Реферат: Очерк нецеситной квантовой экономики

©Леонард И.Браев.


Очерк нецеситной квантовой экономики


1.Проблема цен. Цены реальные и номинальные

Обычно слово «цена» вызывает в голове людей образ ценника на товаре в магазине, или прейскуранта, или биржевого табло и т.п. каких-то цифр и рядом - какого-то из названий этих загадочных денег: рублей, долларов, франков, евро ит.д.

Однако феномен цены много грандиознее: в широком смысле ценами являются и прибыль, и рента, и процент, и дивиденды - плата за все экономические обмены. Издержки - это цена затрат производства. Налог - цена функционирования государства. Выручка - цена проданных товаров. Доход - часть выручки за вычетом издержек; в частности, заработная плата - цена рабочей силы. Прибыль - цена эксплуатации средств производства – капитала. Гонорар - цена таланта. Жалование - цена послушания. Рента - цена аренды земли или проката вещей. Уровень цен - цена самих денег в их обмене на блага. Ссудный процент - цена кредита. Дивиденды - цена бессрочного кредита. Курс векселей или акций - цена перепродажи кредита. Валютный курс - цена денег при их обмене на иностранные деньги. И т.д.

Все давно привыкли к денежным ценам, - абсолютным, номинальным ( ), (от лат. nomina – имя, знак): сколько приходится денежных единиц на какую-то меру товара Д/Т, какова величина цифр на деньгах. Но ведь в любой продаже нас интересует получение не денежных знаков самих по себе, а нечто горазда существеннее – сколько за них мы потом сможем купить себе других товаров, нужных нам, - то, что называют - «покупательная способность» полученных денег. Таким образом, деньги как посредники обмена – оборота в его конце выпадают: Т – Д - Т' Т - Т', а важны итоговые пропорции обмена товаров – реальные цены, натуральные, если угодно бартерные, «соотносительные», “меновые”, обозначим их .

Реальные и номинальные цены часто путают, хотя строгие теоретики со времен А.Смита (М.,1962, с.49) их четко различают, а жизнь научила людей различать их частный случай – реальный и номинальный доход, к примеру, заработную плату номинальную и реальную W, и их соотношение = , .

Реальные цены – всего лишь пропорции обмена благ, а номинальные цены – те же пропорции, измеренные в количестве денег.

Но так как цены - это пропорции обмена: кому сколько отдать и сколько получить, то, естественно, цены вызывают наибольшие споры как в практике, так и в теории. Чем определяются цены? - это основной вопрос экономики.


2..Труд и цена

Самое древнее объяснение цен - трудовая теория стоимости (или ценности, Wert, value) - некой сущности, якобы лежащей в основе цен: цены товаров пропорциональны затратам труда на их производство: сколько оно "стоило".

Такое понимание возникло на самой заре товарно-денежных отношений, еще в средние века. Идею "справедливой цены" можно найти в Европе 13 века у Фомы Аквинского и в арабском Магрибе 14 века у Ибн-Халдуна. Из нее исходили также и первые поэты свободного рынка В. Петти, А. Смит, Д.Рикардо, восславляя его авторегуляцию, благодетельную "невидимую руку", которую они противопоставили феодальному государственному вмешательству в экономику. Д.Рикардо провозгласил определение стоимости трудом, рабочим временем основой политической экономии (т.1, с.35, 38, 40). Но трудовое объяснение цены исповедовали также и идеологи социализма и коммунизма С.де Сисмонди, Р.Оуэн, Дж. Брей, Дж. Грей, П.Ж. Прудон, К. Родбертус, О. Бланки, К. Маркс и др. А в 1832 г. Р.Оуэн даже устроил в Лондоне «Биржу трудового обмена», где цены приносимой продукции определялись оценщиками по количеству потраченных на нее часов.

Трудовая теория стоимости является не столько познавательной, сколько моральной и соответствует только формирующемуся рынку, отражая патернальное мировоззрение крестьян и ремесленников, ранней буржуазии и раннего пролетариата - выходцев из недавних крестьян и ремесленников, их идеал распределения по труду и подспудную наивную веру, будто на рынке, где все контрагенты хотят поменьше отдать и побольше получить, они озабочены соблюдением в товарообмене равенства затрат труда или будто невидимой рукой рынка правит какая-то верховная справедливость, воздавая каждому по трудам его.

Правда, и классики экономики Смит и Рикардо, и большинство социалистов полагали, что обмен по труду происходит главным образом до капитализма, а при капитализме искажается: цены определяются издержками, обеспечением капиталисту возмещения истраченного капитала и прибыли, работникам - заработной платы, а землевладельцам - ренты. Свою задачу они видели в восстановлении попранной справедливости. Буржуазные экономисты выставляли трудовую теорию цен против аристократии, в обоснование того, что она не заслуживает своих богатств, а социалистические экономисты повернули ее против буржуазии, усматривая в ней открытие "тайны" прибыли - капиталистической эксплуатации и обоснование права трудящихся на весь продукт, - основной довод в пропаганде социализма: все богатства создаются трудом, а рента и прибыль – только вычеты из трудовой стоимости.

Другое непреодолимое препятствие трудовому объяснению цен - измерение труда. Можно сравнить и в жизни постоянно сравнивается однородный труд: одного слесаря и другого слесаря, одного музыканта и другого музыканта. Но как сравнить и соизмерить разнородный труд, различающийся по профессии, квалификации, интенсивности, условиям, результативности? Как соизмерить, например, труд слесаря и музыканта, шахтера и учителя? А ведь обменивается-то продукция разных отраслей.

Маркс предположил, что в основе цены лежит не конкретный труд, разнородный, а нечто общее всем его видам - "общественно необходимое время" некоего "абстрактного труда" (т. 23, с. 50, 111-112, т. 25, ч. 2, с. 85-186 и др.). Обращение к общественной необходимости было бы гениальным, если б не осталось мимоходной фразой, содержание которой никак не раскрыто и не развито. Но абстракция "абстрактного труда" - что это такое? Как абстрактный труд выделить из разных конкретных работ? По затратам энергии, что ли?

Между тем, вполне в духе Гегеля, рыночные реалии: товары, цены, деньги и т.п. - Маркс объявил "видимостью", "иллюзиями", "фетишами", "мистификациями", а реальностью - собственные сверхчувственные фантазии средневековых сущностей: абстрактный труд, стоимость, превращенные формы стоимости, которые, как матрешки, сидят одна внутри другой: потребительная, меновая, превращенная, прибавочная и т.д.

После появления "Капитала" Маркса более ста лет разные его последователи ломали голову над тем, как измерить и математически вычислить этот неуловимый "абстрактный труд". У нас, в Советском Союзе, Восточной Германии и Венгрии к этой задаче были подключены целые исследовательские институты, но все усилия, разумеется, оказались тщетными. Абстрактный труд остался абстрактным и неизмеримым, а конкретный труд - разнородным и несоизмеримым.

Третья радикальная трудность трудовой теории: почему девственная земля, леса, недра и другие природные блага, на которые не затрачен труд, тем не менее имеют цену? Зато, как удивлялся Г.Д.Маклеод, ничего не стоит мусор на свалке, хотя на него затрачено много труда? Даже Маркс вынужден был признать, что у природных благ может быть цена, хотя по его теории у них нет стоимости, трудовых затрат. Но как объяснить этот убийственный для трудовой теории факт? Никто из ее поборников это не смог.

Аналогично и с природой, включенной в производство Если цену определяют затраты труда, то почему же прибыль в разных отраслях пропорциональна затратам не труда, а капитала? – факт, который приводил в смущение еще Д.Рикардо.. По Марксу, производственные средства: техника, сырье, материалы, - как воплощения проклятого капитала (с), не участвуют в создании стоимости, а лишь переносят на продукцию часть того труда, который был в них раньше вложен (т. 25, ч. 1, с. 33, т. 26, ч. 2, с. 441). Однако доля производственных средств в затратах ("органическое строение капитала") различается по отраслям - и в таком случае производства, где много физического труда, должны быть прибыльнее. Почему же в действительности норма прибыли по отраслям имеет тенденцию к одинаковости?

Маркс объяснял это противоречие тем, что конкуренция производит усреднение нормы прибыли путем ее перераспределения между отраслями, а потому вынужден был признать, что реально обмен никогда не происходит по труду, цены труду не соответствуют (т. 25, ч. 1, с. 184-197). Но что же тогда остается от трудовой теории стоимости? Одно название?

Маркс выражал надежду, что все же "сумма всех цен" по народному хозяйству в целом остается равной всей сумме трудовых затрат. Однако ведь, по трудовой теории, применение лучшей техники должно увеличивать количество и качество продукции, но не совокупную общественную стоимость. Почему же в действительности наиболее богаты промышленные страны, усовершенствующие технологию, а не те, где больше чернорабочих?

Такие кричащие несообразности просто разрывают трудовую теорию стоимости. Маркс принес в жертву своему "Капиталу" сорок лет жизни, собственное здоровье и счастье семьи; от нарушения обмена веществ в организме он мучился тяжелым фурункулезом; от недоедания умирали его дети; но он никак не мог закончить свое сочинение, потому что сам смутно чувствовал неудовлетворенность им: одно с другим никак не сходится. Для преодоления разногласий своей теории несчастный мыслитель пускался во все новые схоластические усложнения и оттягивания конца; все реже он мог принудить себя сесть за свой труд, а последние десять лет он им и вообще почти не занимался; политическая текучка, туризм, курорты, чтение книг по самым различным темам от математики до приключенческой литературы, но только не экономика.

И дело не в недостатке математической подготовки у корифея, как иногда защищают его теорию. Конечно, это ему мешало. В анализ многофакторных экономических количественных связей и изменений двинулся человек, для которого, по его признанию, дифференциалы были «покрыты тайной» и даже арифметика «никогда не давалась». Но в любом случае его затея была обречена на неудачу по ее исходной узости.

Последствия культа этой марксовой книги для нашей страны были самыми печальными. Попытки уничтожить экономические отношения, запретить торговлю и деньги обернулись гражданской войной, разрухой, голодом и гибелью миллионов людей, а потом бесхозяйственностью коллективизации и планирования. Марксова трудовая теория стоимости в ее общем понимании призывает к абсурду так называемых "затратных цен", принятых у нас: чем больше истрачено "живого труда", техники и материалов, тем больше таким молодцам должна быть и плата, а всяким там рационализаторам и изобретателям, сокращающим затраты, нужно сокращать и цены, как у нас мудро и делали десятилетиями, а потом возмущались общей тяге к росту затрат и цен.


^ 3. Польза и цена

Противоположную попытку разорвать круг в детерминации цен издержками, которые сами имеют цену, можно назвать утилитаристской, поскольку эта теория исходит из постулата, что товары обмениваются по их пользе. Понятие стоимости (cost) она заменяет понятием оценки (worth, Schätzung), а ценность (value, Wert) считает вместилищем оценки.

Это тоже очень древняя идея; ее высказывали еще в 4 в. до н.э. Аристотель, в 14 веке Ж.Буридан и в 18 веке Э.Кондильяк во Франции, А.Дженовези и Ф.Галиани в Италии; в 19 веке развивали Г.Госсен (H.Gossen, 1854) в Германии, С.Джевонс (S.Jevons, 1871) в Англии, Р., К.Менгер (C.Menger) и Е.Бем-Баверк (E.Böhn-Baverk) в Австрии и др..

Утилитаристское понимание цены, естественно, сразу же вызывает возражение, которое и оглашали Смит и Рикардо: почему самые полезные воздух, вода, солнечный свет не имеют цены, а малополезные самоцветные камни и золото или антикварные безделушки дороги? (Д.Рикардо, т.5, 1961, с.33, 109, 263).

Трудовая теория объясняет этот «парадокс цены» различием затрат труда на них; утилитаризм отвечает выводом дороговизны блага из его редкости (лимита, Knappheit), ограниченности ресурсов, – наблюдение, известное как первый закон Госсена – “закон убывающей полезности” блага по мере роста его коли­чества:  польза u и соответственно цена p обратно пропорциональны количеству (q или m) благ по отношению к потребности в нем. Стакан воды в пустыне дорог, но возле реки – ничто.

Польза u = p = 1/q, или, иначе, полезность является обратной функцией количества благ: u=f-1(q) (см. рис.1). «Маржиналистский анализ» исходит из догмы, что хозяйственники принимают решения из стремления к максимуму полезности (на единицу затрат). Покупатель покупает благо, только если его цена ниже пользы для него p < u. Откуда делается вывод, что при увеличении количества благ цена определяется полезностью его последнего добавленного экземпляра, наименее полезного, “предельной полезностью” (Grenznutzen):

или ,

чья полезность равна нулю.

Если p > lim u, то следует отказ от покупки.



Теория получила название маржинализма за это понятие “предельной полезности” (франц. marginal utility) – уменьшение полезности блага от добавления его новой единицы и широкое применение дифференциального исчисления: оперирование другими математическими «предельными величинами» - приращения одного показателя от увеличения на единицу другого определяющего показателя (аргумента) - производными соответствующих функций:«предельные затраты» , где а – затраты, b - продукция или «предельные издержки», дополнительно необходимые для увеличения выпуска на единицу; - «предельный продукт» или «предельный доход» (marginal return) приращение дохода от продажи единицы товара; - «маржинальный доход» - превышение выручки над издержками и т.п.

После Л.Вальраса и С.Джевонса она приняла математическую форму, занялась построением грандиозных систем дифференциальных уравнений – стольких, сколько существует неизвестных цен и, стало быть, видов товаров. Можете вообразить эту бездну уравнений. Они великолепно выглядят на бумаге, но – с маленьким изъяном – по большей части столь грандиозны, что не имеют решения.

Маржинализм объясняет обмен тем, что для продавца и покупателя оценка (“предельная полезность”) товара различна: у продавца товара много и его оценка ( ) низка, а у покупателя оценка (), наоборот, выше,– и цена устанавливается при равновесии спроса ( ) и предложения ( )– в точке пересечения кривых, - при равенстве «предельных полезностей»,- «второй закон Госсена».

«Равновесием» это называют за сходство с маятником, который из отклонений возвращается в равновесное положение.

Как видим, маржинализм исходит из образа полунатурального хозяйства с обменом продукции эпизодическим и необязательным; не обмен между производителями, а перераспределение лишь излишков: хочешь - меняй, не хочешь - не меняй. Необходимость обмена они не чувствуют.

Однако быть может, это более глубокий и материалистический подход – выведение цены из объективных свойств вещей – товаров, их пользы?

Если бы. Ведь польза здесь мыслится как их оценка, субъективное переживание, удовлетворенность (satisfaction). Как иллюстрирует, Джевонс, золото в 20 раз дороже серебра, потому, оказывается, что у него “лучше блеск”(p.136). И даже сам труд теоретик истолковывает как всего лишь тягость усилий, страдание, отрицательную полезность (disutility, p.165). Получается, спрос – это желание. Хотя практические экономисты стихийно под полезностью, конечно, неявно подразумевают не переживания, а способность удовлетворять потребности. Вопреки Госсену от редкости убывает вовсе не полезность, а ее важность для субъекта и оценка.

Изобразить математическими символами или нарисовать на графике можно что угодно. Но откуда в реальности происходит уменьшение потребности? От ее насыщения предыдущим потреблением? Но оно-то здесь и забыто. Оценка здесь полагается меняющейся всего лишь от одного увеличения количества блага, хотя в реальности она зависит от условий потребления и потому ее график может быть вовсе не гладкой кривой, а какой-нибудь замысловато ступенчатой линией. Польза и потребность в той же воде меняется в зависимости от того, используется ли она для нужд питья, санитарии, сельского хозяйств, промышленности и т.д., - и, если выросли, например, размеры производства, потребность в воде от увеличения ее количества может, понятно, не сократиться, а даже вырасти.

Маржинализм же оторван и от производства, и, как ни странно, также и от потребления. Поэтому в своих моделях торговли он ищет «равновесие» не между производством и потреблением, а всего лишь рыночное, между торговцами, «равенством их желаний», их «интенсивностей» и «удовлетворенностей». Торговля уподобляется обмену любезностями. Уменьшение спроса толкуется как «уменьшение желания». (А.Маршалл, т.1, с.167). Будто люди продают и покупают с самоцелью.

И маржиналистское ограничение математическим анализом коммерческой психологии не случайно. Их исходная сущность – польза обмениваемых товаров объективно несоизмерима. Можно сравнить пользу однородных благ, служащих одному применению: хлеба и мяса, лопаты и экскаватора, двигателя парового и электрического. Такое сравнение постоянно делается при модернизации производства или при покупках: какая технология и продукция лучше, старая или новая? Но как сравнить пользу разнородных благ: что полезней хлеб, музыка, одежда или лопата? и что такое бесконечно малая величина du, скажем, рубашки? Но ведь именно разнородные товары и обмениваются.

Эта неизмеримость полезности в конце концов заставила В.Парето (V.Pareto, 1908) и Дж.Хикса (J.Hicks, 1939) заменить ее сравнительным ранжированием благ, «предпочтениями» (Vorzug), а равновесие – «безразличиями» (Indifference). В случае однородных благ, служащих одной потребности (лопаты и экскаватора) и взаимозаменяемых такое сравнение - реальность и заслуживает использования; но для обмена разнородных благ что такое этот «ординализм», если не парафраза того же психологизма?

Таким образом, в маржинализме его исходная сущность – польза неуловима, вся математика оказывается сплошным блефом: сложные и претенциозно точные исчисления тумана переживаний, а из них самоочевидные тривиальные выводы. С этим математическим анализом коммерческой психологии связан и другой коренной порок маржинализма – отрыв торговли от производства и потребления. Здесь маржинализм не поднялся выше уровня старинного меркантилизма (15 -17 вв.) средневековых купцов (по-ит. mercante), его приятного убеждения, что богатства проистекают не из производства, а из торговли.

Итак, две ведущие антагонистические экономические концепции за два столетия так и не нашли вещественного содержания, а потому и практического приложения, служа всего лишь идеологическими орудиями. И абстрактный труд, и абстрактная полезность остались пустыми категориями, недоступными практическому измерению.

Но, может быть, решение проблемы дает соединение обоих факторов – труда и пользы? Однако как соединять неуловимость их содержания?


^ 4. Равновесные цены

В наше время в объяснении цен более распространено стремление к синтезу обоих факторов: и издержек (включая труд), и пользы,– представленном в тоже математической теории цен равновесия спроса и предложения. Однако мыслятся они такими же психологическими. В лучшем случае за спросом открываются доходы («платежный спрос», покупательная способность населения) и потребности, предельные потребности, а за предложением – производственные издержки, составляемые из капитала и труда, а категория стоимости выбрасывается как ненужное удвоение понятия цены. За это соединение А.Смита и Г.Госсена, классики и маржинализма таких экономистов назвали «неоклассиками».

Зачатки такого подхода проглядывают еще у физиократов Кэне и Тюрго, отчасти у Рикардо; в 19-ом веке его четко сформулировал Ж.Б.Сэй (1803) - и он широко распространился. В молодости, в 1844 г. его держался Ф.Энгельс (т.1, с.553, т.2, с.35), позже ради Маркса отказавшийся от него. Математически представить его пытался А.Курно (1838) и более удачно Л.Вальрас (1871), иногда почитаемый гением. Систематизировал его Дж.С.Милль(т.2); талантливо популяризировал в разъяснениях и графических кривых А.Маршалл(1890). В 20 веке теорию разрабатывали такие видные экономисты, как В.Парето, И.Фишер, Е.Слуцкий. Дж.Нейман, Дж.Хикс, П.Самуелсон, Ф.Хан, Р.Аллен. К.Ланкастер и многие другие. У нас, в предреволюционной России,– М.Туган-Барановский, В.К.Дмитриев и др.

Рыночный опыт сам собой наводит на мысль, что цены обусловливаются как спросом, так и предложением (1.). Однако как именно? Ж.-Б.Сей увидел решение в определении цены «равновесием» (equilibrium) спроса и предложения, а Л.Вальрас этот постулат математизровал в традиционном у маржиналистов дифференциальном («предельном») анализе.

Цена полагается возрастающей функцией спроса p=f(d) (рис.2) и убывающей функцией предложения p=φ-1(q) (рис.3). Вследствие дав­ле­ния конкуренции покупателей (стрелки вниз на рис.4) и про­давцов (стрелки вверх) – цена (OP) определяется равновесием спроса и предложения D(p) = M(p) – закон Сэя - Вальраса.

В основе таких рассуждений лежит бесспорный факт – зависимость цен от конъюнктуры, отношений спроса и предложения. Но стоит присмотреться – и за всей этой элегантной математической внешностью открывается зияющая пустота. Либо нет никакого определения ни спроса, ни предложения, либо за спросом появляется та же маржиналистская наименьшая (предельная) полезность – неуловимое субъективно-психологическое удовлетворение, зависящее от редкости; в лучшем случае – денежные доходы (“платежеспособный спрос”). А чем определяются доходы? Они либо падают точно с неба, либо в свою очередь определяются ценами, являются обратной функцией цен d=f-1(p),– и теория зацикливается в замкнутом круге.




Аналогично за предложением (количеством товаров) либо нет ни­­ка­ких причин, либо выплывают производственные издержки. А чем опре­де­ляются сами издержки? Очевидно, тоже ценами, са­мо пред­ложение растет с ценой, является обратной функцией цен q=φ-1(p), одно неизвестное определяется через другое неизвест­ное,– и с этой стороны теория тоже зацикливается в замкнутом круге.

Финал жалок: спрос и предложение – пустые звуки.

А что такое “равновесие” спроса и предложения, сверх пересечения кривых на графике? Равновесие спроса и предло­жения оборачивается открытием за ним такой тривиальности, как равенство покупок и продаж. Кто может в этой тавтологии сомневаться? Но вот причины: почему «равновесная» цена должна быть не больше – не меньше, а именно такой? – не раскрываются; даже вопрос об этом не ставится.

Почему при тех же доходах спрос и цены на один вид товаров больше, чем на другой? Почему пшеница дороже ржи, хотя выращивать ее легче и сборы ее больше? Почему нефть дороже молока? Ответа нет. Притом спрос не меняется сразу на все товары одинаково; в голод хлеб дорожает, а драгоценности дешевеют. Почему? – ответа здесь тоже нет.

Но ведь задача науки не только дать описание видимого явления, но и найти его причину. Маржинализм же и теория равновесия оставляют экономические явления таинственными.

И в современной экономической теории, ни у нас, ни за рубежом, удовлетворительного объяснения цен нет.

Свое понимание экономических явлений я подробно развил, математически сформулировал и обосновал в монографии “Нецеситная теория цен и других экономических пропорций”, опубликованной в 1987 и 1989 годах. Здесь кратко излагаются ее некоторые основные идеи.


5. Необходимость

Почему же безуспешны вековые усилия понять, чем определяются цены и доходы? Виновник тщеты постигнуть экономические феномены таится в невидении за ними их объективной детерминации – необходимости.

Свою экономическую теорию я называю нецеситной, потому что в ее основе лежит закон необходимости (по-лат. necessitas).

Необходимость - это такие объективные обменные отношения живой системы с миром, которые обеспечивает ее самовоспроизводство, так что без них или без подобных им замен – вследствие естественных причин и законов - живая система и, в частности, человек и созданные им системы не могут существовать в своем качестве, следовательно, не могут развиваться, иначе говоря, впадают в застой, деградацию, разложение и в итоге погибают. Такова, например, для человека необходимость воды, пищи, тепла, движения и прочее sine qua non человека. Отсутствующая часть необходимого является потребностью.

Закон необходимости вытекает из ее определения: человек и его системы свободны следовать необходимости или погибнуть

Как видно из этой дефиниции, необходимость является противоположностью возможности. Она – то, без чего что-то живое невозможно.

Необходимые блага - как в производстве, так и в потреблении - образуют системы, где каждый элемент обусловлен всеми остальными, а вместе они выступают целостными комплексами (наборами) благ, дополняющих друг друга (сопряженных) и никчемных без любого из компонентов или его заменителя. Так, мука бесполезна без воды, металл - без кузницы, станков или других средств его обработки; ткацкий станок - хлам, если нет хлопка или другого волокнозаменителя, и, наоборот, волокно - хлам без ткацкого станка и т.д. Но и люди с определенными знаниями, навыками и другими способностями сами являются необходимым компонентом этой системы производства - потребления, без которых она замирает и распадается.

Цены - соизмерение благ в товарном обмене обуславливается их системностью, которая заключается, во-первых, в целостности благ: они выступают комплектарно, комплексами благ; во-вторых, в их комплементарности: все компоненты каждого комплекса благ необходимы в строго определенных пропорциях. Так, например, на выплавку одной тонны чугуна нужна 1 т угля, точнее, 0,5 т полученного из него кокса, 2,5 т руды (40% железосодержащей), около 30 кг марганцевой руды, около 150 кг известняка, 8 кг скрапа, 4 тыс. ку6. м кислорода, и такие пропорции определяются объективными законами природы, законами сохранения и превращения веществ и энергии в тех физико-химических процессах получения чугуна, которые используются в его технологии, доступной обществу в определенное время в определенных общественных и природных условиях. Эти материальные пропорции при сохранении технологии есть технологическая необходимость. От них никуда не деться. Они могут быть нарушены только с потерей продукции. Если металлургия не получит эти средства и материалы, общество не получит чугуна.

Если для производства килограмма говяжьего мяса необходимо около 50 кг травы, или 70 кг силоса, или 40 кг картофеля, или 10 кг фуражного зерна - в сбалансированном рационе с нужным содержанием клетчатки, жиров, белков, витаминов и микроэлементов, то такие пропорции определяются биологическими законами сохранения и обращения веществ и энергии в процессах живых организмов при доступных обществу способах выращивания скота, и эти пропорции - тоже необходимость.

Но необходимая комплектарность и комплементарность есть, разумеется, не только в технологических, но и в личных потребностях, диктующих необходимую заработную плату или лично потребляемую часть дохода.

Комплексы и пропорции необходимости определяются объективными причинными связями, естественными и общественными законами: физики, химии, физиологии, психологии, социологии, - теми связями и законами, которые вовлечены в деятельность человека общественной системы на определенном уровне ее развития. Поэтому необходимые комплексы и пропорции исторически, географически и стратово меняются вместе с обществом, однако в каждых конкретных условиях они конкретны.

Но необходимость воплощается не только в комплектарности и комплементарности благ каждого отдельного потребления и производства. Необходимые материальные отношения в обществе в целом тоже образуют системы, где каждый элемент обусловлен всеми другими. Экономические отношения являются системными; только в системе их можно понять, только через общие балансы определить.


^ 6. Отраслевая структура

Закон отраслевых пропорций экономики: Сумма объемов потребления каждой продукции по всем функциональным элементам экономической системы не может быть меньше им необходимого и не может быть больше объема ее производства. Точнее, потребить больше мочь-то они могут, да где ж его взять?

Такие отраслевые пропорции есть необходимость; их нарушение делает общественную систему невозможной. В этом законе и заключается пропорциональность экономической системы, ее сбалансированность, “внутренняя согласованность”, соразмерность, увязка и как там еще не называть.

^ Лемма: Необходимые пропорции потребления и продуктивности в каждой производственной ячейке определяют отраслевые пропорции экономической системы в целом – через межотраслевой потребительно-производственный баланс.

Проиллюстрируем закон и его лемму простейшей условной числовой моделью. Вообразим, что в какой-то примитивной экономике, скажем, в древней деревеньке, имеется всего три отрасли: кузнецы – изготовители средств производства, крестьяне и ткачи. Допустим, для работы одной кузницы в какой-то условный период времени необходимо 0,4 средств производства – в условных единицах (обозначим сокращенно С), 3 единицы продовольствия (“хлеба”) (обозначим П) и 1,5 единицы ткани (Т), а вырабатывает кузница за это время 0,6 с. Аналогично для одного крестьянского двора необходимо 0,07 с, 2,66 п и 1 т, а производит он 6,77 т. Один ткач потребляет 0,07 с, 2 п и 0,66 т, а вырабатывает 2,66 т.

Эту структуру необходимого потребления и продуктивности отраслевых предприятий можно представить двумя таблица­ми – матрицами А и В:






Эти пропорции необходимого потребления и производства производственных элементов (матрицы А и В) и образуют натуральную базу отраслевых пропорций экономики и обменных пропорций между ними – цен.

Сколько в этой экономической системе должно быть кузниц (пусть ), крестьянских дворов () и ткачей ( )?

Закон отраслевых пропорций: сумма потребления продукции не может быть больше ее производства,– позволяет построить систему уравнений межотраслевого потребительно-производственного баланса:


Потребление каждой продукции Производство той же

по экономической системе продукции

0,4 c· + 0,07 c· + 0,07 c· = 0,6 c·,

3 п·x1 + 2,66 п·+ 2 п· = 6,7 п·,

1,5 т·x1+ 1 т· + 0,66 т· = 2,66 т·

Решение системы уравнений дает пропорции отраслевых предприятий: кузниц x должно быть 2, крестьянских дворов – 3, ткачей – 3, иначе x: :=2 :3 :3,– всего 8 предприятий, где цифры озна­ча­ют не конкретные количества, а только их пропорции в экономи­ке, то есть любые кратные им количества: это может быть и 2 или 3 десятка предприятий и 2 или 3 тысячи и т.д..

Произведение продуктивности каждого предприятия на их количество дает (округленно) пропорции отраслевых объемов производства: 1,2 с, 20 п, 8 т.

Чтобы математически представить эти идеи в общем виде, надо, как в алгебре, конкретные числа заменить буквами. Поло­жим, необходимое потребление продукции обозначить буквой a, продуктивность – буквой b; виды отраслей занумеровать числами 1,2,3,... и т.д. до какого-то числа m, или вообще индексом i=1,2,...,m; виды продукции занумеровать вторыми числами 1,2,3... до какого-то числа n, или вобще индексом j=1,2,...n. В итоге получаем их компактное обозначение аij, bij.

При таких обозначениях уравнения потребительно-производственного баланса в общем виде записываются:

j = 1,2,…, n, (1)

где x – виды потребителей, различных функциональных элементов экономической системы; y– виды производителей, производственных элементов, предприятий; в приведенном простейшем случае, как видим, все потребители – они же производители: xy (что, понятно, бывает далеко не всегда); суммирование однородной продукции идет по векторам-столбцам i; значения аij, bijизвестны, а x= y – искомые.

Уравнения (1) потребительно-производственного баланса являются математическим представлением нашего закона отраслевых пропорций.

О гарантиях существования у этих уравнений единственного положительного решения – см.: Ибраев Л.И. Нецеситная теория цен. 1989, с.49, 31, 35.


^ 7. Цены необходимые и продажные

За ценами не таится никакой пресловутой «стоимости» или «ценности» - некой абсолютной величины самой по себе, создаваемой трудовыми затратами на товар (2) или его полезностью (3), пусть «предельной», «равновесной» (4) или еще какой-то. «Стоимость» или «ценность» товара, как якобы некая сущность, заключенная внутри него, есть пустая фантазия, на тщетные поиски которой теоретики истратили тысячелетия.

Вероятно, это мое заявление возмущает вас до крайности. Как это нет стоимости или ценности? А чем же в таком случае определяются эти меновые пропорции – цены? Не произвольно же?

Да, конечно, цены не произвольны.

Вернее, цифры, в которых они выражаются, - номинальные цены (1.) в определенной мере произвольны, зависят от эмитированных их соизмерителей – денег, но реальные цены, пропорции обмена товаров объективны, не зависят от нашего желания, а определяются нецеситными производственно-потребительными балансами, в свою очередь порожденными природными свойствами и законами, используемыми в доступной людям технологии и только в своей сверхнеобходимой («прибавочной») части доступны для какого-то перераспределения людьми, государством и собственниками.


Закон необходимых цен:

Посредством цен каждый производитель, если его продукция необходима обществу, должен получить в обмен на нее все необходимое ему для производства и личного функционирования: все необходимые компоненты комплекса благ и в необходимых пропорциях.

Лемма: Пропорции необходимого потребления и продуктивности каждого производителя (матрицы А и В) определяют пропорции обмена – цены продукции в ее обращении между отраслями – через обменный баланс


(2)


где неизвестных нет.

Обменный баланс – это не уравнения, его цель – установление не каких-то неизвестных величин, а пропорций продукции – цен. В нем обозначенное суммирование продукции по векторам-строкам не означает никакой обычной математической операции сложения с получением в результате какой-то одной величины, потому что слагаемые разнородны: половина мотыги плюс три килограмма хлеба плюс полтора метра холста,– слагаемые не имеют даже общих единиц измерения: штуки, килограммы, метры и т.д..

Суммирование здесь означает объединение разнородного только в одном отношении – приравнивания обмениваемых комплексов вещей: набор потребляемой продукции (затраты) необходимо получить в обмен на производимую продукцию (выпуск). Соответственно знак равенства в этих обменных приравниваниях (2) означает не количественное равенство затрат и продукции в их натуре, а только приравнивание их в обмене. Во избежание путаницы с математическим равенством обозначим обменные приравнивания символом (=).

В нашей числовой модели обменный баланс имеет вид:


Потребление разной       Производство

продукции в отраслевых     продукции

производственных элементах.


(0,4 c + 3 п + 1,5 т) ·2 кузн.    (=)     0,6 c · 2 кузн.;

(0,07 c + 2,66 п + 1 т) · 3 крест.  (=)     6,7 п · 3 крест.;

(0,07 c + 2 п + 0,66 т) ·3 ткача    (=)     2,66 т·3 ткача.


или – за вычетом внутриотраслевого потребления, оставив то­варную продукцию, получаем обменные приравнивания


3 п + 1,5 т (=) 0,2 c;

0,07 c + 1 т (=) 4 п;

0,07 c + 2 п (=) 2 т.


Из них следуют необходимые пропорции обмена 1 с = 30 п = 15 т (округленно), или с : п : т = 1:30:15.


Такие цены общественно необходимы, потому что за ними стоят технологически и социально детерминированные необходимое производственное потребление и продуктивность труда, отчего только такие обменные пропорции позволяют каждому отраслевому производственному элементу вернуть затраты и удовлетворить свои нужды и делают возможным его существование.

Однако в торговле каждый хочет покупать дешевле, а продавать дороже,– таково постоянное противоречие интересов потребителей и производителей, существующее как между предприятиями, так и между регионами. Средством разрешения этого противоречия служит другое прот