Реферат: О некоторых аспектах каспийской проблемы

О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ КАСПИЙСКОЙ ПРОБЛЕМЫ1

I. Экологические проблемы. Как сохранить биоресурсы?
Интенсивная разработка минеральных ресурсов в Каспийском регионе, особенно на шельфе Каспийского моря, неизбежно влечет за собой серьезные экологические и технологические угрозы. Их предотвращение имеет поистине судьбоносное значение для всех прикаспийских государств. Не случайно, например, что на региональном совещании, проведенном председателем правительства России М. Касьяновым 19-20 апреля 2001 года в Астрахани (это выездное заседание состоялось по решению прошедшего накануне заседания Совета Безопасности Российской Федерации, посвященного проблемам Каспия), едва ли не половина обсуждавшихся вопросов была связана с экологическими проблемами, а в итоговом Протоколе совещания 8 из 22 пунктов посвящены экологическим проблемам Каспия2.

Одна из главных проблем – постоянное повышение уровня загрязнения моря и участков нефтепроводов из-за резкого увеличения нефтегазодобычи. Согласно мировой статистике, только при перевозке нефти морем теряется около 0,02 – 0,03% нефти. Для Российской Федерации, которая ежегодно транспортирует около 130 – 150 млн. т нефти, причем в основном морем, это означает, что от 4 до 20 тыс. тонн нефти будет попадать в море3. Конечно, конкретно для Каспия эта величина будет намного меньше. Но при этом надо учитывать, что уже 10 граммов нефти, попавших в море, превращают один кубометр воды в высокоядовитую среду для всего живого.

При загрязнении моря остро встает вопрос о сохранении ценных промысловых рыб Каспия, где в начале ХХ века добывалось 60% всей рыбы в Российской империи. Каспий с впадающими в него реками содержит мировой генофонд каспийской белуги, русского осетра, севрюги, шипа (до 90% мирового улова) и является единственной в мире кладовой видового разнообразия этих древнейших на земле рыб4. А это значит, что выработка согласованных позиций по освоению нефтяных месторождений Каспийского моря должна быть увязана с задачей разрешения межгосударственных противоречий и определением приоритетов в использовании различных видов ресурсов моря – живых и минеральных, с определением целого комплекса долговременных, основанных на современных достижениях науки природоохранных мероприятий.

Однако нефтяные компании в стремлении к быстрой выгоде уклоняются от проведения расширенной экологической экспертизы. У правительственных ведомств России, отвечающих за состояние природной среды, на это нет средств, что же касается частных экспертиз, то по причинам конъюнктурного характера им доверять нельзя.

Каспийское море – основной бассейн обитания осетровых рыб. Здесь сосредоточено 80% мировых запасов осетровых рыб. Он дает на мировые рынки до 90% черной икры. Ее главными экспортерами были СССР (занимавший доминирующие позиции) и Иран. После распада СССР главным поставщиком стал Иран, а также Россия и Азербайджан.

В 1980–1981 годах Россия вылавливала 25 тыс. тонн осетровых в год, черной икры добывалось примерно 1000 тонн в год. В 2000 году черной икры добыто только 60 тонн, поставлено на мировой рынок 40 тонн – в 2,5 раза меньше, чем в 1999 году. В начале 90-х годов Россия только за черную икру получала около 40 млн. долларов ежегодно. Но уже в 1999 году Россия выловила всего 630 тонн осетровых. В 2000 году улов осетровых на Каспии еще более сократился. Так, квота России на вылов осетровых в 2000 году составила 560 тонн (примерно в два раза меньше, чем в 1998 году), но и она не была использована полностью: по данным Госкомрыболовства России выловлено лишь 460 тонн5. На заседании четырехсторонней Комиссии по водным биоресурсам6 общедопустимые уловы осетровых на 2001 год для четырех государств СНГ, составившие всего 891 тонну, были распределены так: Россия – 450 тонн, Казахстан – 275, Азербайджан – 97 тонн, Туркменистан – 69 тонн7. А квота 2001 года на экспорт осетровой икры для России составила около 45 тонн, для Азербайджана – всего 9,11 тонны8.

Биологические ресурсы Каспия, по разным оценкам, в ежегодном «рыночном» выражении оцениваются примерно в 6 и более млрд. долларов. Эта величина не идет ни в какое сравнение с ожидаемыми доходами от нефти (для сравнения: оптовая цена 1 тонны черной икры в зависимости от вида осетровых на мировом рынке, по разным оценкам, на середину 2001 года колебалась в пределах от 500 до 700 тыс. долларов9, а по другим данным, ее цена на рынках США составляла от 1,5 до 3 млн. долл. 10, а тонна нефти, по ценам на середину 2001 года, стоила 140–180 долл. По расчетам ученых, при условии сохранения осетрового промысла он окупил бы недополученную нефтяную прибыль всего за 5 лет11. При этом надо учитывать, считают специалисты рыбного хозяйства, что выявленных запасов каспийской нефти хватит лет на 40–50, после чего на Каспии останутся лишь ржавые остовы нефтяной инфраструктуры и, возможно, мертвое море. А рыбы хватит на многие столетия.

Однако биологическими ресурсами Каспия воспользовались в первую очередь браконьеры, а не прикаспийские государства. Осетровые стремительно превратились в выгодный товар, продукт рыночных манипуляций. По данным Федеральной пограничной службы России, стоимость контрабандной икры осетровых составляла ежегодно не менее 125 млн. долл.12 В 2000 году изъято почти 19 тысяч незаконных орудий лова, конфисковано более 70 тонн рыбы, в том числе 35 тонн осетровых пород13. И это лишь небольшая часть браконьерского улова. В том же 1999 году пограничники и рыбоохрана изъяли у браконьеров 33 тонны икры14 – далеко не всю, добытую незаконно. В печати, со ссылкой на экспертов Каспийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства (КаспНИИРХ), приводились такие цифры: в России только 3% общего улова осетровых производится государственными предприятиями. В 2000 году браконьерами России, Азербайджана, Казахстана и Туркмении добыто не менее 12–14 тыс. тонн осетровых и реализовано свыше 1,2 тыс. тонн черной икры15.

По оценкам российских ученых, запасы осетровых на Каспии за последние годы сократились примерно в 10 раз. Их воспроизводство полностью нарушено и не исключается, что через несколько лет осетровые в Каспии могут исчезнуть. Специалисты оценивают ежегодный ущерб суммой до 2,5 млрд. долл. 16. Первопричина – строительство Волжской ГЭС, в результате которого площадь нерестилищ осетровых сократилась на 80%. Но в Советском Союзе были приняты масштабные меры по созданию управляемого осетрового хозяйства и единой системы комплексного экологического мониторинга, охватывающего 95% площади Каспия. Это позволило уже к 70-м годам прошлого века достичь уровня отлова в 20–25 тыс. тонн в год и поддерживать его в течение почти 15 лет17.

Сегодня основными причинами резкого сокращения осетровых являются: во-первых, загрязнение морских и речных вод и прибрежной суши продуктами хозяйственной деятельности, особенно нефтегазового комплекса, сбросом в речную сеть и непосредственно в морские воды неочищенных промышленных и коммунально-бытовых стоков; во-вторых, массовое браконьерство, приобретшее во всех прикаспийских государствах СНГ немыслимый гигантский размах, полный беспредел, творящийся в рыбодобыче, где расцвел черный рынок; в-третьих, сокращение рыбоохранных мероприятий.

В особо тяжелом положении оказалась фауна Каспийского моря. Каспий благодаря хозяйственной деятельности стоит перед угрозой гибели своего крупнейшего в мире промыслового стада осетровых (доля вылова Россией осетровых составляет 70%). Более того, неизбежное увеличение масштабов нефте- и газодобычи, по мнению ученых и практиков рыбной промышленности, уже через 10–15 лет может привести к полному вымиранию каспийского осетра и к экологической катастрофе. С 1987 года в Каспийском море было официально зарегистрировано 17 крупных моров рыбы. В 1988 году выловлено 5800 тонн мертвых осетровых, в 1989 – более 5000 тонн18. В результате только за 1991–1995 годы масштабы воспроизводства осетровых уменьшились с 12,4 тыс. тонн до 1,5 тыс. тонн. Практически исчезла каспийская сельдь.

Кстати сказать, геологическая изученность Каспия неравномерна. Наиболее исследованы южная и восточная части моря, прилегающие к берегам Азербайджана, Туркмении, Казахстана. Менее изучена северо-западная часть, прилегающая к берегам России. Причина в том, что разведочные работы у берегов России и части казахстанского побережья не велись потому, что там с 1975 года находится заповедная зона нерестилищ ценных рыб19. Но теперь и в этой части моря Россия и Казахстан в 1999 – 2000 годах начали бурение скважин, что неизбежно приведет к загрязнению нерестилищ.

А между тем северная часть Каспийского моря является наиболее продуктивной. Российский ученый Н. Книпович еще в 1938 году называл северную часть Каспия «лучшей частью лучшего из наших промышленных водоемов»20. И не только наиболее продуктивной, но и наиболее уязвимой, так как является мелководной (объем водной массы Северного Каспия не превышает 400 куб. км, в то время как общий водный объем Каспия – около 80 тыс. куб. км. 21) и его легко умертвить.

Правительство Российской Федерации в марте 1998 года приняло постановление «О частичном изменении правового режима заповедной зоны в северной части Каспийского моря», которым предусматривалось ограничение на проведение поисково-разведочных работ, добычу углеводородного сырья в местах нереста, миграций, или массового нагула рыб22, в соответствии с которым были разработаны «Специальные экологические и рыбохозяйственные требования для проведения экологического изучения, разведки и добычи углеводородного сырья в заповедной зоне в северной части Каспийского моря». Главная суть постановления проста – им отменялся установленный ранее полный запрет на нефтедобычу в Северном Каспии и разрешались поисково-разведочные и буровые работы. Многие экологи убеждены, что предусмотренные этим постановлением меры вряд ли обеспечат полноценную защиту биоресурсов и сохранение экосистемы Северного Каспия от возможной деградации в условиях нефтедобычи. Даже если удастся внедрить технологии, которые полностью исключают загрязнение моря (в чем существуют большие сомнения у экологов), то в любом случае нельзя исключать довольно частые на нефтепромыслах аварии, выливы нефти при разгрузке резервуаров в штормовую погоду. Так, по свидетельству ученых и специалистов-практиков, уже сейчас в Среднем и Южном Каспии нередко можно встретить кочующие нефтяные поля площадью до 800 кв. км. 23 Неизбежно также значительное усиление загрязнения моря от возрастающего здесь судоходства, бытовой и хозяйственной деятельности. К тому же, если российская компания «Лукойл», работающая в этом секторе Каспия, заверяет, что в своей работе она использует только «чистые» технологии и полностью реализует концепцию «нулевых сбросов», гарантируя тем самым чистоту водоема, то у нефтедобытчиков Казахстана, работающих здесь же, отходы бурового производства поступают в море24.

В этой связи можно заметить, что Азербайджан до середины прошлого века давал половину мировой добычи осетровых и черной икры, добывал много другой рыбы. Особое место в рыбодобыче занимал Каспийско-Куринский район. Сегодня здесь добывают нефть, а рыба полностью исчезла.

В современных условиях неизбежно и расширение масштабов нефтедобычи в Северном Каспии. По сведениям руководства КаспНИИРХ, ряд компаний (ООО «Калмнефть», ООО «Каспийская нефтяная компания») добиваются прав на освоение месторождений углеводородного сырья на наиболее продуктивной части акватории Северного Каспия, включая ряд участков в его западной части, где находятся основные «пастбища» осетровых и происходит их основной нагул.

Коллегия Госкомрыболовства России, состоявшаяся 20 ноября 2001 года, специально посвятила свое заседание проблеме защиты рыбохозяйственных интересов на морских шельфах в связи с экспансией нефтегазовых разработок. Там говорилось не только о необходимости разработки Национальной концепции охраны водных биоресурсов в условиях интенсивного промышленного освоения внутренних морских вод территориального моря (проблема касается не только Каспия, но и северных морей), исключительной экономической зоны и континентального шельфа Российской Федерации. Отмечено, что в России (впрочем, как и в других прикаспийских государствах СНГ) законов, регламентирующих нефтегазодобычу на водных объектах, попросту не существует.

О катастрофическом состоянии Каспийского моря говорит и эпидемия каспийских тюленей. По сообщению Агентства по чрезвычайным ситуациям Казахстана, в 2000 году погибло более 4000 тюленей. Еще большие их потери наблюдаются в российской части Каспия (по некоторым оценкам экологов, в частности специалистов КаспНИИРХ – до 20000 особей25). Под угрозой вымирания находятся и другие представители уникальной фауны Каспия.

В водах Каспия уже сегодня обнаруживается недопустимо высокое содержание тяжелых металлов и других вредных примесей. Доминирующее положение среди них занимают железо, цинк, медь (содержание до 20 мкг/л), фенолы (содержание до 20 мкг/л), нефтепродукты (содержание в морской воде колеблется в пределах от 10 до 100 мкг/л)26.

В частности, специалисты обращают внимание на то, что в связи с продолжающимся освоением нефтегазовых ресурсов в Северном Прикаспии, особенно Западно-Казахстанских месторождений – Карачаганакского газоконденсатного и Тенгизского нефтегазового, которые характерны глубоким залеганием и аномально высоким давлением, к тому же агрессивным химическим составом, включающим до 24% сероводорода, существует реальная угроза уничтожения северокаспийских популяций осетровых. Между тем район Северо-Восточного Каспия еще в 1968 году постановлением Совмина СССР «О мерах по предупреждению загрязнения Каспийского моря» предлагалось объявить «заповедной зоной с допущением в этой зоне развития в дальнейшем только рыбного хозяйства и водного транспорта», но эти рекомендации так и не были выполнены27.

Свой вклад в разрушение экосистемы Каспия вносят и компании, работающие на суше, на прибрежных территориях и в районах рек, впадающих в Каспий.

Трубопроводный консорциум КТК обвиняется экологами в уничтожении 350 га можжевеловых реликтовых лесов под Новороссийском и нерестилищ ценных пород рыб при проведении взрывных работ при строительстве причальных сооружений28. Экологи Казахстана связывают массовую гибель каспийского тюленя в 2000 году с деятельностью компаний ОКИОК на шельфе Каспия и «Тенгизшевронойл», дочерней компании «Шеврон», добывающей нефть в Атырауской области.

Особую тревогу у экологов вызывают планы строительства транскаспийских трубопроводов. Имеются в виду прежде всего газопровод Туркменистан – Азербайджан, принципиальное решение о строительстве которого было принято в Стамбуле в ноябре 1999 года в ходе саммита ОБСЕ, и нефтепровод Казахстан – Азербайджан, призванный дополнить нефтепровод Баку – Джейхан и наполнить его казахстанской нефтью. Ученые обращают внимание на то, что оба эти трубопровода пройдут по дну Каспия, который расположен в сейсмоопасной зоне, а его дно подвержено грязевому вулканизму. Прокладка этих трубопроводов создает потенциальную опасность крупномасштабного загрязнения Каспийского моря.

Безнаказанному нарушению природоохранных требований в прикаспийских государствах СНГ в значительной степени способствует коррумпированность властей. Так, компания Frontera Resources Azerbaijan Corporation («дочка» американской компании Frontera Resources), образованная в 1996 году, добилась права на разработку нефти «контрактной площади», треть которой находится на территории Ширванского государственного заповедника. Причем парламент Азербайджана в течение всего одного дня утвердил этот контракт, даже несмотря на явное нарушение действующего законодательства. Экологические организации Азербайджана обратились в ЕБРР с просьбой не давать кредитов компании на реализацию этого проекта. Но компания Frontera Resources, имеющая сильное лобби в правительствах США и Азербайджана, добилась-таки кредита в 60 млн. долл. , хотя и вынуждена была внести поправки в свои проекты и приостановить уже начавшиеся работы на территории этого уникального заповедника29.

Конечно, запретить нефтедобычу в нынешних рыночных условиях – задача нереальная. Но необходимо, по крайней мере, принятие первоочередных мер, которые могли хотя бы минимизировать ожидаемый ущерб биосфере и в целом экосистеме Северного Каспия.

Прежде всего, России необходимо выработать – и закрепить соответствующими международными обязательствами – согласованную политику с Казахстаном для сохранения биоресурсов в условиях нефтегазодобычи и с учетом ожидаемого расширения масштабов деятельности добывающих компаний в этом секторе моря.

Крайне важно для успешного решения этой задачи принятие правового статуса Каспия и разработка на его основе базы международных правовых документов, предусматривающих, в числе приоритетов, полный запрет «грязных» технологий, создание механизмов контроля за соблюдением соглашений и систему международных санкций и наказаний для нарушителей. В качестве одной из главных мер специалисты предлагают заключить международную конвенцию по осетровым рыбам. (Кстати сказать, Россия еще в 1992 году выступила с такой инициативой. Был даже подготовлен, но так и не подписан проект «Соглашения о сохранении и использовании биоресурсов Каспия»).

Предлагается также восстановить в России государственную монополию на экспорт черной икры, которую необходимо считать стратегическим сырьем, расширить сеть рыбоводных заводов в прикаспийских государствах, а также ускорить принятие Федерального закона Российской Федерации «Об осетровых рыбах», предложив прикаспийским государствам разработать аналогичные национальные законы.

В качестве обязательного условия должен быть обеспечен углубленный экологический мониторинг этой части моря.

Безусловно, аналогичная система природоохранных и других мероприятий должна быть в дальнейшем распространена на всю акваторию Каспийского моря и прилегающие к морю участки суши.

Еще одна угроза с серьезными экологическими последствиями – подъем уровня моря, происходящий в течение последних десятилетий, в результате чего подвергаются затоплению прибрежные территории по обе стороны Каспия.

Неожиданное для большинства ученых повышение общего уровня воды в Каспийском море началось с 1978–1979 годов. Этот процесс приобрел особенно быстрые темпы с начала 90-х годов и с этого времени продолжается по нарастающей. За 18 лет уровень моря повысился более чем на 2,4 м. К 2020 году, по прогнозу директора Каспийской биологической станции АН Азербайджана профессора А. Касымова, уровень воды в Каспии повысится на 4–5 м30.

Есть и другие прогнозы. Так, по данным Института водных проблем РАН, количество осадков в средней полосе России будет уменьшаться вплоть до 2025 года, что приведет к падению уровня Каспия на три метра, а затем увлажненность начнет увеличиваться, и уровень моря к 2050 году превысит сегодняшнюю отметку на два с лишним метра. При таком повышении уровня воды возникает угроза затопления таким городам, как, например, Каспийск31.

Особенно катастрофически подъем моря проявил себя в Атырауской и Мангистауской областях Казахстана. Береговая зона продвинулась в направлении суши более чем на 70 км. Только в Атырауской области затопленными оказались более миллиона гектаров суши. Казахстан уже к середине 1996 года потерял территорию площадью в 40 тыс. кв. км, 7 нефтяных месторождений (при этом было потеряно около 1400 пробуренных ранее скважин). Еще от 28 до 30 месторождений (около 700 действующих скважин) углеводородного сырья (в том числе такие крупнейшие, как Тенгиз, Каламкас, Каражанбас, Теренозек, и др. ) и 800 км трубопроводов, по которым экспортируется казахстанская нефть, находятся под прямой угрозой затопления. Высока вероятность того, что в нефтяные пласты вместе с водой попадут осадочные продукты, и рентабельность скважин сведется к минимуму.

Из-за повышения уровня Каспийского моря только в Азербайджане затоплению подвергнутся 800 км береговой линии. Ширина полосы возможного максимального затопления составляет 25–35 км, а подтопления – 35–40 км. Уже сейчас затоплены сельхозугодья Ленкаранского и Астаринского районов. В опасной зоне находятся города и населенные пункты с общей численностью около 700 тыс. человек, ряду населенных пунктов требуется экстренная помощь, необходим перенос автомобильных дорог, проходящих вдоль береговой линии от Дагестана до иранской границы. Также требуется перенос многих линий электропередач из этой зоны. Под угрозой затопления и разрушения находятся морские и стационарные платформы, сооружения и причалы Бакинского порта. В целом возможный прямой ущерб оценивается в 2 млрд. долл. , а косвенный – в 4 млрд.

Помимо повышения уровня Каспия и затопления прибрежных зон в Астраханской области, Дагестане, Калмыкии и Азербайджане, растущего опустынивания и засоления почв в Калмыкии в связи с неудачной мелиорацией повышается риск технологических катастроф.

К дальнейшему загрязнению вод Каспия ведет затопление эксплуатируемых месторождений углеводородов.

Оказавшиеся затопленными нефтяные скважины Казахстана, например, грозят выбросом в акваторию Каспия нефти, подземных соленых вод и рассолов. А это, в свою очередь, серьезно угрожает уничтожением уникальных запасов осетровых рыб, гнездовьям птиц, лежбищам тюленей. В связи с этим требуется научно и экономически обоснованные программы действий, направленные на то, чтобы уберечь природу Каспия от негативного воздействия на нее нефтеразработок. Однако политические баталии и нефтяной ажиотаж вокруг проблем межгосударственного раздела площади Каспия оттесняют на задний план неотложные проблемы экологии моря.

Вообще экологическая ситуация в регионе близка к катастрофической. Без решения экологических проблем защиты и сохранения морской среды, имея в виду ресурсный аспект и значение бассейна для экологической безопасности региона, осуществление промышленной разработки нефтегазовых месторождений Каспия было бы крайне безответственным шагом.

Проблема эта уже перешагнула региональные рамки и стала международной. Конвенция ООН по международной торговле видами, находящимися в опасности (СИТЕС)32, потребовала от России, Казахстана, Азербайджана и Туркменистана введения временного моратория на экспорт черной икры, произведенной из добытых в Каспийском бассейне осетровых, а в последующем резкого, примерно на 80%, сокращения квот на вылов осетровых. Переговоры начались в июне 2001 года в Женеве. Иран не был включен в переговорный процесс, так как там сохранена госмонополия на отлов осетровых и состояние биоресурсов в Южной части Каспия намного лучше, чем в его остальной части. Россия настаивала на включение Ирана. Тем не менее СИТЕС с 20 июля 2001 года ввела полный мораторий на отлов осетровых для всех прикаспийских государств, кроме Ирана. Главным поводом для принятия такого решения послужили невиданные масштабы браконьерства в этих государствах, хищническое нарушение установленных СИТЕС квот на отлов осетровых33. Правда, мораторий временный, только до 2002 года, а в дальнейшем будут действовать ограничения на экспорт черной икры в пределах установленных СИТЕС квот. Полный мораторий на длительный срок ввести не удастся. Причина здесь простая, ее выразил аким Атырауской области Казахстана Серибек Даукеев. Полный запрет будет иметь тяжелые социальные последствия, так как без работы – и фактически без средств существования – только в этой области останутся десятки тысяч людей и их семьи. Запрет не только не достигнет своей основной цели – снижения уровня браконьерства, но и увеличит его масштабы, так как в ряды браконьеров вольется большая часть ныне занятых законным промыслом людей34.

Но, несмотря на мораторий, мониторинг, проведенный комиссарами СИТЕС в Объединенных Арабских Эмиратах, показал, что только за 10 месяцев 2001 года через ОАЭ была переправлена в страны Запада черная икра общей стоимостью около 25 млн. долл. По мнению азербайджанских источников, наиболее широкие масштабы браконьерства наблюдаются в России, в частности, в Дагестане, Калмыкии, Волгоградской и Астраханской областях и у побережья Туркмении. Что касается Азербайджана, то причина низких показателей браконьерства у его берегов проста – здесь за последнее время резко сократились запасы и численность осетровых35.


^ II. Проблемы региональной и национальной безопасности

Значительные запасы нефти и газа, других минерально-сырьевых ресурсов в Каспийском регионе – третьем по величине нефтяном бассейне мира (после Персидского залива и Сибирского региона), открытие здесь новых богатых стратегическими ресурсами месторождений, развитие трансконтинентальных коммуникационных маршрутов и повышенный интерес Запада к этому региону рассматриваются новыми независимыми государствами региона как основная гарантия их суверенитета и национальной безопасности, в том числе и в военной сфере. Сотрудничество прикаспийских государств в сфере нефте- и газодобычи с западными компаниями под патронажем США и других развитых стран Запада в корне меняет и военно-стратегическую обстановку в регионе, сложившийся за последние десятилетия военный баланс в Каспийском регионе. Этот нефтяной регион в целом прочно вошел в круг экономических, политических, а следовательно, и военных интересов, интересов спецслужб Запада, прежде всего США и других стран-членов НАТО, также Ирана, Китая, стран Ближнего Востока.

Как известно, для стран СНГ Запад установил новые цены на вооружение и оружие. И страны Каспийского региона рассматриваются Западом как весьма перспективный рынок продажи оружия. Соединенные Штаты и другие страны НАТО начали поставки оружия Азербайджану, Казахстану, Туркменистану, Грузии, причем масштабы их со временем будут, очевидно, расширяться. В ряде этих стран, объявивших о своем намерении вступить в НАТО, в соответствии с национальными программами военного строительства происходит перестройка их вооруженных сил под стандарты НАТО.

Со своей стороны, прикаспийские государства постепенно осуществляют переориентацию основных усилий в оборонной сфере, включая смену союзников и направлений сосредоточения основных усилий их вооруженных сил. Во всем Каспийском регионе складывается совершенная иная конфигурация военных сил, меняются их цели и задачи, направленность боевой подготовки. О былом военном доминировании России в регионе можно забыть. И если в экономической сфере доминирующее положение на Каспии сразу же заняли американские нефтяные компании, то в военной ситуация повторяется – на первый план, пока в качестве основной направляющей и поддерживающей силы, также выходят США и другие страны НАТО.

Можно отметить ряд новых моментов, подтверждающих глубокие изменения в военно-стратегической ситуации в регионе, в сфере региональной и национальной безопасности.

Во-первых, Каспийский регион не только объявлен зоной жизненно важных интересов США, но и включен в боевые планы американских вооруженных сил. По утвержденному президентом США Б. Клинтоном «Плану объединенных командований» Азербайджан, Грузия и Армения (закавказская часть Каспийского региона) с 1 октября 1998 года вошли в зону ответственности Европейского командования США (USEVCOM), а Центральная Азия с 1 октября 1999 года – в зону ответственности группировки сил специального назначения, подчиняющейся Центральному командованию США (USCENTCOM).

Во-вторых, практически полная ликвидация российского военного присутствия в прикаспийских государствах и прилегающих к этому району государствах СНГ. Крайнюю заинтересованность в этом сразу же после распада СССР проявили западные страны и, надо сказать, немало преуспели в этом. К концу 2001 года из многотысячной группировки советских времен, входящих некогда в состав Среднеазиатского, Туркестанского и Закавказского военных округов, здесь остались практически три объекта – Габалинская РЛС Системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) в Азербайджане, РЛС СПРН на Балхаше и космодром Байконур в Казахстане. Одним из условий принятия решения о строительстве ОЭТ Баку–Джейхан была ликвидация российских военных баз вдоль этого маршрута. Прежде всего это касается Грузии.

Группа российских войск в Закавказье (ГРВЗ) имела на территории Грузии четыре военных базы: Вазиани (30 км вост. Тбилиси), Гудаута (Абхазия), Батуми (Аджария) и Ахалкалаки (Джавахетия). На саммите ОБСЕ в Стамбуле 18 ноября 1999 года между Россией и Грузией под сильным давлением Запада было заключено соглашение по этим базам. Его краткая суть: Россия до 1 июля 2001 года полностью ликвидирует военные базы Вазиани и Гудаута; в течение 2000 года стороны договорятся о сроках и порядке функционирования военных баз Батуми и Ахалкалаки и др. военных объектов на территории Грузии. Обязательства России в отношении базы Вазиани выполнены в срок. В ноябре 2001 года объявлено о полном выводе базы Гудаута. Задержка произошла не по вине российской стороны. Население Абхазии и руководство республики считали, что военное присутствие России в республике, в частности нахождение там российской базы, – фактор стабильности в регионе, гарантия от силовых действий Тбилиси, руководство которого не смогло или не захотело договориться с республиканскими властями о сроках и порядке ликвидации этой базы.

Мало сомнений в том, что Грузия при поддержке США будет и дальше вести линию на то, чтобы до начала функционирования ОЭТ Баку–Джейхан на территории страны не осталось ни одного российского военного.

Азербайджан, помимо стратегически важного коммуникационного значения (транспортный коридор Западная Европа – Средняя Азия), занимает особое военно-стратегическое положение, международную важность которого наиболее рельефно подчеркнули события осени 2001 года. Что касается расположенной на территории Азербайджана Габалинской РЛС, то эта станция – важнейший компонент Системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) России на южном фланге НАТО, ликвидация которого проделала бы трудно восполнимую брешь в радиолокационном поле этой системы на одном из наиболее ракетоопасных направлений. Значение станции особенно усиливается в связи с планами США о развертывании национальной системы ПРО.

Судьба этой РЛС долгое время находилась под вопросом. Договор об аренде между Россией и Азербайджаном заключить не удавалось, в связи с чем российская сторона платила Азербайджану только за коммунальные услуги. Азербайджан ставил также вопрос о возможных негативных последствиях воздействия излучения этой РЛС на население и окружающую среду. Процесс несколько сдвинулся после визита Президента РФ В. Путина в Азербайджан в январе 2001 года, затем его ускорили события 23 июля (конфликт с Ираном вынудил Азербайджан принять меры по усилению своей системы ПВО, а Москва могла помочь в решении этой задачи) и 11 сентября (когда были совершены теракты в США). Летом 2001 года была создана совместная азербайджано-российская комиссия по проведению экологической экспертизы. По итогам ее работы должен был решаться вопрос о цене за аренду объекта и компенсации за ущерб, нанесенный в результате работы станции в течение последних лет. Позднее, в ходе визита в Баку вице-премьера России В. Христенко, Россия вновь подняла вопрос о том, чтобы эта РЛС де-юре стала военной базой России на территории Азербайджана36. В ходе состоявшегося в январе 2002 года визита президента Азербайджана в Москву было достигнуто окончательное соглашение о том, что Габалинская РЛС будет сдана России в аренду сроком на 10 лет за 70 миллионов долларов (ранее Баку выступал за то, чтобы соглашение об аренде было подписано максимум на 5 лет, Россия же настаивала на сроке минимум в 20 лет). Кроме того, Баку будет иметь доступ к информации, получаемой этой станцией. Москва частично погасила долг в 18 млн. долл. , накопившийся за несколько лет пользования станцией37.

Тем не менее, можно предположить, что вопрос о дальнейшем функционировании Габалинской РЛС за пределами десятилетнего срока в принципе решен, и ее демонтаж будет также связан с вводом в эксплуатацию ОЭТ Баку – Джейхан.

Одновременно будет усиливаться нажим на Россию с целью вынудить ее сократить или ликвидировать российское военное присутствие.

В-третьих, важной особенностью современной обстановки в Каспийском регионе в рассматриваемой сфере является то, что здесь разрабатываются и частично уже реализуются различные схемы региональной безопасности без участия России.

Так, ГУУАМ, объединяющий страны СНГ, не входящие в Договор о коллективной безопасности, и первоначально заявленный как объединение государств с целью координации усилий в сфере добычи и транспортировки углеводородного сырья Каспия, с момента его образования стал приобретать все большую военно-политическую направленность. Причем усиление его военной составляющей объяснялось необходимостью обеспечить безопасность экспортных трубопроводов. Но в дальнейшем можно было ожидать расширения военно-политических и военных функций этого объединения. Во всяком случае, встречи министров обороны ГУУАМ начали приобретать регулярный характер, то есть дело шло к образованию действенного механизма согласования и координации усилий в военной сфере. Страны ГУУАМ активнее всех в СНГ сотрудничали с НАТО в рамках программы «Партнерство во имя мира», ежегодно отправляли своих офицеров на обучение в натовские страны, переводили свои армии на стандарты альянса, заявляли о желании избавиться от оставшихся на своих территориях российских войск. Победа в одном из членов ГУУАМ – Молдавии левых сил на парламентских выборах 25 февраля 2001 года и избрание президентом Молдавии лидера коммунистов В. Воронина несколько притормозило активизацию военного сотрудничества внутри этого регионального объединения и дальнейшее развитие появившихся в его политике антироссийских мотивов. Однако подспудно эти процессы продолжают развиваться. Можно предположить, что военные аспекты в политике этого объединения по мере продвижения трубопроводных проектов западного направления будут усиливаться – с участием Молдавии или без нее.

Война в Афганистане осенью 2001 года не только коренным образом изменила геополитическую ситуацию в Каспийском и прилегающих к нему регионах, но и заставила по-иному оценить перспективы создаваемых на этом пространстве союзов и коалиций, в первую очередь ГУУАМ. Многие аналитики считают, что в Кабуле в конце концов будет посажено проамериканское правительство. А это в значительной степени повысит независимость Узбекистана, Казахстана, Туркмении, Азербайджана и от России, и от Ирана. В такой ситуации ГУУАМ может расшириться за счет вступления в него Казахстана, а также Афганистана и Пакистана и приобрести четко выраженную прозападную ориентацию. Более того, при таком развитии ситуации этот союз приобрел бы геополитический вес, выходящий за рамки регионального, так как явился бы связующим звеном между Центральной Азией, Кавказом и Восточной Европой. Причем в восточном направлении, по мнению З. Бжезинского, это межгосударственное объединение могло бы без проблем развиваться за счет Польши и даже Германии, соединяя таким образом Балтийское и Северное моря с Индийским океаном. Кроме того, такое объединение под жестким патронажем США и Запада, со стоящей за его спиной огромной военной машиной НАТО, сводило бы на нет ущемляющие интересы США планы России и Китая установить собственный экономический и политический контроль над Центральной Азией за счет Шанхайской организации сотрудничества. Наконец, инфраструктуры такого «расширенного ГУУАМ», которые будут связывать среднеазиатские страны с Индийским океаном, могут стать альтернативным источником энергоносителей для государств Южной Азии и тем самым ослабить энергетическую зависимость их от стран Персидского залива, что также пошло бы на пользу США.

Препятствиями на пути подобных глобальных геополитических планов являются межэтнические конфли