Реферат: Ромка  монтекин,  тракторист аграрного хозяйства

Антонина Глушко

РОМЕО И ДЖУЛЬЕТА ИЗ ВЕРОНОВКИ

Комедия в одном действии


ДЕЙСТВУЮЩИЕ  ЛИЦА


                                  
РОМКА  МОНТЕКИН,  тракторист аграрного хозяйства.
ПЕТРОВНА, его мать.
ЖАНКА,  ЖУЛЕТА КАПУЛЕТИНА,  Ромкина  возлюбленная.
СТЕПАН ЗАХАРОВИЧ КАПУЛЕТИН,   ее отец.
СЕМЕН МИХАЙЛОВИЧ  РЕДЬКИН, Михалыч, ветеран войны.
АРКАДИЙ  АНДРЕЕВИЧ  ГРЕЧКИН,  начальник   районного отделения милиции.
БОРЩОВ,   первый автоинспектор.
ЛЫСОВ,  второй автоинспектор.
ТАРАС ДАНИЛОВИЧ, председатель аграрного хозяйства «Луч света». 
АКИМОВНА, первая  бабка.
ЗАХАРОВНА, вторая бабка.
НИНА  АРСЕНТЬЕВНА, их товарка, в прошлом учительница.
ЕВГЕНИЯ  СОРОКИНА, телеведущая,  с  диктофоном.
ОПЕРАТОР, с камерой.
АЛЕША четырех-пяти лет, внук начальника милиции.   

        
Действие происходит на  улице, напротив домов  Монтекиных и Капулетиных. В глубине, налево  дом Капулетиных.   Напротив, отгороженный  изгородью, дом  Монтекиных.  Утро.  Справа  на авансцене дерево (кусты), под ним столик, сколоченный из досок,  рядом  скамейка, на которой сидят местные бабки:  Акимовна  и Захаровна. 
              
                             …………………………………
                                               
                                          
АКИМОВНА. Что-то задерживается  наша клуша.
ЗАХАРОВНА. Ты о ком, о  Нине Арсентьевне?
АКИМОВНА. А то о ком же еще.
ЗАХАРОВНА. Вон, несется. Видать дочку провожала в школу.
АКИМОВНА. А что ее провожать. Чай не ребенок.  Уже сорок второй годочек пошел.   

                          Появляется  Нина Арсентьевна.


АРСЕНТЬЕВНА (запыхавшись). Доброе утро. (Садится на скамейку.)
ЗАХАРОВНА   (насмешливо).   Ну, что проводила ребенка в школу? 
АРСЕНТЬЕВНА (обидевшись). Не надо, Захаровна, насмехаться над девушкой. Она не виновата, что   замуж не вышла. А кто б на ней женился? Кому она  нужна. Сейчас в моде  бизнес-леди, а не нищие учительницы с  тетрадками.
ЗАХАРОВНА. Да ты, Нинка, не обижайся, мы же не со зла. А так, чтобы похохмить.  Знаем, что на учительнице только дурак может жениться. Мы ведь  понимаем  и    сочувствуем тебе. 

              Из дома  Монтекиных выкочила Петровна, Ромкина мать.  

АКИМОВНА. Петровна, куда это ты нацелилась спозаранку?
ПЕТРОВНА (набегу засовывает в сумку пакет с какими-то тряпками). Дочка позвонила, Димка приболел, а они с мужем на работу  опаздывают.  (Убегает.)
АКИМОВНА. Во дура, прости Господи. Как только пацан не идет в сад,  эта полоумная тут же несется нянчиться с ним
АРСЕНТЬЕВНА (робко). Внук, все  же.
АКИМОВНА.  Ну и что, что внук. Нам в свое время никто не помогал. Сами рожали, сами детей в  сады-ясли таскали. Бывало, загрузишь ребенка на плечо, либо за руку тянешь, и несешься как полоумная, никого не просили.  С нами рядом не было мамок. Все делали сами. А нынешним молодым подавай все готовенькое. Я сразу сказала своим, что дочке, что сыну: ни нянькой, ни прислугой быть для вас не собираюсь. Родила вас, вырастила, выучила, скажите и за это спасибо. Теперь сами живите, как вам хочется. (Поджала тонкие губы и замолчала.)
ЗАХАРОВНА. А я согласна нянчить внуков, да что-то моей Гале не повезло с детьми.
АКИМОВНА. У твоей Гале не детей нету, а головы на плечах.
ЗАХАРОВНА (зло). Это почему же? Что такого  плохого тебе сделал мой ребенок, что ты его обзываешь безголовой? 
АКИМОВНА (в сторону, усмехаясь). Этому  ребенку на днях исполнилось пятьдесят три годочка. (Захаровне.) Это потому, что твоей Галке не дети  нужны, а одни только деньги, деньги. Бабье ли это дело быть начальником в таком учреждении!  И муженька подыскала  подстать  себе,  что и не выговоришь. (С иронией.)  Какие уж тут дети. Им бы только денежки, денежки хапать.  Что твоя дочка, что зять  два сапога пара.   
ЗАХАРОВНА. На себя посмотри. Чужим детям завидуешь, а родного внука выгнала из пятистенки, когда тот сказал, что женится. Видите ли, тебе не понравилась девчонка.  Молодые теперь живут на съемной квартире, а ты одна красуешься в хоромах. 
АКИМОВНА. И правильно сделала. Всяких шаромыжек  не собираюсь прописывать у себя в доме.  Он достался мне от родителей по наследству. А внук пусть поживет   без бабки, узнает почем фунт лиха.
АРСЕНТЬЕВНА (искренне умильно). Смотрите, кто идет.

            Из дому Капулетиных  выскочила девчонка, тоненькая, словно тростиночка, с сумочкой   через плечо, из которой торчат какие-то бумаги.

БАБКИ (хором). Здравствуй Жаночка, здравствуй голубушка! До чего же красавица!
АРСЕНТЬЕВНА. Когда пригласишь на свадьбу?
ЖАННА  (пробегая махнула рукой). Скоро!
АРСЕНТЬЕВНА (глядя девушке вслед). Хорошая девочка. И училась по моему предмету хорошо. 
АКИМОВНА (сменила елейную улыбку на  ехидную). Да кому она нужна, высохшая палка. Правильно, что Ромка не женится на ней. Тоже мне невеста! Я тут как-то хожу по базару, смотрю идут  голубчики,  за руки  держатся.  Ну, думаю, умора,  жалко, что  этого безобразия   не видят ваши родители. Они б вам всыпали по первое число.
ЗАХАРОВНА (смеется). Это точно. Не родители, а моджахеды  какие-то.  Из-за их дури молодые не могут пожениться.  А если разобраться, было  бы из-за чего редьку тереть.  Несчастная Монтекина коза  сгрызла в огороде у Капулетиных   два  вилка   капусты,   и Степан за это до сих пор  не может  простить Ромкину мать. 
АКИМОВНА. И правильно  делает. Я бы тоже не простила за потравленный овощ.
АРСЕНТЬЕВНА. Петровна предлагала соседу целый мешок  капусты за  нанесенный ущерб.  Но тот наотрез  отказался. Вот и считай, кто из них прав, кто виноват. Да и козу   после того случая  отвезли  в деревню. Ладно бы Степан с Татьяной враждовали между собой, так они  эту  вражду перекинули и на несчастных детей. 
ЗАХАРОВНА.  Одним словом не родители, а два придурка, что Капулетин, что Монтекина стоят друг друга.  И своих детей сделали такими же.
АРСЕНТЬЕВНА. Я не соглашусь с тобой, Захаровна, относительно ребят.  И Жаночка и Ромочка  хорошие ребятишки.  Рома учился в моем классе на год старше Жаночки.  С тех пор они и дружат. Шекспир -  английский  писатель,   сочинил романтическую трагедию, основанную  на вражде двух семейств.  Их  дети по этой причине, подобно нашим Ромочке и Жанны  не могли быть вместе.  И тогда  дети убили себя.
ЗАХАРОВНА. Мать честная! Не уж-то  такое возможно?
АКИМОВНА. У них, что тоже  коза погрызла капусту?
АРСЕНТЬЕВНА. Нет, там было совсем другое. Их вражда основывалась на вековых, межклановых распрях.  Осуждать влюбленных не надо.   Ромочка и Жанна  любят друг друга, это замечательные молодые люди. 
АКИМОВНА. Ага,  у тебя, убогой,  все замечательные. Потому что  в твоей голове вместо  мозгов  Капулетина капуста.
ЗАХАРОВНА. Ты напрасно на Нинку кидаешься. Она правильно говорит. Хорошие ребятишки. А тебе не нравятся  ее слова, только по тому, что Арсентьевна похвалила Жанку,  а ты не выносишь, когда хвалят девушек. О жене твоего внука все говорят  только  хорошее, а тебе это не нравится.
АРСЕНТЬЕВНА. Захаровна права. Светочка, жена твоего внука расчудесная девочка. 
АКИМОВНА. Да заткнитесь вы   оба со своею Светочкой!
АРСЕНТЬЕВНА А что  мы  такого сказали?  Чем мы тебя обидели?
АКИМОВНА. Да ладно уж,  сиди, заступница богом пришибленная.
ЗАХАРОВНА. Смотрите, кто идет! 

        На дороге показался  начальник милиции. Он ведет за руку   мальчишку лет четырех-пяти.

БАБКИ (хором,  с подхалимажем в голосах).  Доброе утро, Аркадий Андреевич!
НАЧАЛЬНИК (весело). Доброе, доброе!
АКИМОВНА. Какой хорошенький  у вас внучок. (К ребенку.) Это куда же ты идешь с дедушкой?
НАЧАЛЬНИК (ласково к ребенку).  Скажи, Алеша, бабушке, куда ты идешь.
АЛЕША (прячась за дедову штанину). В садик.
          ЗАХАРОВНА. Молодец. Ну иди, иди, а то опоздаешь.  Воспитательница будет ругаться.

                     Дед с внуком скрываются из виду.

АКИМОВНА. Не дед, а какое-то кривоногое существо. И как только с ним  живет его баба. Я бы и за  тысячу  не согласилась на такого мужика.
ЗАХАРОВНА (засмеялась).  А тебя б и за миллион никто не взял.
АКИМОВНА. А ты бы сидела и заткнулась. Что толку, что ты родила пустоцвет.
ЗАХАРОВНА приподнимаясь). Что?! Да я тебе за такие слова… 
АРСЕНТЬЕВНА (мечтательно).  А я помню, как ко мне в восьмой класс пришел   Аркаша, ну, Аркадий Андреевич. Хороший такой мальчишечка. 
АКИМОВНА  (зло). Был хорошим мальчишечкой, а стал взяточником!
ЗАХАРОВНА (успокаиваясь). Да ну? А я ничего   такого про Аркашку  не слыхала.  Да и хата у него не лучше моей, а машина… эта, как ее… ну…  купил в Японии поношенную. Он еще  у моей Галки деньги занимал.    
АРСЕНТЬЕВНА Я согласна с Захаровной. Думаю, что Аркашенька на  преступления не способен. Я помню, как он в школе читал Некрасова (Мечтательно  декламирует.)  В полном разгаре   страда  деревенская…
АКИМОВНА. Ладно, кончай,  страда ты наша  сердобольная. Стихи-то он   может,  читал и хорошо,  да вот дочку свою не  сумел воспитать. Я считаю, что  ее давно надо лишить материнства. Какой год я сижу вот на этой самой  скамейке, и  ни разу не видела, чтобы  так называемая мамаша, то есть его доченька, сама отводила  ребенка в садик. Все дед, да дед.  Она не мать, а кукушка.
АРСЕНТЬЕВНА. У Аркаши и дочка, и зять ученые. Они рано уезжают на работу. А Аркаше все равно по пути, вот он и отводит  внучка  в садик.
АКИМОВНА.  Ага, ученые. От этих ученых одно несчастье.  Это они там у себя в этих, как их… кап…кам…пютерах начисляют нам проценты на  ЖКХ, а те с нас сдирают по  три шкуры.  Повышение  цен на продукты и лекарство это тоже их работа. Знаем,  мы этих   ученых… им лишь бы поскорее извести со свету  пенсионеров, чтобы захапать  нашу  пенсию. А ты говоришь, ученые. 
АРСЕНТЬЕВНА.  Я с тобой не соглашусь, Акимовна. Ученые  к оплате ЖКХ и повышению цен на продукты и лекарство не имеют никакого отношения. Наоборот, они  работают над проблемой, что бы люди  стали жить лучше.    
ЗАХАРОВНА. Девки,  смотрите-ка,  кто идет!

Энергично размахивая руками,  на дороге появляется Тарас Данилович -  председатель аграрного хозяйства  «Луч света».  Все повернулись в его сторону.

БАБКИ (хором, с подхалимажем). Доброе утро,   Тарас Данилович!
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ (добродушно, насмешливо).   Доброе, доброе. Сидите, сплетничаете? 
АКИМОВНА (вроде обидевшись). Этот вы напрасно о нас такое. Мы не из тех, о ком вы думаете.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ (пробегая). Ну, ну.  (Скрывается.)
АКИМОВНА (передразнивает). Ну, ну. Сидите, сплетничаете. (Зло.) На себя  лучше посмотри. Душегуб! Колхозную землю захапал. Народ подмял под себя,  а те мантулят на него, как рабы. 
АРСЕНТЬЕВНА (с добрыми интонациями). Коля хороший человек. Ты это напрасно на него.  Ничего он не захапал.  Напротив, не бросил хозяйство, когда колхоз рухнул. Агроном, с высшим образованием, остался здесь, создал крепкое аграрное хозяйство.   Людям работу дал. И   вовсе они не рабы, а работают и получают за свой труд деньги. Нет, Коля хороший человек. 
АКИМОВНА (ворчит). Ладно, сиди уж  заступница усердная. Все у тебя хорошие, только почему-то…
ЗАХАРОВНА. Смотрите-ка,  кто сегодня к нам пожаловал.

Все повернулись в сторону ветерана, словно новогодняя елка, увешанного наградными знаками, и с доскою под мышкой.

БАБКИ (хором). Михалыч! Здорово! 
АКИМОВНА. Подгребай к нашему берегу.
МИХАЛЫЧ. Здорово, здорово, девчата! Как вы тут без меня? Небось, соскучились?
ЗАХАРОВНА. Конечно, соскучились. Как же мы без тебя.  Как живется на новом месте?  Не женился еще?
МИХАЛЫЧ  (смеется). Вот только куплю мягкую кровать, и  сразу приду к вам свататься. Так что готовьтесь!  (Уходит.)  
АКИМОВНА. Нет, посмотрите на него! Кровать он купит. Да кому ты нужен, сморчок сушеный. Жених нашелся! Давай отсюда греми костями, да своими медальками. Ишь обвешался. Еще неизвестно, как  ты их получил.
ЗАХАРОВНА. И еще не мешает  проверить, на каком основании он получил квартиру. Это же его дом  на нашей улице. А теперь, значит, в нем царствует его внук с невесткой и  сопляками, а ему, засушенному сморчку, нате, вам, пожалуйста, на блюдечке, по Президентскому указу, дали  благоустроенную квартиру в новострое. Ну и где тут, правда? Как не было ее, так  и не будет. 
АРСЕНТЬЕВНА. Михалыч кавалер четырех орденов «Солдатской славы». А внук инвалид афганец. У него нет одной ноги. Мальчишка с двухлетнего возраста жил с дедом, с тех пор, как его родители утонили на  рыбалке во время шторма. Жить  в одном доме  им действительно было тесно. А я рада, что Михалычу дали квартиру. Хоть в старости поживет по-человечески.
АКИМОВНА. Знаем мы, как получали эту «Славу» и неизвестно еще  где его  внуку оторвали ногу.  Наверняка в бандитских разборках.
АРСЕНТЬЕВНА. Нет, Вовка был хорошим мальчиком.  Я хорошо его помню по школе. А в Афганистане он воевал аж целых три года,  в отряде АМОНа,  пока не ранили.  Он тоже, как его  дед имеет награды. 
АКИМОВНА. Ладно, кончай заступаться мать Тереза. Что-то я не вижу, чтобы за тебя кто заступился.  То-то тебе родное государство за твои  пятьдесят лет сушки мозгов в школе, отвалило аж пять  тысяч пенсии.
АРСЕНТЬЕВНА  (обидевшись). А мне хватает.  Да еще дочка получает зарплату. Есть приусадебный участок. Я ни на кого не обижаюсь. Не одна я такая. 
          ЗАХАРОВНА. Да успокойтесь вы, девки. Не хватало еще нам, культурным людям, устраивать позорные разборки.
АКИМОВНА. Да мы никаких разборок  и не устраиваем,  а просто говорим правду, хотя некоторым она глаза колет. Ладно, подруги, пора расходиться. И так уже сидим четвертый час. Пошли отдохнем, а вечерком снова соберемся тут, на лавочке.  Посидим, посмотрим на людей,  пообщаемся.

                                        Уходят.   

На крыльце дома появляется  Ромка. Разминается: махает  руками, приседает.    Появляется  ветеран, уже без доски.

МИХАЛЫЧ. Ромка, привет!
РОМКА. А Семен Михалыч, привет, привет. Откуда идете в такую рань? 
МИХАЛЫЧ. Да к своим ходил. Полку под книжки ладил малому.  А  ты   чего не на работе? 
РОМКА. А я в отпуске. Трактор поставил на профилактику, подшаманить.
МИХАЛЫЧ. Да без трактора в хозяйстве, как без рук.
РОМКА. Заходите  в дом. Мамка пирожков напекла, я уже объелся. Вышел размяться.
МИХАЛЫЧ. Спасибо. У своих только что выбрался из-за стола.  Пошли посидим на воздухе.

 Идут  к скамейке, на которой сидели бабки.  Усаживаются.

  МИХАЛЫЧ. Давно я тебя не видел, Ромка. Что нового в твоей молодой жизни? 
РОМКА. А ничего нового, все по-старому.  А у вас как? Мамка говорила, что вам дали квартиру в новострое?
МИХАЛЫЧ.  Дали, дали. Вот так  доволен. (Проводит рукою выше головы.) Ну,  а   ты, когда женишься  на своей Жулете? Или все мамка бастует?
РОМКА (грустно). Еще как бастует. Говорит, женись на ком угодно, только не на Жанке. А  пойдешь, грозится, против моей воли уеду, говорит,  в деревню к сестре. А я не могу жить, когда кто-то на меня в обиде, а особенно мамка.  Вот скажите, Семен Михайлович, что мне делать?
МИХАЛЫЧ. Да зови ты меня, Ромка, просто Михалычем, я уже привык  к этому.   Болею я за тебя, парень. Душою болею. Пробовал тут как-то с твоей матерью  поговорить, чтобы дурь из  башки выбросила,  а  она и слушать меня не  стала.
РОМКА. Вот видите, вас да не слушает, а меня и подавно. 
МИХАЛЫЧ. Да и Степан, Жулетин батька,  подобен твоей матери, уперся, как баран в стену, тоже вяжет дочку по рукам и ногам.   Далась им эта несчастная коза с капустой. Что они  давят молодежь. Ну и люди.
РОМКА (грустно). Вот такие у нас с Жанкой дела.
МИХАЛЫЧ. А я люблю молодежь. Она у нас, сейчас жуть какая умная. Вполне могут прожить без нас, стариков.  Не то, что мы были в свое время дубы-дубами.  Семилетка тогда, была для нас, подобно     нынешнему институту. Но мы жили, и жили, скажу тебе, не так уж и плохо. Вот у меня всего два класса образования, а я свободно читаю газеты, пишу, правда, с ошибками,    но  разобрать можно. В собесе, когда писал заявление в санаторий,  коза в окошке сказала: дескать, дедушка, надо   ставить  между словами точки и запятые, а то у вас, мол, на весь лист одно предложение. Я ей сказал:  тебе они нужны, эти точки с запятыми?  Сама и ставь, где тебе нравится. 
РОМКА. Я, хоть и окончил  среднюю школу, а пишу все равно с  ошибками. 
МИХАЛЫЧ. Ты, Ромка, молодой человек, тебе требуется думать не только о правописании, но и о личной жизни, о развлечениях с девчатами. Не получается  с Жулетою  - отступись,  видать она не твоя судьба. Супротив родительницы не попрешь. Поприглядывайся,  да приударь за   девками. Этого добра кругом навалом.  
РОМКА (вздыхает).  Другие  мне не нужны. 
МИХАЛЫЧ (не слушая его). Только с бабами надо держать  ухо востро, неровен час, какая забияка запросто захомутает, что и не пикнешь.  От этих баб одни заморочки. (Задумчиво.) Правда, и без них,  трудновато, но и с ними не очень-то покайфуешь. Недаром сказано в Библии: Бог создал мужика и …  отдохнул. Затем создал бабу и отдых закончился.
РОМКА (смеется). Это, Михалыч, не в Библии сказано, это анекдот.
МИХАЛЫЧ. Не важно где сказано, главное ты смотри, чтобы тебя какая балаболка не сбила  с панталыку. Вот мне ни одной из них не удалось запудрить мозги. А я шесть раз был женат, а ухажерок и не счесть. 
РОМКА (смеется). Выходит, не они  вам пудрили мозги, а вы им.
МИХАЛЫЧ. Да было по всякому. Но выходит, что в основном я им.  Я, Ромка, научу тебя, как обращаться с бабами, чтобы они тебя не застреножили, и не сели на хребтину. У тебя  раньше были с ними контакты, ну там, в армии?
РОМКА. Нет, небыли.
МИХАЛЫЧ. Ты что так ни разу, ни с кем и не  закрутил любовь?
РОМКА. Так получилось, что ни с кем. Да и дома меня ждала Жанка. 
МИХАЛЫЧ. Ну ты, хлопец, даешь!  Там,  где ты служил,  девки, что ли  перевелись, или ты не способный как мужик?
РОМКА  (весело). И девки там были, и я способный, но я не мог  изменять Жанке. Она  ведь меня ждала. 
МИХАЛЫЧ. Ждала, ждала. Что ждала это хорошо. Меня тоже   ждала. А я до войны два раза женился.  Во время военных действий, тоже два, и уже после победы тоже пару раз.  Выходит, шесть раз  прошел по кругу, и не жалею.  Зато вон какой опыт приобрел по бабской линии.  И тебя научу. Наука не хитрая.
РОМКА.  Я не хочу пользоваться вашим опытом, чтобы шесть раз жениться. Я думаю, если женюсь, то на одной и на всю жизнь.
МИХАЛЫЧ  (восторженно). А я о чем толкую!?   Ты не смотри на меня. У меня было шесть баб, и все они были гадюками. А тебе мы отыщем голубку.
РОМКА. А как ее определишь, голубка она или гадюка, как вы говорите? Когда   вы женились на очередной женщине, небось, тоже считали ее хорошей, а по вашим словам, потом она оказывалась  плохою.
МИХАЛЫЧ. Не, я еще до женитьбы знал, что она казюля.
РОМКА.  Так зачем женились?
МИХАЛЫЧ. А что оставалось делать? Где искать хорошую?   А жениться-то страсть, как хотелось, вот и женился,  на ком не попадя. Последняя моя змея допекла меня так, что я побежал в Собес с воплями: что хотите, делайте, а отправляйте меня в санаторий. Написал, значит, заявление с ошибками и подаю  в окошко козе. А та говорит: вам, дедушка, еще не вышла очередь  на получение санаторной путевки. Вы  только четыре месяц, как вернулись оттуда. Теперь ждите два месяца на новую путевку. А я говорю, а как же мой радикулит? Давайте, говорю, тогда мне на худой конец,   хоть дом отдыха. А она, паршивка, засмеялась и ляпнула: в Доме отдыха с худым концом, дедуля, делать нечего.
РОМКА (рассмеялся). Михалыч, вы меня просто разыгрываете. Это же анекдот.
МИХАЛЫЧ. Неважно, что анекдот. Наша жизнь сплошное недоразумение. Выпроваживая меня в санаторий моя  шестая гадюка надеялась, что там я    найду себе новую бабу с жилплощадью, а ей достанется мой кровно построенный дом.
РОМКА. Послушаешь вас,  так  и вовсе не захочется жениться.
МИХАЛЫЧ. А, Ромка, выбрось ты из головы мои рассказы. Я человек совсем другой формации. Сам виноват, что у меня  бабы такие коварные. Много гулял на стороне. Тайно от жены ходил в клуб «Кому за тридцать», там знакомился. Вешал бабам лапшу на уши, а те верили, что я несчастный сиротинка, что меня бедного бросила жена, ушла к другому. Одним словом,  дурил бабам головы, а те верили. И за это потом делали мне пакости. Гулял налево, направо.  Но дома своего  я ни одной не уступил.  На него я составил дарственную внуку,  который  сейчас с женой и двумя детьми проживает в нем, и является законным владельцем жилплощади.  А мне, как фронтовику и орденоносцу Президент дал благоустроенную квартиру  со всеми удобствами.
РОМКА. Семен Михайлович, а в новой квартире вы прописали шестую жену?
МИХАЛЫЧ. Ромка!  Меня что молния  ударила!? Или на старости лет я разума лишился? Я тут же к себе прописал старшего правнука. Он у меня  учится на врача. Малый серьезный и душевный. Обещал  лечить, коль занедужу. Ему и достанется моя новая квартира, как  память о его  дедуле, как он меня зовет сызмальства.  Шестая  мымра, не верила, что мне дадут квартиру. Жить с семьей внука отказалась,  развелась со мною  по собственной инициативе, обозвала меня, как хотела,  и уехала жить к старшей дочери. Теперь локти кусает, прознав, что я красуюсь в благоустроенных хоромах. Да поздно. А я радуюсь, что хоть таким образом насолил гадюке.
  РОМКА. Михалыч, а вы не знаете к чему снятся сны?  В отпуске уже четвертый день, и каждую ночь, что-нибудь, да приснится.  Просто удивительно. До этого,  наработаешься в поле, и не успеешь  донести голову до подушки, как проваливаешься в сон. Кажется, только лег, а тут уже мамка: Ромка, вставай, половина восьмого. Почему так?
МИХАЛЫЧ. Ничего  удивительного. Когда ты работал  организмом, мозг твой отдыхал. А сейчас  вместо него работает твой мозг, вот и снятся тебе разные сны. А  что   привиделось  в нынешнюю ночь?
РОМКА. Да что-то  серьезное.  Будто вижу я свою мамку, что стоит она на какой-то высокой скале. А я барахтаюсь у подножия, стараюсь добраться до нее, но у меня ничего из этого не получается. Щебень вырывается из-под ног и  меня сносит обратно книзу. А когда я снова полез на скалу, и снова  скатился,  то оказался  в классе с учениками. Там мне нужно было сдать экзамен по географии. А я будто  не то что не знаю ничего из этой книжки, но  вроде бы  даже не представляю, что  такое география. 
МИХАЛЫЧ (задумчиво). Да сон вещий.
РОМКА. Но это еще не все.  Рядом со мною за партой оказался наш председатель  Тарас Данилович. Он  шепчет  мне: Ромка, вставай  и сразу отвечай, не смущайся. А я  не могу слова вымолвить, потому что не знаю, что такое география. И проснулся, страшно испугавшись. Вроде бы как от этого экзамена зависела вся моя жизнь.
МИХАЛЫЧ. Сон вещий, к большой любви.
РОМКА (обиделся). Да ну вас,   все насмешничаете.
МИХАЛЫЧ. Вовсе это и не насмешка. Сны я угадываю с точностью до компаса. Точно указываю, где юг, а где запад.
РОМКА  (все еще обижаясь). При чем тут компас и любовь? Я ведь видел мамку во сне. Лез к ней на скалу, а потом очутился в классе и забыл географию, как будто ее никогда и не помнил.
МИХАЛЫЧ. Вот, вот. Мамка высоко, она всегда выше детей, а дети всегда к ней лезут, и  ты тоже лез.  А видеть географию – это к большой любви.        
РОМКА  (задумчиво). Может действительно к любви? Я вчера, пока не уснул, все думал про Жанку. Вдруг наши родители  опомнятся, да  согласятся на нашу свадьбу?  И сон, как вы говорите к любви.    
МИХАЛЫЧ. Да, парень,   видать крепко тебя зацепила эта  твоя  Жулета.
РОМКА. Да  ее зовут Жанной. Это я называю ее   Жулетой, потому что я Ромка.   Есть  такая комедия «Ромео и Джульетта». Выходит они нам с Жулетой тезки. Их родители тоже страшно враждовали  между собой,   и не позволяли влюбленным пожениться, а они взяли и покончили с собой.
МИХАЛЫЧ. Правильно сделали, освободили детей от запрета.
РОМКА. Да не родители покончили с собой,  а наши тезки: Ромео с Джульеттой.
МИХАЛЫЧ. Ну и дураки!  Надеюсь, что вы с Жулетой поумнее будете, и   не пойдете  по их стопам?
РОМКА (грустно). Доведут, так и придется  идти.  Мы тут с Жулькой уже советовались по этому вопросу.  Она  согласна.
МИХАЛЫЧ. Таа-к. Приехали. И как это вы собираетесь  грех на душу взять?   
РОМКА. Я присмотрел крутой обрыв, ну, тот, у Марьиного Яра.  Вот с него мы с Жулькой и сиганем на моем тракторе. Он перевернется, и придавит нас. А чтобы мы не разлучились, свяжемся веревкой.
МИХАЛЫЧ. Ты, Ромка, насмехаешься надо мной?  Или это у тебя такие шуточки?
РОМКА. Да какие, Михалыч, шуточки. Мы все уже обговорили. Вот подниму под зиму зябь, у меня, говорит председатель, это получается лучше всех трактористов. (Хвастаясь.) За это я два года подряд висел  на стенке в конторе. (Опомнившись, грустно.) Жулька на работе возьмет отпуск, и  сиганем.   
МИХАЛЫЧ. Я думаю, что сигать вам с твоей Жулетой с обрыва  не придется, у меня есть один дельный  замысел. Не зря же я всю войну провоевал в разведроте.  Знаешь, какие  мы выделывали там фортеля, чтобы подловить «языка»? Ой-е-е! И, между прочим, все их  придумывал я лично сам. Мне даже Главком за это однажды пожал руку. Говорит: побольше бы нам таких умельцев. (Гордо.) За мои хитрости, вот они, орденочки! (Подхватился со скамьи.  Отдает честь.) Прошу любить и жаловать: гвардии сержант восьмой разведроты  Редькин  Семен Михайлович. 
РОМКА (загоревшись, просительно). Так придумайте, Михалыч, чтобы мы с  Жулькой могли пожениться!
МИХАЛЫЧ. Это запросто, не такие решали задачи, забираясь в тылы врага. Здесь среди родных полей нам раз плюнуть. Ты только, главное не вешай нос и   слушайся  меня.
РОМКА. Да я готов на все, только помогите!
МИХАЛЫЧ. Собственно это вовсе и не задачка, а так детская игрушка. Значит так:   вы вместе с Жулькой залезаете на   чердак в твоем доме,  и сидите  там носа не показывая, пока вас не хватятся.
РОМКА  (не понимая). А для чего нам сидеть на чердаке?
МИХАЛЫЧ. А для того, что родители хватятся вас, начнут искать, беспокоиться. Подумают, что вы пропали, и начнут кричать, лучше бы мы им позволили жениться, чем они пропали.
РОМКА  (забеспокоился). А если не начнут?
МИХАЛЫЧ. Продолжайте сидеть, пока не начнут. Как только они это прокричат, вы тут же спускаетесь вниз по лестнице  и идете в контору расписываться.
РОМКА (в сомнении).  Что-то мне все же  сомнительно, чтобы  Степан Захарович   прокричал согласие на нашу свадьбу. 
МИХАЛЫЧ. Прокричит, куда он денется.   Ведь Жулька-то у него одна. Вдовец.  Знает, оставаться ему  одному на этом свете не резон. И  тогда  ему ничего не останется  делать, как взять твою мать за руку и вместе с ней, с горя сигануть с обрыва в Марьином Яре.  Да и у Татьяны не семеро по лавкам. А всего лишь ты, да твоя  сестра. 
РОМКА (расстроившись). Я не хочу, чтобы они сигали.
МИХАЛЫЧ. А мы этого не допустим. Вы соскакиваете с чердака, радостные родители  раскаиваются, обнимают друг друга,  и благословляют вас на  свадьбу.
РОМКА. Ну ежели так, то я согласен.
МИХАЛЫЧ. Зови свою Жулету и лезьте на чердак.
РОМКА. Она на работе,  должна вот-вот придти на обед. Я скажу ей, чтобы она позвонила в контору и отпросилась на после обеда.
МИХАЛЫЧ. Ну вот, Ромка, ты уже  и сам догадался, что делать. Беги, встречай свою  Жульку. А я спрячусь у вас на огороде, чтобы отслеживать ситуацию.
РОМКА. Мне прямо сразу  звать Жанку на чердак, или пусть пообедает?
МИХАЛЫЧ. Никаких обедов, так она сильнее напугает батьку. Дочь шла на обед и пропала. У нее есть сотовый? (Ромка кивает.) Вот и хорошо, с чердака  и позвонит в свою контору.
РОМКА. Ну, я побежал встречать  Жульку.

          Появляются Ромка с Жанной,  тот что-то  нашептывает девушке  на ухо, показывая на чердак. Михалыч, оглядываясь пробирается к Ромкиному дому, открывает калитку, и прячется между подсолнухами. Следит за Ромкой и Жанной, как те забираются по лестнице на чердак. Убедившись, что молодые люди скрылись там, довольно потирает руки.
На крыльце Жанкиного дома появляется ее отец. Он пристально вглядывается в чердачный  люк  Ромкиного дома. И замечает мелькнувший край  дочкиного платья.

СТЕПАН (с тревогой). Жанка, что ты делаешь на чужом чердаке?  

                        Бежит к лестнице и забирается по ней.

МИХАЛЫЧ  (беспокоясь). Так, противнику удалось засечь  наши боевые позиции. 

         На чердаке начинается светопреставление: оттуда летят клочья сена, перья, какие-то тряпки, живая курица с криком летит едва ли не на голову, спрятавшемуся за углом дома Михалычу.  Появляется Ромка, весь в перьях, сене и трухе  и кидается вниз по лестнице в огород. За ним в таком же виде   несется Жанкин батька. Жанка, соскакивает с лестницы, бежит и скрывается в своем доме.

СТЕПАН  (выламывает штахетину и с нею гонится  за Ромкой). Стой, стервец, убью,  сопляка!

Бегают в глубине огорода, вдоль задника кулисы. Обегают его, вновь появляются, причем:  то Ромка впереди, то   Степан с палкой и угрозами за ним, потом, наоборот - Степан   теперь впереди, а Ромка  следом. Появляется начальник  милиции. Он идет домой на обед. Замечает угрозу жизни человеку. Кидается к калитке.  Узнает обоих.

НАЧАЛЬНИК. Гражданин Капулетин, сейчас же бросьте холодное оружие, иначе буду стрелять без предупреждения! 

Подбегает к месту гонок.  Из рук  Степана выхватывает  штахетину. Роман кидается в глубь огорода и скрывается за домом.

НАЧАЛЬНИК. Руки вверх. Я арестовываю вас за неправомочное применение тупого предмета с покушением на жизнь постороннего.
СТЕПАН (запыхавшись и возмущенно). Какой это посторонний. Это негодяй Ромка Мантекин, мой сосед!
НАЧАЛЬНИК. Неважно, главное вы покушались на человеческую  жизнь с применением холодного оружия, выраженным в выломанной вами штахетине. Прошу следовать  для составления протокола задержания.
СТЕПАН (идет впереди  начальника с поднятыми вверх руками, оглядывается назад). Аркаш, ты, что серьезно будешь составлять какой-то протокол?
НАЧАЛЬНИК. Во-первых,  тут нет никакого Аркашки. А во-вторых, перед тобой, вернее за тобой,   начальник районного отделения милиции  майор   Гречкин Аркадий  Андреевич, при исполнении служебного долга – задержании опасного преступника.
СТЕПАН. Нашел преступника.

Поднимаются на крыльцо дома Капулетиных. Впереди Степан, с поднятыми руками, за ним  Гречкин.

СТЕПАН. Можно хоть руки опустить, а то и в дверь не пройду?
ГРЕЧКИН. Можно.

                  Скрываются  за дверью.     

Из  огородной калитки,  отряхиваясь от мусора и перьев,  выбирается  Ромка.  Из дверей дома  появляется его мать.

ПЕТРОВНА  (зовет в противоположную от сына  сторону). Ромка!  Ромка, ты где? (Замечает сына. Пугается.) Что с тобой  случилось?  Ты где  был?

Из-за угла, среди подсолнухов, Михалыч подает парню знаки, чтобы тот не вздумал признаваться матери в истинной причине  лазания на чердак. Петровна стоит к Михалычу спиной, поэтому и не видит хитреца.

РОМКА (поняв знаки, обманывает мамку). На чердак лазил. Курицу стерег. Думал она там несется.      
ПЕТРОВНА (отряхивает сына). Чего тебя туда понесло? Наши куры несутся в курятнике.  (Смеется,) Я и не  знала, что ты у меня такой хозяйственный. (Шутит.) Пошли, хозяин, поможешь мне диван  от стенки отодвинуть. Хочу посмотреть, стоит за ним менять обои, или еще обойдемся.

      Скрываются в доме.  Из  засады  появляется Михалыч, но тут же  снова прячется за угол. На крыльце дома Капулетиных появляется начальник милиции, довольно поглаживая  живот руками. Видать  с «преступником» поладили  путем совместного «чаепития». На это указывало его приподнятое настроение. На дороге появляются  двое сотрудников  ГИБДД. 

ГРЕЧКИН (идет им навстречу). А ну голубки  подойдите-ка  ко мне.    
ГАИШНИКИ (Борщов и его коллега Лысов представились по форме). Здравие желаю, товарищ  майор!
ГРЕЧКИН. Куда это вы направились?
ГАИШНИКИ (гаркнули). На службу, товарищ майор!
ГРЕЧКИН. Ладно, кончай  сотрясать воздух. Где были?
ЛЫСОВ. На обеде, товарищ майор!
БОРЩОВ. А сейчас возвращаемся на службу.
ГРЕЧКИН. Что на службу это похвально. Только не совсем верно вы понимаете, что такое служба.
ГАИШНИКИ. Да мы … это…товарищ майор…ну понимаем.
ГРЕЧКИН. А если понимаете, то почему не исполняете  уставные обязанности?
ГАИШНИКИ (вместе). А что… мы… ну уставные… это… мы ничего.
ГРЕЧКИН. То-то  и оно, что ничего. Я не стал  вызывать  вас в Управлении на ковер  прилюдно, чтобы не позорить вас, перед вашими же товарищами, только потому, что  знаю обоих с самого  рождения, а  с вашими родителями учился в одной школе.
ГАИШНИКИ (в разнобой, понурив головы). Спасибо. Мы… это…верой и правдой…
ГРЕЧКИН. Хватит разыгрывать  передо мною казанских сирот. Лучше бы исполняли президентские  указы.  Для чего на прошлой неделе я целый час втолковывал в ваши головы новые реформы,   по нашему ведомству, изданные Указом президента? 
ГАИШНИКИ (недоумевая и пугаясь). Какие реформы? Какой президент?
ГРЕЧКИН (насмешливо-осуждающе). Дожили, что президента своего не знаете.
ГАИШНИКИ (обиделись).  Почему это мы не знаем? Медведев – наш президент.
ГРЕЧКИН. Ну вот. Уже лучше. А плохо то, что президента знаете, а указов его не исполняете.
ГАИШНИКИ:  Да мы… что… мы это… товарищ майор… ну исполняем.
ГРЕЧКИН. Что-то по вашей службе этого не скажешь. В прошлую среду  на дороге произошел возмутительный случай. Между прочим, с вами, сержант Лысов.
ЛЫСОВ. Я…это… ничего…почему это…со мной? Ничего со мной не происходило, товарищ майор.
ГРЕЧКИН. А как это расценить? Когда шофер отказался платить штраф, вы, сержант Лысов, вместо того, чтобы выписать водителю квитанцию,  затеяли с ним драку, требуя у того сто рублей. 
ЛЫСОВ (понурил голову). Я… это… не дрался. Я только  попросил у него взаймы… ну…  на  сигареты. Он сам полез ко мне драться, и обзывался, как хотел.
ГРЕЧКИН. Ладно, довольно пререкаться. Короче, с водителями следует жить по закону и в согласии, как пишет наша Конституция. 
БОРЩОВ  (ухмыляясь). Что-то  в Конституции я таких слов не встречал.
ГРЕЧКИН. Неважно,  что не встречал, главное, что бы вы осознали  и уяснили. Одним словом на дорогах не клянчить, не драться, высоко держать марку работников безопасности движения.  А вы, сержант Борщов, не улыбайтесь.

    Борщов в продолжение нагоняя товарищу,  стоял и ухмылялся.

ГРЕЧКИН.  Вы   обратили внимание на особенность нынешней реформы в системе  МВД?   Глядя на вас,  этого  не скажешь.
БОРЩОВ.  А  что я… я  ничего… этого… ну…  реформы.
ГРЕЧКИН.  То-то и оно, что ничего вы не осознали. А в Указе четко и ясно  прописано: задерживать на дорогах прокурора либо судью работник ГИБДД  не имеет права,  даже  если кто-то из них… грубо говоря… одним словом… ну, за рулем  находится в неадекватном  состоянии.  А вы, сержант Борщов  прошлый раз что сделали, когда обнаружили за рулем нетрезвого  районного прокурора?
БОРЩОВ (испуганно).  А что я такого сделал, товарищ майор? Я ничего… он сам…ну. То есть…сам…прокурор…
ГРЕЧКИН. Это называется, ничего  не сделал? А кто тянул прокурора из машины, словно мешок с картошкой?
БОРЩОВ. Так он же, товарищ майор… это… не мог самостоятельно… ну… выбраться  из-за руля. Я его даже пальцем не тронул. Он сам лез ко мне целоваться, а потом свалился на дорогу, а тут и вы подъехали. Сами же все и видели. Меня обижает, товар ищ майор,  возводимая с вашей стороны  напраслина.
ГРЕЧКИН.  Ладно.  Оставим обиды на потом. Одним словом вам понятно, как действовать на дорогах нашего региона.  Я это вам сказал в неофициальной обстановке, не вынося, как говорится сор из избы.  Все,  можете  идти.  (Уходит.)  
БОРЩОВ. Ничего себе  изба с сором. Как хотел отметелил и пошел довольным.   Хоть  было бы за что. Постоял бы сам на дорогах, так узнал,  почем фунт лиха.    
ЛЫСОВ (ухмыляясь, хлопает коллегу по спине). Начальство критиковать нельзя. Это все равно, что  против ветра  сморкаться. Все сопли   на тебя.     (Уходят.)

      Из-за дома появляется Михалыч. Подходит к Ромкиному крыльцу, оглядывается. Поднимается к двери, стучит.

Голос  ПЕТРОВНЫ. Заходите. Открыто!
МИХАЛЫЧ (не заходя). Мне бы Ромку!
          Голос ПЕТРОВНЫ. Это ты, Михалыч? Заходи!
МИХАЛЫЧ. Не, я подожду во дворе!
Голос ПЕТРОВНЫ. Сейчас, сейчас выйдет. Только диван двинет на место.
                      
       Михалыч отходит от крыльца. Появляется Ромка.

МИХАЛЫЧ.  Ты это… Ромка… не отчаивайся, что операция с чердаком провалилась.
РОМКА. Да я сам виноват. Надо было нам с Жанкой затаиться в глубине чердака, а мы начали смеяться в приходе. А тут ее батя вышел на