Реферат: Сборник материалов научно-прак­ти­ческой конференции 9 апреля 2009 г. Белгород : оони и рид белюи мвд россии, 2009. 124 с

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


БЕЛГОРОДСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ


МЕТОДОЛОГИЯ ГУМАНИТАРИСТИКИ И МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ

ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВА

В ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ МВД РОССИИ


Сборник материалов

научно-практической конференции


2 апреля 2009 г.


Белгород - 2009

ББК 63.3(2)

М 54


Печатается по решению

редакционно-издательского совета

БелЮИ МВД России


Методология гуманитаристики и методика преподавания истории Отечества в высшей школе МВД России : сборник материалов научно-прак­ти­ческой конференции 9 апреля 2009 г. – Белгород : ООНИ и РИД БелЮИ МВД России, 2009. – 124 с.


Редколлегия:


- Лобанов К.Н. – начальник кафедры гуманитарных и социально-эконо­ми­ческих дисциплин Белгородского юридического института МВД России, доктор политических наук, доцент (отв. редактор);

- Каверина Л.В. – главный редактор отдела организации научных исследований и редакционно-издательской деятельности Белгородского юридического института МВД России, кандидат филологических наук (отв. секретарь);

- Огнева В.В. – заведующая кафедрой геополитики и внешнеполитической деятельности Орловской региональной академии государственной службы, доктор политических наук, профессор;

- Протасов Ю.С. – начальник кафедры социально-гуманитарных дисциплин Воронежского института МВД России, кандидат исторических наук, доцент.


В сборнике представлены материалы, отражающие основные методологические подходы в области гуманитаристики и методики преподавания истории Отечества в вузе.

Для преподавателей, докторантов, адъюнктов, аспирантов, соискателей.


© ООНИ и РИД БелЮИ

МВД России, 2009.

Приветственное слово участникам конференции начальника Белгородского юридического института МВД России, доктора педагогических наук, доцента, генерал-майора милиции Бородавко Л.Т.


^ Уважаемые коллеги!
Научно-практическая конференция, инициатором проведения которой ста­ла кафедра гуманитарных и социально-экономических дисциплин Белгородского юридического института МВД России, проходит в сложный и ответственный для отечественной системы образования период.
Проблемы социально-экономического плана, безусловно, усугубили те объективные трудности, которые переживала высшая школа в условиях переходного периода. Многие перспективные начинания и многообещающие проекты в сфере высшего образования, к сожалению, приходится откладывать до лучших времен. Вместе с тем, стоит полностью согласиться с Президентом страны Д.А. Медведевым, отметившим на недавнем IX съезде Российского Сою­за Ректоров, что сейчас «… надо не просто пережить кризис, надо работать в этих условиях и готовиться к подъему». Развивая эту мысль, важно отметить, что актуальным сегодня становится не только поиск новых образовательных направлений в инновационных сферах науки и производства, но и модернизация традиционных отраслей образования, в том числе и гуманитаристики.

Преподаватели-гуманитарии из вузов различной ведомственной принадлежности совокупными усилиями сегодня ведут активный поиск новых форм обучения, пионерных образовательных технологий, оптимальных методик преподавания. Весь этот бесценный опыт, полученный эмпирическим путем, суммируется, анализируется и обретает высшие формы обобщения в виде концепций и моделей преподавания тех или иных гуманитарных и социальных дисциплин в вузах страны. В условиях, когда в нашей стране полностью изменилась парадигма общественного развития, произошла смена идеологий, осуществляется переоценка ценностей в индивидуальном и массовом сознании, выход отечественной гуманитаристики на уровень современных требований и запросов общества и государства означает, по сути, ее новое рождение, а значит и новые возможности и перспективы.

Проблема, вынесенная на обсуждение конференции, тесно связана с актуальными задачами определения содержания и нахождения оптимальных методик преподавания курса «Истории Отечества». Наше прошлое остается не только полем для широких дискуссий, но и стало объектом нападок и фальсификаций, порождающих в умах учащейся российской молодежи брожение и сумбур. Нет полной ясности и в вопросах методологического и методического обеспечения преподавания данной дисциплины в высших учебных заведениях.

Постановка этих проблем вызывала и вызывает живой интерес у представителей преподавательского корпуса, и уже в ходе подготовки к конференции определился ее региональный межвузовский статус, поскольку помощь в организации и проведении этого мероприятия оказали преподаватели-практики из дружественных вузов Центрального Черноземья.

Белгородский юридический институт МВД России не случайно инициировал проведение научно-практической конференции «Методология гуманитаристики и методика преподавания истории Отечества в высшей школе МВД России». Несколько лет профессорско-преподавательский состав института накапливал по данной проблематике исследовательский потенциал, который был положен в основу такой инициативы. Преподаватели гуманитарных дисциплин совместно с коллегами-правоведами работают над проблемами интеграции гуманитарного знания в комплекс подготовки специалистов правоохранительных структур государства, изучают вопросы рационального сочетания гуманитарного и ведомственного подходов в обучении и воспитании курсантов, слушателей и студентов. На эту тему подготовлено немало интересных публикаций. Заслуживают внимания также и ряд научных мероприятий, подготовленных и проведенных Белгородским ЮИ МВД России по данной проблематике в последние годы, в том числе конференции: «Гуманитарные науки и юридическое мировоззрение» (2003 г.), «Концепция гуманитарного образования и ее реализация в условиях высшей юридической школы МВД России» (2004 г.), «История и философия науки: организация преподавания и проведения экзамена кандидатского минимума» (2007 г.).

Все это делает замысел проведения конференции на базе нашего института обоснованным и оправданным.

Остается выразить уверенность в том, что результаты работы конференции станут реальным и весомым вкладом в области укрепления теоретико-концептуальных основ отечественной гуманитаристики, будут способствовать расширению методического инструментария в преподавании российской истории, обретут практическую направленность с учетом специфики и профилизации наших учебных заведений.


^ ИСТОРИЯ РОССИИ КАК ПОИСК ЕДИНСТВА И МНОГООБРАЗИЯ СВОБОДЫ

Хвыля-Олинтер А.И.,

канд. юрид. наук, священник,

доцент социально-теологического

факультета БелГУ,

проректор по научной работе БПДС,

академик Всемирной Академии наук Комплексной Безопасности,

ответственный секретарь Комиссии по духовной безопасности

Экспертного совета по национальной, миграционной политике

и взаимодействию с религиозными объединениями

при полномочном представителе

Президента Российской Федерации

в Центральном федеральном округе


Преподавание гуманитарных дисциплин в системе профессионального образования МВД предполагает достижение многих целей, однако главной из них, несомненно, является воспитание гражданственности, патриотизма, ответственности, уважения профессионализма. Эта цель связана с формированием у сотрудников МВД мировоззрения, адекватного многовековым сознанию и культуре российских народов. Известно, что Россия относится к цивилизациям традиционного типа, причем в первую очередь православной традиции, сформировавшей свой образ жизни людей, в котором ценность всякой личности равна бесконечности. Православие характерно уважением к государственности, нравственности, правосознанию, ответственности и патриотизму, считает духовность особо значимым фактором в жизни человека, семьи и общества. Особый взгляд у православия и на смысл истории нашей страны.

Распространен взгляд, что история обращена в прошлое. Если исходить из предмета исторических знаний, история подразумевает как бы застывшую совокупность процессов генезиса и трансформации прошедшего, в противоположность динамичной современности. В этом смысле она противоположна футурологии.

Тем не менее, бытуют выражения «делание истории», «историческое событие», «историческая связь». В них выявляется то, как через нынешние деяния смыкаются прошлое, настоящее и будущее. Очевидно, что те факторы, которые в настоящем делают грядущие события, создают и историю. Прошлое имеет свою ценность и свой смысл. Историчный опыт устремлен в будущее. Реальная история есть живой процесс, есть делание, есть сопричастие энергий того Единого и множественного, о которых тысячелетиями размышляют ученые: богословы, теологи, философы, историки…1. Единое в своей абсолютной свободе дает истинное единство, а через множественное порождает бесконечное многообразие.

Загадка прошлого, настоящего, будущего времени и их многообразных взаи­моотношений – одна из самых интригующих в науке. Она связана с тайнами дискретного и непрерывного, мгновения и вечности, смерти и бессмертия. В отношении самого времени можно допустить, что оно есть объективно существующее бытие сущностей вещей и предметов, того, что в христианском богословии именуется логосами. Кроме того, «стрела времени» отнюдь не исчерпывает полноты взаимосвязей прошлого и будущего, поскольку свойства Вселенной, в том числе и относящиеся ко времени, основаны на суперсимметрии. Однако существует еще и метаистория Единого и множественного, первоисточник реализации единства и многообразия свободы. Ведь то, что делает реальность реальностью, более реально, чем сама реальность.

В мире все связано со всем. История всего бытия – от Вселенной до вакуума, несомненно, повлияла на свойства человечества, на его историю, на саму возможность многообразной свободы во времени и пространстве. На это указывает, например, антропный принцип в астрофизике. Но есть и обратное воздействие. История может быть непредсказуема не только в интерпретациях фактов, но и в реальности. В свою очередь, исторические знания и опыт должны быть устремлены в будущее. Трактовка истории Вселенной, жизни, разума и иных реальных уровней историй бытия напрямую сказывается на мировоззрении и идеологии, а отсюда и на нашем будущем, на будущем России. В частности, мифологизация и мистификация истории способствуют созданию тех или иных утопий, призывающих человечество в никуда.

Эта методологическая ущербность возможна лишь при забвении «неудобных» метаисторических вопросов. Скажем, почему в мире скорее существует нéчто, чем не существует ничего? Ведь небытие менее затратное и более устойчивое, чем бытие. Отчего существуют законы природы и как они едины во всей Вселенной в любой момент времени? Ведь это единство, да и сам факт законов должны обеспечиваться чем-то реальным. Историческое единство природы может порождаться лишь метаисторическим Единым. Подобные вопросы имеют прямое отношение к истории и научному исследованию исторического генезиса. Существенно, что те или иные варианты ответов на них приводят к разным историческим трактовкам фактов и их совокупностей, способствуют свободе человека и общества или их несвободе.

И здесь, по мере развития науки, а также более углубленного понимания вселенских законов, для историков могут обнаружиться весьма неожиданные сферы не только рациональной, но и иррациональной деятельности. Последнее же входит в область преимущественно религий. Особенно важна религиозность в понимании метаистории. Историческая наука, если она объективно и систем­но интерпретирует факты, невольно соприкасается с религиями. Однако в ряде научных исторических школ всякая синергия с религиями отсутствует. И тогда духовность толкуется как следствие материальных потребностей.

Ныне, в бездуховный и прагматический век, история хотя бы может учить тому, как созидать такую страну, которая будет иметь достойную историю, а не исчезнет во внеисторическое ничто. Тем не менее, биографии бессчетных авантюристов и тиранов демонстрируют, что история учит тому, что она их ничему не учит: сколько на кладбищах покоится неисполненных вожделений, столько же их и у нынешнего человечества.

Кто (или что), когда и чем творит историю? В наше время весьма актуально делание истории возрождающейся России. Для этого необходима свобода замыслов и действий. Но что такое – свобода? Как, к примеру, воспитать пассионарные личности, направить их к созидательным деяниям?

И здесь чрезвычайно опасны затеи тех политтехнологов, которые пытаются создавать историю, исходя из спекуляций. Приведем пример. С исторических позиций рассмотрим статью 13 Конституции Российской Федерации: «В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Однако если государственная власть изначально отказывается от какой-либо идеологии, а значит, от стратегической цели и идеала, то куда же эта власть завлечет народ, общество и страну? Как без ясной идеологии создать единую систему образования или цельную правовую систему? Без общегосударственной объединяющей и вдохновляющей идеологии народ превращается в толпу. В стране иссякают исторически значимые события, теряется свобода единства. Так историю России пробует блокировать кто-то другой, вооруженный своей хищной идеологией и спекулирующий на иллюзии свободы индивидуальности.

Сейчас повсеместно рассуждают о свободе. Она стала политическим лозунгом в России и у иноземных любителей вмешательства в наши дела. Может быть, действительно она важней всего? Или что-то, созидающее саму свободу в ее единстве и многообразии? Христианство учит, что в основе мира пребывает любовь, а вовсе не «единое физическое поле», «информация», «синергетические законы» или нечто иное. Христиане верят, что мир создан Богом – Личностью! Тогда от меры любви, от нравственного содержания любого поступка каждого человека зависит история всего мироздания. Нравственной подход означает предпочтение принципа любви, а не принципа силы. Также и в оценке исторических событий тогда доминирует приоритет нравственного начала. В частности, на вооружение берется принцип оценки человеческих деяний с позиции презумпции исторической невиновности, отсутствия заведомой подозрительности к иным.

Проблема выбора добра или зла как свободного волевого акта в нравственном поступке личности объединяет сферы интересов теологии, философии, этики и истории. Важно то, что каждый поступок влияет на историю всех уровней бытия, вплоть до целого мира. Зло есть отказ личности от истинного бытия, поэтому допустимо сказать, что зло и небытие – одно и то же. Зло антиисторично. Отрицание такой позиции по своей сути является культом небытия, а значит, смерти. Зла как сущности в мире нет (так же как тень есть лишь результат заслонения света). Оно появляется, когда возникает отречение личности от Бога – Любви, что приводит к недостатку истинного добра в ее поступках, к самообману, произволу и самооправданию.

Кстати, ряд ответственных специалистов Министерства образования и науки Российской Федерации придерживается иного взгляда, хочет мастерить иную историю. В документе, подготовленном указанным министерством, «Стра­­тегия государственной молодежной политики в Российской Федерации», понятие «духовность» вообще отсутствует, а о нравственности упоминается лишь один раз в кратком перечне, да и то в последнюю очередь: «Основными задачами… являются интеллектуальное, культурное, физическое и нравственное развитие обучающихся, их адаптация к жизни в обществе, создание основы для подготовки несовершеннолетних граждан к служению Отечеству на гражданском и военном поприще…». Откуда и какая нравственность появится у молодежи, что заложено в основу этой нравственности, остается неведомым. Нравственность попадает в капкан несвободы.

О какой гражданственности и ответственности, о каком патриотизме и чести, иных важных человеческих качествах у молодежи можно говорить при таком подходе? Напомним, что ныне типичным для духовно-нравственного состояния молодежи России становится негативное смещение ценностных ориентаций, падение уважения к старшим, к опыту поколений, к государственным институтам, цинизм, инфантилизм, десоциализация, подавление разума так называемым «клиповым мышлением». Это приводит к глубокой деформации духовно-нравственных основ молодежи и ее отрыву от лучших обычаев старших поколений. Весьма опасно это для той молодежи, которой дадут в руки правоохранительную власть. Кому это выгодно?

Проявляемое некоторыми людьми неприятие христианского взгляда на историю и человека противоестественно, потому что в этом вероучении Бог есть Личность, Истина и Любовь1. Но если нравственность, согласно христианскому учению, лежит в основе бытия Вселенной, то тогда на первый план выходит свобода воли личности и общества. А через нее – свобода личного многообразия и социального единства. Главная причина исторических процессов как таковых оказывается в обеспечении условий для реализации человеком и всем человечеством свободы воли и выбора, синергии свободы в общем и частном смысле, творческого взаимодействия Единого и множественного. Тогда свобода и творчество объединяются, так как основываются на абсолютной цели и мотивации.

Если мы хотим достичь свободы, а, значит, истинного своего назначения для мира, общества и самого себя, то должны ориентироваться на позитивный Идеал, имеющий отношение к человеку, обществу и Вселенной. Недопустимо, чтобы он оказался утопией, даже якобы научной. Ошибка будет равна цене человеческой жизни и судьбы общества. Этот Идеал должен быть абсолютным для всех форм общественного сознания. Но он обязан быть подлинно существующим и взаимодействующим с нами. Он должен иметь метаисторическую и историческую достоверность. Он должен быть абсолютным Единым. Однако когда мы вторгаемся в сферу Идеалов, то неизбежно попадаем в духовно-нрав­ственное пространство, что есть компетенция религий. Здесь возникает свобода духовно-нравственного осмысления истории и назначения человека, общества, жизни и Вселенной.

В гуманитарных науках часто говорится о духовности, но, как правило, в душевном или, даже, психологическом смысле. Между тем, духовность есть устремление человека к тем или иным высшим ценностям и смыслу – к какому-либо его Идеалу, стремление человека переделать себя, приблизить себя и свою жизнь к этому идеалу (уподобиться) и, тем самым, одухотвориться, внутренне освободиться от обыденности. Кроме того, она есть свойство всякой личности, которое позволяет проявляться указанному устремлению и отображать его во внешнюю реальность (в поступках, обрядах, творчестве и т.п.).

Вариантов выбора того или иного Идеала немного. Сделав выбор, человек и социальная система по своему желанию попадают в те или иные несовместимые типы мировоззрений, миропониманий и религий, в разнородные регулятивные системы, основанные на своих взглядах на нравственность, традиции, право. При этом по-разному решаются вопросы взаимоотношения личности, семьи и общества. Выбор определяет, по какому образу станет формироваться человек, каково будет его будущее, как будет строиться историческая связь между опытом предков, самоценностью и уникальностью личности, а также ответственностью перед потомками.

В зависимости от выбора Идеала по-разному трактуется негативная и позитивная свобода. Произнести, что в основу жизни гражданского общества в России ставится свобода – это ничего не сказать. Потому что сразу следует вопрос – что понимается под свободой, и какая свобода реально предлагается человеку? Негативно свобода означает независимость от какой-либо необходимости, позитивно же это «свободная причинность», то есть проистекающая из характера личности, который создает мотивацию, но сам не подчинен никаким условиям чувственности. Негативная, или рассудочная, свобода в своем пределе, будучи отрицанием, есть свобода пустоты, которая разрушает существующий порядок, всю системность.

Существует идея главенствующей роли личности, субъективного имманентного фактора, более компетентного в собственных потребностях и возможностях, чем любая внешняя иерархия, принимающая за него макроре­ше­ния. Здесь в научную несвободу ведет соблазн увидеть некий аналог синергетических принципов образования систем из хаоса. Но может ли синергетический подход оправдать личную свободу: спонтанностью, самоорганизацией, независимостью от внешних вмешательств? Ведь личность – это несравненно больше, чем индивидуальность, чем любая совокупность природных законов. Также как народ гораздо значимей толпы. Личность и общество – ничто без друг друга.

Негативная свобода терпима при минимуме ограничений. В позитивном смысле свобода, как известно, трактуется не как свобода от, а как свобода для: например, для ведения кем-то предписанного образа жизни (или для достижения своего предназначения в мире). Важно, кем «предписанного». Самим субъектом? Внешним фактором? Общественным мнением? Указом правителя? Космосом? Идеалом? Истиной? Любовью? Напомним, что христианский Бог есть Истина и Любовь. Добровольный отказ от свободы, выбор несвободы – это свободное отрицание свободы. Свобода – конкретный выбор деяния или воздержания. Можно понимать позитивную свободу как прояснение того, кто является нашим кукловодом и заставляет делать то, а не это, и быть таким, а не другим. Свобода человека от ограничивающей власти – лишь некий абстрактный идеал. Но власть состоит из внешней и внутренней составляющих. Последняя происходит от собственной воли личности.

Согласно христианству, в отношении к свободе Бог и человек как бы сходятся вместе с двух сторон. Бог свободен делать все, что захочет, и способен делать все, что захочет, а человек свободен не делать, что не хочет, и способен не делать все, что не хочет. История есть, не в последнюю очередь, продукт реализации подобной свободы.

В социальной жизни вопрос заключается в создании извне режима свободы или несвободы. Между тем свобода – это личный выбор. Роль общества тут заключается в том, что оно может принуждать человека поступать нужным обществу образом, но и тогда последнее слово за человеком, он может уклониться. Тут вопрос упирается в сознательность, ответственность и достоинство. Свобода влечет историческую ответственность за выбор и его последствия для себя, семьи, общества, государства, природы, Вселенной. Отказ от свободы – фактически отказ от ответственности и достоинства. Общество устанавливает запреты и санкции за нарушение свободы других, и человек сам решает, вступать ли ему в конфликт с другими субъектами, нарушая их свободу, или нет. Существенно то, что свобода человека реализуема лишь при наличии нескольких условий: первое – доступность для него всей объективной, своевременной и полной информации о ситуации; второе – уровень компетенции, позволяющий ему правильно оценить ситуацию и использовать информацию; третье – определенная его духовная зрелость...

В религиозной сфере «свобода» связана, прежде всего, с феноменами «свобода воли» и «свобода совести». Христианство чтит свободу воли человека, ибо это такой дар Божий, который есть причина самого себя, есть способность человека к внутреннему самоопределению в своих предпочтениях и действиях. Свобода совести обретает смысл лишь только при наличии идеальной позитивной свободы. Совесть здесь определяется как нравственное отношение к абсолютной Истине, как обличающий голос Бога, а также как обобщенная и принятая внутрь себя позиция авторитетных уважаемых людей. Кроме того, совесть рассматривается как закон Христов внутри человека. Однако на каждом социальном системном уровне присутствуют свои взаимосвязанные проявления совести, воли и свободы.

^ Свобода в идеальном ее смысле есть способность личности к самобытию сущности, самодвижности души и самоопределению разума. Собственно, только это и есть свобода, а все остальное лишь разные формы несвободы. Можно ли такую метаисторическую свободу создать в России, опираясь лишь на светские средства и методы? Но в Космосе совсем нет ничего, имеющего подобные свойства, хотя материалисты приписывают ему наличие некоего неведомого имманентного эволюционного потенциала. Тогда политический призыв к абстрактной свободе, если он лишен объективного религиозного содержания, вообще есть утопия или лукавство. Он социально опасен.

Свобода всегда конкретна. В правовом и политологическом смысле свобода определяется как правомочия людей, которые они могут реализовывать самостоятельно, не вступая в отношения с государством и иными заинтересованными властными правомочными социальными структурами, сообразуясь и не конфликтуя с внешними правовыми пределами; отсутствие ограничений и внешнего целеполагания, независимость. В атеистическом смысле под свободой понимается возможность проявления личностью своей воли на основе осознания всей бесконечной совокупности законов, явлений, процессов мироздания и общества. В христианском смысле свобода есть пребывание личности с Истиной и в Истине, с Любовью и в Любви, то есть с Сыном Божьим – Иисусом Христом и в Иисусе Христе; есть воля Божия; есть независимость и защищенность от греха. Православие ставит на первое место свободу духовную – власть личности над собой, над своей природой, в первую очередь над своими страстями и недостатками, греховными влечениями.

Понимание и сущность свободы в разных вероучительных и мировоззренческих системах определяется тем, какой ими принят Идеал. Например, религиозные системы, возникающие на основе принятия «сверхличностного» или «трансперсонального» идеала, не могут выйти за пределы безличной формальной логики, по которой действует наш рассудок.

В этой связи важно учение христианства о том, что Истина (то есть фактор, определяющий и поддерживающий сущность каждого объекта в Космосе) одна, и Она извечно есть Сын Божий, то есть Иисус Христос1. Единственность Истины, в частности, вытекает из очевидного единства мира и единственности любой индивидуальности. Философский взгляд на Истину обнаруживает, что Она самоосознает Себя и Она есть Личность, а значит, и Любовь. Разумеется, при попытке определить само понятие истинности критически относящийся к вере ученый отмечает наличие феноменов мысли рационально знающей и мысли познающей, которые создают разнообразные искусственные объекты поклонения. Но существует еще мысль верующая, решительно отличающаяся от первых двух1 и стремящаяся к абсолютной свободе. Через веру формируется вневременной метаисторический идеал истории.

Как же строить исторически значимые взаимоотношения свободы общего и свободы частного, гармоничного сочетания свободы всех уровней бытия? Как оптимизировать на каждом социальном системном уровне совокупность разных проявлений совести, воли и свободы? Как согласовать волю к личному действию и взаимную терпимость или, как модно сейчас говорить, толерантность?

Давно отмечено, что свобода каждого заканчивается там, где начинается свобода других. Но ее иной раз понимают иначе: где я хочу себе свободы, там не может быть свободы всех иных. Возникает массовое явление западной цивилизации – атомизация личности, превращение ее в индивидуальность, возникновение иллюзии многообразия свободы. Не менее распространено в том мире коммерческое восприятие морали, свобода купли и продажи нравственности как товара. На этом пути из России могут сделать «дом терпимости». Это – негативная сторона толерантности, инфернальные крайности ее светской аксиоматики.

Закономерно возникает два вопроса.

1. Каковы допустимые пределы терпимости и свободы?

Свободу и терпимость легко довести до абсурда, например, провозгласить свободу не только «совести», но и личной трактовки и самостоятельного создания своих вариантов Конституции, Уголовного и иных кодексов, всей системы права и морали.

2. Какая именно общественная идеология достаточно прочна, но вместе с тем дает наибольшую свободу и толерантность?

Так как мы обречены, в любом случае, пребывать в рамках той или иной идеологии, то однозначный ее выбор неизбежен. Выбор, прежде всего, духовный. Истина одна, а ложь многолика, нередко правдоподобна и привлекательна. А зачастую истинным является лишь факт, что человек принял ложь и удовлетворен ею.

Так мы упираемся в проблему выбора своего отношения к Богу – единственному абсолютному фактору из всех известных, только лишь который самодостаточен и самобытен, обладает самобытием сущности, самодвижностью души и самоопределением разума.

Для оценки толерантности важно значение (смысл, стоимость) человека, которое предоставляют господствующая идеология, а также его личные убеждения. Кто такой – человек? Как он возник? Случайно на мгновение из бездушной материи или целенаправленно и навечно по Образу Бога? Во втором случае ценность человека неизмеримо большая, чем в первом варианте. А значит, и уважение к другому человеку, терпимость к его инаковости, любовь к нему бесконечно более высоки. То же можно сказать и об отношении человека к самому себе. Такая любовь преодолевает все ограничения бытия. Это – онтологические и антропологические пределы толерантности и свободы.

Например, христианство молится не только за всякого ближнего, но в своей сверхкосмической любви и за государство, правителей, природу, весь мир. Христианская любовь зиждется на внутренней соборной любви Пресвятой Троицы, а значит на стремлении к истинному общению, самопожертвованию, познанию и уважению, единству и многообразию. Это – онтологический максимум свободы и терпимости.

Такая любовь дает возможность проявиться наибольшим из возможных терпимости, милосердию, жертвенности и стойкости без фанатизма, экстатичности и экстремизма. Христианство призывает любить даже своих врагов – вот главнейший нравственный предел толерантности: «любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф. 5, 43-45).

С позиции гносеологии истинная терпимость возможна лишь тогда, когда человеку открыты не только внешняя оболочка всякой инаковости, но и ее внутреннее содержание. А это доступно единственно через соединение имманентного и трансцендентного каналов познания, то есть, опять-таки, через Бога. К гносеологии имеет отношение и необходимость осознанности действия, если хотим, чтобы оно было действительно свободным.

Таким образом, в христианстве единство духа и веры, знания и опыта, права и нравственности, ограничения и свободы гармонично сочетается с многообразием и неповторимостью человеческих личностей. Христианство устанавливает прочнейшую связь любви между Единым и множественным.

На уровне социального бытия толерантность обнаруживает взаимосвязь личной свободы и политической свободы – права. Юристы определяют право как исторически определенную и объективно обусловленную форму свободы в реальных отношениях. В отличие от императивного закона, право имеет и внутреннее убеждение, смыкается со сферой действия морали. Правовое государство ставит на первое место человека, его свободы и права, что, кстати, совпадает с православным учением о роли человека в мире. Существенно то, что принципиальной становятся моральная оправданность закона, справедливость права. Кроме того, существуют общественные отношения, которые не могут детально регулироваться правом (традиции, обряды, обычаи, привычки). Там тоже есть своя свобода.

Правовая законность связана с отношением к объективным законам свободы, в первую очередь к духовным. Если источник законности Бог, то, как Личность, обладающая наивысшей властью и наибольшей силой по отношению к людям, социальным институтам и миру; как высочайший источник природных и общественных законов. В этом случае понятие «законность» совпадает по смыслу с понятием «истинность», ибо в конечном итоге все, что действительно истинно – от Бога, то есть законно. В свою очередь, все, что не от Бога, является незаконным, ошибочным или ложным1.

Свобода есть нечто для духа и ради духа, свобода есть нечто в духе зреющее и от духа исходящее. Вне духа и против духа она теряет свой смысл и свое священное значение. Оторвавшись от духа, она обращается против него и попирает его священное естество. Обратившись против него, она перестает быть свободой и становится произволом и всепопиранием. Без свободы – гаснет дух, без духа – вырождается и гибнет свобода. Согласно христианству, свобода дается истиной: «и познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32). Свобода невозможна без духовности: «Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3, 17).

В христианском понимании, когда государство основано на позитивной духовности, то оно обладает гармоничным сочетанием свободы и законности, прочности и терпимости на всех уровнях социального бытия. Тогда оно не противодействует исторической реализации единства и многообразия свободы. С человека начинается все многообразие свободы многочисленных уровней социального бытия: семьи, этноса, народа, общества и всех его институтов. В итоге внутреннее роднится с внешним, имманентное соприкасается с трансцендентным. Личность не исчезает, а в своем свободном нескончаемом развитии, как бесконечно ценная часть «мира миров» многообразия, устремляется к Единому – Богу. Лишь тогда история реализуется в полноте абсолютного единства и многообразия свободы. Лишь тогда толпа превращается в народ, способный решать эпохальные исторические задачи. Лишь тогда Россия возродится в великую державу великих народов.


^ HISTORIA EST MAGISTRA VITAE


Маслова И.С.,

канд. филос. наук

(ОрЮИ МВД России)


Как преподаватель социально-гуманитарных дисциплин, вынуждена с горечью констатировать, что духовная сторона нашего культурно-исторического процесса практически не затрагивается в курсах истории.

История всей русской культуры – это во многом история потерь и последующих попыток вернуть утерянное. Особенно тяжелую череду беспрецедентных переломов, взлетов и падений, отрицаний и потерь внес в российский исторический процесс XX век. Оказавшись в эпицен­тре двух мировых войн и революций, демографических и экологиче­ских катастроф, испытав тяжелое тоталитарное бремя, Россия как бы втянулась в поставленный историей грандиозный и мучительно затя­нувшийся эксперимент на выживание.

Порой возникает такое чувство, что над нашей Землей словно нет нашего Неба. А что земля без неба, без солнечного света, без снежного покрова? Повернувшись спиной к тысячелетней русской вере, не оставляем ли мы и свою собственную жизнь без Небесного Покрова?

Как победа в Куликовской битве рождалась от сочетания русского меча с молитвой преподобного Сергия и всей Руси, так и победа в Великой Отечественной войне опиралась на молитвенные труды многих миллионов людей: от простых солдат до генералов. Величайшим молитвенником за русскую победу был ныне уже канонизированный дивный старец, иеромонах Серафим Вырицкий.

Не узнаешь из учебников истории и о самом может быть важном моменте войны: о том, как Божья Матерь выразила волю Божию и определение судьбы страны и народа через молитвенника и друга нашего народа митрополита гор Ливанских Илию, который считался при жизни святым, соблюдал жестокую аскезу, неделями почти без сна и пищи молился в пещерах.

В июне 1941 года Антиохийский патриарх Александр III призвал всех христиан мира помочь попавшей в беду России. Прослушав выступление патриарха по радио, митрополит Илия спустился в подземную горную церковь, стал на колени перед иконостасом и начал молиться Божией Матери, чтобы Она явилась ему и да