Реферат: Обработка текста и когнитивные технологии

ОБРАБОТКА ТЕКСТА

И

КОГНИТИВНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ


*


TEXT PROCESSING

AND

COGNITIVE TECHNOLOGIES


10


Moscow-Varna

2004


CML-2004 was organized by:

Kazan State University (Russia)

Institute of Linguistics (Russian Academy of Science) (Russia)

Moscow State Linguistic University (Russia)

Moscow State Steel and Alloys Institute (Technological University) (Russia)

New Bulgarian University (Bulgaria)

Sofia St. Kliment Ohridsky University (Bulgaria)


Editors of paper collection:

Valery Solovyev

Vladimir Polyakov


Programm Committee of CML-2004:

Valery Solovyev, chair (Kazan State University, Russia)

Elena Andonova (New Bulgarian University, Bulgaria)

Alexander Dikovsky (University of Nantes, France)

Gertraud Fenk-Oczlon (University of Klagenfurt, Austira)

Tatiana Gavrilova (S-Petersburg State Technical University, Russia)

Laura Janda (University of North Carolina, USA)

Stig Joergensen (Copenhagen Business School, Denmark)

Andrey Kibrik (Institute of Linguistics of RAS, Russia)

Irina Kobozeva (Moscow State University, Russia)

Nina Kolodina (Tambov University, Russia)

Philippe Martin (School of Information Technology, Australia)

Barbara Partee (University of Massachusetts, USA)

Anatoliy Polikarpov (Moscow State University, Russia)

Rodmonga Potapova (Moscow State Linguistic University, Russia)

Kiril Simov (Central Laboratory for Parallel Processing, BAS, Bulgaria)

Velina Slavova (New Bulgarian University, Bulgaria)

Alona Soschen (Massachusetts Institute of Technology, USA)

Svetlana Vasilyeva (Kazan State University, Russia)

Viktor Vinogradov (Institute of Linguistics of RAS, Russia)

Helene Zaretskaya (Governmental Academy of Industry, Russia)


^ Organization Committee of CML-2004 :

Vladimir Polyakov, chair (MSLU, MISA)

Anatoly Diachko (MISA)

Evgeny Kalashnikov (MISA)

Marina Kolbetskaya (MISA)

Krasimira Petrova (Sofia St.Kl.Ohr.University)

Velina Slavova (NBU)


Summary

The paper collection comprises the second part of proceedings of the VIIth International Conference "Cognitive Modeling in Linguistics" (CML-2004, Varna, 2004), devoted to perspective branch of cognitive science. The aim of the conference is an integration of efforts of specialists in cognitive psychology, learning theory, neural networks, cognitive linguistics, knowledge engineering, semiotics, psycholinguistics etc. in investigation of cognitive processing of language information.


Text Processing and Cognitive Technologies. Paper Collection. N 10. (Edited by V. Solovyev, V. Polyakov) –Moscow-Varna, MISA, Ucheba, 2004, 168 p.





 Title and design




Copyright, 2004

Moscow State Steel and Alloys Institute (Technological University)

CONTENT


Author, Title

Page

N.Yu. Borodulina, E.M. Kolomeyceva

^ THE MODEL OF METAPHOR AND METAPHORIC MODELS (RUSSIAN AND FRENCH TEXTS ON ECONOMY)

5

Irena Borozdina

CONSEPTUALISATION OF SPACE AND SEMANTICS OF ENGLISH AND RUSSIAN PREPOSITIONS

11

Igor Visokov

^ SEMANTIC NETWORK AND DYNAMIC OF COGNITION

22

E.V. Vitlickaya

GENDERIC STEREOTYPES AND MENTAL MAP

34

Bulat Galeev

^ SYNESTHESIA IN THE WORLD OF METAPHORS

38

Nadezhda. Zabelina

CONCEPT STRUCTURE OF CULTURE

49

Irina Ilyina

^ USING FRAME APPROACH TO ANALYZING OF THE HAND GESTURES VERBAL REPRESENTATION

(on the example of gestures “handshake”)

55

Boris Kobricov

LEXICAL DISAMBIGUATION OF RUSSIAN NOMINAL SUBSTANTIVES BASED ON RULES OF CONTEXTUAL PATTERNS FOR TAXONOMIC CLASSES

61

O. Lyabina

^ LEXICAL AND STYLISTIC REPRESENTATION OF INDIVIDUAL THINKING ANNOTATION

69

M. Makeeva, A. Gvozdeva

TO THE PROBLEM OF WORLD PERCEIVING: GENDER ASPECT

76

Larisa Pautova

^ THE CONCEPTS STABILITY AND CHAOS IN RUSSIAN EVERYDAY CONSCIOUSNESS

83

Svetlana Pesina

DETERMINATION OF CONTENT CORE FOR POLYSEMANTIC WORD FROM THE STANDPOINT OF LANGUAGE AND SPEECH DIFFERENTIATION

95

Anna Rafaeva

^ THE CONTACT BETWEEN HUMAN BEING AND SUPERNATURAL CREATURES IN FAIRY TALES

101

Alexander Repeko

UNDERSTANDING METAPHORICAL STATEMENTS

106

Oleg Skljarov

^ AGE-SPECIFIC PHONETICS AND VERBAL MEMORY IN FEIGENBAUM AND POMEAU-MANNEVILLE SCENARIO

115

Irina Frishberg

SYNONYMIC ATTRACTION IN CREATING THE IMAGE OF “URAL OLD DAYS”

124

Victoria Khurshudyan

^ HESITATION MARKERS IN ORAL ARMENIAN AND ITALIAN NARRATIVES

134

Vyacheslav Shevchenko

COGNITIVE ASPECTS OF CONCEPT ACTUALIZATION “SUBJECT OF BUSYNESS ACTIVITY” IN THE COMBINED ACADEMIC AND BUSINESS DISCOURS

145

Sergey Shcherbakov

^ RUSSIAN FOLK RIDDLE AS A MODEL OF HUMAN INTELLECTUAL ACTIVITY

150

Natalya Yudina

COGNITIVE “RUSSIAN PHILOLOGY” (ABOUT COMBINATIONS "ADJECTIVE + SUBSTANTIVE" FROM THE COGNITIVE STANDPOINT)

155

Nikolay Almaev

^ PSYCHOLOGY, LINGUISTICS, AND COMPUTER TECHNOLOGIES IN LANGUAGE AND SPEECH STUDY

159


МОДЕЛЬ МЕТАФОРЫ И МЕТАФОРИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ

(НА МАТЕРИАЛЕ РУССКИХ И ФРАНЦУЗСКИХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ)


^ Н. Ю. Бородулина Е. М. Коломейцева


На протяжении многих веков, начиная с глубокой древности, ученых интересовал такой феномен языка, как метафора. Подход к изучению данного языкового явления менялся в зависимости от состояния научного мировоззрения. Когнитивная теория, поставившая в центр исследований человека, связала понимание метафоры с ментальными процессами, которые сопровождают порождение и восприятие речи. Метафора представляется как ментальный и языковой механизм, состоящий во взаимодействии двух сущностей, которое приводит к получению нового знания об окружающей действительности. Данное свойство метафоры позволяет, во-первых, рассматривать ее применительно к научному тексту, во-вторых, трактовать метафору как структуру, т.е. представить ее в виде модели.

Рост теоретического интереса к метафоре стимулирован увеличением ее присутствия в различных видах текста (до различных отраслей научного знания). Сегодня особенно возросло значение экономических текстов, поскольку они передают знания, используемые не только в экономике, но и в других научных областях, а также выводят на мировоззренческую проблематику, приобретают философский характер. Преимущество “профессиональной философии” состоит в том, что она и есть “непосредственное, живое, реально действующее убеждение”, включающее логическую, эмоционально-психологическую и ценностную стороны (Гусев, Пукшанский, 1994). Усвоение подобной философии формирует у личности целостное, научно-обоснованное мировоззрение, реализуя бытие человека в созданной им системе культуры.

Экономические понятия, как и любые другие понятия, могут репрезентироваться любыми языковыми средствами. Современные исследования свидетельствуют, что одним из продуктивных способов отражения объектов и явлений мира экономики является когнитивная метафора, позволяющая наглядно, доходчиво и разнообразно описывать сравнительно недавно появившиеся в концептуальной системе человека экономические понятия. Когнитивная (или концептуальная) метафора рассматривается как “видение одного объекта через другой и в этом смысле является одним из способов репрезентации знания в языковой форме” (Кубрякова и др., 1996). В процессе познания сложные непосредственно ненаблюдаемые экономические явления соотносятся через метафору с более простыми или конкретно наблюдаемыми мыслительными пространствами, например, с играми, спортивными соревнованиями, военными действиями и т.д.

Метафоры экономических текстов позволяют, таким образом, эксплуатировать смыслы, выработанные обыденным сознанием, опираются на житейскую картину мира. Выявление скрытых отличительных характеристик у концептов, хорошо знакомых человеческому сознанию, дает возможность их переноса в область экономики и четкого определения сложных понятий, постоянно возникающих в процессе экономических изменений, происходящих в окружающем мире. По словам Х. Ортега-и-Гассет, человеческий ум формировался в процессе постепенного удовлетворения биологических нужд и овладевал сначала конкретными предметами, составляя о них представления. Они и образуют наиболее древний слой нашего сознания, вызываемые ими интеллектуальные реакции хорошо отработаны (Ортега-и-Гассет, 1990).

Таким образом, метафора в экономическом тексте активно участвует в сложном механизме познания окружающей действительности. Метафора нужна для того, чтобы, пользуясь статическим знанием, зафиксированным в национальной концептосфере, получить новое знание о событиях, происходящих в мире. Метафора нужна также для того, чтобы описать это знание с помощью языка. В этом отношении “теория метафоры сливается с теорией моделей настолько, что ее можно считать моделью изменения нашего способа смотреть на вещи, способа восприятия мира” (Никитин, 1979).

Моделирование как особая форма научного исследования, как специфическое средство отображения человеком изучаемых объектов с помощью аналогов, “заместителей”, т.е. моделей давно и широко используется при анализе языковых явлений в лингвистике. Этот метод дал возможность соединить чувственное и рациональное познание, учесть общие черты содержания знаний и различия в этом содержании, а также соотнести полученные выводы с действительностью. По словам А.А. Леонтьева, моделирование того или иного объекта предполагает “конструирование другого – реального или воображаемого – объекта, изоморфного данному в каких-то существенных признаках” (Леонтьев, 1965).

Исследования, которые проводятся в рамках когнитивной лингвистики, объединены центральной идеей о том, что наши знания о мире организуются с помощью определенных структур – когнитивных моделей. Согласно концепции Дж. Лакоффа, когнитивные модели понимаются как характеристика процесса категоризации в естественном языке. Когнитивные модели описывают механизмы мышления и образования концептуальной системы человеческого сознания как той базы, на которой мышление протекает (Лакофф, 1988).

Одно из положений теории когнитивных моделей заключается в том, что мысль образна. Так, согласно Дж. Лакоффу и М. Джонсону, человек постоянно имеет дело с метафорами, которые представляют собой осмысление и переживание явлений одного рода в терминах другого рода. Объект (событие, действие) является структурированным целым. Метафорическое значение основывается на проекции одной структуры в другую. В результате данной проекции появляется гештальт, который определяет наше сознание, мышление и язык. Например, метафора “спор есть война” осуществляет проецирование структуры, которая обычно присуща понятию “война”, на значение другого понятия - “спор”. В результате в человеческом опыте создается определенное структурирование понятие спора: противники, контратака, победа и т.д. (Лакофф, Джонсон, 1990). Таким образом, когнитивное моделирование отличается включением в него человека, осмыслением той части опыта, которая ограничена человеком и воспринимается самим человеком.

Термин метафорическая модель введен Дж. Лакоффом, под ним понимается один из типов когнитивных моделей. Метафорический перенос предполагает наличие “источника” (Source) и “цели” или “мишени” (Target). В процессе метафорического переноса структура области источника переносится из области источника на область цели. Основанием метафорического переосмысления является опыт или те знания, которые хранятся в памяти и по мере надобности извлекаются из нее для соотнесения с познаваемым миром (Лакофф, 1988: 31-32; Lakoff, 1990: 288, 435).

Несколько иное понимание термина “метафорическая модель” дается исследователями политических метафор А.Н. Барановым и Ю.Н. Карауловым. Авторы указывают на необходимость разграничения понятий “метафорическая модель” и “модель метафоры”. В соответствии с концепцией А.Н. Баранова и Ю.Н. Караулова, “метафорическая модель” представляет собой только область источника, т.е. некоторую понятийную область, элементы которой связаны различными семантическими отношениями. Под “моделью метафоры” понимается весь комплекс смысловых составляющих метафоры в целом: источник, цель и процесс переноса характеристик с области источника на область цели (Баранов, Караулов, 1994: 14-15).

Таким образом, в отечественной лингвистике появилось два термина: “модель метафоры” и “метафорическая модель”. В отношении первого термина разночтений не наблюдается, оно согласуется с определением модели как результата аналогов, заместителей (Леонтьев, 1965, Никитин, 1979) и соответствует пониманию метафоры как одной из моделей познания в трудах отечественных и зарубежных когнитологов (Баранов, Караулов, 1994; Кубрякова и др., 1996; Лакофф, Джонсон, 1990; Маккормак, 1990; Рикер, 1990). Итак, модель метафоры есть общий механизм образования метафорического значения, в котором метафорический перенос - это структура, состоящая из трех элементов: источник, цель и основание метафорического переноса. В соответствии с данным определением модель экономической метафоры как структура ничем не отличается от модели любой другой метафоры, кроме области цели. Механизм ее образования состоит в перенесении в область цели (экономика) различных фрагментов картины мира (область источника) на основании сходства и подобия. Это общий принцип образования метафорического значения в экономическом тексте.

Что касается второго термина, “метафорическая модель”, в отечественной лингвистике появились различные толкования. Согласно одному из них, в соответствии с определением Дж. Лакоффа, “метафорическая модель” представляет собой механизм метафорического переноса и включает область источника, область цели и основание метафорического переосмысления. Именно так исследуются метафорические модели, репрезентирующие понятия из различных областей знания, например, медицины, в работе Мишлановой С.Л. (Мишланова, 1998).

Второе определение, предложенное А.Н. Барановым и Ю.Н. Карауловым, ограничивается областью источника. “Метафорическая модель”, то есть область источника, соответствует своеобразному “метафорическому концепту” и является единицей картины мира, воплощающей в языковой форме общекультурную модель мира. В соответствии с этим определением рассматривается, например, метафорическая модель Путь в исследовании Дубровиной И.И. (Дубровина, 2001).

Нам представляется более целесообразным толкование термина “метафорическая модель”, данное Дж. Лакоффом, поскольку мы считаем важным включение в структуру модели области цели. Это согласуется, на наш взгляд, с пониманием когнитологами способов репрезентации знаний: репрезентация – это “особые когнитивные модели объектов и событий, воспроизводящие лишь часть сведений о них” (Кубрякова и др., 1996). В соответствии с данным определением, можно выявить несколько метафорических моделей репрезентации различных областей знаний. В экономическом тексте метафорические модели языковой репрезентации экономических понятий - это возможные способы познания экономических явлений окружающей действительности (область цели) за счет переноса в область экономики каких-либо конкретных фрагментов модели мира (например, жизнь человека или животных, механизмы, строительство, исторические события и многое другое), которые, переосмысляясь, дают дополнительные сведения об экономических явлениях.

Таким образом, основным результатом метафорического переосмысления становится получение какой-либо дополнительной, уточняющей или новой информации о событиях, происходящих в экономической жизни социума (т.е. об области цели). Анализ фактического материала свидетельствует, что с помощью различных метафорических моделей многие экономические понятия переосмысляются семантически, оценочно, стилистически. Проиллюстрируем это положение на примере репрезентации экономического понятия БАНК через метафорическую модель “человек  экономика”:

“L’imperfection de l’information entre les banques commerciales, d’une part, et les déposants, d’une autre part, aboutit à ce que certaines banques sont devenues “passagers clandestins” … elles ne paient pas une prime identique à celle acquitée par leurs concurrentes” (Metais, 1999: 92).

В данном примере выявляется метафора banques sont passagers clandestins “банки – это безбилетные пассажиры” с концептом-источником БЕЗБИЛЕТНЫЙ ПАССАЖИР и целью, экономическим понятием БАНК. Основанием метафорического переноса является актуализация признака “не платит”. Содержание экономического понятия БАНК дополняется через метафору новой концептуальной характеристикой: банк не платит, т. е. не выполняет обязательства, ищет уловки, чтобы не платить страховую премию, пользуясь несовершенством системы страхования. Осмысление сопровождается отрицательной оценкой, заложенной в источнике passager clandestin “безбилетный пассажир”, поскольку не платить за предоставляемые общественной системой услуги – это плохо. Таким образом, посредством метафоры передается предупреждение: не обращайтесь к нечестным банкам, они могут обмануть. Мы видим, что метафора выполняет не только функцию номинации, но и формирует отношение к описываемой с ее помощью ситуации.

Метафоры модели “животные  экономика” несут четкие оценочные коннотации, приписывая объекту или субъекту некоторые характеристики, имеющие оценочный смысл. Их декодирование дает возможность расшифровать метафору. Так, в следующем примере понятие БАНК характеризуется через метафорическую модель “животные  экономика”:

“Le résumé historique … donne un aperçu de la mutation qu’a dû subir ce “mammouth” bancaire. Son fonctionnement semble dater d’une autre ère” (Brafman, 2000: 80).

В приведенном примере используется оценочно-экспрессивная метафора с источником, который представляет собой концепт, вербализованный словом mammouth “мамонт”. Основанием метафорического переноса является актуализация такого признака животного как “древность”. Посредством метафоры, отражающей национально-культурный эталон древности, французский банк Crédit agricole характеризуется как старинный банк Франции. С помощью источника mammouth “мамонт” создается положительная оценка экономического понятия, зафиксированная в фоновых знаниях: старина вызывает чувство уважения.

Фоновые знания, заключенные в области источника метафорической модели, часто служат основанием для декодирования метафоры и для выяснения аксиологической оценки передаваемых с ее помощью характеристик экономических понятий. Рассмотрим репрезентацию понятия ГОСУДАРСТВО через метафорическую модель “строительство  экономика”:

“Ces trois fonctions … sont, en fait, souvent imbriquées” (Euzeby, 1999: 138).

В данном примере используется предикатная метафора с концептом-источником, отражающим способ покрытия крыши черепицей, который вербализуется словом imbriquées “наслаиваемые черепицей”. С помощью метафоры соотношение функций государства в экономике ассоциируется с признаком строительства, особым способом покрытия крыши. Ассоциация основана на образе, привычном для строительства зданий во Франции, т.е. метафора является культурно-маркированной. Осмысление сопровождается положительной оценкой, содержащейся в источнике imbriquées “наслаиваемые черепицей”: способ покрытия крыши черепицей – это хорошее соединение элементов.

Метафорические модели являются продуктивным способом репрезентации наиболее актуальных на данный момент развития экономических понятий. Так, несколькими метафорическими моделями представлено в экономическом тексте понятие ЕРОСОЮЗ. В русском тексте мы, например, встречаем модель “животные  экономика”:

“… многим в России и других странах трудно понять, что такое Европейский Союз и каким он хочет быть. В конце концов, ^ ЕС – это сложный и уникальный “зверь”, и его природа меняется…” (Паттен, 2001: 38).

В приведенном примере используется метафора Евросоюз – это зверь. Через метафору экономическое понятие ЕВРОСОЮЗ получает следующую характеристику: “он еще не известен, не определен”. То, что в метафоре используется не образ какого-либо конкретного животного, характерные признаки которого могли бы быть для сравнения перенесены на Евросоюз, а собирательный образ животного, имеет смысл: признаки этого организма еще не определены. Отсюда формирование настороженного отношения к объединению Европы в экономический союз.

С помощью модели “человек  экономика” характеризуется роль Евросоюза в экономике и в политике. Интересно, что совершенно одинаковые метафоры обнаруживаются в обоих анализируемых языках. Сравним:

“On a pu dire, tout récemment encore à propos du drame Kosovar, que l’^ Union européenne était à la fois un géant économique et un nain politique” (Colin, 1999: 74).

“Евросоюз – экономический гигант и политический карлик” (Савельев, 1997:18).

Через метафору Евросоюз – это гигант Евросоюз характеризуется как организация, играющая большую роль в сфере мировой экономики. Кроме того, за счет контекста источник гигант несет положительную оценку: гигант в экономике – это хорошо. Посредством метафоры Евросоюз – это карлик, наоборот, Евросоюз характеризуется как организация, играющая малую роль в сфере мировой политики. В значении слова карлик, вербализующего источник, имеется также негативная коннотация, которая переносится на единицу, вербализующую экономическое понятие Евросоюз. С помощью метафоры выражается отрицательная оценка политического аспекта деятельности Евросоюза – эта деятельность мала.

Фактический материал исследования свидетельствует о довольно частом использовании схожих метафорических моделей в русском и французском языках, что может рассматриваться как результат европейского влияния, а иногда и американского. Так, в русской и французской метафорической модели “механизм  экономика” наблюдается положительное оценивание экономических понятий через метафоры, основанные на ассоциациях с работающими механизмами (l’euro est levier; la monnaie unique sera un formidable outil; la BCE est le pivot; l’Etat est un instrument; les monnaies se sont ancrées sur le mark; предложение - двигатель экономической активности; государство – орудие; налоги – рычаги; якорная валюта). Отрицательное оценивание сопровождает характеристики, выявленные в экономических понятиях через метафоры, основанные на ассоциациях с неполадками в работе механизма или его остановкой (le moteur de l’activité économique française est cassé; le freinage de l’activité; торможение деятельности).

Как любой поворот общественной истории, процесс создания единой Европы создает свой лексикон, отличный от предыдущих эпох. Фактический материал свидетельствует об активном использовании метафорических моделей для номинации новых реалий. Метафорическим путем образуется огромное количество понятий, например, ниша (место на рынке), бегство капиталов, валютная змея, валютный коридор, дочка (филиал предприятия), Etat-ange “ государство-ангел”, Etat-gendarme “государство-жандарм”, foyer fiscal “налоговый очаг”, paradis fiscal “налоговый рай” и т.д. Анализ свидетельствует, что метафорические модели способны передать больше информации, чем словообразовательные модели.

Итак, представление информации в виде концептуальной модели, демонстрирующей динамику языка, является актуальным способом отражения в экономическом тексте тех изменений, которые происходят в сфере экономики. Метафорические модели продуктивны при репрезентации экономических понятий, они способствуют упорядоченности знаний, позволяют получить новые знания, обнаруживая сходства и необычные характеристики привычных представлений о мире, организуют различные по происхождению фрагменты знания, помогают в создании целостной системы языковой картины мира.


ЛИТЕРАТУРА

Баранов А.Н., Караулов Ю.Н. Словарь русских политических метафор. – М., 1994.

Гусев С.С., Пукшанский Б.Я. Обыденное мировоззрение. Структура и способы организации. – СПб., 1994.

Дубровина И.И, Особенности проявления семантической универсалии в разносистемных языках (Метафорическая модель Путь в русском и английском языках): Автореф. дис. … канд. филолог. наук. – Саратов, 2001.

Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. Краткий словарь когнитив-ных терминов. - М., 1996.

Лакофф Дж. Мышление в зеркале классификаторов // Новое в зарубежной лингвистике. Вып.XXIII: Когнитивные аспекты языка. - М., 1988.

Лакофф Д., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Теория метафоры. – М., 1990. – С.387-415.

Леонтьев А.А. Слово в речевой деятельности. Некоторые проблемы общей теории речевой деятельности. – М., 1965.

Маккормак Э. Когнитивная теория метафоры // Теория метафоры. – М., 1990. – С.358-386.

Мишланова С.Л. Метафора в поле термина (на материале медицинских текстов) // Фатическое поле языка (памяти проф. Л.Н. Мурзина): Межвуз. сб. науч. тр. / Перм. ун-т. – Пермь, 1998. – С.76-83.

Никитин М.В. О семантике метафоры // Вопросы языкознания. - 1979. - №1. – С.91-102.

Ортега-и-Гассет Х. Две великие метафоры // Теория метафоры. – М., 1990. – С.68-81.

Рикер П. Метафорический процесс как познание, воображение и ощущение // Теория метафоры. – М., 1990. – С.416-434.

Lakoff G. Women, Fire and Dangerous Things: What categories reveal abaut mind. Chicago, 1990.



^ THE MODEL OF METAPHOR AND METAPHORIC MODELS (RUSSIAN AND FRENCH TEXTS ON ECONOMY)1


N. Borodulina, M. Kolomeyceva
ABSTRACT
The article reveals the difference between the terms “model of metaphor” and “metaphoric model”. The model of metaphor is supposed to be a general mechanism of forming metaphoric meaning which consists of source, target and vehicle. Metaphoric models are specific cognitive models of objects and events of the world. Metaphoric models of representing economic notions are possible techniques of acquiring knowledge about economic phenomena by means of transferring concrete fragments of the world model into the field of economy (mechanism, construction, animal life, etc.). As a result metaphoric representation gives additional emotional, evaluating information about events in economic and social life. There is a variety of approaches to metaphor studies. Cognitive theory connects metaphor with human mental processes which generate and interpret speech. Metaphor is a mental and linguistic mechanism giving rise to new knowledge about the world. That enables one to regard it as a model. Nowadays metaphor is a great interest due to its use in texts of different styles genres and areas of knowledge. Economic notions may be represented by any linguistic means. Contemporary research shows that cognitive metaphor is one of the most productive ways of reflecting the surrounding world.


KEYWORDS

metaphor, metaphoric representation, mental processes

^ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВА

И СЕМАНТИКА АНГЛИЙСКИХ И РУССКИХ ПРЕДЛОГОВ


Ирена Бороздина


ВВЕДЕНИЕ

Данная работа посвящена изучению семантики английских и русских пространственных предлогов «удаления», которые образуют микрогруппы из трех английских (from, out of, off) и трех русских (от, из, с) предлогов, с последующим сравнительным анализом их значений и отраженных в семантике этих предлогов способов представления пространственных объектов окружающего мира носителями двух языков. Выбор перечисленных предлогов определяется тем, что некоторые из них вообще не были объектом специального лингвистиче­ского исследования; другие еще не получили исчерпывающего описания, объясняющего разнообразные особенности их функционирования в речи, хотя отдельные существенные их характеристики были выделены.

Предлоги и, в частности, их значение представляют собой интересный объект исследования для лингвистов различных направлений, как занимающихся системными семантическими исследованиями, так и работающих в рамках когнитивной лингвистики (Маляр, Селиверстова (1998), Brugman (1988), Garrod, Sanford (1989), Hawkins (1988), Herskovits (1988), Jackendoff, Landau, (1991), Talmy (1983), Taylor (1995), Vandeloise (1994)). Высокий уровень интереса к предлогам обусловлен тем, что изучение этих лексических единиц позволяет выявить особенности пространственного восприятия мира, преломленного в языковых значениях, и помогает раскрыть систему понятий, через которые человек осмысляет окружающий его мир.

В ходе исследования был использован интегративный/комплексный подход, т.е. сочетание концептуального подхода, основанного на характере пространственных концептов, отраженных в сознании носителей языка и выраженных в семантике данных предлогов, и традиционного лингвистического описания парадигматических отношений между исследуемыми языковыми единицами. Следующий этап заключался в сопоставительном анализе результатов изучения семантики предлогов русского и английского языков.

При описании различных типов пространственных отношений в работе используются следующие обозначения: Х (референт) – объект, пространственное положение которого определяется относительно другого объекта; Y (релятум) – объект, являющийся ориентиром, относительно которого определяется положение референта.


^ ПРОБЛЕМА ОПИСАНИЯ СЕМАНТИКИ ПРОСТРАНСТВЕННЫХ СЛОВ

В последние десятилетия все интенсивнее становится изучение картины мира в языке, взаимосвязи процессов, происходящих в человеческой памяти и определяющих построение и понимание языковых сообщений. Мы выбираем и исследуем один из самых интересных и важных фрагментов наивной модели мира, а именно – пространство: совокупность представлений и знаний о нем, зафиксированных в семантике пространственных слов. Обращенность к внеязыковой действительности, способы ее преломления в сознании и отображение этих процессов в языке, нашли свое отражение в новейших грамматиках английского языка, где при объяснении значения предлогов учитывается так называемая концептуализация объекта (CGEL (1985), Alexander (1988), Chalker (1991)).

Когнитивные исследования дают возможность получить более широкое представление о способах концептуализации объектов и сцен окружающего мира в сознании и их выражении в языке; выявляют лингво-культурные особенности пространственного восприятия мира, уточняют содержание тех концептов, которые активизируются в сознании носителей языка. Использование когнитивного подхода имеет большое значение для исследования семантики пространственных предлогов.

Особый интерес в рамках когнитивного направления представляет концептуальный подход, который раскрывает своеобразие тех концептов, которые существуют в сознании и активизируются благодаря значению предлога. В зависимости от характера передаваемых отношений между объектами такие концепты могут иметь геометрические, топологические и функциональные характеристики. Проведенный анализ семантики пространственных предлогов позволяет сделать вывод о том, что в большинстве случаев значение этих слов выходит за рамки описания элементарных геометрических и топологических отношений между объектами и включает в себя сложный комплекс отношений, среди которых особое место отводится непространственным, в частности – функциональным, отношениям между X и Y. Для целого ряда предлогов функциональные характеристики отношений становятся наиболее важными, так как именно они позволяют установить различия между синонимичными предлогами и позволяют объяснить многие случаи их употребления. Более того, тип и характер таких функциональных связей может варьироваться как внутри семантики одного предлога, так и у разных предлогов.


^ СЕМАНТИКА ПРОСТРАНСТВЕННЫХ ПРЕДЛОГОВ «УДАЛЕНИЯ» В АНГЛИЙСКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ

Пространственные значения исследуемых предлогов объединены общей идеей ‘удаление, отделение, утрата связи одного предмета с другим’. Термин «предлоги удаления» носит несколько условный и обобщенный характер, так как в значении каждого отдельного предлога происходит модификация понятия «удаление». Это может быть удаление из внутреннего пространства Y (из дома, из ящика, out of the house, out of the box), пространства, которое формирует Y (из тепла, из поля зрения, out of the sun, out of one’s sight), удаление с поверхности (со стола, с крыши, from / off the table, from / off the roof), удаление из области Y (отойти от стены, отпрянуть от огня, to go away from the wall, to rush away from the fire), удаление какой либо части от целого (пуговица от пальто, a button from the coat) и т.д.

Анализ словарных дефиниций исследуемых предлогов показал, что в большинстве случаев значение одного предлога определяется через другой предлог, входящий в эту же группу, что не позволяет установить различий в их значениях. Толкования представляют собой обобщенные определения без указания на существование каких-либо ограничений на употребление предлогов.

Проведенный опрос информантов с использованием подстановочных тестов позволил определить те характеристики, которыми должен обладать Y при употреблении с предлогом out of – Y должен представлять собой пространство (любого типа, представленного на рисунке) или концептуализироваться как пространство. Тестирование подтвердило гипотезу о том, что предлог out of обладает семантическими характеристиками, которые отличают его от предлогов from и off, также входящими в группу предлогов удаления. В значениях предлогов from и off нет указания на удаление из особого объемного пространства. From указывает на удаление либо с поверхности предмета, при этом особенно важна идея начального положения Х (указание на то место, где началось движение), либо из пространства, примыкающего к Y. Предлог off вообще не соотносится с концептом «пространство». Для его семантики характерно указание на удаление с поверхности Y, которая была опорой для Х.

Значение предлога out of передает информацию о том, что Х удаляется из внутреннего пространстве Y. Х как бы переходит из одного пространства в другое; качественные характеристики этих пространств различны, и, следовательно, могут изменяться и условия существования Х. В некоторых случаях денотат Y не является замкнутым трехмерным объектом с внутренним пространством (например, corner of the room), но концептуализируется как таковой, так как несет в себе некоторые качественные характеристики отличные от остального пространства и создает определенные условия для Х.

Предлог out of указывает на удаление Х из объемного пространства Y. Если Y – трехмерный объект, то out of подчёркивает удаление из его внутреннего ограниченного пространства, которое качественно и функционально отличается от пространства вне Y. Если Y – двухмерный объект (плоскость или линия), то существует несколько вариантов объяснения использования предлога out of: либо Y допускает свою концептуализацию в качестве трехмерного объекта (way, course), либо двухмерный Y (door, window) является частью трехмерного объекта и используется для передачи информации о том, через какую именно часть Y Х выходит из его внутреннего пространства, либо Y является таким двухмерным объектом, который создает особое качественное и функциональное пространство (населенные пункты, bed).

В отличие от русского предлога из, английский out of, помимо указания на удаление Х из пространства Y, может указывать на особый вид или порядок совершения действия и представления всей ситуации, передаваемой высказыванием с данным предлогом: Meg emptied the bag of groceries (= быстро, все сразу) и Meg emptied the groceries out of the bag (= по одному, без спешки). В русском языке в аналогичных ситуациях используется только предлог из.

Значения русских предлогов «удаления» также имеют дифференциальные компоненты, которые в общем виде можно представить следующим образом: из указывает на удаление Х из внутреннего, качественного или функционального пространства Y (Х – содержимое, Y – содержащее); от указывает на удаление Х из пространства, прилегающего или примыкающего к Y (от 1), или указывает на отделение части от целого (от 2); с указывает на удаление Х с поверхности Y, которая являлась опорой для Х.

Анализ микроконтекстов позволил уточнить пространственные значения предлога из, одновременно сопоставив их с результатами исследования английского предлога out of. Оба предлога – английский out of и русский из – указывают на удаление Х из замкнутого пространства Y, либо пространства, формируемого Y, благодаря его особым качественным и функциональным характеристикам. Особую роль в семантике сравниваемых предлогов играет наличие функциональной связи между Х и Y как между содержимым и содержащим, так что предлоги out of и из могут использоваться даже тогда, когда Х не полностью помещен в Y или вообще находится вне его, но при этом Y все равно выполняет свое функциональное предназначение и осуществляет контроль над Х.

В некоторых случаях предлоги out of и из используются и со словами, обозначающими двухмерные, плоские объекты, которые могут концептуализироваться как пространства. Однако, далеко не все объекты, не имеющие четких характеристик пространства, одинаково концептуализируются в русском и английском языках. Например путь в русском языке концептуализируется как плоскость и используется с предлогом с (Уйди с моего пути), а в английском way – это пространство, используется предлог out of (Get out of my way). В русском языке страны, населенные пункты и другие подобные объекты воспринимаются как пространство, используется предлог из (Он из Москвы), в английском языке они представляются как плоскости, удаление из таких объектов передается при помощи предлога from (He is from Moscow). Описание подобных ситуаций при помощи предлога out of в английском языке происходит только в тех случаях, когда необходимо указать на необычное или затрудненное удаление Х из Y (He could hardly get out of the country).

Различия в значении предлогов out of и из наблюдается в том случае, когда цель высказывания – указание на то, откуда родом, откуда прибыл, пришел Х. В русском языке в таких случаях всегда используется предлог из. В английском же, когда целью высказывания не является указание на выход из замкнутого или особого пространства, а необходимо установить первоначальное местонахождение или местожительство Х, даже с трехмерными замкнутыми объектами используется предлог from, а не out of.

У обоих предлогов можно выделить динамическое и статическое значение, но при этом русский и английский предлоги указывают на абсолютно различные типы пространства. Из указывает на внутреннее пространство Y, которое являлось первоначальным местоположением Х (Алеша – мальчик из деревни), а out of передает информацию о нахождении Х за пределами Y (She tried to keep him out of the premises).

Между русским предлогом из и английским out of не существует полного семантического параллелизма. Значение предлога из коррелирует с