Реферат: Маргиналы и маргинальность

Министерствообразования и науки Российской Федерации

ТОМСКИЙГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СИСТЕМ УПРАВЛЕНИЯ И РАДИОЭЛЕКТРОНИКИ (ТУСУР)

Кафедра культурологии социологии

Доклад

На тему

Маргиналы и маргинальность

2010г.

Введение

Маргинал– слово это (от латинского «маргиналис» — пограничный) означает людей, выбившихсяиз одной социальной группы и не до конца интегрировавшихся в другую. Если хотите,людей на пограничье. Такая прослойка возникает, когда идет резкая и масштабная ломкапривычных социальных структур: именно это и происходило в России в эпоху АлександраII и затем Витте и Столыпина.

Естьдавно подмеченный парадокс. Реформы всегда дают эффект спустя некоторое время —когда сработает их коэффициент полезного действия. В ходе же самих реформ чаще всегонаиболее сильно ощущаются как раз их побочные, негативные последствия — не случайноу китайцев самое жуткое проклятие: «Чтоб вам жить во времена реформ!» Причина здесьне только и не столько в экономических факторах, сколько именно в социально-психологическойломке и общества в целом, и многих конкретных его членов в частности. Помните уН. Некрасова: «Порвалась цепь великая, порвалась, расскочилася: — одним концом побарину, другим по мужику!»

Именнов такие годы появляется — и это неизбежная болезненная плата за реформы, зачастуюугрожающая обществу, — множество людей с пограничной психологией, с характернымпромежуточным менталитетом.

Мыживем в постоянно развивающемся обществе, вращаясь в различных социальных сферах,принадлежим к различным социальным группам. Огромное влияние на нашу жизнь оказываютполитика и экономика, тот социальный строй, в который мы попадаем, живя в России.Несомненно, все историко-политические моменты и перемены в жизни общества находятотклик в душах людей, а деятели литературы и искусства обладают талантом особым,благодаря чему мы имеем возможность узнавать интересные факты и вникать в глубокийанализ жизни различных людей в различные исторические периоды.

Сегодняпоговорим немного о том, как русские писатели описывали маргинальную среду, преимущественнообратимся к творчеству Михаила Булгакова, создававшего свои произведения в началеXX века,в период становления большевистской власти.

Маргиналы в творчестве М.А. Булгакова

ВРоссии практически не было классов и социальных групп, чьи интересы совпадали быс интересами коммунистов. Как же тогда последние победили? Ведь если Советская власть«висела в воздухе» (популярное эсеровское определение), то шансов на успех у неевообще не должно было быть! А тем не менее гражданскую войну большевики все-такивыиграли — хотя бы формально. Как же это понимать? Может быть, все-таки был в Россиикакой-то класс или социальный слой, поддерживавший большевиков? Да, такой социальныйслой в стране был. Только его в упор не замечали десятилетиями и заговорили о немлишь сейчас, в последние годы. Имя ему маргиналы.

Уизвестного русского писателя первой половины XX в. Михаила Булгакова есть повесть“Собачье сердце”. В ее основу положен фантастический сюжет. Профессор Преображенскийпровел необычную операцию: он вживил гипофиз убитого в драке хулигана в организмбродячей собаки по кличке Шарик. В результате получается гибрид, человеко-пес сдушой убитого хулигана, которому профессор дает фамилию Шариков. Гибрид начинаетвести себя отвратительно: грубит профессору, пытается выселить его из квартиры,изнасиловать горничную. Одновременно он вступает в контакт с коммунистом, которыйучит его примитивному марксизму, и ученик очень быстро усваивает принцип “отниматьи делить”. Профессор в ужасе решает прервать жизнь Шарикова, восстанавливает в немгипофиз животного и превращает его опять в добродушную бродячую собаку. Такие, какШариков, — это, конечно, крайний случай примитивизма и моральной деградации, темболее сгущенный художественным воображением писателя. Но в нем схвачены некоторыетипические черты поведения человека, “освободившегося” от культуры. Что это реальноозначает? Для человека теряют значение основные ценности, нормы и стимулы поведения,регулирующие отношения людей в обществе. Он отвергает (или забывает) то, чему егоучили в детстве родные или окружающие. Он теряет связи с ними, иногда сознательноотказывается от своих родных, от своего прошлого, не любит вспоминать об этом. Онстановится человеком “ниоткуда”, идущим в “никуда”.

Втаком человеке разлаживаются нормальные механизмы воспроизводства собственного существования— начиная от элементарной бытовой дисциплины и кончая мотивациями к труду. Он нелюбит работать, теряет профессиональные навыки, которые включают не только техническоеумение, но и определенный кодекс чести (работать качественно, получать вознаграждение,соответствующее затраченным усилиям и результату). Он хочет получать, не отдавая.Реально он способен лишь на неквалифицированный или малоквалифицированный труд.Поэтому он либо халтурщик в работе, только изображающий деятельность; либо человек,работающий нерегулярно ради минимального заработка; либо того хуже — попрошайка,вор или грабитель.

Неработая, человек с психологией люмпена или маргинала остро ненавидит тех, кто нормальнотрудится и трудом создает свое благосостояние. У него патологическое неприятие всякойсобственности. В его глазах любое богатство не должно принадлежать кому-либо, ономожет быть только объектом дележа. Уравнительное распределение — вот что должно,по его мнению, быть правилом общественных отношений и социальной справедливости.И в таком подходе есть своеобразная логика. Тот, кто не в состоянии обеспечить себя,должен стремиться жить за счет других — неважно, каким путем это достигается.

Склонностьк уравнительству у носителя «обескорененного» сознания проявляется не только в отношенииматериальных благ, но и ко всему — вкусам, стереотипам поведения, образу жизни.Маргинал не приемлет никакого разнообразия, отличающегося от его скудного и ограниченногосуществования. Он ненавидит любые проявления образованности и культуры. По своемуразвитию он находится где-то на уровне подростка, и этот инфантилизм сопровождаетего всю жизнь. Он не имеет целей, не способен планировать и элементарно организоватьсвою жизнь, лишен чувства ответственности. Как ребенок, который ломает игрушки,если они ему не нравятся, человек с люмпенской психологией готов портить и разрушатьвсе, что не укладывается в его восприятие — произведения искусства, красивые вещи,сложную технику, городские скверы и т.п.

Нашаментальность складывается во взаимодействии собственно сознания и сферы бессознательного.Сознание формируется культурой. Это система определенных ценностей, предписанийи установок, в явной или неявной форме определяющих нашу деятельность. Подсознательное— это психические процессы, которые возникают и протекают как бы спонтанно, безотчетно(различные эмоции, аффекты, сновидения и пр.). У нормального человека сознание вцелом контролирует сферу бессознательного. Зигмунд Фрейд сравнил сознание и подсознаниес всадником и лошадью. Если всадник крепко сидит в седле, лошадь ему подчиняется.Если же лошадь перестает ощущать управление, она может сбросить всадника.

Врядли мы можем сегодня утверждать, что хорошо научились анализировать наше бессознательное,хотя этим занималось несколько поколений теоретиков и практикой психоанализа (3.Фрейд, К. Юнг, Э. Фромм и др.). Кстати сказать, психоаналитики не рассматривалиспециально случай культурной дезориентации и «обескорененности». Во всяком случае,ясно, что в сфере бессознательного действуют различные инстинкты — половой инстинкт,инстинкт самосохранения, удовлетворения тех или иных потребностей, инстинкт (илисоблазн) присвоения и др. Беспорядочное проявление инстинктов сдерживается и направляетсясознанием, культурой. При ослаблении культурных регуляторов инстинкты выходят наружу.“Что нам ум! — говорит один из люмпенских персонажей романа замечательного русскогописателя Андрея Платонова «Чевенгур». — Мы хотим жить по желанию...»

Ноесли “желание” противоречит социокультурным порядкам, сложившимся в обществе, надоудовлетворить его силой. Культ силы — и в смысле применения ее, и в смысле подчиненияей — чрезвычайно характерен для люмпенского сознания. Наиболее наглядный примериерархии отношений в среде маргиналов — атмосфера воровской шайки. Не случайно социологии филологи отмечают, что в обществах, где налицо признаки культурного распада ипоявление значительного количества маргинальных элементов, происходит “люмпенизацияязыка”, насыщение его выражениями из уголовной среды.

Вместес тем было бы упрощением считать, что ментальность люмпена или маргинала полностью“освобождается” от культуры. Культурные ценности или стереотипы поведения содержатсяне только в сознании, но и в слое бессознательного, накапливаясь там в течение тысячелетийпередачи культурного опыта. Но все дело в том, что в психологии люмпена они не образуютопределенной системы, беспорядочно перемешаны и потому не могут быть для него устойчивымиориентирами в жизни. Поэтому в сознании и поведении люмпена могут сочетаться самыеразные элементы. Отрицая религию и религиозные ценности, он вместе с тем склоненк самым фантастическим суевериям, вере в “чудеса”. Цинизм и презрение к окружающиммогут уступить место крайнему фанатизму. Наряду с глубоким эгоизмом и индивидуализмомему вполне присущи стадное чувство, готовность “быть, как все”. Ненавидя культуруи образованность, он в то же время не прочь нахвататься каких-то знаний и щеголятьими.

Одиниз классиков социологии, французский ученый Эмиль Дюркгейм ввел понятие “аномия”(от франц. anomie — беззаконность, безнормность). Данную категорию разрабатывалитакже американские социологи Т. Парсонс и Р. Мертон, английский ученый А. Хаурани.Аномия — это состояние «потерянного» сознания маргинальной личности, не вписывающейсяв процесс смены культур в эпоху модернизации, перехода от традиционных отношенийк современным. Маргинал, социально-культурный люмпен, живет как бы в двух или болеемирах, не принадлежа ни к одному из них. Он принимает лишь внешние формы общественныхпорядков (если принимает их вообще), но не понимает их внутреннего смысла, не имеетсобственной системы ценностей, в лучшем случае может лишь имитировать чужую, дажене имитировать правильно. Он лишен прочных культурных корней в окружающей среде— в своей деревне, в своем городе, в своем государстве, в своем этносе. Поэтомуу него нет подлинной индивидуальности, чувства собственной личности. Он становитсячеловеком толпы, легко подверженным различным внушениям и политическому манипулированию.

Самоеглавное в характеристике маргиналов — отсутствие устойчивой социальной психологии.Система ценностей смещена или крайне релятивна («Что есть истина?» Эти слова ПонтияПилата можно счесть эпиграфом ко всему, что написано о маргиналах). И отсюда — негативностьих миросозерцания. Будучи социально-психологическими «пограничниками», они комфортнеечувствуют себя не в сфере созидания, а совсем даже наоборот. Ведь созидание — этов перспективе стабильность, а маргиналы — дети нестабильности и, даже страдая отнее, не могут вырваться за пределы ее духовной атмосферы, становясь своего родазаложниками тревожного времени. Это как раз тот самый случай, который описан в «Собачьемсердце» М. Булгакова: люди поют революционные песни, вместо того чтобы заниматьсянеотложными делами, и язвительный профессор Преображенский нормальный человек, немаргинал — ядовито замечает: «Если каждый день гадить в прихожей, обязательно будетразруха». Что мы и поимели…

Отсюда— не просто стремление к деструктивным действиям, но поэтизация разрушения. Каку В. Брюсова: «Ломать я буду с вами, строить — нет!» Не случайно доминанта советскойпоэзии 20-х годов — «хмельная романтика разрушения старого» (цитирую школьный учебник70-х годов). Не случайно с такой симпатией выписана у А. Толстого героиня рассказа«Гадюка» — женщина, до такой степени привыкшая только убивать, что и в мирной жизнив любой конфликтной ситуации ее рука тянется к браунингу, и он в конце концов стреляет— в соседку по коммуналке. (Вспомните афганский синдром.) Не случайно, наконец,талантливый пролетарский поэт В. Кириллов в 1918 году написал строки, от которыхпросто обязан содрогнуться любой считающий себя культурным человек:

«Воимя нашего Завтра — сожжем Рафаэля, разрушим музеи, растопчем искусства цветы!»Лихо, не правда ли? И самое кошмарное то, что эти строки — не инструкция с Лубянки:нет, поэт был искренне очарован своим бесподобным эстетическим вандализмом.

Врядли нужно пояснять, что маргинальный социум был находкой для большевиков. Маргиналыих не просто поддержали — они стали для них главной питательной средой, откуда рекрутировалиськадры «большевиков и прочих» (так в «Чевенгуре» у А. Платонова), от руководящегозвена до рядовых бойцов. Именно здесь, в маргинальной стихии, идея революционного,насильственного переустройства мира нашла своих паладинов, своих фанатических последователей,готовых взойти за нее на крест или послать туда других — кто не согласен.

От«обескорененных» индивидов — к «обескорененному» обществу. К началу 20-х годов социально-культурныйкризис в России достиг своего апогея. По подсчетам демографов, гражданская войнаи сопутствовавшие ей бедствия (эпидемии, эмиграция, еврейские погромы, голод 1921г.) унесли 15—16 млн. человеческих жизней. В стране царили разброд и анархия, чтоприводило к стремительному росту деклассированных элементов. Но именно в этот периодим открылся небывалый исторический шанс: из того, кто был “никем”, стать “всем”.Политической силой, стимулировавшей этот процесс, явились коммунисты, большевики.

Большевикибыли единственной политической силой в России, которая не боялась ни социальногохаоса, ни массового насилия со стороны деклассированных элементов. Более того, онисознательно использовали их как таран для разрушения “эксплуататорского общества”.Хотя официально русские коммунисты провозглашали своей главной социальной опоройрабочий класс, но фактически в глазах многих из них “пролетарий” (“бедный”, “обездоленный”и т.п.) был не так уж далек от люмпена. Да и идеология их хорошо соответствовалауравнительским потребностям маргиналов — “казарменный коммунизм”.

Этумодель общественного устройства большевики стали активно проводить в жизнь сразуже, как пришли к власти, — не только из-за ситуации чрезвычайного положения в периодгражданской войны, но и потому, что это соответствовало их убеждениям. Правда, затемони были вынуждены отступить. Крестьянство было недовольно, что у них насильственнозабирают хлеб, а у власти пока не хватало сил, чтобы подчинить их своей воле. Поэтомупод нажимом Ленина была объявлена новая экономическая политика (НЭП), при которойбыл введен более умеренный “продналог”, дававший возможность крестьянам торговатьчастью своей продукции на рынке. Но прошло несколько лет, и НЭП был ликвидирован.Этот второй (и окончательный) переход к “казарменному коммунизму” был осуществленСталиным.

Сталинлучше других коммунистических лидеров понимал, на какой слой необходимо опиратьсявласти, которая намеревается построить тоталитарный уравнительный социализм. Самбудучи типичным деклассированным человеком, он хорошо чувствовал психологию маргинала(хотя, естественно, не употреблял этого термина). Он знал, что “промежуточный”,культурно “обескорененный” человек подчиняется силе, способен к слепой вере, лишеннравственных принципов и потому может быть послушным и вместе с тем жестоким исполнителем,И он принимает меры, чтобы рекрутировать социальные низы в структуры власти.

Послесмерти Ленина был объявлен так называемый ленинский призыв в коммунистическую партию.Меньше чем через два года партийные ряды увеличиваются в пять раз. Какой контингентшел в партию, можно судить по такой статистике: даже среди делегатов XVI съездаВКП(б) (1925г.) высшее образование имели лишь 5,1%, с низшим образованием было более60%. Сталин сознательно стремился к тому, чтобы этот новый, люмпенский слой вытеснилболее или менее образованную и реалистически мыслящую “старую гвардию”, связаннуюс Лениным. Уже к 1928 г. доля ленинских кадров в партии была менее 1%.

Маргиналовне надо было долго упрашивать примкнуть к власти — они сами рвались к ней. Она давалаим ощущение своей значительности, сравнительно легкую и сытую жизнь, где надо былоне работать, а командовать. И они шли — в партию, советы, профсоюзы, органы безопасности.Сельский люмпенский слой сыграл поистине решающую роль в осуществлении насильственнойколлективизации крестьянства в конце 20-х начале 30-х годов. Сейчас это стало вполнеясным, когда в эпоху перестройки и гласности появились исследования на данную тему,воспоминания очевидцев, а также произведения художественной литературы. Именно “сердитоенищенство” при поддержке репрессивного аппарата власти сумело опять закрепоститьрусскую деревню — на этот раз в пользу тоталитарного социалистического государства.Сельские низы имели в коллективизации свой собственный интерес — пользовались имуществомзажиточных крестьян, занимали их избы, становились начальниками над своими односельчанами.

Коллективизацияне только поставила крестьян в зависимое положение, но и открыла дорогу массовомуперемещению крестьян в города для нужд индустриализации. Индустриализация проводиласьполувоенными методами. На “большие стройки” направлялись огромные массы людей, которыежили и работали в крайне тяжелых, походных условиях. Все это были громадные перетряскиобщества, выбивавшие людей из привычных условий существования, из их социокультурныхкорней. Достаточно сказать, что если к началу 30-х годов в деревне проживало более80% населения (и еще 10% — в небольших городах, близких к деревенскому образу жизни),то через какие-нибудь 30 лет соотношение кардинально изменилось — сельских жителейосталось лишь 40% против 60% городских, причем большинство последних жило в достаточнокрупных городах.

Кэтому можно прибавить еще массовые репрессии в сталинский период, перемещение миллионовлюдей в концентрационные лагеря, дававшие государству практически даровую рабскуюсилу. Короче говоря, коммунизм в небывалых размерах расширил масштабы социально-культурногообескоренения в России. Создалось, по выражению американского историка М. Левина,“песчаноподобное общество” (“quicksand society”) — “целая нация становилась какбы деклассированной, одни опускались вниз, другие — наверх”.

Нолюмпенизация общества достигалась не только макросоциальными перемещениями. Ту жецель преследовала культурная политика. Ее основная направленность состояла в уничтожениипредшествующих культурных традиций — как национальных, так и мировых. Было предпринятожестокое наступление на религию. Отменялись религиозные праздники, священники арестовывались,церкви разрушались. В 1917г. в России было 78 тысяч только православных церквей(не считая католических церквей, синагог, мечетей). Через четверть века осталосьменьше 100 церквей.

Нравственностьзаменялась теорией классовой борьбы. Хорошо и правильно было только то, что служилоделу социализма и одобрялось властями.

Аналогичнымобразом обстояло дело в интеллектуальной и научной сфере. Марксизм объявлялся ЕдинственноВерным Учением. Все остальное рассматривалось либо как небольшие ступеньки на путик вершине Абсолютной Истины, либо как безусловные ложь и заблуждение, уводящие всторону и потому достойные лишь вычеркивания из человеческой памяти. Под этим флагомразвертывались беспрерывные кампании против “буржуазных” течений в философии, историческойнауке, лингвистике и др. Запрещались целые отрасли научного знания — генетика, кибернетика,социология, психоанализ. Накладывалось табу на многие творения мировой и национальнойхудожественной литературы. Этот сознательный курс на культурную изоляцию был призванформировать “нового человека”, то есть действительно не связанного с общечеловеческимитрадициями.

Неменее энергично коммунистическая власть стремилась выбить почву из-под ног человекав семье. Сначала, в 20-х годах, была предпринята попытка разрушить семью через проповедь“свободной любви” и отрицания значения брака. Затем от этого отказались и провозгласилинеобходимость жесткого сохранения формальных семейных устоев — вплоть до затрудненияразвода и уголовного преследования за совершение аборта. Зато семья оказалась подбдительным контролем государства. Женам не только разрешалось, но и предписывалосьдоносить на мужей, детям — на отцов. Воспитание детей совершалось по большей частив государственных яслях и детских садах. Отдавать туда детей для многих семей былопросто необходимостью: политика в области зарплаты была построена таким образом,что мужчина один не мог содержать семью и женщина также должна была работать.

Вообще,главное звено всех усилий режима по созданию общества “обескорененных” людей состоялов деиндивидуализации человека, привязывании его целиком и без остатка к государственнойколеснице — экономически, политически и культурно. Создавалась система, в которойконкретная личность значила нечто, лишь будучи встроенной в ту или иную государственнуюячейку. “Пиво выдается лишь членам профсоюза”, как гласил лозунг, который мы встречаемв книге популярных советских писателей сталинского времени Ильи Ильфа и ЕвгенияПетрова. Другие писатели сравнивали советского человека с “винтиком” в механизмесоциалистического общества. Такой “винтик” не мог быть субъектом и творцом своейжизни по определению.

Ноникакое общество не может строиться лишь на одних запретах и отрицании культурныхтрадиций. Что же позитивного предложил коммунизм массовому человеку? Когда-то гениальныйрусский писатель Федор Достоевский в романс “Братья Карамазовы” создал образ Великогоинквизитора — своего рода социалистического диктатора, который хочет привести людейк социальному благосостоянию ценой лишения их свободы. Великий инквизитор указываеттри лозунга, которые увлекут за собой массы Чудо, Тайна и Авторитет. Большевикиотвергали Достоевского и не интересовались им. Однако в своей политике они действовали(конечно, сами того не ведая) вполне по указанному рецепту.

«Чудо»состояло в сияющих перспективах построения принципиально нового общества. В коммунизмене только тот, кто был “никем”, должен был стать “всем”, но и из “ничего” изобреталось“все”. Это была широкомасштабная технократическая утопия. Предполагалось создатьмир, в котором сложнейшие механизмы будут превосходить по своим функциям человеческийразум, а сами люди будут походить на хорошо отлаженные машины, действия которыхбудут всегда правильными и предсказуемыми.

«Сплошнаяэлектрификация», “тракторизация”, “химизация” и т.п. — эти лозунги сменяли одиндругой на протяжении всего коммунистического периода. Нельзя отрицать, что такимпутем советской власти действительно удалось вовлечь значительные массы населенияв процесс индустриализации, заразить их пафосом технического созидания. В одномиз рассказов популярного советского писателя Василия Шукшина простой рабочий парень,подвыпив, кричит: “Верую! В авиацию, в механизацию сельского хозяйства, в научнуюреволюцию! В космос и невесомость! Ибо это объективно!.. Верую!”. Для многих подобноечувство было вполне искренним.

Унашего прославленного земляка, скульптора И. Шадра, есть знаменитая работа: «Булыжник— оружие пролетариата». Так вот, булыжником в той войне стали маргиналы (только,понятно, не у пролетариата, а у большевиков). Все негативные качества маргинальнойпсихологии — оторванность от традиционных ценностей, тяга к деструктивным действиямкак к самоцели и отсюда — психологическая готовность к насилию со всеми вытекающимиотсюда последствиями — были сознательно поставлены на службу формирующемуся режимуи культивировались им. А ведь такой ход событий был не фатальным. Можно было направитьэту энергию и в позитивное русло — маргиналы не были ублюдками, они всего лишь людина перепутье. И маргинальная опасность не вечна, как не вечна болезненная ломкареформируемого общества. Грозный урок! Особенно нам, ныне живущим, — ведь и мы живемво времена реформ...

Социальная стратификация и проблема среднего класса современногороссийского общества

Официальнаяидеология утверждала, что в СССР отсутствовало социальное неравенство. После победысоциализма в нашей стране якобы существовали два дружественных класса — рабочийкласс и крестьянство, а между ними располагается рекрутируемая из их рядов прослойка- трудовая интеллигенция. Однако научный анализ социальных процессов в СССР позволяетусомниться в правоте данного утверждения.

Ив начале 90-х годов в результате политики «перестройки» и вызванных ею к жизни негативныхтенденций в жизни советского общества СССР прекратил свое существование, прекратилосвое существование и советское общество. В результате распада СССР образовалосьгосударство — Российская Федерация. Современное российское общество — это обществопереходного типа. В нем осуществляется формирование социально-экономических и политическихотношений нового типа, а вместе с этим осуществляется процесс интенсивного переструктурированияобщества. Этот процесс связан с захватом и перераспределением собственности, борьбойза власть между старой и новой элитой, изменением оценки социального престижа различныхвидов деятельности, изменением ценностных ориентиров, формированием новых ориентиров,образцов и норм поведения.

Врезультате этих процессов в российском обществе складывается новая стратификационнаясистема, в значительной мере аналогичная стратификационной системе западного типа,поскольку заметную роль в ней играют отношения частной собственности. Социологическиеисследования показывают, что в последнее десятилетие в российском обществе сформировалсявысший слой собственников, составляющий около 3% всего населения. Основную частьэтого слоя образовала бывшая номенклатура, которая, занимая ключевые посты в экономикеи политике, в результате приватизации легализировала свою функцию реального распорядителяи собственника средств производства. Другие два источника пополнения высшего слоя- дельцы теневой экономики и небольшая прослойка талантливой и удачливой научно-техническойинтеллигенции.

Около80 % составляют низшие слои общества, уровень жизни большинства из которых находитсяза чертой бедности. Средний слой социальной пирамиды крайне тонок. Он исчисляется17 % населения. В его состав входят средние и мелкие предприниматели, фермеры, работникиаппарата управления, высшие слои научно-технической интеллигенции и сферы культуры.Они весьма отдаленно напоминают так называемый «средний класс» западного общества.Таким образом, профиль социальной стратификации в нашей стране крайне острый и этослужит источником постоянной социальной напряженности, которая может привести ксоциальному взрыву.

В современных условиях в России наметилась тенденция формированияряда социальных слоев, относящихся к среднему классу, — это предприниматели, менеджеры,отдельные категории интеллигенции, высококвалифицированные рабочие. Но эта тенденцияпротиворечива, поскольку общие интересы различных социальных слоев, потенциальнообразующих средний класс, не подкрепляются процессами их сближения по таким важнымкритериям, как престиж профессии и уровень доходов.

Уровеньдоходов различных групп является третьим существенным параметром социальной стратификации.Экономический статус — важнейший индикатор социальной стратификации, ведь уровеньдоходов оказывает влияние на такие стороны социального статуса, как тип потребленияи образ жизни, возможность заняться бизнесом, продвигаться по службе, давать детямхорошее образование и т.д.

В 1997 г. доход, получаемый 10% наиболее обеспеченных россиян,почти в 27 раз превышал доход 10% наименее обеспеченных. На долю 20% наиболее обеспеченныхслоев приходилось 47,5 % общего объема денежных доходов, а на долю 20% самых бедныхдоставалось только 5,4%. 4% россиян являются сверхобеспеченными — их доходы примернов 300 раз превышают доходы основной массы населения.

Заключение

Судьбаобщества, в котором господствует одномерная перспектива оценки, печальна. Чем болеераспределение богатства совпадает с распределением социального престижа, тем большевероятность взаимного отторжения слоев низших, средних и высших, тем ближе и острееопасность дезинтеграции с ее разновидностями от революции до гражданской войны.

Конечно,в мире нет страны, где бедные не испытывали бы неприязни к богатым. Но эта естественнаянеприязнь может быть усилена или ослаблена — в зависимости от факторов скорее социокультурного,нежели экономического порядка. Если представители малоимущих слоев усвоят, что онине имеют никаких шансов на поощрение обществом своих «нетоварных» достоинств,это приведет не только к устрашающей моральной деградации, но и к взрывоопасномуобострению классовой ненависти. Не имея шансов разбогатеть, он может добиться признанияи почета совсем на другом поприще. Этой проблему должна решать социальная политика.

Социальнаяполитика — это политика регулирования социальной сферы, направленная на достижениеблагосостояния в обществе. Социальная сфера общественных отношений включает в себяформы регулирования трудовых отношений, участие трудящихся в управлении производственнымпроцессом, коллективные договоры, государственную систему социального обеспеченияи социальных услуг (пособия по безработице, пенсии), участие частных капиталов всоздании социальных фондов, социальную инфраструктуру (образование, здравоохранение,обеспечение жильем и т.д.), а также реализацию принципа социальной справедливости.Тем самым регулируя отношения между разными социальными стратами.