Реферат: Социальная теория

социальная теория




Л. е. Гринин

О СТАДИЯХ ЭВОЛЮЦИИ ГОСУДАРСТВА.
ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ

Несмотря на то, что государство является одним из самых изученных институтов общества и одним из самых популярных объектов исследования историков и антропологов, многие проблемы теории эволюции государства, в том числе такие фундаментальные, как: что такое собственно государство и когда оно возникает? какие основные этапы эволюции оно прошло как институт? как связаны тип государства и тип производства? – остаются дискуссионными, а в каких-то смыслах нерешенными или недостаточно разработанными. В настоящей статье сделана попытка наметить общую линию эволюционного развития государственности.

В рамках этой статьи под государством мы понимаем категорию, с помощью которой описывается система специальных институтов, органов и правил, обеспечивающая внешнюю и внутреннюю политическую жизнь общества; данная система в то же время есть отделенная от населения организация власти, управления и обеспечения порядка, которая должна обладать следующими характеристиками: а) суверенностью; б) верховностью, легитимностью и реальностью власти в рамках определенной территории и круга лиц; в) возможностью принуждать к выполнению своих требований, а также изменять отношения и нормы. Это определение является основой, опираясь на которую, мы далее даем систему определений стадиальных типов государства (подробнее см.: Гринин 2001–2005; 2006).

^ 1. О стадиях эволюции государственности

Некоторые ученые с «подозрением» относятся к выделению стадий в тех или иных процессах, нередко прямо противопоставляют понятия процесса и стадий как взаимоисключающие (например, Shanks and Tilley 1987; см. также: Marcus and Feinman 1998: 3; Штомпка 1996: 238). Однако можно согласиться с Робертом Карнейро, что противопоставление процесса и стадий – это ложная дихотомия (Carneiro 2000b), поскольку стадии являются непрерывными эпизодами продолжающегося процесса, а понятие процесса может служить для разработки понятия стадий (Goudsblom 1996). Процедура выделения стадий во временном процессе в широком смысле есть периодизация, а любая периодизация страдает односторонностью и какими-то расхождениями с реальностью. «Однако упрощения эти могут служить стрелками, указывающими на существенные моменты» (Ясперс 1994: 52). Мало того, количество и значение таких натяжек можно резко уменьшить, поскольку эффективность периодизации напрямую связана с тем, насколько ее автор понимает правила и особенности этой методологической процедуры (подробнее об этих процедурах см: Гринин 1998: 15–28; 2003а: 67–78; 2003б: 219–223; 2006; см. также: Ершов 1984; Жигунин 1984; Шофман 1984). Исходя из этого, я считаю, что разделение процесса эволюции государства (и шире – политогенеза) в исторической ретроспективе на стадии является весьма важной и полезной процедурой, если, конечно, не абсолютизировать такое деление (см. подробнее: Гринин 2001–2005; 2006).

При анализе развития государственности в рамках исторического процесса обычно выделяют две главные стадии: раннее государство и зрелое государство. Несомненно, это деление разумно и продуктивно. Однако такая схема родилась в период, когда доказывалась необходимость введения особого понятия – раннее государство. При этом сами ее создатели (Х. М. Классен и П. Скальник) оговаривались: раннее государство – это начальная стадия эволюции докапиталистических неиндустриальных государств (Claessen and Skalník 1978b: 5). Таким образом, они и не ставили себе целью построить полную линию эволюции государственности. Однако такая теория объективно необходима, а значит, и концепция раннего – зрелого государства нуждается в дополнениях. Причины этому следующие:

1. Переход к новой стадии развития государства немыслим без серьезных изменений в производстве. Поэтому было бы более чем странно допустить, что промышленная революция XVIII–XIX вв. не вызвала сильных изменений в организации государства. С другой стороны, революционные изменения в производстве раньше или позже требуют глубоких изменений в устройстве государства. Между тем схема раннее – зрелое государство никак не отражает эти перемены.

2. Если первые зрелые государства, согласно распространенным взглядам, возникли еще в глубокой древности (Египет) или на пороге нашей эры (Китай)1, как тогда классифицировать европейские государства XVIII–XIX вв., не говоря уже о современных? Будут ли они также зрелыми или уже сверхзрелыми?

3.  Европейские государства XIX в. сильно отличаются от централизованных монархий поздней древности и средневековья (которые сами уже явно превосходят ранние государства) также по ряду других характеристик, в частности по уровню и культуре управления, развитости права, взаимоотношениям между государством и обществом. Недаром Макс Вебер говорил: «Вообще “государство” как политический институт с рационально разработанным правом и ориентированным на рационально сформулированные правила, на “законы”, управлением чиновников-специ-алистов в данной существенной комбинации решающих признаков известно только Западу, хотя начатки всего этого были и в других культурах» (Вебер 1990: 47; курсив Вебера. – Л. Г.) 2.

Следовательно, учитывая указанные различия между индустриальными и доиндустриальными государствами (о чем далее будет подробно сказано), очевидна необходимость выделить не две, а три стадии развития государственности. А именно:

а) ранние, еще недостаточно централизованные государства, с неразвитой социальной и классовой, а часто и административно-политической структурой;

б) уже сложившиеся централизованные государства поздней древности, средневековья и Нового времени, с ясно выраженным сословно-классовым делением;

в) государства эпохи капитализма, в которых исчезли сословия, появились классы буржуазии и пролетариата, сформировались нации, распространилась представительная демократия. Точнее говоря, даже не капитализма, а индустриализма, поскольку в эту группу входят и индустриальные социалистические государства.

Поэтому я предлагаю «вставить» между ранним и зрелым государством стадию развитого государства. Таким образом, получится не две главные стадии развития государственности – раннее и зрелое государства, а три: 1) раннее государство; 2) развитое государство; 3) зрелое государство. В каждой стадии, естественно, можно выделить менее крупные этапы начального, типичного и переходного государства3. В рамках этой статьи базовые характеристики стадий государственности определяются по среднему этапу каждой стадии (то есть соответственно типичного раннего, типичного развитого и типичного зрелого государств). Дело в том, что на первом этапе (начального государства) в политии еще очень много остатков и элементов предыдущей стадии, а на третьем этапе (переходного государства) многие институты уже перезрели, а также появляются признаки более высокой стадии государственности.

^ 2. Основные различия между ранним, развитым и зрелым государствами

Ранние государства очень сильно отличаются между собой по многим характеристикам, в частности по степени развитости централизации, управления, налоговой и судебной систем. Но если искать сходство в них с позиции, каковы в целом их отличия от государств более высокой стадии эволюции, то раннее государство – это всегда государство неполное (организационно и социально). Такая «неполнота» касается взаимосвязи между государством и обществом. Тут существовали разные варианты, но в каждом из них какие-то очень важные элементы государства и необходимые характеристики общества отсутствовали или были явно недоразвиты.

В большинстве случаев указанная неполнота выражалась в самом прямом смысле, поскольку многие ранние государства часто не обладали полным набором важнейших черт государства либо не развили все или часть из них до удовлетворительной степени. В первую очередь, сказанное относится к таким атрибутам государственности, как профессиональный аппарат управления и подавления, налоги, территориальное деление, а также степень централизации и письменное право. Однако в некоторых ранних государствах (таких, например, как государства третьей династии Ура или Хаммурапи в Месопотамии) имелась противоположная диспропорция. Хотя аппарат управления и бюрократия здесь были весьма мощными, но они надстраивались над недостаточно развитым в социальном и этническом плане обществом. Поэтому в таком случае недоразвитым выглядело уже общество по сравнению с государством (об этом см. еще дальше).

^ Развитое государство выступает как государство сформировавшееся и сложившееся, имеющее практически все указанные выше атрибуты государства и централизованное. Таким образом, многие признаки, которые могли встречаться, но могли и отсутствовать в ранних государствах, в развитых становятся обязательными4.

Такой тип государства был уже результатом длительного исторического развития и отбора, которые доказали, что государство существенно прочнее, если его институты органично связаны с социальной структурой общества, если они одновременно и опираются на социальный порядок, и поддерживают его. Например, на Руси и в Западной Европе такое государство с эффективной централизацией возникло на основе формирования сословного общества, сословной монархии, союза монарха с дворянством (и в отдельных случаях с городами). Развитое государство гораздо более целенаправленно и активно влияет на социальные процессы в обществе. Оно не просто тесно связано с особенностями социальной и корпоративной структуры общества, но как бы конституирует эти особенности в политических и юридических институтах. В этом смысле его можно рассматривать как сословно-корпоративное государство.

Естественно, что разные государства достигали начала этой стадии в разное время. Например, Китай – с момента образования первой централизованной империи Цинь в конце III в. до н. э.; Римская империя – примерно в конце I в. н. э.; Византия – с момента возникновения. Франция начала вступать в эту стадию в конце XIII века; Россия – во второй половине XVI в. Подробнее о хронологии далее.

^ Зрелое государство является уже результатом развития капитализма и промышленной революции, то есть имеет принципиально иной производственный базис. Другие отличия зрелого государства от ему предшествующих также очень велики. Оно опирается на сложившуюся или складывающуюся нацию со всеми ее особенностями. Поэтому такое государство более развито в организационном и правовом плане, обязательно имеет профессиональную бюрократию с определенными характеристиками (см., например: Weber 1947: 333–334), четкий механизм передачи или ротации власти. Естественно также, что зрелое государство имеет намного более развитой аппарат принуждения и контроля, в целом более развитые и специализированные институты управления.

Оно постепенно трансформируется из сословно-классового в чисто классовое государство, а на последних своих этапах – в то, что можно назвать социальным государством. Исходя из сказанного, можно сделать очень важный вывод, что в древности и средневековье не было зрелых государств, а только ранние и развитые. Самые первые зрелые государства появляются в конце XVII – XVIII в. О хронологии вступления в эту стадию будет сказано дальше.

^ 3. Раннее государство

3.1. Некоторые характеристики раннего государства

Естественно, что я не ставил целью дать всестороннюю и полную характеристику каждого из трех стадиальных типов государства и останавливаюсь только на таких характеристиках, которые позволяют точнее выделить критерии разделения процесса эволюции государства на стадии (см. подробнее: Гринин 2001–2005; 2006; Grinin 2002, 2003; 2004a, 2004b, 2004c).

По моему мнению, все догосударственные социумы и политии можно разделить на две группы: небольшие и несложные по структуре общества (стадиально догосударственные общества); и более крупные и достаточно сложные в социально-культурном и политическом плане общества (см. подробнее: Гринин 2001–2005; 2006; Grinin 2003, 2004c). Раннее государство отличается от стадиально догосударственных обществ совершенно определенными вещами, поскольку, чтобы стать государством:

1. Общества не могут быть меньше определенного размера и сложности (самое меньшее – несколько тысяч жителей). Хотя чаще требуется больший размер, а по мере развития государства его объемы, как правило, возрастают до многих тысяч (часто до десятков и сотен тысяч и даже миллионов человек).

2. В обществе должен иметься определенный производственный базис в виде сельского хозяйства, ремесла и торговли (два последних в отдельных случаях заменяет военно-данническая эксплуатация соседей).

3. В обществе должна быть заметная социальная стратификация.

4. Необходим определенный уровень политической и структурно-управленческой сложности: по крайней мере должно быть не меньше трех уровней управления, а чаще – больше (см., например: Carneiro 2000а: 186), что при археологических раскопках нередко выражается в трех-, четырехуровневой иерархии поселений (Wright and Johnson 1975; Джонсон 1986) и в целом свидетельствует и о наличии определенных политических традиций.

Таким образом, к стадиально государственным относятся такие общества, которые при своих наличных характеристиках ни при каких условиях не могли стать даже самым примитивным государством.

Иное дело – сложные негосударственные общества, которые уже обладают необходимыми параметрами (величиной, степенью социокультурной сложности и политико-религиозной традицией), поэтому при благоприятных условиях они могут стать государством. Однако, поскольку в этих обществах отсутствуют некоторые нужные конкретные условия для формирования государства, они развиваются по собственным траекториям. Такие сравнимые с ранними государствами по сложности, размерам и функциям политии я назвал аналогами ранних государств (см. подробнее: Гринин 1997а; 2001–2005; 2006; Grinin 2003, 2004c). Примерами таких политий являются: сложные вождества Гавайских островов к моменту открытия их Джеймсом Куком в конце XVIII в.; Исландия IX–XIII вв; общества галлов до завоевания их Цезарем; общество саксов до завоевания их Карлом Великим; конфедерация ирокезов и многие другие5. Некоторые из них впоследствии становятся государством (но уже сразу более крупным и нередко более продвинутым), другие оказываются к этому неспособными.

Главные различия между ранними государствами и их аналогами лежат не в размерах и уровне сложности, а в особенностях политического устройства и способах управления обществом6.

Исходя из сказанного, раннее государство – это особая форма политической организации достаточно крупного и сложного аграрно-ремесленного общества (группы обществ, территорий), определяющая его внешнюю политику и частично социальный и общественный порядок; это отделенная от населения организация власти: а) обладающая верховностью и суверенностью; б) способная принуждать к выполнению своих требований; менять важные отношения и перераспределять ресурсы; в) построенная (полностью или частично) не на принципе родства.

Как легко заметит читатель, в данном определении я не указывал, что для раннего государства обязательно наличие таких признаков, как аппарат управления и подавления, налоги, территориальное деление. Дело в том, что во многих, едва ли не в большинстве ранних государств они в полной мере не обнаруживаются
(об этом подробнее далее). Но, на мой взгляд, это не только не является каким-то «недостатком» ранних государств, а, напротив, совершенно естественно. И те ранние государства, которые обладают всеми указанными признаками, скорее, являются среди других ранних государств выделяющимися в сторону развитости исключениями, чем правилом. Поэтому, по моему мнению, эти три признака являются обязательными для характеристики только следующего эволюционного типа государства – развитого.

^ 3.2. Раннее государство как государство неполное

Государство как форма общества всегда отражает социальное и иное устройство последнего. Однако анализ черт, свойственных раннему государству, дает основания сказать, что в широком смысле слова оно является неполным. Эта неполнота в общем виде означает, что в системе взаимосвязей между государством и обществом имеются некие ограничители, которые препятствуют дальнейшей стадиальной эволюции ранних государств. Данная ограниченность означает такую связь между государством и обществом, которая ретроспективно (с точки зрения эволюционных возможностей системы) выглядит неадекватной по сравнению с тем, что мы видим на более высоких этапах развития аналогичных систем. И неудивительно, что многие ранние государства так никогда и не становятся развитыми (Claessen and van de Velde 1987a, 1991; Shifferd 1987; Skalník 1996; Tymowski 1987; Кочакова 1995), а те, что становятся, обычно совершают такой переход с тяжелыми кризисами и катаклизмами, вызывающими глубокую перестройку всей системы.

Указанная ограниченность проявлялась по-разному. Иногда политическая форма раннего государства оказывалась не очень крепко связаннной с обществом. В этих случаях государственной надстройке, образно говоря, почти все равно, кем она управляет. Скажем, в средневековой Европе XI–XIII веков огромные области с легкостью переходили от правителя к правителю, от державы к державе при браках и разводах правителей, по смерти короля и обретении наследства7.

Европа этого времени – пример политической системы со слабой административной структурой. Однако бывали случаи «неподогнанности» общества и государства друг к другу и когда политическая власть обладала развитым административным и бюрократическим аппаратом, который сравнительно легко накладывался на разные территории. Так было в Месопотамии, где государства часто меняли границы: то укрупнялись, то распадались, – неоднократно происходила и смена династий. Но принципы государственности при этом оставались в целом теми же. Бюрократия легко надстраивалась над любыми территориальными конфигурациями.

Но в некоторых ранних государствах указанная ограниченность, напротив, выражалась именно в том, что связь между государством и обществом была слишком тесной, то есть определенная государственная форма годилась только для конкретного социума. В результате она оказывалась неспособной к необходимым качественным трансформациям. Ярким примером является организация греческих полисов, не сумевших преобразоваться даже перед лицом потери независимости. «Парадокс греческой истории состоит в том, что основной ее тенденцией было непрерывное и в общем малоуспешное стремление к преодолению полиса» (Фролов 1979). При этом наблюдается интересная картина. С одной стороны, греческие полисы так и не смогли самостоятельно объединиться в крупное государство именно из-за слишком тесной связи между гражданской общиной и формой государства. Но, с другой стороны, несбалансированность этих раннегосударственных образований весьма наглядно проявлялась в том, что в полисах были часты политические и социальные перевороты, причем нередко совершаемые легитимно, путем смены лидеров и групп у власти, постоянным изменением законов и решений8. Очевидно, что это нехарактерно для развитых государств, социальная политика которых более стабильна.

Приведенные выше примеры позволяют нам теперь выделить два основных типа несоответствий между политической и социальной структурами древних и средневековых государств.

Первый и более распространенный вариант – когда раннее государство является неполным в прямом смысле слова, поскольку слабо развитой оказывается его административная организация. Ведь ранние государства очень часто не обладали полным набором важнейших черт государства либо не развили все или часть из них до удовлетворительной степени. При этом какие-то из этих признаков могли быть даже в весьма развитом виде, зато другие отсутствовали, а порой все признаки оказывались недоразвитыми. В первую очередь, сказанное относится к таким атрибутам государственности, как профессиональный аппарат управления и подавления, налоги, территориальное деление, а также наличие писаного права и письменной формы управления (приказы, распоряжения, отчеты, архивы и т. п.)9.

Сказанное будет легче понять, если вспомнить, что в ряде ранних государств вместо территориального деления существовало родовое, общинное или иное10, а в других государствах налоги были неотличимы от дани, принудительных подарков или реквизиций. Весьма часто налоги носили нерегулярный характер, например, собирались только во время войны (длительное время так было в Древнем Риме). В некоторых случаях налоги на население могли и вовсе отсутствовать, поскольку у правительства имелись иные источники доходов, такие как монополии на определенный вид торговли (включая внешнюю) или на определенную деятельность (добыча соли, разработка полезных ископаемых); особые земли и территории, доходы с которых шли на содержание правителя (так, доходы с земель королевского домена в средневековой Европе нередко были главным источником государственных средств); регулярная дань и контрибуции с покоренных областей; принудительные платежи союзников (как, например, в Афинском морском союзе) и т. п. В частности, в Римской республике в ранний период очень важным источником доходов была плата за сдачу в аренду общественных земель (см.: Черника 1995: 5), а налоги носили экстраординарный характер. Далеко не всегда в ранних государствах (особенно в древнем мире) имелась регулярная армия, поскольку правители обходились ополчением. Еще реже была там полиция11.

Довольно часто в ранних государствах был слабым административный и репрессивный аппарат. Иногда его слабость сочеталась с примитивностью социального расслоения, как, например, в варварских королевствах Европы в начале средних веков. Но бывало и так, что сословно-классовые отношения выражены достаточно четко, а административный аппарат – слабый или «небюрократический», как это можно видеть в Афинах, Риме и других государствах, где профессиональные администраторы либо отсутствовали вовсе (а должности замещались по очереди или по жребию), либо они не получали жалованья и избирались на короткий срок.

Часто такие «неполные» ранние государства только надстраивались над обществом, ограничиваясь военными и перераспределительными задачами, сбором дани, повинностей и пошлин, не проникая в толщу его жизни. Таким государством, например, длительное время была Древняя Русь, многие государства кочевников, ряд африканских государств. Нередко молодая держава вскармливает мощный слой новой знати, которая перестает считаться с породившим ее государством и начинает формировать под себя социальные процессы. Ярким примером является титулованная знать средневековой Европы, которая превращает наделы за службу в частную собственность, закрепощает крестьян, лишает королей тяглецов и воинов и в конце концов делает королевства номинальными понятиями. В чем-то похожие процессы шли и во многих других странах, начиная с глубокой древности12. Неслучайно же есть сторонники теорий «вечного феодализма», наличия феодальной формации в древности.

И вовсе не удивительно, что часто именно этап типичного раннего государства оказывается периодом феодальной раздробленности. Поэтому не лишено смысла утверждение, что «политическая раздробленность в эпоху раннего феодализма – не признак слабости государства, а естественное в тех условиях его состояние: то был иерархизированный союз вассалов и сеньоров, опиравшийся на систему личных связей, преобладавшую в том обществе форму социальных отношений» (Гуревич 1970: 60).

В малых (отчасти и в средних) государствах уже из-за самих их размеров аппарат обычно был недостаточно развит и отделен от населения. Ведь в таких масштабах многие вопросы эффективно решались иными, чем государственный приказ или контроль, способами (например, частными лицами; путем прямого волеизъявления населения или участия родовых, профессиональных или социальных групп в каких-то делах). Здесь рост государственности был, в первую очередь, связан с необходимостью вести успешные войны, иногда организовывать внешнюю торговлю. Важной могла быть роль государственной власти в улаживании социальных конфликтов, как это было в Афинах и некоторых других греческих полисах, отчасти в раннем Риме (между плебеями и патрициями). В результате те или иные стороны и черты государственности усиливались, а другие отставали. Какие именно, зависело от особенностей политий. Спартанский, афинский, финикийский, а также – до определенного момента, пока они оставались малыми государствами – карфагенский и римский пути – это только некоторые из вариантов развития.

Крупные же ранние государства имперского типа, возникшие в результате завоеваний, неизбежно распадались или резко уменьшались в размерах. Редко империи оставались могущественными более ста лет подряд. Неоднократные взлеты и падения Ассирии в XIII–VII вв. до н. э. – наглядный пример этому (см.: Садаев 1979). Но, даже когда государство было сильным в военном отношении, чтобы долго удерживать провинции в своей орбите, все равно обычно оно являлось недостаточно развитым, чтобы по-настоя-щему интегрировать различные свои части. Существовал дисбаланс между государственностью центра и окраинами (см. об этом: Thapar 1981: 411). А. В. Коротаев (Коротаев и др. 2000: 42–45; Korotayev et al. 2000: 23–24; см. также: Коротаев 2000а, 2000б) высказывал мнение, что большинство империй представляли собой мультиполитии, то есть образования, имеющие собственно государство в центре и разного рода политии на периферии. И такие государства, как, например, Римская и Карфагенская республики, также были не интегрированной системой, а, скорее, конгломератом земель. В них существовала система особых связей центра и каждого народа, каждой области или территории. При этом одни имели больше прав, другие – меньше, третьи были почти равны победителям, зато с четвертыми обращались очень сурово13.

Второй вариант неполноты раннего государства противоположен первому и является более редким. В таких государствах имелся развитой бюрократический аппарат управления. Но он сосуществовал с недоразвитыми социальной структурой и этническими характеристиками, действовал в обществе без достаточно четкой социальной стратификации (то есть ярко выраженных классов или сословий, более-менее зрелых отношений собственности на землю). Мало того, именно чрезмерный административный аппарат мог препятствовать складыванию более развитой и устойчивой социальной системы.

Так было, скажем, в Шумере при третьей династии Ура (XXI в. до н. э.), где в результате государство, по выражению М. А. Виткина (1968: 434), принимает антиобщественную форму14, и в наследовавшем ему государстве Хаммурапи; в Египте времен Древнего царства; империи Инков15. Поэтому можно считать, что в этих государствах бюрократия – при всей ее организаторской значимости – в какой-то мере оказывается внешней надстройкой над обществом, подобно тому, как в других государствах над ним надстраивается военная знать со своими дружинами. Только методы эксплуатации и влияния на социум у этих элит разные.

Если слабые правительства порой не могли в достаточной степени мобилизовать силы страны, натыкаясь на своеволие знати и наместников, то здесь государство, напротив, задавливает общество, пытаясь перестроить его полностью под свои задачи. При этом оно брало на себя функции основного распорядителя благ, организатора и контролера производства и распределения. Такая чрезмерность государства возникала, прежде всего, в условиях натурального хозяйства, как это было, например, в империи Инков. Однако увлечение «учетом и контролем» могло иметь место и в обществах с определенным уровнем товарно-денежных отношений, если там преобладали натуральные государственные повинности. Ведь сбор, хранение, перевозка и распределение продуктов по сравнению с деньгами являются более трудным и громоздким делом.

И чем больше отношений регулировалось, тем к большей системе контроля государство стремилось, подменяя вполне эффективные негосударственные традиционные (например семейные, общинные, религиозные) и рыночные механизмы. Поэтому сами правители вовсе не считали, что государственный аппарат и его функции избыточны. Напротив, такое тотальное государство могло испытывать нужду во все новых контролерах и надсмотрщиках, полагая, что его проблемы порождены как раз недостаточным учетом. Так, например, один из царей третьей династии Ура в Месопотамии Шульги (2093–2046 до н. э.) личным указом велел брать в школы больше детей, в том числе из незнатных и нечиновных семей (см.: Емельянов 2003: 85–86), поскольку служащих следить за всем хронически не хватало. Неудивительно, что цари этой династии оставили больше всех письменных документов (глиняных табличек), на которых фиксировалось все, вплоть до голубя, поданного к столу.

Поэтому об избыточности таких отдельных ранних государств я говорю с точки зрения эволюции, поскольку эти модели, в конце концов, оказались неэффективными и зашли в тупик. Будущее развитие показало, что следить за всем – задача для государства непосильная. И не случайно, что с развитием рыночного хозяйства попытки создать «государственный коммунизм» прекращаются.

Могли быть и иные варианты, кроме двух описанных, поскольку несбалансированность раннегосударственных образований проявляется самым разным образом.

4. Развитое государство

4.1. Предварительные замечания о методике анализа

Необходимо уточнить, что когда идет речь об отличиях развитого государства от раннего, имеются в виду минимально обязательные признаки обоих типов. Например, если некоторые ранние государства могли базироваться на незерновом сельском хозяйстве, другие – существовать без товарно-денежных отношений и внутреннего рынка, иные – без письменности, письменного права и судебной системы, третьи – без постоянных налогов или постоянного войска, четвертые – обходиться без централизации и профессиональных чиновников, то среди развитых государств такого уже быть не могло. В то же время мы едва ли найдем хотя бы одну черту развитых государств, которой не было бы ни в одном раннем государстве. Тем более в ранних государствах на последнем, переходном этапе, когда зарождаются многие черты будущей стадии (см. об этом также: Claessen and Skalnìk 1978a: 633–634; Claessen 1978: 589). Мало того, по каким-то отдельным показателям некоторые из ранних государств могут даже превосходить отдельные из развитых. Так, например, по уровню развития права Римская республика превосходила Индию XVI в.

Иными словами, отдельные ранние государства могли иметь некоторые из признаков развитых (письменность, профессиональный бюрократический и карательный аппарат, кодифицированное право и др.). Но ранние государства не обладают всей системой минимальных характеристик развитых государств (о которой – дальше).
А чтобы считать какое-то государство развитым, оно должно обладать всей совокупностью таких признаков. Следовательно, необходимо сравнивать их по обладанию полной системой минимальных характеристик.

Как уже сказано, мы стремились выделять главные черты при сравнении раннего и развитого государств именно по среднему этапу их развития (то есть типичного государства каждой стадии), по возможности оставляя без внимания остающуюся в них архаику или явления, свойственные более высокой стадии. Ведь, с одной стороны, на последних этапах каждой стадии государственности (переходного государства) появляются различные моменты, которые уже не характерны для нее. Это свидетельствует о подготовке к переходу к следующей стадии. С другой стороны, на начальном этапе любой стадии государственности еще очень-очень много черт предыдущей стадии. Поэтому в зависимости от задачи можно делать упор как на сходствах и непрерывности процесса, так и на его узловых моментах. Например, Римская республика в период правления Октавиана Августа (конец I в. до н. э. – начало I в. н. э.) переросла в империю. Логично взять этот период также за начало превращения Римского государства из раннего в развитое. При этом легко указать как на огромное сходство между поздней республикой и ранним принципатом, так и на важное различие между этими эпохами, которое затем будет все более и более давать себя знать, то есть на зародившуюся императорскую власть. Но только
в III в. н. э. Римская империя наглядно и ярко демонстрирует черты развитого государства: «иерархическую систему сословий и наследственное прикрепление людей к их профессиям и статусам, разветвленный огромный полицейско-бюрократический аппарат, “теократическую” власть императора, обязательную для всех подданных государственную религию, санкционировавшую официальную идеологию» (Штаерман 1968: 659; см. также: Петрушевский 2003).

В ряде случаев о вступлении в начальный этап развитого государства можно говорить только ретроспективно, с учетом дальнейшей эволюции этого государства. Вот как, например, описывает такие изменения в отношении Ирана (III–IV вв. н. э.) В. Г. Луконин (1987: 141, 137): «Раннесасанидская монархия, в сущности, мало чем отличается от парфянской, однако изменившиеся условия способствуют постепенной централизации государства. На смену полису приходит «царский город», на смену системе полунезависимых царств – единая государственная административная система, на смену религиозной терпимости парфянских царей и множеству религий – единая государственная религия – зороастризм», –
а также: «Сасанидский период характерен постоянно растущей тенденцией к централизации».

^ 4.2. Общая характеристика развитого государства

Прежде всего надо отметить, что развитое государство более органично обществу, точнее говоря, это государство становится естественной его формой, хотя сам процесс притирки мог идти негладко и болезненно. Путь к этому был длительным и непростым, поскольку такое государство было итогом многочисленных трансформаций, переворотов, распадов и собираний земель, в течение которых происходил отбор наиболее удачных вариантов соотношения государства и социально-этнических структур. Чтобы оно появилось, с одной стороны, нужен был существенный прогресс в его политическом, административном и правовом устройстве, в идеологии. А с другой стороны, требовалось достижение необходимого уровня этнического, социального, экономического и культурного развития, в результате чего общество становится социально и этнически достаточно консолидированным.

Крайне существенно, что развитое государство не просто тесно связано с особенностями социальной и корпоративной структуры общества и закрепляет эти особенности в политических институтах, но и гораздо более целенаправленно и активно влияет на социальные процессы.

^ Развитое государство выступает как государство централизованное и сформировавшееся, то есть имеющее все атрибуты государства. Такое государство складывается в результате долгого развития самой техники управления и администрирования, расширения и профессионализации административных и иных структур, подгонки аппарата для решения определенных задач. Поэтому многие признаки, которые могли встречаться, но могли и отсутствовать в ранних государствах, в развитых становятся обязательными: профессиональный аппарат управления и подавления, налоги, территориальное деление, а также наличие писаного права.

Естественно, что разные государства достигали стадии сложившегося государства в разное время16. Например, Египет – с Нового царства (примерно XVI в. до н. э.); Китай – в результате объ-
единения его в первую централизованную империю Цинь в конце
III в. до н. э.; Рим достиг этого уровня примерно в конце I в. н. э.; Византия сразу возникла как развитое государство (поскольку римские традиции здесь не прерывались); Иран – после упрочения Сасанидской династии III–IV в. н. э.; Япония вступила в стадию развитого государства в начале XV вв., когда сёгунам из династии Асикага удалось укрепить позиции центральной власти. Франция начала вступать в эту стадию в конце