Реферат: Книжной продукции зарубежной Европы выделилось целое тематическое направление публикации сочинений ученых, путешественников, военнопленных, посетивших Сибирь

 Труд И.Б. Мюллера:

первое знакомство Западной Европы

с народом остяков (ханты)

Нравы и обычаи остяков, и образ действий, которым они были обращены в 1712 году в христианскую веру греческого обряда, с некоторыми любопытными замечаниями в царстве Сибирь и проливе Вайгач, или Нассау, описанные Жаном Бернаром Мюллером, капитаном драгун шведской службы, во время его плена в Сибири


Оглавление 

Глава I

Положение царства Сибирь и происхождение остяков

 

Глава II

О нравах и образе жизни остяков

 

Глава III

О религии и идолопоклонстве остяков

 

Глава IV

О начале обращения остяков в христианскую веру греческого обряда


Введение

Тайна загадочного и ранее недоступного для западноевропейцев обширного сибирского края – Обь-Иртышского Севера, Югры, начала в подробностях раскрываться для населения стран западной части Европы лишь в XVIII столетии с появлением в печати на английском, голландском, немецком, французском и других языках разного рода сочинений, освещавших его суровую и одновременно богатую природу, хозяйственный уклад, быт, нравы и религиозные верования населявших его народностей. На протяжении XVIII в. в книжной продукции зарубежной Европы выделилось целое тематическое направление – публикации сочинений ученых, путешественников, военнопленных, посетивших Сибирь.

Первым специальным трудом о народности остяков (ханты), увидевшим свет в Западной Европе, стало сочинение Иоганна Бернгарда Мюллера, вышедшее впервые в 1720 г. в Берлине на немецком языке отдельной брошюрой и переизданное там же спустя шесть лет в 1726 г.1 Даже спустя десятилетия, когда зиявшее прежде в книжной культуре Запада „белое пятно“ стало заполняться появлявшимися в печати новыми исследованиями, произведение И.Б. Мюллера сохраняло в ученых кругах самую что ни на есть высокую репутацию. Вышедший в 1779 г. двадцать четвертый том фундаментальной публикации источников с пространным и претенциозным заглавием „Всеобщая история путешествий, или Новое собрание всех описаний путешествий морем и землей, которые напечатаны поныне на разных языках всех известных народов“ относительно трудов об остяках и соседствующих с ними самоедах (ненцы) содержал такое утверждение: „Ни один путешественник не сделал подробного описания этих народов более обстоятельно, чем господин Мюллер, немецкий офицер, сосланный в Cибирь“2. Подобное же утверждал и столетием позже, в 1875 г., известный ученый Л.Н. Майков: „Сочинение Мюллера (сделавшись теперь довольно редким) доныне признается – и вполне справедливо – за один из важнейших источников для изучения быта остяков“3. На русском же языке этот труд И.Б. Мюллера до наших дней, до начала XXI века, остается неизданным.

Устойчивый успех сочинения И.Б. Мюллера засвидетельствован немалым числом его переизданий в первой половине XVIII в., переводом на английский и французский языки. Брауншвейг-Люнебургский (или ганноверский) дипломатический секретарь, потом резидент в Петербурге в 1714–1719 гг. Ф.Х. Вебер посчитал выигрышным включить в вышедшую в 1721 г. во Франкфурте на немецком языке собственную книгу „Преобразованная Россия…“ (или „Преображенная Россия…“) труд И.Б. Мюллера. В составе „Преобразованной России…“ Ф.Х. Вебера сочинение И.Б. Мюллера публикуется по-немецки вновь в Ганновере в 1729 г., во Франкфурте и Лейпциге в 1738 и 1744 гг.4; на английском языке – почти сразу же после выхода в свет первого немецкого издания „Преобразованной России…“ Ф.Х. Вебера – в 1722 г.5 Выпущенные в 1725 г. в Амстердаме и Париже два однотипных франкоязычных издания „Преобразованной России…“ Ф.Х. Вебера содержали и перевод на французский язык сочинения И.Б. Мюллера6. Еще одно франкоязычное издание сочинения И.Б. Мюллера появилось в „Сборнике путешествий на Север, содержащем различные крайне полезные для торговли и мореходства записки“, напечатанном в Амстердаме в 1727 г.7

О самом И.Б. Мюллере имеются лишь скупые, разрозненные свидетельства. На титульном листе берлинских изданий книги 1720 и 1726 гг. он охарактеризован как „королевско-шведский драгунский капитан“ и сообщается, что его сочинение „написано им в плену“. Когда И.Б. Мюллер попал в плен и в каком кавалерийском полку он ранее служил, выясняется из хранящегося в архиве списка пленных, помеченного 12 июля 17098. Среди девяти плененных капитанов драгунского Шретерфельтова полка один носил фамилию Миллер9 – так в XVIII веке было принято передавать по-русски немецкие фамилии, пишущиеся через „ü“10. Таким образом, И.Б. Мюллер служил в одном из шести имевшихся в армии шведского короля Карла XII драгунских полков немецких наемников, называвшихся в честь своих командиров11. В Полтавской битве Шретерфельтов полк находился на правом крыле шведского боевого построения12. Пленен И.Б. Мюллер был либо на Полтавском поле 27 июня 1709 года, либо же на третий день после битвы, 30 июня, у Переволочны на Днепре, где сдались остатки разгромленной армии Карла XII (главным образом кавалерия).

Взятые в плен военнослужащие разгромленной армии Карла XII были поставлены перед выбором: перейти на службу к победителю или же оставаться на положении военнопленных. Спустя несколько дней после одержанной победы российский монарх „предложил объявить“ пленным такой именной указ: „Взятому от шведцкого войска полону штап-, обер- и ундер-афицером и рядовым, как немцом, так и прирожденным шведом. Дабы они, которые похотят, писались в службу его царского величества, и обнадежить, что желающим службы жалованье дано будет им по достоинству, а ежели немцы в службу не пойдут, и они будут держан[ы], как природные шведы, в неволе13, також ежели природные шведы, желающие в службу царского величества, станут объявлять, что они в службе против своего государя служить не могут, и им обещать, что они будут употреблены, кроме швецкой службы“14. И.Б. Мюллер сделал выбор в пользу положения военнопленного и оказался в конечном счете в столичном городе Сибири Тобольске. Согласно сведениям, содержащимся в книге неизвестного автора „Новейшее известие о стране Сибирь“, вышедшей первым изданием в 1721 г. на немецком языке в Нюрнберге, в Тобольск прибыло в 1711–1712 гг. около 1000 пленных офицеров шведской армии15.







Когда И.Б. Мюллер написал свое сочинение?

Сотоварищ И.Б. Мюллера по плену, тоже немец, тоже капитан драгун (другого полка), также плененный после Полтавского разгрома вместе с остатками шведской армии на Днепре, К.Ф. фон Врех16, прибывший в Тобольск 26 августа 1711 г.17, привел в своем напечатанном в 1725 г. сочинении о шведских пленных в России письмо с описанием остяков капитана Ф.И. Табберта (впоследствии ставшего широко известным под пожалованной при возведении в дворянство фамилией Страленберг в качестве автора книги „Северная и Восточная часть Европы и Азии“, 1730 г.), относящееся к 1714 г.18, в заключении которого последний упомянул об имевшемся у него сочинении И.Б. Мюллера (следовательно, уже законченном): „Также сообщаю, что один из наших капитанов сделал целое описание этих народов и всего, что относится к их жилищам, нравам, религии, как и произошедшего в 1714 году обращения их в христианство. Я намеревался послать его, но, поскольку оно слишком велико, вынужден был отложить это до подходящего случая19. На то, что И.Б. Мюллер мог закончить написание своего труда именно в исходе 1714 г., указывает следующая фраза в конце его сочинения: „Я вновь вернусь при случае к тому, чтобы известить читателя о способе, которым крестили в 1713 и 1714 годах более пяти тысяч остяков“.

Итак, в исходе 1714 г. рукопись труда И.Б. Мюллера уже существовала. Ф.И. Табберт ничего не пишет о посвящении ее кому-либо и собирался выслать этот манускрипт, надо полагать, в Германию. Можно поэтому думать, что в 1720 и 1726 гг. в Берлине был напечатан именно этот вариант: он не имеет посвящения, а его „Предисловие“ (Vorbericht) текстуально совершенно иное, чем авторское „Предисловие к читателю“ (Vorrede an den Leser), имеющееся в немецкоязычных изданиях этого сочинения в приложении к „Преобразованной России…“ Ф.Х. Вебера.

Ф.Х. Вебер, по нашему мнению, опубликовал труд И.Б. Мюллера с другой рукописи. Она имеет посвящение супруге царя Петра I Екатерине Алексеевне, подписанное И.Б. Мюллером, с датой: „Тобольск. 1716. 12 декабря“. На титульном листе этого издания труда И.Б. Мюллера в заглавии, вместо хронологической привязки об обращении остяков в христианство „в эти времена“ (in diesen Zeiten), сказано по-другому: „с года 1712“ (seit Anno 1712). На титульном же листе немецких изданий сочинения И.Б. Мюллера в приложении к „Преобразованной России…“ Ф.Х. Вебера говорится и о том пути, каким эта рукопись и когда была вывезена из Тобольска: „…в 1716 году… 12 декабря послана в Петербург“.

 Собственно сочинение И.Б. Мюллера, как напечатанное в 1720 и 1726 гг. в Берлине, так и публиковавшееся с 1721 г. в составе приложений к „Преобразованной России…“ Ф.Х. Вебера, не имеет никаких существенных содержательных отличий. Можно поэтому уверенно утверждать, что оно было закончено не позднее 1714 г., существовало не менее чем в двух рукописных экземплярах: с одного из них оно было напечатано в Берлине в 1720 и 1726 гг., другой (или список с него), попавший в руки к брауншвейг-люнебургскому дипломату в Петербурге Ф.Х. Веберу был отправлен из Тобольска в Петербург 12 декабря 1716 г. и впервые издан в 1721 г.

Какие материалы И.Б. Мюллер использовал для написания своего имевшего столь большой успех и сразу же переведенного на другие европейские языки труда?

Историки, знакомившиеся с сочинением И.Б. Мюллера, по сути дела, лишь подчеркивают (пусть и в разной степени) его связь со знаменитым трудом Г.И. Новицкого, носящим пространное заглавие „Краткое описание о народе остяцком, иже в пределех полнощных царства Сиберского обретается, с некоторым того же государства особнейшых вещей ведением, а наипаче о житии, обычаях и пребывании сего остяцкого народа, тожде их преждном злочестии кумирослужения, о обращении в православную благочестивую християнскую веру, еже Господу споспешествующу тщанем сиятелнейшаго князя Матфея Петровича Гагарына, губернатора царства Себерскаго, проповедию же трудолюбного благочестия проповедника и учителя преосвященнаго архиерея Феодора-схимонаха собысться во время правяща престолом метрополии себерской великаго и пана преосвященнаго архиерея Иоана Максимовича“. Ввиду того что названное сочинение Г.И. Новицкого вышло из печати только в 1884 г. трудами Л.Н. Майкова, воспользоваться им И.Б. Мюллер мог, поддерживая тесное знакомство с его автором в то время, когда оно существовало лишь в рукописи и Г.И. Новицкий продолжал над ним работу.

Л.Н. Майков первым дал в отечественной историографии оценку труду И.Б. Мюллера, которая, по существу, стала основой для воззрений на него вплоть до наших дней. Маститый историк писал: „…всех более воспользовался сочинением Новицкого один пленный швед (или немец), находившийся одновременно с ним в Тобольске. Это был драгунский капитан И.Б. Мюллер, почти целиком переведший „Краткое описание“ в своей “Das Leben und die Gewohnheiten der Ostiaken”, приложенной к известному сочинению Фр.Хр. Вебера “Das veränderte Russland (…1721)”. Статья Мюллера, составленная в Тобольске в 1716 году и пять лет спустя уже напечатанная, впервые обстоятельно познакомила ученую Европу с одною из важнейших племенных групп Западной Сибири. Между тем оказывается, что заслуга эта принадлежала, в сущности, русскому Григорию Новицкому, имя которого даже не упомянуто Мюллером“20.

П.И. Скороспелова полагала, что И.Б. Мюллер „изложил почти целиком „Краткое описание“ и, не обмолвившись ни словом о настоящем авторе сочинения, в 1720 году напечатал его в Берлине под заглавием “Leben und Gewohnheiten der Ostjaken”21. Близко стоит оценка Н.Н. Степанова: «Пересказ труда Новицкого дает Мюллер в издании “Leben und Gewohnheiten der Ostjaken” (1720 г.)»22. Весьма подробно сопоставивший структуру и содержание сочинений Г.И. Новицкого и И.Б. Мюллера Э.П. Зиннер23 заключил, что пленный немец самым широким образом использовал сочинение русского миссионера24. Наиболее жесткая оценка проведенной И.Б. Мюллером работы имеется в последнем по времени переиздании „Краткого описания о народе остяцком…“ Г.И. Новицкого: „Лавры автора „Краткого описания“ беззастенчиво присвоил пленный немецкий капитан И.Б. Мюллер, опубликовавший его на немецком языке в 1721 году…“25

Касаясь вопроса о том, на основании каких источников написано его сочинение, сам И.Б. Мюллер в предисловии к читателю (1716 г.) высказался таким образом, что оно в основном построено на его личных наблюдениях, сделанных в ходе путешествия в свите митрополита Сибирского и Тобольского Филофея (Лещинского) в места проживания остяков-язычников для их обращения в православие. „В столь продолжительном путешествии, – писал И.Б. Мюллер, – наибольшую часть своей реляции я набросал самостоятельно, остальное же узнал от людей, на которых я мог целиком положиться“26. Таким образом, И.Б. Мюллер упоминал об участии лишь в одном из многочисленных миссионерских походов под началом Филофея. Насколько был велик объем сведений, полученных им от других людей и какими путями?

На наш взгляд, „Нравы и обычаи остяков“ И.Б. Мюллера – безусловно, самостоятельное произведение, отнюдь не простой перевод или пересказ сочинения Г.И. Новицкого. С другой стороны, совершенно очевидно, что труд Г.И. Новицкого самым широким образом использован И.Б. Мюллером. Даже в разделении на главы И.Б. Мюллер счел необходимым последовать за „Кратким описанием“ Г.И. Новицкого. Заглавие первой главы „Положение царства Сибирь и происхождение остяков“ вполне соответствует тому, о чем говорится в безымянной первой главе Г.И. Новицкого: географическое положение Сибири, ее природные богатства, племена, история края до покорения Ермаком, происхождение и язык остяков. Если у И.Б. Мюллера вторая глава наименована „О нравах и образе жизни остяков“, то у Г.И. Новицкого практически также: „О житии, обыкновении гражданства и прочыих“. Третья глава у И.Б. Мюллера – „О религии и идолопоклонстве остяков“, у Г.И. Новицкого – „О злочестии идолопоклонения“. Заголовки четвертой главы звучат также почти одинаково: у И.Б. Мюллера – „О начале обращения остяков в христианскую веру греческого обряда“, у Г.И. Новицкого – „О начале благочестия и о искоренении идолопоклонения в остяцкой стране“; в этих главах говорится о миссионерском походе Филофея 1712 г.

Для оценки труда И.Б. Мюллера примечательно, что не прослеживается текстуально его знакомство с главами V–VIII „Краткого описания“ Г.И. Новицкого, в которых говорится о миссионерских походах Филофея 1713 и 1714 гг. в земли остяков и вогулов (манси). Из текста сочинения И.Б. Мюллера следует, что он участвовал в миссионерском походе 1713 г. Так, рассказывая об эпизоде 1713 г., он пишет: „Жители рассказывали все эти подробности в моем присутствии архиепископу и казались очень напуганными происшествием, столь странным, никогда не сталкиваясь ни с чем подобным тому, о чем они рассказали до их крещения, которое состоялось в 1713 год“. Во время этого похода он и имел возможность подробно ознакомиться и сделать выписки. из написанных к тому времени первых четырех глав „Краткого описания“ Г.И. Новицкого.

Все-таки, по нашему мнению, Л.Н. Майков слишком суров в своем приговоре насчет „Нравов и обычаев остяков“ И.Б. Мюллера: „Самостоятельных известий у Мюллера нам удалось заметить весьма немного, и притом все они мелкие“27. Наряду с текстом „Краткого описания“ Г.И. Новицкого, которое он использовал, как говорилось, самым широким образом, перерабатывал и сокращал, И.Б. Мюллер пользовался и другими письменными источниками, а также своими собственными наблюдениями, рассказами местных жителей и шведских пленных и излагал сведения Г.И. Новицкого зачастую под собственным углом зрения, имея в виду то, что будет интересно именно западноевропейскому читателю. Рассказывая об истории Сибири до русского завоевания, И.Б. Мюллер оговаривается: „Это все, что я смог извлечь из различных отрывков историй, распространенных здесь и там, касающихся прежнего управления этим краем“. Имеются в виду различные фрагменты сибирского летописания, которые И.Б. Мюллер использовал не только через посредство сочинения Г.И. Новицкого, но и самостоятельно (есть расхождения с текстом сочинения последнего, соответствующие, напротив, текстам сибирских летописей). Подробно разбирая тему мамонтов, И.Б. Мюллер неоднократно ссылается на устные рассказы. К примеру, у Г.И. Новицкого отсутствует такое свидетельство о мамонтах: „Некоторые особы уверяли меня, что они видели этих животных за Березовом в пещерах высоких гор той местности“. Правда, автор добавляет далее: „Не известно, должно ли верить всем этим рассказам…“ Личными воспоминаниями И.Б. Мюллера вызваны его сравнения климата Сибири с природными условиями близ Стокгольма и главного города Финляндии Або (финск. Турку). Или, язык остяков И.Б. Мюллер сопоставляет с эстонским, видимо, ему несколько знакомым, в то время как Г.И. Новицкий – лишь с латынью. Относительно бивней мамонтов, которые обнаруживали в Сибири, И.Б. Мюллер ссылается (как и во многих других случаях) на личные наблюдения: „Я сам часто видел эти зубы с некоторыми моими друзьями, и я нашел один из них, который весил 20 или 24 фунта, или больше. Население края делает из них различного рода изделия. Они всецело похожи на нашу слоновую кость…“ – этот фрагмент отсутствует в сочинении Г.И. Новицкого. Подобные примеры „самостоятельности“ И.Б. Мюллера, использования им самых разных источников можно умножать и умножать.

Сочинение И.Б. Мюллера, первое в своем роде об Обь-Иртышском Севере и народности остяков (ханты), можно сказать, только несколько приоткрыло завесу таинственности. Автор пространно рассуждает о том, обитают ли еще мамонты на севере Югры „за Березовом“. Они, как писал И.Б. Мюллер, „согласно описанию тех, кто их видел“, просто „чудовищны“. В другом месте, характеризуя охотничий промысел остяков в зимнее время, он заявляет, что тогда „они идут со своими собаками в леса и пустыни охотиться на соболей, лисиц, слонов (! – П. К.), оленей и т. д.“. Или, как читаем у И.Б. Мюллера, близ впадения Оби в море тянутся столь высокие цепи гор, покрытых снегом и льдом, что они, „как утверждают“, достигают „до ста немецких миль в высоту или около того“.

 

* * *

Настоящая электронная публикация сделана с французского издания 1725 г. (Париж), по которому франкоговорящая часть Европы впервые подробно узнала об Югорском крае и народности остяков (ханты). В сомнительных случаях авторы перевода обращались к немецким изданиям.


Глава I

^ Положение царства Сибирь и происхождение остяков

 

До сих пор было немного авторов Московии, и еще меньше иностранных, кто взялся бы за подробное описание Сибири и в особенности остяков. Так как этот народ отделен, если так можно выразиться, от остального мира своим холодным и суровым климатом и живет в полном невежестве, не стоит надеяться найти у него какую-либо историю, которая могла бы просветить нас о его происхождении. С другой стороны, его соседи, вероятно, не увеличились (настолько), чтобы земля, столь ужасная и столь бесплодная, была достойна того, чтобы стремиться изучить его особенности; и иностранцы, не осмеливавшиеся и не имевшие даже возможности посетить этот народ, не могли нам дать о нем точного знания. Но, так как свет Евангелия просветил с недавних пор эти несчастные создания, которые, не внемля своему разуму, двигались до тех пор почти наугад среди мрака идолопоклонства, я льщу себя надеждой, что мой читатель будет не прочь составить какое-либо представление об этой земле, так же как и о ее жителях.

Сибирское царство включает ту часть земного шара, которая находится на севере северо-востока между пятьдесят седьмым градусом1 широты и холодной северной зоной, где заканчивались до сего времени все открытия. Ее границами на востоке являются Мангазея, населенная самоедами и светлоби (Swetlobi)2, и Турухан, простирающийся до Камчатки, открытой впервые лет двадцать назад и подчиненной императору Московии. Со стороны юга она простирается до Иркутска, пограничного с Китаем города. На западе с ней граничат монголы, татары аюки3 и контайши4 (названные так по имени князей Аюка и Контайша) и бухарские подданные контайши. Последний из упомянутых народ слывет культурным, и утверждают, что его образ жизни имеет много общего с образом жизни китайцев.

Один древний неизвестный русский автор оставил нам следующее общее описание Сибири. „Сибирь, – говорит он, – это территория страны на Севере в двух тысячах верст5 (или трехстах тридцати трех немецких милях) от Москвы. Это царство отделено от Московии многочисленными горами, изобилующими скалами, которые возвышаются до облаков и которым, по-видимому, Провидение предопределило служить крепостными стенами и оборонительными сооружениями. Тут произрастают всякого рода деревья, такие как кедры и другие подобные. Жители ходят на охоту на разных зверей, шкуры которых служат им одинаково как одеждой, так и украшением. Они одеваются в шкуры лосей, косуль, оленей, зайцев и украшают себя шкурами бобров, куниц, соболей, лисиц и другими. Многочисленные реки стекают с гор, одни из которых орошают Россию, другие – Сибирь и воды которых спокойны и полны рыбы. Первая река, орошающая Сибирь, – Тура, берега которой населены вогулами, имеющими свой собственный язык и которые поклоняются демону в их идолах. Вторая называется Тагил, третья – Ница; все три сливаются в одну, которая сохраняется под именем Тура до того, как она впадает в Тобол, а тот в Иртыш, он (в свою очередь) в великую реку Обь. Вдоль рек расположены татарские земли, [живут] калмыки, монголы, остяки, самоеды и другие идолопоклонники, которые не знают Бога. Татары являются магометанами, но у калмыков есть закон, который родители передают своим детям, но не найдется среди них никого, кто бы мог сказать, откуда он к ним пришел, так как они вовсе не используют письменности. Остяки и самоеды поклоняются идолам. Они живут без законов и приносят дары богам, которых они изготовили сами, полагая, что именно от них зависит их существование, удовлетворение нужд и добыча пропитания. Они совсем не едят хлеба и даже не знают его, но питаются они сырым мясом, плотью разных животных безо всякого приготовления. Они питаются также растениями и кореньями и пьют с большей охотой кровь, чем воду. Обь впадает в губу, или в Мангазейский залив, который имеет выход в великий океан под высокими горами, подолгу покрытыми льдом, так как солнце никогда не растапливает его, хотя время от времени он разрушается ветром. Эти места недоступны и, стало быть, неизвестны и т. д.“. Вот что сообщает неизвестный автор.

Нелегко узнать, давно ли одно и то же название имела Сибирь или у нее было другое6. Тем не менее некоторые авторы сообщают, что князь этой земли по имени Магомед построил новый город на реке Иртыш и назвал его Сибирью, татарским словом, означающим столица, и что от него вся эта обширная провинция стала называться Сибирью. Это все, что я смог извлечь из различных отрывков историй, распространенных здесь и там, касающихся прежнего управления этим краем. В Ишиме, который затерян на Иртыше, был король или царь, обычно называемый он (On), магометанской веры. Один из его подданных по имени Чингис, простолюдин, который не имел ничего, кроме сильного подразделения, недовольный правлением, поднял мятеж, склонил на свою сторону чернь, свергнул он-хана и, после того как умертвил его, захватил трон. Он правил успешно и, когда узнал несколькими годами позже, что Тайбуга, сын он-хана, избежал впоследствии участи своего отца и жил как простой человек среди его подданных, приказал привести его, принял его с любовью и дал ему княжеское достоинство. Тайбуга прожил несколько лет при дворе и заслужил милость Чингиса своим смиренным поведением, за что тот ему доверил командование армией, во главе которой этот молодой князь ходил к Оби с экспедицией, ему порученной. После ее успешного завершения, он вернулся к Чингису с добычей, захваченной у врагов. Его смелость снискала ему такое уважение царя, что тот ему разрешил обосноваться там, где он считает нужным. Тайбуга принял это предложение и удалился вместе со своей семьей и свитой на берега реки Туры, где построил город на том же месте, где в настоящее время расположена Тюмень, и назвал его Он-Зингидин (On-Zingidin). Чингис, умерший без потомства, оставил царство Тайбуге, у которого был наследником его сын Ходжа, сын которого Мар женился на сестре Упака, казанского царя. Но Упак, объявив войну Мару, завоевал Сибирь и воцарился там. Он правил несколько лет и пережил даже двух сыновей Мара – Адера и Обалака, которые оба умерли естественной смертью. Но Мамет, сын Адера, собрав войска, бросил вызов Упаку, казанскому царю, убил его и разрушил до основания новый город Зингидин, который был построен Тайбугой. Затем он пошел дальше в глубь Сибири и основал город на Иртыше, который назвал Сибирь. Город был впоследствии расширен московитами, которые дали ему имя Тобольск. У него был наследник Агиш, сын Обалака, за которым наследовал Казый, сын Мамета. У Казыя было двое сыновей – Едигер и Бекбулат. Кучум – князь казахских орд – их убил, завоевал все государство и первым принял титул сибирского короля. Он придерживался магометанской веры. Едва он начал наслаждаться своей победой, как некий гетман, или казачий генерал, по имени Ермак Тимофеевич7, который во главе своих войск на протяжении нескольких лет грабил на Волге, преследуемый московским царем Иваном Васильевичем и лишившийся большей части своих товарищей, занимавшихся грабежом и убийствами, вынужден был проследовать с 540 людьми к Соликамску, откуда он двинулся в Сибирь, где ему удалось одолеть Кучума в нескольких сражениях и полностью его изгнать. Но, не чувствуя в себе достаточно сил, чтобы удержать победу, и желая, с другой стороны, добиться расположения царя, даровал тому это царство, которое тот сразу же принял. Таким образом он завладел царством и послал туда воевод, чтобы управлять им, отстроил и расширил города Зингидин и Сибирь, названия которых поменял на Тюмень и Тобольск.

Сибирь обладает множеством минералов и руд, главным образом медью и железом. Кое-где на поверхности земли находят камни, в которых много меди, но, так как там нет еще регламента о рудниках, жители не чувствуют себя от этого лучше. Находят в других местах железо и достаточно хорошую сталь в избытке и в некоторых местах многообещающие признаки серебряных руд. Сегодня царь расположил рабочих в Аргуне для их разработки и открытия новых; но, так как все это еще несовершенно, нельзя судить о пользе, которая была извлечена из них за все годы. В высоких горах Верхотурья много хрусталя, более твердого, чем европейский, и похожего на яшму с примесью. Обь выбрасывает на берега разного рода кремни – белые и красные, как агат, среди которых некоторые чистые и прозрачные. Московиты вырезают из них цветы и другие фигурки и делают из них кольца.

Можно встретить в Сибири одну необычную диковинку, которую, я думаю, не найти в каком-либо другом месте мира. Это то, что жители называют мамонтом. Этот предмет находится в земле в разных местах, главным образом в песчаных землях, он похож на слоновую кость по цвету и строению. Наиболее распространенное мнение среди жителей, что в действительности это зубы слона, оставшиеся со времен потопа. Некоторые из наших сограждан полагают, что это окаменелая слоновая кость и, следовательно, является порождением земли, и я долгое время разделял это мнение. Другие считают, что это рога некоего очень крупного животного, которое живет под землей в низких и болотистых местах, питается только тиной и проделывают дорогу своими рогами сквозь землю и ил; но когда оно находит песчаную землю, то песок обваливается и сжимает его так сильно, что оно не может повернуть свои рога и двигаться дальше из-за своего веса, таким образом оно в конце концов останавливается и погибает в этом месте. Некоторые особы уверяли меня, что они видели этих животных за Березовом в пещерах высоких гор той местности. Они чудовищны, согласно описанию тех, кто их видел, так как они имеют 4 или 5 локтей в высоту и около трех саженей в длину. Они сероватого цвета, у них длинная голова, широкая спереди, и рога с двух сторон как раз над глазами. Они двигают ими и скрещивают их, как того захотят. Говорят, что, передвигаясь, они хорошо слышат друг друга и что они могут также съеживаться до небольших размеров. Их ноги по величине похожи на лапы медведя. Не известно, должно ли верить всем этим рассказам, так как эти люди не слишком искусны в исследовании такого рода вещей и интересуются редкими вещами, только чтобы обратить их себе во благо. Как бы то ни было те, кто утверждает, что эти кости являются зубами слона, не могут привести никакого разумного доказательства своего мнения, тем более что слоны совершенно не известны в этой местности и что, если бы привели их туда, они не смогли бы жить в таком холодном климате; и тем не менее эти зубы или рога находят наиболее часто в самых холодных местах Сибири, таких как Якутск, Березов, Мангазея и Обдорск. Считать, что они были там со времени потопа, столь абсурдно, что это не заслуживает и опровержения. Действительно есть некоторая доля вероятности считать, что это окаменелая слоновая кость, о которой говорят древние, или какое-нибудь особенное творение земли, и в подтверждение этого мнения некоторые авторы рассказывают, что в некоторых местах Сицилии, где нет лесов, земля восполняет их, порождая нечто похожее на них. В Англии есть уголь, находящийся в земле. В других местах находят в недрах земли твердые кристаллы, которые не менее хороши, чем те, которые образуются на поверхности. Впрочем, почему земля не способна порождать этого вида костей в Сибири, если она создает окаменелую слоновую кость в некоторых других странах? Но легко разрушить это предположение возражением, полученным из опыта, так как не раз было замечено, что эти рога были обагрены кровью, когда их разбивали в основании, где они полые, и что эта полость была заполнена веществом, похожим на свернувшуюся кровь; чаще всего находили с этими костями рога, черепа и челюсти с коренными зубами, которые еще там присутствовали, – все необыкновенной величины, причем действительно нельзя было сказать, были ли они костями или камнем. Я сам часто видел эти зубы с некоторыми моими друзьями, и я нашел один из них, который весил 20 или 24 фунта, или больше. Население края делает из них различного рода изделия. Они всецело похожи на нашу слоновую кость, если не считать, что они более шероховаты и хрупки и легко меняют цвет и что они желтеют в воде и в тепле.

На самых высоких горах и хребтах Сибири находят еще один необыкновенный минерал, который жители называют каменное масло. Солнечное тепло окрашивает его в цвет скал, с которыми он скреплен, как известь в крепостных стенах. Он растворяется в воде, как соль, и тверд, как купорос. Они (жители) приписывают ему много свойств и употребляют его при некоторых болезнях, главным образом при дизентерии. Я думаю, что мы с трудом приучились бы к этому лекарственному средству, и я не знаю никого, кто бы его когда-нибудь употреблял. Но московиты употребляют лекарства гораздо более сильные и вредные: так, при венерических болезнях они принимают сублимированную ртуть (сублимат ртути) или без какого-либо разбавления, или с кислой кашей, или с супом, приготовленным из крупы лесных орехов. Они также делают настой из чилибухи на очень крепком уксусе и оставляют его на некоторое время в теплом месте и дают его пить больному все дни по стакану; это очищает ему кровь, а также выводит всю порчу, которая присутствует у него в костях; но сила этого лекарства делает больного на два или три часа похожим на пьяного человека, и, если дают его ему слишком много, он падает в судорогах, которые стягивают сухожилия ног и рук; скоро, однако, их прекращают большим стаканом водки. Они не придерживаются ни диеты, ни особого режима в течение всего времени, пока принимают это лекарство, сила которого только в страхе, и, как только болезнь отступает, они выходят и идут на воздух; однако часто это стоит им жизни.

Часто встречают в Сибири красивое животное, которое называют мускус. Говорят, что у него стан лани и что его слишком большая похотливость разрывает часто ему пупок, откуда вытекает большое количество крови, наполняющей лес приятным запахом, ибо этот дивный запах, называемый мускусом, исходит из его пупка, а не из семенников, как кое-кто неверно утверждает.

Поговорим сейчас поподробнее об остяках. Этот народ находится в трех днях пути от Тобольска, столицы Сибири, и живет вдоль Иртыша до местности, где эта река впадает в Обь, откуда им заселены земли с одной стороны до Нарыма, а с другой берега Оби – до губы, или залива, и оттуда до пролива Вайгач, или Нассау. Он живет на берегах нескольких рек, которые впадают в Обь с запада, таких как Конда, Сосьва, Ляпин (Lappim). Его соседями являются вогулы со стороны Конды и самоеды на востоке рядом с проливом.

Обь – одна из самых больших рек Европы, и большинство географов ставят эту реку в качестве межевого столба этой части мира с Востоком. Она снабжает щедро остяков всем, что необходимо для жизни, и в самой большой части Сибири большим количеством всякого рода рыбы. Она почти повсюду окружена густыми лесами и высокими горами, и с трудом удалось бы найти какую-нибудь равнину во всей округе. Во многих местах она создает многочисленные неосвоенные и необитаемые островки и затеО нравах и образе жизни остяков

 

Когда у кого-либо из остяков рождается дитя, он или идет советоваться к какому-нибудь московиту, чтобы узнать, как ему его назвать, или дает ему имя по первому животному, которое попадется навстречу, и, поскольку собаки и олени являются у них тем, чем скот у других народов, обычно случается, что ребенок получает имя одного из этих животных, и очень обыкновенно среди них услышать, что они называются Сабацки (Sabatsky) – моя маленькая собачка. Иногда они им дают имя согласно последовательности их рождения: старший, средний, младший, четвертый, пятый – и таким же образом остальным, соответственно их возрасту. Других, наконец, они различают по некоему недостатку от природы либо какому-нибудь примечательному свойству, как-то: хромой, коротышка, белоголовый, рыжий и т. д.

Остяки не имеют ни малейшего представления об искусстве и науке, не умеют даже ни читать, ни писать и живут точно в состоянии природного естества. Легко представить себе, что их общество не опирается ни на какие основы нравственности, ни на какие гражданские законы и что они не имеют ничего, кроме того, что установлено среди них обычаем, или того, что подсказывает им природа, что каждый должен соблюдать, чтобы сохранить общество и избежать угрызений совести и укоров от других людей. Именно этим они руководствуются при воспитании своих детей. Поскольку они не могут ни обучить их искусствам, ни выучить их какому-либо ремеслу, не имея сами малейшей толики знаний, их главная забота – научить их добывать себе на жизнь по их обычаю. Таким образом, все образование, которое они им дают, ограничивается обучением стрелять из лука, ловить рыбу и охотиться, и это именно то, что является целиком занятием их детства. Они проводят лето, занимаясь рыболовством, и сушат столько рыбы, сколько им потребно для зимы, а когда это время года наступает, они идут со своими собаками в леса и пустыни охотиться на соболей, лисиц, медведей, слонов, оленей и т. д. Шкуры их служат для уплаты дани государю, которому они обязаны отдавать определенное их количество, после чего они продают остальные или государю по установленной цене, или частным лицам, если только это не будут те, какими им не позволено распоряжаться.

Рыба является их главной пищей. Обь и другие реки обильно их ею обеспечивают. Они едят рыбу без хлеба и соли, поскольку последних у них мало, и, хотя их можно найти в некоторых местах, нищета большинства из них столь велика, что не позволяет их покупать. Кроме рыбы, они питаются также зимою птицей и олениной. Летом они употребляют мясо диких гусей и уток, которыми полны болота и небольшие озера. Они выслеживают для этого время, когда