Реферат: Ю. Бохеньский сто

Библиотека журнала «Путь»

Ю. Бохеньский

сто

СУЕВЕРИЙ

Краткий философский

словарь предрассудков





Москва

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ГРУППА «ПРОГРЕСС»

VIA

1993



ББК 86.30 Б 86

Bocheński J. M.

STO ZABOBONÓW.

Krótki filozoficzny słownik zabobonów. Paris, 1987.

Перевод М. М. Гуренко

Редактор A.A. Яковлев

Художник В. К. Кузнецов

© Оформление, предисло­вие, перевод на русский
язык Издательская группа «Прогресс», 1993
ISBN 5—01—003878—1

^ Ю. БОХЕНЬСКИЙ

Юзеф Бохеньский (р. 30.8.1902 г., г. Чушув, Польша) — известный швейцарский философ, профессор Фрибурского университета. Его науч­ная карьера начиналась в университетах Львова и Познани, где в 1920—1926 гг. он изучал эконо­мику и право. В 1927 г. он стал членом ордена до­миниканцев, а годом позже приступил к изучению философии во Фрибуре. В 1931 г. Бохеньскому была присуждена степень доктора философии. Че­тыре последующих года он посвятил теологиче­ским исследованиям в Университете Ангеликум в Риме: они также завершились докторской дис­сертацией. В 1935—1940 гг. Ю. Бохеньский пре­подавал в Ангеликуме и в Ягеллонском универ­ситете в Кракове. Во время второй мировой вой­ны служил в Польской армии в Великобритании (1940—1944) и Италии (1944—1945). После войны работал во Фрибурском университете — профес­сором, деканом философского факультета, ре­ктором. Философская деятельность Бохеньского и сейчас связана с этим университетом, но не ограничивается им: он участвует в работе мно­гих других европейских и американских универси-

3

тетов. В 1966 г. Университет Нотр-Дам (США) присудил ему степень доктора honoris causa по юриспруденции.

Научные интересы Ю. Бохеньского охваты­вают широкий круг проблем; его творчество дав­но приобрело международную известность. Он автор ряда работ по истории философии, логике, философии религии: «Europäische Philosophie der Gegenwart» (1947), «Formal logic» (1956), «Logic of religion» (1965), «The methods of contemporary thought» (1965).

Ю. Бохеньский — один из основателей совето­логии. В 1957—1972 гг. он был директором Ин­ститута восточноевропейских исследований при Фрибурском университете; он также — основа­тель и издатель (с 1961 г.) журнала «Studies in Soviet Thought» и серии «Sovietica» (с 1959 г.). Хорошо известны его работы, содержащие кри­тический анализ марксистской и советской фи­лософии: «Diamat» (1950), «Marxismus-Leninis­mus» (1976).

Книга «Сто суеверий» написана в особом жан­ре, редком для философа-профессионала. Она представляет собой словарь терминов, неверное толкование которых приводит, по мнению авто­ра, к возникновению разного рода предрассудков, мировоззренческих иллюзий, стереотипов созна­ния. По своей антидогматической направленности книга Ю. Бохеньского близка той философской традиции, которая отчетливо проявилась, к при­меру, в учении Ф. Бэкона об «идолах». Одной из сквозных ее тем является критика идолопоклон-

4

ства в широком смысле слова, т.е. обожествле­ния, возведения в абсолют «сотворенных предме­тов», будь то нация, наука или государство.

«Сто суеверий» — книга о том, что мешает свободно мыслить, а значит, и свободно жить. Обращение к этим проблемам актуально всегда, в любых исторических обстоятельствах и при лю­бом социальном строе. Помочь человеку обрести такую свободу и призвана остроумная книга Юзе-фа Бохеньского.

^ И. И. Блауберг

ПРЕДИСЛОВИЕ

То, что мы называем «воскресением из мерт­вых», древние египтяне именовали «выходом на свет». Эта книжка и является таким выходом на свет, интеллектуальным воскресением в двух смы­слах. Во-первых, это своего рода расчет с сове­стью автора, который некогда разделял многие из описанных здесь суеверий, а сейчас, слава Богу, освободился от них, вышел из темноты на свет. Во-вторых, она издана с надеждой на то, что по­может кому-нибудь из читателей избавиться от заблуждений. Она должна также сыграть, хотя и опосредованно, роль небольшого введения в фи­лософию, как ее понимает автор.

В названии книжки есть два слова, которые требуют пояснения. Прежде всего, я не совсем уверен, что слово «суеверие» выбрано удачно — скорее надо говорить о заблуждениях и даже об ошибках. Ибо в «суеверии» есть оттенок чего-то магического: «суеверным» называют человека, убежденного, что достигнуть чего-либо можно, произнося заклинания или пронзая иглой воско­вую куклу. Значит, обычно речь идет о чем-то практическом, о своего рода «технике» абсурда.

6

Многие же из рассматриваемых здесь точек зре­ния— быть может, даже большинство — носят теоретический, а не практический и, стало быть, не магический характер. И если я все-таки употреб­ляю этот термин, то исключительно потому, что в нашем языке он порой обозначает и теоретиче­ские ошибки, а кроме того, более точно и полно выражает мою позицию в отношении тех нелепо­стей, какими являются суеверия. В любом случае я определяю суеверие следующим образом: веро­вание, которое (1), конечно, в высшей степени ло­жно, но, несмотря на это, (2) считается несомнен­но истинным. Так, например, астрология пред­ставляет собой суеверие в моем понимании этого слова, ибо, будучи безусловно далекой от истины, тем не менее часто принимается за собрание ак­сиом.

Меня могут упрекнуть в том, что, употребляя этот скорее оскорбительный термин, я нарушаю правила корректных отношений с коллегами. Ведь в философском мире принято учтиво обхо­диться даже с очевидным вздором. Один мудрец заявляет, что мир не существует или же суще­ствует только в его голове; другой доказывает, что, к примеру, я не могу быть уверен в том, что в данный момент сижу на стуле, а третий учит, что мы не обладаем ни сознанием, ни чувствами; и все это называют «взглядами», «мнениями», «философской теорией» и благоговейно препо­дают студентам. Так вот, прошу меня извинить, но все это суеверия, и я говорю об этом совершен­но открыто. Мы слишком далеко зашли в своей

7

учтивости по отношению к суеверным мудрецам. Пора покончить с этим, отделить научную гипо­тезу от демагогического вымысла, науку — от фан­тазии, добросовестную философскую работу — от пустой болтовни. Тем более что эта болтовня, к сожалению, приводит к трагическим результа­там; вспомним о диалектике Гегеля и совершен­ных во имя нее убийствах.

Это что касается «суеверий». В отношении слова «философские», должен признать, что если применяемый мною подход всегда остается фило­софским (т. е. максимально отвлеченным), то рассматриваемые в этой книге заблуждения не всегда носят философский характер — некоторые из них принадлежат сфере политической эконо­мии и социологии. И если я ими занимаюсь, то де­лаю это по трем причинам. Во-первых, потому что сам был жертвой этих заблуждений. Во-вторых, уважаемые коллеги экономисты и социо­логи обычно настолько заняты своими исследова­ниями, что времени на преодоление предрассуд­ков и суеверий, относящихся к областям их соб­ственной деятельности, у них уже не остается. Кому известна, к примеру, современная критика марксистской политэкономии (являющейся со­бранием явных заблуждений), предпринятая уче­ным-экономистом? Философы написали по мень­шей мере дюжину критических монографий о за­блуждениях, содержащихся в марксистской фило­софии; экономисты же обычно отсылают нас к со­чинениям, написанным еще в прошлом веке. Во­лей-неволей философ должен взять на себя роль

8

разрушителя суеверий в вопросах, относящихся к области экономики и социологии. Это вытекает из самого характера философии, которая, с одной стороны, имеет дело с наиболее отвлеченными аспектами всех предметов, а с другой, ниспровер­гает предрассудки, следуя, так сказать, самому своему призванию.

Конечно, можно было бы считать, что некото­рые— назовем их вульгарными — суеверия, такие как астрология и нумерология, не имеют ничего общего с философией, даже если понимать ее в са­мом широком смысле слова. Но вглядимся по­внимательнее, и мы без труда обнаружим в их ос­новании философские взгляды. Астрология про­истекает непосредственно из философской веры в «разум», управляющий звездами,— из веры, в которой некогда признавались даже выдаю­щиеся философы, например Аверроэс. А нумеро­логия обязана своим возникновением, по крайней мере частично, Пифагору и его ученикам, утвер­ждавшим, что числа суть нечто чрезвычайно ва­жное, если не основное, в Космосе. Сам Платон разделял эту точку зрения; по его учению, числа являются сущностью вещей. Следует также отме­тить, что Галилей, творец науки Нового времени, был в то же время философом и открыто испове­довал платонизм.

Но если так обстоят дела с астрологией и нуме­рологией, то что же говорить о диалектике, идеа­лизме, гуманизме и других суевериях, которым поклоняется мир? Пожалуй, источник этих пред­рассудков очевиден,— они проистекают из давних

9

сочинений моих коллег по профессии. Философу гордиться нечем. Но об этом — чуть позже.

Имеется группа верований (отнесенных мною к суевериям), которые вызывают трудность иного рода. Речь идет о верованиях в области морали, т. е. о тех, которые касаются норм поведения, как, например, альтруизм, наказание и любовь. Труд­ность связана с тем, что философия, на мой взгляд, является (или по крайней мере должна быть) наукой, а наука рассматривает исключи­тельно факты, то, что есть, а не то, что должно быть, не нормы; во всяком случае, она не вправе ничего предписывать. И если в словаре речь идет также и об этих верованиях, то лишь потому, что люди, их разделяющие, нарушают нормы, кото­рые сами же считают обязательными. Иначе го­воря, их можно было бы назвать не этическими, а логическими заблуждениями.

Наряду с разделением суеверий на менее фило­софские и более философские существует и иное их различение. Надеюсь, что большинство суеве­рий, рассмотренных в этом словаре, будут инте­ресны и философу-непрофессионалу, однако неко­торые из них весьма специальны, и публика навер­няка обратит на них внимание лишь в порядке ис­ключения. Примером может служить теоретико-познавательный идеализм. И эти на первый взгляд чисто технические и абстрактные ошибки рассматриваются здесь, несмотря на присущую им эзотеричность, только из-за своих пагубных последствий. Если соответствующие выводы по­кажутся кому-то чересчур сложными, автор про-

10

сит опустить их при чтении, а в качестве оправда­ния позволит себе напомнить ту известную исти­ну, что философия исследует проблемы, инте­ресные только самим философам (Бертран Рассел).

Возможно, заслуживает внимания и то, что если некоторые суеверия — к примеру, гума­низм— возникают вследствие отрицания фактов, а другие, скажем астрология, в результате нару­шения фундаментальных принципов методоло­гии, то причиной третьих является смешение по­нятий. Таковы, например, заблуждения, касаю­щиеся демократии (целых шесть значений слова!), идеализма и коммунизма. Факт смешения поня­тий требует осмысления. По моему мнению, вина здесь лежит на философах Нового времени (XVI— XIX вв.), которые, в противоположность их пред­шественникам, пренебрегали анализом языка и занимались спекуляциями с понятиями «самими по себе», забывая, что понятия — всего лишь зна­чения слов. Как удачно выразился один из моих учеников, они фантазировали по поводу понятий, витавших в воздухе. В результате люди перестали обращать внимание на многозначность большин­ства слов, что и привело к возникновению заблу­ждений.

Кроме того, в названии книжки обозначено, что речь идет о «кратком» словаре. Дело не толь­ко в том, что анализируемые заблуждения рас­сматриваются в нем вкратце, но и в том, что разби­рается лишь малая часть философских предрас­судков. Можно было бы спросить, чем я руковод-

11

ствовался при составлении словника. Отвечаю: ничем. Я писал о том, что мне приходило в голо­ву, и, разумеется, меня интересовали прежде всего те суеверия, жертвой которых некогда был я сам. Из-за этого, наверное, упущено из виду множе­ство важных заблуждений — но тут уж ничего не поделаешь. Впрочем, мне кажется, что дозы не­лепостей, рассмотренных ниже, хватит для исцеле­ния сознания, его прояснения, «выхода на свет».

Просматривая список суеверий, с которыми я расправился, не могу отделаться от неприятного чувства, которое немцы называют, кажется, Kat­zenjammer, что по-польски можно передать сло­вом «хандра» (словом, правда, не очень поль­ским). Мой «Словарь» показывает, что в мире царит множество предрассудков — и каких! Не нужно становиться жертвой суеверия о Постоян­ном Прогрессе Человечества, чтобы считать людей XX века чуть-чуть более сознательными, более разумными, чем троглодиты. Но количество за­блуждений, разделяемых миллионами людей в Лондоне, Нью-Йорке и Париже, таково, что эта праведная вера начинает угасать. Трудно проти­виться чувству стыда за то, что принадлежишь к тому же поколению. Особенно досадно, что мне и самому пришлось быть слепым приверженцем многих суеверий. Хуже того, мой стыд, скажем так, «цеховой»: философы-профессионалы, к ко­торым я принадлежу, либо прямо виновны в из­мышлении суеверий, либо причастны к их возник­новению.

12

Наконец, позволю себе сделать замечание лич­ного характера. Легко убедиться, что этот сло­варь является «иконоборческим», ибо суевериями здесь названы взгляды, всеми почитаемые за истинные, "благие, достойные, чуть не за священ­ные, такие, например, как альтруизм и гуманизм. Да, так оно и есть. Призвание философа — в том, что он иконоборец, ниспровергатель предрассуд­ков и суеверий. Его главная задача — свержение идолов. Другое дело, что это занятие не сулит ему никаких выгод. Напротив, философ, верный свое­му призванию, должен быть готов к преследова­ниям со стороны благочестивых идолопоклонни­ков и других адептов суеверия. Неправда, будто истории известно множество мучеников науки: если кто и подвергался преследованиям за свою борьбу с суевериями, так это философы.

Но тут уж ничего не поделаешь. Кроме того, в наше время каждый, кто чувствует в себе силы, просто обязан бороться с суевериями. Столько людей — среди них и подлинные философы — самым недостойным образом пасуют перед за­блуждением марксизма. В Польше человек вооб­ще зачастую может выбирать только из двух типов суеверий: из тех, что провозглашены компартией или же невежественными като­ликами.

Что касается суеверий второго типа, у автора есть предшественник в истории, некий св. Фома Аквинский, которого подвергли проклятию и в Париже, и в Оксфорде за то, что он осмелился посягнуть на учение реизма о душе и высказать

13

(единственно истинное) суждение, что душа есть сущность тела (forma corporeitatis). Таким обра­зом, хотя св. Фома и не является моим гуру, имен­но его следует считать небесным покровителем иконоборчества, с которым читатель встретится в этом словаре.

АВТОРИТЕТ. Это понятие окружено множе­ством опасных суеверий. Прежде всего, следует выяснить значение термина «авторитет». Мы го­ворим, что один человек является авторитетом для другого в том случае, если все, что относится к какой-то определенной области, целенаправлен­но доведено им до сведения этого другого (напри­мер, в форме обучения, приказа и т. д.) и воспри­нято, освоено последним. Есть два вида авторите­та: авторитет знатока, специалиста, называемый по-научному «эпистемическим», и авторитет вы­шестоящего лица, начальника, называемый «деонтическим». В первом случае некто является для меня авторитетом, когда я убежден, что он знает данную область лучше меня и что он гово­рит правду. Например, Эйнштейн для меня — эпистемический авторитет в физике, школьный учитель для своих учеников — эпистемический ав­торитет в географии и т.д. Некто является для меня деонтическим авторитетом, когда я убежден, что смогу достичь цели, к которой стремлюсь, толь­ко выполняя его указания. Мастер—деонтический авторитет для работников мастерской, командир

15

отделения — для рядовых и т.д. Деонтический авторитет в свою очередь подразделяется на авторитет санкции (в случае, если цели авторитета отличаются от моих, но я выполняю его приказы, опасаясь наказания) и авторитет солидарности (в случае, если у нас с ним общая цель, как, например, у матросов и капитана судна в момент опасности).

1. Первым суеверием, связанным с авторите­том, является мнение о том, что авторитет и ра­зум— вещи, противоречащие друг другу. На са­мом деле прислушиваться к авторитету — значит вести себя вполне благоразумно, в соответствии с разумом. Если, к примеру, мать говорит ребен­ку, что существует большой город Варшава, ребе­нок поступает разумно, считая это правдой; столь же разумно поступает пилот, когда верит метео­рологу, сообщающему, что в эту минуту в Варша­ве высокое давление, западный ветер скоростью 15 узлов,— поскольку знания авторитета в обоих случаях превосходят знания ребенка или пилота. Более того, даже в науке мы прибегаем к автори­тету. Чтобы убедиться в этом, достаточно обра­тить внимание на обширные библиотеки, имею­щиеся в любом научном институте. Книги в этих библиотеках чаще всего содержат обзоры науч­ных результатов, полученных другими учеными, т.е. высказывания эпистемических авторитетов. Подчинение авторитету, например капитану суд­на, иногда оказывается наиболее разумной пози­цией. Утверждение о том, что авторитет и разум

16

всегда противоречат друг другу, является пред­рассудком.

Второе заблуждение касается веры в абсо­лютные авторитеты, т. е. в то, что существуют люди, авторитетные во всех областях. Конечно же, это неверно — человек может быть авторитет­ным в какой-то одной области, даже в нескольких областях, но уж никак не во всем на свете. К при­меру, Эйнштейн был авторитетом в области фи­зики, но отнюдь не в сфере морали, политики или религии. К сожалению, признание существования подобных абсолютных авторитетов — весьма рас­пространенное заблуждение. Так, если группа университетских профессоров подписывает поли­тический манифест, предполагается, что их сочтут авторитетами в области политики, каковыми они, безусловно, не являются; здесь мы сталкиваемся с признанием абсолютного авторитета, которым якобы обладают ученые. Эти профессора могут быть авторитетами в области истории Француз­ской революции, китайской керамики или теории вероятностей, но никак не в сфере политики, и, подписывая манифест, они злоупотребляют авто­ритетом, которым действительно обладают.

Третьим, особенно опасным суеверием является смешение деонтического авторитета (ав­торитета начальника) с авторитетом эпистемиче­ским (авторитетом специалиста). Многие пола­гают, что тот, у кого есть власть, т. е. деонтический авторитет, имеет также и авторитет эпистемиче­ский, так что может поучать своих подчиненных, например, по проблемам астрономии. Пишущий

17

эти строки был некогда свидетелем «доклада» военного чина, ничего не смыслившего в астроно­мии, причем доклад был сделан в подразделении, где служил стрелком доцент астрономии. Иногда жертвами этого предрассудка становятся и вы­дающиеся личности. В качестве примера можно привести св. Игнатия Лойолу, основателя ордена иезуитов, который в известном письме к порту­гальским отцам церкви потребовал, чтобы они «подчинили свой разум вышестоящему лицу», т. е. деонтическому авторитету.

См.: гуру, интеллектуал, разум, рациона­лизм.

АКТИВИЗМ. Точка зрения, согласно которой только движение, действие, стремление к цели имеют ценность и могут придать смысл человече­ской жизни, т. е. жизнь имеет смысл, когда чело­век действует, когда он к чему-то стремится. Ак­тивизм осуждает как «мертвое» и бесполезное лю­бое наслаждение минутой, любую созерцатель­ность.

Активизм существует с древних времен, но особенной популярностью он обязан экзистенциа­листам. Именно эти философы рассматривают су­ществование человека (так называемую экзистен­цию) как стремление, напряжение, движение в на­правлении будущей экзистенции: человек не про­сто действует, но сам есть действие, чистое движе­ние, стремление.

Легко доказать, что активизм является заблу­ждением: каждому известны минуты, когда не стремишься ни к какой цели, однако жизнь ка-

18

жется наполненной глубоким смыслом и очень на­сыщенной. Возьмем мгновения, когда после купа­ния в море отдыхаешь на песке, наслаждаясь солн­цем и ветром. Подобные минуты пережил вели­кий немецкий математик, один из творцов неевклидовой геометрии Риман, о котором рас­сказывают, что он — по его признанию другу,— интуитивно представив себе свою систему, ощу­тил величайшую радость, доступную немногим.

Очевидно, что в такие моменты человек ни к чему не стремится, не действует целенаправлен­но, но жизнь его насыщенна и исполнена глубоко­го смысла. Активизм же, лишая людей права на­слаждаться мгновением, лишает смысла саму дея­тельность— ибо мы совершаем нечто не ради бес­конечной деятельности, а для того, чтобы чего-то достигнуть. И завершением наших стремлений должен быть момент наслаждения достигнутым.

Одной из причин распространения данного за­блуждения является другой предрассудок, коллек­тивизм, требующий, чтобы человек жил не для себя, а исключительно ради общества. С этой точ­ки зрения, и вправду не остается ничего другого, как действовать, и каждая минута наслаждения оказывается чем-то вроде кражи у общества того, что мы должны были бы ему отдать.

См.: коллективизм, экзистенция.

АЛЬТРУИЗМ. Концепция альтруизма, как и само это странное слово, принадлежит француз­скому философу О. Конту. Слово странно пото­му, что этимологически оно восходит к трем язы­кам (латыни, французскому и греческому). Аль-

19

труизм принципиально отличается от любви, вза­мен которой его придумали. Альтруизм требует любви к другому, абстрактному человеку по той только причине, что это другой человек. Таким образом, объектом альтруизма является неопре­деленный индивид, которого мы должны любить именно потому, что он чужд нам, что он от нас от­личается. Любовь, напротив, испытывают всегда к конкретной личности, которую мы любим не по­тому, что она от нас отличается, а потому, что она нам близка,— и любим в той мере, в какой она нам тождественна. По-видимому, чувствуя это различие, Конт и придумал свой «альтруизм». Отождествление альтруизма с человеческой лю­бовью является суеверием, и нет ничего более жалкого, чем проповедь альтруизма с церковных амвонов.

Необходимо помнить, что в концепции Конта речь идет не о человеческом индивиде, а о так на­зываемом «великом существе» (grand être), т.е. о человечестве. Альтруизм связывает нас с «вели­ким существом» и служит целям идолопоклон­ства, каковым является преклонение перед челове­чеством. Концепция альтруизма должна была за­менить собой христианское учение о любви к ближ­нему.

См.: идолопоклонство, коллективизм, любовь,

человечество, эгоизм.

АНАРХИЗМ. Существует мнение, что анар­хия— это возможный и даже превосходный со­циальный строй. «Анархия» — греческий термин, обозначающий строй (а скорее расстройство),

20

в котором отсутствует какое-либо принуждение, а стало быть, и деонтический авторитет санкции. Анархия является явным суеверием, по крайней мере если речь идет о развитых обществах. На протяжении 5 тысяч лет существования человече­ской истории не было ни одного случая, чтобы анархия не сопровождалась множеством неспра­ведливостей, убийств и т. п. и быстрым упадком общества. Анархистом можно быть лишь при том условии, что разделяешь еще одно суеверие, а именно веру в прогресс.

Следует отметить, что сторонники анархизма отрицают необходимость не всякого вообще ав­торитета, но лишь авторитета санкции. Они по­лагают, что авторитет должен быть добровольно признанным, ему люди подчиняются и в том слу­чае, когда им не грозит никакая санкция. Но это заблуждение. Ведь известно, что определенный процент населения в любом обществе составляют недисциплинированные, почти преступные эле­менты, не признающие воли большинства. В наше время это еще более очевидно, чем прежде.

Причиной распространенности этого заблу­ждения является ощущение несправедливости су­ществующего порядка и господствующей власти, что во многих случаях соответствует действитель­ности. Но анархизм не может быть лекарством против этого зла, обычно он приводит к еще боль­шим бедствиям.

В популяризации анархизма решающую роль сыграл марксизм. Идеалы анархистов Маркс воз­вел в цель политики. По его мнению, в том «раю

21

на земле», каким должен стать коммунизм, уже не будет ни государства, ни вообще какого-либо принуждения. Таким образом, целью его очевид­но является анархия. Одна из несообразностей марксизма состоит в том, что, провозглашая та­кой идеал, поклоняясь в теории анархистскому суеверию, он на практике, взяв власть, всегда при­водит к крайнему тоталитаризму.

См.: авторитет, государство, коммунизм,

марксизм, прогресс, тоталитаризм.

АНТИСЕМИТИЗМ. Термин «антисемитизм» употребляется сегодня самым нелепым образом: по сути дела, арабы тоже семиты, следовательно, тот, кто их не любит, попадает в разряд антисеми­тов. Современное значение этого термина связано по крайней мере с тремя заблуждениями.

1. Первое и самое главное заблуждение — сам антисемитизм. Он заключается в демонизации евреев и приписывании им всяческого зла. Сто­ронники антисемитизма также утверждают, что евреи правят миром, что у них есть некий центр, стремящийся к мировому господству, к уничтоже­нию нашей цивилизации и т.д. Подчас им совер­шенно голословно приписывают различные пре­ступления. Антисемитам присуще стремление искоренить из нашей цивилизации все еврейское.

Должно быть ясно, что это — постыдный пред­рассудок.

Взять хотя бы последний постулат: требование «очистить» европейскую культуру от еврейских элементов. Это абсурдно. Не существует европей­ской культуры без христианства, а христианство

22

основано на еврейской Библии и следует учению Христа, который был евреем. Поэтому антисеми­ты очень часто являются также и антихристиана­ми— не отдавая себе отчета в том, что разру­шают основы культуры, которую хотят защи­тить. Значение евреев не ограничивается хри­стианством. Многие известные европейские мы­слители XIX и XX веков были евреями; назовем хотя бы Маркса, Фрейда и Эйнштейна. Если гово­рить о философии, то почти все, что сыграло реша­ющую роль в выходе из темного закоулка «но­вой» истории, исходит от евреев. Евреями были, к примеру, такие философы, как Бергсон (Збытко­вер), Гуссерль, Кассирер, Леви-Стросс и Тарский. Правда, евреями были и многие ведущие комму­нисты, но ведь и выдающийся французский анти­коммунист Раймон Арон — тоже еврей. Без евреев европейской культуры не существует, поэтому ан­тисемитизм— крайне антиевропейское суеверие.

Естественно, возникает вопрос, почему антисе­митизм так распространен, причем даже в тех странах, где евреи составляют незначительное и хорошо ассимилировавшееся меньшинство, как это было, например, в довоенной Германии — там антисемитизм дошел до предела. Ответить на этот вопрос непросто; наверное, можно гово­рить о нескольких причинах. Одной из них явля­ется зависть, вызванная тем, что среди евреев вы­сок процент очень одаренных людей, занимаю­щих ведущее положение в литературе, науке, фи­лософии и даже в политике. Другая причина со­стоит в том, что среди евреев довольно много лю-

23

дей, которые становятся нетерпимыми и беспо­щадными, как только получают власть (что про­является, среди прочего, в пренебрежении к рели­гиозным и патриотическим чувствам «гоев»). Именно их главным образом и следует считать ответственными за распространение антисемитиз­ма. В XX веке многие люди подобного типа осу­ществляли власть от имени коммунистических партий, и преступления, совершенные коммуни­стами, были затем приписаны всем евреям, что, конечно, является заблуждением, но тем не менее отчасти объясняет популярность антисемитизма.

Наряду с этим основным суеверием следует назвать и другое, считающее, что антисеми­тизм— нечто худшее и более преступное, чем на­циональная вражда. Имеется в виду немецкий ан­тисемитизм, который привел к геноциду евреев и в этом смысле был несомненно страшнее, на­пример, неприязни фламандцев к валлонам в Бель­гии. Однако в той же мере заслуживает осужде­ния геноцид, жертвой которого пали армяне после первой мировой войны. Возможно, двойной мас­штаб в оценке связан с идеей «избранности» евреев, во что, впрочем, сегодня не верит боль­шинство самих евреев.

Наконец, предрассудком является мнение, что нельзя любить евреев меньше, чем других, а если кто-то предпочитает еврею итальянца или китайца, то он антисемит. Каждый вправе кого-то любить или не любить, при том условии, чтобы в отношении той личности, которую не любят, со­блюдался закон. Каждый человек не только впра-

24

ве, но и просто обязан любить близких людей боль­ше, чем далеких, к примеру — поляков любить больше, чем французов или евреев. И тот, кто на­зывает людей, испытывающих подобные чувства, антисемитами, становится жертвой суеверия.

См.: любовь, равенство.

АНТРОПОЦЕНТРИЗМ. Основанная на за­блуждении философия, связанная с гуманизмом и считающая человека средоточием и исходным пунктом философских исследований. Крайним выражением антропоцентризма является точка зрения греческого философа Протагора, сформу­лированная в известном изречении «человек есть мера всех вещей». Антропоцентризм — это воз­зрение здравого смысла на предмет и метод чело­веческого познания.

Если говорить о его предмете, то вполне по­нятно, почему во времена до Коперника антропо­центризм считался разумной позицией. Тогда Зе­мля представлялась центром относительно неболь­шого мира, где вокруг нее вращалось все -Солнце, звезды, планеты, а потому мысль о том, что реальность вращается вокруг человека, могла тогда восприниматься как сообразная с наукой. Следует заметить, однако, что и в ту пору немно­гие философы разделяли заблуждение антропо­центризма. Сейчас мы знаем, что наша Земля — всего лишь маленькая планета, вращающаяся во­круг Солнца, которое в 330 000 раз тяжелее Земли, что солнц, подобных нашему, в Млечном Пути миллиарды, а туманностей, подобных Млечному Пути, тоже великое множество. Мы знаем, что

25

жизнь на поверхности Земли возникла, по сравне­нию с возникновением самой Земли, а тем более Вселенной, не так давно, а уж о времени появле­ния человеческого рода и говорить нечего. Поэто­му всякий, кто не разделяет заблуждения гуманиз­ма, т. е. не считает человека сверхприродным со­зданием, должен признать антропоцентризм предрассудком.

К этому же выводу можно прийти и исходя из точки зрения метода. Дело в том, что самопозна­ние вторично по отношению к познанию других предметов, а саморефлексия гораздо труднее по­знания внешней реальности. Таким образом, мне­ние, что познавать нужно начиная с человека, является заблуждением.

По-видимому, причиной его распространения служит разложение общества и сопутствующее ему стремление людей замкнуться и думать толь­ко о себе, не обращая внимания на окружающую действительность.

См.: гуманизм, идеализм, скептицизм.

АСТРОЛОГИЯ. Система взглядов, исходя­щая из того, что взаимное расположение Солнца, Луны и планет в момент рождения человека влияет на его судьбу и что поэтому его будущее можно предсказать. Астрология — одно из наибо­лее распространенных суеверий. В некоторых ци­вилизованных странах каждый третий взрослый человек платит, подчас дорого, за астрологиче­ские гороскопы. В Париже существует Высшая астрологическая школа, издающая рефераты, трактаты и учебники, а также присваивающая

26

«ученые» звания. В этой «школе» преподает даже некий католический монах, ставящий свою под­пись именно в качестве монаха.

То, что астрология — это заблуждение, можно обосновать трояким образом. Во-первых, все без исключения ученые, компетентные в этой обла­сти, т. е. астрономы, астрофизики и психологи, от­вергают астрологию как суеверие. Во-вторых, ут­верждения астрологов совершенно голословны: приводимые ими «доказательства» противоречат элементарным принципам научной методологии, особенно статистики. В-третьих, известно, что судь­бы людей, родившихся в одно и то же время и в одной и той же местности, которые, согласно астрологии, должны быть одинаковыми, на са­мом деле совершенно различны (св. Августин).

Для иллюстрации приведу выдержки из учеб­ника по астрологии некоего Франческо Вагнера (раздел о планетах):

«Луна... пробуждает в нас естественное стрем­ление к переменам, к небольшим путеше­ствиям... делает нас более проницательными, уси­ливает интуицию, медиумические способности, пассивность. Регулирует деятельность женских органов, ответственна за половые расстройства, рождаемость, протекание беременности и родов.

Меркурий... планета интеллекта и духа, про­фессионального труда, интересов, особенно ком­мерческих. Именно Меркурий определяет ту роль, которую личность будет играть в обществе.

Сатурн... осуществляет предназначения, ведет человека по ступенькам духовного и социального

27

прогресса — а также дает силы, необходимые для достижения цели. Это планета скорби и чувства долга...»

Конечно, все это прекрасно и поучительно — жаль только, что абсолютно необоснованно. О названных планетах известно лишь то, что они являются безжизненными небесными телами, движущимися в пространстве по законам механи­ки. Известно также, что астрологические «вибра­ции» настолько слабы, что разговор, ведущийся вполголоса в соседнем помещении, действует на нас несравненно сильнее.

Одной из причин популярности астрологии, без сомнения, является тот факт, что астрологи иногда обладают проницательностью и интуи­цией, знанием человеческой души, а возможно, и медиумическими способностями, что дает им знание о клиентах, совершенно независимое от расположения небесных тел, хотя они припи­сывают успех своего диагноза астрологической «науке».

БЕССМЕРТИЕ. С бессмертием связаны по меньшей мере два суеверия. Одно из них, очень распространенное среди верующих, состоит в том, что душа человека после его смерти про­должает существовать так же, как и раньше. Крайним выражением этого предрассудка служат, например, верования древних египтян, согласно которым умерших следовало обеспечить едой, одеждой, орудиями труда и т.д., поскольку, как считалось, в загробном мире они будут жить так же, как на земле. Подобные суеверия подчас раз-

28

деляют и христиане. Между тем душа не является какой-то отдельной вещью и настолько тесно связана с телом, что, хотя мысль о ее существова­нии после смерти не содержит в себе противоре­чия, это существование весьма отличается от зем­ного.

Понятие о сущности (ее прежде называли «формой»), существующей без субъекта, основой которого она является, не кажется противоречи­вым при условии, что она не есть только сущ­ность данного субъекта, но выполняет также и дру­гие функции. А это, согласно традиции, свой­ственно именно человеческой душе. Следует так­же напомнить, что многие философы, отрицавшие бессмертие души, в то же время признавали суще­ствование «чистых сущностей» без субъектов.

Однако нет сомнения, что если душа продол­жает жить после смерти, то ее существование и деятельность не могут быть такими же, как во время пребывания в теле. Например, наша мысль тесно связана с физиологическими, т. е. телесны­ми, функциями — мышление невозможно без чувств, которые представляют собой психосома­тические явления. Однако его не может быть и в душе, существующей вне тела. Поэтому пред­ставление о том, что после смерти душа продол­жает существовать так же, как при жизни, явля­ется суеверием.

Второе суеверие, связанное с бессмертием ду­ши,— рассказы о «бессмертном духе народа», о «бессмертных пророках», «ценностях» и т. д. Не­много найдется заблуждений, столь очевидно

29

противоречащих истине: ведь мир — это громад­ное кладбище умерших народов. С огромным трудом мы обнаруживаем на нем следы былых культур и народов, стараясь хотя бы приблизитель­но понять, что они собой представляли. К