Реферат: Стихи Издательство "пират"

Набережная


Стихи


Издательство "ПИРАТ"

Кишинев 2002

Зимние стихи


***
Метелица несмелая по дороге стелется,
Лисья запоздалые вертятся, кружатся.
Я бы в осень позднюю, может, и поверила,
Но зимою надо бы мне весны дождаться.
Мне не очень хочется жить по первопутку,
Снег холодный выдержу, но тепла ищу,
Я судьбу обидную превращаю в шутку,
И тебя, любимого, навсегда прощу.

***
Летом осень болела, задыхалась и чахла.
Наконец-то ее подлечили дожди,
И на клумбе в саду хризантемы и астры
Разорвали тугие бутоны свои.
И запахла трава облепиховым маслом,
И туман палантином повис на кустах,
Старый пруд потемнел и затих безучастно,
Спрятал смех и веселье в густых камышах.
И желтеют цветы, позабытые в лодке.
Кто-то рвал их в воде и кому-то дарил,
Кто-то грустно бродил здесь усталой походкой,
Кто-то удочку бросил и весла сушил.

***
В петербургском ненастье,
Там, где солнце скупое,
Ощущение счастья,
Ощущенье покоя.
Не печалься о прошлом,
То, что было вчера,
Как письмо заказное
Долетит до тебя.
Увези за пределы
Дорогой огонек
И прочти, как молитву,
Эти несколько строк.
Пусть тебя не коснется
Ни тоска, ни обман,
Пусть печаль разойдется,
Как весенний туман.
Пусть по линии жизни
На ладони твоей
Будет целая вечность
Замечательных дней.

***
Был День Весны большой, как интеграл,
Прекрасный, как узоры арабески,
А ты его бездумно раскромсал
На жалкие, убогие отрезки.

***
Парафина сугроб,
Почернел фитилек.
Над огарком свечи
Уплывает дымок.
И пока «в Переделкино входит весна»
Рюмку горькой настойки я выпью до дна.

***
Подсохнет или задождит?
Прогноз расплывчат и неточен,
Судьба смеется, нет, хохочет
И беды новые сулит.

***
Мне по ночам под утро снится
Сад абрикосовый и дом,
Там двор в цветах, там Днепр искрится
И золотом и серебром.

***
Сосульки с крыш, как великаньи слезы,
До боли мне знакомые дома.
Все сыпет снегом и трещит морозом
Последняя московская зима.

***
Сегодня я не плакала,
Сегодня я смеюсь,
Душа моя залатана
Стихами наизусть.
Июль похож на вечер,
И август – на апрель,
И парафин на свечке
Течет, как акварель.

***
Невесомые блики холодной луны
Танцевали в морозных узорах окна.
Как кошачьи глаза засияли огни
Фонарей, что и в полночь не ведают сна.
Но безжалостно время, тревожен рассвет,
И на Черную речку пора уезжать.
Посветлело окно, опечален поэт,
И не может никто и ничто удержать.
Сохрани навсегда, Петербург-Петроград,
Белый лист на столе, снежный дым за окном,
Дорогой завиток дорогого пера
И фантазий полет над прекрасным челом.

***
Сегодня, завтра, послезавтра,
Или еще когда-нибудь
Передо мной пройдет дорога,
Тропинка или долгий путь
И я на вечном бездорожье
Впервые, может быть, пойму,
Что я любила Вас, быть может,
Возможно, и теперь люблю.

***
Когда под ногами шептали прекрасные желтые листья,
Когда надо мною алели тяжелые грозди рябин,
В осеннем тумане повисли последние летние мысли,
А в зимнем морозе воскресло отчаянье снежных равнин.

***
Мне бы тебя отыскать, как иголку в стогу,
Мне бы увидеть тебя, чтобы больше не мучаться,
Но не смогу, я уже ничего не смогу,
И повстречаться с тобой не представится случая.
Где-то морозом трещал уходящий январь,
И по ступенькам шагало мое одиночество,
Все, что сказал ты, хранит теперь старый словарь:
Веру, надежду, разлуку, любовь и пророчество.

***
Осень кружится и падает,
Листья вокруг разноцветные,
Поздно желанья загадывать,
Письма писать безответные.
Очень красиво развесился
Поздний хмельной виноград,
Нам уже больше не встретиться
И не вернуться назад.
Ползает муха усталая,
Ищет земное тепло,
Вечер холодно-опаловый
Грустно глядит в окно.
Зябнут под пледом плечи,
Мерзнут под небом птицы,
Всюду чужие речи,
Всюду чужие лица.
Кто-то потом забудет,
Кто-то уже забыл,
Кто-то потом осудит,
Кто-то уже осудил.
И на твоей могиле
Утром блестит роса,
И над твоей могилой
Ночью горит звезда.

***
Ты не любишь меня, как свеча
Ненавидит безумное пламя,
Может, светит, а может, обманет
И растопит тебя сгоряча.
Я сгораю, тебе не унять
Капли тихо текущего воска,
Так проходит по полю дорожка,
Может, в хутор, а может быть, вспять.


^ Выйдя из музея Пушкина


Летом птичий гомон будит спозаранку
И напоминает "Барышню-крестьянку".

Журавли, курлыча, вдаль тепло уносят,
И встает пред взором Болдинская осень.

Снежная поземка след неверный стелет
И рисует сцены пушкинской "Метели".

А весной тревожны, непонятны сны,
Потому что Пушкин не любил весны.

Чистый тонкий профиль, кудри-завитки,
Но куда же деться сердцу от тоски?

Не спасли попойки, не спасли друзья.
Коротка дорога, и свернуть нельзя.

Ты прости нам, Пушкин, черствость и грехи.
Ты прости мне, Пушкин, глупые стихи.

Не остудит жара Черной речки лед.
Рано утром, Пушкин, он тебя убьет...


Увы


Клетки бывают разные,
Даже многоэтажные,
Даже с окном без прутьев,
Только весь мир опутан
Проволокой и сетками
И превратился в клетку.

Трапеза


На завтрак отдаю тебе туманы с молоком,
А на обед подам краюху света,
Заешь её цветами, запей её дождём
И отдохни под музыку поэта.

А ужина дождусь сама, и вот затихли голоса,
И снова звёзды небо посолили,
И трапеза покоя от ночи до утра
Молчанием меня приободрила.

Но может, ты меня поймёшь,
И может, всё-таки придёшь
Без церемоний и без приглашенья,
Я поделюсь с тобой луной,
Смешав тревогу и покой
В коктейль любви и болеутоленья.


Никогда


Когда плывут по небу облака,
Я ухожу туда, где есть река,
И изморось укуталась в туман.
Когда который день идут дожди,
По городу бреду, где позади
Конспекты лекций, счастье и обман.

Там пахнет мир промокшими стихами,
Там сигаретный дым висит клубами,
Там запах булок, кофе и метро.
Там лодки пролетают над волнами,
Там лилии живут под камышами,
Там розами увитое окно.

Опять плывут по небу облака,
И льётся дождь, и падают снега,
Но я туда сегодня не успела,
Хотела очень, только не смогла,
Такие вот обычные дела,
Наверное, я просто околела.

Диптих


Ранний снег на жёлтом пляже
В волны падает отважно,
Исчезая навсегда,
И кружится над рекою
Между летом и зимою
Невесомая вода.

Одинокие ракушки,
Как забытые игрушки,
Холмик замка из песка,
Завороженные ивы
В воду ветви опустили,
И ласкает их река.

Листья узки и неярки,
Как усталые байдарки.
Лето позади.
Первый снег на жёлтом пляже,
Первый день, когда неважно,
Где конец пути.

Тихо наступает утро,
Когда в шёлковые кудри
Прилетает седина,
Как непрошеная гостья,
Всё-таки приходит в гости
Не на час, а навсегда.

Всё, о чём вчера мечталось,
Только в памяти осталось
Или стало сном,
Пляж, песок, река искрится,
Сединою снег ложится.
Белое на золотом.

^ Подражание Поэту


Во Франции диспетчеры бастуют,
И самолеты больше не рисуют
Свой белый ослепительнейший след,
Возмущены нарядные туристы,
Певцы, актеры, даже журналисты:
Невкусен общепитовский обед.

Кто так попрал процессы мирозданья,
И посягнув на общее сознанье,
Заставил самолеты не лететь?
Магнаты, бизнесмены иль юристы,
Друзья в законе, антиглобалисты?
Ну кто еще боится не успеть?

А я в Зеленоград не успеваю
И совершенно точно нынче знаю:
От глобалистов трудно улететь!
О вы, друзья родных аудиторий,
Товарищи и в радости, и в горе,
Мне вас, увы, уже не лицезреть.

Я на Байкале тоже не бывала
И Эйфелеву башню не видала,
Резон сказать, что просто не судьба,
И даже телевизор не включая,
Я первым чувством прочно понимаю,
Что мир вокруг - не счастье, а борьба,

Что мой народ, истерзанный сомненьем,
Успел забыть таблицу умноженья,
Успел забыть, что дважды - будет два!
И весело по воздуху летают,
Беснуются и устали не знают
Убогие и пошлые слова.

Во Франции диспетчеры бастуют,
И террористы в Азии лютуют,
Рисуя ослепительнейший след,
А я, как жаль, пожалуй, не успею
По сумрачной Ваганьковской аллее
Прийти к тебе, любимый мой Поэт.


Дождь


Мне дождь обещает,
Что я распущу
Сиреневой веткой
Надежду свою,
В дождливой погоде
Я счастье ищу
И вас, мои люди,
Навеки прощу.
По небу, по листьям
Струя за струей
Мой дождь многоликий
Висит над землей,
И каждая капля,
Как первый глоток,
Листком запоздалым
Ложится у ног.


^ Банальные рифмы


Как часто бывает, что ждем с нетерпеньем
Каникул и праздника, и воскресенья,
А время упрямо отдельно витает,
Маячит и дразнит, и не наступает.
Потом долгожданный и радостный час,
Промчавшись кометой, уходит от вас.
С мечтой расставаясь, вы тихо взгрустнете
И снова надеетесь, верите, ждете.
Но вдруг на лице застывает испуг:
Навеки уходит единственный друг,
И снежные хлопья уже не кружатся,
А горько и тяжко на землю ложатся.
И в старом блокноте дрожащей рукой
Находите вы календарь неживой,
В нем праздник забытый примкнул к выходным,
А в общем-то год был бездарно пустым.
Уехали Млечным Путем в никуда
Секунды, минуты, часы и года,
И "призрачно все между прошлым и будущим",
И лучший наряд превращается в рубище.


^ РОМАНС (Посвящается Александре)


Ты проносишь над Москвой и прохладу, и покой,
Нежно пальчики по клавишам смеются,
Равнодушные всегда, оживут перед тобой
Взгляды масок и в тебе пересекутся.

Дождь, назойливый, как стон, подоконник, как перрон,
Ты, не ведая, куда-то уплываешь,
Может, в памяти твоей колокольный перезвон,
Может, просто ты грустишь и вспоминаешь.

Александра - Саша - Лень, улыбнись, настанет день,
Когда к солнечным лучам ты прикоснешься,
И прекрасна, и светла, обаятельно-умна
Ты сама к себе, счастливая, вернешься.


^ Читая мифы

Не так все просто, правда ли, подруга,
Когда вдруг видишь узенькую щель,
И ты, еще не ведая испуга,
Бредешь вперед и ощущаешь цель.

Почти вошла, но щель тебя зажала,
А ты уже не в силах устоять,
Преобразилась в нить и змейкой стала,
Вползла, дабы увидеть и узнать.

И зришь, что пред тобой на табурете –
Сосед по континенту с головой
Огромной и летящей, как планета,
А в голове шипит ползучий рой.

Прозрачный череп выпукло вогнулся,
Зеленый мозг напоминает лес
И манит глубже в дебри окунуться,
И пить отвар придуманных чудес.

Но для того, чтоб это получалось,
Чтоб полноту мгновений ощущать,
Нужна еще совсем смешная малость –
В его мозгу извилиною стать.

И ты сумела! День в ночи открылся,
Упал туман, скрывавший наготу,
И оголенный нерв зашевелился,
В кольце сжимая антипустоту.

И корни проросли в небесной сини,
И ожил отвратительный клубок,
Преображаясь вдруг в лицо богини,
Взирающей на запад и восток.

Но время сдвинулось, мужик на табурете,
Зевнув, послал тебя … в обратный путь,
А сам икнул, как чучело в корсете,
Срыгнул и свесил голову на грудь.

Подружка, bye! Нас вечность, как гамак,
Раскачивает в сумерках сознанья,
А век наш, то ль придурок, то ль чудак,
Забыл расставить знаки препинанья.

Кадр 1


Великая усталость
На землю опускалась,
И мне тогда казалось,
Не будет ей конца,
Всю землю заливала,
С сердец любовь смывала,
И на лице любимом
Не стало вдруг лица.


Кадр 2


Дождь. По улице бреду.
Впереди мелькает тень.
Это рыжая дворняга!
Как я рада ей, бедняге!
Оказалось, это пень.


^ Бытовая лирическая


Мокрый яркий воробей
На антенне самодельной
Сделал вид, что он при деле,
И намок еще мокрей.

Выпил капельку дождя
Он с холодного металла,
Воробью совсем не мало
Капли, чтоб прийти в себя.

Рассупонясь, воробей
Съел акации немножко,
Но его узрела кошка
И сожрала без затей.

^ Владимир Семенович,


Не сердись и не хмурься, Твой надежный народ
От Тебя и от Песни никуда не уйдет.
Мой упрямый Хлопуша, мой Актер и Пиит,
Мой истерзанный странник – самый сильный магнит.
Одинокой булавкой прилипаю к Тебе,
Чтобы рядом с Тобою улыбаться судьбе.
Ты, конечно, не знаешь, что от тысячи бед
Я к Тебе убегала, мой сердитый Поэт,
И, не чувствуя ног, я неслась спозаранку,
Чтоб успеть откупить мой билет на Таганку.
Вам, попса-оппоненты, я любовь не отдам,
И не рвите мне нервы, не обломится вам,
Завывайте в истошном крутобедром бреду,
Мимо вас на Таганку я спокойно иду.
Обхохочешься с вами, подражатели Пресли,
Ну а если послушать, ну а все-таки, если
Вас раздеть и засунуть в черно-белую баньку,
Не сумеете даже просто встать ванькой-встанькой!
Да не хмурься Ты, Боже, мой конкретный Поэт,
Ты поешь и уводишь от печали и бед,
Помнишь, черный наган, на Большом, на Каретном?
Я его заряжаю, я теперь с пистолетом!
Помнишь, Пушкин смеялся над судьбой и над рифмой,
Мы с Тобою успели к этой рифме привыкнуть,
Нам плевать, что открылся сезон на волков,
Мы теперь понимаем друг друга без слов.
Мой Хлопуша, мой Гамлет, мой Большой Человек,
Ты пропел в этом веке, и прославился век!
Все. Молчу. Затихаю. И больше ни строчки.
Про себя повторяю: Во-ло-дя Вы-соц-кий…


Прошение


Ребята, мне кажется, что
Я медленно умираю,
А может быть, быстро – не знаю,
Ответить не может никто.

Ребята, во мне затихает
Когда-то устойчивый пульс,
А мне наплевать, ну и пусть,
Пусть холод в меня проникает.

Ребята, я очень прошу,
Чтоб вы наскребли по копейке,
Сожгли б меня в печке-«жалейке»,
Развеяв мой прах на ветру.

Ребята, вы будете больно
Смеяться над этим стихом,
Но все это будет потом,
А мне и сегодня довольно.

Ребята, вы так равнодушны,
Что лица похожи на задницы,
Вам секс иль кровища – без разницы,
Просите за грубость, мне душно.

Ребята, мне кажется, что
Вы сами в себе погибаете
И сами себя пожираете,
Как будто удавы в пальто.

Не хнычьте, ребята, не смейте!
Сожгите меня в «телогрейке»,
За душу по стопке налейте,
Развейте меня на ветру!
Мне это теперь по нутру!


^ Без названия

(врачу-реаниматологу Прохору Комарову посвящается)


Я ехала в белом автомобиле
По синезеленой траве,
Спидометр отсчитывал мили
И мысли в моей голове.
Я убегала от пустоты,
Мне надоел тупик,
Передо мною, как сгусток тоски,
Черный бульдозер возник.
Мир раскололся, и пепел
Съел во мне боль суеты,
А после сна на рассвете,
Я увидала, что ты
Смотришь, как женские руки
Ловко готовят бинты,
Я возникаю из муки,
Я ощущаю мечты!
В прошлом отрава и гонка,
В прошлом нирвана и стопор.
Здравствуйте, йод и зеленка!
Ты извини меня, Прохор…


Постфактум



Под небом полдень на планете.
Мой умный муж проснулся поздно,
Открыв глаза, промолвил: «Где ты,
Жена моя, души заноза?»

Я не откликнулась. Супруг,
По общим правилам дзю-до,
Никак не выказал испуг
И был спокоен от… и до…

Он тщетно ждал на завтрак сок
И калорийный бутерброд,
Никто подать ему не смог
Всего того, что жаждет рот.

Прислуги нет, она пропала.
Супруг немного удивился,
Но, чтобы «крыша не сползала»,
К делам обычным устремился.

Намедни он родне на шахты
Послал зарплату за полгода,
Но рано утром взрыв шарахнул,
И в шахтах больше нет народа.

С тревогой муж желал понять,
Куда финансы запропали,
Никто не мог ответа дать,
Все средства связи замолчали.

Мой муж, перешагнув татами,
К детишкам в школы побежал,
Увидеть новую программу
Образовательных начал.

Штаны супруга трепыхались,
Надувшись ветреной ходьбой,
Но классы гулко отзывались
Сакраментальной пустотой.

Потом мой муж домой приплыл,
Швырнул пиджак на стул небрежно
И атлас Родины раскрыл,
Чтобы увидеть побережье

И вызвать в Думу корабли,
Оплот его надежной силы,
Но флагманы не помогли,
Их накануне просто смыло

Большой неистовой волной,
Напоминающей цунами.
Супруг, с больною головой,
Решил увидеться с врачами.

Врачи надежны, как скрижали,
Им божий люд лечить не внове,
Но эскулапы убежали
От безнадежного больного.

Один, один, совсем один
Мой муж, жену похоронивший,
Полуослепший господин,
Мой муж и будущий, и бывший.

По голой, выжженной, по мне
Супруг мой избранный шагает,
Шагает по пустой земле,
И я лежу под ним немая.


Скандал


Я не берусь судить о том,
Кто на кого наехал первым,
Возможно, просто сдали нервы,
Слова катались кувырком.

Ты обзывал меня дурищей,
А я кричала: «Сам дурак!»
Без задней мысли, просто так,
Мы создавали пепелище.

Семья горела, как костер,
За час ты выкурил полпачки,
Упреки, слезы, неудачи
И взгляды колкие в упор.

Но вопли женские: «Не бей!»
Я все же первой услыхала,
Фонарик наш в ладони сжала
И крикнула: «Пошли быстрей!»

Мы достучались до придурка,
Который пьяно издевался
И на жену, как в бой, бросался,
Круша сервиз и штукатурку.

Увидев нас, он сник в испуге
И что-то плел, как помело,
Ну и до нас тогда дошло,
Что мы не можем друг без друга.

Случился в памяти провал,
Не помню, кто повинен в ссоре,
Кто затевал пустые споры
И первым погасил скандал.

^ Нота согласия

(навеяно Sirucf)


У меня появился виртуальный знакомый,
Его чуткие речи легки, как оковы:
Не должна я касаться ни вальсов, ни фуг,
Потому что они могут вызвать испуг,
Кто-нибудь, возмутившись, не ведая нот,
Просто так меломанкой меня обзовет.
Между прочим, и с психикой у меня ерунда,
«Состояния длящиеся» - ни туда, ни сюда,
И «себя я не чувствую» – ужас и жуть –
То ли «сгинуть» могу, то ли вдруг «визгануть»,
А еще мне знакомый сказал, что не стоит
Вспоминать и любить уходящих героев,
Лучше думать о том, чего «требует рынок»,
Может, сказок, а может быть, порнокартинок…

Мне знакомый почти подарил камертон,
Чтобы тон мой дурной не звучал, словно стон
Или звон непривычно понятных идей,
Чувств и мыслей в потоке ускользающих дней.

… Я любые советы восприму непременно,
Но, простите, под музыку Фредерика Шопена,
И любителю слов иностранных скажу,
Извините, по-русски, что живу – не тужу,
Просто с миром общаюсь на своем языке,
Иногда – тяжело, иногда – налегке,
Понимаете, это – капризы природы:
Дождик – солнце – туманы – мгновенья и годы.


^ Ночной город


А на небе луна, серебристо-светла,
Отражает лучи и сияет в ночи,
А над городом влажно клубится туман,
То ли сон, то ли явь, то ли просто обман,
А по парку бредет одинокий прохожий,
Его длинная тень на ходули похожа,
Потому что играют с луной фонари
В поддавки или в прятки до самой зари.
В этот час спят и голуби и воробьи,
И еще не проснулись в ветвях соловьи,
И журчат в отдалении струйки фонтана,
И доносится музыка из ресторана.
Одинокий прохожий шагает по миру,
Открывает ключом дверь в пустую квартиру,
Он устал так, что даже не чувствует ног,
И звенит восемь раз телефонный звонок:
«Я одна, как луна», - прошептала она, -
«Приготовь мне, пожалуйста, рюмку вина,
Я тебя умоляю, пойми и прости,
Я к тебе выезжаю сейчас на такси».
Превращается в реку журчащий фонтан,
И впадает река в голубой океан,
Одинокий прохожий садится в байдарку
И, встречая такси, проплывает под аркой.
Вместо «здравствуй» в руке разноцветные астры,
И окно, как маяк, до рассвета не гаснет,
По асфальту стучат, словно бубны шаманов,
Городские каштаны…


«Комсомольская правда» от 6-13 сентября 2002 года



Хитрого еврея Мойшу Шнока
Мама родила на свет не зря,
Он прочел «толстушку» - «Комсомолку»
Сего года от шестого сентября.
Из заметки на странице два
Мойша Шнок узнал, что Бартель Майк,
Обладатель тонкого ума,
В туалете любит почитать.
Майк любовь свою не смог сдержать,
Он привлек издательство Германии,
Чтобы лучших авторов издать
Для прочтения с дальнейшим подтиранием.
«Видно этот Майк», - подумал Мойша, -
«Перепортил много книжек личных,
И теперь ему, бедняге, горько
Жить среди обложек без страничек».
Мойша зад свой в кресло усадил,
Бережно макушку почесал
И, набравшись гениальных сил,
Письмецо Бартелю написал:
«Милый Майк, я понял, что из вас
Прет литературная нужда,
Я желаю осчастливить вас
И дарю вам все мои тома.
Всем запорам вашим и болезням
Смогут очень долго помогать
Ленин, Иосиф Сталин, Лёня Брежнев,
Вам читать их – не перечитать!
Ну а уж во время подтиранья
Попа будет просто улыбаться
От большого миросозерцанья,
С коим ей дано соприкасаться.
Я согласен, чтенье в туалете –
Очень привлекательный процесс,
Но взглянул я глубже и заметил
В чтении особенный прогресс.
Думаю, не будете вы спорить
С фактом, что любитель почитать,
Разбираясь в буквенных узорах,
Очень любит что-нибудь жевать.
Так купите, Майк, и мой рецепт
Для полного комфорта в туалете,
Предлагаю вам рецепт котлет,
Как поддержку вашему буклету.
Прошу недорого за личную заботу,
О, милый друг! Не говорите «нет»!
Поймите, Майк, мне нужно подработать,
Чтоб, как и вам, собрать на туалет.
За многотомниками можете прислать
Большой автомобиль в короткий срок,
Но только не забудьте передать
Мой гонорар. Ваш Мойша Шнок».
… Письмо дошло, и Мойша ждет ответа,
В котлетный бизнес верит, без сомненья,
А Майк прочел посланье в туалете,
Ну и послал его по назначенью…



^ ПРО ЛЮБОВЬ




Сегодня
не в первый раз
случайно получилось,
что дождь холодный
на тебя пролился,
ты, озябнув,
идешь по улице,
и капли дрожат
на твоем лице.

Ты приходишь вся
в дождевых слезах,
и досада стонет
в твоих глазах,
а я сер и виновен,
как дождик,
не напомнил тебе
про зонтик.

В такие минуты,
быть может,
для меня ты
еще дороже,
я по дому брожу
за тобою следом,
укрываю тебя
нашим рыжим пледом.

Твой усталый вздох,
как короткий стон,
я устрою тишь,
чтоб сберечь твой сон,
ты проснулась, а я
достаю портвейн
и готовлю тебе
ароматный глинтвейн.

А потом я тебе
говорю о том,
что когда ты под дождь
попадешь с зонтом,
я заварю тебе кофе
с пенкой и с коньяком,
потому что хочу,
чтобы тебе было тепло.

Мы не можем дождям
запретить идти,
мы не можем остаться,
когда нужно уйти,
но мы не можем друг к другу
не возвращаться,
чтобы вместе согреться
и опять попрощаться.

В той самой комнате
В углу стоит гитара с разорванной струною,
Ее бока поблекли и запылился гриф,
Все это было прежде и вовсе не со мною,
А рядом плыли песни и встречи, и разрыв.

Вот здесь сидели двое и лампу погасили,
Дрожащею рукою Она свечу зажгла,
Они молчали вместе и вместе говорили
До самого рассвета, почти что до утра.

А в зеркале напротив их тени отражались,
И трепетное пламя соединяло их,
И фразы, словно бусы, на буквы рассыпались,
И в воздухе повисли, и появился стих.

Откуда мне известно про встречу до рассвета?
Про зеркало, про тени, про тонкую свечу?
Вопрос растаял утром, не требуя ответа,
А мне и не известно, я просто так молчу.





Сентябрь 2002


«Вдвоем с Серегой мы шагаем по Петровке
по самой бровке, по самой бровке…»


В глупом небе деревья застыли,
Разгораются желтые листья,
Дети смехом пространство умыли,
Разгоняя предчувствие мысли.

Автострады магнитят машины,
В супермаркетах деньги шуршат,
А внутри удаленной долины
Неизвестные реки дрожат.

Проглядели мы все гляциологов,
Ледниковые карты в пыли,
Слишком дешево все, что не дорого,
Очень мелко все то, что вдали.

А маньяк под названьем стихия
Разорвал напряженные нервы,
И поник под напором мессия,
Он сегодня второй, а не первый.

Детский смех, пестрокрылое пламя –
Украшения бренной земли,
А Сергея Бодрова с друзьями
Не нашли! До сих пор не нашли…


Содержание


Зимние стихи 2

^ Выйдя из музея Пушкина 6

Увы 6

Трапеза 7

Никогда 7

Диптих 8

Подражание Поэту 9

Дождь 10

Банальные рифмы 10

РОМАНС (Посвящается Александре) 11

Читая мифы 12

Кадр1. Кадр 2. 13

Бытовая лирическая 13

Владимир Семенович 14

Прошение 15

Без названия (врачу-реаниматологу Прохору Комарову посвящается) 16

Постфактум 17

Скандал 18

Нота согласия (навеяно Sirucf) 19

Ночной город 20

«Комсомольская правда» от 6-13 сентября 2002 года 21

ПРО ЛЮБОВЬ 22

Сентябрь 2002 23


2,23,4,21,6,19,8,17,10,15,12,13

24,1,22,3,20,5,18,7,16,9,14,11