Реферат: О некоторых основных темах русской религиозной мысли XIX века

АрсеньевН.

Есть некоторыеосновные темы, в русской религиозноймысли, вдохновившиеее внезапныйрасцвет в середине19-го века и продолжавшиеее вдохновлятьв нынешнем 20-мвеке.

Можно говоритьо могучем расцвете, более того, овнезапном, какбы «взрыве»русской религиозноймысли в середине19-го века. Этотмогучий еерасцвет, этоткак бы неожиданныйее «взрыв»связан в первуюочередь с именамиэтих трех еевеличайшихпредставителейсередины ивторой половины19-го века: ИванаКиреевского(1806-1856), Хомякова(1804-1860), Достоевского(1821-1881). Уже сразунамечаетсятот «нервныйпучек» проблем, вокруг которогокристаллизуетсяэта мысль: проблемапути и характерапознания, познание, которое являлосьбы одновременнои ростом духовным, ибо это познаниенеразрывносвязано с творческойРеальностидуховной, покоряющейдушу, есть ответсвободы духовнойчеловека натворческуюсвободу Божию, которая являетсявместе с теми источникомэтой духовнойсвободы человека.В творческойЛюбви Божиейкоренится исвобода человека, и в этом великоенеотъемлемоедостоинствочеловека. Онпризван отвечатьна зов Божий, не как «равныйравному», нокак творениеТворцу своему.Но Творцу былоот века благоугодно, чтобы это творение– человек, былсвободен всвоем ответеТворцу Своему, ибо он создандля свободыответной любвиТому, Кто естьсама Любовьи вместе с темТворец и самогочеловека и егосвободы. Поэтомуэта религиознаяфилософияКиреевскогои Хомяковахристоцентрична, т.е. глубоко, основоположноновозаветнаяхристианская: ибо в «СынеЛюбви Его»(Послание кКолоссянам,1,13) открываетсянам истинноеЛицо Божие, открываетсянам РеальностьБожия.

А Достоевский– в значительнойстепени ученикрелигиознойфилософииХомякова – совсей силойприбавил кэтому и личныйсвой опыт, выношенныйв течение всейсвоей жизни, его гениальной, мятущейся, тревожной –но потом нашедшейсвое успокоение, душой: свойопыт, свой ответо самой центральнойи болезненнойпроблеме жизни– о страдании.Нет другогоответа на мучительнуюпроблему страданиядля Достоевского, как в добровольномснисхождениии отдании Себяради нас страждущейЛюбви Божией– в страданияхБогочеловека.

Этими тремявеликими религиознымимыслителямирусскими середины19-го века: Киреевским, Хомяковым, Достоевскимсразу намечаютсянекоторыеосновные темывдохновляющеерусскую религиознуюфилософиювообще: творческий, преображающий, изменяющийнас, нашу личностьхарактер религиозногопознания, далее– свободачеловеческогодуха как еговеличайшеепризвание ивместе с темпредпосылкаего высокогодостоинстваи, наконец, безмерноетворческоеснисхождениеБожественнойЛюбви, как источникижизни, и духовногороста и свободычеловека и всейжизни мира.

Эта ЛюбовьБожия требуети ответнойлюбви человека.Но как можешьты любить Бога, которого невидел, если нелюбишь брата, которого видишь.Поэтому любящийБога любит ибрата своего.Этот «Иоанновский»ответ (данный, напр., в ПервомПослании Иоанна,4, 20-21) или, вернее, ответ самогоОснователяХристианства, как он с необычайнойсилой выражен, например, в«первосвященнической»молитве (17-аяглава Евангелияот Иоанна) илив гл. 25-ой Евангелияот Матфея, основоположендля христианскогоблаговестия.Он вдохновили русскую религиознуюмысль. Из негорождается однаиз центральныхтем Хомякова– о соборности.Учение о соборностиу Хомяковаявляется раскрытиемучения о БожественнойЛюбви, как онаохватываетчеловека в его– совместномс братьями –пути к Богу: вЦеркви, в жизнибратьев из этойЛюбви, действиемДуха Божия.

«Я в них, и Тыво Мне, да будетсовершенывоедино, и дапознает мир, что Ты послалМеня…» (Иоанн.17,23).

Уже из сказанноговытекает, чтоосновной фонрусской религиознойфилософии –инкарнационный: воплощениеСлова, как выражениебезмерногоснисхожденияБожественнойЛюбви. Из этого«инкарнационногомиросозерцания», общего главнымпредставителямрусской религиозноймысли, вытекаюти дальнейшиепроблемы, отчастиуже намеченныенами:

I. Философияистории, пониманиеистории мираи творения какимеющих свойцентр в историческомфакте прорываБожия в мир, как смыславсего историческогопроцесса.

II. С этим такжетеснейше связанатема о действииБожественногоЛогоса в мире– тема, котораяс особой силойвдохновилаобоих братьевТрубецких (кн.С.Н., 1862-1905, и кн. Е.И.,1863-1920), в особенностиСергея.

III. С этим связанав первую очередьтема о нашемучастии в служенииЛюбви – ЛюбвиСына Божия поотношению кбратьям (христианскоеоснованиесоциальнойфилософии), представленнаяс большой силойтеми же обоимиТрубецкими, а также и Влад.Соловьевым, Бердяевым(1874-1948) и С.Л.Франком(1877-1950), и тема, какмы уже видели, соборности, действие ДухаБожия в братьяхобъединенныхлюбовью: в жизниЦеркви Божией(Хомяков).

IV. Тема особеннойважностипредносившаясямногим русскиммыслителям(так например, особенноВ.А.Кожевникову, о. Павлу Флоренскомуи ВладимируСоловьеву, нопоследнемуне без примесиэлементовинородногохарактера) –преображениетвари в лучахВоплощенияСына Божия.

Тема свободытворчестваи свободы духаособенно радикальнопереживаетсяи все снова иснова разрабатываетсяи углубляетсяБердяевым –даже в сторону, удаляющую егоот христианскихоснов егомиросозерцания.Преображениежизни мира, вытекающееиз воплощенияСлова, такжеполучает несколькооднобоко заостренныймеханизованно-внешнийхарактер вфилософииФедорова, полнойвместе с темвеликих и яркихпрозрений всмысле культурыи культурноготворчествакак служенияБогу. ЖизньЦеркви, вытекающаяиз самоотданияБожественнойЛюбви – также, именно у ВладимираСоловьева –представленане без преобладаниявнешне логического, можно сказатьдо некоторойстепени механизованногоподхода. Егоже учение оКрасоте довольносильно отличаетсяот христоцентрическогоподхода напримерКожевниковаи Евгения Трубецкого.

Вот основнаятема главнейшихтем с общим, весьма суммарным(конечно, слишкомобщим и суммарным)указанием, какие темы сособой силойвыявляютсяу какого мыслителя.Теперь хотелосьбы рискнутьдаже некоторую, также оченьобщую и суммарную, характеристикуосновных черт, так сказатьдуховного лицаотдельныхмыслителей.

1.

Иван Киреевский(1806-1850). Он захваченв течение своейжизни однимосновнымвдохновением, одним основнымисканием, какэто указанов ловах, начертанныхна его могильномпамятнике(вероятно согласноего собственномувыбору):

«Премудростьвозлюбих

И поисках отюности моей.

Познав же яконе инако одержу,

Аще не Господьдаст, придохко Господу»

(из кн. ПремудростиСоломона, гл.8, ст.2 и 21)

Искание мудрости, т.е. знания неповерхностного– внешнего –не схематического, а прикасающегосяк самой сущностибытия, приводящегок ней, этой сущностибытия черезпреображениенас самих. Познаниечерез изменениенас самих, черезпереход нашк новой, высшейступени бытия, через рост наш, нас самих всемиорганами нашегодуховного бытияв новой жизни, не нашей толькособственной, узкой, а в болееширокой, подлинной, действительности, охватывающейи нас и творящейв нас новогочеловека. Этоизменение нассамих при встреченас с Истиной, этот свободныйрост наш всемсуществомнашим, в этойИстине, свободнопокоряющейи преображающейнас, он называет«целостнымзнанием», итолько егоодного готовпризнать подлиннымпознанием: т.е.то познание, которое нассамих, нашевнутреннее«я», все бытиеприближаетк Истине. Киреевскомукак бы внутреннепредносятсяизумительныеслова апостолаПавла из егоВторого Посланияк Коринфянам:«Мы же с открытымлицом… взираяна Славу Господню, преображаемсяв тот же образ, как от ГосподняДуха» (3,18). И действительноэтот духоносныйопыт (которыйне личный только, исключительныйопыт ап. Павла)предноситсяему. Как Киреевскийк этому пришел? Не через учениковГегеля, которыхон слушал вБерлине, нечерез Шеллинга, которого онслушал в Мюнхенев 1830-1831 гг. и которыйнекоторое времяимел на негобольшое влияние, а через мистически-аскетическуютрадицию великихучителей духовнойжизни ВосточнойПравославнойЦеркви – ИсаакаСирина (в первуюочередь, по-видимому, ибо на негоособенно ссылаетсяКиреевскийв знаменитомписьме своемк Хомякову в1839 г.), МакарияЕгипетского, Аввы Дорофея, Исихия Иерусалимскогои прочих, писавшихоб этом. А к нимон пришел черезвеликих старцевРусской Церкви19-го века – черездуховное руководствостарца ФиларетаНовоспасскогомонастыря вМоскве, а потомчерез знаменитогоОптинскогостарца Макария.

При познанииистины мы самиизменяемся.Если мы неизменяемся, не преображаемся, не растем духовно, то мы не можемпознать Истину, ибо АбсолютнаяИстина, т.е. ИстинаБожественная, та, которойодной толькопринадлежитимя Истины, требует всегочеловека, отданиясебе всегочеловека, ондолжен врастатьв нее – всемисилами существасвоего – иизменяться.Это есть творческийакт: Истина, через нашепознание, ее, творит в наси из нас новогочеловека. Особеннокрасноречивои проникновенновысказал этоКиреевскийв отрывках инабросках кзадуманномуим жизненномутруду своему, а также и в своемзнаменитомфилософскомочерке: «Онеобходимостии возможностиновых началдля философии», который являетсякак бы первойчастью этогобольшого будущеготруда и былнапечатан ещепри жизни Киреевского(за несколькомесяцев до егосмерти). Этиотрывки являютсякак бы русскойпараллельнок гениальным«Pensees» Паскаля: та же роковаявнешняя причинаих недоконченности(смерть еще воцвете лет: Киреевскомутолько чтоисполнилось50 лет, он был врасцвете своейдуховной иумственнойсилы). И та жебольшая силаи направленность.По глубине исиле трудновообще сравниватькакие-либопроизведенияфилософскоймысли с «Мыслями»Паскаля, номногие местаиз ОтрывковКиреевскогомогут выдержатьэти сравнения.

Следующимобразом рисуетон, напримерв одном из Отрывковживое общениедуши с Истиной:«Живые Истины– не те которыесоставляютмертвый капиталв уме человека, которые лежатна поверхностиего ума и могутприобретатьсявнешним учением, но те (…), которыедают жизньжизни, которыесохраняютсяв тайне сердечнойи, по природесвоей, не могутбыть явнымии общими длявсех; ибо, выражаясьв словах, остаютсянезамеченными, выражаясь вделах, остаютсянепонятнымидля тех, кто неиспытал ихнепосредственногоприкосновения.По этой же причинеособенно драгоценныдля каждогоХристианинаПисания Св.Отцов. Они говорято стране, в которойбыли» (ПолноеСобрание Сочинений, Москва, 1911, Т.1., Отрывки, 278).

Только какживая, борющаяся, напрягающаяся, растущая, преображающаясяи освящаемаяличность, конкретнаяи живущая подлинноюи целостнойжизнью можеммы прикасатьсяк АбсолютнойИстине, ибо онаесть конкретнаяи живая РеальнаяЛичность Бога.Эту конкретнуюживую реальностьКиреевскийобозначаетсловом «существенное».

«Для одногоотвлеченногомышления существенноевообще недоступное; только существенностьможет прикасатьсяк существенному».

«Сознание оботношении живойБожественнойЛичности кличности человеческойслужит основаниемдля веры». Этавстреча Богас человекомтребует целогочеловека, всюцелостностьчеловека.

«Потому, главныйхарактер верующегомышления заключаетсяв стремлениисобрать всеотдельные частидуши в однусилу, отыскатьто внутреннеесредоточиебытия, где разуми воля, и чувство, и совесть, ипрекрасное, и истинное, иудивительное, и желанное, исправедливое, и милосердное, и весь объемума сливаетсяв одно живоеединство, итаким образомвосстанавливаетсясущественнаяличность человекав ее первозданнойнеделимости»(I, 274-275).

Это – новаяжизнь, жизньверы, не отвлеченныйлогическийпроцесс, состояниене толькопассивного-теоретическогоили эмоциональногохарактера, атворческое, преображающеесобытие, существенногозначения, изменяющеевсе существочеловека. «Вера– не доверенностьк чужому уверению, но действительнособытие внутреннейжизни, чрезкоторое человеквходит в существенноеобщение сБожественнымивещами (с высшиммиром, с небом, с Божеством)»(I, 279).[1]

Недаром другКиреевскогоА.С.Хомяков, надуховное развитиекоторого Киреевскийоказал огромноевлияние, указавшиему на творенияэтих учителейдуховной жизниПравославногоВостока, обратилсяк Киреевскомус известнымстихотворением:

Ты сказал нам:«За волною

Ваших мысленныхморей

Есть земля. Надтой землею

Блещет дивнойКрасотою

Новой мыслиэмпирей»…

Отправься жев этот край заего сокровищами!

И с богатствоммногоценным

Возвратившисьснова к нам,

Дай покой душамсмятенным,

Крепость волейутомленным,

Пищу алчущимсердцам!

(1849)

2.

Хомяков (1804-1860) нетолько – други духовныйсподвижникКиреевского, в свою очередьтакже несомненносильно на негоповлиявший, но и продолжательего основнойтемы о жизненномсущественномпознании Истины, неразрывносвязанном спроцессомнашего преображениядуховного. Ибобез этого нетистинногопознания. Ноболее того, нетодиночного, замкнутогов себе познания– действительногопознания –Истины. Мы познаемвместе – в свободномобщении любви.Это есть и этодолжна бытьЦерковь Божия.«Я в них, и Тыво Мне, да будутсовершены воедино, и да познаетмир, что Ты послалМеня» (Иоанн,17, 23) – эти словапервосвященническоймолитвы Иисусав Ев. От Иоаннанепрестаннозвучат в душеХомякова. Свободноеобщение в любви, но не в нашейтолько, несовершеннойлюбви, но в ЕгоЛюбви, котораяохватываети нас, Его Любви, положившегодушу Свою занас, котораяи нас увлекаети зовет отдаватьдушу свою забратьев. Этовырастаеттолько из нашейвстречи с Богомв Его безмерноснисходящейк нам любви, открывшейсянам в Сыне Его.И это жизненноепознание –познание, котороеесть и личноеи «соборное»(вместе с братьями), рождаетсятолько из любви.Ибо и Жизнь иИстина естьвместе с темизначальнаяБожественнаяЛюбовь.

Хомяков такописывает намвоздействиеэтой открывшейсяЛюбви, даже вгреховномчеловеческоммире:

И века прошличредою,

И Давидов сынс тех пор,

Тайно правяих судьбою,

Усмиряя буйныйспор,

Налагая наволненье

Цепь любовнойтишины,

Мир живет, какдуновенье

Наступающейвесны…

(1858)

У Хомякованесколькоосновных чертего миросозерцания, неразрывносвязанных другс другом:

Вошедшая в мир, в уничижениии страдании, безмерно отдавшаяСебя БожественнаяЛюбовь.

Захваченностьнаша – братьевмежду собой– этим источникомБожественнойЛюбви и совместныйрост наш в Духе.Этот Дух Любви, но и Свободы, Свобода духовнаяи – свободнаяпокоренность, захваченностьнаша ДухомЛюбви, соединяющейнас воедино, с сохранением, однако, нашеголица и нашейсвободы в Боге.Свобода, и вместес тем единствов любви – этоесть соборность, действие ДухаЛюбви, объединяющегонас в Теле Христовом, которое естьЦерковь. Этоесть центральноеи основноеследствие, согласно вереи миросозерцаниюХомякова, открывшейсянам, безмерноСебя отдавшейради нас ЛюбвиБожией. Неудивительно, что он так настаиваетна этом нашемдуховном общениис братьямичерез участиев объединяющейи покоряющейнас любви. «Веруюв Церковь», пишет он, например, в одном из своихписем.

Меняется поэтомувесь подходк познаниюВысшей БожественнойИстины. «Поэтому-тосамому всякийчеловек, любящийистину, обязаниспытать своесердце и исторгнутьиз него ростокненависти: иначе она недастся ему»,- пишет Хомяков.Другими словами: Истина открываетсятолько любви, открываетсябратьям, соединеннымв любви. И вместес тем этот ДухИстины, этотДух Любви, которыйесть Дух Божий, есть и Дух Свободы(«Где Дух Господень, там свобода»,- пишет апостолПавел). Поэтомулюбовь этадолжна бытьсоединена сосвободой. Истинадается братьям, объединеннымв любви и духовнойсвободе. Солидарностьв любви и – духовнаясвобода: вот– предпосылкипознания Бога.

Из этого вырастаетвсе учениеХомякова оЦеркви, этотцентральныйнерв ученияХомякова, ибоХомяков глубокоубежден, чтомы одни, отделенныеот общения сбратьями, лишенныелюбви, не можемпознаватьИстину Божию, ту истину, котораяесть Любовь.

--PAGE_BREAK--

Все учениеХомякова оЦеркви пронизаноощущением исозерцаниемдействия ДухаБожия, согретоощущением Егоблизости, какДуха Любви иДуха Истины, раскрывающегосятолько в любвии духовнойсвободе. ПоэтомуДух Божий естьрешающий фактор.Он есть тот, кто дает познаниеи освящает душии соединяетбратьев в любви.Он есть критерийи источникИстины. Он неможет бытьвнешне доказан.Он не нуждаетсяво внешнихдоказательствах: Он Сам Себядоказывает, Сам Себя открываетв Церкви, какСвет и Жизнь.Познающий Егопознает Еговнутреннимзнанием истины, ибо это естьвместе с теми жизнь, новаяжизнь, жизньДуха, открывающаясяв братьях, соединенныхлюбовью. Этопознание естьвместе с темврастание вжизнь Духа ипреображениесилою Духа.Познание Истиныохватываетвсего человека, если оно естьдействительнопознание, иизменяет, преображаетего. Об этомучил и Киреевский.

«Мы знаем, — пишетХомяков в своемзнаменитомисповеданииверы, — когдападает кто изнас, он падаетодин; но никтоодин не спасается.Спасающийсяже спасетсяв Церкви, какчлен ее, и в единствесо всеми другимиее членами.Верует ли кто,- он в общенииВеры; любит ли– он в общенииЛюбви; молитсяли – он в общенииМолитвы… Неговори: Какуюмолитву уделюживому илиусопшему, когдамоей молитвынедостаточнои для меня? Ибоне умеющиймолиться к чемумолился бы иза себя? Молитсяже в тебе духЛюбви. Такжене говори: Кчему моя молитвадругому, когдаон сам молитсяи за него ходатайствуетХристос? Когдаты молишься, в тебе молитсядух Любви. Неговори: СудаБожьего ужеизменить нельзя,- ибо твоя молитвасама в путяхБожиих, и Богее предвидел.Если ты членЦеркви, то молитватвоя необходимадля всех еечленов. Еслиже скажет рука, что ей не нужнакровь остальноготела, и она своейкрови ему недаст, рука отсохнет.Так и ты Церквинеобходим, покуда ты вней, и если тыотказываешьсяот общения, тосам погибаешьи не будешь ужечленом Церкви…Кровь же Церкви– взаимнаямолитва, и дыханиеее – славословиеБожие» (II, 21,23).

«Мы молимсяпотому, что неможем не молиться, и эта молитвавсех о каждоми каждого овсех, постоянноиспрашиваемаяи постояннодаруемая, умоляющаяи торжествующаяв то же время, всегда во имяХриста нашегоСпасителяобращаемаяк Его Отцу иБогу, есть какбы кровь, обращающаясяв теле Церкви– она – ее жизньи выражениеее жизни, она– глагол ееЛюбви, вечноедыхание ДухаБожия» (II, 120-121).

Не внешнеетолько исповедание, не сухая формуласоставляет, по убеждениюХомякова, сущностьхристианства, а именно этажизнь ДухаБожия и причастиек ней. Поэтомуистинная вера«не есть актодной познавательнойспособности, отрешеннойот других, ноакт всех силразума, охваченногои плененногодо последнейего глубиныживою истиноюоткровенногофакта. – Веране только мыслитсяили чувствуется, но, так сказать, мыслиться ичувствуетсявместе; словом– она не однопознание, нопознание ижизнь» (II, 62). «Посемудолжно почитать, что исповеданиеи молитва идело суть ничтосами по себе, но разве каквнешнее проявлениевнутреннегодуха. Поэтомуеще неугоденБогу ни молящийся, ни творящийдела, ни исповедающийисповеданиеЦеркви, но тот, кто творит иисповедаети молится поживущему в немдуху Христову»(II,9).

В этом ДухеБожием, в этомпричастии кнему – весьсмысл и центрвнутреннейжизни христианинаи жизни Церкви.Хомяков поэтомурешается дажена такую заостреннуюформулировку:«Писание естьвнешнее, и преданиевнешнее, и дело– внешнее; внутреннееже в них естьот Духа Божия…Церковь недоказываетсебя ни какПисание, ни какПредание, никак дело, носвидетельствуетсясобою, как иДух Божий, живущийв ней, свидетельствуетсясобою в Писании»(II,8). СвидетельствоДуха Божия духунашему, когдамы соединеныс братьями влюбви или, вернее, духе Церкви, самосвидетельствоЕго, как быпобеждающаянашу душу жизньблагодати, — вот критерийИстины. Самосвидетельствожизни: животворящийи преображающийнас Дух Истины.Поэтому Истинаесть жизнь, ане внешнийавторитет.

«Церковь –авторитет»,- сказал Гизо; а один из егокритиков, приводяэти слова, подтверждаетих при этом…Бедный римлянин! Бедный протестант! Нет: Церковьне авторитет, как не авторитетБог, не авторитетХристос; ибоавторитет естьнечто для насвнешнее. Неавторитет, говорю я, а Истинаи в то же времяжизнь христианина, внутренняяжизнь его; ибоБог, Христос, Церковь живутв нем жизньюболее действительною, чем сердце, бьющееся вгруди его, иликровь, текущаяв его жилах, ноживут, поеликоон сам живетвселенскойжизнью любвии единства, тоесть жизньюЦеркви» (II, 54)[2].

Великая реальностьдействия ДухаБожия, в братьях, соединенныхлюбовью и живущихиз единогоисточника –открывшейсянам ЛюбвиБожественной, вот – вдохновляющаясила и центрвсего религиозно-философскогои жизненногомиросозерцанияХомякова, ибоэто есть вместес тем и глубокожизненноемиросозерцаниекасающеесявсех сторонжизни – и служениябратьям в любви, и свободногои искреннегоискания Истиныи творческоготруда и жизнинарода.

Народ в егоглазах – несамоцель и невысшая цельни для отдельногочеловека, нидля группылюдей. Он, каки отдельныйчеловек, входящийв его состав, сам призванк служению. Онпризван служитьИстине Божественной.И эта Истинабесконечновыше народа.В этом – глубочайшееубеждениеХомякова. Онгорячо и страстнолюбит свойнарод, эта любовь– часть еговнутреннейшего«Я» и его жизненноговдохновения.«Отечество,- пишет он[3], — …не условнаявещь. Это нашаземля, к которойя приписан, даже не та, которойя пользуюсьи которая даламне с детстватакие-то и такие-топрава или такие-топривилегии.Это – та странаи тот народсоздавшийстрану, с которымисрослись всямоя жизнь, всемое духовноесуществование, вся целостностьмоей духовнойдеятельности.Это народ, скоторым я связанвсеми жиламисердца и откоторого оторватьсяне могу, чтобысердце не изошлоськровью и невысохло». Ноон знает, чтосмысл и цельжизни – в служенииВысшей БожественнойИстине. И Онзнает, что вселюди, все народыпризваны кэтому служениюи что в этом –их достоинство.И потому онвсеми силамисвоими жаждет, чтобы народего понял своепризвание какслужение Истине.Особенно ещеи потому, чторусский народ, несмотря навсе свои слабостии тяжелые грехии отступничества, был однако –тогда, когдаон бывал веренсвоему призванию– хранителемсокровищ веры, и здесь почерпалсвое вдохновение.

О, вспомни свойудел высокий,

Былое в сердцевоскреси,

И в нем сокрытогоглубоко

Ты Духа Жизнидопроси!

(«России», 1839)

А в данном времениРоссия

В судах чернанеправдойчерной

И игом рабстваклеймена;

Безбожнойлести, лжитлетворной,

И лени мертвойи позорной,

И всякой мерзостиполна!

О, недостойнаяизбранья,

Ты избрана! Скорей омой

Себя слезамипокаянья…

(«России», март1854г.)

Ибо

Не терпит Боглюдской гордыни;

Не с теми Он, кто говорит:

«Мы соль земли, мы столп святыни;

Мы Божий меч, мы Божий щит!»

…………………………………………

Но с теми Бог, в ком Божьясила,

Животворящаяструя,

Живую душупробудила

Во всех изгибахбытия.

Он с тем, ктогордости лукавой

В слова смиреньяне рядил

Людскою нехвалился славой,

Себя кумиромне творил,

Он с тем, ктодуха и свободы

Ему возноситфимиам;

Он с тем, ктовсе зовет народы

В духовный мир, в Господеньхрам!

(«Мы – род избранный»говорили, 1851)

Эту программужизни он проповедовалстихами, статьями, беседами, педагогическими моральнымвоздействиемна ряд выдающихсялюдей, отдавшихсебя на служениеРоссии (особеннов эпоху великихреформ АлександраII), своим собственным, ревностным, горячим участиемв подготовкеосвобождениякрестьян, атакже – и чтоне менее важно– в своей проповедисвободы духовнойи мужественноответственногоподвига духовного, как основывнутреннейжизни христианина, призванногоне к рабствудуховному, ак великомудостоинствусынов Божиих, охваченныхответной свободнойлюбовью наоткрывшеесясокровище ЛюбвиБожией в «СынеЛюбви Его»(Посл. К Колосс.1,13). Это – однапрограмма, неразделимая– «духовная»и «светская»одновременно– программа: служение Богувсей жизнью, вместе с братьями, ибо мы призванык спасению неодни, а вместес братьями. Нелюбящий братасвоего, котороговидит, не можетлюбить Бога, которого невидит (1 Посл.Иоанна, 4,20).

Эти заветыХомякова, вдохновленныеНовозаветнымблаговестием, в своеймужественно-воспитательнойсиле, оказалибольшое воздействиена русскуюрелигиознуюмысль в течениеболее чем века, прошедшегосо дня его кончины.Киевский профессорЗавитневичсобрал в своейдвухтомнойкниге (в 1913 г.) ценнейшиесвидетельстваоб этом воздействииХомякова. Ноособенно сталаего проповедь– о свободе ипокоренностидуховной (свободнойдуховной покоренностисилой раскрывшейсянам Любви Божией)нужна и необходима, м.б., именно теперь, в наше время, когда дух истиннойсвободы, свободногоотдания себяслужению БожественнойИстине, начинаетвсе большезабыватьсясреди страстейи дрязг нашеговремени. Служениевместе в общениибратской любви, ибо в этом –благовестиеОснователяхристианства!«Да будут всеедино, как Ты, Отче, во Мне, иЯ в Тебе, так иони да будутв нас едино»(Иоанн 17,21).

В этом – однаиз основныхпричин огромнойсилы духовной, исходящей ипоныне отрелигиозно-философской, полемически-социальнойи пылающейдуховной –столь мистическойи близкой кжизни – проповедиХомякова. ЦерковьБожия как общениес братьями влюбви и – болеетого- как общаянаша захваченностьвнутреннепокоряющейи преображающейсилой Духа.

3.

Третий из великихрусских религиозныймыслителей19-го века, взоромсвоим проникавшихв глубины духовнойжизни – Достоевский.Но характернаячерта его духовныхпрозрений, переданныхим нам в живомхудожественномвоплощении, как мы знаем– их трагизм(или очереднойтрагизм, но этоне сразу дается).Трагическиеглубины жизни, глубины оставленностинашей являются– как это нистранно, ниболезненно, ни мучительно– и местом решающегопрорыва Божия.Ибо ЛюбовьБожия открыласьв оставленности, в страдании, в безмерномотдании СебяСына Божия.Основа миросозерцанияДостоевскогоглубоко христоцентрична.Это может ненравиться (иэто очень частоне нравилосьи продолжаетне нравиться), но это так.

Главная темаДостоевского– страданиеи ужас страдания.Его подход косновным вопросамжизни и смыслажизни не спокойно-музейныйкак у Хомякова, ощущающеговеяние ДухаБожия в жизниЦеркви и историимира, а именноглубоко-трагический.Он не можетоторватьсявзором от страданиялюдей. Оно угнетаетего и мучаетего, из негорождается егоогромная жалостьк людям, стольхарактернаядля его жизнии творчества, и вместе с тем-то, что его недоброжелатели(Михайловский)называли егожестоким талантом.До, он «жесток»к своему читателю, но «жестокость»его таланта, его умение –и его желание– заставитьсвоего читателястрадать, страдатьвместе с ним, автором, читаяпро эти чужиемуки и страдания, эти столь правдивыеи вместе с теммучительные, иногда почтикошмарныестраницы – тожевытекают изего болезненнозаостренногосостраданияк страждущим.Пусть и читательпочувствуетэто страданиеи эту мучительностьсострадания, которой онзахвачен. И изэтого страдания– часто непонятного, как бы иррациональногоили связанногос бездной духовногопадения и разложениядуховного (авиноват ли вних человеки насколько? а если да, токакое в этомутешение, еслисила зла такогромна?) – вытекаетдля Достоевскогои центральныйвопрос егодуховной жизнии внутреннейшийнерв его творчества: можно ли веритьв Бога? Можноли признаватьБога? Есть лиБог? Этот мучительныйвопрос – центральнаятема его жизнии творчества– с особой силойи яркостью инастойчивостьюпредставленнам, как известно, в его знаменитомдиалоге двухбратьев – «Proи contra».

Нет обычного, долженствующегопримирить, удовлетворитьи объяснитьответа: будущеевозмездие, будущая гармонияи т.д. Боль-тослишком остра.Иван отвергаетэтот слишкомдорогой, слишкомнедоступный– не по карманунам – слишкомнеприемлемыйбилет на будущуюгармонию. ИИван здесь –не только излагательотрицательной, противоположнойДостоевскомуточки зрения: Достоевскийв этом, стольбесконечноважном вопросе, с ним согласен(или почти согласен).Да, нет ответа, удовлетворяющегодушу. Кромеодного: близостик нам добровольно, ради нас, страдающегоБога. В этом –в прорыве состраданияБожия, или большееще, гораздобольше – в прорывебезмерно отдавшейсебя ЛюбвиБожией, до страданияи смерти включительно, и в победе Егонад смертьюи в нашей встречес Ним и в самомстрадании ив уже начавшейсяв нас жизнилюбви и состраданияи внутреннегопреображения– только в этомответ. Т.е. впобедившемпрорыве в мирстрадающейи сострадающейи спасающейи обновляющеймир – ЛюбвиБожией. Со всемрадикализмомглубочайшейубежденностиДостоевскийповторяет этоопять и опять.И с невиданнойв мировойхудожественнойлитературесилой.

Но это болеечем великаяхудожественнаялитература(и вместе с темэто, конечно, и великаяхудожественнаялитература), это – мистическаявстреча с КрестомХристовым, ибезмерно себяотдающей ЛюбовьюБожией (тема, которая с такойяркостью инеожиданностьювстает переднами, например, из последнейфазы религиозногосозерцанияС.Франка).

Поразителензаостренныйрадикализмформулировкиэтой темы нетолько в интимныхзаписях Достоевского, но и в «ДневникеПисателя» ив высших егохудожественныхпроизведениях.И с этим связываетсяего дерзновенная, излюбленнаямечта о конечномпризвании ипокаявшегосярусского народаи всего родачеловеческого.«Весь законбытия человеческого»,- читаем, например, в конце его«Бесов», — «лишьв том, чтоб человеквсегда могпреклонитьсяперед безмерноВеликим. Еслилишить людейбезмерно Великого, то не станутони жить и умрутот отчаяния».

«Друг мой, — продолжалСтепан Трофимовичв большом волнении,- savez vous, это чудесноеи … необыкновенноеместо было мневсю жизнь камнемпреткновения…Теперь же мнепришла однамысль: видите, это точь-в-точькак наша Россия.Эти бесы, выходящиеиз больногов свиней – этовсе язвы, миазмы, вся нечистота, все бесы и всебесенята, накопившиесяв великом имилом нашембольном, в нашейРоссии, за века, за века!.. Невеликая мысльи великая воляосенит ее свыше, как того безумногобесноватого, и выйдут всеэти бесы, всянечистота, всяэта мерзость, накопившаясяна поверхности…Но больнойисцелится исядет у ногИисусовых: …и будут всеглядеть сизумлением»[4].

А вот, вскорепосле написания«Бесов» выражениееще болеедерзновеннойнадежды: «Можетбыть предизбраниенарода русскогов судьбах всегочеловечестваи состоит лишьв том, чтобысохранить усебя этотбожественныйобраз Христаво всей чистотеи когда придетвремя – явитьэтот образмиру, потерявшемупути свои!»[5]

Слова, казалосьбы, глубокосмутительныеименно теперь, в наши дни. Нетли в них примесирелигиозного? Но м.б., это –действительнонужные, действительноободрительно-пророческиеслова? М.б. действительноесть великаянадежда в самыхглубинах страдания: в этой сноваи снова переживаемойвстрече сострадающимВладыкой иГосподом? Поэтомум.б. Достоевскийтак близок инужен в этидни.

4.

Это основныетемы русскойрелигиозноймысли: христоцентризм(самоотданиеЛюбви Божиейв Сыне ЛюбвиЕго (Кол. 1,13) – доглубины страданияи смерти и победынад смертью– как центр исмысл историии жизни мираи источникновой жизни); далее, «соборность»нашего спасения: мы составляемединое Телодуховное, ибоохвачены ипокорены единойлюбовью, ЕгоЛюбовью, действующейи в нас – в любвинашей к братьям[6], и – преображениетвари (последняятема оченьважна дляДостоевского, наряду с егоглавной темойо страдании– он касаетсяее в «поучениях»старца Зосимыи в главе «КанаГалилейского»Бр. Карамазовых); этот процесспреображенияуже началсяв действииДуха. В теснойсвязи с этимстоит и новыйхарактер познания, неразрывносвязанный сростом духовным: мы должны самиизменитьсясилою ДухаБожия, чтобыдостичь этогопознания. Этитри (или четыре)темы глубокосвязанные другс другом преподносятсярусской религиозноймысли и на дальнейшихее историческихпутях: в конце19-го – на пороге20-го века и втечение трагического, но вместе с темочень значительногодля русскойрелигиозноймысли 20-го века.Эти основныетемы переплетаются, однако, оченьмногообразнои с другимипривходящимиэлементамимысли и разрабатываютсяиногда оченьразлично и снеодинаковойсилой. Так, чтоможно назвать«аскетически-пневматологическим»учением о познании, т.е. учение опреображениидуховном самогомыслящегосубъекта, какпредпосылкивсякого подлинногорелигиозногопознания (стольосновоположногодля И.Киреевскогои Хомякова), как-то малоиграет роли, чтобы не сказатьотсутствует, и у ВладимираСоловьева иу Бердяева(Бердяев иногдадаже резкополемизируетпротив него).Оно, между тем, является решающимдля религиозногомиросозерцаниявеликих руководителейдуховной жизниПравославногоВостока (например, Исаака Сирина), духовная встречас писаниямикоторых быланепосредственнойпричиной зарождениярусской религиознойфилософии всередине 19-говека, в лицеИвана Киреевскогои его друзейи продолжателей.Другая важнейшаятема – о преображениимира, которая, напротив того, очень богатои динамичнопредставленав русской религиознойфилософии 20-говека, осложняется, однако, и разнообразитсярядом новых, различных приэтом, привходящихэлементов. Этатема центральна, например, длямиросозерцаниячрезвычайнокрупного (но, к сожалению, еще недостаточноизученного)мыслителя-историкаВладимираАлександровичаКожевникова(1850-1917)[7]. У Кожевниковаона непосредственносвязана с неослабнымвнутреннимсозерцаниемэтого центравсего христианскогоблаговестия– проповедио воплощенииСлова Божияи о воскресенииЕго во плоти.Кожевниковстоит здесьвсецело напочве Иоанновскогосозерцаниятайны снисхожденияБожия, вдохновившегои всю религиознуюустремленностьвеликих ОтцовЦеркви и всемолитвенноесозерцаниелитургическихпеснопенийПравославноЦеркви. У НиколаяФеодоровичаФедорова (1825-1903), бывшего оченьблизким человекомКожевниковуи отчасти и егоучителем наего научноми философскомпути, примешивается, однако, к егомысли о преображениитвари оченьрано резко (икак-то непримиримос его христианскимнаправлениеммысли) элементутопически-техническогохарактера некойтехнологически-утопическойэсхатологии,- что осталосьсовершенночуждым и неприемлемымдля Кожевникова.Кожевников– здесь, ученикап. Павла (в его8-й главе Посланияк Римлянам).Федоров оченьоригинальныйи сильный ум, и человек приэтом совершенноневообразимыйпо широте иразнообразиюохвата учености, и, вместе с тем, и высокогоаскетическидуховного ирелигиозногогорения, воспринял, однако, некоторыечерты социальныхутопистов 19-говека.

У о. Сергия (СергеяНиколаевича)Булгакова(1871-1944) его христианскоеучение обапокатастазисе(«восстановлениеи преображениетвари») и всеего восприятиеКосмоса, жизнии судеб мира, насквозь пронизаноего «софиологией», учением скореенеясным ипроизвольным(в этой его«булгаковской»форме), связаннымв значительнойстепени с «гнозисом»ВлдаимираСоловьева инекоторых егопредшественников, и чуждым всейдуховной традицииОтцов Церкви.Зато оченьпривлекаетв книгах и статьяхо. Булгаковая сказал бывдохновеннаясила егохристо-центрическогосозерцания(затемненногопорой его«софиологией»).

У ВладимираСоловьева, умершего насамом пороге20-го века (1853-1900) и взначительноймере вдохновителяи учителя Булгаковаи многих других, у этой оченьцентральнойфигуры в историирусской религиознойфилософии, чрезвычайнокрупной по силеи разносторонностидарования, — религиозныйподъем егомысли поройкак бы ослабляетсятем, что можнобы назвать(если можно таквыразиться)некоторым ясказал бысамодовольствомблестящейдиалектикигегелевской(или шеллингианской)школы. Думаю, что эти типичногегелианскиелогическиесхемы и подразделенияскользят подчасмимо своегопредмета (этоочень яркоощутил, например, Лев Шестов, идумаю, что онбыл прав). Инекоторая«натуралистическая»струя в миросозерцанииВладимираСоловьева, большая роль, которую играетполовая устремленностьв его философии, как-то маловяжется с трепетнойсосредоточенностьюхристианскогоблаговестияна ВеликойТайне безмерногоснисхожденияЛюбви Божией.Трепет передбожественнойТайной как-тоне всегда присущнастроениямВладимираСоловьева, какон нередкоотсутствуетв бурном потокефилософскоймысли Бердяева.Но христоцентризмВладимираСоловьевавыступает всесильнее в последниегоды его жизни, особенно в егозамечательныхпредсмертных«Трех разговорах»(1900). Бердяев жев бурном потокесвоей негодующейи будящей итоже, при всемэтом, христоцентрическиустремленноймысли, естьвместе с теми великий проповедниксвободы духаи моральнойответственностичеловека.

Еще тольконесколько слов: братья ТрубецкиеСергей[8] и Евгений[9]являются всвоем научно-философскомтворчествесозерцателямидействия ЛогосаБожия – СловаБожия – в историимира, как и вжизни своейони были великимисвидетелямии служителямиэтого БожественногоСлова[10].

Идеи близкиеко взглядамВ.Соловьева(под сильнымвлиянием которогоон, несомненно, был) и Булгакова,- но все это сособой яркостьюизложенноеи соединенноес совершенноисключительнойученостью вматематическихи естественных, но также и висторико-филологическихнауках, и с большимблеском и мыслии стиля, — вспыхнулив творчествевеликого погибшегов советскомконцентрационномлагере (должнобыть, около1934 г.) ученого, богослова имыслителя о.Павла Флоренского.Но и у него теже внутренниетрудности, связанные сучением о Софии, что у ВладимираСоловьева иБулгакова.Только у негоэта теориясвязана с болееглубоким подходомк научно-философскимпроблемаммироздания(в виду невероятныхсдвигов в современнойнауке). Изучениюдуховногонаследия о.Павла Флоренскогодолжна бытьпосвященаусиленнаяработа русскойнаучной и религиозноймысли в пределахсвободногомира.

Заканчиваюеще одним толькоименем (но, пожалуй, самым крупнымв истории русскойфилософии 20-говека) – С.Л.Франка(1877-1950). В нем естькое-что отмистическогосозерцателя, или, вернее, онесть мистическийсозерцательи вместе с темобладаеттрезвенностьюи ясностью умаи изложения.Он созерцает(но не надуманно, не «притянуто», а как-то непроизвольно, увлеченныйтем Высшим, чтонеожиданнораскрываетсяему в глубинахсобственнойжизни и окружающегоего мира) присутствиеБожие, охватывающееего со всехсторон[11]. И у негохристоцентричность– Христос какцентр истории[12]– являетсязавершающимсозерцаниемего философскогопути. Он, повторяю,- прирожденныймистик, и вместес тем ясно истройно мыслящийсвидетельраскрывающегосяперед его духовнымвзором историческогопути человечествакак и всегомира, руководимогоБожественнымСловом, в «соборности»духа, во взаимнойлюбви нашейдруг ко другуи в ожиданиинами великойПомощи, дажепосреди великогострадания(«Свет во тьмесветит»)[13].

И при всем том– в страхе итрепете передСвятыней РеальностиБожией[14].

Список литературы

[1] См. мой очерк«Учение И.В.Киреевскогоо познанииистины» в моейкниге «О жизнипреизбыточествующей», Брюссель, 1966, стр.244-247.

[2] См. мою статью«А.С.Хомяков(его личностьи мировоззрение)»в «ИзбранныхсочиненияхХомякова», изд-во имениЧехова, Нью-Йорк,1955, стр. 25-28.

[3] В статье «Мнениерусских обиностранцах»,1846г.

[4] Слова СтепанаТрофимовича, часть III, гл. 7.

[5] «Дневникписателя» за1873 г.: «Сметенныйвид»

[6] «Любовь позналимы в том, чтоон положил занас Душу Свою, и мы должныполагать душисвои за братьев»(1 Ин. 3,16).

[7] О нем см. главув моей книге«Дары и встречижизненногопути», изд-во«Посев», 1974, стр.229-236.

[8] Кн. С.Н.Трубецкой,1862-1905.

[9] Кн. Е.Н.Трубецкой,1863-1920.

[10] О кн. С.Н. Трубецкомсм., напр., моюкнигу «Дарыи встречи», стр. 102-105 и 247-275.

[11] См. его «Непостижимое», Париж, 1939.

[12] Это тоже сбольшой силойвстает переднами в философииистории Бердяева(1874-1948).

[13] О Франке см., напр., главу вмоей книге«Дары и встречи», стр. 276-288.

[14] Многое из здесьсказанногоможно отнестии к философскоймысли бр. Трубецких, и к мыслямВ.Кожевникова, и к философскомупути Н.О.Лосского(1870-1965) и к трепетуперед святынейстоль характерномудля смелой ибурной и вместес тем глубокосмиряющейсяперед Святынеймысли ЛьваШестова (1866-1938).

Русскаярелигиозно-философскаямысль XX века.Сборник статейпод ред. Н.П.Полторацкого.Одел славянскихязыков и литературыПиттсбургскогоуниверситета.(Питтсбург,1975.) Машинопись.Б/м., б/г. – 594с., 3с.


еще рефераты
Еще работы по религии