Реферат: Средний класс

--PAGE_BREAK--В дореволюционной и в советской России единственной формой осознания социальной общности средних слоев было ощущение их принадлежности к интеллигенции. Само понятие «средний класс» стало широко употребляться в нашей стране только в ходе перестройки.
С началом рыночных реформ в нашей стране начинает формироваться группа людей, которые по своим параметрам напоминали средний класс на Западе. Существенный удар по нарождающемуся среднему классу был нанесен кризисом 1998. Это событие практически низвело огромную массу российской интеллигенции на позиции низшего класса («новые бедные») и развело общество по доходам на два полюса. Последующий экономический подъем вновь усилил консолидацию среднего класса. Однако и в настоящее время этот процесс далек от завершения.
Несмотря на то, что понятие «средний класс» прочно вошло в обиход российской науки, отечественные ученые крайне противоречиво отзываются о самом наличии этого класса в современной России.
Ряд ученых (например, Ю.Левада) вообще отрицают существование в России среднего класса. Одни из них говорят об абстрактности самого понятия «средний класс», которое соединяет слишком разнородные группы людей, имеющие мало общего друг с другом (речь идет не только о России). Другие сомневаются в возможности существовании такого класса в условиях российских реформ, которые привели к резкой поляризации общества на бедных и богатых.
Преобладает, однако, мнение тех, кто считает, что средний класс в постсоветской России все же есть. Но и в этой группе ученых нет единства мнений. Некоторые отстаивают точку зрения, что средний класс в России находится на начальной стадии своего формирования и скоро станет опорой для всей страны. Другие же придерживаются мнения, что хотя средний класс в России и существует, но он кардинально отличается от зарубежных аналогов.
Те ученые, которые признают существование в России среднего класса, выделяют следующие его основные характеристики.
Представители среднего слоя России, как и за рубежом, – это люди, как правило, имеющие высокий уровень профессионального образования. По большинству же остальных критериев (уровню доходов, образцам потребления и стилю жизни) этот слой российского общества мало отличается от низшего класса.
Очень большая часть российского среднего класса (примерно 40%) – это «старый средний» класс, то есть собственники-предприниматели. Что касается интеллектуалов, то они в значительной степени вытеснены в более низкий слой. Таким образом, «новый средний» класс в постсоветской России гораздо малочисленнее, чем в развитых странах.
Средний класс России отличается высокой неоднородностью и даже двойственностью по многим объективным и субъективным критериям. Это препятствует осознанию общности интересов представителей средних слоев.
Вместо того чтобы служить стабилизатором общества, российский средний класс демонстрирует настороженное отношение по отношению к официальным властям, хотя и не поддерживает представителей крайней оппозиции.
В отличие от «яйца» и «пирамиды», описывающих структуру общества в развитых и развивающихся странах, современная стратификация российского общества может быть представлена как «соломенная шляпа» (рис. 2): элита в России в стране очень малочисленна, подавляющее количество граждан принадлежат к низшим слоям населения, лишь сравнительно небольшое количество людей относятся к среднему классу. По социологическим исследованиям, процент населения, причисляемого к среднему классу, варьировалась в России 1990-х от 10 до 60% (в зависимости от выбранных критериев), при этом чаще называли нижнюю границу этого интервала.
<imagedata src=«dopb304167.zip» o:><img border=«0» width=«359» height=«234» src=«dopb304167.zip» v:shapes="_x0000_i1026">
Разбросанность оценок ярко характеризует несогласованность взглядов среди ученых и противоречивость самих критериев, по которым выделяют в России средний класс. Эта черта резко отличает отечественный средний класс от западного. Критерии социального положения на Западе довольно хорошо коррелируются между собой: так, более высокий уровень дохода, как правило, связан с более высоким профессиональным статусом. В России такая взаимосвязь вовсе не обязательна: например, престижное место в государственном аппарате часто не приносит такого дохода, как малопрестижная деятельность в малом бизнесе.
В отличие от советских времен, современный российский средний класс отличается ярко выраженной разнородностью состава. Разнородность среднего класса – явление вполне стандартное и на Западе, но специфически российской чертой является его двойственность (биполярность). Средние слои раскалываются на группы, некоторые признаки которых не просто различны, но диаметрально противоположны.
Чаще всего ученые выделяют два уровня (или даже два субкласса) в российском среднем классе – «старый средний» класс (советские средние слои) и «молодой средний» класс (средний класс, близкий к западным образцам). Существуют и другие подходы к пониманию дуализма российского среднего класса. Например, А.Л.Андреев выделяет в его структуре класс А (лица с высоким уровнем благосостояния) и класс Б (российская интеллигенция с высокой духовностью, но с невысокими доходами). Выделяемые субклассы имеют не только разные внешние характеристики, но и противоположные взгляды и ценностные установки. Например, материально ориентированная группа людей (те, которые относятся к среднему классу по уровню доходов и стандартам жизни) придают большое значение достигнутому материальному положению, низко ценя «уважение». Противоположная группа – так называемые идеалисты (они относятся к среднему классу по «личному достоинству») – ориентированы на социально-статусные отличия (ученая степень, знаки отличия и т.д.), не всегда связанные с заработком.
Поляризация признаков наблюдаются не только во внутренней структуре среднего класса, но и в его социальной географии. Средний класс столичных городов вовсе не совпадает со средним классом на периферии. Так, на периферии больший удельный вес в составе среднего класса имеют предприниматели, в столичных центрах – высокооплачиваемые наемные работники. Сильно различаются и потребительские стандарты: если в столицах большее внимание уделяется проведению досуга и достижению комфортных условий для проживания, то в регионах показателем положения в обществе служат расходы на продукты питания и одежду.
Несовместимость условий жизни и взглядов разных групп российского среднего класса приводит к их взаимному отторжению: интеллигенты критикуют бизнесменов, жители столицы подвергаются нападкам провинциалов, «новые бедные» неприязненно глядят на «новых богатых».
Что касается политических воззрений представителей среднего класса России, то ученые отмечают отсутствие у них каких-либо стабильных и четких политических пристрастий. Ни одна из политических доктрин не привлекает большую часть среднего слоя населения. Это означает, что представители среднего класса связывают свое благосостояние не с каким-то политическим режимом, а со своими личными качествами и собственной активностью. Нежелание активно участвовать в общественной жизни во многом сводит на нет стабилизирующую функцию этого класса.
Российские экономисты и социологи в 2008 году опровергли миф о росте благосостояния и увеличении численности среднего класса в России. По их данным, у нас к этой прослойке можно отнести не 20–25%, как считает официальная наука, а около 7% населения. При этом, несмотря на успехи экономики, численность среднего класса перестала расти. Но избранный президент Дмитрий Медведев уверен, что доля среднего класса в России к 2020году может увеличиться до 60–70%, то есть почти в 10 раз. По оценкам Института социологии РАН, к среднему классу в России сегодня можно отнести 28 млн. человек, или около 20% россиян. Однако эти данные не соответствуют действительности, заявили участники прошедшей в четверг конференции «Средний класс: проблема формирования и перспективы роста». Обыденное понимание среднего класса как промежуточного слоя между богатым и бедным населением опасно своей обманчивостью, говорит руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер. По его словам, при такой трактовке в средний класс попадают семьи, в которых на душу населения приходится 13 тыс. руб. ежемесячного дохода и <metricconverter productid=«21 кв. метр» w:st=«on»>21 кв. метр общей площади, а также половина легкового автомобиля на всех. «Очевидно, что это пародийная картина на реальный средний класс в развитых странах, где для попадания в этот слой обычно необходим постоянный месячный доход на каждого члена семьи в 2–2,5 тысячи долларов, не менее <metricconverter productid=«40 метров» w:st=«on»>40 метров общей площади и 2–3 легковые машины на семью», – считает эксперт. Несмотря на рост доходов населения и сокращение доли бедных, настоящий средний класс в России практически не растет. Да и составляет он не более трети из тех 20–25% населения, которое обычно причисляется к среднему классу. Представители среднего класса, по мнению Гонтмахера, должны иметь качественное образование, проводить отпуск вне дома, иметь доступ к качественным платным услугам для себя и детей, обладать сбережениями и т.д. Принимая во внимание эти обстоятельства, по словам экономиста, средний класс для России – это пока не свершившийся факт, а ориентир, к которому надо двигаться, добиваясь прогресса по всем направлениям – от реструктуризации образования и рынка труда до создания многопартийной системы. «Доходы выше среднего, высокий социальный статус, квалификация и причисление себя к среднему классу еще не является гарантией вхождения в этот слой», – указывает директор Института социальной политики Татьяна Малева. В соответствии с этими критериями, средний класс в России составляет около 20%, а в городском населении – все 30%. «Однако в реальности доля среднего класса вряд ли превышает 7%, так как у большей части тех, кто туда себя записал, не хватает ресурсов, чтобы устойчиво отличаться от тех, кто находится в группе ниже среднего», – отмечает Малева. Основная часть самопровозглашенных членов среднего класса, по словам Малевой, больше похожа на бедных, и восемь лет экономического роста не стали гарантией формирования среднего класса. «Попасть в средний класс из нижних слоев общества сейчас практически невозможно, так как социальные лифты уже не работают», – считает Татьяна Малева. По словам президента Института энергетики и финансов Леонида Григорьева, верхний средний класс в России формируется прежде всего в области управления, финансовых услуг, а также в обрабатывающих и добывающих отраслях. При этом за годы реформ Россия «экспортировала» в развитые страны около 2 млн. граждан, которые там успешно влились в верхний средний слой. По мнению Григорьева, российскому правительству нужно задуматься об условиях возвращения этих людей, в том числе за счет введения института второго гражданства. По мнению экспертов, в ядре нынешнего среднего класса слишком велика доля бюрократии. Это опасно тем, что бюрократия получает излишние возможности для влияния. «В России средний класс, как и десять лет назад, – служивый, коррупционный и нефтяной», – считают ученые. Нынешний средний класс состоит как бы из двух групп: первая — постсоветские, приспособившиеся к новым условиям распорядители, сохранившие за собой выполнение административных функций (ГАИ, МВД, госслужба), позволяющих иметь дополнительный и относительно высокий доход в виде взяток и «комиссионных» или получивших в результате приватизации крупные пакеты акций предприятий, какую-то недвижимость и т.п. Вторая группа — это новый средний класс, формирующийся в результате появления новых профессий и рыночной экономики в целом. Нынешний российский средний класс малочисленнее советского среднего класса. Прежде всего — за счет перехода в категорию «бедных» огромного количества представителей бывших относительно престижных и относительно доходных профессий: учителя, преподаватели техникумов и вузов, медицинские работники, госслужащие, ученые и ИТР, военнослужащие… Всего, по оценкам аналитического агентства «Ай-Кью», из среднего класса за последние пять-шесть лет «выпало» 25-30 млн человек только на территории России. Конечно, в переходный период было создано почти столько же (до 25 млн) новых рабочих мест, однако в большинстве случаев эти места позволяют лишь выживать, но не вести образ жизни, соответствующий по основным своим показателям образу жизни представителей среднего класса. В советском обществе ключевым критерием принадлежности к среднему классу, помимо уровня доходов, был уровень выполняемых представителями данного слоя административно-распорядительных функций. В современной России к этим двум показателям добавился также показатель «размер собственности». Поскольку формальная система доходов, основанная на распределении, перестала играть значимую роль и ей на смену пришла система «абсолютного дохода», позволяющая получать в обмен на денежные ресурсы любые товары и продукты по реальной рыночной стоимости (а не из государственных закромов — по «блату», по должности или по сниженным привилегированным ценам), уровень дохода становится ключевым критерием социального самочувствия человека и его принадлежности к той или иной социальной группе. Зависимость уровня дохода от принадлежности к той или иной социальной страте очевидна. И эту зависимость можно, на наш взгляд, классифицировать следующим образом. «Богатые» (не более 1,5% населения): «высший высший слой»- совокупный средний доход свыше 50 тыс. долл. в месяц на семью из 4 человек; «средний высший слой» — доход 25-50 тыс.; «низший высший слой» — 10-25 тыс. «Средний класс» (около 25% населения): «высший средний слой» — доход 5-10 тыс.долл; «средний средний слой» — доход от 2-2,5 тыс. до 5—6 тыс.; «низший средний слой» — доход от 1 тыс. до 2-2,5 тыс. долл. «Бедные» (примерно 70% населения): «высший низший слой» — от 450-500 до 1 тыс. долл. на семью; «средний низший слой» — от 150 до 450-500 долл.; «низший низший слой» — на уровне и ниже прожиточного минимума, т.е. ниже 150 долл. на семью.
Таким образом, в современной России есть относительно небольшой «настоящий» средний класс (примерно 20–25% всего населения) и многочисленные протосредние слои (еще примерно 60%), представители которого обладают лишь частью признаков среднего класса. Эту ситуацию можно проиллюстрировать тремя пересекающимися кругами, каждый из которых символизирует тех людей, у которых есть хотя бы один из трех признаков среднего класса (рис. 3): «ядро» соответствует «настоящему» среднему классу, прочие зоны – протосредним слоям. В дальнейшем, видимо, будет происходить сближение российского среднего класса с его западным аналогом за счет диффузии представителей протосредних слоев в «ядро». В начале 21 в. в России уже осознана необходимость целенаправленной государственной политики, направленной на «выращивание» среднего класса.
<imagedata src=«dopb304168.zip» o:><img border=«0» width=«467» height=«299» src=«dopb304168.zip» v:shapes="_x0000_i1027">
Средний класс в Беларуси
Начнём наконец анализ процесса зарождения белорусского среднего класса.
Конец 80-х – начало 90-х: несбывшиеся надежды. Социальная структура советского посттоталитарного общества, несмотря на свой гомогенный и эгалитаристский характер, все же содержала в себе определенную базу для изменений в сторону новой стратификации, адекватной условиям рыночной экономики. Эта структура еще не была открытой экономически самостоятельным группам, связанным с частной собственностью. Вместе с тем она уже не являлась тотально закрытой – в рамках «второй экономики» стали формироваться многочисленные группы частных торговцев и производителей «серых» услуг.
Многие слои советского общества уже тогда потенциально были готовы стать центрами кристаллизации социальных групп, в совокупности составляющих средний класс. Это, во-первых, часть работников органов власти и управления, административно-хозяйственного персонала. В Беларуси такие группы, по данным на <metricconverter productid=«1993 г» w:st=«on»>1993 г., насчитывали 302,1 тыс. чел. (свыше 6% самодеятельного населения). Во-вторых, средний класс может пополняться за счет специалистов с высшим и средним специальным образованием. Тогда они составляли в нашей стране 913 тыс. чел. (19% работающих). В-третьих, к потенциальной базе среднего класса могут быть отнесены рабочие высокой квалификации, а также значительная часть работников сферы обслуживания, торговли и общественного питания. Общая численность последних составляла 567 тыс. чел. (11,8% населения страны).
Итак, социальная база для создания в Беларуси среднего класса была достаточно широка: свыше 35 % самодеятельного населения. Вышеназванные группы представляли собой накануне начала трансформационных изменений основной источник формирования наемного среднего класса. Вместе с тем в рамках теневой экономики начался процесс формирования экономически самостоятельных групп.
    продолжение
--PAGE_BREAK--В «перестроечное» время гипотетически можно было представить более-менее плавный переход к социально-экономическим состояниям и структурам рыночного типа, не провоцируя «взрывные» процессы и утрату минимальной управляемости. В те годы начался процесс развития негосударственного сектора экономики – кооперативных, арендных, совместных предприятий, фермерских хозяйств и др. Появившиеся предприниматели, коммерсанты и фермеры пробили первую брешь в старых окостеневших структурах, создали нишу для образования среднего класса. Сохранялась возможность относительно безболезненной для большинства населения структурной экономической перестройки на началах постепенного разгосударствления и приватизации собственности, демонополизации экономики, либерализации цен, санации и банкротства убыточных предприятий, создания благоприятного налогового и инвестиционного климата, поощрения малого и среднего предпринимательства, создания развитой финансовой инфраструктуры, жесткой бюджетной политики и т.д.
Однако союзное и республиканское руководство не спешило с масштабными рыночными реформами. Время было упущено. После распада СССР новое российское правительство смогло предотвратить коллапс экономики и сдвинуть реформы с мертвой точки лишь ценой колоссальных социальных издержек. Белорусские же власти, прикрываясь популистскими лозунгами, продолжали топтаться на месте. Они были вынуждены вслед за Россией отпустить цены, но так и не решились на жесткую монетарную политику, структурную перестройку и модернизацию экономики. Напротив, подверженное мощному давлению отраслевых монополий белорусское правительство продолжало накачивать госсектор льготными кредитами, раздавать дотации на поддержку убыточных предприятий, постепенно скатываясь на печально известный «украинский путь».
В результате нескольких лет такой политики кабинета премьера Вячеслава Кебича Беларусь в <metricconverter productid=«1994 г» w:st=«on»>1994 г. оказалась в глубоком социально-экономическом кризисе. Она получила стремительный взлет цен, галопирующую инфляцию и, как естественный итог, сильный спад производства (ВВП упал до 60% по сравнению с <metricconverter productid=«1989 г» w:st=«on»>1989 г.) и ещебольшее падение уровня жизни основной массы населения. На фоне относительной стабилизации жизненного уровня населения России (правда, на сравнительно низкой отметке) и балтийских стран, Беларусь оказалась в удручающем положении. Период хотя и постоянного, но и относительно медленного снижения уровня жизни, сменился в <metricconverter productid=«1994 г» w:st=«on»>1994 г. периодом его обвального падения.Так, в России к концу <metricconverter productid=«1994 г» w:st=«on»>1994 г. цены на потребительские товары и услуги выросли в 2,8 раза, а среднемесячный уровень денежных доходов в 3 раза. В Беларуси за этот же период потребительские цены возросли в 23,2 раза, а среднемесячные доходы лишь в 4,5 раза.
Отсюда резко возросли масштабы бедности и обнищания людей. Если средняя заработная плата (СЗП) по Беларуси составляла в январе <metricconverter productid=«1993 г» w:st=«on»>1993 г. 249% официально установленного минимального потребительского бюджета (МПБ), то в декабре <metricconverter productid=«1994 г» w:st=«on»>1994 г. – лишь 82 %, т. е. СЗП снизилась более чем в 3 раза.Соотношение минимальной зарплаты (МЗП) к МПБ снизилось с 57% в январе <metricconverter productid=«1993 г» w:st=«on»>1993 г. до 7.6 % в декабре <metricconverter productid=«1994 г» w:st=«on»>1994 г., т.е. более чем в 7 раз, от чего МЗП на длительное время утратила назначение социального норматива.
В результате характерной особенностью белорусского общества середины 90-х годов стал необычайно большой удельный вес образующегося низшего класса. В условиях, когда заработная плата является основным источником дохода для подавляющего большинства трудоспособного населения, низший класс стал стремительно расширяться за счет категорий, потенциально составляющих в своей совокупности наемный средний класс: инженеров, учителей, врачей, преподавателей, научных работников и т.д. В итоге: к концу <metricconverter productid=«1994 г» w:st=«on»>1994 г. за чертой бедности проживало только по официальным данным около 60% жителей Беларуси (против 5% в <metricconverter productid=«1991 г» w:st=«on»>1991 г.).
Однако реальный процент населения, находящегося по уровню легальных доходов за чертой бедности, был значительно выше. Во-первых, следует учитывать, что в Беларуси официально установленный МПБ всегда в три-четыре раза ниже реального МПБ. Во-вторых, в качестве критерия отнесения граждан к разряду малоимущих принято считать так называемый бюджет прожиточного минимума, т.е. доход, не превышающий 60% заниженного официального МПБ. Поэтому более реальными представляются оценки, согласно которым порядка 80% семей к середине 90-х гг. опустились на уровень низшего (по величине легальных доходов) класса. Среди них 25–30% имели учтенные доходы в два раза ниже даже официально установленного прожиточного минимума. Они оказались за гранью нищеты.
Середина 90-х: «новый курс» президента А.Лукашенко
На пике экономического спада и снижения уровня жизни в <metricconverter productid=«1994 г» w:st=«on»>1994 г. в Беларуси произошла «электоральная популистская революция», которая на деле явилась не столько революцией, сколько негативной реакцией ностальгирующих по советскому прошлому белорусов на квазирыночные реформы предыдущего правительства. В условиях относительно свободных президентских выборов ставленник советской номенклатуры, глава правительства В. Кебич проиграл «человеку из народа» А.Лукашенко. Успех был ошеломляющим. Молодая команда, которую привел во власть президент, начала энергично реанимировать государство и, прежде всего, «вертикаль власти». Но, в отличие от своей предшественницы, новая «вертикаль» выстраивалась не на партийном фундаменте, а исключительно на личной преданности чиновников главе государства. И результат не заставил себя долго ждать (см. табл. 1).
Таблица. 1. Изменение ВВП в Беларуси в процентах к предыдущему году
94
95
96
97
98
99
00
01
02
03
04
05
06
86
90
103
111
108
103
106
105
105
107
111
109
110
Источник: Беларусь в цифрах,2007. Статистический справочник / www.belstat.gov.by
Для рожденного на волне перестройки независимого экспертного сообщества такой результат оказался неожиданным. Быстро разглядев популистскую суть нового курса, они предсказывали ему недолгую жизнь. Действительность же опрокинула все прогнозы. Крах не состоялся, а президент А.Лукашенко не только не отказался от выбранного им первоначально курса на усиление роли государства в экономике, но чем дальше, тем увереннее дрейфовал в направлении реставрации советской политической системы. Спустя 12 лет в докладе на третьем Всебелорусском собрании он объяснил экономический рост в Беларуси «сохранением всего лучшего, что ранее мы имели в нашей экономике и наших традициях». Однако на самом деле основной причиной успеха стала рента от дешевых российских энергоносителей, благодаря которой в последние годы формировалась половина доходной части белорусского государственного бюджета.
Рассмотрим теперь некоторые стратификационные последствия этой экономической политики государства и их влияние на процесс формирования среднего класса.
Уровень доходов
Как уже отмечалось, уровень доходов является одним из важнейших показателей среднего класса. Рост ВВП позволил обеспечить устойчивый рост денежных доходов населения (табл. 2). Учитывая социал-популистскую природу политического режима, данный макроэкономический показатель является, пожалуй, основным для власти. При этом следует обратить внимание на скачкообразное увеличение реальных денежных доходов в годы президентских выборов (2001, 2006) и в год референдума о снятии ограничений по количеству сроков, которые может занимать одно лицо на посту президента (2004).
Таблица 2. Индекс основных социально-экономических показателей(в сопоставимых ценах, в процентах к <metricconverter productid=«1990 г» w:st=«on»>1990 г.)
95
96
97
98
99
00
01
02
03
04
05
06
ВВП
65,2
67,0
74,6
80,9
83,7
88,6
92,8
97,4
104,2
116,1
126,8
140
Инвестиции в основной капитал
39,1
37,4
44,8
55,7
51,1
52,3
50,5
53,4
64,5
78,2
93,8
123
Ввод общей площади жилья
36,9
49,7
63,8
68,8
55,2
66,8
57,0
53,2
57,2
66,3
71,7
78
Розничный товарообо-рот
43,1
56,2
66,3
83,6
92,5
103,4
132,6
147,8
163,0
181,7
218,0
256
Реальные денежные доходы населения
51,3
58,2
70,8
89,1
86,9
99,2
127,1
132,5
137,5
151,0
178,8
209,7
Источник: Беларусь в цифрах,2007. Статистический справочник / www.belstat.gov.by
В <metricconverter productid=«2001 г» w:st=«on»>2001 г. экономическое положение страны было еще крайне сложным, и власти пришлось пойти на сокращение инвестиций в основной капитал и снизить темпы жилищного строительства для обеспечения роста доходов. Параллельный рост товарооборота подтверждает, что с этой задачей она справилась. В 2004 и 2006 гг. подобных жертв уже не потребовалось: рост доходов от экспорта нефтепродуктов, получаемых из дешевой российской нефти, обеспечил необходимую финансовую базу для электоральной поддержки президента А. Лукашенко.
За годы победного шествия «белорусской экономической модели» существенно изменилась структура доходов и расходов населения (табл. 3). Заметно сократилась доля оплаты труда (-13,9 п.п.), увеличились социальные трансферты, в первую очередь за счет пенсий (+4,8 п.п.). Но главные изменения произошли по статье «доходы от неучтенной предпринимательской деятельности». Слово «неучтенные» не следует понимать как исключительно теневые. Это исключительно результат несовершенства статистики, неспособной подсчитать доходы предпринимателей, в том числе и легальные.
Таблица 3. Структура денежных доходов и расходов населения
90
95
00
01
02
03
04
05
06
Денежные доходы населения
Оплата труда
73,1
63,8
55,9
54,6
54,3
54,4
56,3
58,0
59,2
Социальные трансферты
16,2
22,9
19,3
20,5
21,2
20,5
21,8
21,6
21,0
Доходы от собственности
2,4
3,5
2,0
1,9
2,1
1,8
1,6
1,6
1,8
Доходы от неучтенной предпринимательской деятельности и др.
8,3
9,8
22,8
23,0
22,4
23,3
20,3
18,8
18,0
Денежные расходы населения
Товары и услуги
82,0
86,9
83,0
79,9
83,1
83,4
83,1
82,8
82,5
Обязательные платежи и взносы
11.1
7,6
9,5
9,5
9,5
12,3
12,8
13,0
12,8
Сбережения во вкладах, сальдо покупки/продажи валюты
6.9
5,5
7,5
10,6
7,4
4,3
4,1
4,2
4,7
Источник: Беларусь в цифрах,2007. Статистический справочник / www.belstat.gov.by/
Следует обратить внимание на скачкообразный рост доходов по данной статье за период с 1995 по 2000 гг., а затем плавное снижение после пика в <metricconverter productid=«2001 г» w:st=«on»>2001 г. Перед нами иллюстрация процесса ослабления государства в переходный период, а затем постепенная регенерация его способности концентрировать ресурсы. Тем не менее, именно данная статья в структуре доходов позволяет сделать вывод, что в современных условиях вновь возникла определенная экономическая база для формирования среднего класса. Преувеличивать данный показатель, однако, не следует. Яркое подтверждение тому статья «доходы от собственности», которая явно деградирует. При этом необходимо помнить, что основной вклад в данную статью вносит сдача гражданами в аренду приватизированного жилья.
Достойна внимания и расходная часть. Расходы населения на товары и услуги в процентном выражении не изменилась. Зато в последние годы наметилась четкая тенденция роста доли обязательных платежей и взносов, что еще раз говорит об усилении вмешательства государства в экономическую жизнь. А вот снижение доли сбережений в общих расходах говорит о потребительском буме, порожденном ростом доходов от нефтяной ренты.
Еще в начале 2000-х гг., как показывали опросы Лаборатории «НОВАК», качественная, разнообразная еда и хорошая одежда в Беларуси была по карману только 25% населения, а любая одежда и еда – всего 6%. Далеко не каждый белорус (30%) мог позволить себе приобретение или обновление базовой бытовой техники (холодильник, телевизор, аудиомагнитофон). Современная аппаратура и бытовая техника (музыкальный центр, DVD-проигрыватель, кухонный комбайн, домашний кинотеатр, компьютер, ноутбук) были по средствам 10% населения, в то время как аппаратуру и бытовую технику последнего поколения могли позволить себе только 3% населения.
Однако в <metricconverter productid=«2005 г» w:st=«on»>2005 г. в стране начался потребительский бум, который достиг своего пика в конце 2006 – начале 2007 гг. Если сравнить современное товарное изобилие и структуру спроса с советскими периодом, когда в разряд дефицита периодически попадал даже хлеб, то трудно поверить, что по таким товарным группам как мясные и молочные продукты в Беларуси еще не достигнут «доперестроечный» уровень (табл. 4). Чем же тогда обеспечивается рост товарооборота? В первую очередь за счет предметов длительного пользования (бытовой техники, автомобилей и т.п.). Не следует забывать, что после приватизации квартир, возник рынок жилья, который также отвлекает значительные финансовые ресурсы.
Таблица 4. Потребление основных продуктов питания (на душу населения; килограммов)
90
95
00
02
03
04
05
05
06
Мясо и мясопродукты
76
58
59
59
57
58
59
61
66
Молоко и молочные продукты
428
367
295
303
285
265
246
259
275
Хлебные продукты
127
121
110
105
98
97
100
95
94
Источник: Беларусь в цифрах,2007. Статистический справочник / www.belstat.gov.by/
Одним из самых главных факторов потребительского бума стало беспрецедентное расширение института кредитования физических лиц. По данным Национального Банка Беларуси, в <metricconverter productid=«2006 г» w:st=«on»>2006 г. по сравнению с <metricconverter productid=«2004 г» w:st=«on»>2004 г. объем кредитования физических лиц увеличился более чем в 64 раза. Кредиты стали широко выдаваться и на строительство жилья, так как из-за явного несоответствия стоимости жилья и уровня доходов произошло резкое сокращение предложений на рынке жилья – почти до нулевой отметки. Это привело в условиях белорусской экономики к противоречивым последствиям. С одной стороны, значительное число граждан взяли кредиты для улучшения жилищных условий. Многие из них переехали в новые квартиры, выплатив 50% стоимости жилья. С другой же стороны, рост объема кредитования для улучшения жилищных условий вызвал рост цен на жилье. В Минске и областных центрах за три года (март <metricconverter productid=«2004 г» w:st=«on»>2004 г. – март <metricconverter productid=«2007 г» w:st=«on»>2007 г.) стоимость квадратного метра на вторичном рынке жилья выросла более чем в три раза. Если средняя двухкомнатная квартира (площадь 50 кв.м) в многоэтажном доме в Минске в марте <metricconverter productid=«2004 г» w:st=«on»>2004 г. стоила в среднем 25 тысяч USD, то в марте <metricconverter productid=«2007 г» w:st=«on»>2007 г. – 75 тысяч USD.
    продолжение
--PAGE_BREAK--Сегодня многие экономисты констатируют переход домашних хозяйств на новую потребительскую модель, характерную для среднего класса (квартиры, дома, автомобили). Однако этот тренд будет, по-видимому, иметь кратковременный характер. Так, по данным экономиста Л. Заико, норма сбережений от уровня 17% сегодня упала до показателя в 4%. Резко вырос государственный и корпоративный патернализм. В стране нарушена мера труда и мера потребления. Прирост расходов домашних хозяйств в 2006 – начале 2007 гг. в два раза превысил прирост ВВП. Основным источником быстрого роста доходов населения стала рента, извлекаемая из российских природных ресурсов. Поскольку этап дотирования в белорусско-российских отношениях завершился, то это может привести к значительному снижению темпов роста материального благосостояния.
Несмотря на новые тенденции в динамике структуры денежных доходов жителей Беларуси, основным источником их формирования остаются заработная плата и социальные трансферты (пенсии, стипендии, пособия). Они занимают свыше 80% в структуре легальных доходов. Широко распространены работа в нескольких местах и разного рода подработки, которые чаще всего становятся источником неучтенных доходов. Однако предпринимательство еще не слишком популярно в нашей стране. Это объясняется тем, что государство, с одной стороны, ограничивает свободное развитие малого и среднего бизнеса, а с другой, гарантирует гражданам, работающим в госсекторе, относительно стабильную занятость и минимальный доход.
В <metricconverter productid=«2006 г» w:st=«on»>2006 г. СЗП по экономике составила 275.5 USD или 230.2 % МПБ. Среднемесячная пенсия – 120.8 USD, или 101.0% МПБ [12]. Однако за последние годы население настолько привыкло к быстрому росту своих доходов, что заработная плата в 300 USD сейчас не представляется высокой. Нередко столичные предприятия не могут найти высококвалифицированных рабочих даже на 500 USD. Чем же объясняется такой высокий, казалось бы, уровень притязаний?
Дело в том, что сегодня, на наш взгляд, самая нижняя граница среднего достатка взрослого белоруса определятся доходом, равным примерно четырем официальным МПБ, или свыше 480 USD, и этот показатель будет, безусловно, только расти. Реальный же уровень СЗП лишь слегка превышает два МПБ на взрослого человека (240 USD). Но что может себе позволить себе такой «средний» белорус? Оказывается, почти ничего, поскольку, согласно данным Минстата за 1 квартал <metricconverter productid=«2007 г» w:st=«on»>2007 г., свыше 50% его доходов уходит на питание и коммунальные платежи. Если к этому добавить транспортные расходы, а также расходы на другие товары и услуги первой необходимости, то для воплощения потребительской мечты среднего класса (приобретение собственной квартиры или дома, относительно нестарой, а лучше новой машины, оплата образования детей, ежегодное проведение отпуска на хороших курортах) почти ничего и не остается. Более дифференцированную картину по этому вопросу дают опросы Лаборатории «НОВАК» (табл. 5). Как видим, свыше 55% респондентов тратят на питание и коммунальные услуги от 50 до 80 и более процентов своего семейного дохода.
Таблица 5. Распределение ответов на вопрос: «Какой процент дохода своей семьи Вы тратите на еду и оплату коммунальных услуг?»
% дохода
К-во респондентов
%
Меньше 10%
3
0.3
От 10 % до 30%
101
9.3
От 30 % до 50%
378
34.6
От 50% до 80%
418
38.2
Более 80%
187
17.0
Затрудняюсь ответить
7
0.6
Всего
1093
100.0
Источник: Опрос Лаборатории «НОВАК» (ноябрь <metricconverter productid=«2005 г» w:st=«on»>2005 г.)
Многие люди в Беларуси имеют ежемесячный доход в 500-600 USD. Много это или мало для современного белоруса? Если он живет один, то такой доход является, по местным меркам, более-менее нормальным – ведь это примерно от четырех до пяти официальных МПБ. Можно даже позволить себе сделать некоторые сбережения. Поэтому такой человек вполне может тянуть (по уровню дохода) на низший слой среднего класса. Но он моментально превращается в бедняка, если у него на иждивении другие члены семьи, например, неработающая жена и ребенок. А ведь подобных семей очень много. Еще больше семей, где и жена работает, но зарабатывает крайне мало, чтобы вместе с мужем выйти на хотя бы нижнюю границу среднего уровня достатка. Если учитывать, что подлинной границей бедности является не бюджет прожиточного минимума и даже не один, а как минимум четыре официальных МПБ в расчете на одного взрослого человека, то такая семья явно не тянет на то, чтобы ее отнести к представителям среднего слоя.
Согласно данным Минстата на начало <metricconverter productid=«2007 г» w:st=«on»>2007 г., за чертой бедности, официально определенной в 0,6 МПБ, находилось лишь 8,4 % населения [13]. Но тот же Минстат в 1 квартале <metricconverter productid=«2007 г» w:st=«on»>2007 г. провел выборочные исследования доходов домашних хозяйств, результаты которых неутешительны [14]. Согласно этому исследованию только 20,3% населения располагают среднедушевыми доходами («ресурсами») в размере более 500 тыс. бел. руб. (235 USD). Если еще учесть теневые доходы, которые по экспертным оценкам составляют примерно 50% от всех доходов домашних хозяйств, то именно эта часть населения может претендовать на статус относительно среднеобеспеченных. Еще 36,6 % располагают доходом в размере от 300,1 до 500,0 тыс. бел. руб. (от 140 до 235 USD). Эту категорию населения можно обозначить как «обыкновенных бедных», хотя, если принимать в расчет теневые доходы, какая-то часть из них (примерно 10%) ближе к нижнему среднему слою. Среднедушевой доход еще 37,9% населения колеблется в пределах 150,1–300,0 тыс. бел. руб. (70-140 USD), что ставит их в положение «очень бедных». И, наконец, 5,2 % населения с доходом менее 150 тыс. бел. руб. (70 USD) оказываются в категории «нищих».
Таким образом, бедных в Беларуси насчитывается не 8,4% населения, как утверждает Минстат [15], а около 70%, хотя надо признать, что уровень жизни бедных и беднейших слоев значительно повысился по сравнению с <metricconverter productid=«1994 г» w:st=«on»>1994 г. К этой категории относится, прежде всего, абсолютное большинство пенсионеров, совокупный доход которых (пенсия плюс возможный заработок) находится в лучшем случае в пределах 2 МПБ. Во-вторых, это 90% работников сельского хозяйства, СЗП которых составляет по данным за прошлый год всего лишь 382 тыс. бел. руб. (около 180 USD), что на 38% ниже, чем в среднем по стране. В-третьих, это большинство работников малорентабельных отраслей промышленности (швейной, текстильной, деревообрабатывающей, кожевенной, меховой, обувной). Их СЗП составляет от 393 до 543 тыс. бел. руб. (185–255 USD). В-третьих, это большинство работников системы среднего образования, в том числе учителя, чья СЗП насчитывает 486 и 596 тыс. бел. руб. соответственно (228 и 280 USD). В-четвертых, это работники культуры и искусства – 472 тыс. бел. руб. (222 USD).
Факторы ухудшения материального положения или замедления ставших уже привычными темпов роста доходов начинают действовать все заметнее. Если, по данным НИСЭПИ, в ноябре <metricconverter productid=«2006 г» w:st=«on»>2006 г. 12,8 % респондентов отметили ухудшение своего материального положения за последние три месяца, то в мае <metricconverter productid=«2007 г» w:st=«on»>2007 г. их количество достигло 17,7%. Примерно такая же динамика отмечена и в опросах Лаборатории «НОВАК». В декабре <metricconverter productid=«2006 г» w:st=«on»>2006 г. ухудшение материального положения своей семьи за последний месяц отметили 15,9% опрошенных, а марте <metricconverter productid=«2007 г» w:st=«on»>2007 г. – 18,8%. Постоянно растут тарифы на жилищно-коммунальные услуги. В скором времени предстоит отмена социальных льгот. Усиливается фискальный характер экстрактивной политики. Если к тому же еще учесть растущее влияние в Беларуси корпоративных бизнес-групп, как международных, так и местных неономенклатурных, то все эти социальные последствия движения Беларуси к мировым ценам на энергоносители будут только способствовать очередному размыванию средних слоев и усилению социального неравенства.
До настоящего времени динамика изменения соотношения доходов 10% самой обеспеченной группы населения относительно 10% самой бедной (децильный коэффициент) являлась незначительной. За последние 15 лет данное соотношение колебалось, по данным Минстата, в пределах 1:5,1–1:5,3 [16]. Насколько такая статистика соответствует истине – вопрос открытый, но ясно, что стабильность данного показателя может быть использована в качестве важного аргумента для оправдания правильности выбранного курса, поскольку он свидетельствует о мягком социальном расслоении («как в Швеции»). Однако надо отметить, что имущественные различия между самыми богатыми и самыми бедными все равно очень сильны. Просто богатых людей в Беларуси еще очень мало (по разным оценкам у нас всего лишь 0,2 – 0,4% населения обладают состоянием в 1 и более млн. USD), а бедных (менее трех МПБ в расчете на одного члена семьи) очень много – около 70%.
Среднеобеспеченные слои составляют, таким образом, порядка 30% населения [17]. К ним относятся представители власти, малого и среднего бизнеса, директорат, преуспевающая часть лиц интеллектуального труда, например, ученые, программисты, высокооплачиваемые рабочие и служащие, фермеры и др. Врачи, вузовские преподаватели, школьные учителя в своем большинстве в эту категорию пока, к сожалению, не входят.
Однако было бы преждевременно среднеобеспеченные группы полностью отождествлять со средним классом. «Средний класс», как уже отмечалось, является интегративным понятием, которое включает в себя целый комплекс параметров: наличие собственности, уровень дохода, уровень образования, престиж профессии, определенный тип самоидентичности, образа жизни, системы ценностей и менталитета. С этой точки зрения белорусский зарождающийся средний класс представляет собой довольно неустойчивое, разнородное и маргинальное образование. Так, представители средних слоев выделяются более высокими, но весьма нестабильными и непредсказуемыми доходами. Большая часть заработанных средств порой тратится не на накопление или инвестирование будущего, а на удовлетворение повседневных потребностей. В свою очередь, приобретение собственности, особенно на средства производства, еще не свидетельствуют о материальном достатке ее владельца. Относительно высокий уровень благосостояния не всегда сочетаются с соответствующим уровнем образования и квалификации. Значительной части представителей этих групп населения свойственен общий стереотип постсоветского массового сознания, согласно которому можно разбогатеть и «красиво» жить, не затрачивая на это долгих лет кропотливого труда.
Таким образом, в Беларуси среднеобеспеченные и близкие к ним социальные группы представляют сегодня основные (реальные или потенциальные) центры формирования среднего класса, но не еще сам средний класс. Другими словами, они выступают как средний протокласс, или находятся на «периферии» среднего класса. Для того чтобы полнее идентифицировать белорусский средний класс и особенности его формирования, необходимо учитывать весь комплекс факторов, отражающих специфику белорусской экономической, социокультурной и политической среды, и прежде всего уровень образования и квалификации тех групп, которые, составляя потенциальную базу среднего класса, по уровню доходов оказались в положении класса низшего.
Уровень образования и престиж профессии
Беларусь относится к странам с высоким уровнем образованности населения: около 39% жителей этой страны в возрасте старше 25 лет имеют образование III степени (высшее или среднее специальное образование). Если в <metricconverter productid=«1989 г» w:st=«on»>1989 г. на 1000 человек населения приходилось 108 чел. с высшим образованием, то в <metricconverter productid=«1999 г» w:st=«on»>1999 г. их уже было 140 чел.
Вместе с тем высокий уровень образования в Беларуси далеко не всегда связан с высоким уровнем материального благополучия. Данные январского (<metricconverter productid=«2007 г» w:st=«on»>2007 г.) опроса НИСЭПИ свидетельствуют, что в целом зависимость величины доходов от уровня образования все еще довольно слабая (табл. 6). Как можно увидеть, свыше 80%граждан с высшим образованием и свыше 84% со средним специальным образованием располагают заявленными доходами, не превышающими 560 тыс. руб. (262 USD). Это значительно ниже границы среднего достатка взрослого белоруса, который, напомним, должен был на начало <metricconverter productid=«2007 г» w:st=«on»>2007 г. составлять в расчете на одного человека не менее четырех минимальных потребительских бюджетов (480 USD) при наличии собственной квартиры (или дома) и автомобиля. При этом доходы 43,4% граждан с высшим образованием и 41,6% со средним специальным образованием позволяют их отнести, согласно нашей классификации, к «обыкновенным бедным», а доходы остальных образованных белорусов ставят их в положение «очень бедных» (29,1% и 28,3% соответственно) и просто «нищих» (7,2% и 14,3%).
Таблица 6. Распределение граждан по уровню образования в зависимости от доходов, %(таблица читается по горизонтали)*
Вариант ответа
до 180 тыс.
180-280 тыс.
280-560 тыс.
+ 560 тыс.
Начальное
15.0
62.7
20.6
1.7
Неполное среднее
14.7
38.4
43.1
3.4
Среднее общее
17.0
34.8
39.7
8.1
Среднее специальное
14.3
28.3
41.6
15.3
Высшее
7.2
29.1
43.4
19.5
Источник: Национальные опросы НИСЭПИ / iiseps.org/poll.html
* Сумма по строке может быть меньше 100% из-за отказов от ответов
Таким образом, на основе элементарных подсчетов мы можем сделать вывод, что свыше 30% населения имеют высшее или среднее специальное образование и при этом обладают заявленными доходами, уровень которых значительно ниже доходов даже нижнего слоя среднего протокласса в Беларуси. Следовательно, только около 10% граждан, обладающих образованием III степени, могут располагать доходами, позволяющими им претендовать на место в среднем классе.
В Европе и США к среднему классу относятся не только представители малого и среднего бизнеса, менеджеры, инженеры или высокооплачиваемые квалифицированные рабочие, но и врачи, преподаватели вузов, школьные учителя, т.е. все те, кто обладает относительно высоким образованием. К примеру, выигравшего в лотерею несколько сотен тысяч долларов разнорабочего общественное мнение все равно оставит «за бортом» среднего класса. И лишь его дети, на чье образование он потратит значительные средства, смогут перейти на более высокий общественный статус. С белорусскими медиками и учителями ситуация с точностью до наоборот: их доходы, несмотря на высокий уровень образования, не тянут даже на уровень низшего слоя среднего класса. Поэтому их профессии сегодня не относятся к числу престижных, от чего они оказались на «периферии» формирующегося среднего класса, которая в большей степени, чем его основная часть, рискует профессионально деградировать.
Как уже отмечалось, высокие доходы в Беларуси можно получать, работая на крупных госпредприятиях, находясь на чиновничьей должности или занимаясь бизнесом. Неудивительно, что профессии, соответствующие именно этим сегментам социальной структуры белорусского общества, относятся к разряду наиболее престижных.
Доступ к власти и уровень самоорганизации
Согласно немецкому социологу Ральфу Дарендорфу, средний класс выполняет функцию «социальной плазмы», локализующей и смягчающей социальные конфликты. Но подобное «смягчение» возможно лишь при условии публичного признания конфликтов и поиска компромиссных решений через диалог.
Белорусская политическая модель основывается на руссоистской (коллективистской) концепции демократии, которая отказывает общественным конфликтам в легитимности. Согласно господствующей идеологической доктрине, белорусский народ един и выразителем его интересов является Глава государства. Однако конфликты от этого не исчезают. Они загоняются вглубь, постепенно накапливая энергию для социального взрыва. Когда повод для взрыва находится, неожиданно выясняется, что в обществе и государстве отсутствуют политические институты, способные вести диалог и разрешать конфликты, что делает социальные взрывы особенно разрушительными.
Как показывает европейский опыт, средний класс в целом поддерживает демократизацию, соглашаясь с перераспределением власти и ресурсов в пользу низших слоев. Однако в странах Латинской Америки, где разрыв в доходах между средними и низшими слоями всегда был крайне высок, средний класс, стремясь сохранить свой статус, обычно выступает против дистрибутивного равенства, а потому в прошлом часто служил социальной базой правоавторитарных режимов. В Беларуси значительного расслоения по доходам пока не произошло, но устойчивое повышение личного материального благополучия возможно лишь при условии лояльности к моносубъектной власти. Поэтому ожидать, что рост доходов автоматически будет вести к расширению социальной базы демократии, не приходится.
    продолжение
--PAGE_BREAK--Местную специфику наглядно иллюстрирует следующие показатели: основную часть контролируемых налоговой службой поступлений в бюджет (96%) обеспечивают в Беларуси юридические лица. За счет индивидуальных предпринимателей и физических лиц сформировано соответственно 3,1 и 0,9% налоговых поступлений. Современную демократию не случайно называют «демократией налогоплательщиков». Именно из их рядов формируется средний класс. В рамках же белорусской модели место налогоплательщиков занимают государственно-зависимые служащие, и чем выше уровень их доходов, тем более они зависимы от государства.
Если говорить о степени доступа бизнеса к власти, то среди институциональныхгрупп интересовсамыми влиятельными являются корпорации государственного и неконкурентного частного бизнеса, в том числе компании, замешанные на российском и другом зарубежном капитале. Они, как правило, действуют под патронажем представителей центральной бюрократии, от чего многие из них имеют прямой доступ к лицам, непосредственно влияющих на определение внутри- и внешнеполитического курса. Традиционную активность в сфере дистрибутивной политики, в «выбивании» субсидий и кредитов проявляют три основных белорусских государственных «субсидарха»: жилищно-коммунальное хозяйство, аграрно-промышленный комплекс и строительная отрасль.
Достаточно активны в артикуляции своих интересов разнообразные региональные группировки чиновников и приближенных к ним неассоциированных предпринимателей, представляющих в основном неконкурентный бизнес. Они также могут оказывать существенное влияние на дистрибутивную политику и, в частности, на распределение государственных заказов. В создании таких групп огромную роль играют земляческие установки и личные знакомства – использование родственных, школьных соседских и иных межличностных связей. Поэтому региональные группировки власти и бизнеса нередко приобретают характер «местечковых» патрон-клиентельных групп, стремящихся контролировать в своих регионах наиболее доходные отрасли, поступающие из центра финансовые потоки, кадровую политику и т. д.
Что же касается частного конкурентного бизнеса, то его место в сложившейся в Беларуси властной модели хорошо фиксирует общественное мнение. Так, на вопрос «На Ваш взгляд, на кого, прежде всего, опирается президент А. Лукашенко?» в тройке лидеров оказались: силовые структуры – 48,6%, пенсионеры – 41,4% и президентская «вертикаль» – 37,0%. Последнее три места заняли специалисты – 9,9%, культурная и научная элита – 8,3% и предприниматели – 4,5%. Подобное распределение «точек опоры» вполне отвечает определению белорусского государства как социально ориентированного и авторитарного.
Однако проведение долговременной активной социальной политики возможно лишь на основе эффективной экономики. В свою очередь, такая экономика требует опоры на экономически активных граждан (бизнесменов, специалистов, культурную и научную элиту), словом на тех, кто обладает личностными ресурсами. На этом причинно-следственная цепочка не заканчивается, так как для эффективной работы таких граждан требуется современная институциональная среда, в том числе ее политическая составляющая, и это говорит о необходимости постепенных политико-институциональных реформ.
Если ответы на вопрос о социальных группах, на которые опирается власть, проанализировать в разрезе доверяющих и не доверяющих главе государства, то мы получим любопытную дополнительную информацию. Так, среди не доверяющих (а это как раз люди с личностными ресурсами) распределение ответов по трем последним профессиональным группам выглядит следующим образом: специалисты – 2,9%, культурная и научная элита – 1,0% и бизнесмены – 0,0%. Трудно подыскать более яркую иллюстрацию политической модели, которая пытается осуществить экономическую модернизацию, слабо учитывая интересы профессиональных групп, являющихся ее главными проводниками.
В целом политическая активность и уровень общественной самоорганизации белорусских граждан остаются довольно низкими. К ним очень медленно приходит понимание того, что, только объединившись в разнообразные ассоциации, можно кардинально изменить свою жизнь к лучшему. В СССР политическая активность общества ограничивалась участием в выборах, целью которых была демонстрация монолитного единства «партии и народа». Советская привычка голосовать сохранилась, поэтому так высоки проценты принимающих участие в голосовании граждан, но дальше ритуала голосования дело не идет (табл. 7). Занимаются агитацией, собирают подписи и наблюдают за голосованием всего несколько процентов граждан, причем складывать эти проценты нельзя, так как это практически одни и те же люди. Процент же принявших участие в работе избирательных комиссиях также не отражает реальный уровень автономного политического участия, поскольку они не формируются политическими партии и движениями.
Таблица 7. Распределение ответов на вопрос «В чем выразилось Ваше участие в президентских выборах?», %(возможно более одного ответа)
Вариант ответа
10'01
06'06
Участвовал в голосовании
79.4
87.2
Подписывался за выдвижение кандидата
14.8
17.2
Агитировал за или против кандидатов
3.6
2.2
Принимал участие в работе избирательной комиссии
2.6
2.3
Собирал подписи за выдвижение кандидата
1.7
2.5
Принимал участие в качестве наблюдателя
1.3
1.2
Не принимал никакого участия в этих выборах
15.0
9.3
Источник: Национальные опросы НИСЭПИ / iiseps.org/poll.html
Низкая политическая активность связана и со слабостью гражданского общества в Беларуси. Общество атомизировано и напоминает, по меткому замечанию российского социолога Ю.Левады, мешок с горохом. Роль мешка при этом выполняет государство, и если мешок развязать, то общество рассыплется, что ни раз уже наблюдалось. Достаточно вспомнить горбачевскую перестройку.
Наибольшей политической пассивностью и неорганизованностью отличаются неассоциированныегруппы, хотя подавляющее большинство из них недовольно своим положением. Они смутно представляют свои общие интересы, плохо осведомлены о происходящих событиях и ждут, когда кто-то за них разрешит их собственные проблемы, будь-то президент, оппозиция или Россия. Ряд наиболее левоконсервативных из них, например, пенсионеры, жители сел и малых городов, являются главным объектом популистских и мобилизационных кампаний, периодически проводимых государственной машиной. В тоже время многие из неассоциированных групп (частные предприниматели, особенно, индивидуальный бизнес, часть рабочих, интеллигенции и студентов, католики, протестанты) иногда оказываются вовлеченными в коллективные формы артикуляции своих интересов.
Беларусь, как и ряд других стран бывшего СССР, отличается невысокой численностью ассоциированных групп интересов. Всего по состоянию на 1 января <metricconverter productid=«2005 г» w:st=«on»>2005 г. в Беларуси было зарегистрировано 2223 общественных объединений. Если сравнить эти данные со среднеевропейскими показателями, то мы увидим, что Беларуси предстоит преодолеть довольно большое расстояние на пути к формированию массового гражданского общества. Так, в Европе на 1000 жителей приходится в среднем четыре неправительственные организации (НПО), тогда как в Беларуси – чуть более 0,2 НПО. По данным Всемирного банка, на начало <metricconverter productid=«2004 г» w:st=«on»>2004 г. в Беларуси насчитывалась 1 НПО на 4500 чел., тогда как в Украине – 1/1500, в Польше – 1/900, в США – 1/240 и во Франции – 1/80 чел. Количественная слабость ассоциаций значительно уменьшает возможности влияния гражданского общества на развитие публичной сферы.
Конституция Республики Беларусь (ст. 36) гарантирует каждому право на свободу объединений. Однако на практике в последние годы стало очень сложно зарегистрировать как политическую партию, так и общественную организацию, деятельность которой может быть расценена как политическая. Аналогичные ограничения распространяются и на право граждан регистрировать СМИ. Существующие формальные и неформальные ограничения затрудняют формирование структур гражданского и политического обществ, а ведь именно через их структуры средний класс формулирует и защищает свои экономические и политические интересы.
Существенно ограничив каналы политического доступа для бизнес-структур, власть, с одной стороны, блокировала возможность появления в политической системе Беларуси разрушительных конкурентных олигархий (подобных украинским финансово-промышленным группам), а, с другой, не препятствует деятельности ассоциированных групп предпринимателей, но при условии их отстраненности от реального политического процесса.
Так, руководители крупных государственных и полугосударственных предприятий объединены в Белорусскую Конфедерацию промышленников и предпринимателей (нанимателей). Эта организация занимается в основном лоббированием корпоративных интересов членов конфедерации. Она была создана в <metricconverter productid=«1993 г» w:st=«on»>1993 г. с участием на первом этапе трех ведущих объединений: промышленников, предпринимателей и нанимателей (Белорусская научно-промышленная ассоциация, Белорусский союз предпринимателей и Белорусский союз предпринимателей и арендаторов). В настоящее время членами конфедерации являются 17 союзов и ассоциаций, из них 6 – некоммерческие организации (общереспубликанские союзы и ассоциации) с членством в них юридических лиц и 11 – республиканские общественные объединения.
Заметную роль в борьбе за интересы частного бизнеса играет Белорусский совет предпринимателей (БСП). В состав БСП входит около 800 действительных членов, среди которых более 20 лидеров республиканских организаций, более 300 руководителей корпораций, индивидуальные предприниматели, а также в качестве экспертов экономисты, юристы, журналисты, активно участвующие в программах поддержки предпринимательства. В системе БСП более 17 тыс. ассоциированных членов. Представители (координаторы) Союза осуществляют свою деятельность в городе Минске и всех областях Беларуси, всего в более чем 60-ти регионах республики.
Следует отметить и Минский столичный союз предпринимателей и работодателей – неправительственную, некоммерческую организацию, основанную в <metricconverter productid=«1997 г» w:st=«on»>1997 г. В настоящее время союз объединяет учредителей, руководителей и ведущих специалистов предприятий малого, среднего и крупного бизнеса. В союзе эффективно взаимодействуют белорусские, совместные и иностранные предприятия из 26 стран мира. Информационная сеть составляет более 7000 партнеров.
Существует еще и ряд организаций, объединяющих индивидуальных предпринимателей, работающих в основном на городских рынках или владеющих коммерческими киосками. Самой влиятельной из них является, на наш взгляд, незарегистрированное общественное объединение «За свободное развитие предпринимательства». По данным руководителя объединения В.Горбачева, в его состав входит 3800 человек, под влиянием которых находится еще 15–20 тыс. человек из 200.4 тыс. индивидуальных предпринимателей, зарегистрированных в Беларуси
Основной целью общественных организаций, объединяющих представителей частного бизнеса, являются артикуляция своих групповых интересов и содействие созданию современной рыночной институциональной среды. Однако уровень коллективной самоорганизации частного конкурентного бизнеса остается довольно низким. Белорусский бизнес-класс является слишком разобщенным и социально незрелым для того, чтобы быть в состоянии сознавать и защищать свои групповые интересы. Так, по данным проведенного в <metricconverter productid=«2007 г» w:st=«on»>2007 г. исследования «Факторы успеха малого и среднего бизнеса», ассоциированной деятельностью охвачено лишь 9,9% частных бизнесменов (индивидуальные предприниматели в данном случае не в счет). Это говорит о полном отсутствии динамики в самоорганизации белорусского малого и среднего бизнеса, поскольку в <metricconverter productid=«1994 г» w:st=«on»>1994 г. в бизнес-ассоциации также входило не более 10% бизнесменов. Впрочем, о существовании бизнес-союзов, отраслевых ассоциаций и центров поддержки знают 50-60% бизнесменов, но степень влияния этих структур на их поведение пока незначительна.
Ценностные ориентации и образ жизни
Средний класс является главным хранителем и выразителем индивидуалистской духовно-нравственной традиции при положительном отношении к ценностям добровольного коллективизма. Без среднего класса невозможно культурно осознанное восприятие идей индивидуальной свободы и автономии в массовом сознании общества.
Мы не располагаем достоверными данными о ценностных ориентациях белорусского среднего класса и близких нему социальных групп, поскольку в Беларуси, в отличие от соседних стран, такие социологические исследования до сих пор не проводились. Вместе с тем мы можем получить некоторые представления по этому вопросу, опираясь на экспертные мнения и используя данные опросов тех категорий респондентов, которых представляют среднеобеспеченные слои и обладают высшим или средним специальным образованием.
Различные опросы показывают, что свобода не является главной ценностью даже для белорусов с высшим образованием. Чаще ей предпочитают материальное благополучие. Эта ценность обычно занимает, наряду со здоровьем исемьей, первые позиции в иерархии ценностных ориентаций большинства белорусов. При этом, в отличие от «среднего» европейца, для которого свобода – это прежде всего возможность реализовать свои гражданские права и обязанности, в местных представлениях она трактуется как «возможность быть самому себе хозяином». Так же высоко ценятся справедливость и порядок.
Почти все понимают, что отстаивать свои интересы можно, только активно вступая за них в борьбу. Однако политику они для этого подходящим способом не считают – у подавляющего большинства белорусов господствует стойкое убеждение, что на процесс принятия решений они повлиять не смогут. Отсюда – низкая политическая активность и высокая степень индивидуального приспособления к существующей общественной системе.
Из приведенной таблицы 8 следует, что за последние 14 лет в системе ценностей белорусских средних слоев произошли заметные изменения: повысилась роль труда и образования и сократилась роль личных связей и нечестности. Однако следует помнить, что на <metricconverter productid=«1993 г» w:st=«on»>1993 г. пришелся пик системного кризиса, когда в условиях стремительной инфляции обесценивались не только деньги, но и образование и труд.
Сегодня, в отличие от бедных слоев общества, средние слои меньше верят, что успех приносит простое везение, и готовы упорно трудиться ради улучшения своей жизни. Труд они в два раза чаще называют в качестве источника богатства, чем везение, и в четыре раза чаще, чем нечестность. Однако все еще высоко в этих социальных группах ценятся личные связи, а везение называется несколько чаще, чем образование и талант.
Таблица 8. Распределение ответов на вопрос: «Что чаще всего, по Вашему мнению, ведет к богатству?»,* (не более трех ответов)
Вариант ответа
12'93
01'07
Личные связи
72.4
42.9
Труд
36.6
68.2
Нечестность
36.3
15.5
Талант
32.2
34.9
Везение
29.6
39.1
Образование
22.2
37.6
Источник: Национальные опросы НИСЭПИ / iiseps.org/poll.html
В иерархии самых важных человеческих качеств белорусский средний протокласс не оригинален: на первых позициях стоят профессионализм, честность, ответственность за себя и близких, а далее идут трудолюбие, предприимчивость, чувство собственного достоинства, чувство долга. В прочих массовых слоях профессионализм не находится в числе приоритетных ценностей, а лидируют честность, трудолюбие и ответственность.
Убеждения людей прямо влияют на их поведение и весь образ жизни. Представители среднего протокласса не склонны опускать руки, если им надо улучшить свою жизнь. Они активны и предприимчивы. При этом они скорее найдут сверхурочную работу, постараются получить доход с вложенного куда-то капитала или возьмут кредит, чем просто одолжат у знакомых деньги, займутся натуральным хозяйством или пойдут торговать на рынок.
Вместе с тем по нашим и другим экспертным оценкам, образ жизни, более-менее соответствующий восточноевропейским стандартам среднего класса, ведут только 4-6% белорусского населения. По местным меркам их можно отнести к высшему среднему слою, и именно он составляет ядро формирующегося в Беларуси среднего класса. Они живут в коттеджах или комфортабельных квартирах, часто позволяют себе дорогие покупки, меняют машины примерно раз в три года и тратят в отпуске не менее 1500 USD на человека.
    продолжение
--PAGE_BREAK--