Реферат: Почерк разведки

--PAGE_BREAK--Таким образом, можно говорить об особенностях почерка американской разведки, ведущей массированную атаку на официальных представителей нашей страны за рубежом.
Автомобиль американского дипломата на большой скорости мчится по набережной реки Москвы. За одним из поворотов находящийся за рулем разведчик-агентурист посольской резидентуры ЦРУ; решив, что на несколько мгновений ушел от контроля наружного наблюдения контрразведки КГБ, он выбрасывает из окна лимузина небольшой предмет, завернутый в грязную тряпку. Выброшенный предмет теперь не виден в густой траве придорожного газона. Это контейнер для агента ЦРУ; спустя несколько минут его должен подобрать шпион. Через несколько лет посольская резидентура Лэнгли перейдет к другим камуфляжам и способам закладки тайниковых контейнеров. Отказавшись от пакетов из-под молока, деревянных брусков, ржавых отрезков металлических труб и тому подобных предметов: считалось, что они расшифрованы контрразведкой и вообще не могут служить достаточно надежным укрытием для шпионских материалов. Резидентура ЦРУ стала использовать теперь в качестве камуфляжа «кирпичи» и «булыжники», умело сработанные техническими специалистами Лэнгли, и упрятывала их в таких местах, где они недоступны посторонним.
Это элементы почерка ЦРУ, примечательные для 70 — 80-х годов. Конечно, существовали и другие приемы и способы закладки шпионских контейнеров, предназначенных для долгосрочного хранения или для почти моментального изъятия, — нет предела творческому воображению.
«Инициативники», то есть лица, добровольно, по собственной инициативе предлагающие иностранной разведке свои шпионские услуги, — легкая добыча ЦРУ. Их не надо, применяя разнообразные вербовочные технологии, долго и утомительно разрабатывать, чтобы склонить к сотрудничеству. Совсем неважно, соответствуют ли они господствующей в США идеологии и разделяют ли приемлемые для Запада взгляды на ценности. Главное — владение секретной информацией, которая интересует американскую разведку, остальное — дело техники.
В 80-е годы XX столетия, которые стали одним из пиков «холодной войны», «инициативники» составляли основной контингент для вербовки агентов в нашей стране. Видимо, так обстоит дело и в нынешние времена — спросом рождается предложение. В работе с «ини-циативниками» разведчики-агентуристы московской резидентуры ЦРУ жестко соблюдают требования безопасности и конспирации. Как правило, в передаваемых шпионам инструкциях или средствах связи отсутствуют какие-либо признаки, которые могут привести к раскрытию «американского следа». «Но даже тогда, когда прямых доказательств связи подозреваемых шпионов с ЦРУ нет, советская контрразведка практически всегда отличает этот след но характерному почерку. Так было в случае с агентами ЦРУ Москвичевым, Калининым, Воронцовым, Толкачевым и другими, теми же Поляковым и Поташовым, — все они разоблачены органами КГБ. Этот неприятный для нас список можно продолжить. Следует отметить, что некоторых из них американские разведчики уговаривали не попадаться живыми в руки нашей контрразведки и с этой целью снабжали ядами мгновенного действия, закамуфлированными в бытовые предметы. Собственная безопасность, о которой таким экстравагантным способом необходимо заботиться, превыше всего)
Читателям придется столкнуться с этими и иными чертами почерка ЦРУ. Чтобы закончить тему, приведу одно из рекламных объявлений-призывов ЦРУ о найме на работу в Лэнгли, публикуемых в американской прессе и широко распространяемых в университетах: „Работая в Центральном разведывательном управлении, вы можете совершить великие дела!“ Для рекламы ЦРУ любезно предоставил свои страницы и солидный английский журнал „Экономист“: „Требуются общительные, сообразительные молодые мужчины и женщины, имеющие способности к иностранным языкам и готовые трудиться сверхурочно. Зарплата от 35 до 50 тысяч долларов“. Говорят, что реклама делает свое дело: в отдел кадров ЦРУ посыпались заявления с просьбами о приеме на работу — даже от американцев, проживающих за границей. „Наш бизнес — будущее, ваше рабочее место — весь мир“, — так говорится в одном из рекламных проспектов американской разведки.
Потребность в новых кадрах у разведки велика, и подобные призывы тоже относятся к ее почерку, впрочем не очень оригинальному в данном случае. Реклама остается рекламой, в какие бы нарядные одежды она ни одевалась и какими бы красивыми словами ни прикрывалась.
»Нам нужны ваши глаза и уши", — призывал молодых людей поступать в ЦРУ председатель комиссии по разведке палаты представителей конгресса США, сам работавший в прошлом в ЦРУ. Журналист из американской газеты «Филадельфия инквайэрер», бравший у него интервью, тут же, наверное, подумал: «И мозги, кажется, тоже могли бы потребоваться». В газете это приняло следующий вид: «Пока не ясно, будет ли приток новых сил способствовать репутации управления, подмоченной в результате скандалов последнего десятилетия»'.
Изменился ли почерк американской разведки в новых условиях? Несомненно, однако он сохранил те черты, которые делают ее узнаваемой, и приобрел новые, что выдает ее с головой. Впрочем, спецслужбам Соединенных Штатов теперь и не приходится маскироваться.
«Мы везде, мы стремимся знать все!» — таков девиз ЦРУ. Американцы действительно хотят охватить своим вниманием весь земной шар, все происходящие — в мире процессы и навязывать миру свои решения. Американской разведке многое удается; так было во многих случаях, на это в Лэнгли рассчитывают и сейчас. В ЦРУ заняты поиском истины — той самой, которую уже при входе в здание штаб-квартиры внушают всем, кто трудится в Лэнгли. Эта истина дает все то, чего добивается разведка — силой и мощью своего напора, деньгами и терпением хищника, выжидающего жертву, хитростью и коварством.
Почерк американской разведки, даже изменившийся, многое объясняет, а это в свою очередь ведет к глубоким размышлениям. В Вашингтоне поддерживают Горбачева и его политику реформ — значит, это выгодно американцам. Руками разведки ликвидируют «своего» Трухильо — это необходимо, это в национальных интересах США. Начинают антироссийские передачи «Свободы» на чеченском языке — опять же полезно и выгодно. Это часть стратегии Вашингтона, такой же существенный ее элемент, как укрепление «пятой колонны» в Советском Союзе. Вручить агенту, опасающемуся провала, ампулу с ядом или попытаться тайно переправить его из нашей страны (теперь, правда, уже без ухищрений, на которые приходилось идти раньше) — необходимо выбирать, что выгоднее.
Порассуждаем о делах прошедших и текущих: потребность в осмыслении прошлого сегодня исключительно велика, так как помогает представить, что может произойти в будущем, и подготовиться к неизбежному.
Навязчивая идея уничтожения своих врагов владела властителями Рима задолго до Пунических войн. Страх погибнуть от острых мечей и стрел на какое-то время парализовал волю и сознание, но потом почти всегда впрыскивал новый заряд решимости, заставлял собирать в кулак имеющиеся силы и мобилизоваться на борьбу. Талантливый карфагенский военачальник, знаток ратного дела Ганнибал, наголову разгромивший и уничтоживший семидесятитысячную армию римского консула Варенна у Канн, стоял у ворот Вечного города. Но захватить Рим карфагеняне не смогли. Оправившись от тяжелых поражений, римляне торжествовали победу над ненавистным противником, Карфаген был повержен и лежал в развалинах. Сегодня он очередная приманка для туристов.
Исторические примеры заразительны: Советский Союз должен быть поражен! И не просто пасть к ногам победителя, а испепелен, и вместе с ним — населяющие его люди. Но вот незадача — исторические параллели очень опасны. Древний Рим, некогда похвалявшийся «вечной, несокрушимой мощью», ныне в гораздо большей мере, чем руины Карфагена, соблазняет туристов со всего мира. Мудрые философы скажут — таковы законы диалектики, и будут правы.
Где корни противостояния двух держав — СССР и США — в XX веке? Что породило «холодную войну», расколовшую мир на два противоположных лагеря? Что вызвало острое столкновение Советского Союза и США почти во всех мыслимых областях человеческой деятельности и грозило привести к военной катастрофе? Непростые вопросы, и ответить на них предстоит ученым и специалистам, которые посвящают свою жизнь и деятельность тайнам политики и экономики и с жаром изучают лавины документов — ведь секретные архивы стали к настоящему времени достоянием гласности. «Холодная война» и жестокое противоборство спецслужб — это далеко не вся история более чем двухвековых отношений наших стран. И не вдруг появился и вошел в привычный для своего времени обиход термин «главный противник», которым США награждали Советский Союз, а мы в свою очередь применяли в отношении американцев. Вполне очевидно в этой связи, что для ЦРУ «главным противником» был КГБ, а для нас — спецслужбы США, более предметно — ЦРУ.
По моему убеждению, главное, чем определялась конфронтация СССР и США, что пустила глубокие корни в умах людей и пронизала их чувства, — историческое столкновение социализма и капитализма, борьба идеологий. Вместе с тем внешне она принимала формы геополитического соперничества, борьбы за влияние в мире. И все же не Советский Союз был озабочен стремлением получить неограниченный и прибыльный доступ к мировым сырьевым запасам и рынкам сбыта, не он рвался к созданию «однополярного мира».
«Холодная война» развязана Западом во многом потому, что Советский Союз (к удивлению многих) вышел из Второй мировой войны мощным противником США и их союзников. Им, по существу, был безразличен политический строй в нашей стране — СССР представлял бы опасность как государство с любой формой правления. Дело не только в том, что Советский Союз не соглашался на роль сырьевого придатка капиталистического мира, на роль рынка его продукции, — он своей политикой бросал вызов США. А советские спецслужбы защищали государственную безопасность страны, стояли на страже советского гражданина, его права на труд, жилье, образование, приобщение к культурным ценностям, медицинское обслуживание, отдых, — самого права на жизнь. Призвание советской контрразведки — противостоять подрывным акциям иностранных спецслужб, выявлять и привлекать к ответственности лиц, покушавшихся на совершение тягчайших преступлений — измену Родине и шпионаж.
Противостояние наших двух стран, породившее противоборство КГБ и ЦРУ, требует все же краткого экскурса в историю советско-американских отношений. А они, эти отношения, испытывали странные и порой труднообъяснимые повороты и зигзаги. Начать с того, что США встретили в штыки появление Советского государства, — старшие поколения еше помнят американскую военную интервенцию в России 1918-1922 годов и длительный период непризнания (а точнее, блокады) Советского Союза со стороны Соединенных Штатов. Фактически США активно поддерживали тогда воинственный призыв Уинстона Черчилля — «задушить дитя в колыбели». «Дитя» — это Октябрьская революция. Советская Россия, Советский Союз. Тогдашние американские политики, похоже, забыли о своей собственной конституции, в которой подчеркивается, что народ имеет право «изменить или уничтожить форму правления, если она становится гибельной для его безопасности и стремления к счастью».
Новорожденное дитя задушить не удалось, и мудрый Франклин Рузвельт пошел на признание СССР и установление с ним дипломатических отношений, — правда, кое-кто в США не склонен был усматривать тогда в Советском Союзе реального соперника. Более того, СССР стал активным союзником США во время Второй мировой войны; боевое содружество с американцами в рядах антифашистской коалиции наполнено яркими, впечатляющими страницами обшей борьбы. Советский народ испытывает большую благодарность к народу США за огромную помощь и поддержку. К сожалению, в бочке меда оказалось немало ложек дегтя и это не могло не оказать негативного воздействия на чувства советских людей к США.
Вот наиболее ранние шаги, высветившие политику США в отношении Советского Союза: влиятельные американские круги затягивают открытие второго фронта; создается втайне от СССР атомное оружие и применяется против Японии («предупреждение» Советскому Союзу); ведутся тайные переговоры с фашистской Германией. В популярном у нас телевизионном сериале «Семнадцать мгновений весны» с подкупающей, почти документальной достоверностью показаны секретные контакты американского разведчика Аллена Даллеса с группенфюрером СС Вольфом; суть этих контактов — односторонняя капитуляция Германии, то есть, по существу, сговор с ней за спиной Советского Союза. Все это хорошо известно из переписки И.В. Сталина с Франклином Рузвельтом и Уинстоном Черчиллем, — как бы ни пытались впоследствии затуманить и исказить историю некоторые ее толкователи.
Надо отметить при этом, что фигура Аллена Даллеса, завоевавшего в СССР во время «холодной войны» прочную репутацию «ястреба», занимает в нашей контрразведке особое место; книга этого незаурядного разведчика «Искусство разведки» теперь хорошо известна в России. В советской контрразведке оценивали по достоинству работу Аллена Даллеса на посту руководителя бюро УСС в Швейцарии, знали о его роли в создании ЦРУ и. конечно, о его многолетнем руководстве ЦРУ. когда на службу поставлена не только охватившая весь мир агентурная деятельность, но и широкомасштабные тайные подрывные акции.
Стоит сделать комплимент Аллену Даллесу: он один из крестных отцов психологической войны, — тайные подрывные акции узаконены в многочисленных правительственных документах США. Приведем выдержку из директивы Трумэна (СНБ-68): «Нам нужно вести открытую психологическую войну, чтобы вызвать массовое предательство по отношению к Советам и разрушить другие замыслы Кремля. Необходимо усилить тайные операции в экономической, политической и психологической войне с целью вызвать и поддержать восстания в избранных стратегически важных странах-сателлитах». При Аллене Даллесе — и, конечно, после него — структуры ЦРУ нацелены на ведение психологической войны и тайных подрывных акций; сам Даллес — их активный вдохновитель и участник.
Примерами неприкрытой русофобии полна риторика американских политиков в XX столетии, не говоря уже о средствах массовой информации, обильно мусоливших эту тему. Нельзя все это объяснить эмоциями или сиюминутным прагматизмом, враждебное отношение Запада и США, его сегодняшнего лидера к нашей стране как к «неудобной и подозрительной» (выражение одного из современных российских политиков из новой, постсоветской волны) формировалось задолго да Октябрьской революции и образования СССР. Такое отношение во все времена определялось практически духом соперничества, особенно когда Советский Союз вышел на передовые позиции в мире. В политике США отчетливо вырисовывалась тогда линия на его «сдерживание» и «отбрасывание». Еше в 1941 году, буквально на второй день после нападения фашистской Германии на СССР, будущий президент Гарри Трумэн сделал зловещее заявление: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и таким образом пусть они убивают как можно больше».
Влиятельные политические круги США задолго до победоносного окончания Второй мировой войны определили Советский Союз в качестве своего потенциального противника. Исследователь истории спецслужб США Т. Пауэре свидетельствует: «Еше после Сталинградской битвы фокус внимания А. Даллеса, находившегося в Берне (там во время войны размешалось представительство американской разведки — УСС. — Р. К), переместился с Германии на Россию. История УСС, составляющая также тайную политическую историю. Второй мировой войны, отмечена острой озабоченностью по поводу существования коммунизма».
Прагматичные, рационально мыслящие американские деятели расценили: СССР после сокрушения «стран оси» окажется врагом США и западного мира в силу геополитических и материальных причин. Уже в 1943 году Комитет начальников штабов США начал разработку рекомендаций руководству страны о послевоенных мерах по нейтрализации вероятного противника США — Советского Союза. Решающее средство воздействия — атомное оружие, «S-1». Атомные удары но двум японским городам послужат не просто «грозным предупреждением» Советскому Союзу, но хорошей репетицией планировавшихся атомных бомбардировок городов и других объектов в СССР. Варварское уничтожение Хиросимы и Нагасаки, гибель сотен тысяч мирных людей не представляли необходимости для окончательного разгрома Японии, — это демонстрация силы, стремление показать атомный кулак Советскому Союзу. Недаром уже потом США, вопреки настойчивым предложениям своих ученых с мировым именем, в том числе самих создателей атомной бомбы, отказывались от установления международного контроля над смертоносным оружием и засекретили все связанное с ним даже от своего верного союзника Великобритании, чьи ученые и специалисты принимали самое непосредственное участие в разработке «Манхэттенского проекта».
    продолжение
--PAGE_BREAK--Президент Рузвельт, при котором началась работа над созданием атомной бомбы, не отреагировал на обращения обеспокоенных ученых, многие из которых участвовали в «Манхэттенском проекте». Отметим по справедливости, что не Рузвельт принимал решение о бомбежке Хиросимы и Нагасаки, — это сделал его преемник Гарри Трумэн, занявший после кончины Рузвельта его кресло в Белом доме. Неизвестно, куда пошла бы история, проживи Рузвельт еще несколько лет, — ведь он был сторонником укрепления отношений с Советским Союзом; трудно предположить, как складывались бы после войны, особенно после победы над Японией, международные дела. Но остается фактом, что при Трумэне в разрабатываемых военных планах уже ставилась цель — удар по СССР атомным оружием.
Первые планы агрессивной войны против Советского Союза разработаны уже осенью 1945 года. Один из них — «Тоталити». к разработке его приложил свой военный талант генерал Эйзенхауэр, будущий президент США. А пятнадцать лет спустя Эйзенхауэр, уже став президентом, отдал приказ о полете разведывательного самолета У-2 по маршруту Душанбе — Мурманск; генерала, видимо, не пришлось долго уговаривать, он отлично понимал значение документальной информации об объектах ядерных ударов.
Планы предусматривали нанесение стратегической авиацией США, в распоряжении которой имелось 196 атомных бомб, атомных ударов по двадцати советским городам: Москве, Горькому, Куйбышеву, Свердловску, Новосибирску, Омску, Саратову, Казани, Ленинграду, Баку, Ташкенту, Челябинску, Нижнему Тагилу, Магнитогорску, Перми, Тбилиси, Новокузнецку, Грозному, Иркутску, Ярославлю. Цели указывались планировщикам именно в той последовательности, в какой города названы. В налетах на Советский Союз, в уничтожении миллионов граждан нашей страны должны были участвовать и ближайшие партнеры США из Великобритании.
В сентябре 1946 года специальный помощник Трумэна К. Клиффорд представил президенту доклад, озаглавленный «Американская политика в отношении Советского Союза». В нем, в частности, отмечалось: «Советский Союз уязвим для атомного, бактериологического оружия и дальних бомбардировщиков. США должны быть готовы вести атомную и бактериологическую войну. Высокомеханизированную армию, перебрасываемую морем или по воздуху, поддержат мощные морские и воздушные силы. Война против СССР будет тотальной в куда более страшном смысле, чем любая прежняя война, и потому следует вести постоянную разработку как наступательных, так и оборонительных видов вооружения».
Планы «Бройлер». «Фролик» и «Хафмун» (1947) включали уже более обширные списки мишеней в Советском Союзе. Планы военных операций «Троуджен», «Чариотир», «Флитвуд» (1948) предусматривали ядерную бомбардировку.70 советских городов; чрезвычайный план «Офтэкл» (1949) — 105 городов; по плану «Гройян» (также 1949) предполагалось использовать атомные и большое количество обычных бомб (свыше 20 тысяч тонн), — география бомбардировок расширялась за счет включения северных районов, Кавказа, советского Дальнего Востока. Перечень целей атомных бомбардировок по Плану 1956 года насчитывал уже 2997 пунктов, а в 1959 году это число увеличилось до почти 7 тысяч.
Очередной план, «Дропшот», разработка которого началась в 1949 году, устанавливал, что возглавлявшаяся США коалиция начнет войну с СССР и его союзниками 1 января 1950 года. — потом этот срок перенесли. Предполагалось использовать огромные силы: стратегическую авиацию с боекомплектом атомных бомб (свыше трехсот) и обычных бомб (250 тысяч тонн), военно-морской флот и силы ПВО, наземные части НАТО — до 250 дивизий. Общая численность задействованных вооруженных сил предполагалась 20 миллионов. Цели войны по плану «Дропшот» — уничтожить военный и промышленный потенциал СССР, нанести поражение его вооруженным силам, оккупировать Советский Союз, подавить сопротивление на его территории.
Планов военного нападения на СССР и его уничтожения существовало великое множество. Можно себе представить, какие настроения и чувства испытывали те люди в Советском Союзе, которым по долгу службы пришлось изучать эти воинственные планы США, по мере того, как они принимались к исполнению.
Конечно, американским политическим лидерам все же понадобились какие-то оправдания для ядерного удара по СССР; придумать их не составило труда: «Советский Союз планирует агрессию, изготовился к марш-броску к Атлантике». «Воинственные планы» Советского Союза в изобилии поставлялись западному обывателю и неимоверно пугали его. Сейчас, когда известны многие архивные материалы нашей страны, опровергать эти измышления нет необходимости. Правда, американским и британским военным, разрабатывавшим планы уничтожения советских городов, даже выдуманные предлоги оказывались ни к чему — они ждали команды и тщательно готовились.
Послушаем Анатолия Черняева, научного сотрудника Горбачев-фонда и в недавнем прошлом помощника первого и последнего президента СССР: «Информация, которой я располагал и которой специально по должности занимался, находясь при „политике“, в том числе в роли помощника генсека и президента по международным вопросам, подтверждает: никакой реальной уфозы военного нападения на нашу страну никогда после войны не было. Планы генеральных штабов США и НАТО, военные доктрины ничего в этом смысле не доказывают. Генеральные штабы и генералы для того и существуют, чтобы строить всякие наступления и оборонительные планы. Это мы своими пугающими амбициями, своим непомерным хвастовством, своими ядерными программами, разоряя собственную страну, провоцировали угрозу всему человечеству».
Г-н Черняев выступил с этим заявлением в августе 1998 года в «Независимой газете», в полемике с председателем Совета Федерации Федерального собрания РФ Егором Строевым, когда тот подверг легкой критике политику Михаила Горбачева и его сторонников — апологетов «новою мышления», провозглашавших «бесполезность неумеренных жертв советского народа на алтарь обороноспособности страны». Вот так, ничтоже сумняшеся, вешал толкователь послевоенной истории, пытаясь возложить на Советский Союз всю вину и ответственность за «холодную войну».
По мнению автора этих срок, такое толкование не что иное, как прямая фальсификация. Ее нельзя оправдать полемическим рвением — ярый защитник разрушительной политики «нового мышления» кощунственно оплевывает самую необходимость поддерживать на высоком уровне обороноспособность Советского Союза. Вовсе не человеколюбивый, пацифистский настрой руководил действиями Трумэна и Эйзенхауэра (как утверждает г-н Черняев), да и другими президентами США, когда они не решались на атомное нападение на СССР. Им, как реальным политикам, приходилось считаться с неотвратимостью ответного удара.
Могут сказать: стоит ли, в самом деле, серьезно реагировать на планы военных, даже если предлагалось использовать атомное оружие, — ведь составлять такие планы, определять цели, рассчитывать потребность в боеприпасах, количество дивизий, самолетов, кораблей для этих людей прямая обязанность. Могут утверждать также, что между планами и выполнением дистанция огромного размера. Подобные суждения не просто легковесны, а порочны и умышленно дезинформируют по существу. Все эти военные планы — «Троуджен», «Тройян». «Дропшот» и многие другие — вытекали из политических установок руководства США и в свою очередь оказывали сильное влияние на его конкретную военно-политическую деятельность. Достаточно вспомнить президентские директивы тех лет — СНБ-20/1, СНБ-20/4, СНБ-58, СНБ-68.
В руководящих кругах СССР и в организациях, ответственных за безопасность страны, американские планы восприняли должным образом — решались задачи обеспечения обороноспособности Советского Союза, создания щита от нападения, ликвидации атомной монополии США. Необходимо было внимательно следить за военными и политическими планами и расчетами американцев и их союзников, и делать это в условиях, когда залечивались раны, нанесенные тяжелейшей войной, с ее огромными людскими потерями, восстанавливалось разрушенное народное хозяйство.
Так складывалось понятие «главный противник» в той сфере, которая определяла советско-американские отношения, и особенно применительно к деятельности спецслужб США.
Небольшое отступление по этому поводу. В 80-е годы, на посту руководителя первого отдела Второго главного управления КГБ СССР, автору этих строк приходилось сталкиваться с многими сторонами деятельности американских спецслужб по сбору информации о целях в Советском Союзе, которые предполагалось включить в планы нанесения ядерных ударов, в частности в так называемый Единый интегрированный оперативный план (ЕИОП). Добыванием таких данных занималось большинство членов разведывательного сообщества: Разведывательное управление министерства обороны и разведывательные службы родов вооруженных сил, а также ЦРУ, Национальное управление аэрокосмической разведки, АНБ. Анализ и оценка добывавшейся информации осуществлялись в ЦРУ, что естественно — ведь это ведомство директива президента США определила в качестве координирующего центра деятельности всех американских спецслужб. В процесс добывания данных вовлекались и расквартированные в посольстве США в Москве разведывательные подразделения — аппараты военных атташе (армии, военно-воздушных сил, военно-морского флота), резидентура ЦРУ, стационарные посты радиоперехвата АНБ. По требованию и по согласованию с американцами получением информации о целях в Советском Союзе занимались спецслужбы союзников США по НАТО и некоторых других стран.
Особо тесное взаимодействие в сборе информации о целях наблюдалось между сотрудниками военных атташатов США, Великобритании и Канады: планировались и осуществлялись совместные операции, распределялись районы действий, происходил обмен добытыми материалами. Карты, фотоаппараты, различные оптические приборы, компасы, диктофоны — обычный набор экипировки военных разведчиков, предпринимавших подобные поездки в избранные районы Советского Союза. В ход шли paзнообразные уловки и приемы проверки и сбора информации, значительно, правда, уступавшие тем, которые применялись разведчиками-агентуристами посольской резидентуры ЦРУ в Москве.
Десятки военных разведчиков из посольства США и их союзников задерживала советская контрразведка, поймав с поличным в различных районах СССР — при сборе информации о целях, при их несанкционированном фотографировании. Цинизма и наглой самоуверенности военным разведчикам не занимать: то их заставали в десятках километрах от заявленного маршрута (сообщенного в нотах о поездках по Советскому Союзу); то они манипулировали фотоаппаратами, скрытыми под одеждой или в чемоданах с потайными отверстиями; го притворялись иностранными туристами. Помощник военно-морского атташе США Липскомб, задержанный в момент фотографирования судостроительного завода в Ленинграде, бесцеремонно заявил представителям властей, что действует по прямому указанию своего руководства и никто не вправе ему мешать. Помощник военно-воздушного атташе США Вольф при содействии своего канадского коллеги выкрал служебные документы у сотрудницы «Интуриста» в Казани, когда та оставила их одних в своем кабинете. Этот список, если его продолжить, достаточно длинен.
Погоня американских военных разведчиков за информацией об объектах, подлежащих уничтожению с воздуха, имеет давнюю историю, — началась она практически сразу после Великой Отечественной войны.
Многим, наверное, помнится скандал с военным атташе США в СССР генералом Робертом Гроу. Генерал, отнюдь не новичок в разведке, прибыв в нашу страну в 1950 году, не теряя времени устремился добывать сведения о таких объектах. В Москве и во время многочисленных поездок по Советскому Союзу, не чураясь перелезать через заграждения с колючей проволокой, он наносил на карты результаты наблюдений, фотографировал промышленные предприятия, территории расположения воинских частей, аэродромы, железнодорожные пути, мосты и т.п. Ретивости Гроу следовали его подчиненные. Работы у советской контрразведки заметно прибавилось. Неосторожный генерал не только аккуратно направлял доклады в Вашингтон, но делал подробные записи в своем личном дневнике, который держал дома. Вот одна из дневниковых записей: «Наш удар должен быть направлен в слабое место противника. Хотя военное ведомство в первую очередь интересуется вооружениями, нам следует понять, что новая война будет тотальной и для ее ведения все средства хороши.
В этой войне не окажется нечестным нанести удар и ниже пояса».
После доклада органов государственной безопасности о генерале Гроу и его дневнике И.В. Сталину контрразведка получила санкцию на проведение оперативной комбинации. Как только откровения генерала через иностранную печать предали огласке, незадачливый Роберт Гроу был отозван в Вашингтон. В США одна из газет разразилась возмущенной статьей: «До какой же степени дошла глупость Гроу, который записывает, как девица, и свои наблюдения, и свои мысли». Генерал-разведчик, собиравшийся преподать противнику урок бокса, сам оказался в тяжелейшем нокауте. Его наказали и разжаловали за то, что он проводил разведывательную работу без должной конспирации.
Не каждый раз военные разведчики, действовавшие в Советском Союзе, откомандировывались обратно самими американцами. В большинстве случаев походы к мишеням, которые предназначались, для включения в ЕИОП, заканчивались задержанием с поличным при секретном фотографировании объектов и последующим объявлением персонами нон фата.
Мишени в нашей стране, похоже, привлекают американскую разведку и поныне. В августе 1995 года в районе города Красноярска задержан американец Линч — капитан, сотрудник военной академии в Вест-Пойнте. Застигнут при ведении визуальной разведки важного оборонного объекта с использованием портативного прибора для определения точных координат местности. При опросе заявил, что руководство академии предложило ему выполнить задание американских спецслужб во время туристской поездки в Россию — осуществить с помощью аппаратуры привязку объекта к принятым в США координатам.
В ноябре 1997 года Управлением ФСБ по Ростовской области задержан еще один американец — сотрудник фирмы «Квалкум» Ричард Блисс. Проводил геодезическую съемку ряда режимных объектов Ростова и Батайска с использованием специальной аппаратуры, незаконно ввезенной им в Россию; осуществлял топографические работы в районе объектов.
Военные разведчики-дипломаты по-прежнему ведут охоту за целями, которые надлежит включить в ЕИОП. Целей, по-видимому, стало меньше, ведь страна уменьшилась в размерах, но могут появиться новые мишени и проглядеть их нельзя.
Казалось бы, зачем военным дипломатам рисковать своей репутацией, — разведывательные спутники, бороздящие небо над Россией, ежедневно доставляют в Пентагон и Лэнгли свою фотопродукцию. Но это не инерция мышления, не все подвластно космической фоторазведке требуется «человеческий фактор»; словом, рисковать необходимо. К тому же можно привлекать и приезжих геодезистов, топографов, экологов, да и некоторые знакомые американцы не откажутся за солидное вознаграждение выполнить просьбы и поручения своих американских приятелей.
Зададимся все же вопросами: чем объяснить, что политика нанесения военного поражения СССР не сработала; почему не приведены в действие такие великолепно составленные планы, как «Дропшот» и другие; почему ни Трумэн, ни Эйзенхауэр, ни последующие американские президенты не решились нажать на кнопку ядерной войны?
Видимо, дело не в моральном прозрении руководителей США, не в набиравшем силу международном движении за мир. Решающим сдерживающим фактором, определившим благоразумие политиков, оказалась боязнь ответного удара, усилившаяся после поразительного известия о создании в СССР ядерного оружия и баллистических ракет. Наступил период военно-стратегического паритета двух держав, и обе они настороженно следили, чтобы его не нарушила какая-либо сторона.
Паритет с США, обретенный Советским Союзом в 70-х годах, по существу, стратегический, а не арифметический: в чем-то СССР с союзниками сильнее противников, в другом отстает от совокупной силы американцев и их партнеров. Но зато обладает реальной способностью ответить сокрушающим уларом на возможную агрессию — решающий элемент стратегии, заставлявший руководителей США сдерживаться в реализации военных планов.
    продолжение
--PAGE_BREAK--