Реферат: Глобальными и региональными процессами социального и экономического развития прогнозно-аналитический центр государственно-церковные отношения: поддержка Антихриста

глобальными и региональными процессами социального и экономического развития

ПРОГНОЗНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР


Государственно-церковные отношения:
поддержка Антихриста

Аналитическая записка посвящена вопросам взаимодействия государства с религиозными организациями.

Поскольку Конституция и всё законодательство РФ умалчивает о таких видах власти как идеологическая и концептуальная, представляя государственность тремя видами власти (законодательной, исполнительной и судебной), поднятые в записке вопросы обретают особую актуальность.

Понимая большую разницу во влиянии концептуальной и идеологической власти на общество по сравнению с тремя видами власти, представляющими государственность, нужно правильно соизмерять возможности двух субъектов управления: известного всем государства и малоизвестной власти, осуществляемой через крупные религиозные системы.

СОДЕРЖАНИЕ

О субъектности религиозных систем 2

Характер воздействия — одержимость 6

Храмовый культ и государственный протокол 10

И это — «наша идеология»? 15

Современные торговцы из “Господнего Храма” 20

Заключение 27



Для думающих людей давно не секрет, что в нашем многонациональном государстве разные религиозные конфессии1 широко локализованы и играют в государстве большую роль, однако, изначально государством отдаётся предпочтение православию. Русская Православная Церковь (РПЦ) оказывала, оказывает и старается впредь закрепить за собой “право” оказывать решающее влияние на управление общественными отношениями в России. Если понятие «общественные отношения» раскрыть для простоты понимания и назвать всё своими именами, то РПЦ старается захватить всё больше полномочий для оказания влияния на население России, на жизнь каждой российской семьи, каждого гражданина.

Естественно, что следствием такого влияния становится выведение на второй план влияния других конфессий и сопутствующее возвышению одной церковной корпорации принижение достоинства людей, не придерживающихся православных взглядов на мир. А последнее (также как и нарушение «свободы вероисповедания») противоречит настоящему законодательству, что более подробно будет рассмотрено в следующих главах настоящей записки.

Конечно с давних времён конфессиональные религии выражают активное желание участвовать в жизни общества, что неизменно приводит их к проблемам тесного взаимодействия с государством, лоббирования интересов религиозных корпораций. Однако, на практике, как можно убедиться в процессе исследования, вопросы такого взаимодействия не разработаны, а сами юридические механизмы взаимодействия с религиозными конфессиями (как со значительным фактором жизни современного общества) — либо отсутствуют, либо нарушаются те, что прописаны в законах.
^ О субъектности религиозных систем
Напомним, что самая простая модель управленческой системы состоит из стандартного набора элементов: субъект управления (СУ), объект управления (ОУ), прямые и обратные связи и внешняя среда.

Применительно к управленческим процессам в Российской Федерации в качестве объекта управления можно выделить общество, а в качестве субъекта – государство, точнее государственность1. Прямые связи – управленческие воздействия на объект управления (законы, реформы, другие действия…). Обратные – «реакция» объекта управления (качество жизни, уровень жизни…).

В связи с рассматриваемой нами темой возникает резонные вопросы: Только ли государство (наделённое властью от народа) является субъектом управления? Только ли оно осуществляет управленческие воздействия на общество? Обладает ли оно всей совокупностью видов власти, и реализует ли оно эту власть в полной мере?

Даже самые поверхностные воспоминания, оставшиеся у многих от просмотра хотя бы телевизора (особенно в дни церковных праздников) не оставляют сомнения, что РПЦ тоже является субъектом управления российским обществом2.

Рассмотрим подробнее, каким образом РПЦ и некоторые другие конфессиональные религии участвуют в управлении общественными отношениями сегодня, на какие законодательные постулаты они опираются в своей деятельности, и как взаимодействуют с основным конституционным субъектом управления — государством.

В современном мире во всех сферах деятельности общества публичная и “подковёрная” политики оказывают мощнейшее воздействие на общественные отношения. Мало того, говоря о современных политических процессах, определяющих ситуацию в России, особое внимание, следует обратить на характер и специфику политических конфликтов, зачастую перерастающих в прямое военное противостояние. Тем более важным это представляется ввиду федеративной специфики российской государственности. Ничто в такой степени мгновенно не подрывает политической стабильности и основ федерализма, как рост военного противостояния в субъектах федерации. Как показывают последние события на Северном Кавказе, для России эта проблема как была, так и остаётся особо значимой.

Так история политического воздействия религиозных извращений ислама на мусульманскую часть общества России (при поддержке деструктивных сил Запада, в первую очередь США) показала, что такой “пиар” (с употреблением идейных ресурсов религиозной системы) достаточно легко может способствовать перенастройке части населения против самой государственности. Иными словами, любое негосударственное системное идеологическое давление на население может быть не безопасно для самого государства, как основного субъекта управления обществом: появляется ещё один субъект управления (помимо государства), который воздействует на общество по целям, которые могут не совпадать с государственными.

При детальном рассмотрении специфики прошедшей острой конфронтации в Чечне и Дагестане1 довольно отчётливо можно наблюдать не просто религиозный, но, скорее, теократический характер идеологического обоснования “исламскими боевиками” собственных действий. Правда слова «религиозный» и «теократический» в каждой понятийной системе понимаются по-своему2. Теократия в буквальном переводе с греческого означает «боговластие». Термином теократия обозначают форму государственного правления, при которой политическая и религиозная власть в стране сосредоточена в руках духовенства, то есть отсутствует разделение духовной и светской власти. Религия же имеет общий смысл «связь». Поэтому, рассуждая о причинах религиозного фанатизма, правильно было бы иметь в виду ту дьявольскую логику, согласно которой заинтересованными лицами трактуются и без того зачастую не праведные положения канонических текстов и высказывания лидеров религиозных систем.

В Чечне исламская религиозная идея «священной войны с неверными» превратилась в политический лозунг, позволявший чеченским полевым командирам подводить идеологическое обоснование под свои сепаратистские антигосударственные действия, которые с правовой, конституционной точки зрения рассматривались как вооружённый мятеж. Более того, взятая на вооружение руководством Чечни теократическая концепция исламского государства стала мощным фактором политической, этнической и социокультурной идентификации для обоснования автономии от России. Это, в свою очередь, создало для России серьезную угрозу потери контроля над теми субъектами федерации, где доминирующей религией является ислам.

Конечно федеральным властям в определённой мере удалось избавить чеченско-дагестанский “ислам” от экстремизма, уничтожив основные бандформирования, и предоставив при этом огромные дотации на восстановление экономики пострадавших регионов. Федералы “путинской волны” прикрыли главные каналы поставки финансов и оружия из-за рубежа, расставили преданных людей в руководство “взрывоопасных” регионов. Опираясь на исламскую официальную исторически сложившуюся теократию, федеральные власти заручились в исконно исламских регионах поддержкой религиозных иерархов — такой же, какой в “исконно православных” регионах является РПЦ.

Однако на примере периодически обостряющихся конфликтов в “горячих точках” можно наглядно увидеть, что это всего лишь “косметические” меры, которые ни в коем случае не достигают уровня полной профилактики возникновения новых вооружённых конфликтов на религиозной почве. А непрекращающиеся необоснованные федеральные дотации3 на временное гашение социальной напряжённости в эти точки отнимают у других регионов России возможность получать необходимую материальную помощь из федерального центра, направленную на обеспечение необходимого минимума для нормальной жизни (в первую очередь на развитие нормального производства промышленных и сельскохозяйственных товаров).

Библейские религиозные системы (иудаизм и псевдохристианство1) сравнительно давно придерживаются принципа не переходить к мерам прямого военного вмешательства в дела государств методами ведения “горячей” войны2. Однако, это вовсе не означает, что средства более высоких приоритетов обобщённого оружия3 не применяются к объекту управления (обществу) со стороны иерархий этих религиозных систем. Кроме этого, выступая в качестве субъектов управления обществом, библейские религиозные системы — зачастую оказываются в качестве субъектов управления по отношению к федеральному уровню, т.е. к государству (а не только к обществу). Особенно на тех приоритетах обобщённых средств управления, на которых федеральный центр пока не способен управлять.

Пример деструктивного, зачастую организованного и спланированного из-за границы, влияния на государственность России, который мы привели выше, рассматривая фактор употребления религии ислама — наглядно показывает как можно организовать диверсию против государства и общества на шестом (“горячем”) приоритете обобщенных средств управления с помощью более высоких приоритетов. Как видно из итогов федеральных разборок в “горячих” точках России, после погашения вооружённого противостояния, остался некий ультимативный фактор — который в общем поддерживается теократическими властями исламского региона. Однако, этот ультимативный фактор и деятельность федералов, связанная с ним, выражаются на деле не в прямой военной помощи по пресечению оставшихся бандформирований, а в экономических привилегиях, оказываемых «пострадавшим народам» Кавказа. Это уже четвёртый (как бы “мирный”) приоритет обобщённых средств управления.

Но, как известно из материалов Концепции общественной безопасности (КОБ), общебиблейские хозяева издавна пытались поставить исторически сложившийся ислам на службу библейской концепции. И в конце XX века им удалось провести несколько крупных глобальных операций и войн с помощью “исламского” пушечного мяса под зелёной вывеской4. Именно поэтому ислам с его духовной иерархией, послушной толпой верующих — рассматривается как более низкий уровень «подручных» средств (для проведения библейского сценария глобализации), нежели “христианство” (следующий по значимости уровень) и, конечно же, иудаизм (более высокий по отношению к “христианству” библейский уровень управления).

Таким образом, не пожалев замазать “горячей” провокацией исторический ислам, хозяева библейской концепции сохранили относительную “чистоту” обеих библейских религий, отведя им роль субъекта управления обществом и государством на приоритетах выше шестого, “горячего”. Но это вовсе не означает, что по отношению к государству, к федеральному центру эти две религиозные библейские системы не применяют ультимативный фактор, действие которого мы показали на примере ислама.

Ультимативный фактор — фактор скрытого влияния на федеральную власть и на общество в целом — не может не возникать в условиях, когда государство не дееспособно на уровне следующих приоритетов обобщённых средств управления:


На пятом приоритете обобщённых средств управления государство поддерживает геноцид своего народа1 методом “культурного” спаивания населения и поощрением воздействия на его психику прочих наркотических средств2. Как известно, издревле этим активно занимались местечковые иудеи, а “христианская” церковь поддерживала (если не гласно, то по умолчанию) все виды геноцида и занимается этим по сей день. То есть, обе библейские ветви оказывали и продолжают оказывать на общество и, естественно, государство (если кто в этом сомневается, задайте себе вопрос: почему государство не пропагандирует здоровый образ жизни?) негативное влияние на пятом приоритете обобщённого оружия. В исконно исламских регионах России пьянство не распространено благодаря кораническим запретам (это одна из причин, почему библейские эмиссары не любят ислам), но там зато в бóльшей мере распространена наркомания.

На четвёртом приоритете обобщённых средств управления продолжается древнейший ростовщический диктат и другие виды “экономического” паразитизма, которые практически распространяют на подрастающие поколения дух иудаизма — наживы с нетрудовых паразитических доходов и пр. А РПЦ своими действиями только поддерживает такой ультимативно выставленный мировой иудейской мафией федеральный курс. Как известно из КОБ, Библия предназначена для взаимного подчинения всех “христиан” и “язычников” иудеям через библейские финансово-хозяйственные механизмы и “кодексы морали” — разные по отношению к “христианам” и иудеям.

А вот начиная с третьего (идеологического) приоритета и до первого (мировоззренческого) — государство в целом (имеется в виду большинство органов федеральной власти) находится в настоящее время под опекой библейских эмиссаров глобальной концептуальной власти. Это потому что, во-первых, государственная власть так и не осмелилась поднять вопрос о существовании концептуальной власти (после чего ещё придётся разбираться в её локализации по отношению к России и в существе проводимой концепции). И, во-вторых, декларируемая в Конституции свобода вероисповедания фактически всё больше нарушается с каждым годом в “пользу” библейского христианства, вторгающегося в жизнь россиян как субъект управления обществом и государством — на “правах” доминирующей в России идеологической власти с её оригинальной трактовкой россионской хронологии (второй приоритет).

Таким образом, можно констатировать факт: дееспособность Российского государства, как субъекта управления обществом, ограничена уровнем шестого приоритета управления: выше него государство не может пока ничего изменить (то есть большинство чиновников не хотят) под действием скрытого от общества ультимативного фактора давления на власть3. Причём самой обширной консервативной организацией, поддерживающий этот ультимативный фактор, является Русская Православная Церковь. Не являясь концептуально властными4, федералы, легли и лежат под библейской концептуальной властью1, имея возможность манёвра лишь на шестом приоритете обобщённого оружия2 — в основном за счёт прошлых достижений военной науки в СССР. Но этого мало: необходимость хоть как-то заявить о своей концептуальной самостоятельности для России с каждым годом становится всё более насущной и жизненно важной. Сделать это можно лишь, опираясь на достаточно широкие слои населения. Но в сфере идеологии (и не только) власть с каждым годом всё больше поддерживает и объединяется с РПЦ.

Есть ли слабые места у кажущейся всевластности РПЦ? — Оказывается есть и гарантом этому является действующая Конституция Российской Федерации, которую нарушают не только служители религиозных культов, но главное — федералы.
^ Характер воздействия — одержимость
Если средства воздействия на общество, применяемые каноническими церквями, охватывают спектр обобщённых средств управления (объектом) с третьего по первый3, то с точки зрения психологии человека4 результат такого воздействия издревле называется одержимость. Одержимость — качество психики, порождаемое в толпо-“элитарном” обществе любой канонической религией5 на базе твёрдой веры в постулаты канонов, их оригинальное толкование «священнослужителями» и общепринятым поверхностным пониманием конфессионального вероисповедания. К этому зачастую добавляются предумышленные извращения вероисповедания (которые иногда приводят даже к возникновению новых конфессий), которые иногда характеризуются экстремистскими призывами на уровне шестого приоритета обобщённых средств управления.

Любая каноническая религиозная система с её структурной и духовной иерархией стремится, во-первых, охватить своим вероучительным влиянием как можно большее количество населения, которое она считает объектом своего управления1, и, во-вторых, наиболее глубоко «зазомбировать» верующих ради наиболее эффективного управления выбранным объектом.

Как можно понять из исследований доступных исторических источников становления и развития крупнейших религиозных систем, ни один из лидеров-основателей (как их принято называть) доминирующих в России «авраамических» религий не ставил себе цели зомбирования населения догматами. В то же время последующие извращения учений «основателей», принятые в каноны и возведённые в ранг «священных», употребляются до сих пор с главной целью «зомбирования» психики паствы.

Можно с уверенностью утверждать, что Иисус и Мухаммад — после жизни которых возникли соответственно «христианство» и ислам — были учителями-проповедниками, борющимися с имеющимися в их времена обширными рецидивами одержимости («зомбирования») предшествующими их появлению религиозными вероучениями. Следующие высказывания Иисуса против одержимости иудеев (вере которых было к тому времени уже около 1000 лет)2 вполне могли попасть в Новый Завет, пройдя через тогдашнюю цензуру:


^ Евангелие от Матфея, глава 7

29 … Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи.

Евангелие от Матфея, глава 23

13 Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете.


Иисус, будучи поистине свободным человеком3, прекрасно понимал, что «зомбирование» — самое трудное психическое препятствие на пути к свободе. Он также понимал, что в то же время «зомбирование» — это самое удобное средство управления толпо-“элитарным” обществом. А с толпо-“элитаризмом” Иисус боролся, стараясь донести его вред до своих учеников:


^ Евангелие от Матфея, глава 20

25 Иисус же, подозвав их, сказал: вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими;

26 но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою;

27 и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом;


Однако Новый Завет (учение церкви) и учение Иисуса — совсем разные учения. Вожделение иерархов надбиблейского глобального закулисья по преображению психологии масс наиболее точно выражено в последней главе Нового Завета — Откровении Иоанна Богослова (Апокалипсисе4). Этот канонический труд многие учёные считают первым по хронологии, относящимся к 70-м годам I века н.э. Написан он был ортодоксальным иудеем-фанатиком совсем не по поводу нового “христианского” учения, а в ожидании Мессии-Спасителя, который освободил бы иудеев от притеснения римских властей. “Христианские” каноны были приняты гораздо позже и не очень-то стыкуются с языком и настроем изложения текста Апокалипсиса.

Однако толкования Апокалипсиса, которые приняла для себя церковь имени Христа, совсем не учитывают тот исторический контекст, которого совершенно справедливо придерживаются многие учёные религиоведы1. В то же время сам настрой Апокалипсиса задаёт всему Новому Завету особый устрашающий контекст, которого придерживаются иерархи церквей имени Христа2, в своём рвении глубже «зазомбировать» общество, как объект управления3.

Так вот именно в Апокалипсисе можно увидеть истинную цель библейской религиозной системы — наиболее глубокое «зомбирование» индивидов, из которых складывается объект управления (то есть общество) в целом. Суть Апокалипсиса — в мистической, обставленной страшными кровавыми сценами, борьбе между «Агнцем» (так автор называет Мессию-Христа) и «Зверем» (который превращается в страшного «Дракона»). Сторонники «Агнца» — правоверные иудеи и “христиане”, не поддавшиеся на искушения «Зверя»4, в конце концов, пройдя через битвы, побеждают и после Страшного Суда, присягнув «Агнцу», получают Вечное Царство. А все остальные уничтожаются в огненной геенне.

Поскольку в историческое время после Христа миссию его наместничества самочинно взяла на себя церковь имени Христа (начиная с IV века н.э.), да и в Новом Завете именно церковь называется наместником Христа — то и «Агнца» и его сторонников нужно искать в церковной иерархии и среди индивидов, покорившихся библейской доктрине. Все остальные названы людьми, которых искушает «Зверь». «Зверю» присвоено число 666 — так, по всей видимости, автор Апокалипсиса издревле увидел проблему грядущего «зомбирования» населения библейской доктриной: чуть меньше 70 % (т.е. 666 на тысячу)5 людей в мире не поддадутся глубокому «зомбированию» библейской доктриной и должны быть уничтожены «Агнцем» как отступники от церкви6. Иными словами, из каждой тысячи человек, в среде народов, куда распространяется библейская доктрина, в среднем 666 — останутся в «животном» типе психике, или иначе, в «зверином». Эти люди-«звери» Библией признаны «не пригодными» для идеального функционирования глобальной толпо-“элитарной” системы. Идеальными “солдатами” этой системы признаны лишь полные «зомби», полностью покорившиеся церковному диктату7.


Другой праведник, доброе имя которого употребили для создания канонов, ставших основой второй по величине религиозной системы — ислама — также не был замечен в приверженности к «зомбированию» своих учеников и слушателей при жизни. Мухаммад, которого мусульмане называют «пророком», конечно мог ошибаться в своих суждениях о Боге и жизни1, но он сам никогда не был одержимым и во многих своих высказываниях порицал одержимость других людей:


^ Коран, Сура 52 (Гора)

29 Напоминай же! Ведь ты по милости твоего Господа не прорицатель2 и не одержимый.


И действительно, почему людей не может учить жизни просто человек-праведник, которому Божией милостью могут быть доступны некоторые варианты будущего?

Но Коран (также как и Новый Завет) был составлен после смерти Мухаммада таким образом, что его тексты содержат в себе гораздо большее количество «зомбирующих» высказываний от имени Бога и пророка, нежели даже Библия. Конечно же, мусульманское духовенство, вопреки духу учения Мухаммада, поддерживает одержимость (тип психики «зомби») в среде своих субъектов управления.

Всё это свидетельствует о том, что крупнейшие религиозные системы, такие как “христианство” и ислам, функционируют (т.е. выдают некий целевой результат на выходе после идеологической обработки психики) в «зомбирующем» людей режиме вопреки учениям тех людей, именами которых они называются.

Не является исключением и иудаизм — первая часть библейской доктрины. Моисей, имя которого взято на “знамя” иудеями, по всей видимости, также был праведником, выступившим против глобального замысла египетских “жрецов” и фараона. Последние пошли на хитрость, и в первые два года нахождения в Синайской пустыне Моисей был устранён от опекунства еврейских племён. После чего опекунством занялись египетские “жрецы”, ушедшие в пустыню вместе с Моисеем. Они же и принимали участие в последующей «зомбирующей» обработке психики еврейских племён и составлении канонов иудаизма3.


Ультимативный фактор, предъявленный федеральным властям со стороны православной церкви (в первую очередь), которая своей деятельностью поддерживает иудаизм, а также в меньшей мере со стороны мусульманского духовенства4 — состоит в следующем. Если федеральная власть не будет и впредь попустительствовать и даже поддерживать «зомбирующую» роль церковных иерархий, то последние начнут настраивать свою паству (то есть объект управления) против федеральной власти, то есть вредить. Опасаясь этого, многие думающие люди во властных структурах просто боятся высказывать свои мнения по поводу беспредела, который творят, в первую очередь, обе библейские иерархии. Но долго так продолжаться не может. Власти библейским религиозным иерархиям хочется всё больше, всё больше хочется материальных привилегий, а народ, который ещё трудится в России, уже устал кормить паразитов и вымирает от применения против него оружия геноцида.

Государство никогда не станет полновластным субъектом управления ни на одном из приоритетов обобщённых средств (даже на шестом), если не избавится от ультимативного фактора, который работает в России с уровня третьего приоритета обобщённого оружия, но источником его является чужая концептуальная власть (первый приоритет), не позволяющая народам России стать свободными (от «зомбирующего» фактора религиозных конфессий), а государственной власти стать полноценным субъектом управления обществом1. Заложниками этого ультимативного фактора являются не только власти, но и народ. Поскольку в планы западных заправил входит расчленение России и интеграция её сырьевых регионов в общеевропейскую систему “безопасности”2 — сохранения в дальнейшем ультимативного фактора чревато усугублением и без того сложной ситуации3. В таком случае службы государственной безопасности и высшее руководство страны становятся пособниками распада России4. Опора на «зомбированную» часть населения России с поддержкой действия ультимативного фактора ради сохранения целостности России — ненадёжная и опасная “опора”.
^ Храмовый культ и государственный протокол
Итак, в самом начале мы поставили вопрос о правомочности вмешательства иерархий основных религиозных конфессий в дела государства. Многие из числа обывателей скажут, что никакого вмешательства и нет, просто «так принято во всех государствах», что высшая “элита” своими персонами поддерживает самую распространённую «в народе» религию.

Действительно, и на Западе и на Востоке издревле принято первым лицам государства принимать участие в поддержке большинства культовых действий религиозно-идеологической власти. С ещё более древних времён этим занималось храмовое жречество (выродившееся в знахарство), которое упорно втягивало в организованные им культы фараонов, царей, королей, князей и т.п. Да и в добиблейской Руси праздники относительно почитания крупнейших языческих богов не обходились без внимания высшей языческой “элиты”. А древнерусское жречество принимало самое активное участие в организации этих языческих мистерий. Иными словами, с глубокой древности так повелось, что государственность (которая была на Руси задолго до крещения) всегда поддерживала доминирующие религиозные культы, организацией которых занималось сперва древнерусское жречество5, а затем — библейское «священство». Правда к моменту крещения Руси древнерусское жречество оказалось бессильным противостоять завезённым привлекательным культам, а значит, тоже выродилось, сдав народ на попечение западным идеологам.

Но то, о чём мы сейчас вели речь — всё это примеры государственностей, в которых как-то законодательно признана идеологическая власть доминирующей религиозной системы и полномочность соответствующий иерархии, как субъекта управления общественными отношениями. И в наше время сохранилось разделение типов государств на два: «светские» и «теократические». Многие государства, в которых доминирует исторически сложившийся ислам, до сих пор имеют теократические структуры управления обществом, что отражено в их конституциях.

Российская Федерация является светским государством с демократической формой правления. Конституция РФ в целом неплохая. Особенно показательна в этом отношении Статья 3 (выделения наши):


^ 1. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ.

2. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления.

3. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы.

^ 4. Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону.


Особенно хорош четвёртый пункт третьей статьи. Остаётся только выяснить, о какой власти, которую представляет народ, и которую никто не может присваивать, должна идти речь. Как известно из КОБ, существует всего пять видов власти. Однако, в «демократическом» светском государстве их признаётся всего лишь три: законодательная, исполнительная и судебная1 — все разных уровней2.

Концептуальная и идеологическая власти — находятся в глубоких умолчаниях, в том числе и в Конституции РФ. Однако, если в ней речь идёт о власти вообще, то эти два высших вида власти, тоже обязательно должны быть учтены. Кроме этого, из КОБ известно, что два вида высшей власти (концептуальная и идеологическая) в общем и целом определяют характер деятельности3 трёх низших видов власти.

Также для большинства россиян не секрет, что на идеологическом фронте РПЦ захватывает всё больше властных полномочий, становясь даже не на один уровень с исполнительной властью, и оказывая давление на законодательную власть4 — она претендует на высший по отношению к этим видам власти статус. Но это не преследуется по федеральному закону. Почему?

Ответ весьма прост: потому что Россией (и её государственностью) продолжает управлять чужая глобальная концептуальная власть, а РПЦ ей в этом помогает, как современный преемник внедрённого более 1000 лет назад идеологического адаптационного библейского модуля.

Но для большинства такой ответ «из серии выдумок», и поэтому следует рассмотреть общепринятое объяснение, почему РПЦ разрешается активное вторжение в умы россиян, и почему высшая “элита” РФ поддерживает такую субъектность самозваной идеологической власти вопреки Конституции РФ. Начнём с некоторых цифр.


По данным опроса, проведенного фондом «Общественное мнение» 19-20 апреля 2008 года, большинство россиян (59%) считают себя православными, правда при этом лишь 10% из этой группы ходят в храм не реже одного раза в месяц.

Лишь 25% православных участников опроса читают молитвы (37% молятся своими словами, а 36% практически никогда не молятся). «^ Священное Писание» иногда или регулярно читают 14% заявляющих о принадлежности к православию, а 60% сказали, что не читали эти тексты никогда5.

Для сравнения приведем данные, предоставленные заместителем декана социологического факультета МГУ Алексеем Синяковым на основании исследования, проведенного сотрудниками вышеназванного факультета: 40% мусульман обязательно посещают богослужения и соблюдают религиозные обряды.

О принадлежности к другим “христианским” конфессиям (не к православию) заявляют 2% опрошенных, к исламу - 6%, к иным религиям - 2%. 5% затруднились назвать своё вероисповедание.

Между тем, согласно другому опросу, проведенному примерно в тот же период времени социологами Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) среди 1600 человек в 153 населенных пунктах в 46 областях, краях и республиках страны, к последователям православия себя относят 73% россиян.

Насчёт приверженцев православия в России необходимо отметить, что разброс цифр довольно большой. ^ Русская Православная церковь в лице Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II даёт цифру в 70-80%, московская газета «Дух христианина» вообще 89%, на некоторых сайтах в сети Интернет есть данные о 30-40% православных россиянах (даётся ссылка на перепись населения, проведённую в 2002 году).

Таким образом, мы видим, что даже по сравнению с социологическими опросами погрешность составляет 20-40%. Получается, что РПЦ заведомо даёт неправильные сведения, довольно сильно их завышая, делая своеобразную PR-акцию.

Бывший президент России Путин В.В. в 2005 году говорил, что в нашей стране более 15 млн. приверженцев ислама. Но стоит обратить внимание на то, что за три месяца до этого при посещении святой горы Афон Путин сообщал: «В России с её 145-миллионным населением подавляющее большинство – православные христиане. Это примерно 130 миллионов человек».

Сложив две цифры, получается, что мы все — поголовно конфессиональные верующие. Более того: кроме православных и мусульман, в России никого другого нет — ни атеистов, ни исповедующих какую-либо другую религию. Налицо субъективное управление «статистикой»1 со стороны некоей силы, которая готовит тексты докладов высокопоставленной “элите” по вопросам религиозности населения России.

Конечно же под эти цифры самой крупной идеологической корпорации необходимо подгонять «общественное мнение». Это делается с помощью телевидения, к которому всё чаще прибегают иерархи РПЦ в России.

О том, что церковь и телевидение не совместимы говорили не так давно и сами «священнослужители», но на самом деле всё совсем иначе. Обывателю совсем не обязательно в наше время ходить в храм: идейно-политическая агитация «за православие» сама придёт к нему в дом — храмовые “богослужения” теперь можно лицезреть не отрываясь от телевизора. Но самое главное, что первые лица государственной власти (то есть главного легитимного субъекта управления обществом, которому народ как бы дал полномочия) своими популярными персонами помогают РПЦ разводить толпу на лояльность православию.

Получается кажущийся замкнутым круг взаимной поддержки двух крупнейших внутриобщественных управленческих корпораций2: государства (со всеми его крупными мафиями) и РПЦ. И обе работают на увеличение процента «верующих» или хотя бы сочувствующих РПЦ.

Однако, уровень обобщённых средств управления, которые применяют РПЦ и государство друг по отношению к другу (как вроде бы поддержка) и по отношению к обществу (как к объекту управления) — разный. У государства это — возможности последних трёх приоритетов обобщённых средств управления (и то сильно ограниченные чужими концептуальными преградами). А у РПЦ — средства первых трёх приоритетов, поскольку её деятельность поддерживается глобальной надбиблейской властью, также как и деятельность любой другой крупной легитимной “христианской” конфессии. Именно по этой причине — по причине разной «весовой категории» — на достаточно длительных интервалах времени в «выигрыше» всегда окажется глобальная концептуальная надбиблейская власть. Но только в том случае, если федеральные власти России не будут проявлять характер управления, свойственный внутрироссийской концептуальной власти. Порочный круг взаимной поддержки РПЦ и государства может быть разомкнут и по-другому: это общероссийская катастрофа, как окончание выхода России из очередного этапа более чем 1000-летней смуты.

Представители церкви заявляют о том, что прямые трансляции из храмов и соборов предназначены для православных людей, которые по каким-либо обстоятельствам не смогли посетить богослужение. Для чего же тогда камеры постоянно обращаются к таким авторитетам для толпы, как Медведев Д.А. и Путин В.В. с их супругами? Для чего тогда транслируется то, как Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II уделил не мало времени на личное обращение к президенту страны, пожелания, обмен приветствиями? Президенты (и бывший, и нынешний) дают пример публичного участия в делах церкви, но это касается преимущественно лишь одной конфессии.

Последнее является прямым нарушением не только Конституции РФ (отдаётся явное предпочтение одной религиозной системе и тратятся ресурсы на её поддержку), но и Федерального Закона от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях»1:

Статья 3. Право на свободу совести и свободу в