Реферат: Добронравова И. С. Синергетика: становление нелинейного мышления. Введение

Добронравова И.С.


Синергетика: становление нелинейного мышления.


ВВЕДЕНИЕ

Человеческая деятельность стала оказывать необрати­мое воздействие на природу значительно раньше, чем че­ловек начал об этом догадываться. Сейчас, когда глобаль­ны сами масштабы этой деятельности, необходимость при­ведения процесса освоения природы в гармоничное соответствие с законами ее функционирования становится условием существования человечества.

К счастью, развитие современной науки создав адек­ватные средства решения глобальных проблем, в том чис­ле задач возведения предметного мира, создаваемого че­ловеком, на уровень саморегуляции, характерный для жи­вых систем. Только в 80-е годы наука приблизилась к открытию законов, действие которых обеспечивает це­лостность развивающихся природных систем. Об этом сви­детельствует создание синергетических теорий самоорга­низации сложных систем, а также единых теорий фунда­ментальных физических взаимодействий Синергетика появляется как научное направление, изучающее единую сущность самых разных явлений, рассматриваемых как процесс перехода от неупорядоченности к порядку. Это излучение лазера и морфогенез гидры, автоволновые про­цессы в химических реакциях и биение человеческого сердца, распространение информации в научном сообщест­ве и поведение плазмы в определенных температурных ре­жимах. Даже в космологических моделях, основанных на единых теориях фундаментальных физических взаимо­действий, осуществляется синергетический подход к опи­санию начальных этапов становления нашей Вселенной. Здесь повсюду имеет место согласованное кооперативное движение элементов среды (атомов, молекул, живых кле­ток и пр.), т. е. возникают устойчивые структуры. Послед­ние являются открытыми и достаточно активно обмени­ваются энергией и веществом со средой. При этом в них понижается энтропия за счет повышения энтропии в среде. Синергетика, математически описывая необратимые качественные изменения, обеспечивающие переход от про­стого к сложному, оказывается теоретическим описанием развивающихся систем Изучение их имеет огромное зна­чение, потому что большинство интересующих нас сис­тем — и мы сами, и города, в которых мы живем, и, нако­нец, наша планета — относится именно к такому типу.

Возможности практического применения достижений синергетики огромны и еще не до конца исследованы. Так, в ведении синергетики лежит вся область ко­герентных процессов, использование которых позволило создать голографию, лазерную технику, безлинзовую и волоконную оптику. Синергетический подход к человече­скому организму как развивающейся целостной системе уже сейчас теоретически обеспечивает первые шаги биоре­зонансной диагностики и терапии.

Но новый подход требует пересмотра привычных для классической и даже современной науки методологи­ческих установок, сложившихся при изучении равновесных изолированных систем. Так, автоволны как бы «забыва­ют» начальные условия своего возникновения. В этом их отличие от механических систем, жестко зависящих от на­чальных условий движения. В то же время само возник­новение этих устойчивых структур основано на неравно­весности и является закреплением случайного отклонения от равновесия, что поддерживается какими-то фактора­ми: внутренними (химическая реакция, диффузия) или внешними (поток энергии). Регресс нереализовавшихся воз­можностей при выборе системой одного из путей в точке их разветвления демонстрирует как наличие необратимо­сти качественных изменений, так и связанную с ними диа­лектику прогресса и регресса, возможного и действительно­го в развитии системы.

Переход точного естествознания к исследованию отк­рытых развивающихся систем, складывающихся как орга­ническое целое, выдвигает потребность диалектического понимания категорий возможного и действительного, не­обходимого и случайного, части и целого. Ведь становле­ние самоорганизующейся целостности задает способ пове­дения ее частей Так, при образовании цунами рельеф морского дна на протяжении многих километров опреде­ляет сохраняющуюся форму волны, т. е. движение всех капель воды, входящих в эту гигантскую волну — солитон, движущуюся как одно целое Для физики и химии прева­лирование целого по отношению к частям ново и требует существенного дополнения типичных норм объяснения, ориентированных на выведение всех свойств целого из свойств его частей и их взаимодействия.

Диалектическое соотношение категорий целого и части является существенным моментом и в единых теориях фундаментальных физических взаимодействий. Здесь ти­пы симметрии, характерные для становящейся Вселенной как целого, и способ их нарушения определяют фундамен­тальные законы существования всех видов элементарных частиц.

Исследование самоорганизующихся целостных систем ведет к пересмотра норм объяснения в конкретных нау­ках, к качественным изменениям в научной картине мира. Подобные сдвиги в научном познании рассматриваются в методологии науки как революционные Научные револю­ции с необходимостью требуют философского осмысления как новых познавательных результатов, так и меняющих­ся методологических установок деятельности ученых

Следует подчеркнуть, что происходящие в научном познании революционные изменения затрагивают и инте­ресы общественного развития, причем не только в силу стимулирующего влияния научного знания на технический прогресс. Не меньшее значение, на наш взгляд, имеют трансформация стиля научного мышления и связанный с ней пересмотр ряда стандартов научного объяснения, ок­руженных ранее ореолом эталонов точности. Респекта­бельность таких стандартов, представленных в обыденном сознании как научные, может продолжать влиять на дея­тельность людей с силой предрассудка даже тогда, когда наука уже обнаружила их ограниченность. Так, авторитет классической механики как образца научности продолжа­ет сохраняться на уровне методологического сознания, хо­тя в физических теориях пределы применимости механики давно обнаружены. Тем не менее представления о незыб­лемости научных законов, о неограниченности их линей­ной экстраполяции в пространстве и во времени сохраня­ют статус признаков научности. Между тем их неявным основанием является концепция лапласовского детерми­низма, применимая благодаря линейности математических уравнений, что связано с идеализирующими допущениями о неизменности исследуемых объектов и условий их су­ществования. Связь между этими идеальными до­пущениями и методологическими принципами становится очевидна лишь в свете дальнейшего развития науки, но ее осознание требует дополнительных методологических уси­лий.

Идеал лапласовского детерминизма вдохновлял твор­цов теорий скрытых параметров десятилетия после созда­ния квантовой механики и разработки концепции вероят­ностной причинности вплоть до осуществленного в самое последнее время экспериментального доказательства пол­ноты квантовой механики. Но представление об об­ратимости во времени законов физики, органично связан­ное с пониманием причинной связи как однозначной, про­должает оставаться символом фундаментальности в ме­тодологическом сознании подавляющего большинства фи­зиков и сейчас. То обстоятельство, что необратимость, вы­ражаемая законами статистической физики, при таком подходе теряет объективные основания, т. е. случайность должна трактоваться субъективистски — как результат недостаточного знания, осознается далеко не всегда.

А пока физики решают вопрос о том, что более фунда­ментально: микроскопический подход, связанный с обра­тимыми динамическими законами, или макроскопический, связанный с необратимостью, выражаемой статистически­ми законами, люди действия продолжают ассоциировать научность с устаревшими методологическими стандартами. Понятно, что применение стандартов, выработанных для освоения стабильных систем, находящихся в равновесных условиях и подчиняющихся линейным законам, к самораз­вивающимся системам, находящимся в очень неравновес­ных условиях и управляемым нелинейными закономерно­стями, не может привести к успеху. На счету линейного, метафизического мышления - аварии на крупных химиче­ских производствах, экологические катастрофы, просчеты в экономике и социальной политике.

Мы далеки от мысли связывать все трудности нашей истории и современности лишь с издержками в методоло­гическом понимании сущности научных законов. Однако сбрасывать со счетов по сути своей позитивистское пред­ставление о законах науки, на которое опирался полити­ческий централизм в своих технократических тенденциях, нельзя.

Методологическое осмысление развивающегося естест­вознания необходимо и имеет важное значение для разви­тия общества. Прежде всего знание природных объектов необходимо как для их успешного преобразования, так и для осознания разумных границ этих преобразований (т. е. для обеспечения как технической стороны деятель­ности, так и объективных оснований ценностных сужде­ний). Кроме того, законы природы как «неорганического тела человека» (К. Маркс) продолжают действовать и в сознательно созданном им предметном мире, и в стихийно складывающихся социально-природных комплексах. Да и сам человек как представитель живого на Земле не может игнорировать закономерности своего природного сущест­вования.

Как уже было сказано выше, большинство интересую­щих нас объектов - экологические природные и социаль­но-природные комплексы, живые организмы, города, пред­приятия, экономические структуры - являются открыты­ми системами, неравновесными, управляемыми нелиней­ными законами. Они обнаруживают невозможную в обла­сти действия линейных законов способность к самоорга­низации, резонансным образом реагируют на внешние воз­действия, их поведение неоднозначно определяется пред­шествующей историей их эволюции. Необходимость учета всех этих свойств в деятельности человека очевидна. Но такой учет возможен только на основе перестройки мыш­ления. Новое мышление в его техническом применении должно быть нелинейным.

Всеобщими формами мышления, как известно, являют­ся категории. И обобщение конкретных приемов нелиней­ного мышления требует их философского осмысления. Ну а поскольку речь идет о становлении и развитии, логично предположить, что естественнонаучное мышление входит, наконец, в ту сферу деятельности, где окажется со­вершенно адекватным применение диалектики.

Т.о., если нам удастся показать, что в сво­их философских основаниях нелинейное мышление диа­лектично, то, кроме вполне конкретных методологических последствий (о которых будет сказано в заключительной главе), окажется возможным еще один принципиальный вывод. Речь идет о том, что новое политическое мышление (декларируемое как диалектическое) в качестве под­спорья обретет как конкретную диалектику стиль мышле­ния, вырабатываемый в процессе естественнонаучного ос­воения процессов самоорганизации,- нелинейное мышле­ние. А если учесть, что и общественная жизнь в опреде­ленных своих аспектах поддается синергетическому опи­санию (так, описано формирование общественного мнения, распространение научной информации, смоделированы не­которые экономические процессы), то практическое зна­чение знания общих законов самоорганизации следует оценить еще выше.

Интересно заметить, что мысль о необходимости де­мократизации хозяйственной и политической жизни пол­ностью соответствует концепции самоорганизации, раскрывающей объективные возможности и условия самопро­извольного формирования и самовоспроизведения устой­чивых сложных структур.

Как видим, и сами теории самоорганизации, и их фи­лософское осмысление выходят далеко за рамки академи­ческого интереса.

Итак, научный и социальный пафос данного исследо­вания обозначен. Конкретные же задачи, которые ставит перед собой автор, таковы:

1) рассмотреть ход революционных изменений в сов­ременном точном естествознании как становление новых исследовательских программ;

2) показать, что это программы теоретического освое­ния процессов становления (самоорганизации) сложных материальных систем, в чем и кроется их принципиальная новизна;

3) исследовать соответствующее расширение фило­софских оснований естественнонаучного знания, в частно­сти категориальных форм его осмысления;

4) выявить методологические следствия происходящей революции в естествознании:

— изменение методологических принципов физики;

— изменение отношений между науками в связи со становлением физики живого;

— перспективы создания единой естественнонаучной картины мира.

Основное средство методологического анализа и фи­лософского осмысления — интертеоретический анализ раз­вивающегося знания, т. е. комплексное рассмотрение сис­темы теорий в связи с научной картиной мира и системой методологических принципов в соответствующем фило­софском и социокультурном контексте.

^ ГЛАВА ПЕРВАЯ

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ПРОГРАММЫ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОГО ОСВОЕНИЯ ПРОЦЕССОВ САМООРГАНИЗАЦИИ

§ 1. РЕВОЛЮЦИЯ В СОВРЕМЕННОМ ЕСТЕСТВОЗНАНИИ КАК СТАНОВЛЕНИЕ НОВЫХ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ПРОГРАММ

Методологическая оценка нынешнего этапа развития науки как революционного должна опираться на конкрет­ный способ рациональной реконструкции истории науки. Способ этот во многом определяется тем, какое структур­ное образование научного знания выбирается в качестве конкретного целого, качественные преобразования которо­го могут оцениваться как революционный скачок в науке.

Методология науки как философская дисциплина за последние десятилетия своего существования создала не­мало моделей развивающегося знания, пытаясь прибли­зиться к более адекватному пониманию его закономерно­стей. В работах последних лет критически переосмысле­ны многие из этих попыток. Так, убедительно показана ог­раниченность традиционной модели развития научного знания по схеме: факт — проблема — идея — гипотеза — теория [13,56—65; 51, 189]. В марксистской методологии 50—60-х гг. этот подход, у истоков которого стоял П. В. Копнин, был связан с критической переработкой ре­зультатов логического анализа естественнонаучного зна­ния, проводившегося в русле различных вариантов неопо­зитивизма. Выделяя рациональные моменты критикуемых концепций, избегая крайностей присущего им феноменологизма, активно проводя собственные логико-методологи­ческие исследования естественнонаучных теорий, советс­кие ученые получили важные результаты на этом пути.

Черты ограниченности традиционной модели развития знания просматриваются прежде всего в отсутствии орга­ничных связей между содержанием теории и ее мировоз­зренческими и методологическими основаниями. Между тем изучение методологами научных картин мира, систем методологических принципов конкретных наук демонстри­ровало эту связь весьма убедительно. Правда, рамки от­ношения «теория — научная картина мира» зачастую ока­зывались узки, и научная картина мира как форма знания перегружалась всеми возможными типами связей научного знания с его философским и социокультурным контек­стом [69,181—258].

Неустранимой в пределах критикуемой модели оказа­лась и печать эмпиризма, во всяком случае, в смысле ори­ентации на эмпирический этап в развитии естественнона­учных теорий. Эта ориентация не соответствовала тенден­циям развития точного естествознания. Так, в XX в. оп­ределяющим стал метод математической гипотезы, а факт — основная единица эмпирического уровня позна­ния — все в большей степени обнаруживал свою теорети­ческую нагруженность.

Принятая в рамках рассматриваемого подхода гипотетико-дедуктивная модель теории также обнаружила свою ограниченность. В рамках связи теории с экспериментом она приводила к фальсификационизму Поппера с его тре­бованием мгновенного опровержения теории критическим экспериментом. Нестандартная интерпретация [51, 35— 44] гипотетико-дедуктивной модели, определяющая тео­рию как более или менее дедуктивизированную систему гипотез разной степени общности, представляется более жизненной, однако и она не снимает тех проблем, которые связаны с отрывом теории от фона ее существования.

Такие «одинокие» теории, по выражению П. Фейерабенда, действительно оказываются «несоизмеримыми», ведь понятия теорий, даже связанных принципом соответствия, имеют смысл только в пределах собственных теоретиче­ских систем, а по отношению к другим теориям могут вы­ступать грубыми упрощениями [32, 113—117]. Так, основ­ное в квантовой электродинамике как релятивистской тео­рии понятие «квантовое поле» (система с несохраняю­щимся в силу высоких энергий числом частиц) непримени­мо в нерелятивистской квантовой механике, и, наоборот, рассмотрение квантовой механикой атома как системы с неизменным числом частиц является грубым приближени­ем, не применимым в предметной области квантовой электродинамики.

Однако вопреки тезису о несоизмеримости содержание разных теорий сопоставлялось в научной практике, а ми­ровоззренческие и методологические основания развития науки все яснее осознавались учеными. Соответственно, изменению подлежала не учитывающая эти обстоятельст­ва методологическая модель знания, несовершенная и вследствие своей ориентации на кумулятивистское пони­мание его приращения. Это понимание оставляет процес­сы перехода от эмпирии к теории и от теории к теории ра­ционально необъяснимыми. Упование на психологию творчества, на механизмы интуитивных озарений не снимает необходимости поисков рациональных методологических оснований прорывов в непосредсгвенное усмотрение ис­тины.

Исторически первые попытки включения теоретическо­го знания в более широкие контексты его существования, первые предложения выбора структурных образований, не сводимых к теориям, смена которых могла бы смоделиро­вать развитие науки, связаны с движением постпозитивиз­ма в западной методологии науки, и прежде всего с име­нами Т. Куна и И. Лакатоса [43; 46, 203—269}.

Введенные ими понятия «парадигма», «научно-иссле­довательская программа» получили широкое распростра­нение как среди методологов науки, так и среди специали­стов в области конкретных наук. В многочисленных рабо­тах давно обсуждены и основные недостатки предложен­ных Т. Куном и И. Лакатосом методологических моделей: релятивизм в смене парадигм у Куна и конвенционализм выдвижения основных положений «твердого ядра» иссле­довательской программы у Лакатоса. И в том, и в другом случае рациональной реконструкции не поддается момент преемственности в развитии научного знания. Между тем такая преемственность там, очевидно, присутствует, она давно и ясно осознана (еще Ньютон говорил о том, что он видел дальше других потому, что стоял на плечах гиган­тов) [77, 382]. Кроме того, рациональная теоретическая реконструкция процесса развития, в том числе и развития знания, может быть только диалектической. Диалектиче­ское же понимание революционных скачков предполагает наличие в отрицании момента преемственности.

Проблема преемственности в развитии научного знания находится в центре внимания в работах советских фило­софов М. Д. Ахундова и С. В. Илларионова [13, 56—65;

12, 290—302], переосмысливших концепцию научно-ис­следовательских программ Лакатоса. Они существенно продвинулись, на наш взгляд, в поисках методологической модели, адекватной современному этапу развития точно­го математического естествознания. В качестве основной структурно-понятийной формации в развитии науки М. Д. Ахундов и С. В. Илларионов выдвигают «физиче­скую исследовательскую программу». Это модификация исследовательской программы Лакатоса. Твердое ядро физической исследовательской программы составляют не конвенционально принятые предложения, как у Лакатоса, а некая абстрактная базисная физическая теория (с комп­лексом методологических принципов ее построения).

По мысли авторов, революции в физике, представляю­щие собой смену физических исследовательских прог­рамм, связаны не с появлением фундаментальных теории, а с построением абстрактных базисных теорий. Чтоб об­разовать основу физической исследовательской програм­мы, фундаментальная теория слишком конкретна. Она должна пройти путь абстрагирования и обобщения, что возможно не со всеми фундаментальными теориями. «Абстрактность и обобщенность базисной теории допуска­ют ее соединение с широким классом специальных конк­ретизации и дополнительных гипотез, что определяет су­ществование исследовательской программы, в рамках кото­рой строится множество конкретных теорий» [13, 61]. В ка­честве примеров приводятся механика Ньютона как кон­кретная фундаментальная теория и аналитическая механи­ка Даламбера, Лагранжа, Гальмильтона - как абстракт­ная базисная теория механической исследовательской про­граммы; специальная теория относительности (теория отно­сительности Эйнштейна) - как конкретная фундаменталь­ная теория и она же в качестве абстрактной базисной теории релятивистской исследовательской теории после представления в абстрактном четырехмерном формализме Г. Минковского.

Главная удача излагаемого подхода - это приближе­ние к рациональному решению проблемы преемственности при смене физических исследовательских программ. Эле­ментами твердого ядра новой программы становятся идеи, выдвигаемые в защитном поясе гипотез старой программы при ее изменении. Таково понятие поля - вспомогательное в механической программе, но центральное в работах Фарадея и Максвелла. Затем оно становится основой исследо­вательском концепции в работах Лармора, Томсона, Ло­ренца, но базисной эта концепция так и не стала (уже создавалась релятивистская программа), зато релятивист­ские преобразования координат, выдвинутые в поясе ее за­щитных гипотез, вошли в ядро релятивисткой программы.

Предложенная М. Д. Ахундовым и С. В. Илларионо­вым методологическая модель разрешает многие пробле­мы рациональной реконструкции развития науки. Есть в ней, однако, и непроясненные моменты, и возможности развития.

Применяя свою модель к современному этапу развития физики, М. Д. Ахундов и С. В. Илларионов убедительно показывают, что в области физики высоких энергий сло­жилась новая исследовательская программа с неабелевой калибровочной квантовой теорией в качестве базисной (что и знаменовало свершение научной революции). В качестве реализации этой программы рассматриваются единая теория электрослабых взаимодействий и кванто­вая хромодинамика.

Однако генезис исследовательской программы здесь не так прост, как в приводимых ранее исторических приме­рах. Там этапы создания и реализации исследовательской программы были разнесены во времени: сначала появи­лась фундаментальная теория как обобщение эмпириче­ских законов, затем формировалась абстрактная теория, и, наконец, программа реализовывалась в конкретных тео­риях. В случае же неабелевой калибровочной квантово-полевой программы эта хронологическая последователь­ность не соблюдается. Формирование абстрактной базис­ной теории происходило одновременно с разработкой конкретных теорий-приложений (теории электрослабых взаимодействий и квантовой хромодинамики) и с исполь­зованием опыта их создания.

Кроме того, хотя методологические принципы построе­ния базисной теории включаются в этой модели в твердое ядро программы, мировоззренческие основания физическо­го знания в ней или в связи с ней никак не представлены. Это обстоятельство не дает возможности авторам концеп­ции физических исследовательских программ связать свое понимание революции в науке с давно разрабатываемым в советской методологической литературе и широко в ней распространенным представлением о научной революции как смене научных картин мира [70, № 7, 67—82; № 8, 70—99]. Смена научных картин мира, являющихся фор­мой систематизации научного знания и одновременно вы­ступающих в качестве компонента научного мировоззре­ния (миропредставление), фиксирует мировоззренческий аспект научных революций, что исключительно важно в плане культурных последствий революции в науке. Нали­чие такого мировоззренческого аспекта в научной рево­люции не подвергается сомнению никем из методологов науки (так, в концепции Т. Куна, например, речь идет об изменении видения мира).

Понятно, что Ахундов и Илларионов не ос­паривают наличия мировоззренческого аспекта в научной революции. Они, скорее, озабочены тем, чтобы описать бо­лее точно формы осуществления научных революций и найти возможности их меткой методологической фиксации, по крайней мере, в такой отрасли математического естест­вознания, как физика. Действительно, становление новой научной картины мира знаменует, скорее, завершение научной революции, чем ее начало, а кроме того, совершен­но понятно, что не научная картина мира является формой развития научного знания. Тем не менее связь такой фор­мы с научной картиной мира должна быть все же уста­новлена.

Не исследуют М. Д. Ахундов и С. В. Илларионов и ме­ханизм изменения статуса тех положений, которые пере­ходят из пояса вспомогательных гипотез в твердое ядро новой программы, становясь ее исходными принципами. Оценка таких положений научным сообществом сильно изменяется, и этот процесс тоже желательно реконструи­ровать рационально.

Наше пристальное внимание к рассмотренной методо­логической концепции физических исследовательских программ связано с тем, что мы собираемся ее использо­вать в качестве одного из важных методологических средств исследования хода революционных изменений в современном естествознании, прежде всего в физике. Од­нако мы будем стремиться развить и дополнить возмож­ности этой концепции и вот в каком направлении.

Как нам представляется, корень перечисленных недо­работок рассмотренной выше методологической модели ле­жит в тяготении ее авторов к традиционному монотеоре­тическому рассмотрению физического знания, в отвлече­нии от реального окружения теории в живой развиваю­щейся научной дисциплине и от того более широкого контекста существования теории, который включает в се­бя мировоззренческие, философско-категориальные и дру­гие основания. Между тем комплексный подход к теоре­тическому физическому знанию достаточно давно разра­батывается в методологии науки. Он связан с понятием «интертеория». Этот подход предполагает рассмотрение физических теорий в их взаимовлиянии и философско-мировоззренческом контексте. Мы попытаемся дополнить на основе этого подхода концепцию физических исследова­тельских программ, но прежде изложим его содержание.

Вопрос о способе влияния философско-мировоззренческого контекста развития теории на ее содержание будет интересовать нас с методологической (а не психологиче­ской или эвристической) точки зрения. Его рассмотрение облегчается тем, что в методологических исследованиях внетеоретические формы социокультурной, философско-мировоззренческой и методологической детерминации тео­ретического знания выделены: это научные картины мира, стили научного мышления, системы методологических принципов. Казалось бы, достаточно найти элемент самой теоретической структуры, способный выступить проводни­ком осуществления этих влияний, и вопрос будет решен, тем более что его можно представить как содержательную детерминацию одного знания другим. Действительно, с гно­сеологической точки зрения формы регуляции научного по­знания и систематизации научных знаний (наряду с данны­ми повседневного опыта) образуют так называемое предпосылочное знание. В нем непосредственно воплощается об­щественно-историческая практика, поэтому именно через него конкретно-научная система знаний оказывается гене­тически связанной с философско-мировоззренческими и ме­тодологическими основаниями [53, 14].

Соответственно вопрос о способе влияния этих основа­ний на развитие естественнонаучных теорий — это вопрос взаимодействия предпосылочного знания с самой теорети­ческой структурой и чаще всего он сводится к поискам тех ее элементов, которые могут выступать опосредствую­щим звеном этого взаимодействия.

В качестве такого звена многие исследователи выделя­ют интерпретацию теоретических систем. Причем имеется в виду не эмпирическая и не семантическая, а, как ее на­зывают некоторые авторы, концептуальная интерпретация [69, 33—55; 14, 88—84]. В концептуальную интерпрета­цию включают высказывания, обеспечивающие связь собственно теоретических терминов с терминами картины мира, а также с некоторыми философскими принципами. В качестве цели процедуры концептуальной интерпрета­ции выступает образование смысла теоретических терми­нов и предложений. Так, В. С. Степин расматривает кон­цептуальную интерпретацию как проекцию на научную картину мира теоретических схем, что образует важную часть содержания физических понятий [69, 194]. Мы счи­таем термин «концептуальная интерпретация» неудачным. Процедура интерпретации, по определению, является за­данием значения (денотата) термина, способом его соот­ношения с объектом (эмпирическим или абстрактным). Задание же смысла термина - это совсем другая проце­дура образования содержания теоретического понятия Ее лучше называть истолкованием или осмыслением. Поня­тие «смысл» связано с понятием «понимание», и соответст­венно выявление смысла теоретических терминов на опре­деленном этапе развития теории предполагает фиксацию субъекта понимания, но не как отдельной личности с уни­кальной психикой, а как исторически определенного пред­ставителя человеческого общества, в частности научного сообщества.

Истоки неудач в поисках элемента теоретической структуры, который был бы «ответственен» за все измен­чивые нюансы смысла, придаваемые учеными в разное время терминам развивающейся теории, кроются в неявной элиминации субъекта теоретического познания, в по пытке рассматривать теорию как саморазвивающийся фе­номен. При этом остается вне внимания такой важный аспект освоения мира, как понимание, т. е аспект включения познавательного результата в так называемый интел­лектуальный фон эпохи Понимание как реконструкция смысла всегда связано с вовлечением понимаемого в более широкий контекст, объединяющий субъект и объект и определяемый миром культуры Соответственно вопрос о способе образования и трансформации смысла терминов интерпре­тированной физической теории — это вопрос о том, что пред­ставляет собой контекст, в котором осуществляется описа­ние абстрактных теоретических объектов Здесь примени­мо понятие «интертеория», введенное советским матема­тиком А. А. Ляпуновым [49, 48] для обозначения «внут­реннего научного окружения теории», включающего тот комплекс знаний, который обеспечивает понимание теории научным сообществом Сюда входят экспериментальный базис теории, математические теории, на которых основы­вается ее математический аппарат; физические теории, яв­ляющиеся основанием эмпирической и семантической ин­терпретации терминов рассматриваемой теории; теории, связанные с ней принципом соответствия, а также самые разные сведения нетеоретического и нефизического поряд­ка, необходимые, как уже было сказано, для понимания теории.

Однако вопрос о компонентах интертеоретического фо­на существования конкретной теории не может быть ре­шен раз и навсегда. Достоинства понятия интертеории проявляются при рассмотрении теории не как готовой застывшей системы, а как формы развивающегося знания, функционирующего в живом теле науки во взаимодейст­вии с другими теоретическими конструкциями А А. Ляпу­нов подчеркивал «В интертеорию целесообразно вклю­чить ту совокупность знаний, которая существенна для теоретического осмысления рассматриваемой области нау­ки. При таком понимании состав интертеории оказывает­ся зависящим от времени Вполне возможно, что области знания, которые в данный момент времени не влияли на данную его область, потом становятся для нее существен­ными и потому включаются в ее интертеорию. Это застав­ляет перестраивать соответствующую теорию» [49, 48].

Таким образом, интертеория с самого начала мыслилась как динамичное образование

Следующий шаг в развитии понятия «интертеория», его философском осмыслении был сделан С. Б. Крым­ским. Исходя из своего определения знания как результа­та познания, сопровождающегося осознанием его истин­ности [40, 33—34], и подходя к интертеории как к средству понимания теории, он сопоставил интер­теорию как форму осмысления научной истины и теорию как форму ее получения [41, 198]. Аналогичным образом С Б. Крымский сопоставляет стиль научного мышления с научной картиной мира, а схемы процессов понима­ния - с синтезом высказываний в понятия.

В дальнейшем термин «интертеория» получал и сужен­ную, и расширенную трактовку. Большей частью речь шла об интертеоретических отношениях как отношениях между теориями. А вот Л. Б Баженов включил в интер­теорию и научную картину мира, и мировоззрение, и фи­лософские категории Мы будем основываться здесь на собственной разработке понятия «интертеория» [31, 61— 67; 29, 31—36], опирающейся на работы А. А. Ляпунова и С Б Крымского Для определенности в качестве пред­метной области методологического исследования выберем физику.

Обозначая понятием «интертеория» контекст описания абстрактных объектов теории, мы исходили из того об­стоятельства, что такое описание не может быть дано только на языке самой теории. Так, чтобы понять теоре­тико-вероятностную интерпретацию квантовой механики, по меньшей мере необходимо знать теорию вероятностей. Однако наличие этого теоретического знания еще не обес­печит его понимания — необходимо еще и категориальное осмысление самого понятия вероятности как количествен­ной меры перехода возможного в действительное Описы­вая, скажем, волновую функцию как абстрактный объект теории (теоретический конструкт) в соответствии с кон­цепцией В. А. Фока, мы будем говорить о том, что она задает потенциальные возможности состояний микроча­стицы Это описание осуществляется не на собственно тео­ретическом языке, здесь используются и слова естествен­ного языка, и философские категории, и термины научной картины мира. Таким образом, задавая смысл термина, мы пользуемся языком более высокого уровня, чем теоре­тический,— метаязыком.

Использование в методологии физики терминов «ме­таязык», «метатеория» несколько условно в сравнении с тем точным смыслом, который эти термины имеют в мате­матической логике. Физика не имеет «метафизики» в том смысле, в каком существует метаматематика как формаль­ная метатеория в математике. Поэтому, говоря о метатеоретическом фоне существования физического знания, мы будем делать акцент не на корне «теория», а на приставке «ме­та», подчеркивая, что содержание знания этого уровня вы­ходит за рамки физических теорий, и имея в виду, что эти знания не организованы теоретически и весьма разно­родны.

В принципе в качестве метатеоретического фона су­ществования научных теорий выступает широкий круг знаний, представляющих на понятийном уровне всю со­вокупность мировоззренческих, методологических, фило­софских и даже социокультурных оснований науки Одна­ко интертеория некоторой теории в определенный истори­ческий период ее развития не содержит в себе всего богат­ства предпосылочного знания соответствующей историче­ской эпохи: не исчерпывает полностью содержания обще­научной и даже физической картины мира; не охватывает всех оттенков мировоззренческих соображений, культуро­логических ассоциаций, не воплощает в себе весь катего­риальный строй мышления. Эти представления, соображе­ния и ассоциации представлены в интертеории отде§ 2. УНИВЕРСАЛИЗАЦИЯ ИДЕИ РАЗВИТИЯ В ФИЗИЧЕСКОЙ КАРТИНЕ МИРА КАК РЕЗУЛЬТАТ РЕВОЛЮЦИИ В КВАНТОВОЙ РЕЛЯТИВИСТСКОЙ ФИЗИКЕ

Поскольку методологические исследования формиро­вания новой физической исследовательской программы в квантовой релятивистской физике у