Тест: Дискриминация женщин

--PAGE_BREAK--Значит, ГЕНДЕРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ — это отрасль знания, с помощью которой изучается, как тот или иной социум определяет, формирует, закрепляет и распределяет в общественном сознании и в сознании отдельной личности социальные роли женщины и мужчины, а также какие последствия это распределение для них имеет. Гендерный анализ позволяет изучать современное общество с точки зрения его сиюминутных состояний, учитывая процесс оформления новой социальной структуры и новых социальных мотиваций. Он имеет дело со становящимся, а не со ставшим, и позволяет индивидам сформировать объяснительные модели современных социальных процессов и состояний, прогнозировать научно-корректные перспективы их будущего развития.
Рассуждая о гендерном аспекте в культуре, в том числе и литературе, необходимо иметь в виду, что его научное осмысление находится в самом начале своего развития. Понятия «мужественное» и «женственное» весьма подвижны, они не только имеют существенные различия в тех или иных культурах, но и эволюционируют в соответствии с ходом истории, изменениями в политической, экономической и социальной сферах общества. Немалое значение имеет и то, что человек сам по себе — независимо от пола — наделен гибкой внутренней системой приспособляемости к переменам в окружающей среде, способностью усваивать, осмысливать и развивать новые интеллектуальные и поведенческие навыки. Гендерные исследования не являются прерогативой женского сознания, они в равной степени принадлежит и мужчинам, поскольку особо важен анализ существующего маскулинного канона. Пытаясь применить в работе методы гендерного литературоведения и феминистской критики, надо учитывать, что гендерные различия не даны и не установлены природой, они определяются человеком и являются конструктами культуры, изменяясь вместе с ней по мере развития идей и самого общества.
В современном обществе наблюдаются сложные социальные и политические процессы как либерального, так и фундаменталистского толка. Феминистские идеи и идеи гендерного равенства, оказывая достаточно сильное влияние на академическую и на практическую сферы общества, содействуют дальнейшей гуманизации человека и культуры. В связи с тем, что в отечественные образовательные стандарты входят гуманизация и гуманитаризация (+ непрерывное образование, демократизация, фундаментализация, интеграция, стандартизация, компьютеризация), то выработка гендерной чувствительности у населения становится важной задачей развития современного общества, которая должна быть вписана и в педагогику. Гендерные исследования замечательно вписываются в эти стандарты и дают возможность каждому учащемуся выработать основания личной идентичности, лучше понять свои индивидуальные приоритеты и характер взаимодействия с обществом. Педагогика — наука о воспитании и образовании, а гендерные исследования нацелены не только на научный синтез универсальных знаний о человеке, но признают, что люди имеют право на различия.
Так что же такое разговор о терминах как не философский разговор? Как не выработка новых цивилизаторских стратегий, не поиск смысла жизни? Можно сказать, что философия гендерного подхода нужна нам для того, чтобы сформировать мировоззрение и, как следствие этого мировоззрения, некое чувство, которое определяет наше подлинное отношение к жизни и наше поведение.
Женщина в свете СМИ
Постоянно находясь под воздействием стереотипов, тиражируемых СМИ, общество в очередной раз воспроизводит эти стереотипы, закрепляя их на новом этапе и применительно к той или иной политической, общественной или политической ситуации. Ответственность средств массовой информации в формировании тех или иных взглядов огромна. Но и сами журналисты, те, что формируют общественное мнение, по большей части находятся в плену определенных воззрений.
Исследования, проведенные Ассоциацией, зафиксировали очевидное стереотипное представление о месте и роли женщин в обществе и СМИ. Большинство изданий видело в женщине либо героиню скандальной хроники, либо жертву реформ, либо секс-объект и «подругу бизнесмена». Женские социальные инициативы не находили вообще никакого отражения, а феминистки были представлены в очевидно негативном свете. Причиной является как недостаток информации о женских инициативах, так и неподготовленность самих журналистов. В течение последних лет Ассоциация журналисток и Союз Журналистов России проводили последовательную образовательную и просветительскую работу в области гендерного просвещения, в частности, национальные конкурсы, конференции и семинары по проблеме. В то же время опыт показал, что для преодоления гендерных стереотипов и сексизма в СМИ необходимо проведение широких медийных кампаний.
Сможет ли здравый смысл преодолеть стереотип мышления создателей богатых программ и рекламодателей? Нас вдохновляет пример таких стран, как Канада или, скажем, Норвегия, переживших подобные моменты в недавнем прошлом и создавших механизмы саморегулирования журналистского сообщества. Не думаю, что мы хуже или глупее.
Кандидат филологических наук Алла Денисова сформулировала рассматриваемую  проблему,  как «Язык вражды в российских СМИ: гендерное измерение». Действительно, чем, как не враждой, можно объяснить языковые средства выражения резко отрицательного отношения «оппонентов» — носителей иной системы национальных, религиозных, культурных и других ценностей. Ряд российских общественных организаций завершает проект, в рамках которых осуществлялся мониторинг языка вражды в российских СМИ. По результатам мониторинга предполагалось проведение общественных действий и работа с журналистами, включая разработку пособия по журналистской этике в национальной и религиозной тематике. При этом как язык вражды рассматривалась вся совокупность текстов, заголовков, фотографий и иных элементов СМИ, прямо или косвенно способствующих национальной или религиозной вражде или хотя бы неприязни.
Гендерный аспект вражды не вошел в рамки мониторинга, хотя, на наш взгляд, язык вражды к лицам противоположного пола настолько широко распространен  в средствах массовой информации, что его можно сравнить с постоянным радиационным фоном, который никому не заметен, за исключением тех случаев, когда межполовая неприязнь «зашкаливает» и грубо и зримо нарушает и без того нестрогие этические нормы. Российское общество гендерно не чувствительно, не случайно народная молва в современном фольклоре, не смущаясь сообщает и о таких «гендерных различиях»: «Все бабы – дуры, а все мужики – сволочи». 
Язык вражды может принимать формы творческой обработки известных поговорок. В одной из телепередач, посвященных скачкам и победе принадлежавшего ему жеребца, В.В. Жириновский ввел в употребление новый вариант поговорки: «Женщина – друг человека, сразу после собаки и лошади». Президент республики Ингушетия с телеэкрана «порадовал» народ изречением из этого же цикла: «У нас говорят, что если в доме две жены, то собака уже не нужна». И, наконец, вот эпиграф, который избрал известный журналист Александр Никонов, правда, при этом возложив ответственность за такое творчество на народ: «Есть женщины в русских селеньях – их сромненько «бабы» зовут. Слона на скаку остановят и хобот ему оторвут». Речь идет о его статье «Половой вопрос» (журнал «Огонек», №9,2002), которую можно использовать в качестве хрестоматийного пособия по изучению языка вражды.
Один из распространенных источников формирования языка вражды – искажение или подмена значения как общеупотребительных лексических единиц, так и терминов. В одном из выпусков телепередачи «Моя семья» Валерия Комиссарова рассказывалось о явных садистских наклонностях женщины, которые ведущий уверенно отрекомендовал аудитории как феминизм. Таким образом, садизм и феминизм употреблены как синонимы. Тема так называемой женской логики и даже попытки докопаться до ее истоков стали притчей во языцех. Можно, не мудрствуя лукаво, написать «подзолистая почва женских мозгов». А можно приплести элементы «научного» анализа. Тележурналистом Александром Гордоном предлагается своеобразная теория гипотезы функциональной асимметрии мозга, выдвинутая при обсуждении возможности создания шедевра женщинами. Ведущий передачи – министр культуры РФ Михаил Швыдкой (что не заставляет обманываться по поводу такой культуры).
Когда подобный тезис выдвигается государственным чиновником высокого ранга, это воспринимается как заявление, имеющее прямое отношение к государственной политике. В рамках такой политики высказывание депутатов о том, что не для женщин и детей пишется Конституция (в том смысле, что они ее все равно не поймут) – вполне объяснимо.
Анализируя многие другие материалы в СМИ, невозможно не прийти к мысли, что есть заметная избыточность в резкости отторжения феминистской тематики в СМИ. То есть, среди причин, лежащих в основе этого, есть то, что играет важную роль и не исчерпывается историческими факторами и патриархатными стереотипами. В соответствии с глубокими философскими традициями, женщина – это атрибут частной сферы, а мужчина – субъект сферы публичной. И это рассматривается как само собой разумеющееся. Социально активные женщины и, конечно же, феминистки получают иные наименования – нейтральное женщины, стилистически сниженное тетки, грубое бабы, депутатши, пренебрежительное девушки по отношению к женщинам среднего возраста.
Именно в результате сформированного СМИ отношения к женщине, благодаря языку вражды в отношении женщин, заполонившему телеэкраны и печатные СМИ, мы получили ситуацию, при которой не только постоянно нарушаются права женщин, но и сами эти нарушения обществом почти не фиксируются. Тем проблематичнее их устранение.
Почему сложилось так? В чем причина приобретающего тотальный характер насилия?  Создается впечатление, что моделирование соответствующей политической окружающей среды – непременное условие для того, чтобы можно было не только осуществить, но и полностью закрепить «черный передел» собственности. Общественное мнение обнаруживает достаточно лояльное отношение к избиению жен. Вопрос о насилии в отношении женщин самым прямым образом связан с проблемой гендерного неравенства в России. Отсутствие реальной государственной политики по достижению гендерного равенства в стране – одна из важнейших причин процветания насилия в семье.
Женская литература
Было бы уместно напомнить слова С. де Бовуар о том, что «драма женщины — это конфликт между настоятельной потребностью личности утвердить свою самоценность и её положением, в основе которого лежит представление об ущербности». С точки зрения мужской/маскулинной культурной нормы женщине вменяется дефектность, и она попадает в положение «второго пола» (именно так назвала свою книгу Симона де Бовуар). Пренебрежительное отношение к женщине, соответственно, принижает и сферы женской деятельности. Идёт постоянная, то затихающая, то вновь вспыхивающая полемика о женском творчестве, то есть о способности женщин наравне с мужчинами создавать духовные продукты высокого эстетического качества. Творчество стало полем столкновения диаметрально противоположных позиций.
Надо отметить, что уничижительная оценка женского творчества породила в обыденном сознании мифы, ходячие представления, многие из которых распространены и поныне. Обратившись к области литературы и искусства, нередко можно услышать, что только мужчины сумели создать в этих областях подлинные шедевры, и что история искусства и изящной словесности — это история мужского гения. Если взглянуть на фиксированную историю, то она как будто подтверждает этот тезис. Хотя и там мы обнаруживаем имена Сафо, сестёр Бронте, Джейн Остен, Жорж Санд, Анжелики Кауфман, Эмили Дикинсон, Веры Мухиной, Анны Голубкиной и многих других, чей вклад в мировую культуру не менее важен, чем вклад мужчин (я намеренно не беру имена последних десятилетий ХХ века). Однако до сих утвердившимся в сознании фактом остаётся то, что женских имён всё же намного меньше, нежели мужских. Но как мы знаем, видимость не всегда соответствует сущности. На этот факт можно взглянуть и по-другому. Во-первых, многие века женщины практически не допускались к «свободным искусствам», более того, занятия литературой или живописью (не говоря уж об общественной деятельности) считались для женщины невозможными предосудительными, неприличными. Осмелившиеся ими заняться или работали под псевдонимами, или были вынуждены терпеть общественный остракизм. Доступ к высшему образованию был закрыт для женщин практически до второй половины позапрошлого века. К примеру, в Америке и Европе заниматься в натурном классе, что является одним из ключевых моментов в подготовке живописцев, художницам позволили только к концу XIX века. Понятно, что подобная система патриархатных табу не давала возможности женщине войти в общественную и творческую сферы, где она могла бы легально раскрыть свой дар, талант, развить свои способности. До сегодняшнего дня можно встретить высказывания типа: «Зачем будущей жене и матери такое мощное, мужское образование?». И именно эту формулировку использовал Е.М.Примаков, отговаривая свою падчерицу от поступления на экономический факультет МГУ. Конечно, под словами «мощное, мужское образование» подразумевается «хорошее» образование, которое женщине, по-видимому, не нужно.
ЖЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА является темой, вызывающей острые дискуссии — от полного отрицания до безоговорочного признания этого культурного феномена. Почему эта тема столь дискуссионная? Думаю оттого, что литература является одним из немногих культурных полей, где «женское» представлено, очевидно, и явно в описании сюжетов и ситуаций, показе образов женщин и мотивов их поведения и пр., а количество женских имён в литературе относительно других областей культуры многочисленно. Более того, длительное время именно литературные тексты являлись практически единственным источником информации о жизни женщин, поскольку до недавних пор было раскрыто и представлено мало исторических документов, исследований, материалов, с помощью которых можно говорить о реальной жизни женщин.
Одним из главных аргументов противников использования словосочетания «женская литература» является высказывание, что наличествует лишь хорошая или плохая литература, которая не делится по половому признаку и не бывает ни мужской, ни женской. Но почему при разборе художественного текста, написанного женщиной, критика использует такие дефиниции — «бабья», «дамская», «слащаво-женская» (это при негативной оценке). Или — «мужественная», «по-мужски сильная и крепкая» (это — в позитиве). Когда-то А.И.Куприн очень хорошо высказался на сей счёт: «нередко, когда Тэффи хотят похвалить, говорят, что она пишет, как мужчина. По-моему девяти десятым из пишущих мужчин следовало бы у неё поучиться безукоризненности русского языка...». (Недавно я услышала в приватном разговоре с одной журналисткой, мол, эта проза бабья, сопливая. На мою реплику, что и мужчины могут писать 'сопливо', получила в ответ запальчивое и неколебимо уверенное: «У них и сопли растут  по-другому, а не то, что слова», чему была я немало удивлена). Обратите внимание на явное противоречие: суждение, что литература не разделяется по половому признаку и на оценку текстов с применением половых дефиниций.
Попробуем разобраться. Здесь требуется глубоко продуманный и осмысленный ответ. Начать с того, что, как пишет Ж.Лакан, "человеческое животное рождается в языке, и именно в границах языка конструируется человеческий субъект. Язык всегда 'принадлежит' другому"2. В сложившейся культуре слова «женское», «мужское» не только указывают на биологические различия, а и являются оценочными категориями, которые формируются социумом, закрепляются в сознании, и общественном и отдельной личности, при посредстве языка. В этих оценочных категориях слово «женское» имеет коннотацию с «вторичным», «худшим», «производным от чего-то», чему приписывается первичность. Нормой, точкой отсчёта в этом случае всегда является мужское перо, мужской взгляд. В языке превалирует маскулинная установка. Неудивительно, что словосочетание «женская литература» воспринимается негативно, чаще уничижительно или иронично.
Грамматика (т.е. лингвистическая и логическая составляющие языка) русского языка нередко насильственно изменяется в сторону маскулинности. Нормативные документы рекомендуют использовать слова мужского рода, что постепенно входит в язык и сознание, презентирует себя в речи: писатель, поэт, художник, учитель, журналист, аспирант… Недавно на вручении премии «Триумф» прозвучало и радостно приветствовалось журналистом из газеты «Коммерсант»: «виолончелист Наталья Гутман», «солист балета Шипулина Екатерина», «скрипач Рыбенцева Елизавета» и т.д. А ведь русский, гендерно — сбалансированный язык имеет давнюю традицию использования этих слов в женском роде. «Подмена и вытеснение множества слов ведёт к их забвению, а потом и к исчезновению из языка», чему способствует образование негативных коннотаций при их использовании и произнесении (пример: учитель-учительница).
    продолжение
--PAGE_BREAK--Несколько слов о негативном восприятии слова «поэтесса». Достаточно известны высказывания и Ахматовой и Цветаевой по этому поводу: «я не поэтесса, я — поэт» и последующая интерпретация этих слов. Например, «Слабому полу уготовано множественное творение мира, мужская же суть — первопричина… Отказ от реального во имя необъяснимого — черта мужская. <...> Слова А.Блока о том, что Ахматова пишет стихи так, будто на неё смотрит мужчина, а надобно — Бог, не обижают, если подумать о первоначальности». Попытаемся разобраться. Серебряный век русской литературы выдвигает значительное количество женщин-стихотворцев. В своём творчестве многие из них смело и ярко описывают события и ситуации женской жизни, женскую сексуальность, собственную телесность. Эта «женскость» была замечена мужчинами — собратьями по перу и критиками, и довольно быстро обращена против женщин. Если в 1909 году И.Ф. Анненский приветствовал приход женщин в русскую поэзию как одно из достижений модернизма, то всего лишь через семь лет (1916) Вл.Ходасевич о первой книге стихов С. Парнок скажет, что её мужественный голос весьма далёк от истерических излияний дамских поэтов. Культура Серебряного века поощряла женский приход в поэзию в том виде, как его понимали мужчины, которые почти всегда скептически, с насмешкой относились к большинству поэтесс.З.Н.Гиппиус в статье «Зверебог» (1908 год) писала, что нередко высказывается «абсолютное неверие в женщину творческую, мыслящую.… „Женское творчество“ даже никто не судит. Судят женщину, а не её произведения. Если хвалят, — то именно женщину: ведь вот, баба, а всё-таки умеет кое-как». Неудивительно, что талантливые русские женщины-поэтессы вообще отказывались думать и говорить о себе как о поэтессах и хотели, чтобы их воспринимали как поэтов.
В литературной критике России найдётся много примеров подобного («мужского») рода оценок творчества женщин:
«Природа уделяет женщинам искру таланта, но никогда не даёт гения»;
только поэзия Аделины Адалис иногда достигает «мужской силы и правды»;
"… у Дмитриевой суровое, «мужское» перо...";
«Светлана Василенко — серьёзный писатель, который владеет словом,… жёстким, мужским стилем...»;
«То, что пишет Шарапова, никак нельзя отнести к пресловутой „женской прозе“, втиснуть её в серию „Женский почерк“: у неё жёсткая, даже аскетическая стилистика с тонким налётом юмора».
Примеры можно множить, но важнее отметить общее в этих высказываниях, а именно то, что женщина-автор может быть замечена, выделена и похвалена, но лишь как способный писатель с мужским стилем.
Романы, созданные женщинами, написаны по-разному, поднимают различные темы, представляют различные сюжеты, и не всегда любовь — их центральная тема, в отличие от произведений такого жанра как «дамский роман». Нельзя во всех случаях говорить о мелкости и узости тем, примитивности фабулы, о жеманстве, сентиментальности произведений только потому, что они созданы женщинами. Но, по всей видимости, как сказала начале ХХ века О.А.Шапир, «мужской ум не сомневается в своём исчерпывающем проникновении в женскую психологию...».
Вот почему, поднимая вопрос о женской литературе, надо иметь в виду, что эта проблема не может быть решена в сугубо литературоведческих рамках и должна рассматриваться шире — культурологически. Деконструкция понятия «женское» может осуществиться только в общекультурном контексте, а понятие «женская литература/творчество» должно быть актуализировано не для того, чтобы наделить его некими уникальными качествами, а для того, чтобы поднять статус писательницы (художницы, поэтессы) в общественном сознании, т.е. закрепить тенденцию равенства полов. По сути, женская литература это то, что написано женщиной. Но до сих пор эти два понятия («женская литература» и «то, что написано женщиной») вызывают негативную реакцию, поскольку воспринимаются как отклонение от нормы (т.е. от «мужской литературы»).
Во все времена право женщины на место в искусстве, её художественная дееспособность обсуждались и рассматривались с разных позиций и точек зрения, но в литературной критике преобладал маскулинный взгляд, согласно которому «мужчина подобен небосклону, горизонту, верховной власти, которая одновременно и определяет и содержит в себе статус женщины».
Гендерные исследования, возникшие на Западе как междисциплинарная отрасль знания в конце 60-х — начале 70-х годов, а в России в конце 80-х, играют значительную роль в различных направлениях гуманитарных наук.
В российской научной среде очень медленно, но всё же утверждаются гендерные исследования, а вот гендерное просвещение общества едва продвигается, хотя и здесь есть некоторые изменения. И по-прежнему слабым местом современной литературной критики является незнание и нежелание освоить базисные понятия гендерных исследований. Следствием слабой освоенности гендерной терминологии является то, что люди, находящиеся внутри литературоведческого дискурса, позволяют себе выносить суждения, звучащие иногда просто смешно, каламбурно, и даже глупо. Рассказы молодой писательницы «посвящены женщинам. Но это вовсе не 'женская проза', поскольку рассказы в меру сентиментальны, но их основа — реальная жизнь...». Другая рецензентка советует автору милицейских историй Марининой, от которой, по её мнению, ушла популярность, поскорее убить 40-летнюю Каменскую и завести героиню помоложе и посексапильнее, поскольку герои детективов должны быть привлекательными. Трудно рационально понять, почему сыщица, следователь отдела по раскрытию особо важных преступлений или криминалист-аналитик обязана быть сексапильной. Совершенно очевидно, что критикесса обретается под сильным прессингом расхожих стереотипов и совпадает в своих рассуждениях с коллегой 40-х годов XIX века Н.Верёвкиным, писавшим под псевдонимом Рахманный: "… Чтобы нравиться, женщине надобно быть женщиной. Когда она..., вооружённая пером (в нашем случае — образованием, знанием...), пускается в умствования, всё женское в ней исчезает. Мы… причисляем её к разряду чудовищ, которых настоящее место не в будуаре, благоухающем резедой и амброй, а в кабинете естественной истории...".
Эта же рецензентка, рассматривая один из романов французского писателя Р. Гари, подчёркивает, что описанная там частная драма возрастной импотенции на самом деле более глубока, чем это может показаться на первый взгляд. Во-первых, потому что [она] служит основой «для психологической камерной прозы», где лишь внешне герой страдает «от утраты собственной мужественности» (такой вот эвфемизм!). Во-вторых, и это главное, герой «принимает на себя бытийную ответственность за упадок социума, за его зависимость от внешних энергетических и пассионарных ресурсов», и эта драма начинает «переосмысливаться как проблема заката Европы». На этом наша рецензентка не останавливается и решает сравнить мужскую, представленную именно этой книгой, прозу с «женской» вообще. Подчеркнув, что, несмотря на многие острые и горестные темы, поднятые именно писательницами, несмотря даже на «злополучную 'гинекологию' Марии Арбатовой», женская литература пока не дала героини, «которая бы так много на себя брала», как означенный мужчина — герой романа «Дальше ваш билет недействителен», и сокрушается: «скачка в иное расширение не произошло». Вытекающий отсюда вывод прямо-таки ошеломляет: мол, в связи с вышеизложенным "'женской прозы'… ещё не существует".
Явлен типичный пример фалло-логоцентрического мышления и описания: мужское переживание проблем сексуального характера обозначено как социально значимое, а женский сексуальный опыт представлен локальным, предназначенным исключительно для интимного женского переживания. Простодушно-хамски он назван даже не женским, а гинекологическим. Зачатие, вынашивание, деторождение или потеря ребёнка/утрата плода — формально могут быть отнесены к физиологии, но ни один момент физиологической жизни не строится без душевно-духовных переживаний, что видно также и в перечисленных физиологических моментах. Кстати, думается, в этот список может быть внесено и сексуальное наслаждение, безусловно, относящееся к физиологии. Но оно тоже связано с душевно-духовными переживаниями, хотя, видимо, по мнению Славниковой подобные переживания присущи лишь герою рецензируемого ею романа.
Очень важно различать понимание текста и его интерпретацию, т.е. прочтение текста на уровне оценочной деятельности. Но эта оценка, которой читатель часто доверяет, является оценкой интерпретатора, а критик в данном случае не даёт себе труда более глубоко задуматься над рассматриваемым произведением и проанализировать его с точки зрения междисциплинарных знаний современной науки и общественной мысли.
Рассматривая недостатки или достоинства женских текстов, критики всегда, сознательно или бессознательно, сравнивают их с мужскими. Точно подмечено, что, отказывая в признании литературе женской, подразумевают, что «мужская литература — это литература, а женская — резервация», и думают, что первое — лучшее, глубокое, глобальное, значимое и пр., второе — худшее, мелкое, локальное, незначительное и пр.
Обладая большой инертностью, язык на долгое время консервирует в себе различного рода представления, постепенно становящиеся предрассудками, воздействующими на общественное сознание. Непременным условием эволюции сознания является изменение языка. «Структуралистская и поструктуралистская литературная и культурная критика начала применять в 1960-х годах более системный, или „научный“, подход к анализу языка и других символических систем. Выяснилось, что значения всегда конструируются через различного вида соглашения и ожидания и не являются спонтанным изобретением автономных индивидов. Признание культурного разнообразия или относительности „понимания“ отражало, как и все важнейшие интеллектуальные революции, изменения в мире, а также изменения в моделях его интерпретации. Принципиально то, что усилились требования культурных сил (или авторитетов), которые, начиная с 1960-х, возникали в форме новых „голосов“ — поколения, гендера, класса или этничностей и их ценностных требований, которые должны быть услышаны». Язык является тем универсальным информационным полем, которое, с одной стороны, отражает иерархическую структуру менталитета общества, а, с другой, — активно его формирует. Здесь стоит вспомнить «критику языка» Людвигом Витгенштейном, считавшим, что изменение мира невозможно без опережающего изменения языка. «Не может быть нового мира без нового языка», — писал он и его последовательница, известная австрийская писательница Ингеборг Бахман. Уничтожение бесправия, угнетения, всяческое смягчение строгости и улучшение состояния общества ещё не влекут за собою окончательного уничтожения гнусностей. Поскольку ругательства, означающие их, крепко удерживаются в языке, они могут возродиться в любое время".
Пока невозможно говорить об использовании таких слов как «профессор», «редактор», «автор» и др. в грамматической форме женского рода. Но надо помнить о том, что русский язык — гендерно — сбалансированный, и наша обязанность сохранить в активном словаре те слова женского рода, которые всегда имелись в обиходе, включались в словари и нормативные документы, но по различным причинам, чаще политическим, исключались из языкового поля, уничтожались.
Поскольку язык является определяющим инструментом познания, то без его опережающего изменения, отражённого в речи, невозможно изменение мира. Значит, модифицировать современный гендерный баланс социума и полоролевые отношения нельзя без перемен в лингвистической базе, без деконструкции старых понятий и внедрения в неё новых понятий. Широко известен тезис Людвига Витгенштейна: границы моего языка есть границы моего мира. Вся глубина и всеохватность наших познаний о мире зиждется на широте языковых понятий. Значит, гендерные исследования позволяют лучше понять механизмы выработки когнитивных стереотипов, особенности языкового сознания, психосемантических процессов. Не только количественное увеличение «женского словесного массива» в литературе, но и осмысление этого явления критикой помогут преодолеть традиционалистские взгляды, дадут возможность внести иные знаково-символические элементы в современную языковую систему и выйти за рамки патриархатного мышления, во многом определяемого господствующей маскулинной культурой.
Социальная дискриминация женщин
В чем состоят особенности социологического подхода к исследованию социальной дискриминации женщин?
Первая особенность. Необходимость анализа степени дискриминации женщин, т. е. масштабов и форм ограничения их прав в любой сфере общественной жизни: прежде всего производственной, но также семейно-бытовой, социальной, политической, духовной. Такой подход позволяет исследовать механизм интеграции женщин во всю систему управления государством, обществом экономикой.
Вторая особенность. Социологический анализ предполагает использование на определенных стадиях исследования процесса социальной дискриминации женщин психологического подхода. Для социолога необходим анализ общественной психологии как сферы жизнедеятельности общества в целом и женского социума, в особенности с позиций больших социальных общностей. Таким образом, можно в наиболее полной мере учесть влияние психологических, эмоциональных факторов на поведение женщин, на их противостояние любым проявлениям неравноправия. Здесь идет речь о социолого-психологическом подходе.
Третья особенность. Социальную дискриминацию женщин наиболее целесообразно исследовать в двуедином плане. С одной стороны — это массовидное, социальное явление, охватывающее большую демографическую общность, состоящую из разных социально-профессиональных, возрастных, статусно-должностных групп. С другой — это социальный процесс с последовательной сменой состояния объекта. Под влиянием внешних и внутренних условий, объективных и субъективных факторов процессу присуще устойчивое взаимодействие женского социума с различными социальными институтами и общностями с целью достижения равенства прав и возможностей, устранения дискриминации по признаку пола.
Четвертая особенность. Цель ликвидации социальной дискриминации женщин заключается в достижении реального равноправия полов, их гендерной симметрии в обществе и устранения главной угрозы — угрозы безопасности личности женщины и реализации ее ролевых функций труженицы, матери, общественной деятельницы. Для решения этих задач необходимо создание национального механизма по преодолению неравноправия женщин.
Пятая особенность. Формы социальной дискриминации женщин в зависимости от сфер их деятельности могут быть различными (например, немотивированное увольнение с работы или сексуальные притязания со стороны начальника). По своим видам дискриминация может быть как насильственная, так и ненасильственная. В любом случае в основе дискриминационных действий лежит насилие над личностью женщины.
Шестая особенность. Дискриминация женщин меняет их социальный статус и социальные установки в конкретной ситуации (как семейно-бытовой, так и общественной) и влечет за собой перемены в ролевых функциях женщины. Социологический анализ учитывает эти обстоятельства.
Седьмая особенность. Социологический подход к исследованию процесс социальной дискриминации женщин предусматривает междисциплинарное изучение этой проблемы, которая находится «на перекрестке» нескольких наук: юридической, исторической, философской, психологической и собственно социологической. При этом методология изучения проблемы исходит из принципов социального и экономического детерминизма, исторической преемственности.
Восьмая особенность. Социологическое исследование социальной дискриминации женщин опирается на данные ряда частных социологических теорий: социологии личности, социологии семьи, геронто-социологии, социологии молодежи и, прежде всего, гендерной социологии.Каковы основные понятия зарубежной гендерной социологии? Среди них, во-первых, — понятие гендерной идентичности. Оно отражает наши представления о собственном поле, а через их сознание — отождествление со своим полом. Как показали многочисленные психологические исследования, осознание своего пола не всегда соответствует биологическим признакам индивида. Во-вторых, понятие гендерных идеалов отражает общественные представления о мужском и женском поведении. В последние десятилетия они существенно изменились. В-третьих, категория биологического пола означает учет первичных и вторичных признаков, типичных для мужчин и женщин. И, наконец, в-четвертых, понятие сексуальной роли связано с разделением труда, с правами и обязанностями полов. Все эти четыре компонента, находящиеся в единстве, отражают «половое самосознание».
    продолжение
--PAGE_BREAK--