Реферат: М. В. Ломоносова Экономический факультет

Московский государственный университет

имени М.В.Ломоносова


Экономический факультет


Кафедра политической экономии


Мировой экономический кризис и тенденции развития российской экономики

(электронный текст)


Под редакцией К.А.Хубиева


Москва

2010


Предисловие


На рубеже первых двух десятилетия XXI века мировой экономический кризис продолжает оставаться главной проблемой обсуждения в научных и политических кругах на национальном и международном уровнях. Об этом свидетельствуют научные форумы и саммиты руководителей стран, определяющих мировое экономическое развитие, включая собрание стран глав G-20 в июне 2010 года.

Результатом широкомасштабных обсуждений в России явился ряд принципиальных выводов, получивших широкое признание.

Во-первых: от первоначальных утверждений об исключительно зарубежном происхождении причин кризиса пришли к признанию наличия внутренних причин. Воспринятая и внедряемая модель рыночной экономики содержит в своем основании закономерности циклического развития. В этой связи довольно архаичной выглядит точка зрения, в соответствии с которой национальные причины кризиса устраиваются в деформированной отраслевой структуре, унаследованной от плановой экономики. Подобная точка зрения лишь на первый взгляд переносит причины кризиса на национальную почву. На самом деле современная экономическая модель России радикально отличается от экономической системы двадцатилетней давности. Рыночная экономика радикально внедрялась на национальную почву, разрушив основы прежней системы: плановое хозяйство и общественную собственности на основные экономические ресурсы. Что же касается отраслевой структуры плановой экономики, то, во-первых: она была бескризисна в рамках своей имманентной системы; во-вторых: двадцать лет – достаточный срок для её измерения. Прежняя система за двадцать лет создала принципиально новую материально-техническую базу экономического развития и новую отраслевую структуру, позволившую выйти на передовые позиции мировой экономики и одержать победу в Великой Отечественной войне.

Если новой экономической системе не удается изменить унаследованную отраслевую структуру, которая считается неэффективной, да еще и кризисоопасной, то возникает очень серьезный вопрос и её эффективности, требующий особого обсуждения.

Во-вторых: от первоначальных утверждений о финансовом характере кризиса пришли к признанию циклического характера нынешнего кризиса. На этой основе развернулись исследования общих основ и специфических особенностей нынешнего кризиса.

В-третьих: широкое признание получила оценка автономного развития финансового сектора, который по капитализации многократно превысил реальный сектор. За признанием деформации современных систем национальных экономик развитых стран и международных финансовых институтов последовали призывы к необходимости существенных изменений. Но навряд ли они произойдут, поскольку именно финансовая сфера притягивает личные интересы экономических элит.

В-четвертых: в экономической науке возобновился интерес к политической экономии, поскольку воспроизводственный подход оказался наиболее продуктивным в анализе причин и закономерностей протекания кризиса. Появилось осознание необходимости более широкого представления данного подхода в учебном процессе.

Затронутые и ряд других проблем, связанных с кризисом (моральных, социальных, культурных), явились предметом рассмотрения в данной книге. Несмотря на разнообразие вопросов, и точек зрения мы решили представить материал в виде монографии, поскольку он пронизан единой проблематикой экономического кризиса и соответственно структурирован.

В книге содержатся попытки анализа и прогноза посткризисного развития. Однако круг вопросов, связанных с формированием нового экономического миропорядка, мы считаем предметом будущих исследований, обсуждений и публикаций.


Раздел I. ^ ГЛОБАЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА


Глава 1. Уроки кризиса и императивы посткризисного развития.


Глобальные проблемы кризиса.


Глобальный характер нынешнего экономического кризиса актуализировал глобальные вопросы о целях, средствах и перспективах общественного развития. Усилились сомнения относительно всеобщности и глобальности перспектив рыночно-капиталистической модели, в основе которой лежат ценности методологического индивидуализма и безграничного расширения потребления и увеличения накопленного богатства. Оппонентами целей и средств данной модели оказались: ограниченность ресурсов и провалы механизма их интернализации. Остро встал вопрос: что ожидает человечество, а не каждую страну в отдельности, в уже обозримой перспективе при исчерпании невоспроизводимых ресурсов и необратимых экологических изменениях. Либо продолжится борьба за большую долю ресурсного пирога и среды обитания, либо произойдет объединение интересов и усилий по их планомерному использованию в рамках разумных потребительских ограничений и совместной выработке альтернатив по истощающимся ресурсам. Вторая из альтернатив требует парадигмальных изменений, как в общественном развитии, так и в научных исследованиях по разработке и обоснованию новых целей и ценностей глобального экономического развития. Первая, основанная на методологическом индивидуализме, ведет в тупик с драматическими последствиями, которые будут нарастать. По мере исчерпания ресурсов борьба за обладание ими будет вестись с позиции силы на индивидуальном и становом уровнях, как это уже было неоднократно в совсем еще недавней истории человечества. Глобальный характер кризиса оказался дополнительным напоминанием о том, что среда обитания человечества едина и связана с ограничениями и опасностями. Подан еще один сигнал человечеству о том, что его деятельность по воспроизводству жизни должна быть единой и согласованной в глобальном масштабе. Но приступить к реализации новых целей и созданию новых механизмов глобального экономического развития мешает господство и инерционность старой парадигмы и основанных на ней экономических ценностей моделей и механизмов. Например, Копенгагенская встреча участников Киотского протокола и 15-я конференция участников Рамочной конвенции ООН по изменению климата (декабрь 2009 г.), завершились без существенных нормативных результатов. Заметим, что на данной конференции обсуждались не только вопросы климатических изменений. Были поставлены вопросы коренной трансформации экономик стран с целью «обеспечить для нынешних и будущих поколений долгосрочный и устойчивый рост с низким уровнем выбросов» [1]. Решение актуальных проблем глобального развития невозможно в рамках старых парадигм, несмотря даже на то, что в рамках Киотского протокола мир осознает свое единство и общность проблем. Опираясь на это единство, надо двигаться дальше, к выработке и реализации новой парадигмы глобального развития.

Нынешний кризис выявил структурную деформацию мировой и национальной экономик. Гипертрофированно развитый финансовый сектор, на порядок опережающий реальный сектор по своей капитализации, явился одной из главных причин кризиса. В противоречивых функциях капитала (созидательная и спекулятивная) – созидательная обеспечивается преимущественно реальным сектором, а спекулятивная-финансовым. Бурное развитие финансового сектора сопровождалось возрастанием спекулятивной нагрузки на экономическую систему. Вторичные и производные активы принято называть фиктивным капиталом. Но он присваивает реальные доходы. Более того, он выработал инструменты гарантированной и высокой доходности. Кризис оказался стихийной реакцией рыночной экономики на наслаивание и «размножение» фиктивных инструментов присвоения общественного богатства, созданного в реальном секторе. Теоретический вывод о необходимости ограничения фиктивного капитала, давно сделанный класссичекой теорией, не доведен до практических действий. В реальной практике наблюдается странная эклектичность: с одной стороны, правительства ведущих стран в приоритетном порядке оказывали помощь финансовому сектору, а лишь потом структурам реального сектора. С другой стороны, на излете рецессионной фазы кризиса с публичной громкостью Президент США усиливает фискальную нагрузку на банковскую систему. С точки зрения политической – это эффектная мера, но с научной, а затем и практической точки зрения, это и непоследовательно и неэффективно. За многочисленными декларациями о необходимости изменения финансовой системы нет научного обоснования характера и масштабов необходимых перемен. Для этого необходимо определить границы эффективного влияния финансового сектора на реальный и блокировать все «игровое», спекулятивно-паразитическое пространство. Если сохранится и усилится доминирование фиктивного капитала, угроза кризисов сохранится, а их последствия не вполне предсказуемы.

Для совершенствования структуры экономической системы необходимо разграничить финансовый и реальный секторы. Здесь возникают практические и теоретические трудности. Статистическая практика многих стран разграничивают финансовый и нефинансовый сектора. При этом разделение ведется по институционально - организационному признаку. Капитал финансовых организаций относится к финансовому сектору, а капитал организаций производящих реальные блага относится к нефинансовому сектору. Нам представляется, что более точное разграничение достигается при использовании воспроизводственного подхода, опираясь на кругооборот промышленного капитала. Если стартовому движению денежного капитала противостоят товарный и производительный капитал, то процесс находится в рамках реального сектора, какая бы организационная форма за этим не стояла. Можно расширить рамки анализа и определить, что на втором шаге денежный капитал превратится в производительный, например, при ипотечном кредите. Если стоимость в денежной форме превращается в товарно-производительную форму, то функционирует в реальном секторе и там должна быть учтена, если даже она институционально принадлежит финансовой организации. Если же движение денег превращается во вторичные активы и там оказываются связанными в бумажно (фондовом) – денежном кругообороте ( Д-В-Д), то стоимость пребывает в финансовом секторе, независимо от того, кому она организационно принадлежит. Например, если химический завод приобрел акции или деревативы, то его капитал (в данной части) принадлежит финансовому сектору, хотя сам он организационно относится к реальному. Таким образом, не ведомственная принадлежность, а кругооборот капитала служит основой разграничения двух секторов. Данный подход поможет лучше понять структуру экономики и принимать решения по ее оптимизации с точки зрения соотношения секторов.1

Кризис вновь выявил деформированную структуру производства и распределения дохода. Резко сократившиеся во время кризиса продажи товаров и услуг свидетельствуют не о том, что в них престали нуждаться, а о том, что производительной силе общества не соответствует его потребительная сила. Сумма стоимости товаров и услуг, сконцентрированных на стороне предложения, превышает стоимость, сконцентрированную в виде доходов на стороне спроса. Для ликвидации данного разрыва используется финансовые инструменты в виде разных форм кредита. Но источником погашения кредита также являются доходы, деформированно распределенные. С макроэкономической точки зрения образуется пирамида, которая рушится во время кризиса и происходит восстановление равновесия (разрешение противоречия) между производством и потреблением. Названое противоречие обостряется и тем, что во время кризиса из процесса создания благ выключается часть производительной силы общества в виде безработицы и простаивающей части производительного капитала. Отсюда можно сделать вывод, что для устойчивого и равновесного развития экономики производительная сила общества должна развиваться симметрично его потребительной силе.

Императивом посткризисного развития является изменение отраслевой структуры. Каковы тенденции в этом направлении? Часто упоминаются новейшие технологии (био-, нано- и т.д.). Но эти технологии и образованные на их основе отрасли не создадут техническую основу завершения данного цикла, а в лучшем случае составят технологический уклад в обозримом будущем. На постсоветском пространстве еще предстоит довершить индустриализацию и завершить освоение информационных технологий и лишь в более поздней перспективе можно рассчитывать на распространение новейших технологий. В рамках данного цикла основу инновационного обновления основного капитала составят: производство альтернативных видов энергии, энергосберегающие технологии и производство благ, направленных на развитие человека, его физических и креативных способностей. Отраслевой сердцевиной данного направления являются здравоохранение и образование. В этой связи, реформа образования, в особенности университетского, должна быть направлена на подготовку выпускников инновационно мыслящих и действующих. Достичь данный результат можно единством фундаментальной подготовки и использования информационных технологий. Определяющими компетенциями при этом должны быть: аналитическая, научно-исследовательская, инновационная и антикризисная.

Какая проблема является центральной для постсоветских государств, на какой основной вызов современности они должны ответить? Это, – с каким технологическим багажом им удастся выйти из кризиса. Либо мы вновь пройдем путь восстановительного роста на старой, уже изрядно обветшалой технической основе, либо подчинимся закономерному процессу массового обновления основного капитала. Естественным для циклического развития в рыночной экономике является второй путь. Но мы уже проскочили мимо данного процесса в 90-е годы прошлого столетия и нет убедительных признаков того, что это не повторится. Разобраться в причинах выпадения наших страны из этой закономерности необходимо доя того, чтобы приложить целенаправленные усилия для преодоления негативной тенденции. Историческая уникальность ситуации состоит в том, что нынешний экономический цикл наложился на большой трансформационный цикл (БТЦ), который длится уже два десятилетия. Разрушительные факторы БТЦ были столь сильными, что они не позволяют проявиться созидательным тенденциям нынешнего экономического цикла. Поэтому выход из кризиса для наших стран с обновленным и инновационно насыщенным капиталом значительно труднее, чем для тех стран, которые не проходили через потрясения радикальных трансформаций, включая экономику Китая. Данная проблема является ключевой и заслуживает основательной разработки с целью выработки логически последовательных шагов с целью выхода из кризиса с багажом инновационно обновленного капитала.


Особенности большого трансформационного цикл.


Протекание макроэкономических процессов в Российской Федерации и постсоветском пространстве в течение последних двух десятилетий уникально в историческом плане. В современной экономической науке нет разработанных моделей и теорий, с помощью которых можно адекватно описать нынешнее состояние российской экономики и выявить её тенденции.

Образовавшийся пробел в экономической теории, в определенной мере, можно преодолеть, используя воспроизводственный подход, разработанный в рамках классической экономической теории. В соответствии с этим подходом экономика России за последние два десятилетия проходит особый экономический цикл с некоторыми историческими аномалиями.

Во-первых: это исторический беспрецедентный цикл по своей продолжительности. Он охватывает почти два десятилетия и не укладывается в рамки закономерностей обычных циклов. В этой связи возникает вопрос о специфических причинах данного цикла. К его рассмотрению мы будем еще возвращаться. Но уже здесь необходимо отметить, что природа и основные причины данного цикла имеют не только и не столько экономическое содержание. Политические цели и установки зарубежных и отечественных политических сил, заинтересованных в разрушении государства, являются главным фактором длительного разрушительного цикла. В конце 80-х годов в СССР не было никаких ресурсных ограничений для наступления кризиса: сырьевых, трудовых, технологических и др. Постепенно реформируемая экономика не допускала возможностей разобщения трудовых и технологических ресурсов, а тем более их деградации и разрушения. Демонтаж плановой экономики был необходимым условием расстройства всей экономической и политической системы, что и было сделано. Другим генеральным направлением разрушения экономической системы в СССР было расчленение общенародной собственности в ее государственной форме. Что также было осуществлено в радикальном исполнении. Но разрушение экономической системы, складывавшейся десятилетиями, не могло оказаться краткосрочным процессом. Оно заняло два десятилетия. Таким образом, политика оказалась концентрированным угнетением экономики и этим объясняется разрушительность и длительность российского экономического цикла.

Во-вторых: описываемый российский экономический цикл оказался беспрецедентным по глубине спада. Сокращение ВВП к 1997 году составило около 50%. Такого сокращения основного макроэкономического показателя не было даже в самый тяжелый для страны 1942 год, когда немецкими войсками были захвачены экономически развитые территории на Западе и Юге страны. Такого глубокого спада не было в США во времена Великой депрессии. Подобный уровень сокращения производства был зафиксирован в полностью оккупированной и основательно разрушенной Германии в 1945 году. Разрушение экономики станы по политическим мотивам и целям оказалось сопоставимым только с военными разрушениями разгромленной и оккупированной страны. Аналогов столь масштабного спада производства в двадцатом веке можно обнаружить по результатам первой мировой войны. Таким образом, последствия спада производства по политическим причинам (сюда же можно отнести и военные причины) глубже, чем в периоды циклов, возникающих по сугубо экономическим закономерностям.

В-третьих: драматической особенностью описываемого цикла является то, что в нем нарушена одна из важнейших закономерностей, характерных для циклов, имеющих экономическую природу. А именно: на фазе оживления и подъема происходит массовое обновление основного капитала на новой технологической основе. В этом состоит главный позитивный результат цикла. Массовые технологические обновления основного капитала служит главным оправданием трудностей, которые переживают во время кризиса население и предприятия, поскольку массовым обновлением основного капитала создается технологическая основа для более высокой производительности труда, экономического роста и роста уровня жизни. Российский цикл выпал из этой закономерности. Десятилетний рост производства с 1999 года по 2008 год носил восстановительный характер. Он происходил, в основном, за счет загрузки старых производительных мощностей, высвободившихся во время спада производства. По данным Госкомстата обновление основного капитала составляет в среднем 3% (2000-2005г.) в условиях, когда его износ по самым скромным оценкам составляет 44,5% [2, 330, 340] этом, удельный вес полностью выбывших основных фондов в 2006 г. составил 13,3%. Фаза оживления и подъема происходили в основном на базе изношенных основных фондов, созданных в советский период. Социально-экономические жертвы, растянутые на два десятилетия, оказались напрасными. Выходя с самым ущербным результатом из двадцатилетнего цикла, экономика России вползла в новый финансово-экономический кризис. Консервация технологической отсталости обрекает экономику России на неустранимую отсталость, и сырьевая направленность её экономики может оказаться не временным качеством трансформационного периода, а приобретенным свойством с наследственными перспективами. Такая судьба экономики России полностью соответствует меморандуму международных финансовых организаций, предписывавшим в начале 90-х годов прошлого столетия уничтожить «не эффективную», с их точки зрения, промышленность России, обремененную военно-промышленным комплексом, а высвободившиеся при этом ресурсы переключить на более «эффективную» западную экономику. Содержание подобных предписаний соответствовало мнению, которое высказывалось некоторыми высокопоставленными зарубежными политиками о том, что Россия не заслуживает занимаемых обширных территорий с богатыми запасами сырьевых ресурсов. Если США были заинтересованы в разрушении СССР как великой державы, то страны Западной Европы были заинтересованы в ресурсах, главным образом сырьевых. К этим двум политическим силам прибавилась третья, внутренняя сила. Это социальная прослойка, устремленная к частному захвату государственной собственности и финансовых потоков. Слияние этих трех основных сил с массированной манипуляцией общественным сознанием дало свои разрушительные результаты, а каждая из названных сил ценой этих разрушений удовлетворила свои интересы. В этом состояла суть политического угнетения экономики.

В-четвертых: на большой трансформационный цикл наложились два кризиса 1998 года и 2008 года. Это обстоятельства тоже составляют уникальное экономическое явление. Страны Запада (включая США) фрагментировано пережили кризис 1998 года и вступили в новый кризис после десятилетнего подъема с результатами технологического прогресса. В России оба кризиса (1998, 2008) были «вмонтированы» в один большой трансформационный цикл. Такие ситуации, когда на один большой цикл накладывается два кризиса, наукой не исследованы. Причем, как уже отмечалось, ни сам большой цикл, встроенный в него кризис 1998 года не дали импульса к технологическому процессу и массовому обновлению основного капитала. Кризис в 2010 году перешел в фазу стагнации, но тенденция еще неустойчивая. Поэтому трудно определить потенциал технологического обновления российской экономики на фазе оживления и подъема. Для оптимистических ожиданий нет предпосылок. Негативный фон большого трансформационного цикла продолжает довлеть над перспективами технологического развития.

Итак, двадцатилетний период (1990-2010) мы определяем как большой трансформационный цикл (БТЦ). Трансформационный потому, что он охватывает период коренных межсистемных преобразований в социально-экономическом и политическом устройстве общества. Цикл потому, что в нем содержатся все фазы цикла: спад, депрессия, оживление, подъем. 2

Текущий кризис – это часть современного экономического цикла, который вмонтирован в БТЦ и испытывает на себе еще не растраченный разрушительный потенциал БТЦ, который не позволяет перейти на позиции системного обновления основного капитала.

^ Макроэкономические тенденции, обнаружившиеся при прохождении фаз большого цикла


Либерализация цен в начале января 1992 года дала взрывную инфляцию в 2700 % в год. В 1993 году цены выросли еще на 1900 %. Производство резко сокращалось, опережающими темпами сокращались инвестиции. Социальными последствиями были: рост безработицы, снижение доходов, физическое сокращение населения России. Как общий социальный итог: снижение уровня и ухудшение качества жизни. Исключительно драматический период был пережит в первой половине 90-х годов.

До 1997 года шел непрерывный спад производства, хотя и замедляющимися темпами. Сокращалась инфляция. В 1997 году сформировались ожидания достижения дна экономического цикла в депрессионной фазе и переход к фазе оживления. Для подобных ожиданий были следующие основания. ВВП показал прекращение спада и даже рост в пределах статистической погрешности 0,4 %. Инфляция составила 11% и опустилась до психологического минимума, меньше одного процента в среднегодовом исчислении. Но ожидаемое оживление после длительной рецессии не началось. Мировой финансовый кризис 1998 года прервал процесс стабилизации российской экономики. Кризис был непродолжительным, но сильным. Он вызвал новое сокращение производства в 4,8% и краткосрочное усиление инфляции 84%. По своей природе это был финансовый кризис, и основные последствия для экономики России тоже были финансовые – обвал фондового рынка и девальвация национальной валюты. Кризис не затронул глубоко реальный сектор, и в 1999 году началось оживление и рост относительно высокими темпами. За 10 лет с 1999 по 2008 гг. ВВП вырос в 2 раза и по оценкам Госкомстата и Минэкономразвития, к 2008 году экономика России восстановила докризисный уровень 1990 года.

Официальные сведения о том, что экономика России удвоила ВВП за последние 10 лет и восстановила докризисный уровень, вызывает большие сомнения. Эти оценки не соответствуют сопоставительным показателям производства в натуральном выражении даже по относительно благополучным отраслям.

Если же от относительно благополучно развивавшихся по конъюнктурным причинам отраслей перейти к анализу технологически сложных производств с высокой добавленной стоимостью, то обнаружившаяся картина глубокого отставания. Анализ другого крупного блока промышленного производства – транспортных средств и оборудования дает противоречивую картину. Выросло производство легковых автомобилей на 6,7%; автобусов – на 70%; грузовых и пассажирских вагонов, соответственно на 34% и 27% (но производство вагонов метрополитена сократилось на 18%). Вместе с тем, сократилось производство грузовых автомобилей на 36,8%; прицепов на 91%; мотоциклов и мотороллеров – на 99%.В сельском хозяйстве поголовье крупного рогатого сократилось на 77% [3].

По производству зерна Россия в 2008 году приблизилось к уровню 1990 года. В целом сельскохозяйственное производство еще не восстановило утраченные позиции.

Есть методические трудности сопоставления взвешенных по физическим объемам и стоимости величин. И тем не менее анализ динамики натуральных величин не оставляет сомнений в том, что уровень производства 1990 года по сопоставимой товарной структуре еще не восстановлен.

Состав ВВП 1990 года значительно отличался от состава ВВП, по которому оценивались результаты экономического развития за указанный период. В докризисный период в ВВП не учитывался ряд услуг, в особенности финансового характера (например, страховые), хотя в этот период эти услуги тоже оказывались. Сопоставимая статистика докризисного и нынешнего периода отсутствует, а по оценкам ВВП 2008 года в сопоставительной товарной структуре составляет около 80% от докризисного уровня. На основе манипуляций составом ВВП выводятся официальные данные об удвоении ВВП за 10 лет, что означает преодоление 50% спада на рецессионной фазе большого цикла. За указанный период менялась и товарная структура ВВП. Опережающими темпами росли отрасли сырьевого состава, производства алкоголя и т.д. Резко сократилось производство в отраслях с высокой добавленной стоимостью.


Качественная оценка факторов восстановительного роста


Сомнения относительно восстановления докризисного уровня производства не служат поводом для отрицания восстановительного роста, который происходит с 1999 года по 2008 годы. Актуализируется вопрос об оценке, который необходим и полезен для определения перспектив послекризисного экономического развития.

Существенно важно провести качественный анализ фазы оживления и подъема с учетом факторов роста.

Это был отложенный и восстановительный рост. Отложенный рост потому, что основные индикаторы роста сформировались в 1997 г. Начало роста было «отложено» из-за внешнего фактора – финансового кризиса 1998 года, который возник в Юго-восточной Азии и по каналам мировой финансовой системы перекинулся на Россию. Восстановительный рост потому, что он восстанавливал докризисный уровень на прежней технологической основе. Необходимо отметить, что за два десятилетия не восстановлено то, что разрушено. Эти годы потрачены зря, поскольку восстановление осуществлялось на прежней докризисной технической и ресурсной базе, которая высвободилась в период спада. Как отмечалось выше, фаза подъема не сопровождалась технологическими обновлениями производства. Поэтому отмечается рост ВВП без развития экономики. В макроэкономической оценке за указанный период не происходил рост потенциального уровня экономики (потенциальный ВВП). Конечно, эти оценки относятся к экономике в целом, хотя в отдельных отраслях была высокая инвестиционная активность даже в период спада. Например, предприятия алкогольной отрасли активно перевооружали производство зарубежными технологиями. Но оценивая экономику в целом, нельзя утверждать, что из развалин кризиса экономика России вышла технологически обновленной. Наоборот, она увеличила свое отставание от технологически развитых стран. Уже здесь напрашивается вопрос: удастся экономике России выйти из кризиса 2008 года с технологически обновлением производства? На этот вопрос мы попытаемся ответить позже. Здесь же необходимо констатировать, что отсутствие технологического фактора роста в послекризисный период требует тщательного анализа иных факторов десятилетнего экономического благополучия, которое вдохновляло идеологов и исполнителей радикальных реформ. По их мнению, двукратным ростом ВВП, доходов населения и другими позитивными результатами страна и население обязаны именно радикальным рыночным реформам.

1. Очевидным фактором роста была конъюнктура роста цен на мировых рынках сырьевых товаров, нефть, газ, металл, лес и др. Этот фактор достаточно широко освещен не только в экономической литературе, но и в средствах массовой информации, поэтому на нем мы подробно останавливаться не будем.

Не совсем ожиданным фактором восстановительного роста оказалась девальвация национальной валюты. В четыре раза в среднем повысились цены на импортные товары и услуги. Спрос переключился на отечественный рынок, и российские производители получили возможность для увеличения предложения своей продукции. Например, до 1998 года, в том числе и в, Сочи, избранном в качестве столицы предстоящих Олимпийских игр, не были заняты огромные возможности для организации отдыха и лечения. Зато иностранные курорты были заполнены российскими отдыхающими. Но после девальвации рубля уже в 1999 году курорты России оказались переполненными. В Сочи, например, наполненность оказалась более 100%. На полную мощность заработали курорты Кавказских Минеральных вод. Оживилось отечественное производство продуктов питания. Отечественными производителями оперативно внедрились в импортозамещающее производство товаров и услуг. Оперативность оказалась возможной потому, что были использованы ресурсы, высвобожденные рецессией. В этом суть восстановительного роста. Оживление экономики по данному фактору носило ситуационный характер. Конкурентоспособность российской экономики не повысилась, производственную базу составляли устаревшие фонды. Поэтому фактор импортозамещения на основе девальвации национальной валюты не мог быть долгосрочным, и он исчерпал себя по мере перестройки цен и их адаптации к мировым ценам на основе нового валютного курса. Помимо краткосрочности у данного фактора есть еще одна негативная черта. Оборотной стороной импортозамещающего роста оказалось снижение реальных доходов населения. Рост производства дался ценой снижения уровня жизни. В силу изложенного данный фактор не может быть отнесен к качественным факторам роста. Его суть: краткосрочность, ситуационность, противоречивость.

В указанный период образовался еще один фактор. Он касается уровня монетизации экономики. Одной из особенностей рецесионного периода была, как уже отмечалось, высокая инфляция. Борьба с ней велась сжатием денежной массы. В экономике образовался недостаток денежной массы для обслуживания нормального обращения товаров и услуг. Низкий уровень монетизации экономики привел к распространению бартерной торговли (натурального обмена), что также служило тормозящим фактором для всей экономики. Конец 90-х годов обеспечил деньгами каналы денежного обращения. Центральный банк скупал валютную выручку экспортеров через межбанковскую валютную биржу и свои обязательства покрывал выпуском рублевой массы. Повышался уровень монетизации, нормальное товарно-денежное обращение вытесняло бартерные сделки, ускорялись сделки, стимулировались долгосрочные проекты и т.д. Таким образом, повышение уровня монетизации явилось еще одним фактором оживления и роста экономики.

В последние годы все чаще стал отмечаться такой фактор как рост внутреннего спроса как стимула для роста предложения.

Перечисленные факторы в их качественной оценке нельзя отнести к позитивным по следующим основаниям.

Они не являются результатом целенаправленного действия правительства. Отложенный и восстановительный рост не обозначались как специальная правительственная программа. Мировая конъюнктура цен на сырьевые товары и энергоносители формируются стихийно, а не по воле правительств отдельных стран. Девальвация национальной валюты не ставилась как задача в правительственных программах. Повышение монетизации экономики является следствием роста валютной выручки экспортеров. Лишь политику роста доходов как фактора стимулирования предложения в какой-то мере можно отнести в заслугу правительства. Итак, перечисленные факторы оживления нельзя отнеси к заслугам правительства. Они сформировались стихийно, выступили как внешний дар, а правительство скорее паразитировало на этом, не прилагая существенных усилий по выработке и реализации масштабной программы экономического развития. Себе в заслугу правительство относит формирование стабилизационного фонда за счет бюджетного профицита. Эта заслуга особенно сильно пропагандировалась в 2009 году, в год кризиса, с указанием на то, что стаб. фонд служит запасом прочности экономики России перед вызовами и угрозами мирового финансового кризиса. Немного позже мы дадим оценку данным заслугам правительства.

Рассмотренные факторы явились конъюнктурными недолгосрочными и противоречивыми. Конъюнктурность объясняется состоянием мировых рынков, которые имеют как повышательные, так и понижательные тенденции, в своем циклическом развитии. Конец 80-х годов XX века продемонстрировал понижательные тенденции. Конец первого десятилетия XXI столетия тоже демонстрирует понижательную тенденцию. Зависимыми от конъюнктуры оказались факторы: импортозамещения, монетизации и рост доходов.

Противоречивость перечисленных факторов не стала еще предметом специального исследования среди экономистов, соответственно она не учитывается правительством в выработке и реализации экономической политики. Между тем, важность подобного анализа трудно переоценить. Начнем с доходов населения. Они действительно опережали рост ВВП. Рост доходов также опережал рост производительности труда. На самом деле это негативная тенденция роста незаработанных доходов. Их прямым следствием является усиление инфляционных или паразитических тенденций. Либо сочетания двух негативных тенденций одновременно. Качественно и инновационно развивающуюся экономику за счет технологического прогресса характеризует опережение производительностью труда роста доходов. Тогда и рост ВВП обеспечивается преобладанием интенсивного фактора. Противоречивым был и фактор импортозамещения, поскольку он как уже отмечалось, достался ценой высокой инфляции, девальвации национальной валюты и снижения реальных доходов насе^ ]Глава 2. К ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ВИРТУАЛИЗАЦИИ: ИНФОРМАЦИОННЫЕ СИГНАЛЫ НОВОЙ ПРОИЗВОДСТВЕННОЙ ФУНКЦИИ

Кризисные явления в сегодняшней экономике связаны с изменением роли «виртуальной» ее части - финансовых рынков, под влиянием непредсказуемых факторов информационного характера. Сильнейшие потрясения испытывают и традиционные отрасли экономики. В экономической т