Реферат: Труды архива русской освободительной армии том 3 А. Г. Алдан Ген штаба полковник армия обреченных нью Йорк 1969

ТРУДЫ АРХИВА РУССКОЙ ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ

АРМИИ

Том 3

А. Г. Алдан

Ген. штаба полковник

АРМИЯ ОБРЕЧЕННЫХ

Нью Йорк 1969

POINTED BY AUL-SLAVIC PUBLISHING HOUSE. INC.


АНДРЕЙ ГЕОРГИЕВИЧ АЛДАН

\\д. Emmanuelle Tarasco

ТРУДЫ АРХИВА РУССКОЙ ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ

АРМИИ

Том 3

А. Г. Алдан

Ген. штаба полковник

АРМИЯ ОБРЕЧЕННЫХ

ВОСПОМИНАНИЯ ЗАМ. НАЧ. ШТАБА РОА

Под редакцией М. В. Шатова

Нью Йорк 1 969

WORKS OF THE RUSSIAN LIBERATION ARMY ARCHIVES

Vol. 3

^ ANDREW G. ALDAN COLONEL OF THE GENERAL STAFF

THE ARMY OF THE DAMNED

Memoirs of the Deputy Chief of Staff of the Russian Liberation Army

EDITED BY MICHAEL SCHATOFF

Copyright by the ROA Archives Library of Congress Catalog Card Number: 62–26338

Published by The Russian Liberation Army Archives NEW YORK

1969

^ PRINTED BY ALL-SLAVIC PUBLISHING HOUSE. INC,

Предисловие

Воспоминания Генерального Штаба полковника Андрея Георгиевича Алдана (Нерянина) „Армия обреченных» были им написаны в американском плену в 1945–46 гг. и чудом сохранились в его бумагах.

В рукопись внесены лишь незначительные поправки фактического и литературного порядка. Пожелтевшие от времени страницы сберегли для истории ценнейшие воспоіминания одного из выдающихся русских военачальников Второй Мировой войны.

Это не просто дневник — трагическое описание положения власовцев в плену у американцев, он полон глубоких раздумий и тонких наблюдений офицера генерального штаба, обладавшего исключительной памятью.

Конечно, жизнь обреченных в плену была не страшнее жизни так называемых „перемещенных лиц» — ДП, которые ожидали такой же участи быть выданными советам.

В те времена для западного, дипломатического, мира не существовало справедливости: все, кто поднял руку на сталинский режим, были также их врагами.

— 3 —

Позорное пятно выдач русских на расправу Сталину и НКВД никогда не будет смыто и никогда не будет забыто.

Полковник А. Г. Алдан покинул лагерь тоіько тогда, когда не осталось надежды на спасение от выдачи и „покинул» — - эго значит бежал, — - по узкой канализационной трубе.

В Мюнхене полковник А. Г. Алдан жил на законспирированной квартире и сразу же начал искать связи с находившимися на свободе власовцами, чтобы помочь оставшимся еще в плену друзьям.

Начиная с 1948 г. А. Г. Алдан включается в активную антикоммунистическую деятельность; избирается членом Руководящего Совета Союза Борьбы за Освобождение Народов России, возглавляет Военный Совет Союза Воинов Освободительного Движения и становится его бессменным председателем. Начинается его работа в Мюнхенском Институте по изучению СССР и одновременно сотрудничество с американскими оккупационными властями. Его привлекают для чтения лекций и консультаций о Советской армии.

В 1953 г. полковник А. Г. Алдан приглашается американским военным министерством для работы в Пентагоне; он читает лекции высшему и старшему командному составу о Советской армии.

Но жизнью и работой в Вашингтоне полковник А. Г. Алдан очень тяготился.

Деятельность полковника А. Г. Алдана была замечена большевиками давно и они прилагали все усилия для его ликвидации или хотя бы для того чтобы „вывести из игры». И, надо сказать большевики кое-чего добились, связные от них не раз доста—

вля. :к ему на квартиру фотографии жены, дочери и умоляющие письма возвратиться. Бывшие колле.и ітэдк. Атдана, о.чотские маршалы, прилагали „письменные гарантии» к письмам жены. Полковник Алдан переживал тяжело это и последние годы часто болел.

В 1957 году, в Вашингтоне, вдали от родины, в ви^оасте 54–'Х лет умер один из талантливейших Be.начальников генерального штаба, о котором тогдашний Нач. Штаьа Генерал Армии Шапошникг^ т.а выпуске в Акьдемии Генерального Штаба в 19сѵ' г. сказал, что полковник Нерянин — один из бле-.ілщих офицеров „„ вс^іо к^рса, единственный от.хЛчііо окончивший Академию и прочил ему большо. будущее. Об этом же вспоминал профессор военного искусства генерал-майор Ф. И. Трухин, впоследствии Начальник Штаба РОА.

После Академии Генерального Штаба полковник Л. Г. Алдан (Нерянин) занимал должность На-і. Оперативного Управления Штаба Уральского Водного Округа и с началом войны — Нач. штаба 22-й Советской Армии Резерва Ставки.

Когда войска немецкой 3-й танковой группы, позднее вошедшей с 2-й танковой группой, в состав 4-й танковой армии фельдмаршала фон Клюге, захватили плацдармы на Западной Двине в районах Десны и Витебска, то навстречу им была брошена 22-я армия.

Об этой контратаке 22-й армии командующий 3-й немецкой танковой группы написал: „О дальнейшем продвижении и соединении с 39 танковым корпусом нечего было и думать даже тогда, когда

— 5 —

освободившиеся под Минском остальные части 14-й моторизованной дивизии прибыли 5-го июля на плацдарм для усиления». (H. Hoth. Panzer-operationen. S. 79).

A вот, что отмечено советскими военными историками об этой операции: „Войска 22-й и 20-й армий своими контрударами нанесли врагу серьезный урон, задержали наступательный пыл немецких войск...» (История Великой Отечественной Войны. Москва, 1961. Том 2, стр. 40).

Большая заслуга в нанесении контрударов немецкой танковой группе фон Клюге принадлежит, главным образом, Нач. штаба 22-й армии полковнику А. Г. Алдану (Нерянину) и это впоследствии немецкие историки отметят в своих трудах, отдадут дань большому таланту офицера генерального штаба.

Полковник А. Г. Алдан (Нерянин) — один из инициаторов организации Архива РОА. И теперь Архив РОА отмечает заслуги А. Г. Алдана перед Россией и ее народом опубликованием этой книги. Полковник А. Г. Алдан (Нерянин) заслужил благодарную память.

Сотрудчикпм Аогива РСА — проф. К. Константинову и Николато Крейн приношу сердечную благодарность за помощь по изданию настоящей книги.

Мих. Шатов

— 6 —

^ I. МЕЧТЫ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

Вскоре после опубликования Манифеста КОНР»а (14.11.44), т. е. в период наиболее радужных надежд на формирование РОА, мне пришлось беседовать с Начальникоім Штаба РОА генералом Ф. И. Трухиным и, несколько позднее, с А. А. Власовым. Оба они, почти дословно повторяя друг друга, говорили:

— Через 6–7 месяцев, т. е. к маю-июню 1945 г., мы будем иметь минимум 10 линейных дивизий, несколько запасных бригад или полков, офицерское училище, вспомогательные части и т. д. Сейчас идет формирование 1-ой дивизии, пока еще очень медленно, затем будем формировать 2-ую дивизию, в январе приступим к формированию 3-ей дивизии, после чего это дело пойдет гораздо быстрее. На днях получим ряд районов, где начнется развертывание наших частей. В лагерях военнопленных есть около одного миллиона человек, из кото—

рых можно сейчас же начать формировать части. Кроме того, в ближайшее время, из немецких частей будут изъяты все русские роты, батальоны и отряды, в коих приблизительно не менее 500.000 человек, а по некоторым данным, около 800.000 человек.

В общем людских ресурсов вполне достаточно, чтобы сформировать 30 дивизий. Десять дивизий не смогут вобрать в себя весь наличный людской состав. Будем строго отбирать.

В последущем мы аможем привлечь в наши части не менее 1-го миллиона человек из числа русских рабочих, находящихся в Германии (т. наз. ОСГ'овцы). Большую тревогу внушает вопрос об офицерских кадрах. Придется, видимо, создать целый ряд ускоренных офицерских курсов и школ для подготовки командного состава и младшего состава — специалистов.

У нас будут свои авиационные части и танковые войска. Сейчас создается пока 2-ая авиационная эскадрилья полк. Мальцева. В скором времени будет решен вопрос о формировании танкового полка.

Конечно, надо понимать, что немцам трудно будет дать нам материальную часть для авиационных и танковых частей. Имеются также трудности в обеспечении всех наших частей автомобильным транспортом, но, во всяком случае, часть дивизионного транспорта будет автомобильным. В артиллрии будет преобладать конная тяга. До мая месяца ни одна из наших частей не будет послана на фронт. Наша задача: сколотить части, обучить их, и затем

— 8—

мы получим какой-нибудь участок фронта на востоке. После первых же боевых столкновений с советским войсками, мы прочно „встанем на ноги». Когда англо-американцы увидят наш успех на востоке, то они, надо думать, ослабят свой нажим на западе, дабы дать возможность немцам перебросить максимум сил на восток. Разгром Германии не входят в планы англо-американцев...

Это почти дословная запись рассуждений генерала Власова. Верили ли Власов и Трухин тому, что говорили? Что касается ген. Власова — неизвестно, а ген. Трухин, надо сказать, мало всему этому верил.

Несколько позднее, примерно в середине декабря, он удрученный сказал как-то: „Чорт их поймет, этих дураков-немцев, каждую мелочь чуть ли не с ножом к горлу приходится выцарапывать. До сих пор всё еще „формируют» 1-ую дивизию. Нет оружия, нет транспорта, тех офицеров, которых мы просим из лагерей, немцы не дают. В Норвегии масса людей, а мы не можем вытащить их оттуда. До сего дня всё еще не выделены для нас районы для формирования частей. Бесконечные совещания, заседания, а толку никакого. Нет, с немцами каши не сваришь, хотя это давно было известно, начиная с 1942-го года. Им надо просто пушечное мясо. Они предлагают нам формировать небольшие подразделения (не больше батальона) с тем, чтобы, по мере их сфорімирования, отправлять на фронт»....

В начале февраля состоялось „торжество» по случаю передачи ген. Власову, как главнокомандующему войсками РОА, формируемой 1-ой дивизии,

носившей до этого шифр: „600-я пех. дивизия-русская». Несколько ранее состоялось решение о передаче для формирования частей РОА районов Мюнзинген и Хойберг (западнее Ульма). 1-ая дивизия перешла в Мюнзинген, а в Хойберге началось развертывание 2-ой дивизии.

В конце января состоялось также решение о переводе Штаба РОА из Берлина в район формирующихся частей и о переводе КОНР»а в Карлсбад. Переезд Штаба и КОНР»а из Берлина походило не на плановое перемещение, а на бегство, каким оно и было по существу.

В это время для всех, даже для „непосвященных» было ясно, что немцы безудержно покатились в пропасть и необходимых ген. Власову 6–7 месяцев для формирования частей, они не могут дать. Теперь менее оголтелые нацисты, может быть и желали бы что-нибудь сделать для обеспечения реальных условий формирования частей РОА, но уже не могли. Вместе с тем, были и такие, которые продолжали всячески тормозить развертывание РОА. У нацистской верхушки, конечно, было основание не доверять русским. Они понимали, что Русское Освободительное Движение (РОД) и РОА в одинаковой мере направлены как против большевизма, так и против нацизма и фашизма. Через сво,ю агентуру немцы знали о настроении русских, они были осведомлены о спорах: кто враг № 1 — большевики или немцы? Очень многие антикоммунисты считали врагом № 1 немцев. „Бей немцев, а потом разберем что и к чему!» На мирной позиции стояли,

— 10 —

главным образом, солдаты, младшие офицеры и рядовые участники РОД.

Втайне офицеры и солдаты РОА, русские рабочие и военнопленные полагали, что руководители РОА и РОД, в первую очередь ген. Власов и близкие к нему лица, имеют нелегальную связь с американцами и англичанами. Некоторые второстепенные лица, окружавшие Власова, Жиленкова, Трухина и Малышкина, намекали на то, что „в этом направлении кое-что делается, но, сами понимаете, об этом нельзя вслух говорить». Такие намеки подбадривали и успокаивали. Знали ли сами руководители о наличии подобных намеков? Скорей всего — нет. Рождались они, видимо, потому, что руководители в келейных разговорах между собой неосторожно высказывали антинеімецкие настроения, а лица, окружавшие их, услышав что-то „краем уха», передавали приятелям, но уже в „своей обработке».

Надо сказать, что намеки о связях с англоамериканцами не могли не распространяться. Потаенное и желаемое принималось за реально существующее. Психологически почва для них хорошо подготовлена двумя основными факторами:

1. Все русские (т. е. ОСТ «овцы и военнопленные) не то что не любили немцев, а ненавидели их острой ненавистью. Да и было за что. Эти люди на своей собственной спине убедились, что немцы никогда не могут быть друзьями русских и поэтому они инстинктивно тянулись к поискам других для себя союзников. В своем из глубины идущем стре—

— 11 —

млении, они справедливо полагали, что руководство РОА имеет связь с англо-американцами.

2. Абсолютное большинство бывших военнопленных, вступивших в РОА, чувствовало некий моральный гнет от факта ,.и?мены долгу присяги» надевая форму РОА. Но свой поступок они оправдывали следующим соображением: „Сталин и Советская власть отказались от меня, заявив, что я как военнопленный — изменник народа. А какой же я изменник, если я честно сражался, пока в силу обстоятельств не попал в плен?» У этих людей теплилась надежда на возможность возвращения на родину. Они думали: в Европе и в Аімерике не так устроено, как у нас в Советской России. Может быть, Англия и Америка после победы над Германией потребуют от Сталина изменения курса внутренней политики. И если это произойдет, тогда не страшно будет вернуться на родину».

На этом основании большинство, не только солдат, но и офицеров, лелеяло надежду, что руководство РОА и РОД принимает всё возможное для установления связи с союзниками.

Казалось, это так и должно быть, ибо Власов, Жиленков, Малышкин, Трухин и др. отлично понимали настроение людей, да и сами они столь же отлично понимали действительную цель руководящей немецкой верхушки.

Понимали, но, к сожалению, достаточно реальных шагов для связей с англо-американцами не сделали. Из-за страха перед немцами? Или хотели вести с немцами „честную» игру? Нет, скорей всего

— 12 —

потому, что не уловили момента, когда можно и надо было приступить к этому делу. Не уловили момента потому, что не имели продуманного принципиального решения по этому вопросу. Только после мартовского, совместного с намцами совещания в Карлсбаде, было принято решение, согласно коему ген. Малышкин должен был в момент эвакуации немцами Карлсбада, остаться там и войти в связь с англо-американским командованием.

Надежда на миссию ген. Малышкина была, мягко говоря, наивной и сама миссия крайне запоздалой. „Невеста» (РОА), которую должен был сосватать Малышкин, была совершенно неизвестна „жениху» (англо-американцам), и он о ней ничего вразумительного не слыхал. А если кое-что и слыхал, то знал, что она „бесприданница» и будет не на радость жениху, а только лишь обузой ему. Может быть, если бы „жених» заблаговременно пригляделся к „невесте», то что-нибудь и сделал, чтобы „нарядить» ее: по русским свадебным обрядам, жених должен делать подарки невесте, ее родителям и родным.

Непродуманность и отсутствие плана для связей с англо-американцами привели к тому, что все отдельные начальники, на свой риск, стали оставлять на местах своих людей „для установления связей»: оставлялись люди в Карлсбаде, Егере, Праге, Вене, Мюнхене и в др. пунктах. Более того, уже на походе частей РОА, встречая ОСТ»овцев и военнопленных, говорили им: „Вот вы останетесь на территории, которая завтра будет занята американцами. Вы должны разъяснить аімериканским

— 13 —

солдатам, что такое РОА, за что она борется, какие ее идеи и т. д. Только безысходность могла толкнуть людей на такие, с позволения сказать, „мероприятия».

— 14 —

^ 11. ЧТО ДЕЛАТЬ?

В марте, не дав закончить формирование 1-ой дивизии, немцы потребовали отправки ее на фронт. Власов волей-неволей должен был согласиться на это, и для оправдания посылки дивизии, был найден следующий довод: „Немцы нам не доверяют, поскольку наши части не были еще в бою и неизвестно, как они поведут себя. Боевые действия 1-ой дивизии будут экзаменом и, если они выдержат экзамен, то после него формирование последующих частей пойдет быстрым темпом».

В начале апреля дивизия принала участие в одной небольшой операции на реке Одере в районе Котбус-Тор и показала неплохие боевые качества.

Однако, всё это было поздно, слишком поздно. Надо было думать не о формировании новых частей, а о том, что делать с наличными людьми. Союзники и с Запада, и с Востока безудержно шли навстречу друг-другу, и „жизненное» про—

— 15 —

странство становилось с каждым днем всё меньше и меньше.

Что представляла собо,ю собственно Русская Освободительная Армия к 8 апреля, 1945 г. т. е. за месяц до общей капитуляции?

1. На фронте, в районе Котбус-Тор, находится 1-ая дивизия численностью около 14.000 человек. На присоединение к ней по железной дороге следуют два маршевых батальона. При дивизии сформирован и уже действует в боях противотанковый отряд. Общая численность всех войск в районе Котбус-Тор, составляем приблизительно, 16.000 человек.

2. В военном городке Мюнзинген формируется 2-ая дивизия. Ее численность перевалила за 13.000 человек. Дивизия плохо обімундирована, совершенно не имеет пехотного оружия, артиллерии, конского состава, транспорта, повозок и т. д.

Здесь же, в Мюнзингене, расположена 1-ая офицерская школа, численностью в 600 человек. В школе, кроме незначительного количества учебных винтовок, ничего пет.

С 1-го апреля в Мюнзингене начала формироваться запасная (резервная) бригада, рассчитанная на 5.000 человек. Ко дню выхода частей на марш в бригаде было около 7.000 человек.

В этом же гарнизоне находится отдельный строительный батальон, численностью в 800 человек.

— 16 —

3. В военном городке Хойберг расположен Штаб РОА, рота охраны Штаба, офицерский резерв и группа офицеров, предназначенных для развертывания 3-ей дивизии.

В конце февраля из Хойберга ушел не полностью сформированный 11-й противотанковый истребительный отряд численностью в 900 человек. Отряд направлялся на присоединение к 1-ой дивизии. Дальнейшая его судьба неизвестна.

Кроме перечисленных частей, в состав РОА можно фиктивно включить Казачий Корпус генерала фон Паннвица. В середине марта „Всеказачий съезд» принял решение о вхождении всех казачьих частей в РОА. Походныім атаманом съезд „избрал» генерала фон Паннвица. Решение казачьего съезда было объявлено в частях РОА только 21-го апреля, т. е. імесяц спустя после того, как состоялось это „решение». Казачий корпус полностью находился в руках немцев, и ген. Власов, как главнокомандующий, никак не мог влиять на него.

Таким образом, наиболее реальные силы, т. е. 1-ая дивизия и, особенно, Казачий корпус, фактически не находились в руках ген. Власова. Гарнизоны Мюнзинген и Хойберг представляли собой относительно организованную, но безоружнуу, толпу людей общей численностью в 23 тысячи человек.

Итак, что делать? Этот вопрос занимает умы всех. Могла быть (и обсуждалось) несколько решений.

1. Гарнизонам Мюнзинген и Хойберг оставаться на месте и ждать прихода союзников. Но это озна—

— 17 —

чало открыто показать неповиновение немцам, а у них есть достаточно сил, чтобы расправиться с „непокорными».

2. Организовать восстание в этих гарнизонах, захватить оружие (которого, кстати сказать, было очень мало в гарнизонных складах) и отойти в Альпы. Но даже при успехе восстания возникал вопрос, что будет с 1-ой дивизией? На фронте много СС'овских частей, и они задавят ее, прольется много нашей крови, а главное, при таком образе действий, все силы РОА будут распылены.

3. Первой дивизии открыто повернуть оружие против намцев и продвигаться на юг и юго-запад, укрываясь в горы. Но, опять-таки и во втором варианте, силы РОА будут разобщены и, кроме того, безоружные гарнизоны Хойберга и Мюнзингена окажутся под угрозой жестокой расправы со стороны рассвирепевших немцев.

4. Добиться согласия немцев на снятие 1-ой дивизии с фронта и на отвод ее на юго-запад, примерно в район южнее Праги, куда должны также сосредоточиться части Мюзингена и Хойберга. После соединения всех частей, можно будет принять и окончательное решение.

Первые три варианта базировались на том, что немцы не в состоянии оказать должного сопротивления, поскольку они буквально стоят на краю гибели. Их капитуляция — вопрос ближайших дней. Последнее решение исходило также из того, что немцы обречены на гибель, но они в состоянии про—

— 18 —

держаться сперва на юге еще полтора — два месяца.

В конце-концов был принят четвертый вариант, тем более, что немцы неожиданно достаточно охотно согласились на снятие с фронта 1-ой дивизии.

Таким общим сборным пунктом, куда должна была отойти 1-ая дивизия и подойти остальные части, был наімечен район города Рид (Ried).

Вообще говоря, все эти варианты решений принимались по „наитию». Штаб РОА, кроме случайных и устаревших газет, другой информации об общем положении не имел, если не считать нескольких радио-приемников, имевшихся в гарнизонах.

— 19 —

^ 111. ПОХОД В НЕИЗВЕСТНОСТЬ

7-го апреля была закончена выработка плана передислокации частей Мюнзингена и Хойберга в район г. Рид. Выступление было назначено в ночь на 13-ое апреля, но после перенесено и движение началось из Хойберга 18-го, а из Мюнзингена 17-го апреля. Марш частей совершался в ночное время, по 28–32 клм. в ночь. Из-за отсутствия обоза, продовольствия при частях не было, и они должны были получать его из немецких складов по пути следования. Движение совершалось по трем маршрутам, с постепенным уклонением к юго-востоку, в обход с юга озер, расположенных юго-западнее Мюнхена (озеро Аммерзее, Штамбергезее) так, чтобы в случае необходимости, резко повернуть на юг к Альпам.

Как уже сказано, формальным основанием похода ставилась задача выхода в район гор. Рид, куда подойдет с Фронта и 1-ая дивизия. Негласным

— 20 —

же мотивом похода была идея сбора всех частей в одно место (или, во всяком случае, быть ближе друг к другу, затем, порвав с немцами, повернуть на юг в горы, на соединение с казаками, вместе с ними занять все горные проходы и вступить в переговоры с англо-американским (точнее с американским) командованием по вопросу дальнейшего использования частей РОА для борьбы против советских войск.

Намечалось, что, как только будут принято решение о повороте в Альпы, то сразу придется войти в столкновение с немецкими частями и, разоружая их, вооружить 2-ую дивизию, офицерскую школу и бригаду. У местного населения в это же время взять необходимое количество продовольствия и транспорта. Для подготовки казаков к такому приципиальному решению, к ним был послан ген. Жиленков с группой офицеров из так. наз. Казачьего Управления, находящегося при главном Штабе РОА. Жиленков выехал к казакам 22-го апреля (когда части уже были на походе), но ему доехать до места не удалось.

О марше безоружных частей РОА, с женщинами и детьми, при явной недостаче питания, надо говорить отдельно. Из состава запасной бригады осталось на месте (в Мюнзингене) более 2000 человек, которые, благодаря общему истощению, не могли следовать походным порядком.

По пути следования везде был виден явный развал немецких частей. В любом лесу, в населенных пунктах части РОА подбирали брошенные немцаіми винтовки, автомашины, панцер-фаусты,

— 21 —

патроны и т. д. В частях по-прежнему плохо обстояло дело с продовольствием и обмундированием. Складские чинуши никак не хотели выдавать продовольствие и обмундирование без „по настоящему оформленной» накладной, хотя на другой или на третий день эти склады взрывались или сжигались.

В эти дни 1-ая дивизия, походным порядком, при явном или двусмысленном недружелюбии фронтовых немецких частей, особенно СС'овцев, медленно продвигалась на юго-запад, в направлении Праги. В одном месте части дивизии проходили расположение СС'овцев в боевом порядке, в готовности к немедленному действию. В другом месте произошла небольшая стычка частей дивизии с немцами. В тоже время были случаи, когда немецкие солдаты говорили: „Русские, куда вы идете? Неужели вам хочется еще воевать? Вы только затягиваете неизбежный конец...»

На походе к частям РОА присоединялись военнопленные красноармейцы, из различных рабочих команд и ОСТ»овские рабочие. Присоединялись они, главным образом, не потому что разделяли идеи РОА, а только потому, чтобы „быть вместе со своими русскими...». Там, где в лагерях военнопленных была еще немецкая охрана, части РОА разгоняли ее и освобождали пленных. Недалеко от Ландсберга (зап. Мюнхена) была освобождена большая группа заключенных, бывших военнопленных красноармейцев, которую немцы под сильным конвоем вели куда-то на восток. На ст. Каплиц (Чехия) были освобождены 800 человек кацетников (русские, поляки, французы, бельгийцы и др.), ко—

— 22 —

торые под сильной охраной следовали поездом по железной дороге. В районе Швайниц (Чехия) части 2-ой дивизии вели перестрелку с СС'овцами, в результате которой были убитые с обеих сторон. Части 2-ой дивизии взяли здесь много оружия. Наиболее красочным показателем отношения частей РОА к немцам являются боевые действия частей 1-ой дивизии в Праге, когда они пришли на помощь восстанвшим чехам.

Если 1-ая дивизия продвигалась к намеченному району сосредоточения в относительно „глубокоім» тылу, то у частей, следовавших из Мюнзингена и Хойберга, американцы буквально сидели на „хвосте». По достижении района Мемингена стало ясно, что от американцев не уйти. Подходя к Ландсбергу, части часто слышали пулеметную и артиллерийскую перестрелку в том районе, где они были вчера.

В эти дни (24–27 апреля) вновь встали вопросы: идти дальше или оставаться на месте? Поворачивать на юг или двигаться вперед? Было принято решение двигаться вперед, чтобы соединиться с 1-ой дивизией.

Немецкому полковнику (представитель ген. Кестринга) удалось получить семь эшелонов, в которые были погружены все части и по железной дороге отправлены дальше.

По распоряжению ген. Кестринга, эшелоны были направлены не в район г. Рид, а в район г. Линца, где они и были выгружены. Ген. Кестринг, при встрече с ген. Трухиным, 29 апреля сообщил: „Всё это сделали с полного согласия А. А. Власова, ко—

— 23 —

торый был у меня вчера 28 апреля. Некоторые эшелоны находились еще в пути, а первые уже выгрузились и походным порядком следовали на север от Линца, по дороге Линц-Будвайс. С севера через Прагу должна была подойти 1-ая дивизия...» Точное местоположение 1-ой дивизии Кестринг 30 апреля не знал.

Таким образом, части 2-ой дивизии, школы, бригады и Штаба Армии также оказались разобщенными друг с другом и ни о каком повороте их на юг не могло быть и речи. Ген. Трухину ничего не оставалось делать, как только примириться со сложившейся обстановкой и дать приказ остальным выгрузившимся частям двигаться на север, где попрежнему маячила надежда на соединение с вооруженной 1-ой дивизией, но в то же время приходилось здаляться от гор.

— 24 —

^ IV. ПЕРЕГОВОРЫ С АМЕРИКАНЦАМИ

1, 2 и 3 мая части двигались на север от Линца двумя колоннами. На левом маршруте находился Штаб армии и офицерская школа, а по правому шла дивизия, бригада и строительный б-н, которые имели задачу выйти в район Гратцен и Виттингау.

Несмотря на то, что части были переброшены на значительное расстояние по железной дороге (Мюнхен-Линц), всё же 2-го мая американские войска вновь нагнали их. Они были на расстоянии 30–35 клм., т. е. одного перехода.

3-го мая вечером ген. Трухин (в деревне Райнбах, южнее Каплиц) пригласил к себе на совещание своих заместителей ген. Б[оярского] и полковника И[ерянина], сказав им: „Мы всё время стремились на соединение с 1-ой дивизией. Цель этого для вас ясна. Сегодня, однако, мы должны признать, что соединиться не успеем, да и положение 1-ой диви—

зии нам неизвестно. Связи с Андреем Андреевичем [Власовым] нет. Сегодня на поиски его выехал ген. Ш [аповалов]. Что делать? Итти ли вперед, повернуть назад к Линцу, или войти в немедленные переговоры с американцами о переходе нашей группы к ним, независимо от 1-ой дивизии?»

После короткого обмена мнениями, пришли к решению о немедленном вхождении в связь с американским командованием. Выполнение этой задачи было возложено на ген. А[ссберга] и полковника Щозднякова], которые должны проникнуть через линию фронта (кстати сказать очень прерывчатого) к американцам. Здесь же совместно было написано полномочие полковнику П[озднякову].

Полномочие написано от имени Комитета Освобождения Народов России и датировано 5 мая 1945 года. Оно гласило: „Генерал-майор Русской Освободительной армии А[ссберг] и полковник П[оздняков] в сопровождении адъютанта генерала А[ссбе,рг], — поручика Б[уткова], переводчика Смирновой] и шофера Г[ансволь], следуют в расположение союзных англо-американских войск с предложением о переходе частей РОА на сторону союзных войск.

Комитет Освобождения Народов России уполномочивает генерала А[ссберга] и полк — .шика Щозднякова] войти в связь и вести переговоры о порядке пер_хода войск РОА на сторону союзных англо-американских войск.

Косѵштет Освобождения Народов России заявляет, что войска Русской Освободительной ар—

— 26 —

мии не ставили своей целью вооруженную борьбу против союзных англо-американских войск и поэтому все части РОА, при всех условиях, ни в какие боевые столкновения с англо-американским войсками входить не будут».

Текст полномочия написан на французском языке. Подписали: Ген. Трухин, как член президиума комитета и как заместитель главнокомандующего войсками РОА, члены комитета генерал Міеандров], генерал Б[оярский], доцент М[узыченко] и доцент Г[речко].

Делегаты ген. А[ссберг], П[оздняков] выехали из Райнбаха вечером 4-го мая по дороге на Хохенфурт и далее на Киршлаг с тем, чтобы к рассвету 5-го мая оказаться в расположении американских войск. Действительно, просидев ночь в одном лесу, делегаты миновали редкие немецкие патрули и оказались перед американскими заставами. Их немедленно направили в Киршлаг, где находился в то время штаб 11-ой танковой дивизии американских 4CJ.-X (командир дивизии ген. Дегер).

с-го мая около 13 час. дня делегаты возвратились и прибыли в штао (штаб с утра 5-го мая находился в деревне Разбоден в Чехии) с ответом американских военных властей. Документ от имени американского командования подписал генерал Дегер, командир 11-ой танковой дивизии, входиг-шей тогда в состав 3-ей американской армии.

Ответ был составлен также : а французском языке и состоял из 6 пунктов. К документу приложена карта 50.000 масштаба с указанием маршрута

— 27 —

предполагаемого движения частей РОА и с указанием района их сосредоточения. Документ подписан в Киршлаге 6-го мая в 10 час. 20 мин. Текст его:

1. Войска Русской Освободительной Армии должны немедленно прекратить всякую борьбу и освободить всех военнопленных союзных войск, если таковые у них имеются.

2. Всё боевое имущество, оружие, снаряжение, транспорт и проч. должно быть сохранено в полной исправности.

3. Указанное выше имущество и оружие должно быть взято с собой, а не оставлено на месте или передано в руки немецких частей.

4. Собрать все части в один общий район, откуда они должны быть направлены в новый район, как это указано в прилагаемой карте.

5. Переход в указанный район должен совершаться только днем, одной колонной, имея ясные опознавательные знаки.

6. Эти условия являются предварительными и подлежат, если это будет необходимо, изменениям со стороны вышестоящих инстанций союзного командования.

Ответ на поставленные условия должен быть дан не позже 36 часов, считая с 18.00 час. 6. 5. 45.

При переговорах с нашей делегацией, генерал Дегер, якобы, сказал (как о том рассказывал полковник П[оздняков], что он, в соответствии с ука—

— 28 —

заниями штаба 3-ей армии, гарантирует невыдачу частей РОА в руки советских властей только пока длится война. Окончательное же решение вопроса о частях РОА, сдающихся в плен, зависит не от военного командования, а от правительства. После войны на основе мирных соглашений и договоров и определится судьба войск РОА. О подобном заявлении генерала Дегера полковник ГЦоздняков] информировал генерала Трухина и впоследствии ген. Меандрова. В свете этого (нынешнего) свидетельств: . полковник П[оздняков1 в ином освещении видит роль ген. Меандрова. Странно, что ген. Меаі-уцюв, зная о подобном заявлении ген. Дегера, никогда и нигде о неім не говорил, наоборот, он всегда и неизменно подчеркивал, что части РОА никогда не могут быть выданы, что ки один из америк? неких офицеров не сделал даже подобного предположения. Странно и то, что генерал Трухин, выезжая 6-го мая на поиски ген. Власова, также никому ни слова не сказал, что части РОА должны сдаться в плен без гарантии, что их не выдадут после окончания войны.

Внимательное изучение текста приведенного выше договора, подписанного ген. Дегером, не дает оснований утверждать: выдадут или не выдадут. Правда, пункт 6-ой этого текста дает право высшему американскому командованию принять в последующем любые решения в отношении частей РОА, независимо от того, согласны они будут с ним или нет.

За время 3–6 мая в южной группе войск РОА произошли следующие события.

— 29 —

3-го мая на поиски Андрея Андреевича Власова выехал ген. Шаповалов], который из района Дойч-Брод вылетел на самолёте, якобы, в район Праги и видел там ген. Власова. Генерал Шаповалов] прислал в штаб 5-го мая письмо им собственноручно написанное, в котором он говорил, что ген. Власов т,ребует немедленно форсированным маршем двигаться к Праге на помощь 1-ой дивизии. Генерал Шаповалов], а также и ген. Власов, не знали, что 4-го мая Трухин выслал делегатов к американцам. Движение на север при этих условиях было совершенно невозможным. Американское коімандование усмотрело бы в факте посылки делегации при одновременном движении частей на север, нелогичность и непоследовательность и вероломство. Кроме того, между северной и .южной группой войск было расстояние около 150 клм, на преодоление коих потребовалось бы не менее 4-х переходов при обоюдном движении обеих групп навстречу друг другу.

События в Праге, о чем в штаб поступили крайне неопределенные слухи, исходившие от местного чешского населения, вечером 3 и утром 4 мая, казались неправдоподобными. Генералу Трухину представлялось невозможным ввязыватся в данный момент в какие-нибудь активные действия. В разноречивых пражских радиопередачах 5-го мая сообщалось, „что власовцы ведут бои в Праге с СС'овцами». Одновременно радио призывало на покоит. Праге „власовцев, американцев, англичан, „ди'лестную Красную арімию» и т. д.

Местные чешские националисты предлагали 5 и 6 мая Трухину предоставить в его распоряжение

— 30 —

20–30 грузовых автомашин, на которых можно было бы перебросить к Праге часть войск южной группы. Трухин отклонил эти предложения. По разведывательным данным было известно, что советские войска, не встречая сопротивления немцев, быстро продвигаются на запад и через 3–4 дня их части будут в расположении наших частей, а в Праге и того раньше.

Письмо, присланное генералом Шаповаловым], вызвало сомнение генерала Трухина в том, что не написано ли оно самим Шаповаловым] без санкции генерала Власова. Возможно, что Ш[аповалов] действительно был в районе Праги, виделся там с командиром дивизии и они, две горячие головы, решили подтянуть южные группы к Праге форсированным маршем.

По более поздним сведениям, пока еще діало проверенным, известно, что генерал ІЩаповалов] действительно видел Власова, но генерал Власов предлагал выдвигать южную группу не на север, а почти на запад в Богемские леса, куда, по возможности, будет отходить и 1-ая дивизия.

Во всяком случае генерал Трухин выслал 5-го мая 1945 г. в Прагу на поиски ген. Власова своего 1-го заместителя Боярского Владимира Ильича, который должен был доложить всю обстановку Власову и получить от него дальнейшие указания.

6-го мая, как уже сказано, возвратилась делегация с ответом от американского командования. Генерал Трухин, не решавшийся подписать договор без санкции Власова, .решил сам поехать в Пра—

— 31 —

гу, чтобы предложить Власову подписать текст соглашения о переходе всех войск РОА, в том числе и казаков, на сторону американских войск.