Реферат: Издание предназначено для студентов, аспирантов, преподавателей, ученых, специализирующихся в социальных науках, для всех интересую­щихся проблемами современного общества

OCR: Allan Shade, janex@narod.ru, http://janex.narod.ru/Shade/socio.htm


Теоретическая социология

Антология

Том 2


Данное издание выпущено в рамках программы Центрально-Европейского Университета «Books for Civil Society» при поддержке Центра по развитию издательской деятельности (OS1 — Budapest)и Института «Открытое общество» (Фонд Сороса) — Россия

Теоретическая социология: Антология: В 2 ч. / Пер. с англ., фр., нем., ит. Сост. и общ. ред. С. П. Баньковской. — М.: Книж­ный дом «Университет», 2002. — Ч. 2. — 424 с.

ISBN 5-8013-0151-8 (ч. 1)
ISBN 5-8013-0046-5

Цель настоящего издания — представить развитие социальной теоре­тической мысли от классиков до современных теоретиков. Поскольку соб­ственно научное теоретизирование о социальном связано с осмыслением современности, то хронологически классический период относится к кон­цу XIX - началу XX века; подбор материалов начинается именно с этого периода.

Особенностью данного издания можно считать то, что в нем представ­лены не только уже хорошо известные имена и работы, но и ранее не пере­водившиеся на русский язык авторы или работы известных теоретиков,

В данной антологии развитие представлений о социальном дано в тео­ретическом контексте, не ограниченном строгими дисциплинарными рам­ками; в собрание включены материалы из области социальной философии, антропологии, политической науки, социальной психологии и собственно социологии.

Издание предназначено для студентов, аспирантов, преподавателей, ученых, специализирующихся в социальных науках, для всех интересую­щихся проблемами современного общества.

УДК 316.1(075.8) ББК 60.5я73

© Баньковская С. П., составление, перевод. 2002
© Гофман А. Б., Зотов А. А., Ковалев А Л

© Малинкин А. П., Руткевич Е. Д.

© Филиппов А. Ф., перевод, 2002
^ Талкот Парсонc. ПОНЯТИЕ ОБЩЕСТВА: КОМПОНЕНТЫ И ИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ*
* Печатается по: Парсонс Т. Понятие общества: компоненты и их взаимоотно­шения // THESIS. Весна 1993. Т. 1. Вып. 2. С. 94-122.


Общество является особым видом социальной системы. Мы рассматриваем социальную систему как одну из первичных подси­стем системы человеческого действия наряду с такими подсисте­мами, как организм, личность и культура1.
^ Общая концептуальная схема действия
Содержание действия образуют структуры и процессы, на основе которых люди формируют осмысленные намерения и более или менее успешно реализуют их в конкретных ситуациях. Слово «ос­мысленный» предполагает символический (культурный) уровень смыслового представления и референции. Намерения в совокупно­сти с их осуществлением предполагают способность системы дей­ствия — индивидуального или коллективного — изменять свое положение по отношению к определенной ситуации или окруже­нию в желательном для системы направлении.

Мы предпочитаем использовать термин «действие», а не «пове­дение», поскольку нас интересует не конкретное физическое поведе­ние, а его обобщенные типовые характеристики (образцы) и осмыс­ленные результаты (физические, культурные и др.) — от простых орудий до произведений искусства, а также механизмы и процессы, контролирующие формирование этих образцов.

Человеческое действие является «культурным» в том плане, что смыслы и намерения действий выражаются в терминах символичес­ких систем (включая коды, посредством которых они реализуются в соответствующих образцах); универсальной для всех человеческих обществ символической системой является язык.

Существует подход, в рамках которого любое действие рассмат­ривается как действие личности. Однако такие подсистемы, как организм и культура, содержат существенные элементы, которые не могут быть исследованы на индивидуальном уровне.

Если говорить об организме, то его первичной структурной характеристикой является не анатомическая специфика, а видовой тип2. Конечно, такой тип не существует в чистом виде — сложная генетическая конституция любого индивидуального организма уни­кальна и содержит как комбинации присущих виду генетических характеристик, так и результаты воздействия окружающей среды. Но как бы ни были важны для определения конкретного действия индивидуальные различия, именно общие типовые характеристи­ки больших человеческих групп — включая их дифференциацию по полу — образуют органическую основу действия.

Было бы неверным считать, что генетическая конституция орга­низма изменяется под воздействием внешней среды. Напротив, ге­нетическая конституция задает общую «ориентацию», которая воз­действует на анатомические структуры, физиологические процессы и поведенческие образцы, возникающие в ходе взаимодействия с окружающей средой на протяжении всей жизни организма. Среди факторов окружающей среды можно выделить две категории: во-первых, факторы, влияющие на ненаследственные свойства физиче­ского организма; во-вторых, факторы, обусловливающие элементы по­ведения, усваиваемые в процессе обучения; именно на последних нам следует сосредоточить внимание. Хотя организм конечно же спосо­бен к обучению в окружающей среде самостоятельно, т. е. при от­сутствии других поведенческих организмов, теория действия иссле­дует прежде всего такой процесс обучения, при котором другие организмы этого же вида составляют наиболее важную характери­стику окружающей среды.

Символически организованные культурные образцы, как и все другие компоненты живых систем, возникают в процессе эволюции. При этом развитие их до лингвистического уровня — это феномен, присущий исключительно человеку. Способность обучаться языку и использовать его обусловлена специфической генетической конституцией человека, что подтверждается неудачными попытками обуче­ния языку других видов (особенно приматов и «говорящих» птиц) (Brown, 1958. Ch.V). Но генетически предопределена только эта общая способность, а не те реальные символические системы, которые усва­ивают, используют и развивают конкретные человеческие группы.

Более того, несмотря на действительно большие способности человеческого организма к обучению, а также к созданию новых элементов культуры, ни один индивид сам по себе не в состоянии создать систему культуры. Основные воплощенные в типовых об­разцах характеристики культурных систем изменяются лишь на протяжении жизни многих поколений, им всегда следуют относи­тельно большие группы, и они никогда не могут относиться лишь к одному или нескольким индивидам. Индивид научается им в основ­ном пассивно, хотя и может привнести в них незначительные сози­дательные (или деструктивные) изменения. Более общие культурные образцы обеспечивают системе действий высокоустойчивые струк­турные опоры, в достаточной мере соответствующие генетически заложенным свойствам вида. Они связаны с усваиваемыми элемен­тами действия точно так же, как гены — с врожденными признака­ми (Emerson, 1956).

В границах, определяемых, с одной стороны, генетикой вида, а с другой — нормативными культурными образцами, располагают­ся возможности конкретных индивидов и групп развивать незави­симые структурированные поведенческие системы. Поскольку дей­ствующее лицо (actor) в генетическом плане является человеком и поскольку его научение происходит в контексте определенной куль­турной системы, его поведенческая система (которую я буду назы­вать его личностью), усвоенная посредством обучения, имеет чер­ты, общие с другими личностями, например, язык, на котором он привык говорить. В то же время его организм и его окружение — физическое, социальное и культурное — всегда в определенных аспектах уникальны. Следовательно, его собственная поведенческая система будет уникальным вариантом культуры и присущих ей об­разцов действия. Поэтому существенно важно рассматривать систе­му личности как не сводимую ни к организму, ни к культуре. То, чему научаются, не является ни фрагментом «структуры» организ­ма в обычном смысле слова, ни свойством культурной системы.

С аналитической точки зрения, система личности является само­стоятельной системой^.

Хотя процесс социальных интеракций* внутренне связан и с личностными характеристиками взаимодействующих индивидов, и с культурными образцами, он тем не менее образует самостоятель­ную, четвертую систему, которая в аналитическом плане независи­ма от систем личности, культуры и организма (см. главу «Некото­рые фундаментальные категории теории действия», а также главу Т. Парсонса и Э. Шилза в кн.: Parsons et al., 1951; см. также Parsons, 1968а). Эта независимость становится наиболее очевидной, когда на первый план выступают требования интеграции, столь необхо­димой системам социальных отношений из-за их внутренней рас­положенности к конфликту и дезорганизации (речь идет о том, что иногда обозначается как проблема порядка в обществе, поставлен­ная в классической форме Томасом Гоббсом4). Система интеракций и есть социальная система, которая является подсистемой системы действия и выступает в качестве основного предмета анализа в дан­ной работе.

* Interactions, т. е. взаимодействий. — Прим. перев.


Вышеприведенная классификация четырех наиболее общих под­систем человеческого действия — организма, личности, социальной системы и культурной системы — представляет собой реализацию общей парадигмы, которая может быть использована при анализе всей сферы действия и которую я буду применять дальше для анали­за социальных систем.

С помощью этой парадигмы любая система действия анализи­руется в терминах следующих четырех функциональных категорий, обеспечивающих: 1) формирование главных, «руководящих» или контролирующих, образцов системы; 2) внутреннюю интегрирован-ность системы; 3) ее ориентацию на достижение целей по отноше­нию к окружающей среде; 4) ее адаптацию к влиянию окружающей среды, рассматриваемой в широком смысле, — т. е. к физическому окружению, не связанному с действием. В рамках систем действия культурные системы выполняют функцию поддержания образца; социальные системы — функцию интеграции действующих эле­ментов (индивидов или, точнее, личностей, исполняющих роли); системы личности — функцию достижения цели, а поведенческий организм — функцию адаптации (см. схему 1).


^ Понятие социальной системы
Поскольку социальная система — суть интеракции индивидов, то каждый участник является одновременно и действующим лицом (обладающим определенными целями, идеями, установками и т. д.), и объектом, на который ориентированы и другие действующие лица, и он сам. Система интеракций, таким образом, в аналитиче­ском плане обособлена от совокупности процессов действия отдель­ных своих участников. В то же время эти «индивиды» являются и организмами, и личностями и принадлежат к определенным куль­турным системам.

При такой интерпретации каждая из трех других систем действия (Культура, Личность, Поведенческий Организм) составляет часть окружающей среды или, если можно так сказать, одну из окружаю­щих сред социальной системы. За пределами этих систем находятся окружающие среды самой системы действия, которые располагают­ся выше и ниже общей иерархии факторов, контролирующих дей­ствие в мире жизни. Эти отношения изображены на схеме 1.

Среду нижнего уровня образуют физико-органические явления природы, охватывающие «дочеловеческие» виды организмов и «не­поведенческие» свойства человеческих организмов. Последние осо­бенно важны для определения границы системы действия, поскольку люди познают физический мир только через собственный организм. Наше сознание не имеет опыта непосредственного восприятия вне­шних физических объектов, не соотнесенного с физическими ощу­щениями и их информационным осмыслением. Однако будучи пси­хологически воспринятыми и осмысленными, физические объекты становятся частью системы действия.

В принципе сходные рассуждения применимы и к внешней сре­де, располагающейся выше системы действия — «высшей реаль­ности», с которой мы все имеем дело при обращении к тому, что Вебер называл «проблемами смысла», например к проблемам доб­ра и зла, жизни и смерти и т. п. «Идеи» в этой сфере, если рассмат­ривать их в качестве культурных объектов (например, представле­ний о богах, о сверхъестественном), являются, в некотором смысле, символическими «репрезентациями» высших реальностей, но не самими этими реальностями.

Фундаментальный принцип организации жизненных систем со­стоит в том, что их структуры дифференцируются в соответствии с требованиями, предъявляемыми им внешней средой. Так, биологи­ческие функции дыхания, пищеварения, движения и восприятия информации являются основой дифференциации систем органов, каждая из которых обслуживает те или иные отношения между организмом и окружающей средой. Этот же принцип используется нами и для анализа социальных систем.

Мы будем рассматривать социальные системы с точки зрения их взаимоотношений с наиболее важными функциональными сре­дами. Я утверждаю, что функциональные различия трех внешних для социальной подсистем действия — культурной системы, систе­мы личности и поведенческого организма — и связь первой и тре­тьей из них с двумя средами, внешними для всей системы действия, являются узловыми моментами при анализе различий между соци­альными системами. Таким образом, в нашем анализе мы будем исходить из фундаментальных отношений систем и их окружения, изображенных на схеме 1.

В терминах нашей функциональной парадигмы социальная сис­тема является интегративнои подсистемой системы действия в це­лом. Три другие подсистемы действия составляют при этом среду функционирования социальной подсистемы. Вышеозначенный прин­цип может быть применен при анализе обществ или других соци­альных систем. Мы видим, что три из первичных подсистем обще­ства (схема 2, столбец III) функционально взаимодействуют с тремя основными средами социальной системы (схема 2, столбец IV); при этом каждая из подсистем может быть непосредственно соотнесена с одной из сред. Одновременно каждая из этих трех социетальных подсистем может рассматриваться как окружающая среда подсисте­мы, являющейся интегративным ядром общества (схема 2, столбец II). В данной работе мы будем использовать эту двойственность функци­ональной парадигмы при экспозиции нашей общей теоретической схемы и при анализе конкретных обществ (Parsons, 1968).


^ Понятие общества
При определении общества мы применим критерий, который вос­ходит еще к Аристотелю. Общество — это такой тип социальной системы (среди всего универсума социальных систем), который как система достигает по отношению к окружающей среде наивысше­го уровня самодостаточности.

Это определение соответствует представлению о некой обособ­ленной системе, по отношению к которой другие обособленные подсистемы действия образуют первичные среды. Данная точка зрения резко контрастирует с общепринятым взглядом на общество как на совокупность конкретных индивидов — в этом случае орга­низмы и личности членов общества оказываются для него чем-то внутренним, а не частью его окружения. Мы не станем обсуждать здесь достоинства обоих подходов, но читатель должен ясно пред­ставлять себе, какой из них используется в данной работе.

При таком понимании общий критерий самодостаточности мо­жет быть разделен на пять частных критериев, каждый из которых применим к одной из пяти сред функционирования социальных систем — высшей реальности, культурным системам, системам личности, поведенческим организмам и физико-органической сре­де. Самодостаточность общества является функцией от сбаланси­рованной комбинации механизмов контроля над отношениями об­щества с этими пятью средами, а также от степени его собственной внутренней интеграции.

Взаимоотношения аналитически обособленных систем строят­ся на основе иерархии контролирующих факторов. Это понятие включает в себя кибернетические аспекты контроля, когда систе­мы с высоким уровнем информации, но с низким энергетическим уровнем контролируют высокоэнергетичные системы с относитель­но низким уровнем информации (схема 1, столбец V)5. Так, запрог­раммированная последовательность механических операций (на­пример, в стиральной машине) может контролироваться таймером, использующим очень мало энергии по сравнению с энергией, обес­печивающей движение частей машины и согревающей воду. Дру­гим примером является ген, контролирующий синтез протеина и другие формы клеточного метаболизма.

Культурная система, соотносясь с высшей реальностью, преоб­разует нормативные образцы в ценностные ориентации, относящи­еся к остальному окружению и системе действия, в том числе к физическому миру, организмам, личностям и социальным систе­мам. В кибернетической модели она находится в системе действия на самом высоком уровне, затем располагается социальная систе­ма, ниже соответственно — личность и организм. Физическая среда — последняя в этой иерархии, она лишь создает условия функци­онирования, но не организует их. Поскольку физические факторы не контролируются кибернетически высокоупорядоченными система­ми, мы должны адаптироваться к ним, иначе человеческая жизнь исчезнет. Наглядными примерами могут служить зависимость чело­века от кислорода, пищи, приемлемых температур и т. д.

В силу широкой эволюционной перспективы нашего анализа главное внимание среди несоциальных подсистем действия мы уде­ляем культурной системе. В процессе развития и приспособления к разнообразным обстоятельствам возникают формы социальной орга­низации, обладающие все большими адаптивными возможностями, менее подверженные воздействию частных, случайных причин, выз­ванных либо специфическими физическими явлениями, либо инди­видуальными органическими изменениями, либо личностными раз­личиями. В более развитых обществах диапазон различий между личностями может даже расширяться, в то время как структуры общества и происходящие в нем процессы становятся все менее зависимыми от особенностей индивидов. Поэтому, для того чтобы увидеть главные источники широкомасштабных изменений, мы должны сосредоточиться на кибернетически высокоорганизован­ных структурах; применительно к средам общества таковой явля­ется культурная подсистема.

Социетальное сообщество и его среды 6

Ядром общества как системы является структурированный норма­тивный порядок, посредством которого организуется коллективная жизнь населения. Как порядок, он содержит ценности, дифферен­цированные и специфицированные (particularized) нормы и прави­ла, причем только соотнесенность с культурой придает им значи­мость и легитимность. Он задает критерии принадлежности тех или иных индивидов к обществу. Проблемы, связанные с «юрис­дикцией» нормативной системы, могут сделать невозможным уста­новление точного соответствия между статусом «подпадения» под нормативные предписания и статусом принадлежности к обществу, поскольку навязывание норм, по-видимому, неразрывно связано с контролем (например, через «полицейские функции») за мерами, используемыми для поощрения и наказания людей, проживающих в пределах какой-либо территории (Parsons, 1964). До тех пор пока эти проблемы не приобретают критическую остроту, социетальный коллектив и его подколлективы могут, когда это необходимо, дей­ствовать эффективно как единое целое.

Мы будем называть этот единый коллектив социетальным со­обществом (societal community). Как таковое оно создается струк­турированным нормативным порядком и набором статусов, прав и обязанностей его членов, причем характер этого набора может ва­рьироваться для различных подгрупп сообщества. Для выживания и развития социетальное сообщество должно придерживаться еди­ной культурной ориентации, разделяемой в целом (хотя и не обяза­тельно единообразно и единодушно) его членами в качестве осно­вы их социальной идентичности. Речь идет о связи с занимающей более высокое место в иерархии культурной системой. Вместе с тем должны систематически удовлетворяться условия, необходимые для интеграции организмов (в том числе в их отношениях с физи­ческой средой) и личностей членов сообщества. Все эти факторы безусловно взаимосвязаны, хотя каждый из них является точкой кристаллизации содержательно разных социальных механизмов.

Культурная система как окружающая среда общества7

Главным функциональным требованием к взаимоотношениям между обществом и культурной системой является легитимация норматив­ного порядка общества. Системы легитимации определяют основания для разрешений и запретов. Прежде всего, но не исключительно, тре­бует легитимации власть. Используемое здесь понятие легитимации не нуждается в прилагательном «моральный» в современном смысле слова, но оно предполагает, что «правильно» то, что делается в соот­ветствии с институционализированным порядком.

Функция легитимации независима от операционных функций социальной системы. Никакой нормативный порядок никогда не является самолегитимизирующимся в том смысле, что одобренный или запрещенный способ жизни автоматически рассматривается как правильный или неправильный безо всяких объяснений. Легитимность нормы не может также определяться нижними в иерархии контроля факторами — например, тем, что что-то должно быть сделано каким-то специфическим образом потому, что на карту по­ставлена стабильность или даже выживание системы.

Тем не менее степень основанной на культуре независимости оснований легитимации от специфических операционных механиз­мов низшего уровня (например, от бюрократической организации или экономических рынков) существенно варьируется в различных обществах. Увеличение этой независимости является одним из глав­ных направлений эволюционного процесса, включающего диффе­ренциацию между культурными и социальными структурами и про­цессами. При этом система легитимации, какое бы место она ни занимала в эволюционном процессе, всегда определяется отноше­нием к высшей реальности. Это означает, что ее основания всегда имеют в некотором смысле религиозный характер. В примитивных обществах существует очень незначительная дифференциация меж­ду общими структурами общества и его религиозной организацией. В более развитых обществах взаимоотношения социальной и куль­турной систем в религиозных и легитимационных контекстах пред­полагают наличие высокоспециализированных и сложных структур.

В процессе легитимации нормативного порядка общества культур­ные ценностные образцы обеспечивают непосредственную связь меж­ду социальной и культурной системами. Способ легитимации, в свою очередь, определяется религиозными ориентациями. Однако, по мере того как культурные системы становятся все более дифференцирован­ными, возрастает самостоятельная ценность отдельных культурных структур. Прежде всего это относится к искусству, особым образом связанному с автономией личности, и эмпирическому когнитивному знанию, становящемуся на высоком уровне развития наукой.
^ Личность как окружающая среда общества
Характер связи общества с системой личности радикальным обра­зом отличается от его связи с культурной системой, поскольку в кибернетической иерархии личность (как и поведенческий орга­низм, и физико-органическая среда) расположена ниже социаль­ной системы. Каждая из этих трех окружающих общество сред накладывает на него как на систему и на каждый из входящих в него элементов определенные граничные условия (которые одновременно являются доступными для реализации возможностями). Поведение, которое может анализироваться в контексте функционирования со­циальных систем, в другом контексте выступает как поведение жи­вых человеческих организмов. Каждый такой организм в любой данный момент определенным образом расположен в физическом пространстве, и изменить это местоположение можно только посред­ством физического движения. Следовательно, никогда нельзя упус­кать из виду экологический аспект отношений между личностью и ее действиями. Аналогичные рассуждения применимы к физико-органическому процессу, а также к процессам функционирования и развития личности, постоянно выступающим в качестве факторов конкретного действия. Ограничения, обусловленные системами лич­ности, поведенческих организмов и физико-органического окру­жения, задают сложную систему координат для анализа форм орга­низации и функционирования социальных систем, что требует внимательного изучения и постоянно создает сложности для ученых.

Основная функциональная проблема, связанная с отношениями социальной системы с системой личности, касается усвоения, раз­вития и утверждения в ходе жизненного цикла адекватной мотива­ции участия в социально значимых и контролируемых образцах действия. Общество также должно использовать эти образцы, что­бы адекватно поощрять и вознаграждать своих членов, если оно желает воспроизводиться как система. Это отношение и есть «со­циализация», представляющая собой единый комплексный про­цесс, в рамках которого личность становится членом социетально-го сообщества и поддерживает этот статус.

Поскольку личность — это определенным образом организован­ный в процессе обучения индивид, процесс социализации имеет решающее значение для ее формирования и функционирования. Успех социализации возможен, когда социальное и культурное обу­чение сильно мотивировано благодаря использованию механизма удовольствия на уровне организма. В силу этого социализация в большой мере обусловлена наличием постоянных близких от­ношений между маленькими детьми и взрослыми, причем в эти отношения глубоко вплетаются эротические мотивы и связи. Эта совокупность условий, которые со времен Фрейда мы стали понимать гораздо полнее, является существенным аспектом функци­онирования систем родства во всех человеческих обществах. Родство всегда связано с упорядочением эротических отношений взрослых, их родительского статуса, статуса нового поколения и с упорядочением самого процесса социализации (Parsons and Bales, 1955). Эта эволюционная универсалия существует во всех обще­ствах, хотя ее формы и отношения к другим структурным образо­ваниям бесконечно варьируются.

Система родства требует некоторых постоянных нормативных установлений для ежедневной жизни, включающих как органиче­ские и психологические, так и социальные факторы. В силу этого она является зоной взаимопроникновения систем поведения, лич­ности и социальной системы, с одной стороны, и физического окру­жения — с другой. Следствием этого становится институциализация места проживания и образование такого социального элемента, как домохозяйство. Люди, принадлежащие к одному домохозяйству, образуют единое целое. Они имеют общее место проживания — либо постоянное, такое, как хижина или дом, либо временное, та­кое, как «лагерь». В большинстве обществ в этом физическом и со­циальном окружении люди спят, готовят пищу, едят и отправляют сексуальную функцию (по крайней мере, формально одобряемую). Домохозяйство во всех его вариациях является первичным элемен­том единения в социальных системах.

Статус взрослого, формально различаясь во всех обществах, везде предполагает определенную автономную ответственность. Индивид в рамках коллективной организации оказывает какие-то свои услуги. В результате долгого эволюционного процесса в со­временных обществах оказание услуг институционализируется в основном в виде профессиональных ролей в рамках имеющих зак­репленные функции коллективов или бюрократических организа­ций. Так или иначе, первичное функциональное отношение меж­ду взрослыми индивидами и обществами, в которых они живут, связано с тем вкладом, который они вносят посредством оказания услуг, а также с тем удовлетворением и вознаграждением, кото­рые они за это получают от общества. В достаточно дифференци­рованных обществах способность к производству услуг становит­ся мобильным ресурсом, распределяемым через рынок. Когда эта стадия достигнута, мы можем говорить об услугах как продукте экономического процесса, доступном для «потребления» в неэко­номических контекстах.

В большинстве обществ места проживания и труда людей обыч­но не разделяются. Там, где такое разделение существует (преиму­щественно в развитых городских сообществах), два этих места за­дают пространственную ось обыденной жизни индивида. Кроме того, эти два места должны быть взаимно доступны — данное функциональное требование является необходимым для формиро­вания экологической структуры современного города.

Многообразие функциональных отношений между личностью и средой должно быть рассмотрено и в других контекстах, связан­ных с социальной системой. Ценностные привязанности индивида и их поддержание изначально связаны с культурной системой, осо­бенно в рамках ее взаимодействия с обществом через религию. Поддержание адекватных уровней мотивации зависит главным об­разом от социальных структур, связанных с социализацией, особен­но с родством. Хотя физическое здоровье — это вопрос самостоя­тельный, но он часто смыкается с важной, но менее определенной областью психического здоровья и с желанием больного восстанав­ливать здоровье. По-видимому, ни одно общество не существует без механизма положительной мотивации, действующего посредством «терапевтических» процедур (Nelson, 1965). Во многих обществах эти процедуры носят преимущественно религиозный или магиче­ский характер, но в современных обществах они перерастают в прикладную науку. И все же они никогда не противостоят механиз­мам родства; скорее терапия в целом дополняет родство, которое является главной гарантией безопасности личности.

Как это ни удивительно, но отношение между личностью и со­циальной системой, социально структурированное через услуги, образует базисную единицу для политического аспекта обществ (Parsons, 1966). Для достижения важных с точки зрения коллекти­ва целей политические структуры организуют коллективные дей­ствия — как на широкой, охватывающей все общество основе, так и на более узкой, ограниченной территориально или функцио­нально. На высокой стадии политического развития требуется дифференциация статуса взрослого населения по двум параметрам. Первый определяет уровни ответственности за координацию коллективных действий и устанавливает институты лидерства и ав­торитета. Второй связан с уровнями компетенции, знаний, умений и т. п. и при формировании коллективного мнения наделяет боль­шим влиянием профессионалов. Обособление политической систе­мы от матрицы социетального сообщества предполагает институ-ционализацию высоких статусов в обоих этих контекстах, часто в очень сложных комбинациях. Соотношение таких статусов с рели­гиозным лидерством и особенно степень дифференциации между лидерством религиозным и политическим также могут серьезно ус­ложнить ситуацию. К усложнениям приводит прежде всего необхо­димость легитимации не только социетального порядка, но также и политического авторитета.

Ниже в кибернетической модели иерархии располагается еще один источник возможных сложностей. Как мы отмечали ранее, поддержание нормативного порядка требует различных способов его осуществления и очень значительной — если не полной — согласованности с поведенческими ожиданиями, формируемыми посредством ценностей и норм. Самым главным условием подобной согласованности является интернализация ценностей и норм общества его членами, поскольку подобная социализация лежит в осно­ве консенсуса социетального сообщества. В свою очередь, социа­лизация в качестве основания консенсуса усиливается взаимными интересами, особенно экономическими и политическими. Ни одно общество не может поддерживать стабильность, имея в виду по­тенциально возможные конфликты и кризисы, если интересы его граждан не определяются солидарностью, внутренней лояльностью и взаимными обязательствами.

Помимо консенсуса и взаимных интересов в обществе сохраня­ется потребность и в механизме принуждения. Данная потребность объясняется необходимостью авторитетной интерпретации инсти-туционализированных нормативных предписаний. Для этой цели все общества используют некоторые «правовые» процедуры, с по­мощью которых можно без применения насилия выносить решение о правильности или неправильности тех или иных действий и от поступков, направленных на удовлетво-в ущерб интересам других лиц

В силу территориальной общности места жительства, работы, религиозной и политической деятельности и других факторов под­держание нормативного порядка не может быть отделено от конт­роля за поведением в границах определенной территории. Функ­ция управления должна включать ответственность за сохранение территориального единства нормативного порядка общества. Этот императив имеет внутренний и внешний аспекты. Первый касается условий навязывания общих норм и облегчения выполнения необ­ходимых функций различными элементами общества. Второй на­правлен на предотвращение разрушительного вмешательства со стороны нечленов сообщества. Наличие органических потребнос­тей и потребностей в месте проживания объединяет оба этих аспек­та: и в том, и в другом случае крайним средством предотвращения разрушительного действия является использование физической силы (Parsons, 1964). Применение силы возможно в различных формах, в частности в форме защиты от угрозы извне или лишения свобо­ды (передвижения) внутри данной территории. Контроль (или нейтрализация) организованного использования силы является одной из функциональных потребностей социетального сообще­ства. В высокодифференцированных обществах это всегда пред­полагает некоторую степень правительственной монополизации социально организованной силы.

Таким образом, первичной потребностью общества в отноше­нии составляющих его личностей является мотивация их участия, основанная на согласии с нормативными предписаниями. Эта мо­тивация имеет три уровня. Первый — высоко генерализированная приверженность ценностным образцам, непосредственно связан­ным с религиозными ориентациями. Второй — это «субстрат» лич­ности: будучи сформированным в период ранней социализации, он связан с эротическим комплексом, мотивационным значением род­ства и других интимных отношений. Третий уровень — это уровень, более непосредственно связанный с услугами и инструментальной деятельностью, которая различается в зависимости от целей и ситу­аций. Эти уровни личности, грубо говоря, соответствуют суперэго, ид и это по фрейдовской классификации.

Связь личности с организмом и организма с физическим миром проявляется в двух контекстах. Первый включает общие органические процессы, которые обусловливают адекватное функциони­рование личности, особенно в том, что касается родства, места жительства и здоровья. Второй — это отношение между физиче­ским принуждением и проблемой поддержания единого социеталь-ного нормативного порядка на всей территории.
^ Организм и физическое окружение как среды общества
Анализ связей социальной системы с ее органической основой и за­тем с физическим миром следует начать с рассмотрения необходимых физических условий органической жизни. Первичным, конечно, явля­ется обеспеченность пищей и жильем, однако для всех известных об­ществ этот список значительно шире. Технология, от относительно простых орудий и навыков первобытных людей до очень сложных современных систем, является социально организованным способом активного воздействия на объекты физической среды с целью удов­летворения желаний и потребностей людей. В предельном случае со­циальная организация включает лишь обучение ремесленников, рабо­тающих индивидуально. Но если технология играет существенную роль, то и в этом случае ремесленник вряд ли может оставаться полно­стью изолированным от других ремесленников (помимо обучавшего его мастера). Более того, если его работа специализирована, должна существовать организованная система отношений с потребителями его продукта и, вполне возможно, с поставщиками материалов и оборудо­вания. В самом деле, не может существовать ремесла, полностью отделенн