Реферат: Секция краеведения и туризма Сочинского отделения Русского географического общества Сочинский краевед Выпуск 9 Сочи, 2000

Секция краеведения и туризма

Сочинского отделения Русского географического

общества


Сочинский

краевед


Выпуск 9


Сочи, 2000


В помощь краеведам, учителям, экскурсоводам, студентам, учащимся.


Выпуск подготовил

Костиников В.Н.


В сети ИНТЕРНЕТ размещена страница Сочинского Отделения Русского географического общества.

Секция краеведения представлена сетевыми версиями бюллетеня «Сочинский краевед».


Содержание

Г.Г. Кузьминская. Морские переселенцы…………………………………………………...

^ Н.В. Диденко. Александр Петрович Витман……………………….………………………..

В.Н. Костиников. 80 лет краеведческому музею Сочи………………………………………

^ Е.В. Медведева. Екатерина Дмитриевна Бурматова………………………………………….

М.И. Кудин. Обряды вызывания дождя у современных шапсугов Причерноморья………..

^ А.Ф. Брикалов. Был ли парашютный десант на Сочи?

Б.А. Тарчевский. Адлерская панорама………………………………………………………….

С.А. Артюхов. Некоторые вопросы жизни эстонцев в г. Сочи………………………………….

^ В.Л. Ксенофонтов. О княжеском роде Гечба……………………………………………………..

Т.В. Салова. Краеведческая библиография Сочи в экологическом просвещении и образовании..


© Секция краеведения и туризма Сочинского отделения Русского географического общества.


Идея издания Ксенофонтова В.Л.


^ МОРСКИЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ.

Люди ещё не почувствовали на себе потепления атмосферы, только метеорологи об этом говорят, а рыбы и без прогнозов «знают», где им будет неплохо жить (как знают – для нас загадка). Стали рыбы передвигаться к северу: сардина уже в Ла-Манше появилась, а сельдь – в Арктике.

Не в пример этим «самодеятельным туристам», издавна проводится плановое переселение живых организмов. Будучи в Новой Зеландии, я очень удивилась, увидев в продаже лосося, которого считала жителем Северного полушария. Спрашиваю: «Привозной лосось?» «Нет,- говорят, - местный». На биологической станции в Данидине мне разъяснили, что перевезли мальков лосося ещё в начале века с большими трудностями: и самолётов, летающих на такие расстояния, ещё не было, и холодильников, чтобы через воды тропиков на корабле везти этих мальков. Но эксперимент удался, с тех пор уже целое столетие переселяют рыб, куда найдут нужным, лишь бы условия подходили.

В 30-е годы в СССР из Чёрного моря в Каспий переселили кефаль и для её питания креветок и червей. Все организмы прижились.

В 60-е и 70-е годы начались массовые переселения. «Мы не можем ждать милостей от природы» – этот девиз повторялся снова и снова. Почему на Камчатке живут крабы, а на севере таких больших и ценных нет? Перевезли крабов на самолёте, на каждую ногу надели сапожок, чтоб они не повредили и себя и соседей.

Издавна обитали в Чёрном море три вида кефали: лобан, сингиль и остронос. На Дальнем Востоке жил ещё один вид – пиленгас, который превосходил черноморских своей приспособляемостью к условиям существования: и цикл размножения у него длинный, и в более холодной воде, чем черноморские виды, он может обитать, и в опресненной, ближе к берегу, где корма больше (креветки в водорослях). Переселили пиленгаса, пополнили оскудевшее Чёрное море. Скоро снова можно будет петь «Шаланды, полные кефали», ведь пиленгас – та же кефаль.

Не везёт в наших водах переселенцам из США. Разрекламировано было, что полосатый окунь может достичь веса 50 кг. Переселили, но что-то не слышно, чтоб окуней по полцентнера весом в Чёрном море ловили… а вот американский стальноголовый лосось приживается. Каждый год ихтиологи выпускают в реки Кавказа, впадающие в Чёрное море – Мзымту, Шахе, Псезуапсе – мальков стальноголового лосося, а он «своим ходом» постепенно продвигается к морю, как это делают лососи, появившиеся из икры естественным путём. Всё бы хорошо, но возражают экологи: у местного черноморского лосося появился пищевой конкурент.

Ещё более тревожные вести об американских переселенцах доходят из-за рубежа. Американская радужная форель, переселённая в реки Швейцарии, вдруг «озверела»: стала поедать своих сородичей. А французы, поселившие у себя американскую крупную устрицу, получили заодно и «бесплатное приложение» – улитку-туфельку, от которой не знают, как избавиться. В Гренобле, например, её поселения оцениваются в 800 тысяч тонн. Что делать с туфелькой – пока неясно.

Если не всегда хорошо обстоит дело с плановым переселением, то что уж говорить об организмах, появляющихся в море в виде непрошенных гостей. Эпопея шествия моллюска рапаны по Чёрному морю всем хорошо известна: откуда ни возьмись – появился в море в 40-е годы этот хищник, истребил устриц на многих черноморских банках. Совсем исчезли знаменитые устрицы, которых и в Петербург в начале века вывозили, считали их вкуснее, чем французские, и за рубеж поставляли. В 1945 году сейнеры с трудом набрали немного устриц для угощения участников Ялтинской конференции.

Удивительно было то, что моллюски нового вида – рапана томассиана- в соседнем Средиземном море не живут, там живут другие рапаны, «наши» пришли из Японского моря. Как? Долгое время это было загадкой.

Единственно кто обрадовался вселению рапаны – это раки-отшельники. Они на Чёрном море ютились в мелких раковинах, не мечтая о таких просторных квартирах, как раковина рапаны. Найдёт отшельник пустую раковину – осмотрит её снаружи и внутри, вычистит, потом перенесёт туда своё нежное тело. Бывает, что одна раковина приглянётся двум ракам, начинается борьба, побеждает сильнейший, а побеждённый уныло отправляется снова на поиски.

Как всегда бывает при вселении нового вида организмов, если ему подходят условия среды, начинается всё со «взрыва» его роста. Количество экземпляров растёт, ареал обитания расширяется. Постепенно новый вид вписывается в местные условия, и жизнь продолжается. Что касается рапаны, она оказалась привлекательным видом пищи для рыбы-песчанки и губки-клионы, так что и у неё появились враги, хватит пиратствовать.

Двустворчатый моллюск мия пожаловал к нам из вод Северного моря, где она издавна обитает у берегов Великобритании. Там её используют на корм птицам. Если мии где-то мало – её разводят, сажают в песок, как огородные культуры через 10 см друг от друга.

Мия похожа на мидию, только белого цвета. Живёт, зарывшись в песок на глубину 30-40 см. наружу выставляет сифон, через который процеживает воду и вылавливает мелкий планктон. После заморов, например, летом на Азовском море, быстро восстанавливается.

В Чёрном море издавна обитает небольшой – до 1 см в поперечнике – двустворчатый моллюск арка. Недавно к нам пожаловал новый вид – арка вздутая, или скафарка. Родина её – юго-восточная Азия, скорее всего Филлипины. Размер её – до 8 см, у неё толстая – до 3 мм – раковина, она способна выдержать не только черноморский шторм, но даже океанский.

Арки вымётывают не икру, как другие моллюски, а прямо личинок, которые вначале плавают, выбирая место жительства, потом оседают на дно и отращивают раковину.

Арка – съедобный моллюск, не хуже мидий, которых жители черноморского побережья давно освоили.

Как же добирались до нашего моря все эти незваные гости из Америки, Англии, Японского моря, Филиппинских островов? Теперь известно: в балластных водах танкеров, которыми они загружаются, чтобы не потерять остойчивости, когда идут порожняком. Перед загрузкой танки опорожняются, и оттуда-то и появляются все эти диковинки. Известно, что население балластных вод – это «зоопарк и ботанический сад». Здесь рачки веслоногие и усоногие, моллюски двустворчатые и брюхоногие, черви плоские и круглые, водоросли… Даже в Организации Объединённых Наций стоит вопрос о контроле над составом балластных вод, но как его решить – пока неясно.

Появились на Чёрном море и живые редкости, которые пока сильно не распространились: маленький (3 см) бычок Берга, голубой краб (хитрый: поставит камень между створками моллюска, чтоб они не закрылись и не спеша поедает его). Осваивают Чёрное море морские ежи, им требуется более солёная вода, чем у нас, но, может быть, приспособятся.

Одно из последних «приобретений» Чёрного моря – гребневик мнемиопсис. Он похож на медузу, но круглый с висящими щупальцами, усеянными щетинками, за что и назван гребневиком. У нас живут спокойно свои гребневики, вписавшись в экологию моря, а этот – просто страшный хищник, поедает икру рыб и их корм. С его поселением в Новороссийской бухте количество планктона уменьшилось в 20 раз. В полузакрытой бухте это легче подсчитать, чем в открытом море. Впрочем, в открытом море он реже встречается, так как предпочитает опреснённые речным стоком воды.

Размеры гребневика-мнемиопсиса обычно не более 10 см в поперечнике, но есть сведения, что он может вырасти и до 25 см. Живёт на поверхности воды и вниз до глубины 30-40 м. Плавает ртом вперёд, вытянув щупальца вдоль тела. Плотность его поселений – до 3000 экземпляров на куб.м воды. В других морях его поедает треска, но у нас её нет. Нет пока и методов борьбы с этим незваным гостем.

Г.Г. Кузьминская.


^ АЛЕКСАНДР ПЕТРОВИЧ ВИТМАН.

(1895 –1935 гг.)

В 2000 году исполнилось 105 лет со дня рождения ботаника Александра Петровича Витмана. Если вы, уважаемый читатель, откроете на 300-й странице Красную книгу СССР, то найдёте здесь изображение белого пиона. Это – как явствует из подписи – пион Витмана. Во флоре Черноморского побережья Кавказа есть много растений, названных именами учёных. Это дань признания их заслуг перед большой наукой: подснежник Воронова, пион Витмана, кирказон Штейпа, василёк Барбея, очанка Альбова, колокольчик Отрана. Но не многие знают, что среди этих людей есть и наши современники, более того – земляки. Их судьбы высвечивает время…

В тихом доме в низине Верещагинского ручья много лет назад я познакомилась с удивительной семьёй Витманов – с Верой Петровной Витман, известным в Сочи геологом, с её братом Николаем Петровичем и племянником Сергеем Александровичем, шедшими по военной службе. Потом я узнала, что ботаник Александр Витман, именем которого назван горный пион, весьма распространённый в Абхазии и в Сочи, есть родной брат Веры и Николая и – отец Сергея. Сергей Александрович взял на себя труд описать историю своей семьи – получился объёмный том, из которого и заимствованы приведённые сведения. В них – история жизни, переплетённая с судьбой страны.

Фамилия Витман известна в России с 1721 года. Тогда, ещё при ПетреI, из графства Эльзац-Лотарингия по воле государя переселились в Саратовскую губернию дальние предки семьи Витман. За столетие немецкие колонисты обрусели – забыли родной язык и стали православными.

Отец Александра Витмана – Пётр Карлович – родился в 1870 году в Саратове, был простым крестьянином, в армии служил солдатом, воевал на турецком фронте. В народовольческом кружке познакомился с Евстолией Михайловной Дьяконовой из семьи безземельных крестьян Гариных. В 1892 году они поженились.

27 августа 1895 года у супругов Витман родился первенец – Александр, будущий ботаник, через два года – дочь Вера, будущий геолог, в 1899 году – сын Николай, будущий военный, в 1901 году дочь Галина, а в 1903 – сын Борис.

В 1904 году семья переезжает в Сухуми. В те времена – в начале века – путь на Черноморское побережье Кавказа был долог: сначала поездом до Новороссийска, потом пароходом до Сухуми. Александру тогда было 9 лет.


В Сухуми семья Витман поселилась на время у хозяина фуражной лавки, затем переехала жить в дом к попу Берулава. Детей нужно было кормить – семья-то большая – и Пётр Карлович едет в Феодосию, в Крым, откуда привозит скот – трёх коров. Хозяйство налаживалось. Наконец семье выделяется участок казённой земли в районе крепости. Там был построен нехитрый дом – с нарами и земляным полом. Жили трудно – дети не знали тёплой одежды и нормальной обуви: зимой носили деревянные колодки, летом бегали босиком. Но, несмотря ни на что, умудрялись ходить в театр, в кино; за казённый счёт все получили среднее образование.

Недалеко от дома Витманов находилась дача сибирского лесопромышленника Смецкого с огромным – более 40 гектаров – парком. В этом замечательном парке были собраны декоративные растения из разных уголков Земли. Там маленький Саша впервые увидел поразившие его экзотические растения – бананы, кактусы, чай, земляничное и камфорное деревья, множество других вечнозелёных растений. На содержание парка расходовались большие средства, но вход туда был открыт для всех желающих. Николай Петрович потом вспоминал, что Смецкой был добрым человеком, общался с детьми и часто дарил им цветы с условием самим их не рвать.

Дети росли трудолюбивыми, с ранних лет работали где только можно: на табачных плантациях, на сборе фруктов и заготовке дров, на земляных работах по строительству Черноморской железной дороги. Душой семьи, её нравственным стержнем была мать Евстолия Михайловна – писал впоследствии Николай Петрович. Именно она, несмотря на жизненные трудности, заложила в детях лучшие человеческие качества: честность, трудолюбие, оптимизм, доброту и отзывчивость.

В 1914 году Шура Витман закончил Сухумское реальное училище. В этот же год началась Первая мировая война. Осенью Александр был призван на военную службу и отослан в военное училище в Тифлис. Но через два месяца его отчисляют как неблагонадёжного – человека с немецкой фамилией, и отправляют в Лагодехи в пехотный батальон – вольноопределяющимся. Армейская служба Александра Витмана длилась до начала 1917 года, а осенью он был всё же направлен на учёбу в Павловское гвардейское пехотное училище под Петроградом.

Время шло и становилось всё более тревожным. Дух революционных перемен уже витал и на юге России, и в ветхом доме семьи Витман…


Грянул октябрь 1917 года. Александр Витман попадает в охрану Смольного. Однако, накопленная за три долгих военных года усталость даёт о себе знать, и Александр решает ехать домой, к родным. С большим трудом весной 1918 года он добирается до Сухуми. Здесь устраивается то чёртёжником на железной дороге, то рабочим на плантациях, а то и декоратором в театре.

Семья давно мечтала о вольной жизни в горах, на природе. И вот, наконец, в посёлке Псху, что на Бзыби, был куплен небольшой домик с участком земли. Вся семья переехала в село, где все дружно занялись пчёлами, сбором орехов, расчисткой леса, производством дранки для кровли. На вырученные деньги покупали соль, сахар, одежду и другие необходимые для жизни вещи.

В 1923 году Александр Петрович Витман встретил Анну Васильевну Мурашову, которая через год стала его женой. Пришлось переехать в Сухуми. Александр Петрович устроился на мебельную фабрику – сначала рабочим, потом мастером, а Анна Васильевна подрабатывала шитьём. Надо заметить, что где бы ни работал Александр Петрович, везде он старался привнести что-то новое, более совершенное. Вот и на фабрике устроил станок для гнутья деревянных заготовок. Вся мебель в доме была сделана его руками.

Но душа стремился к чему-то большему, тянулась к живой природе. И супруги Витман перешли на работу в Сухумский филиал Всесоюзного института растениеводства на рабочие должности. С этим институтом и связана основная научная деятельность Александра Витмана.

Будучи человеком трудолюбивым и настойчивым в достижении цели, человеком с аналитическим умом, Александр Петрович упорно и весьма успешно занялся новым для него делом – изучением растений. Особенно его интересовали кавказские дикоплодовые, их разведение и селекция, чему немало способствовали знания, полученные в период жизни на Псху.


В годы с 1926 по 1928 – с ранней весны до глубокой осени – супруги Витман по заданию института проводят в экспедициях. Место проведения – весь Кавказский регион. За это время была обследована большая территория от Туапсе до Батуми. Тысячи видов растений собраны в обширный гербарий.

Время было неспокойное – давали о себе знать отголоски гражданской войны. Так, однажды летом 1927 года на отряд учёных, которые работали на альпийских лугах, напали неизвестные вооружённые люди. Они забрали все ценные вещи – ружья, фотоаппарат, бурку и все продукты. Но, к счастью, людей не тронули.

Но трудности походной жизни, длительные высокогорные переходы, подстерегающие на каждом шагу опасности – всё меркло перед величественными красотами Кавказских гор, перед бессмертным ликом Природы, что открылся неутомимым и благодарным исследователям.


В январе 1929 года Александр Петрович принимает участие во Всесоюзном съезде ВАСХНИЛ, возглавляемом Н.И. Вавиловым. Тогда же в Ленинград прибывает весь собранный Витманом в кавказских экспедициях гербарий. Над ним Александр Петрович работает в течение трёх месяцев. Собранный и обработанный материал сдаётся в Главный Гербарий Академии наук СССР. Завершился ещё один важный этап в систематизации богатейшей флоры Западного Кавказа.

По возвращении из Ленинграда Витман решает продолжить начатую работу и уезжает в экспедицию по территории Грузии и Армении. Его путь пролегает через Сурами, Мигри, Нагорный Карабах, Нахичевань, Дилижан, Джульфу. А летом 1930 года учёный отправляется в Дагестан и Кабардино-Балкарию.

Но практических навыков для работы уже не хватало. Пришло время и – осенью 1930 года Александр Петрович Витман поступает в Институт субтропических культур в Тифлисе. Он отдаёт учёбе всё своё время, не прекращая, однако, работы над гербарием. Уже через год становится лаборантом института и ведёт занятия со студентами по анатомии растений. Благодаря удивительной способности к самообразованию, Александр Петрович быстро осваивает премудрости науки. Была досрочная сдача экзаменов и работа над научными статьями под руководством профессора Сосновского. Статьи посвящались сравнительной анатомии растений, в том числе культурных и диких злаков.


Осень и зима 1931 года проходят в экспедициях по Западной Грузии – Кутаиси, Зугдиди, Ахал-Сенаки. Но продолжается и учёба в институте, которая успешно завершается в 1932 году получением диплома и звания агронома высшей квалификации. Витман сразу назначается директором Потийского цитрусового питомника.

В должности директора Александру Петровичу пришлось заниматься разнообразными хозяйственными вопросами, строительством новых помещений, организацией лаборатории. Работа поглощала всё время, но не приносила радости. И Витман переходит на работу агрономом-прорабом в совхоз-питомник в г. Гали.

Начало 30-ых годов памятны в народе как голодное время. Коснулось оно и семьи Витманов. Тогда кукурузная мука была основным продуктом питания, да и ту приходилось выменивать на одежду в сёлах. Не было соли, сахара, масла. В это трудное время в Анны Васильевны и Александра Петровича родился сын Сергей.

В поисках приемлемых условий для жизни семья переезжает в Новый Афон, где Александр Петрович получает должность старшего агронома. Но мечта о научной, творческой работе не оставляет его. И вот, наконец, она сбывается: в начале 1934 года Витман назначается на должность старшего научного сотрудника филиала Всесоюзного института растениеводства в посёлке Агудзера под Сухуми. И уже там по заданию академика Н.И. Вавилова, бывшего тогда президентом ВАСХНИЛ и директором Института генетики АН СССР, продолжается работа по изучению растительных ресурсов Кавказского региона. Новые экспедиции, новые люди. Общительность и доброжелательность Александра Петровича привлекала людей – у него всегда было много друзей и товарищей. Со многими, как, например, с известным впоследствии в Сочи доктором сельскохозяйственных наук, профессором Георгием Тимофеевичем Гутиевым, а в то время – молодым научным сотрудником Сухумского филиала ВИРа, Александр Петрович проработал бок о бок немало лет.

О результатах своих исследований в том же году ботаник Витман делает доклад в Академии наук СССР. В докладе был как бы подведён промежуточный итог огромной работы по Кавказу, очень важной для огромной страны, встающей не ноги после годов разрухи. Материалы этой работы использовал Н.И. Вавилов в труде «Растениеводство Кавказа (его прошлое, настоящее и будущее)», который, к сожалению, по известным причинам не был закончен… Вакханалия невежества со стороны преступной власти захлестнула науку.


Но и жизнь Александра Петровича Витмана была недолгой. В сентябре 1934 года после сильных дождей речушка, протекавшая по территории института, вышла из берегов и затопила опытные плантации. Спасая растения, Александр Петрович промок до нитки и слёг с воспалением лёгких. В то время не было под руками действенных лекарственных средств, даже простого стрептоцида. Через пять долгих месяцев болезни 27 января 1935 года на сороковом году жизни Александр Петрович Витман ушёл из жизни. Он похоронен на кладбище в посёлке Гульрипш.

Так была прожита эта удивительная жизнь – на одном дыхании и в устремлении к высшему. Александр Петрович Витман был одним из тех, многих, очарованных странников, что прожили жизнь на земле согласно своему предназначению. Если вы встретите в весеннем лесу красивый белый пион, знайте, что это пион Витмана. В нём живёт частица души человека, отдавшего жизнь служению Науке.

Н.В. Диденко


^ 80 ЛЕТ КРАЕВЕДЧЕСКОМУ МУЗЕЮ СОЧИ.


Богатейшая и разнообразная природа, удивительные факты истории нашего края не могли не натолкнуть местных жителей на мысль о создании в городе краеведческого музея.

Началом краеведения в Сочи явилась деятельность отделения Крымско-Кавказского горного клуба в Сочи. Размещался он на первом этаже дома Е.П.Майковой – матери В.К. Константинова, организатора клуба. В этих комнатах стояли шкафы с образцами горных пород, растений, с книгами краеведческого характера, ботаническими коллекциями, на стенах висели карты, чертежи, рисунки. 22 июня 1920 года Екатерина Павловна умерла. В ту же ночь на дороге из Новороссийска в Сочи был убит бандитами Василий Константинович.

По инициативе заведующего Отделом народного образования И.Е.Лермана на основе коллекции Горного клуба 9 июля 1920 г. организуется музей краеведения.

Оставшаяся, главным образом, геологическая коллекция, находилась в плачевном состоянии: минералы и горные породы были смешаны, названия перепутаны, этикетки со многих отлетели; каталогов не было. Ботанические коллекции были не в лучшем виде. Для приведения в порядок были приглашены Отнаробом (отделом народного образования) Квоков К.Г. - студент Горного института, заведовать геологическим отделом, его помощница Боклевская Е.П., Фронштейн В.А., который стал заведовать ботаническим отделом. Создавать зоологический отдел приглашён студент Мурин. Начало художественному отделу положила местная художница Грекова В.М. Экспонатами для последнего послужили предметы, имеющие художественное значение, выданные Отнаробом из реквизированных вещей, отчасти пожертвованные гражданами.

Первым заведующим музея стал Лаврусевич Михаил Кондратьевич. Для посетителей музей был открыт 15 февраля 1921 г.

Особенную заботу музея составляла охрана исчезающих видов растений и животных края. Краеведов беспокоило почти полное исчезновение из-за порубки саговника, сокращение мест произрастания редкого древовидного папоротника, растущего в Имеретинской бухте за Адлером, тиса, в диком состоянии растущего в окрестностях Хосты, знаменитого, посаженного Н.Н. Раевским, тюльпанного дерева у Головинки (уже тогда считавшегося огромным, хотя в путеводителях диаметр его ствола назывался примерно в два раза меньший, чем теперь) и т.д.

Исчезающими и редкими растениями, привезёнными из других стран предполагали засадить обширный двор музея, а для сохранения исчезающих видов животных хотели создать на заповедном участке зоопарк.

Было задумано даже создание аквариума с морскими обитателями.

16 мая 1921 года на должность заведующего был приглашён Евгений Сергеевич Котелевец.

Следующий,1922 год, был неблагоприятным в жизни музея. Часть сотрудников была сокращена, часть разбежалась в поисках куска хлеба, так как жалование не платили. Остался на своём посту только заведующий, совмещая в себе все должности. Конечно все мысли и заботы его были направлены не на развитие музея, а на сохранение его для будущего. Приходилось охранять музей не только от посягательств различных лиц и учреждений на его здание, но и, как писал Е.С.Котелевец в «Истории Сочмузея», от «ночных шакал», расхищавших его забор и строения.

С октября 1922 года Завмузея стал получать жалование, а с 1 января в музей поступил сотрудником Никанор Онисимович Кирпич, который взял на себя ведение ботанического и зоологического отделов, библиотеки.

Музей обогатился за 1923-24 годы ботаническими и зоологическими коллекциями, ценными фотографическими снимками, фиксирующими проведение Черноморской железной дороги, палеонтологическими ископаемыми с Агуры и из Пиленково. Этнографический отдел пополнился картами и диаграммами, выполненными Никанором Онисимовичем. Музей закрепил за собой дачу Майковой и взял в аренду два дома – один в Сочи (то здание, в котором размещался нынешний музей до переезда на ул. Воровского), другой – в Красной Поляне. После непонятной настойчивости некоего чиновника «от культуры» был снят с должности в 1925 г. Е.С. Котелевец (позже, уже в 40-е годы он работает фотографом в павильоне у нынешнего «Стерео»). Единственным научным работником остаётся Н.О.Кирпич. В 1926 году музей переводится на второй этаж бывшего дома С.Н. Худекова в ведение Опытной станции, где и прекратил своё существование. Вновь был организован музей только в 1931 году Алексеем Петровичем Красновым. И всё новые поколения влюблённых в родной город людей, принимая эстафету от первых сочинских краеведов, продолжали хранить и преумножать культурное наследие Сочи.

На основе материалов Государственного архива г. Сочи

В.Н. Костиников

^ ЕКАТЕРИНА ДМИТРИЕВНА БУРМАТОВА

(к 120-летию со дня рождения)

На протяжении нескольких десятилетий заметную роль в общественной и культурной жизни нашего города играла Екатерина Дмитриевна Бурматова. Была она скромным библиотекарем, пропаганде литературы служила честно, преданно и бескорыстно. Среди сочинцев старших поколений ещё найдётся немало людей, помнящих её.

4 декабря 2000 года исполняется 120 лет со дня рождения Е.Д. Бурматовой.

После её смерти в 1969 году в музей Н.Островского были переданы воспоминания, рукопись повести «Моя жизнь», над которой Екатерина Дмитриевна начала работу уже к концу жизни, и тридцать две тетрадки её дневников. Перелистывая пожелтевшие страницы старых записей, явственно чувствуешь, что прикосновение к историческому источнику даёт ощущение Времени во всей неповторимости конкретных примет того или иного его отрезка. Обычная человеческая жизнь вписана в сложный контекст времени. О событиях своей жизни она пишет то с горечью и болью, то с любовью. От страницы к странице её ведёт не фантазия, а память, память сердца.

Е.Д. Бурматова (урождённая Дмитриева) родилась в Москве в 1880 году в мещанской семье. Отец был служащим в конторе 1-й городской больницы Москвы, мать – белошвейкой. Но родителей своих Екатерина Дмитриевна не помнила – отец утонул, когда ей было всего четыре года; в семь лет она потеряла и мать, которая умерла от воспаления лёгких, оставив троих детей, из которых старшей было девять лет, младшему – три года. Дети воспитывались в сиротском доме, который содержали московские купцы Ляпины. О своём детстве Екатерина Дмитриевна вспоминала тепло и с благодарностью к окружающим людям, во всяком случае, она не чувствовала своего сиротства, была окружена заботой и вниманием. На страницах своей повести она вспоминает о дальних загородных прогулках, о зимних катаниях на санях, о рождественской ёлке, Пасхе, о своих благодетелях – братьях Ляпиных. Катя училась в начальной школе при «ляпинке». Училась хорошо, читала «запойно», круг чтения был обычный для начальной школы тех лет – сказки, басни, стихи, детские журналы «Родник», «Детский отдых», «Задушевное слово». После окончания школы её определили в мещанское училище не портновское отделение. Она научилась вязать кружева, вышивать, кроить и шить одежду, но делала это без особого рвения. К концу учёбы она подала попечителю прошение, в котором просила дать ей возможность экстерном сдать экзамены при Московском Учебном Округе и поступить на двухгодичные педагогические курсы, чтобы получить диплом домашней учительницы. Экзамены сдала успешно. Учёбу оплатил опекун. В своих воспоминаниях она пишет: «… мы, сироты Дмитриевы, получали от него по 20 руб. в месяц вплоть до окончания младшим Володей мещанского училища и поступления на должность. За нашу учёбу в мещанском училище платили из фонда попечительского Совета. Но за мою учёбу на педагогических курсах оплата из фонда не полагалась, и он заплатил из своих средств – без всякой компенсации, разве лишнюю ступеньку в царство небесное, если он был верующий…»

И вот она уже курсистка. Окунулась в совершенно новую жизнь, расширила круг знакомств, стала посещать студенческие собрания, жадно вслушивалась в разговоры, происходящие вокруг. Расширился и обновился круг чтения. Она читала по-прежнему много и вдумчиво, вырабатывая своё мировоззрение. В это время Екатерина Дмитриевна увлекается творчеством писателей-народников – Горький, Короленко, Дмитриева становятся её кумирами. Многое ей открывалось впервые. В душе девушки росло стремление служить народу, отдать жизнь за его освобождение. Высокие идеалы эпохи находят отклик в её сердце.

Летом 1899 она получает диплом учительницы словесности, начинает работать в одной из приютских школ Москвы, но вскоре уходит с работы.

В то время в Поволжье разразился жестокий голод. Земское начальство заявило, что никакого голодающего крестьянства нет, а есть «мужик-лодырь, обманщик, пьяница, попрошайка», а объявленная голодовка – это лишь выдумка «крамольников». В ответ выступил журнал «Русская мысль». С его страниц раздавались призывы к общественности не только словом, но и делом помочь голодающим. Призывы прогрессивного журнала нашли горячий отклик среди студенчества, врачей, учителей. Стали возникать группы добровольцев, которые ехали на борьбу с голодом. В одной из таких групп, созданную при педагогических курсах, пригласили и Екатерину Дмитриевну. Получив от редакции «Русской мысли» средства на устройство столовой и рекомендательное письмо к Максиму Горькому, группа уехала в Чувашию, в село Архангельское, где открылась столовая для детей. Картины голода, нищеты и отчаяния, сознание совершенной недостаточности мер частной благотворительности до глубины души потрясли Екатерину Дмитриевну.

Только поздней осенью она вернулась в Москву, повзрослевшая, переполненная новыми впечатлениями. Начала работать в школе, брала частные уроки.

В 1906 году Екатерина Дмитриевна выходит замуж за Владимира Бурматова, студента сельскохозяйственной академии (ныне имени Тимирязева). Вскоре выяснилось, что Владимир тяжело болен: процесс в лёгких. Начались долгие поездки по клиникам, кумысолечебницам, санаториям. Бурматовы были ограничены в средствах, но Владимира как студента лечили бесплатно. Ездили они в Финляндию, в Казахстан, в Крым, Сухуми. Улучшений особых в состоянии больного не было. Как-то в Москве один из докторов подсказал, что «… на Черноморском побережье есть небольшое местечко Сочи, где жизнь сравнительно недорога, можно подыскать работу и как-нибудь просуществовать». Так Бурматовы оказались в Сочи.

Приехали сюда они в конце сентября 1907 года. Екатерина Дмитриевна вспоминала: «Погода стояла совсем летняя, городок был маленький, но такой уютный, какой-то домашний... торговля находилась главным образом в руках у торговцев-греков: Иосифиди, Калифатиди. Приезжих было так мало, что торговцы скоро узнавали об их делах и причинах пребывания в Сочи. Уже на третий день после нашего приезда, встретив меня на улице, толстяк Калифатиди добродушно спрашивал меня: «Ну, как здоровье Вашего мужа?» Аптеку держал грузин Лордкипанидзе, блондин, совершенно не похожий на грузина. В пекарнях работали турки. Высокие, стройные, красивые, в тёмно-красных фесках, они приятно выделялись на общем фоне сочинского населения. В овраге возле церкви была турецкая деревня из домиков самой невероятной архитектуры, налепленных по склонам оврага. Эти турки были рыболовы…»

Постепенно жизнь налаживалась. Екатерина Дмитриевна работала учительницей в сочинском городском трёхклассном училище для девочек. Муж устроился на опытную станцию, вёл гидрометеорологические наблюдения. Появились знакомые, друзья. Всё рухнуло в один день – 26 августа 1917 года Владимир Бурматов умер. Екатерина Дмитриевна осталась одна. Вскоре произошли Октябрьская революция. «Сколько жизней иногда может прожить один человек? Да ещё в период социальной «смуты», когда привычный уклад жизни переломился? – спрашивала она себя позднее. Одинокая, без особых средств, явно неприспособленная к новым советским условиям, она ищет своё место в жизни. В марте 1919 года начинает заведовать библиотекой в новом клубе строителей «Профинтерн». Общение с людьми, беседы о литературе приносили огромное удовлетворение. Бурматова пользовалась уважением. На тридцатые годы приходится расцвет её общественной деятельности. В 1930 году при библиотеке клуба «Профинтерн» она создаёт литературный кружок, выросший со временем в литературное объединение имени Н.А. Островского, которое плодотворно работает и поныне. В 1932 году её избирают депутатом сочинского горсовета от строителей города. Она работала в культурно-просветительской секции. Тогда же она знакомится с кумиром своей юности писательницей-народницей В.И. Дмитриевой, которая тоже жила в Сочи. Они подружились и долгие часы проводили за беседами. В 1933 году состоялось знакомство Бурматовой с Н.А. Островским. Она вспоминала: «С первого визита к Островскому литкружок получил в нём большую поддержку, мы часто проводили у него на дому свои собрания. Островский интересовался нашей работой, горячо рекомендовал во что бы то ни стало стараться привлечь в кружок молодёжь. Заседания кружка обычно заканчивались его словами… К нему все очень прислушивались. Все ловили каждое его слово».

В годы войны Бурматова оставалась в Сочи, много работала, училась заочно в Московском библиотечном институте имени Молотова и в 1944 году защитила диплом. Позже была награждена медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» и «За оборону Кавказа».

После войны работа литкружка возобновилась. В него пришло много новых участников. Людей разных профессий, возрастов и образования объединяло одно: любовь к литературе. Многие хотели и сами писать, попробовать свои силы в поэзии и прозе, вынести свою работу на суд читательской аудитории. По ходатайству Бурматовой газета «Красное Знамя» (одно из ранних названий нынешней «Черноморской здравницы») стала периодически выпускать литературную страничку, где печатались произведения литкружковцев.

Наступили годы пятидесятые. Менялся город, незаметно менялись люди. Жизнь шла своим чередом. Екатерина Дмитриевна без громких фраз и лишнего шума делала своё дело, стараясь в меру своих сил и возможностей сеять в душах людей семена добра. В отличие от тридцатых годов – времени, когда начиналась работа кружка, теперь средний уровень его участников весьма вырос. Многие складно и умело сочиняли стихи, писали очерки, эссе, новеллы. Появились свои литературные имена. Бурматова по-прежнему работала в библиотеке, но главным делом её жизни оставался литературный кружок. Она гордилась успехами литкружковцев, многие из которых стали профессионалами, издали десятки книг, вступили в Союз Писателей СССР. Всё это уже стало историей.

18 ноября 1969 года Бурматова ушла из жизни, тихо и скромно, как и жила.

Дни рождения, а особенно юбилеи, заставляют подытожить пройденное, оглянуться назад, вернуться к истокам…

Вот уже почти незнакомой историей становятся имена и дела тех, кто ещё сравн