Реферат: Л. А. Чернышова отраслевая терминология в свете антропоцентрической парадигмы

Л.А. Чернышова


ОТРАСЛЕВАЯ ТЕРМИНОЛОГИЯ

В СВЕТЕ АНТРОПОЦЕНТРИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ


Москва 2010


Печатается

по решению кафедры переводоведения и

когнитивной лингвистики и

редакционно-издательского совета

Московского государственного областного университета


Научный редактор: Заслуженный деятель науки РФ,
академик РАЕН, доктор филологических наук, профессор Л.Л. Нелюбин


Рецензенты:

академик РАЕН, доктор филологических наук, профессор В.М. Лейчик

доктор филологических наук, профессор Э.А. Сорокина


^ Чернышова Л.А. Отраслевая терминология в свете антропоцетрической парадигмы: Монография. – М.: Изд-во МГОУ, 2010. – 206 с.


На материале английской и русской терминологий железнодорожного транспорта исследуются когнитивные механизмы терминообразования. Выявляется общее и национально-обусловленное в эволюции мышления человека в профессиональной области знания.

Предназначается для языковедов широкого профиля, аспирантов, студентов и тех, кто интересуется вопросами исследования языков для специальных целей.


^ От автора


Появление данной монографии связано с необходимостью проведения пересмотра вокабуляра лексикографических источников, призванных фиксировать лексемы, номинирующие понятия железнодорожной отрасли знания.

Известно, что процесс номинирования понятий научно-профессиональной отрасли знания связан с таким понятием, как «термин».

Термины, с одной стороны, являясь отражением отношений специальных понятий, способны указать на степень развития данной отрасли знания; с другой стороны, термины являются тем материалом, на базе которого создается профессия.

Опыт работы со словарями показал, что современные словари и справочники по железнодорожной тематике сильно отстают от современного состояния рассматриваемой отрасли.

Создание новых словарей требует полного и тщательного изучения отношений, существующих между понятиями в избранной отрасли знания и отраженных отношениями слов-терминов, их обозначающих.

Данная монография, по замыслу автора, дает представление о системном/несистемном устройстве отдельных подсистем, входящих составными компонентами в терминологию железнодорожного транспорта в русском и английском языках.

Автор считает необходимым выразить глубокую признательность тем людям, чья поддержка и дружеское участие способствовали написанию работы, и в особенности Заслуженному деятелю науки РФ, академику РАЕН, профессору Л.Л. Нелюбину, внимательное руководство и ценные советы которого сыграли огромную роль на всех этапах проведения исследования.

Искреннюю признательность за поддержку и доброжелательное отношение к работе выражаю сотрудникам кафедры переводоведения и когнитивной лингвистики МГОУ и лично заведующему кафедрой профессору И.Г. Жировой.

Считаю своим приятным долгом поблагодарить рецезентов - известного терминоведа академика РАЕН, профессора В.М. Лейчика и профессора Э.А. Сорокину - за высказанные ценные замечания и интерес к работе.
ВВЕДЕНИЕ

Одним из ведущих направлений лингвистических исследований на рубеже XX-XXI веков стал антропоцентризм. К этому времени лингвистика накопила огромный материал по системе и структуре языка, его функционированию и развитию. Это позволило более ясно осознать, что язык является не только средством общения, но и воплощением духовного и материального опыта народа, отражением культурной, социальной и исторической среды и в то же время средством воздействия на национальное мировосприятие. Если в философии под антропоцентризмом понимается положение о человеке как центре и высшей цели мироздания «всех совершающихся в мире событий» [Философский словарь 2009, с. 48], то в языкознании в рамках антропоцентрического подхода язык изучается с позиции носителя языка – «человека в языке» [Бенвенист 1974]. Во главу угла ставятся вопросы, связанные с ощущениями человека, живущего в условиях того или иного языка, анализируются процессы как познавательной, так и творческой мыслительной деятельности человека и их отражение в языке.

Необходимость рассматривать язык не только как средство общения, но и как орудие мыслей и чувств народа – вопрос не новый для современной лингвистики. Он активно обсуждался в первой трети ХХ века, и еще раньше – в первой половине XIX века. Поэтому современные языковеды располагают сегодня солидной научной основой, представленной исследованиями В. Гумбольдта, А. Потебни, Э. Сепира, Б. Уорфа и других ученых, сформулировавших первоосновы данного направления исследований.

В современном языкознании интерес ученых к вопросам взаимосвязи и взаимообусловленности языка и внутреннего мира человека, к проблемам национальных особенностей познания и их отражению в языке, к выявлению особенностей национальных языковых картин мира отличается устойчивостью и масштабностью. Антропоцентрический принцип исследования нашел свое отражение в работах В.М. Алпатова, Ю.Д. Апресяна, Н.Д. Арутюновой, Г.А. Багаутдиновой, А. Вежбицкой, А.А. Ворожбитовой, И.Г. Жировой, Ю.Н. Караулова, О.А Корнилова, Е.С. Кубряковой, В.Ф. Новодрановой, Б.А. Серебренникова, В.Н. Телия, А.А. Уфимцевой и многих других исследователей.

Однако принцип антропоцентризма понимается в лингвистической науке неоднозначно. Так, В. Гумбольдт полагал, что изучение языка подчинено «цели познания человеком самого себя и своего отношения ко всему видимому и скрытому вокруг себя» [Гумбольдт 1985, с. 383]. Согласно мнению Ю.Н. Караулова, антропологический подход предполагает включение «языковой личности» в объект науки о языке (от содержания науки к ее истории) [Караулов 2007, с. 43].

Несмотря на разные трактовки принципов антропоцентризма, очевидно, что изменилась позиция исследователя: произошел переход «от созерцательного изучения элементов языка путем их инвентаризации и классификации – к исследованию языковых явлений с позиций антропоцентризма» [Сорокина 2007, с. 4]. Таким образом, отечественная и зарубежная лингвистика в последние десятилетия сменила вектор, парадигму развития, поставив в центр внимания человека, творимого языком и творящего язык. Иначе говоря, объявила новый – антропоцентрический – подход к изучению языка

Лингвисты отмечают, что «последовательная актуализация разных подходов и направлений, смена парадигм в языкознании – закономерный и неизбежный процесс, который сопровождает поступательное развитие научной мысли» [Ворожбитова 2005, с. 5].

Антропоцентрический подход к изучению языка, наблюдающийся на протяжении последних десятилетий во всех разделах языкознания, получил четкие контуры в новом разделе лингвистики – антрополингвистике. Её появление было провозглашено на международной конференции «Язык и культура» в Белостоке в 2004 году.

Определяя общий характер и основные черты новой научной дисциплины, ученые из разных стран, работающие в области терминоведения, сопоставительной и когнитивной лингвистики (среди которых следует назвать таких известных терминоведов, как С.В. Гринев-Гриневич, В.М. Лейчик, Г. Пихт) сформулировали ее цель, как воссоздание картины эволюции человеческого разума на основе ее отражения в соответствующей эволюции языка, прежде всего его лексики. По мнению языковедов, это даст «уникальную возможность всмотреться в сознание человека в процессе его зарождения и формирования, более точно определить наше место в окружающем мире а, возможно, и заглянуть в наше будущее» [Гринев-Гриневич и др. 2005, с. 11].

Следует сказать, что ко времени принятия «Белостокского манифеста» термин антрополингвистика уже использовался в языкознании: известна книга Д.Х. Гринберга “Anthropological Lingistics: An Introduction” [Greenberg 1968]. Следует отметить, что Д.Х. Гринберг сосредоточил свое внимание на исследованиях в области лингвистической типологии и лингвистических универсалий. Указывая, что рассматриваемые Д.Х. Гринбергом вопросы непосредственно не связаны с антрополингвистическими разделами языкознания, авторы «Белостокского манифеста», подчеркивают, что объектом исследования антрополингвистики должны явиться лексические системы различных языков, в первую очередь терминологии, поскольку в них наиболее отчетливо отражаются особенности процесса развития системы научных знаний [Гринев-Гриневич и др. 2005, с. 11].

Очерчивая область возможных направлений антрополингвистического исследования, «отцы-основатели» новой дисциплины считают, что одним из них может стать «рассмотрение разноязычных терминологий как средств представления единой системы понятий» [Гринев-Гриневич и др. 2005, с. 12].

Именно в данном направлении антрополингвистики и выполнено настоящее сопоставительное исследование отраслевой железнодорожной терминологии в русском и английском языках. Очевидно, что сопоставительное исследование специальной лексики в типологически разных языках позволяет не только установить определенные закономерности в развитии системы научных знаний, но и выявить национальные особенности эволюции научного знания, которые остаются скрытыми для проведения подобного анализа при их отдельном изучении.

Прогресс науки связан не только с накоплением научных данных, но и с развитием логики научного мышления, а значит, и языка науки. Обращаясь к сопоставительному исследованию отраслевой терминологии в разносистемных языках с позиции антропоцентризма, мы опираемся, прежде всего, на когнитивный подход к языковым явлениям, последовательно развиваемый в исследованиях по когнитивной лингвистике.

Когнитивная лингвистика представляет собой «направление в лингвистике, изучающее и описывающее язык с точки зрения познавательных (когнитивных) механизмов, лежащих в основе мыслительной деятельности человека» [Нелюбин 2003, с. 65]. Большое внимание когнитивная лингвистика уделяет изучению психологической и прагматической направленности речи. Принципы и методология когнитологии в настоящее время используются во всех основных и прикладных отраслях языкознания. В России когнитивная лингвистика развивается благодаря деятельности таких ученых, как В.З. Демьянков, И.Г. Жирова, Е.С. Кубрякова, В.М. Лейчик, В.А. Маслова, Л.Л. Нелюбин, В.Ф. Новодранова, Ю.Г. Панкрац, А.Д. Шмелев и мн. др.

Поскольку язык относится к когнитивным структурам, призванным объяснить процессы усвоения, переработки и передачи знания, одной из задач когнитивной лингвистики является изучение природы и типов взаимодействия знаний, используемых в процессе языковой коммуникации [Лапшина 1998, с. 3]. Значение слова рассматривается уже не просто как сеть внутренних отношений тех или иных элементов в языке, а в связи с процессом познания мира, с мыслительной деятельностью человека и с его познавательными возможностями [Гвишиани 1991, с. 139-144].

Вопрос о взаимоотношениях языка и внеязыкового знания имеет давнюю традицию семантических разысканий. Однако только в последнее время наиболее последовательно осуществляются попытки осмыслить отражение в языке национально-специфического видения мира на основе антропоцентрического и когнитивного подходов, т.е. ставится вопрос об объективации в лексике языка мыслительного содержания представлений о мире данного этноса.

Каждый язык членит объективную действительность особенным, присущим ему способом. Соответственно, в разных языках закрепляется своя специфическая картина мира. «Язык изначально задает своим носителям определенную картину мира, причем каждый язык – свою» [Вежбицкая 1996, с. 5].

Согласно определению Л.Л. Нелюбина, «Картина мира – некоторое целое знаний и представлений о мире, сформированное языком конкретного общества» [Нелюбин 2003, с. 74]. В настоящее время феномен “картины мира” является фундаментальным понятием, которое относится к человеку и его взаимоотношениям с миром, выражает «специфику человека и его бытия, взаимодействия с миром, важнейших условий его существования в мире» [Постовалова 1988, с. 11].

Изучению вопроса о том, как отражается образ мира в языке, каковы особенности национальной языковой картины мира, в современном языкознании отводится значительное место. Этот вопрос представлен в работах таких исследователей, как Ю.Д. Апресян [1986], В.И. Карасик [2004], Ю.Н. Караулов [2006], О.А. Корнилов [1999, 2003], О.А. Радченко [2005], Е.В. Урысон [2004], А.Д. Шмелев [2002] и многих других.

Поскольку для настоящей работы наибольший интерес представляет использование когнитивного подхода в терминологии, важным представляется то, что «последние годы отмечены активным развитием нового направления терминологических исследований, получившего название «когнитивного». Оно связано с использованием когнитивно-дискурсивного подхода к профессиональному общению, с опорой на достижения корпусной лингвистики и других комплексных научно-прикладных дисциплин» [Лейчик, Шелов 2004, с. 47].

Объектом изучения с позиций когнитивного терминоведения становятся метеорологические термины [работы С.В. Гринева, М.А. Лазаревой], медицинские термины [работы Е.В. Бекишевой, С.Л. Мишлановой, В.Ф. Новодрановой и многих других], авиационные термины [работы М.Н. Бондарчук].

Когнитивное терминоведение «исходит из необходимости учета как прототипической категоризации концептов, реализованной в «наивной» языковой картине мира (что составляет требование «новой парадигмы» терминоведения), так и актуализации термина как знака «интеллектуально зрелого» и ясно очерченного понятия в сфере специальной коммуникации (что, в основном, было предметом исследования «старой парадигмы» терминологической теории и, особенно, нормативного терминоведения)» [Лейчик, Шелов 2004, с. 47].

Согласно энциклопедическому словарю “Общее терминоведение”, в основе когнитивного терминоведения «лежат разработанные в когнитологии понятия концепта / концептуализации, категории / категоризации, сценария / фрейма и др. При этом терминология рассматривается как результат когнитивной деятельности человека, как концептуальная информация, которая уже стала продуктом человеческой обработки и структурации знаний» [Татаринов 2006, с. 82].

В предпринятом нами исследовании русской и английской отраслевой терминологии во главу угла поставлен такой аспект когнитивных исследований, как выявление на материале разносистемных языков общего и национально-обусловленного в эволюции мышления человека в профессиональной области деятельности.

Объектом исследования в настоящей работе выступает русская и английская (британская и американская) лексика в той ее части, которая номинирует понятия, связанные с железнодорожным транспортом.

Выбор железнодорожной терминологии в качестве объекта исследования является не случайным. Железнодорожный транспорт – это не просто одна из профессиональных областей деятельности человека. Появление железнодорожного транспорта в первой половине XIX века во многом изменило ход развития цивилизации.

За свою почти 200-летнюю историю железнодорожный транспорт прошел большой и сложный путь эволюционного развития от первых паровых рельсовых линий до крупнейшей транспортной системы – высокоэффективной и надежной.

Сложность объекта исследования заключается в том, что современный железнодорожный транспорт представляет собой отрасль, включающую ряд взаимозависимых подотраслей таких, как управление процессом перевозок, строительство железных дорог, железнодорожная автоматика, телемеханика и связь, подвижной состав и тяга поездов, электрификация железных дорог. Иными словами, это сложный синтез наук, что, безусловно, находит отражение в составе данного профессионального языка.

Предметом настоящего исследования является сопоставительный анализ когнитивно-понятийного аппарата железнодорожной терминологии и особенностей его вербализации в условиях разных языков.

Актуальность избранной темы обусловлена усилением интереса к термину, во-первых, как средству вербализации научного понятия, и, во-вторых, как средству научного познания.

Появление данной работы вызвано необходимостью изучения в сопоставительном плане когнитивных процессов, связанных с созданием и использованием термина в типологически разных языках – русском и английском. Языковое значение, как отмечает А. Вежбицкая, не только антропоцентрично, но и этноцентрично. Оно отражает общее свойство человеческой природы, с одной стороны, и ориентировано на данный этнос, с другой [Вежбицкая 1996, с. 5].

Известно, что английский язык (и в первую очередь – его лексика), испытывая в своем развитии сильнейшее влияние национального мышления, в настоящее время представлен несколькими территориальными вариантами, наиболее яркими из которых являются британский английский и американский английский.

Актуальной представляется попытка сравнительного изучения английских терминов, сложившихся в разных железнодорожных традициях - британской и американской.

Указывая на необходимость знания различий между вариантами национального языка, особенно британским и американским, Л.Л. Нелюбин подчеркивает, что «Знание некоторых особенностей вариантных различий необходимо не только для получения правильного представления о соотношении между ними, но и практического овладения английским языком. Это важно как для преподавания языка, так и для перевода на язык, ибо наша речь (и учебники) часто содержит и британские и американские слова, т.е. определенную смесь этих двух вариантов. Даже коммерческие проспекты и пр. документы написаны и на британском и на американском вариантах. Но это еще ничего. Хуже, когда эти два варианта в одном произведении, в одном документе и лексически и стилистически смешиваются…. Есть случаи, когда соответствующие в одном варианте реалии, понятия отсутствуют в другом» [Нелюбин 2007-в., с. 55-56].

Полагаем, что сказанное в полной мере относится к языку для специальных целей, где выявление общего и вариантных различий в рамках одного национального языка (в данном случае – английского) представляется необходимым как в общем теоретическом плане, так и в целях оптимизации научного общения.

Материалом исследования послужили имеющиеся британские, американские и отечественные лексикографические источники по железнодорожной терминологии, учебники и научные публикации на английском и русском языках по различным железнодорожным специальностям.

Практическая значимость проведенного исследования определяется потребностями в совершенствовании методов овладения языком для специальных целей как средством общения специалистов в области железнодорожного транспорта.

Результаты исследования могут быть использованы при подготовке словарей в области железнодорожного транспорта, в работе по систематизации, унификации и стандартизации терминологии.
^ Глава 1.
Антропоцентризм как основное
направление в современной лингвистике
Все отрасли современной науки, в том числе и языкознание, частью которого является терминоведение, испытывают в настоящее время сильное влияние бурно развивающихся и требующих к себе особого внимания процессов глобализации, информационного обмена, интеграции.

Возросший объем обмена международной информацией, выраженной на разных языках, потребовал увеличения количества новых способов и новых средств ее передачи. В этой ситуации резко обозначились повышенные требования к переводу, а, следовательно, и к творческой деятельности переводчика, и к качеству переводных словарей, без которых профессиональная деятельность переводчика не возможна.

Переводчик (или языковая личность, владеющая двумя и более языками) все чаще вовлекается в сферы профессиональной коммуникации, связанной с сугубо специальной информацией, в основе которой лежит отраслевая терминология, имеющая ярко выраженный прагматический характер, поскольку адресована определенной части общества.

Функциональная разновидность общенародного языка, призванная служить коммуникативным средством общения людей, объединенных профессиональными знаниями, – язык для специальных целей – достаточно новое понятие, вводимое в обиход лингвистов. Развитие современного языка для специальных целей (LSP) характеризуется процессами взаимовлияния, взаимодействия и взаимопроникновения разноязычной лексики, не учитывать которые в настоящее время нельзя.

Интерес к изучению лексики, призванной обслуживать особые профессиональные сферы общения, неуклонно возрастает. Об этом может свидетельствовать тот факт, что за последние пять лет было защищено более двадцати докторских диссертаций, посвященных исследованию терминоведческих вопросов.

Один из актуальнейших вопросов современного языкознания – место терминологии и языка для специальных целей в системе национального языка – находится в центре внимания исследования Ю.В. Сложеникиной. “Терминология в лексической системе: функциональное варьирование” [Сложеникина 2006], которая утверждает, что «функциональный подход к описанию терминологических единиц учитывает дискурсивные условия их употребления, анализ реальной семантики терминов и их вариантов в научной речи» [Сложеникина 2006, с. 32].

В диссертации Е.И. Головановой “^ Категория профессионального деятеля в динамическом пространстве языка (лингвокогнитивный анализ)” [Голованова 2004] исследуются вопросы, связанные не столько с самим понятием «термин», сколько с особенностями вербализации явления «профессиональная деятельность человека». В центре внимания автора находится «лишь один параметр целостного образа человека, а именно – человек как профессиональный деятель, как носитель профессиональных знаний, как профессиональная личность» [Голованова 2004, с. 3]. Лексика, призванная именовать человека по роду его профессии, являясь по существу специальной (термины-наименования лиц по профессии) составляет значительную часть лексики языка профессиональной коммуникации, который, по мнению автора, представляет систему автономную, хотя и не искусственно обособленную в рамках естественного (этнического языка) [Голованова 2004, с. 13].

Вопросу о статусе особых единиц языка для специальных целей – фразеологических оборотов – посвящена докторская диссертация Е.А. Никулиной “Терминологизмы как результат взаимодействия и взаимовлияния терминологии и фразеологии современного английского языка” [Никулина. 2005]. Автор вводит новое понятие «терминологизм», которым номинируются единицы, «обладающие терминологическим и фразеологическим значениями одновременно и фигурирующие в современном английском языке как термины и фразеологизмы» [Никулина 2005, с. 4].

Следует отметить, что исследователи изучают общие вопросы терминоведения, обращаясь к конкретным терминологиям, относящимся к конкретным отраслям знания. Так, на базе экономической терминологии О.А. Зяблова анализирует подходы в изучении языка для специальных целей [Зяблова 2005]; русская географическая терминология явилась предметом изучения у Н.В. Лабунец [Лабунец 2007]; анализ когнитивных явлений на базе медицинской терминологии произведен в работе Е.В. Бекишевой “Формы языковой репрезентации гносеологических категорий в клинической терминологии” [Бекишева 2007]; особенности функционирования термина в медицинском дискурсе рассматриваются в диссертации С.Л. Мишлановой “Термин в медицинском дискурсе (образование, функционирование, развитие)” [Мишланова 2003].

Многовековая история лингвистики дает нам сведения о том, как менялись методики анализа языка как объекта исследования. Достаточно длительное время в центре внимания исследователей находился сам язык: история его появления, история его развития, выявление его родственных связей с другими языками, анализ причин его изменений во времени т.д. Следует отметить и то, что в XIX веке изменилось направление исследования языка: внимание исследователей сосредоточилось на слове: изучается его форма, его значение, его семантические связи, особенности его функционирования в речевом потоке.

В XX веке внимание многих исследователей сосредоточено на тех словах, которые призваны именовать особые профессиональные понятия, что положило начало развитию терминоведения, в центре внимания которого находится язык для специальных целей.

В конце XX века язык изучается с позиции носителя языка – человека. Изучаются вопросы, связанные с ощущениями человека, вынужденного жить в условиях того или иного языка, анализируются процессы мыслительной деятельности человека, отражающиеся в языке. Все чаще становится востребованным понятие «языковая картина мира».

^ Языковая картина мира как способ отражения национального мышления
Окружающая человека действительность преобразуется мышлением в систему образов, представленных как картина мира. Мысленные образы облекаются языком, поэтому, согласно определению Л.Л. Нелюбина, «Картина мира – некоторое целое знаний и представлений о мире, сформированное языком конкретного общества» [Нелюбин 2003, с. 74].

Рассматриваемое понятие является предметом изучения многих отраслей научного знания. Так, в философии картиной мира принято называть «совокупность предметного содержания, которым обладает человек» [Ясперс 1994, с. 460] и выделять чувственно-пространственную картину мира и духовно-культурную.

Согласно Т.В. Цивьян, картина мира (модель мира) определяется как «сокращенное и упрощенное отображение всей суммы представлений о мире в данной традиции, взятых в их системном и операционном аспекте» [Цивьян 2005, с. 5].

По мнению О.А. Корнилова, «в лингвистической литературе статус понятия «научная картина мира» (в дальнейшем – НКМ), как правило, не дискутируется. Рассуждения о том, что следует понимать под термином «картина мира», относятся целиком к ЯКМ национального языка» [Корнилов 2003, с. 4-5].

Несомненным является то, что языковой картиной мира называются отраженные в категориях (отчасти и в формах) языка представления данного языкового коллектива о строении, элементах и процессах действительности, осуществляемое средствами языковой номинации целостное изображение человека, его внутреннего мира, окружающего мира и природы. Антропоцентричность картины мира, таким образом, выражается в ее ориентации на человека.

Вопросу о том, как отражается образ мира в языке, или особенностям национальной языковой картине мира, в современном языкознании отводится значительное место. Этот вопрос представлен в работах таких исследователей, как Ю.Д. Апресян [1986], Ю.Н. Караулов [2006], О.А. Корнилов [1999, 2003], О.А. Радченко [2005], и многих других.

Наиболее интересным с позиций нашего исследования является мнение О.А. Корнилова, считающего, что научной картиной мира (НКМ) именуется «вся совокупность научных знаний о мире, выработанная всеми частными науками на данном этапе развития человеческого общества» [Корнилов 2003, с. 9].

Далее автор указывает, что «Имея единый для всех народов содержательный инвариант, ^ НКМ получает в каждом национальном языке национальную форму выражения посредством формирования национальных терминологий на родном языке носителей данного языка» [Корнилов 2003, с. 11]. Согласно О.А. Корнилову, национальная научная картина мира (ННКМ) - это «инвариант научного знания о мире в языковой оболочке конкретного национального языка, т. е. НКМ, запечатленная в терминосистемах (языке науки) того или иного национального языка» [Корнилов, 2003, с. 112] (выделено О.А. Корниловым).

В связи с проводимым нами исследованием отраслевой терминологии представляется необходимым введение таких понятий, как «профессиональная картина мира» и «профессиональная языковая картина мира». Хотя словосочетание «профессиональная языковая картина мира» в последнее время достаточно активно используется языковедами, оно не получило четкого определения в лингвистической литературе.

Постараемся перевести понятия «профессиональная картина мира» и «профессиональная языковая картина мира» в категорию научных терминов. При этом мы опираемся на предложенные О.А. Корниловым дефиниции НКМ и ННКМ.

Очевидно, что, если научная картина мира представляет собой всю совокупность научных знаний о мире, выработанную всеми частными науками, то профессиональная картина мира – это фрагмент научной картины мира. Являясь результатом познавательной деятельности человека в определенной отрасли знания, профессиональная картина мира является своего рода «информационной кладовой» научных знаний в данной специальной сфере.

Таким образом, в нашем понимании профессиональная картина мира – это содержательный инвариант научного знания в определенной специальной области деятельности человека. Профессиональная картина мира универсальна, поскольку объективны сами научные знания.

^ Профессиональная картина мира, эксплицированная средствами национального языка, - это профессиональная языковая картина мира, отражение в языке понятий, связанных с определенной отраслью знания. Профессиональное знание, как и любое знание, формируется и аккумулируется только в процессе мыслительной и речевой познавательной деятельности человека. Именно с помощью языка осуществляется получение, оформление и закрепление профессиональных знаний.

Исходя из сказанного, профессиональная языковая картина мира определяется нами как национальная форма выражения единого содержательного инварианта профессионального знания.

Ядром языковых единиц, составляющих профессиональную языковую картину мира, является терминология данной отрасли знания. Очевидно, что в профессиональную языковую картину мира входит и номенклатура. Однако язык в профессиональной языковой картине мира представлен не только терминами и номенклатурными единицами, но и теми единицами, которые используются всеми работниками, вступающими в профессиональную коммуникацию, включая и простых рабочих. Поэтому язык для специальных целей, обслуживающий профессиональную языковую картину мира, включает в свой состав и те средства, которые обычно лингвистами исключаются из ЯСЦ, это профессионализмы и профессиональные жаргоны [Чернышова 2009, с. 253].

Исследуя языковую картину медицины, В.Ф. Новодранова высказывает близкую точку зрения на состав её языковых единиц: «Языковые единицы, составляющие языковую картину медицины, неоднородны. Кроме терминов в неё входят номенклатурные единицы, профессионализмы, а также нетерминологическая лексика, которая объективирует обыденные и фоновые знания» [Новодранова 2009, с. 272].

Следовательно, профессиональная языковая картина мира – это одновременно продукт научного осмысления научных понятий, принадлежащих определенной отрасли знания, и продукт обыденного мышления как результат профессионального осмысления данных научных понятий языковой личностью.

^ Соотношение понятий «языковая личность» и «отраслевая терминология»
Понятие «языковая личность» связано с индивидуальными особенностями использования языковых средств как родного языка, так и иностранного языка, если человек осуществляет общение на иностранном языке.

Современное языкознание, охваченное идеей антропоцентризма, придает понятию «языковая личность» большое значение. Как переводчик в сфере профессиональной коммуникации языковая личность должна владеть научной картиной мира своего родного языка и научной картиной мира переводимого языка.

Перевод как деятельность всегда субъективен и зависит от особенностей языковой личности. Особенно субъективизм языковой личности проявляется там, где эквивалентность иноязычных лексем размыта синонимией, которая может быть представлена как односторонняя (наблюдающаяся в одном из участвующих в процессе перевода языков), так и обоюдосторонняя (присутствующая одновременно в обоих языках-участниках переводческого процесса). Выбор одного из синонимов зависит не столько от контекста, сколько от особенностей характера языковой личности, от особенностей знания языка, от наличия или отсутствия того или иного специального словаря и т.д.

Языковая личность, работая с отраслевой терминологией, представленной в двух языках, одновременно присутствует в двух научных языковых картинах мира, вольно или невольно сравнивая родную научную языковую картину с чужой, поскольку отраслевая терминология – часть национальной языковой картины мира.

Для нашего исследования важным представляется не просто понятие «языковая личность», но языковая личность, обладающая определенным набором профессиональных сведений в той или иной отрасли научного знания. Справедливое утверждение Т.Г. Поповой о том, что «как языковая личность, человек обладает индивидуальным когнитивным пространством, т.е. определенным образом структурированной совокупностью знаний и представлений» [Попова 2003, с. 39], для нашего исследования следует расширить таким образом, чтобы указать на «профессиональное когнитивное пространство», которым обладает профессиональная языковая личность.

Профессиональная языковая личность оперирует знаниями, структурированными в научной языковой картине мира.

Сделав краткий аналитический обзор высказываний исследователей о научной картине мира, О.А. Корнилов дает созданное на базе уже известных определений свое: «Научной картиной мира (НКМ) мы будем именовать именно всю совокупность научных знаний о мире, выработанную всеми частными науками на данном этапе развития человеческого общества» [Корнилов 1999, с. 9].

Автор считает, что научная картина мира – явление постоянно меняющееся: «НКМ постоянно эволюционирует. Первоначально возникнув в результате стремления людей создать в своем сознании и воображении определенную модель природы, она различна на каждом этапе развития человечества, изменяется по мере накопления новых знаний и изменения представления об окружающем мире, т.е. НКМ эволюционирует по мере познания мира. НКМ можно считать парадигмой миропонимания. Смена парадигм означает коренное изменение представлений о мире, т.е. научную революцию. Современная НКМ всего лишь определенная ступень в познании человеком мира и закономерностей» [Корнилов 1999, с. 11].

Представляется важным подчеркнуть, что О.А. Корнилов, указывая на функции языка и подчеркивая важность функции фиксации и хранения всего комплекса знаний и представлений данного языкового сообщества о мире, предлагает «говорить о множественности языковых картин мира: о научной языковой картине мира, о языковой картине мира национального языка, о языковой картине мира отдельного человека» [Корнилов 1999, с. 4].

О.А. Корнилов утверждает, что «роль объективной картины мира выполняет НКМ, которая действительно объективна, но она не имеет отношения к какому-либо языку. НКМ – плод познавательной деятельности человечества, отражающей сегодняшнее знание общества о мире» [Корнилов 1999, с. 15]. Автор говорит о том, что «ЯКМ – напротив, всегда субъективна» [там же]. Она «фиксирует восприятие, осмысление и понимание мира конкретным этносом не на современном этапе первичного, наивного, донаучного познания мира. Из поколения в поколение дети, принадлежащие разным языковым сообществам, сначала познают мир специфическим языковым сознанием своего этноса (т.е. наивно, ненаучно, с «точки зрения» своего языка), а лишь затем в процессе жизни в той или иной мере познают фрагменты научного знания о мире, именно фрагменты, ибо целиком НКМ в своем сознании не может хранить ни один человек. НКМ – это глобальная информационная кладовая научных знаний, а вовсе не эталон, к которому должны стремиться ЯКМ всех языков» [Корнилов 1999, с. 15]. Автор цитируемой работы убедительно доказывает, что каждый конкретный язык своим словарем представляет свою языковую картину мира, имеющую свою национальную специфику [Корнилов 1999, с. 75-291]. Возможным представляется расширение мысли автора о том, что «Знание ЯКМ (языковой картины мира) другого языка – это необходимый фундамент, база для любых культурологических изысканий» [там же, с. 79], до «в том числе и со