Реферат: Государственный научно-исследовательский институт системного анализа счётной палаты российской федерации на правах рукописи

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ СИСТЕМНОГО АНАЛИЗА СЧЁТНОЙ ПАЛАТЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


На правах рукописи


А. Д. СОМЕНКОВ


«ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ»

(для аспирантов государствоведческого цикла)


ЛЕКЦИЯ № 7


ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ: ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ,

ГОСУДАРСТВА И ПРАВА


Москва – 2008

ВВЕДЕНИЕ


Систематический анализ показывает, как эти явления развивались, обеспечивает понимание изменяющихся исторических форм глобализации, а это открывает возможность для более точной стратификации и сравнения их основных атрибутов и главных различий с межрегиональными формами глобализации в разные исторические периоды. Такой исторический подход к глобализации помогает избежать крайностей современной в современная глобальная экономика, согласно которой глобализация или является чем-то принципиально новым же что современная глобальная экономика и уровень социальных взаимосвязей никакой новизной не отличаются, поскольку они чем-то похожи на то, что были и в более ранние периоды. Конечно, само понятие исторических форм глобализации предполагает возможность очертить, в буквальном смысле слова, протяженность, интенсивность, скорость и направленность воздействий глобальных потоков, структур и взаимодействий во времени. В последующих лекциях мы попытаемся проанализировать каждый из этих параметров, используя различные статистические и другие показатели, чтобы оценить, например, географический размах торговых потоков - их объем, скорость, влияние и т. д. Но один специфический параметр глобализации особенно трудно поддается операционализации - направленность воздействий глобальных потоков, структур и взаимодействий. Тем не менее, без сколько-нибудь ясного понимания характера этого воздействия понятие глобализации осталось бы неточным1. Каким же образом следует понимать направленность воздействия?

Институциализация, стало быть, является еще одним важным параметром исторических форм глобализации. Проблема инфраструктур и институциализации непосредственно связана с темой власти2. Исторические формы глобализации:

- основные параметры. ^ Пространственно-временные параметры:

1 обширность глобальных структур,

2 интенсивность глобальных взаимосвязей,

3 скорость глобальных потоков,

4 преимущественные воздействия глобальных взаимосвязей.

^ Организационные параметры:

5 инфраструктура глобализации,

6 институциализация глобальных структур и использование силы,

7 модель глобальной стратификации,

8 доминирующие виды глобального взаимодействия.

Но власть исполнителя, организации или института, где бы они ни находились, никогда не существует в изоляции3. Глобализация трансформирует организацию, распределение и осуществление власти. В этом отношении глобализацию в разные эпохи можно связать с разными моделями глобальной стратификации. При описании исторических аспектов глобализации особое внимание должно быть обращено на модели стратификации. В этом смысле стратификация обладает как социальным, так и пространственным параметром: это, соответственно, иерархия и неравномерность4. Глобальные потоки, структуры и отношения могут быть описаны с помощью их основных пространственно-временных параметров:

- протяженности, интенсивности, скорости и направленности воздействия. Глобализация, как старались мы доказать, не является ни чем-то уникальным, ни линейным процессом. Более того, лучше всего представлять ее себе как чрезвычайно дифференцированное явление, в состав которого входят такие разные сферы деятельности и сотрудничества, как политическая, военная, экономическая, культурная, миграционная и экологическая5. Каждая из этих сфер обладает своей моделью отношений и поведения и может считаться «зоной действия власти» - тем контекстом или средой, в которой и посредством которой действует власть с тем, чтобы обеспечить народам и сообществам возможность деятельности, т. е. чтобы направить ее в какое-то русло, дать шансы и распределить основные ресурсы. Элементы отдельной зоны способны проявлять широкую самостоятельную активность, т. е. внутри себя создавать властные структуры и образования. Споры по поводу глобализации, которые велись до сих пор, слишком часто упрощались такими участниками, которые принимают изменения, например, в мировой экономике (в том аспекте, который затрагивает мировые финансовые рынки или глобальные конкурирующие системы в системе межгосударственных отношений (касающихся изменения моделей регионального и глобального управления) или в экологии (в плане глобального потепления), в качестве типичных образцов для изменений, происходящих в др. сферах человеческого взаимодействия.

Глава первая

Глобализация политики


1.1. Сегодня фактически все национальные государства постепенно переплелись с функциональными частями более крупной модели глобальных преобразований и глобальных потоков6. Межнациональные структуры и отношения охватили фактически все сферы человеческой деятельности. Товары, капитал, люди, знания, связь и оружие, так же как и преступления, загрязняющие вещества, моды и верования, быстро пересекают территориальные границы7. Из состояния «изолированных цивилизаций», или просто международного сообщества государств, мир превратился в глобальную, внутренне взаимосвязанную систему с интенсивными моделями обмена и отчетливыми моделями власти, иерархии и неравенства. Чтобы понять преобразования, которые воздействовали и продолжают воздействовать на государственное и политическое принятие решений, необходимо уточнить некоторые понятия, в частности, такие понятия, как «глобальная политика8», «глобальное управление», «международный режим», «государственный суверенитет». Без ясного представления о том, что означают эти термины, трудно понять многочисленные глобальные процессы и структуры, которые изменили природу политики и, в особенности, природу современного политического объединения, по той причине, что с их помощью можно установить показатели глобализации политики.

Идея «глобальной политики» меняет традиционные представления о различии между внутригосударственной и международной, внутренней и внешней, территориальной и не территориальной политикой, укоренившиеся в общепринятых концепциях9 «политического10». Выше изложенная концепция сама по себе бросает вызов общепринятой Вестфальской системе международных отношений, в основе которой лежит государство, и представлениям о глобальном политическом порядке с позиций реализма. Глобальная политика ориентируется сегодня не только на традиционные геополитические интересы, включающие в себя оборону и военные отношения, но также и на множество разнообразных экономических, социальных и экологических проблем.

1.2. Понятие «глобального управления» помогает сформулировать и осмыслить эту проблему11. Понятно, что Организация Объединенных Наций, Всемирная торговая организация и множество акций национальных правительств входят в число главных компонентов глобального управления, но ими список ни в коем случае не исчерпывается. Если из понятия глобального управления исключить социальные движения, неправительственные организации, региональные политические ассоциации и т. д., то нельзя будет вполне адекватно понять его формы и динамику. Глобальная политика предполагает широкое понимание глобального управления как необходимого элемента в изменяющейся констелляции факторов политической жизни. Увеличение числа новых форм политического воздействия и организаций отражает быстрое распространение транснациональных связей и возникающее у большинства государств желание иметь дело с коллективными политическими проблемами12.

1.3. Кроме того, как будет показано ниже, это отражает и растущее давление неправительственных образований, способствующее развитию новых форм подотчетности в международной политической жизни. Чтобы уловить некоторые из скрытых изменений в этой области, важно понять, что такое «международный режим13». Например, неудача рынков в регулировании поставок и распределении товаров и услуг или при решении неотложных транснациональных проблем может стать для государств и политических деятелей побудительной причиной установления особых режимов. Режимы могут устанавливать систему правовой ответственности, использовать доступную информацию, сокращать согласованную стоимость сотрудничества и обеспечивать некоторую степень предсказуемости - «анархических» в противном случае - отношений. Международные режимы - следствие необходимости найти новые формы сотрудничества и регулирования общих проблем14. Международные режимы свидетельствуют о росте институциализации глобальной политики15. Они создают формы глобального управления, отличающегося от традиционных понятий правления, которые предполагают наличие определенных центров суверенной политической власти. Несмотря на это разнообразие форм, функций и правовых статусов, международные режимы представляют собой систему правления - или, лучше сказать, систему «правления без правительства» в современном мировом порядке16.

В данном случае, говоря о глобальной политике, глобальном управлении и международных режимах, нужно сделать одну серьезную оговорку. Оценивая их влияние, особенно их отношения с государствами и мировым порядком, важно не упустить две проблемы, о которых шла речь во введении.

Первая состоит в том, что национальное государство лишается части своего суверенитета лишь тогда, когда на его месте возникает другая - «более высокая», более независимая, экстерриториальная и более функциональная форма власти, которая сокращает правовую основу принятия решений, руководствуясь только национальными интересами. Ибо, как уже отмечалось ранее, национальный суверенитет включает в себя, помимо всего прочего, и право осуществлять властные полномочия на ограниченной территории, и политические руководство в рамках сообщества, которое имеет право определять систему правил, инструкций и политики и соответствующей формы правления.

Вторая проблема, с которой мы сталкиваемся, размышляя о воздействии глобализации на национальное государство, связана с тем, что необходимо различать суверенитет и государственную автономию - способность государства независимо формулировать свои политические цели и достигать их. Соответственно, важным представляется такой вопрос:

- сохраняет ли национальное государство весь свой суверенитет, если меняются пределы его автономии, или же оно действительно лишается части суверенитета в результате глобализации политики? Этот вопрос имеет фундаментальное значение для тех проблем, которые решаются в этой лекции. Тем временем важно подчеркнуть следующее:

- исследуя глобализацию политики, не обязательно исходить из того, что современное национальное государство увядает, или что его суверенитет существенным образом разрушен, или же что автономия государства резко сокращается. Это - фундаментальные вопросы, которые еще подлежат изучению.

Глава вторая

Интернационализация и транснационализация: протяженность, интенсивность и институциализация


2.1. Если внешнеполитические ведомства с давних пор отвечали, прежде всего, за все аспекты международных отношений и внешней политики, то теперь эта ответственность всё более и более распределяется между различными министерствами и департаментами. В частности, департаменты и министерства иностранных дел превратились лишь в одну из групп исполнителей, работающих в этой сложной системе, так что теперь даже сами дипломаты17 поговаривают о «конце внешней политики».

Если добавить к этой обширной правительственной и межправительственной деятельности ключевые многосторонние конференции послевоенного периода, ежегодные саммиты стран «большой семерки» и стран, входящих в состав ЕС, МВФ, ОПЕК, Регионального форума АСЕАН, Общего рынка стран Латинской Америки, и многие другие официальные и неофициальные встречи, то перед нами возникает образ чрезвычайно интенсивных и перекрестных структур глобального, регионального и многостороннего правления. В качестве иллюстрации можно привести пример, что в середине XIX в. проводилось две или три конференции или конгресса в год, которые поддерживались межправительственными организациями; сегодня общее число ежегодно проводимых конгрессов и конференций приблизилось к 400018.

Такие мероприятия и соответствующие политические структуры сильно отличаются друг от друга в плане своего пространственного распространения, функционального охвата, юрисдикции, власти и политической ориентации. Однако модель интернационализации институтов современного национального государства, его действий и процессов принятия решений вырисовывается вполне отчетливо. Национальное правительство замкнуто в матрице глобальной, региональной и многосторонней системы правления. Эта тенденция подтверждается и все большим переплетением норм международного права с национальным законодательством и национальными юридическими процессами. Проведенное исследование позволяет сделать вывод:

- о том, какую долю в национальном законодательстве занимают нормы, совпадающие с международными стандартами или отвечающие их требованиям, дало весьма интересные результаты. При изучении ссылок, прямых и косвенных, на международное право в уставах Великобритании и Австралии XX в. выяснилось, что доля национального законодательства, которая совпадает с международными юридическими стандартами или соответствует этим стандартам, существенно увеличилась в течение столетия.

- «Количество ссылок на международные правовые нормы и инструменты в законодательстве этих двух стран довольно внушительно; это опровергает упрощенные версии разделения муниципального и международного права19». Кроме того, имеются данные, свидетельствующие о том, что значительно возросло число случаев, когда в национальных судах ссылаются на нормы международного права.

- Внушительно выросло и число тех случаев, когда в федеральных судах затрагиваются проблемы международного права, требующие истолкования соглашений и других международных правовых документов. Существующие на сей счет данные указывают на то, что число такого рода случаев значительно возросло20 с начала 70-х гг. XX в.

В этом отношении больше не существует строгого разграничения между внутригосударственными и международно-правовыми нормами. Соответственно, международное обязательство не является сегодня чем-то таким, что конкретное государство или его министерство иностранных дел может соблюдать или игнорировать по своему усмотрению, поскольку на уровне самого международного права международное обязательство не оставляет выбора. Все большее число правительственных ведомств, федеральных судов и законодательных органов в своей деятельности ориентируется на политику, стандарты и традиции международного процесса выработки формальных и неформальных правил.

2.2. Институциализация глобальной политики и глобального управления не ограничивается интернационализацией правительственной и государственной деятельности. Наряду с последней происходит соответствующая транснационализация экономики, гражданских обществ и национальных сообществ. Почти в каждой сфере социальной активности, от экономической до культурной, наблюдается существенная институциализация межнациональных отношений и структур, т. е. деятельности и отношений, пересекающих территориальные границы национальных государств.

Новые транснациональные организационные формы возникли в процессе объединения людей и координации ресурсов, информации и центров социальной власти независимо от национальных границ в политических, культурных, экономических, технологических или социальных целях21.

Эта транснационализация наиболее заметна в отношении глобализации финансов и в производственной деятельности многонациональных корпораций. Например, в 1973г. - 239 национальных банков учредили Общество всемирных межбанковских финансовых телекоммуникаций (SWIFT — Standardized Worldwide Interbank and Financial Telecommunications), создав тем самым всемирную сеть для быстрой межбанковской связи. А в 1989 г. в составе этой организации насчитывалось уже 1000 членов из 51 государства22. То же самое происходит и во многих других областях.

2.3. В сфере политики существует множество транснациональных групп давления, международных неправительственных организаций, начиная с Гринписа и заканчивая Международной конфедерацией профсоюзов (ICTU); в культурной сфере существуют такие группы, как Всемирный мусульманский конгресс и различные христианские объединения; в социальной сфере - многочисленные организации, подобные Международному Красному Кресту, Католическому фонду зарубежного развития (CAFOD) и OXFAM; в научной сфере тоже возникают профессиональные организации такого типа, как Международная ассоциация наук о питании и Международная ассоциация политических наук. Начиная с 50-х гг. XX в. рост транснациональных организаций, т. е. неправительственных организаций (за исключением корпораций и компаний), членами которых являются представители более чем двух стран, носил лавинообразный характер: количество их возросло с 832 в 1951 г. до 5472 в 1996 г.

Несмотря даже на то, что эти данные могут быть не вполне точными во всех отношениях (существуют проблемы, связанные с установлением дефиниций, и проблемы со сбором информации), они указывают на тенденцию к институциализации социальных, культурных и политических отношений на большей части земного шара, которая выходит за пределы национальных границ. Многие из этих транснациональных организаций функционируют с целью координации действий на расстоянии, организуя сообщества по интересам, независимо от территориальных границ и охватывая основные мировые регионы. Некоторые представляют собой специфические транснациональные сообщества, например Католическая церковь или такие общественные движения, как экологическое или женское. Другие представляют собой менее полезные формы транснациональных организаций скажем, террористические и криминальные23. Происходит растущая интернационализация процесса принятия политических решений и различных аспектов глобального правления.

Глава третья

Средства связи глобальной политики: развивающиеся инфраструктуры и скорость политического взаимодействия


3.1. Нации, люди и организации связываются друг с другом с помощью многочисленных новых средств коммуникации и сообщения, которые не знают государственных границ24. В то же время неравный доступ к новым способам связи создал новые модели политического участия и неучастия в глобальной политике. Появление и развитие новых систем связи создает мир, в котором особенности места и индивидуальности постоянно подчеркиваются и интерпретируются региональными и глобальными коммуникационными сетями. Их фундаментальная роль состоит в том, чтобы открывать возможности для организации политических акций и осуществления политической власти на огромных расстояниях и вообще преобразовывать современные политические сообщества и системы территориальных государств25. Например, распространение международных и транснациональных организаций, норм международного права и правовых механизмов — их устройства и контролирующих функций, — все это получило толчок от новых систем связи, и все зависит от них как от средства дальнейшего достижения их целей. Современные телекоммуникации перестраивают характер и форму политических организаций, а также объединяют сообщества друг с другом в рамках новых структур взаимообмена. Тем не менее, они не только удлиняют дистанцию, на которой устанавливаются политические отношения, или расширяют связи между политическими сообществами, они, кроме того, принимают участие в увеличении скорости политического взаимодействия. Быстрая информация о событиях, инцидентах и катастрофах может привести к почти немедленным региональным или глобальным последствиям26. Это, в свою очередь, послужило причиной сложных и разнообразных реакций исполнительных институтов государства и гражданского общества.

3.2. Существующая в настоящее время сеть глобальных телекоммуникаций охватывает все страны, хотя все еще и незначительный слой населения земного шара, что отражает, как и многие другие глобальные структуры, географию власти и привилегий. Персональная или прямая международная телефонная и факсовая связь, существующая в развитом капиталистическом мире, до сих пор не доступна во многих местах. Например, в небольшом городке Виллес-де-Браво, расположенном на западе от Мехико, большинство населения пользуется услугами коммунальной телефонной службы, в то время как в других местах страны даже эти службы являются редкостью. Неравенство доступа и возможностей свойственно всей сети глобальных коммуникаций. Интересно, что сама глобальная сеть - один из наиболее хорошо регулируемых секторов транснациональной деятельности. Он управляется режимом международных телекоммуникаций, включающим в себя Международный союз электросвязи (ITU, который в свою очередь охватывает Сектор радиосвязи, Мировые конференции по радиосвязи и Международную организацию спутниковой связи) и различные региональные организации27. Все эти организации представляют собой механизмы международной координации, облегчающие работу всей системы всемирной телефонной, телеграфной, радио - и спутниковой связи. После образования Международного союза электросвязи (ITU) в результате сотрудничества между странами появилась возможность обеспечить бесперебойный поток телекоммуникаций, что было обусловлено «международным телеграфным режимом, требующим от своих членов принимать все международные сообщения и соединять провода отдельных национальных систем в единую сеть28.

3.3. Преимущества этой системы позволили в начале XX в. превратить европейский режим ITU в глобальный. К концу XX в. проблемы поддержания эффективной сети глобальных связей стали намного более сложными и гораздо более политизированными. Ставки очень высоки, так как мировой рынок, предлагающий коммуникативные услуги, огромен:

- его стоимость в 1997 г. была оценена в 600 млрд. долларов. Значение его для национального суверенитета и автономии также велико и заключается в том, что, в отличие от первых лет существования телеграфа, никакое государство не может эффективно контролировать те транснациональные потоки электронной почты, информации теле - и радиовещания и т. д., которые пересекают его границы. Особенно интересный в этом отношении случай представляет собой Интернет29.

Следует подчеркнуть, что по мере того, как мировые воздушные пути и околоземные орбиты становились все более оживленными, возрастала и роль режима международных телекоммуникаций в распределении международных прав на использование свободных радиочастот и орбит. Без такого рода международной регулирующей деятельности целостная система глобальных связей становилась бы все более и более раздробленной и, возможно, все менее и менее эффективной. Даже такие страны, как Япония, США и Великобритания, которые могли бы и не соблюдать тех или иных требований режима, соблюдают их полностью из-за тех громадных преимуществ, которые предоставляет международная координация в столь важном коммерческом секторе.

3.4. Значимость международного телекоммуникационного режима обусловлена тем, что он помогает сохранять равновесие между государственной и корпоративной властью на арене глобальной политики. До 70-х гг. режим функционировал, не сталкиваясь с серьезными противоречиями. С тех пор, как глобальные финансовые службы пережили революцию, а телекоммуникационный бизнес в США и Великобритании был дерегулирован, режим стал игралищем политических страстей. Его основополагающие нормы - стандартизация сетей, коллективное принятие решений по общим глобальным проблемам (спектр вещания и траектории спутниковых орбит), совместно обеспечиваемые службы и многосторонняя координация - остаются нетронутыми. По большей части сохраняются также правила и механизмы принятия решений. В результате всем государствам гарантирован минимальный уровень доступа к системе, особенно спутниковым коммуникациям, которого режим, движимый исключительно интересами рынка, не мог бы обеспечить. Режим в определенном смысле обладает элементами глобальной системы в том своем аспекте, который связан с международным принятием решений. Обусловлено это различными видами институциональной политики режима, что дает странам «третьего мира» и их национальным монополиям владеющим средствами связи, большее право голоса, чем мог бы им обеспечить их экономический статус, хотя большинство решений принимается путем выработки консенсуса.

Глава четвёртая

Разветвленная система правления и диффузия политической власти


4.1. Две мировые войны привели к пониманию того, что международная система правления не может рассчитывать на равновесие сил, если не будут объявлены вне закона наиболее экстремальные формы насилия над человечеством и не будет осознана растущая взаимосвязь между нациями и их зависимость друг от друга. Постепенно все - и содержание, и сфера действия, и сама суть Вестфальской концепции международной регуляции, особенно ее концепция международного права, - были подвергнуты сомнению30. Полезно, поэтому рассмотреть некоторые из основных юридических преобразований, которые произошли, поскольку они показательны для основополагающих изменений в глобальной политике.

Во-первых, было отвергнуто учение, согласно которому международное право, по словам Л. Оппенгейма, признавалось «действующим только и исключительно между государствами31». Индивиды и группы были признаны субъектами международного права на основе таких инновационных соглашений, как устав Международного военного трибунала, на основе которого происходили Нюрнбергский и Токийский процессы над военными преступниками (1945) Всеобщая декларация прав человека (1948), Соглашение о гражданских и политических правах (1966) и Европейская конвенции по правам человека (1950).

Во-вторых, было отвергнуто представление о том, что международное право занято в первую очередь политическими и геополитическими проблемами. Согласно новой концепции, международное право в большей степени связано с координированием и регуляцией экономических, социальных и коммуникативных проблем, а также проблем, связанных с охраной окружающей среды. В связи с существенным увеличением числа организаций, участвующих в мировой политике, таких как Организация Объединенных Наций, Международный банк, Международный союз электросвязи, Продовольственная и сельскохозяйственная организация, и Всемирная организация здравоохранения, - появилось множество препятствий на пути к расширению сферы действия международного права32.

В-третьих, было подвергнуто сомнению распространенное в правовой науке представление о том, что подлинным источником международного права являются только соглашения между государствами, будь то соглашения, зарегистрированные или подразумеваемые33. Однако наряду с этими источниками теперь можно найти и «волю международного сообщества», которая при определенных условиях может обрести «статус закона или лечь в «основу международного правового обязательства34». Это мнение представляет собой принципиальный разрыв с требованием, согласно которому необходимым условием создания международных норм и обязательств является их официальное признание со стороны каждого отдельного государства.

4.2. ^ Система организации объединенных наций возникла как новая модель регуляции международных отношений в противовес Вестфальской модели международного права, которую постоянно подвергали критике на протяжении всей современной эпохи. Новую же модель регуляции международных отношений повсеместно принимали и отстаивали вплоть до окончания мировой войны, что увенчалось принятием Устава ООН. Однако этот конфликт далек от разрешения, и сделать вывод о том что эпоха модели устава ООН просто пришла на смену Вестфальской логике народного правления, означало бы впасть в заблуждение35. Прежде чем обратиться к этому, рассмотрим основные элементы Устава36.

Организации и процедуры ООН были разработаны отчасти так, чтобы избежать недостатков, которые были очевидны в Лиге Наций37, и создать такую международную властную структуру, как представляли ее себе в 1945г. Политическое разделение земного шара на властные национальные государства с разными геополитическими интересами было осуществлено в духе Устава ООН. Одним из наиболее очевидных проявлений этого духа было особое право вето, предоставленное постоянным членам Совета Безопасности ООН. Этот привилегированный политический статус придавал особый вес и законность позиции каждой из великих держав, ибо, хотя в принципе им было запрещено применять силу в случаях, противоречащих Уставу, они были застрахованы своим правом вето от осуждения и санкций в случае односторонних действий38. Однако в ряде случаев система Устава ООН была совершенно новаторской и довольно влиятельной39.

4.3. Ложно выбранные направления наших действий и ложная информация, используемая при принятии ответственных решений, лежит в основе поражений режима прав человека и всего общества в целом. В результате изменений, происшедших в международном праве, индивиды, правительства и неправительственные организации оказались в новой системе правового регулирования. Международное право признает дееспособность и принуждение, права и обязанности, которые в ряде важных аспектов ограничивают принцип государственного суверенитета; суверенитет per se - сам по се не является больше абсолютной гарантией международной легитимности40. Точка зрения, согласно которой легитимное государство должно быть демократическим, таким, которое придерживается неких общепризнанных ценностей, закреплена в некоторых правовых документах41 В этом отношении существенную роль играет закон о правах человека и режимы прав человека42.

Активисты борьбы за права человека, такие как Миньон, категорически отвергают представление о национальном государстве как политическом пространстве с определенными границами, внутри которого политические власти могут обращаться со своими гражданами, как им угодно. Суверенитет же как раз предполагает не только высшую власть над политическим сообществом внутри ограниченной территории, но и наличие у государства права не допускать в свои внутренние дела никакого вмешательства извне. Само существование международных прав человека может поэтому рассматриваться (и рассматривается многими правительствами) как неоправданное вмешательство во внутренние дела государств. Тем не менее после окончания Второй мировой войны подавляющее большинство государств поддержало или признало общеобязательность международного режима прав человека.

В настоящее время этот режим состоит из глобальных, региональных и национальных соглашений и институтов, тесно сотрудничающих друг с другом. На глобальном уровне права человека прочно закреплены в Международном билле о правах человека, который включает в себя Всеобщую декларацию прав человека 1948 г. и ряд соглашений по гражданским, политическим и экономическим правам, принятых преимущественно в 69-70 годы XX в. В 8о-е гг. они были дополнены Конвенцией о недопущении дискриминации женщин и Конвенцией по правам вам ребенка. Комиссия ООН по правам человека (UNCHR) отвечает за охрану этой системы и постоянно собирает сведения о случаях нарушения этих прав, готовя их к рассмотрению в Совете Безопасности ООН. В большинстве регионов мира существуют аналогичные юридические структуры и механизмы. Что касается Европы, то здесь за соблюдением прав человека наблюдают и в случае их нарушения выносят соответствующие решения европейский уполномоченный по правам человека, Европейский суд по правам человек и Организация за безопасность и сотрудничество в Европе (ОБСЕ). Аналогичные функции в Африке выполняет Банжульский устав (Banjul Charter, Гамбия), на американском континенте - Межамериканский комитет по правам человека Организации американских государств (OAS/ОАГ). Но, возможно, более существенную, если не сказать, самую существенную роль в области соблюдения прав человека играют многочисленные международные неправительственные организации, такие как Международная Амнистия, Лига по правам человека и Международная комиссия юристов. В настоящее время существует более двухсот американских неправительственных организаций, связанных с проблемами прав человека, примерно такое же их количество в Великобритании и во всей Европе, растет численность таких организаций и в развивающемся мире.

Значение этих неправительственных организаций состоит не просто в том, что они контролируют и предают гласности случаи нарушения прав человека, но в том, что в отдельных случаях устраивают целые кампании и - все вместе - образуют глобальную сеть организаций по правам человека. Они могут действовать независимо от каких бы то ни было национальных интересов, поэтому способны обходить правительства и создавать дееспособные группы активистов на глобальном и региональном уровнях. В результате эти неправительственные организации по правам человека оказываются особой разновидностью транснационального общественного движения, которое во многих странах расценивается как радикальное, поскольку его сторонники не только выступают в защиту прав отдельных индивидов, но и выдвигают требование оградить автономию гражданского общества от возможного диктата со стороны государства43.

Однако было бы неверным делать отсюда вывод, будто бы глобальный режим прав человека является мощным средством устрашения для тех стран, где происходит нарушение прав человека. Даже международная акция44 против Аргентины в конце 70-х - начале 80-х гг. сама по себе не привела к прекращению нарушений прав человека. Более того, даже официальные органы режима, такие как UNCHR (Комиссия ООН по правам человека), не имеют никаких средств принуждения для поддержания прав45.

Соответственно, в региональном и международном праве наблюдается постепенный отход, - осуществляющийся, правда, неравномерно, - от принципа, согласно которому государственный суверенитет следует отстаивать независимо от последствий для индивидов, групп и организаций. Уважение к автономии субъекта и ко всему спектру прав человека создает новый набор принципов, которыми руководствуются в политической жизни и которые могут ограничить пределы государственной власти и видоизменить само представление о ее эффективности. Все это служит показателем изменения значимости, придаваемой тем претензиям, которые предъявляются от имени государств, с одной стороны, а с другой, - тем, что исходят от лица альтернативного организационного принципа мирового порядка, в котором неоспоримый государственный суверенитет больше не обладает высшими прерогативами46. Американская конвенция по правам человека, наряду с другими региональными конвенциями, почти дословно воспроизводит статью 21 Всеобщей декларации, так же как и статью 25 Конвенции по гражданским и политическим правам47, тогда как Европейская конвенция по правам человека напрямую связывает демократию с государственной легитимностью, равно как и устав Совета Европы.

4.4.^ От международного права к праву космополитическом
6.1. ^ Политика США и СССР как мировых держав и возникновение союзов, подобных НАТО и Варшавскому договору, для многих государств было в послевоенные годы сдерживающим фактором при принятии ими тех или иных политических решений. Способность государства проводить в жизнь определенную внешнюю политику, преследовать известные стратегические цели, выбирать между альтернативными военными технологиями и контролировать некоторые системы вооружения, располагающиеся на его