Их подготовка предлагает успокаивающие ответы типа: “Это, должно быть, часть Божественного плана.” или “Нам не понять Его целей”. Они могут лишь пред­положить, что Джонни или Мэри были здесь, чтобы нау­чить нас любви, а потом ушли, чтобы жить с Иисусом на небесах. Реинкарнация как ответ на подобные вопросы при­влекает многих. Но продолжающееся сопротивление церкви заставляет многих христиан создавать собствен­ную веру. Они пребывают в своего рода духовном лимбе между верованиями, удовлетворяющими нужды души, и церковью, которая по-прежнему отказывается принимать их во внимание.

Возьмем пример актера Глена Форда, который, нахо­дясь под гипнозом, вспомнил свои жизни ковбоем по имени Чарли и кавалеристом времен Людовика XIV. “Она [реинкарнация] противоречит всем моим религиозным воззрениям, — волнуется он. — Я — человек бо­гобоязненный и горжусь этим, но я совершенно запутался”.11

Соединенные Штаты — страна богобоязненных лю­дей, многие из которых называют себя христианами. Од­нако противоречия, присущие христианству, не исчезают. Наряду с тем, что многим людям христианство дает смысл жизни и вдохновение, существует равное число разочаровавшихся в нем. Последние не могут понять христианства, которое провозглашает, что нехристиане будут гореть в аду, и Бога, который “позволяет” нашим любимым умирать. Реинкарнация является приемлемым решением для людей, которые задавались вопросом о Божественной справедливости. К ней обращались многие великие умы.


Наше наследие в области реинкарнации


Список западных мыслителей, принимавших идею перевоплощения или серьезно задумывавшихся о ней, читается, как “Кто есть кто?”. В восемнадцатом и девят­надцатом веках к ним относились: французский философ Франсуа Вольтер, немецкий философ Артур Шопенгауэр, американский государственный деятель Бенджамин Франклин, немецкий поэт Иоганн Вольфганг Гете, французский писатель Оноре де Бальзак, американский трансценденталист и эссеист Ральф Уолдо Эмерсон и американский поэт Генри Уодсворд Лонгфелло.

В двадцатом веке этот список пополнили английский романист Олдос Хаксли, ирландский поэт В.Б. Йейтс и английский писатель Редья