Реферат: Внутренний предиктор СССР основы социологии

ВНУТРЕННИЙ ПРЕДИКТОР СССР


Основы социологии

_______________



Постановочные материалы
учебного курса


Том 1:
Часть 1.
Введение в психологические основы
практики познания и творчества

Часть 2.
Достаточно общая теория управления (ДОТУ)
и некоторые аспекты управленческой практики

Санкт-Петербург
2010 г.

Страница, зарезервированная
для выходных типографских данных

На обложке репродукция картины В.Д. Поленова (1844 — 1927) «Христос и грешница» («Кто из вас без греха?»).

© Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим или физическим лицом, совершивший это столкнется с воздаянием за воровство, выражающемся в неприятной “мистике”, выходящей за пределы юриспруденции. Тем не менее, каждый желающий имеет полное право, исходя из свойственного ему понимания общественной пользы, копировать и тиражировать, в том числе с коммерческими целями, насто­ящие материалы в полном объёме или фрагментарно всеми доступными ему средствами. Использующий настоящие материалы в своей деятельности, при фрагментарном их цитировании, либо же при ссылках на них, принимает на себя персональную ответственность, и в случае порождения им смыслового контекста, извращающего смысл настоящих материалов, как целостности, он имеет шансы столкнуться с “мистическим”, вне­юридическим воздаянием. 1


ОГЛАВЛЕНИЕ

В связи с тем, что разные системы один и тот же файл по-разному раскладывают по страницам, необходимо обновить оглавление. Для обновления оглавления перейти в режим просмотра страницы и ввести в оглавление курсор, после чего нажать “F9”. Избрать «Обновить номера страниц». В случае, если Ваша система работает некорректно, и автоматически будут заданы ошибочные номера страниц, то в режиме просмотра страницы следует ввести правильные номера страниц в оглавление вручную. Настоящий абзац удалить до начала обновления перед распечаткой оригинал-макета.


Предисловие 6

Глава 1. Обзор тематики курса 7

1.1. Последствия социологического невежества:
в жизни личности и в жизни общества 7

1.2. Предметная область социологии и её отрасли 10

1.3. Метрологическая состоятельность науки
и метрологическая несостоя­тель­ность
псевдонаучных теорий 11

1.4. Субъективизм исследователя в социологии
как источник знаний и как источник ошибок 18

1.5. Свобода исследований в социологии
и ограничения на распространение информации
социологического характера 21

1.6. Прикладной характер социологии
и две взаимоисключающие задачи,
которые она может решать 22

1.7. Взаимосвязи:
психология личности и общество, религиозность и атеизм в жизни общества, теория и практика познания, принцип «практика — критерий истины», достаточно общая теория управления, декларации и практика
самоуправления общества и организация управления коллективами 24

Глава 2. Миропонимание, мировоззрение: типы 30

2.1. Что позволяет увидеть «глокая куздра»
академика Л.В. Щербы 30

Главная задача при изучении курса
«Основы социологии» 37

2.2. Типы мировоззрения и миропонимания 37

2.3. Функциональное назначение мировоззрения
и миропонимания в психике индивида
и вопрос об эффективности различных типов
мировоззрения и миропонимания 40

2.4. Функциональность мировоззрений
и миропониманий различных типов 41

Глава 3. Предельные обобщения = первичные различия:
это — основы миропонимания 44

3.1. Мировоззренческое разделение общества 44

3.2. Предельные обобщения = первичные различия 49

3.3. Я-центризм: вещество, дух, пространство, время 49

3.4. Неизменность предельных обобщений Я-центризма
в истории, его пороки и последствия 53

3.5. Я-центризм и предпосылки
к атеизму и религиозности 56

3.6. Пример эзотерической альтернативы Я-центризму 57

3.7. Мировоззрение триединства
материи-информации-меры 59

3.8. Ещё некоторые иллюстрации триединства
материи-информации-меры 67

3.9. Переход от Я-центризма к мировоззрению
триединства материи-информации-меры 68

Глава 4. Структура личностной
и порождение коллективной психики 77

4.1. Главная задача психологии
как общественно полезной прикладной науки 77

4.2. Претензии к исторически сложившимся
традициям психологии 77

4.3. Двухуровневая модель психики:
сознание и бессознательное — режимы взаимодействия 79

4.4. Нравственность 84

4.5. Эмоции и эмоционально-смысловой строй 85

4.6. Процессно-образное и дискретно-логическое
мышление 86

4.7. Типы строя психики 90

4.8. Порождение индивидами коллективной психики
(эгрегоров) и взаимодействие личности и эгрегоров 98

Глава 5. Теория и практика познания
как основа творчества 105

5.1. Исходный вопрос психологии как науки 105

5.2. Различение как способность 106

5.3. Преемственные этапы обработки
первичной информации в психике индивида 111

5.4. Различные схемы обработки информации
в процессе взаимодействия индивида
с жизненными обстоятельствами 114

5.5. Вопрос о методологии познания и творчества
и принцип «практика — критерий истины» 118

5.6. Личностная культура диалектического познания 122

5.7. Гипотеза о бытии Бога и практика жизни:
вера как составляющая мировоззрения
и миропонимания, нравственно-этическая
обусловленность результатов познавательно-творческой деятельности 127

5.8. Ещё один аспект проявления принципа «практика — критерий истины»: «по вере вашей да будет вам» 133

5.9. Наилучший эмоционально-смысловой строй 136

5.10. Освоение метода диалектического познания
и тандемный принцип деятельности 138

5.11. Свобода процесса диалектического познания
от формулировок «законов диалектики» 142

5.12. Резюме главы 5 143

5.13. Послесловие к главе 5:
«Плюрализм мнений» как выражение
познавательно-творческой несостоятельности 144

Глава 6. Достаточно общая теория управления (в кратком изложении) 149

6.1. Управление как таковое
и достаточно общая теория управления 149

6.2. Задачи теории управления 151

6.3. Полная функция управления 151

6.4. Устойчивость в смысле предсказуемости 155

6.5. Вектора:
целей, состояния, ошибки управления, их соотношение 159

6.6. Качество управления и оптимальность 163

6.7. Замкнутые системы и схемы управления 164

6.8. Способы управления: структурный,
в суперсистемах — бесструктурный и на основе
виртуальных структур 170

6.9. Балансировочные режимы и манёвры 174

6.10. Понятие о теориях подобия 175

6.11. Информационно-алгоритмическая безопасность — устойчивость управления под воздействием
целенаправленно создаваемых помех 178

6.12. О суперсистемах и процессах в них 180

6.13. Метод динамического программирования:
как таковой, его символизм
и вхождение в практику управления 187

6.14. Резюме главы 6 195

Глава 7. Управление проектами, аппарат сетевого планирования
и некоторые другие вопросы 198

7.1. Искусство управления коллективной деятельностью 198

7.2. Представление проекта в форме сетевой модели
и аппарат сетевого планирования 200

7.3. Обеспечение метрологической состоятельности
управления на основе сетевых моделей 202

7.4. Оргштатная структура предприятия
как средство управления 204

7.5. Профильная сетевая модель предприятия 206

7.6. Искусство управления, полная функция управления,
профильная сетевая модель, построение оргштатных структур «с нуля» и диагностика существующих 207

7.7. Сетевые модели в решении задач оптимизации
организации деятельности 211

7.8. Общественные потребности
и реальная практика управления 212

7.9. Психологические основы вхождения в управление 217



Предисловие
Предлагаемый вниманию читателя курс ни в чём не соответствуют образовательным стандартам РФ, будь то образовательные стандарты общеобразовательной либо высшей школы.

Однако, если исходить из того, что назначение науки — решать разнородные проблемы, с которыми сталкиваются люди, культурно своеобразные общества и человечество в целом, то обилие проблем, унаследованных от прошлого, генерация новых и их усугубление — это основание полагать, что исторически сложившиеся обществоведческие дисциплины неадекватны жизни как таковой. И потому неадекватны жизни как таковой и требования образовательных стандартов в области обществоведения — как в общеобразовательной, так и в высшей школе. Поэтому следование образовательным стандартам в области обществоведческих дисциплин — продолжение политики формирования неадекватного миропонимания учащихся школ и студентов вузов, и как следствие — воспроизводство потенциала проблем, бедствий и катастроф на будущее.

Поэтому мы сочли за благо написать в свободной манере и опубликовать постановочные материалы альтернативного стандартным учебного курса «Основы социологии».

В настоящее время завершены и публикуются первые три части названного курса. Часть 4 находится в работе и будет опубликована по её завершении.

В курсе принята сквозная нумерация глав, иллюстраций, приложений.

Внутренний Предиктор СССР
10.10.2009 г.

^ Глава 1. Обзор тематики курса
Последствия социологического невежества: в жизни личности и в жизни общества. Предметная область социологии и её отрасли. Метрологическая состоятельность науки и метрологическая несостоя­тель­ность псевдонаучных теорий. Субъективизм исследователя в социологии как источник знаний и источник ошибок. Свобода исследований в социологии и ограничения на распространение информации социоло­ги­чес­кого характера. Прикладной характер социологии и две взаимоисключающие задачи, которые она может решать. Взаимосвязи: психология личности и общество, религиозность и атеизм в жизни общества, теория и практика познания, принцип «практика — критерий истины», достаточно общая теория управления, декларации и практика самоуправления общества и организация управления коллективами.
^ 1.1. Последствия социологического невежества:
в жизни личности и в жизни общества
Всякий индивид — часть общества и никто не может своей персоной подменить ни общество, ни тем более — человечество. Вне общества новорождённый не может стать человеком, чему примером судьбы реальных, а не мифических «маугли» — детей, которые в силу разных причин были воспитаны животными: подавляющее большинство тех «маугли», кого поймали и пытались вернуть к жизни в обществе людей, — так и не смогли состояться в качестве членов общества и вскорости умирали. Так же и судьбы реальных «робинзонов», которые оказались на необитаемых островах и в одиночку прожили многие годы, в их большинстве оказывались трагичными: многие деградировали как личности и не смогли вернуться к жизни в обществе даже при помощи профессиональных психологов и психиатров.

Тем не менее множество людей на протяжении истории прожили и проживают ныне свои жизни, не осознавая ни своего потенциала личностного развития, ни характера организации жизни своих обществ и взаимосвязей индивидов в них, ни возможностей освоения потенциала личностного развития и улучшения качества жизни обществ и человечества в целом на этой основе.

Исторически сложившаяся социальная реальность такова, что все такие люди, вне зависимости от их социального статуса, обречены быть заложниками (а по существу — невольниками-рабами) ошибок общественного самоуправления, злоупотреблений социальным статусом и властью со стороны других людей, что вызывает неудовлетворённость жизнью подавляющего большинства из них. Это касается как простонародья, так и представителей так называемой социальной «элиты», включая и профессиональных политиков и предпринимателей.

М.Е. Салтыков-Щедрин об этом писал так:

«Мужик даже не боится внутренней политики, потому просто, что не понимает её. Как ты его не донимай, он всё-таки будет думать, что это не “внутренняя политика”, а просто божеское попущение, вроде мора, голода, наводнения с тою лишь разницею, что на этот раз воплощением этого попущения является помпадур1. Нужно ли, чтобы он понимал, что такое внутренняя политика? — на этот счёт мнения могут быть различны; но я, со своей стороны, говорю прямо: берегитесь господа! потому, что как только мужик поймёт, что такое внутренняя политика — n-i-ni, c’est fini!2» («Помпадуры и помпадурши»).

— То есть М.Е. Салтыков-Щедрин был убеждён в том, что:

Если общество будет понимать, что такое «внутренняя политика», то станет невозможно злоупотреблять его невежеством в области социологии, вследствие чего неизбежно качественно изменится и политика.

Но невежество в области адекватной жизненной реальности социологии характерно не только для простонародья, но и для представителей так называемой социальной “элиты”. Герой повести А.П. Чехова «Скучная история» — «заслуженный профессор Николай Степанович такой-то, тайный советник и кавалер; у него так много русских и иностранных орденов, что когда ему приходится надевать их, то студенты величают его иконостасом. Знакомство у него самое аристократическое, по крайней мере за последние 25 — 30 лет в России нет и не было такого знаменитого учёного, с которым он не был бы коротко знакóм». В повести он характеризует себя как «человека, которого судьбы костного мозга интересуют больше, чем конечная цель мироздания». Ему 62 года и он в состоянии тяжёлой болезни оценивает, в общем-то прожитую уже, жизнь:

«Когда мне прежде приходила охота понять кого-нибудь или себя, то я принимал во внимание не поступки, в которых всё условно, а желания. Скажи мне, чего ты хочешь, и я скажу, кто ты1.

И теперь я экзаменую себя: чего я хочу?

Я хочу, чтобы наши жёны, дети, друзья, ученики любили в нас не имя, не фирму и не ярлык, а обыкновенных людей. Ещё что? Я хотел бы иметь помощников и наследников. Ещё что? Хотел бы проснуться лет через сто и хоть одним глазом взглянуть, что будет с наукой. Хотел бы ещё пожить лет десять…

Дальше что?

А дальше ничего. Я думаю, долго думаю и ничего не могу ещё придумать. И сколько бы я ни думал и куда бы ни разбрасывались мои мысли, для меня ясно, что в моих желаниях нет чего-то главного, чего-то очень важного. В моём пристрастии к науке, в моём желании жить, в этом сидении на чужой кровати и в стремлении познать самого себя, во всех мыслях, чувствах и понятиях, какие я составляю обо всём, нет чего-то общего, что связывало бы всё это в одно целое. Каждое чувство и каждая мысль живут во мне особняком, и во всех моих суждениях о науке, театре, литературе, учениках и во всех картинках, которые рисует моё воображение, даже самый искусный аналитик не найдёт того, что называется общей идеей, или богом живого человека.

^ А коли нет этого, то, значит, нет и ничего» (выделено курсивом нами при цитировании).

Это — исповедь в жизненной неудовлетворённости, при всей внешне видимой социальной успешности. Причина же неудовлетворённости тоже названа в повести: судьбы костного мозга интересуют его больше, чем конечная цель Мироздания. Т.е. герой повести — придаток к своему рабочему месту и социальному статусу. В отличие от мужика, о котором писал М.Е. Сал­ты­ков-Щедрин, герой повести А.П. Чехова — «учёный раб»2, и его тоска о том, что он не состоялся в качестве человека, одной из причин имеет его же невежество в области социологии и ограничения своих интересов узким профессионализмом, что по сути и убивает его в возрасте, когда говорить об исчерпании биологического ресурса организма, — рановато.

Далее А.П. Чехов продолжает:

«При такой бедности3 достаточно было серьёзного недуга, страха смерти, влияния обстоятельств и людей, чтобы всё то, что я прежде считал своим мировоззрением и в чём видел смысл и радость своей жизни, перевернулось вверх днами разлетелось в клочья. Ничего же поэтому нет удивительного, что последние месяцы своей жизни я омрачил мыслями и чувствами, достойными раба и варвара, что теперь я равнодушен и не замечаю рассвета. Когда в человеке нет того, что выше и сильнее всех внешних влияний, то, право, достаточно для него хорошего насморка, чтобы потерять равновесие и начать видеть в каждой птице сову, в каждом звуке слышать собачий вой. И весь его пессимизм или оптимизм с его великими и малыми мыслями в это время имеют значение только симптома и больше ничего.

^ Я побеждён. Если так, то нечего же продолжать ещё думать, нечего разговаривать. Буду сидеть и молча ждать, что будет» (выделено нами курсивом при цитировании).

Это — и приговор, и признание в том, что он — заложник обстоятельств, происхождения которых не понимает; и в том, что он не состоятелен как человек: достоинство человека — шире, нежели профессиональная состоятельность, хотя, безусловно, понятие «быть человеком» — включает в себя и быть общественно полезным, что невозможно без состоятельности в общественно полезной профессии.

Современники полагали, что А.П. Чехов выразил через профессора свои мысли. Если видеть в А.П. Чехове выразителя нравов и образа мыслей российской либерально-гуманисти­чес­кой интеллигенции конца XIX — начала ХХ веков, то в этом фрагменте выразилось всё, что привело к социальной катастрофе 1917 г., уничтожению и изгнанию прежнего образованного класса из России в ходе гражданской войны.

Социальная катастрофа 1985 — 1991 гг. также имела одной из своих причин невежество в области социологии как подавляющего большинства населения СССР, так и политиков без разделения их на консерваторов и реформаторов.

Т.е. господство невежества в области адекватной жизни социологии не только влечёт за собой неудовлетворённость жизнью множества людей, ставших заложниками обстоятельств, что является источником происхождения подавляющего большинства болезней1, но и создаёт потенциал катастроф, которыми становится чревато будущее этого общества.

Можно найти признания в социологическом невежестве, высказанные и политиками, чью состоятельность в таковом качестве в большинстве своём не оспаривают ни обыватели, ни историки, ни аналитики. Вот два примера:

Президент США в 1945 — 1953 гг. Гарри Трумэн (1884 — 1972): «Дайте мне одностороннего экономиста! Все мои экономисты говорят: “С одной стороны… с другой стороны…”» (цитата с сайта газеты «Известия», сентябрь 2003 г.; см. так же: http://www.wtr.ru/aphorism/new56.htm). Т.е. консультанты от экономической науки (а она одна из отраслей социологии) были не в состоянии дать удовлетворительные в смысле их управленческой состоятельности однозначно понимаемые ответы на вопросы, которые перед ними ставил президент США, а сам он не мог обличить их скудоумие и невежество.

В.С. Черномырдин в бытность премьер-министром России: «Хотели как лучше, а получилось как всегда»2. По своему существу это — признание в несостоятельности всей искренне благонамеренной части политической «элиты» страны: если бы политический курс вырабатывался и проводился в жизнь на основе адекватной жизни социологии, то получалось бы даже лучше, чем хотели, и так было бы почти всегда, за редкими исключениями.
^ 1.2. Предметная область социологии и её отрасли
Предметная область социологии включает в себя все стороны жизни общества как системы, образованной множеством людей в преемственности поколений, а также аспекты жизни каждого человека, которые характерны для всех людей, составляющих общество в целом либо входящих в состав социальных групп, выделяемых в этом обществе. Индивидуально-свое­образное — то, что отличает одну личность от других и выделяет её из того или иного множества людей, — представляет интерес для социологии, если это индивидуально-свое­об­раз­ное смогло (или способно) оказать судьбоносное воздействие на жизнь общества, которого не могут оказать все остальные. Наряду с этим социология должна включать в свою предметную область проблематику взаимодействия общества и людей с объемлющими жизнь общества природными системами и процессами.

Соответственно тому, какое общество рассматривается — глобальное либо регионально локализованное — социология может быть глобальной либо специфически региональной.

Поскольку человек — часть биосферы планеты, социология невозможна без некоторого минимума знаний общей биологии и биологии человека.

Поскольку не всё информационно-алгоритмическое обеспечение поведения человека передаётся от поколения к поколению на основе генетического аппарата биологического вида «Человек разумный», но исключительную роль играет культура, то культурология как специализированная наука о культуре1 — необходимая компонента социологии. При этом нельзя забывать о том, что те или иные религиозность, верования и мистицизм свойственны людям на протяжении истории всех обществ; что они оказывали и оказывают влияние на судьбы народов и цивилизаций, вследствие чего эти аспекты жизни индивидов и обществ также должны входить в предметную область социологической науки и, соответственно, — изучаться по существу — вне зависимости от того, верует сам социолог либо нет, мистик он либо «прагматичный реалист».

Поскольку жизнь цивилизованных обществ обеспечивается хозяйственной деятельностью на основе коллективного труда множества людей в разных отраслях производства в разных регионах проживания и ведения хозяйственной деятельности, то и экономическая наука (она должна включать в себя и биолого-экологическую составляющую), — также одна из прикладных отраслей социологии тем более, что содержание экономических теорий во многом обусловлено прямо и опосредованно господствующими в обществе социологическими воззрениями, а сама по себе экономическая наука не в состоянии быть средством решения всех проблем общества.

Поскольку все грани жизни обществ и составляющих их людей представляют собой выражение индивидуальной и коллективной психической деятельности людей, то психологическая наука — также одна из прикладных отраслей социологии. Вследствие этого:

Психологическая наука — самая значимая наука наших дней, поскольку её достижения — ключ к развитию людей, общества, культуры и дости­жени­ям во всех областях общественной деятельности.

В частности, поскольку сама научно-исследовательская деятельность — одна из разновидностей психической деятельности людей, теория познания и творчества предстаёт не только как необходимая компонента образования и составляющая субкультуры2 научной и творческой деятельности, но и как одна из областей исследования социологии, хотя традиционно в структуре науки теория познания относится к компетенции философии, которая почитается «наукой наук». Однако сама философия — как составляющая культуры — представляет собой объект исследований культурологии, которую мы отнесли к отраслям социологии. Но наряду с этим философия может быть уподоблена камертону в том смысле, что на камертоне невозможно исполнить ни одно музыкальное произведение (так и философия сама по себе не способна решить ни одну прикладную задачу), а с другой стороны по камертону настраиваются все инструменты оркестров, вследствие чего камертон незримо присутствует в игре каждого из них (так и философские системы, наличествующие в культуре общества, формируя мировоззрение и миропонимание людей, незримо присутствуют во всей их деятельности, обуславливая её).

Теории и практике познания в культуре общества необходимо уделять особое внимание потому, что эффективность культуры познания (в смысле её способности к выявлению и разрешению проблем в жизни общества), её распространённость и воспроизводство в обществе в преемственности поколений во многом определяют перспективы обществ — возможности развития и выбор возможностей.

Поскольку все процессы в жизни общества могут быть интерпретированы как процессы самоуправления либо же явно представляют собой процессы управляемые, то социология без достаточно общей (в смысле универсальности применения) теории управления не может быть адекватной жизни. Соответственно этому обстоятельству юриспруденция, как один из инструментов управления обществом, является и предметной областью исследований социологии и одной из её отраслей.

Исторические хроники, мемуары людей, хроника текущих политических событий представляют собой фактологическую базу для социологической науки.

Всё это говорит о том, что освоение социологии и научно-исследовательская работа в ней изначально требует достаточно широкого кругозора на уровне более высоком, чем «верхоглядство».

Индивиду, не обладающему достаточно широким кругозором, всякая социология представляется искусственно сконструированной идеологической системой, вследствие чего действительно искусственные идеологические системы, представляемые в качестве социологии, — с одной стороны, и жизненно состоятельная социология — с другой, становятся для субъекта с узким кругозором неразличимыми.

Но и сам по себе широкий кругозор недостаточен, поскольку социология требует культуры мышления, позволяющей во всём море фактологии, относящейся к разным специализированным областям знаний, выявить причинно-следственные взаимосвязи, обладающие значимостью для выявления проблем в жизни общества и их разрешения.
^ 1.3. Метрологическая состоятельность науки
и метрологическая несостоя­тель­ность
псевдонаучных теорий
Жизнь современной цивилизации такова, что одной из основ успеха всякого вида деятельности (а не только научной) является обеспечение его метрологической состоятельности.

Метрологическая состоятельность выражается в том, что:

выявив явление в природе (а равно в обществе), ему дóлжно поставить в соответствие определённый набор признаков, каждый из которых доступен восприятию людей либо непосредственно через их органы чувств, либо опосредованно через приборную базу, порождённую культурой (собственно в построении такого набора признаков и состоит акт выявления в природе объективно наличествующего в ней явления);

выявленные признаки могут быть сведены:

либо в описание, на основе которого независимый наблюдатель способен выявить в среде его обитания это же явление либо однородное ему (по составу набора признаков1) явление, если оно объективно наличествует в среде обитания;

либо в модель, на основе которой можно вести прогностику в отношении развития этого явления либо однородных ему (по составу набора признаков) явлений.

на основе метрологически состоятельных описаний и моделей (при условии, что они адекватны) человек (общество) может выработать своё отношение к явлению:

игнорировать;

приспособиться к нему;

предпринять попытку управления явлением;

однократно или многократно порождать аналогичные явления искусственно, ориентируясь на достижение каких-то своих целей. Собственно этот вариант отношения людей к явлениям природы породил техносферу нынешней цивилизации.

Короче говоря, метрологическая состоятельность деятельности, если она обеспечена, выражается в успешном прохождении последовательности: «объективно наличествующее в среде обитания явление  описание либо модель явления  деятельность, на основе описания или модели явления, связанная с этим явлением и приводящая к ожидаемым результатам».

Однако приведённое выше не является определением метрологической состоятельности как явления. В описанном выше метрологическая состоятельность, если она обеспечена в деятельности индивидов, коллективов, обществ, человечества, выражается практически. Определить метрологическую состоятельность как явление можно следующим образом:

Метрологическая состоятельность представляет собой способность выявить объективную качественно-количественную определённость, характеризующую природное или социальное явление, посредством 1) измерительно-приборной базы науки или 2) органов чувств человека или 3) «умозрительно»2. Это определение относимо как к реально существующим явлениям, так и к объективно возможным явлениям (во втором случае подразумевается творческая деятельность).

Если этого нет, то описанная выше последовательность действий, в которой метрологическая состоятельность выражается, не может быть завершена успешным результатом, поскольку метрологическая состоятельность представляет собой её фундамент. Если адекватного «фундамента» нет, то «постройка» не может быть завершена.

Потребность в обеспечении метрологической состоятельности жизни цивилизации привела к появлению специализированной научной дисциплины, получившей название «метрология». Метрология — наука об искусстве измерений и обеспечении метрологической состоятельности всех видов деятельности. Метрологическая состоятельность большинства видов деятельности практически основывается3 на том, что создана и поддерживается в актуальном состоянии эталонная база, включающая в себя эталоны единиц измерения массы, длины, времени, температуры, силы тока, количества энергии и многого другого.

В культуре человечества определённая метрологическая состоятельность одних наук и проблемы в обеспечении метрологической состоятельности других привели к разделению наук:

на так называемые «точные» (эта категория включает в себя математику и большинство отраслей естествознания, а также и технико-технологические науки), в которых метрологическая состоятельность так или иначе обеспечивается;

и на так называемые «гуманитарные», представители которых до настоящего времени мало задумываются о метрологической состоятельности вообще и об обеспечении метрологической состоятельности своей деятельности в частности, вследствие чего подчас занимаются «изучением» разного рода фикций и иллюзий, порождённых ими же самими, и «изучение» которых обладает значимостью только для самих «исследователей» и их поклонников1.

Реально же в основе метрологической состоятельности деятельности в настоящей науке (а так же и в иных видах деятельности) и во всех её приложениях к решению практических задач лежат четыре фактора:

Первый — объективная метрика Мироздания, его размеренность (проблематика метрологической состоятельности в её полноте по отношению ко всем видам деятельности не может быть раскрыта иначе, как на основе мировоззрения триединства материи-информации-меры: об этом речь пойдёт в последующих главах, в частности, — в разделе 3.7, но пока это утверждение следует запомнить на будущее).

Второй — генетически запрограммированная идентичность чувств подавляющего большинства людей, которая выражается в издревле известном афоризме «человек есть мера всех вещей: существующих — в том, что они существуют, и несуществующих — в том, что они не существуют»2.

Простейший пример-иллюстрация действенности этого фактора — в общем-то идентичное восприятие зелёного и красного цветов всеми людьми, кроме дальтоников, в геноме которых произошли какие-то сбои генокода, вследствие чего зелёный и красный цвета для них неразличимы. Однако, если дальтоник вооружится спектроскопом, то зелёный и красный для него становятся различимыми, хотя и опосредованно — через технику.

Третий — адекватность Жизни как таковой мировоззрения и миропонимания индивида, ведущего научные исследования, а так же осваивающего науку как отрасль деятельности (типы мировоззрения и миропонимания и проблематику адекватности каждого из них мы рассмотрим в последующих главах — во 2 й и 3 ей).

Четвёртый — эталонная база, созданная наукой метрологией, она — следствие и выражение миропонимания, хотя изначально возможность её создания обусловлена объективной метрикой Мироздания.

Если же метрологическую состоятельность научных исследований не удаётся обеспечить ни осознанно, ни бессознательно, то наука вырождается в графоманство1, а построенные графоманами теории оказываются псевдонаучным наукообразным вздором2, жертвами которого могут становиться целые общества и региональные цивилизации, если псевдонаучные теории входят в систему образования, в результате чего на их основе строится практическая деятельность во всех сферах жизни общества (тому примерами — марксизм, гитлеризм).

Если понимать проблематику метрологической состоятельности любых научных исследований, то можно обеспечить и метрологическую состоятельность исторической науки и социологии (а также и всех прочих так называемых «гуманитарных» дисциплин), что автоматически переводит их в разряд наук точных, хотя они при этом и не изменяют своего большей частью описательно-повествовательного характера.

И соответственно «… история, как и математика, оказывается наукой точной. Только, если в математике вычисления могут вестись с точностью до одного знака или более, то всякий исторический процесс может быть описан:

с точностью до безликой толпы-народа3 и «личности» — личности вождя, гения, великого и мудрого или низкого и подлого, в зависимости от того, с позиций какой концепции организации жизни общества (общественно-политической концепции) смотреть;

в более сложном варианте описания толпа-народ по-прежнему остаётся безликой, но к личности вождя добавляются другие личности — сподвижники вождя, его враги и сподвижники врагов. Это — так называемые «исторические личности».

Но поскольку с «историческими личностями» в жизни и в деятельности оказываются связанными другие люди, принадлежащие безликой толпе-народу в историческом повествовании двух вышеописанных типов, то в прежде безликой толпе-народе можно выявить разного рода партии (части). Некоторые из такого рода партий существуют в течение непродолжительных сроков времени в пределах активной жизни одного поколения. Но другие партии воспроизводят себя в преемственности поколений, вбирая в себя новых людей на замену уходящим из жизни. Кроме того в обществе можно выявить и разного рода социальные группы: общественные классы; профессиональные корпорации; во многонациональном обществе в пределах государства и в составе человечества в целом — народы и народности, национальные меньшинства, и т.п. Соответственно, исторический процесс может быть описан:

с точностью до определённых социальных групп;

Из числа такого рода социальных групп, особо выделяются те социальные группы, все представители которых так или иначе заняты большей частью политикой. Соответственно исторический процесс может быть описан:

с точностью до церковного ордена или политической партии;

Однако не все такого рода социальные группы действуют открыто в публичной политике, некоторые из них таятся от общества, делая закулисную политику, или же, занимаясь ею, стараются произвести на окружающих впечатление, что они занимаются не политикой, а чем-то иным (например, собирают коллекции бабочек или занимаются каким-то «личностным совершенствованием» своих участников). Соответственно выявлению этого фактора в историческом процессе1, исторический процесс может быть описан:

с точностью до глобального заговора (например, многих поколений римских пап, российских императоров, коммунизма, фашизма, анархизма, гомосексуализма и т.д.).

Но поскольку заговоры стратегической направленности бывают многослойными (это полезно на случай провала, а также необходимо для канализации излишней политической активности непосвящённых и части противников целей заговора, вовлекаемых однако в заговор для управления ими, а равно — обезвреживания их деятельности по отношению к целям главного заговора), исторический процесс может быть описан:

с точностью до внутренних «заговоров в заговоре», главенствующих над заговорами более низких уровней таинственности (например, масонства2 в Евро-Американской региональной цивилизации);

Однако и с заговорами не так просто, поскольку в каж