Доклад: Красная Линия, часть 1 29 страница
Я старался соответствовать ей, но она была гораздо более страстна, чем я, и стонал от сладкого огня, что разжигали во мне её горячие губы.
«Прости», — задыхалась она, целуя меня между слов, «Больно? Слишком резко?»
«Нет, Белла, никогда…» — целовал я её, «Ты никогда не причинишь мне боль… прикасайся ко мне, как хочешь, я люблю твои прикосновения… пожалуйста…»
И она вонзила свои ногти в мою спину и притянула меня так, что я лежал на ней… мои ноги были по бокам от неё, руки упирались в землю, я не хотел полностью опускаться на её маленькое тело.
Я любил то, как она царапала мою спину, и слабую боль от того, как она вонзала свои ногти в мои шрамы… словно, она хотела стереть их своими царапинами.
«Да… Белла… дааа… о, Боже…» — выдохнул я, и она поцеловала меня еще сильнее.
«Я хочу тебя, сейчас…» — задыхалась она между поцелуями, «Сейчас!»
Мой маленький котенок превратился в тигрицу!
«Да, Белла», — улыбнулся я, надеясь, что она не разозлится на то, что я снова говорил как раб.
Я её раб… навсегда… и это не имеет никакого отношения к её двадцати тысячам долларов. Даже Виктория больше не владеет мной… не по-настоящему… я принадлежу Белле… теперь я всегда буду её… даже если я не могу быть с ней.
Да, слава Богу, я взял презервативы. Будучи мной, ты обязан всегда носить презервативы.
И теперь я был внутри неё, и мои губы никогда не покидали её… я позволил ей доминировать мой язык, пробовать его, прикасаться к нему своим грубо и влажно, пока я всё еще медленно двигался… вперед…. назад…… вперёёёёёд…… наззззаааааддддд….
Каким-то образом все это было еще более напряженно, чем старое доброе траханье, которое я тоже любил… но казалось, что так лучше, так должно быть здесь… правильно… естественно и хорошо… натурально.
«Белла…» — выдохнул я, чувствуя как трава под ветром щекочет мою задницу, «Белла… так хорошо… так…», — и она снова поцеловала меня, заставив молчать.
Она обняла ногами мою талию, и я старался не ускоряться, не делать никаких неправильных движений в этом идеальном маленьком мыльном пузыре, который поглотил нас… что это за мир… я никогда не был в таком прекрасном месте… и почему кто-то пустил меня сюда?
Я раскрыл губы и она взяла мою нижнюю губу между своих, начав задыхаться сильнее, и мои движения начали немного ускоряться… Я дразнил её своим языком, прикасаясь им к её губам и потом отдергивая голову назад, когда она пыталась поцеловать меня. Мы смеялись во время секса, и это тоже было ново для меня.
Даже если сейчас к нам подойдут десять копов, они не смогут остановить меня. Они, блядь, подождут… или выстрелят мне в задницу… но я не остановлюсь пока не закончу…
«Эдвард…» — простонала она, «Трахни меня… пожалуйста… трахни меня грубо…» [fuck me hard]
Всем отойти назад. Сейчас Эдвард будет трахать грубо.
Я дал себе волю и тут же резко двинулся внутрь неё, приподнимая её левую ногу согнул её в колене, чтобы позволить себе войти глубже, и она закричала. Её глаза сказали мне продолжать, и я продолжил, до боли прикусив нижнюю губу, до конца двигаясь назад и затем сразу же резко и глубоко вперед.
Ветер шуршал вокруг нас, когда я закричал, смешивая наши крики вместе, мы трахали друг друга словно дикие животные, рыча и забывая слова.
В конце мы оба были покрыты потом и дрожали, и Белла заорала так, что птицы улетели с соседнего дерева, когда я кончил вместе с ней.
Моментом позже, я упал на спину рядом с ней и уставился на облака и ярко-голубое небо, вспоминая своё имя, стараясь восстановить дыхание. Моё сердце скакало внутри груди.
«О, Боже…» — заговорила Белла, пока я пытался сообразить, как это делать.
«Думаю, ты убил мою матку», — выдохнула она, «Знаю, я сказала, трахни меня грубо… но… Господи… По-моему у меня внутреннее кровотечение…»
Я услышал, как она пыталась засмеяться, и улыбнулся, глядя на неё, задыхаясь в ответ.
«Думаю, ты не видела предупреждающий знак на моей заднице», — пошутил я, «Знаешь, некоторые игрушки очень опасны…»
Она фыркнула и сказала, «Если бы я так не устала… я бы сказала тебе, что я по-настоящему ненавижу это заявление…»
«Если бы я так не устал… я бы забеспокоился…» — я широко раскрыл глаза и потом закрыл их.
«Боюсь, когда я встану, на земле останется отпечаток моей задницы!» — усмехнулась она.
«Ты снова жалуешься?» — спросил я, снова опустившись на её тело.
Она улыбнулась и помотала головой.
«Отлично», — я приподнял бровь, «Потому что у нас тут нет министерства по жалобам».
«А есть министерство поцелуев?» — спросила она.
«Возможно», — улыбнулся я, «Чем я могу помочь вам, Мисс?»
«Я ищу большой, влажный, сочный поцелуй», — невинно ответила она, «Что у вас есть?»
«Ну у нас тут несколько разных…» — объявил я, «Вот это первый…»
И я раскрыл губы и оставил на её губах очень влажный и нежный поцелуй без языка… за которым последовали маленькие поцелуи по всей длине её губ.
«Мммм», — улыбнулась она, когда я закончил и двигал свой нос вокруг её, «Он мне понравился… но что еще у вас есть?»
«О, вы хотите посмотреть всё?» — хищно улыбнулся я, «Вы будете постоянным клиентом у нас?»
«Да», — призналась она.
«Отлично, потому что я люблю удовлетворять своих клиентов…» — сказал я, и возненавидел эти слова, как только они сорвались с моих губ.
«О, Боже… Белла…» — мне стало плохо, «Я не имел в виду… я просто играл… я не хотел называть тебя клиентом».
И снова она поняла и успокоила меня.
«Я знаю, Эдвард», — она взяла в руки моё лицо, «Всё нормально, мы просто играем. Но я знаю, что я всего лишь клиент. Всё хорошо».
Я нахмурился и сказал, «Нет, не хорошо. Ты не клиент для меня, ты…» — я остановился, и сел на траву, добавив искренне, «ВСЁ».
«Ну, теперь ты знаешь, каково мне, когда ты называешь себя игрушкой или рабом», — пояснила она, снова дав мне понять что-то, прежде чем я мог сам додуматься.
«Тонко подмечено», — улыбнулся я.
«Теперь…» — она снова наклонила меня к своим губам, «Покажите мне, что еще у вас есть. У меня не так много свободного времени».
«Да, Мэм», — сказал я, наклоняясь и демонстрируя ей свой дикий ‘Я-хочу-задушить-тебя’ поцелуй.
Мы добрались до дома, когда уже начало темнеть, но нам было так весело, я не хотел, чтобы это заканчивалось. Мы гуляли, болтали, больше узнавали друг друга, ели мороженое..
Моя жизнь никогда не будет лучше, чем сейчас, и я знал это. Жаль с нами не было Кэти. Единственное, что могло бы сделать всё это еще более совершенным.
Я купил Белле классные солнечные очки, в которых она выглядела дико сексуально, а она купила мне кольцо дружбы. Оно стоило пять долларов и не было настоящим подарком, но для меня оно было бесценно. Я надел его на мизинец, зная, что когда вернусь домой, оно отправится в мою секретную стену.
У рабов нет собственности. У меня была одежда и украшения, но только для шоу, так что я не мог опозорить Викторию, когда мы выходили в свет. Мне никогда нельзя будет держать вещи вроде моего кольца и записки из печенья с прошлой недели.
Подарки от клиентов, подарки от подруг – запрещены. Поэтому у меня есть секретная стена, где вытаскиваются два кирпича, и я держу там некоторые важные вещи. Вещи, которые Виктория не сможет украсть у меня. Фотографии Кэти и Тани, кольцо, которое отец подарил мне на мой выпускной, когда мне было 17, моё обручальное кольцо, и теперь еще это вместе с моей запиской из печенья. Это было моё ценное имущество. И, надеюсь, я как-нибудь смогу иметь их всегда.
Никто из нас не хотел идти домой, и мы просто сидели на ступеньках снаружи, она сидела ниже меня, а я поставил свои ноги по бокам от неё, ограждая её… или скорее, обладая. Она обнимала мои ноги, когда стало немного прохладно около 11, и она начала дрожать, так что я предложил пойти домой.
«До сих пор не могу поверить, что нас не засекли, когда мы занимались любовью», — сказала Белла, когда мы поднимались наверх.
«Я обнаружил, что людям обычно плевать на то, чем занимаются другие», — сказал я, «Сейчас все боятся даже в глаза смотреть незнакомцам. И даже если бы кто-то увидел нас… какая разница? Это бы не испортило мне ощущения… а тебе?»
«Не-а», — улыбнулась она, моя почётная ученица, «Я бы даже не постеснялась».
Я засмеялся. Она открыла дверь, и мы вошли внутрь.
«Что же я сделал с той милой ботаничкой, которую встретил в клубе?»
«Освободил меня, спас меня…» — ответила она, «Дал почувствовать, что такое ЖИЗНЬ… в конце концов?»
«Мммм…» — я обнял её и закрыл глаза, чувствуя её губы на своих и целуя её в ответ.
«Спасибо, что не считаешь меня каким-нибудь извращенцем, Белла», — честно сказал я, «Я сначала боялся этого, что ты подумаешь, что я… странный».
Улыбнувшись, она сказала, «Ну, ты странный… но мне это нравится».
«Спасибо», — я улыбнулся, и она засмеялась.
«Белла, можно я кое-что спрошу?» — я переплёл пальца за её спиной, «Ты можешь сказать нет, если хочешь».
«Конечно; что?»
«Можно я… сделаю тебя завтра своим домашним животным?» — спросил я, боясь, что скажут мне её глаза на это. [домашнее животное, зверёк, всё, как называла его Рэйвен… это одно слово – pet. Кто-то, кто находится полностью в твоей власти и зависит от тебя.]
«Я не причиню тебе боли и не сделаю ничего ужасного, как Рэйвен… ты будешь рабыней удовольствия, а не боли», — быстро пообещал я.
«Я знаю, что ты не сделаешь мне больно, Эдвард», — сказала она без страха в голосе, «Ну, не считая твоей попытки вдолбить меня в землю сегодня днём».
«Ты сама попросила!» — сказал я в пятый раз за сегодня, «В следующий раз думай о том, кому ты говоришь «трахни меня грубо»! Не зря же у меня есть майка с надписью Крупный Самец!»
«У тебя есть майка с надписью Крупный Самец?!» — засмеялась она.
«Это длинная история, но да», — сказал я, «Знаешь, один раз…»
«Неважно», — оборвала меня Белла, улыбнулась и добавила, «Я бы хотела быть твоим домашним животным, Эдвард. Я доверяю тебе.»
«Правда?» — мне вдруг стало очень тепло. Эта девушка реальна, или я скоро проснусь в клетке Виктории?
«Да», — она приподняла бровь, «Как ты можешь сомневаться в этом, когда я позволила тебя трахнуть меня посреди Центрального Парка?»
«Позволила мне?» — подразнил я, и она засмеялась, сильнее прижимаясь ко мне, «Наверно кролики и еноты теперь знают, как говорить «трахни меня грубо», благодаря тебе! Да ты птиц спугнула с дерева!!»
«Заткнись!» — засмеялась она, и я прижал её к стене, держа её на месте своим твёрдым членом.
«Ай!» — она удивленно посмотрела на меня, «А ЭТО что?»
«Это Министерство Членов», — ухмыльнулся я, «Чем я могу помочь вам сегодня, Мисс?»
Она засмеялась и выпрямилась, увидев, что я не шучу.
«Ой!» — она подскочила, когда мой член вздрогнул, прижатый к её облегающим маленьким шортикам, и сказала, «Вообще-то я ищу очень талантливый член. И большой… но не злой, какой я сегодня нашла в парке!»
«О, я понял», — я подумал об этом секунду, «Ну, может у меня кое-что есть для вас».
«Я так понимаю, вы мне покажете все члены, что у вас есть?»
Я улыбнулся, «Нет, у меня есть только один. Но это всё, что вам когда-либо было нужно. Он делает ВСЁ».
«О, правда?» — она покраснела, когда я опустил руки на стену по бокам от её головы.
«Да, правда», — я сорвал с неё шорты вместе с трусиками, и она вскрикнула.
«Позвольте мне показать», — я расстегнул джинсы и снял нижнее бельё, «Посмотрите на него… достаточно большой?»
«Да, он огромный», — она посмотрела на него, улыбаясь, «Это наверно экстра-большой размер».
«И на нём ни одной царапинки», — я посмотрел ей в глаза, «Потрогайте…»
Она прикоснулась к нему, глядя на меня, сжав руку вокруг него, и я чуть не застонал. На прошлой неделе Белла не хотела даже смотреть на мой член, и теперь посмотрите на неё!
«Достаточно твёрдый?» — спросил я.
«Боже, да», — улыбнулась она, «Впечатлительно».
«И еще..» — я разорвал зубами обёртку черного презерватива и надел его, «К нему прилагается маленький подарок».
«Ух ты», — захихикала она, когда я развернул её и усадил на кухонную стойку.
«Но это ничего», — рекламировал я свой продукт, «Подождите, пока не почувствуете».
И без дальнейших разговоров, я развел в стороны её ноги и медленно вошел в неё до конца.
«Чувствуете, как глубоко он может войти?» — спросил я немного напряженно от того, насколько плотной её киска всё еще была для меня, это так возбуждающе.
«Да…» — она закрыла глаза и сразу же открыла их, «Это… хорошо».
«Еще не всё», — ухмыльнулся я, «Позвольте мне показать, что он может».
Через секунду я начал биться в неё, держа её за бёдра и двигая их себе навстречу.
Она кричала и стонала, опираясь на стены по бокам для поддержки.
«Как вы видите, он очень быстро и резко двигается…» — прорычал я, «И он сохраняет энергию очень. ДОЛГОЕ. ВРЕМЯ.» — я произнес три последних слова с каждым резким движением в неё.
Она закричала громче, словно ей было больно, но в то же время приятно.
«Мне нравится», — выдавила она, играя свою роль, и потом маленькая сука добавила, «Но может ли он трахать сильнее? Крупный Самец?»
«Ах ты---», — зарычал я, и она засмеялась.
«Да, Мэм», — выдавил я сквозь зубы, «Но не говорите, что я вас не предупреждал… помните… у нас нет Министерства Жалоб».
И она завыла, когда я трахал её сильнее, заставив её поплатиться за шутку на счет Самца.
Ботаничка умерла. Родилась Сексуальная Бэмби.
BPOV
Вся ночь была адски горячая, как всегда говорит Эдвард [hot as hell]. Теперь я уже говорю, как он. Я до сих пор очарована тем, какими великолепными бывают оргазмы… невероятными! Его язык находил во мне такие места, о существовании которых я не подозревала. Черт возьми, он знает, что делает. Думаю, я знаю, как он получил имя Большой Самец… и заслужил его.
Мы крепко обнимали друг друга, когда засыпали – кто знает, сколько было времени… и какая разница?
Когда я открыла глаза, на улице светило солнце, но шторы были закрыты.Я чувствовала, что Эдвард сидит рядом со мной, и когда я повернулась к нему, что бы сказать что-нибудь, он резко развернулся и тут же закрыл мне рот рукой, чуть не прикасаясь своим носом к моему.
«Доброе утро, мой зверёк», — улыбнулся он и мягко поцеловал мой нос, и я слегка задрожала, «Нет, любовь моя, не бойся. Я буду хорошим… ты увидишь. Но если ты закричишь, или попробуешь сбежать, я обижусь».
«Сначала я приготовлю тебе вкусный завтрак…» — сказал он, «Но пока он не готов, ты должна лежать тихо. Сегодня ты полностью моя. Это ясно?»
Я кивнула, уже чувствуя влагу между ног.
«Хорошая девочка», — оскалился он.
Он опустил руку, но я не отважилась даже пискнуть. Рядом с ним, на тумбочке лежал скотч. Он оторвал маленький кусочек и строго посмотрел на меня.
«Закрой рот», — сказал он сладким, жутковатым голосом, и я подчинилась, чувствуя гладкую ленту на своих губах. Его пальца осторожно разгладили скотч, как следует приклеив его.
«Перевернись», — он помог мне перевернуться и обернул скотчем моё запястье, не туго, чтобы не причинить мне боль, потом провел скотч через мою спину к другому запястью.
Когда он перевернул меня обратно, мои руки были связаны по бокам от меня, а не подо мной.
Потом, не говоря ни слова, он начал связывать мои лодыжки, одна к другой и потом к ножке кровати, скотч был натянут, так что я не могла двигаться, но мне не было больно или даже неуютно.
«Лежи», — улыбнулся он, поцеловал скотч на моих губах и ушел в кухню.
Я всегда фантазировала о том, чтобы быть связанной и оставленной вот так… и скотч на моих губах возбуждал меня [не в сексуальном смысле, но в эмоциональном]. Я чувствовала себя беспомощной и похищенной, и в то же время сексуальной, дёргая ногами, но не в состоянии сдвинуть их даже немного.
Закрыв глаза я слегка мычала, наполовину повернув тело, затем возвращаясь на спину. Он мог бы связать меня туже и в более неудобной позиции, если бы захотел, и может сделает это позже. Я частично надеялась на это.
Эдвард должен был слышать мои жалобные звуки, но, видимо, игнорировал их. Мои волосы упали на глаза от моих ненастоящих попыток освободиться, я по-настоящему наслаждалась собой, погружаясь в нашу игру.
«Мммм, маленький симпатичный зверёк…» — сказал он, когда вошел в комнату, он поставил поднос с едой на тумбочку со своей стороны кровати, «Так хорошо, что сегодня ты полностью моя».
Он окунул пальцы в стакан с водой и начал отклеивать скотч от моих губ, не причиняя мне никакой боли. Наверно, он знает достаточно, чтобы безболезненно снять скотч с кожи.
«Такая хорошая девочка», — похвалил он, «Теперь тебе нельзя говорить, даже с не за клееным ртом. Сейчас ты мой зверек… а зверьки никогда не разговаривают. Да?»
Я кивнула, и он улыбнулся в ответ… и легко поцеловал мои губы.
Он подошел к моей стороне кровати и посадил меня, сел рядом, держа передо мной тарелку со взбитыми яйцами [болтушка, или как называется это яичница?.. не люблю её…]
«Ешь, Бэмби», — он называл меня так с тех пор, как я начала называть его Самцом. Никогда бы я не подумала, что когда-нибудь меня будут называть Бэмби. Жизнь забавная штука.
Есть? Я не могу пошевелить руками… и он не собирается кормить меня… он сказал, ешь.
Он наблюдал за мной, приподняв бровь.
«Вперед, девочка, еда остывает», — он придвинул ко мне тарелку, наклонил голову и смотрел мне в глаза.
Я наклонилась, мои волосы упали вокруг лица, и я начала есть с тарелки, стараясь быть аккуратной, поддевая яйца языком и поднимая их в рот.
«Хорошая девочка…» — он погладил мои волосы, мою обнаженную спину и поцеловал меня в затылок [тупо звучит…], я продолжала моча есть, чувствуя себя абсолютно беспомощной, размышляя, как часто Эдвард ел таким образом с тарелок и из мисок.
Это был другой способ понять его, играть в его игры… я понимала, что он играет со мной… но эти идеи пришли из того, что он пережил… и может наслаждался этим. Он не делал со мной тех ужасных вещей, которые случались с ним, и которые он ненавидел. То, как он назвал меня – хорошая девочка… он любит, когда и его так называют – хороший мальчик. Может это успокаивает его, когда он находиться в чьей-то власти.
Почему я анализирую его… Я должна просто наслаждаться его игрой и прекратить так много думать… мои мозги всегда стоят у меня на пути. Моему телу уже это нравится… моя киска уже такая влажная, и я ничего не могу поделать с этим.
«Тебе нравится, Бэмби?» — он снова поцеловал мои волосы, и я кивнула, держа голову над тарелкой, в то же время запихивая в рот яйца.
«Отлично…» — он продолжал гладить меня по руке и по волосам, «Съешь всё, как хороший маленький зверек».
Когда тарелка опустела, я облизала губы и посмотрела на него.
«Оближи тарелку», — оскалился он, держа её передо мной.
Я улыбнулась и вылизала тарелку, подбирая маленькие кусочки. Он улыбался, следя за мной. Боже.
«Хорошая девочка…», — он отнес тарелку в раковину и вернулся с миской в руках.
«Очень хорошо, Бэмби…» — широко улыбался он, «Ты заслужила угощение».
Он взял из миски кусочек бекона, отломил половинку и держал его над моей головой.
«Давай… возьми его, Бэмби…» — подбодрил он, двигая бекон по кругу над моим носом.
Я слегка улыбнулась, вытянулась и высунула язык, слегка дотронувшись им до бекона, и Эдвард усмехнулся.
«Прыгай», — улыбнулся он, и я слегка подпрыгнула на заднице, схватив бекон зубами.
Он засмеялся и снова наградил меня поцелуем в губы, пока я жевала своё угощение.
«Давай посмотрим, знаешь ли ты какие-нибудь команды, или мне придется научить тебя», — он взял вторую половинку бекона и снова улыбнулся мне, «Ложись».
Я легла назад на подушки и улыбнулась ему.
«Такая послушная…» — проворковал он, опустив бекон прямо мне в рот.
Я осторожно проглотила его, и он сказал, «Крутись».
Слегка хихикнув, я перевернулась на живот и затем обратно на спину.
«Ух ты… ты такая умная…» — оскалился он, усадив меня и накормив меня еще одним кусочком бекона.
«Держи его в зубах, но не ешь», — он дал мне в зубы целый кусок бекона.
Затем он подошел к тумбочке и вернулся с маленьким яйцом, «Помнишь это?»
Я слегка простонала, и он улыбнулся, раздвинув мои бёдра.
«Очень влажная Бэмби… испорченная маленькая девочка», — поругал он и с легкостью ввел в меня яйцо. Он сдвинул обратно мои ноги, нажал кнопку на пульте и, оставив его на тумбочке, ушел на кухню.
Внутри меня началась медленная вибрация, и я сжала кулаки по бокам от себя, тихонько застонав и держа бекон в зубах.
Он мыл посуду и попивал сок на кухне, пока я сидела в кровати, а маленкькой яйцо внутри меня жужжало, возбуждая меня еще больше, чем то, что я была обнажена и связана, полностью во власти Эдварда.
Он что-то напевал, и я видела его время от времени, когда он подходил к плите.
Мои руки напряглись сильнее, когда вибрация начала по-настоящему одолевать меня, возбуждая меня еще больше. Мои ноги начали беспомощно вздрагивать, пальцы на ногах сжались… потом разжались… и снова сжались.
Прошло около десяти минут, я рычала и задыхалась, как животное, жалея, что я не лежала на кровати и не могла крутиться… может это помогло бы, но я не хотела быть наказана за непослушание. Я хотела быть хорошим зверьком.
Я старалась не сжимать зубы слишком сильно, но становилось всё труднее держать бекон со слегка разжатыми зубами, не надавливая на него.
Я резко опустила голову, продолжая извиваться, рычать, стонать и страдать, скорости было не достаточно, чтобы я кончила, но достаточно, чтобы свести меня с ума.
Я опустила ладони на кровать и слегка приподняла задницу, надеясь, что это слегка поможет мне перенести пытку… не помогло.
«Будь хорошей девочкой», — он посмотрел на меня из кухни и улыбнулся, «Я приду через несколько минут».
И он ушел в ванную, и я взвизгнула, словно настоящий щенок.
Я слышала воду, и то, как он чистит зубы. Я начала слегка подпрыгивать на заднице, пытаясь убить давление маленькой штуки внутри меня. Это было смешно… и никогда не поможет… но мои мозги к этому времени превратились в кашу.
Наконец, он вернулся, и я издавала звуки, словно блядский щенок, когда он сел рядом со мной, нежно улыбаясь.
«Чем тут занимается мой зверек, мм?» — спросил он, взяв кончик бекона, «Отпусти».
Я открыла рот, и он взял в руки целый кусочек бекона и улыбнулся мне.
«Ух ты, молодец», — снова похвалил он, «Такая выдержка, Бэмби… очень хорошо».
Я продолжала задыхаться и стонать, словно обезумевшее животное, пока он говорил.
Он разломал бекон и держал его над моим носом, и я подскочила и вцепилась в него зубами.
Он съел другую половинку и сказал, «Мммм… на вкус как Белла…»
Я напрыгнула на него и накинулась на его губы, заткнув его своим языком, продолжая рычать и стонать.
Наконец, он отодвинул назад мои руки, разрывая поцелуй.
«Веди себя хорошо, Бэмби…» — он улыбнулся и поцеловал меня в нос, а я продолжала слегка бороться, пытаясь добраться до него, «Маленькое возбужденное создание… так мило».
«Пора привести тебя в порядок», — он говорил так, словно не видел, что моё тело сейчас взорвётся.
Он взял мою зубную щетку и выдавил на неё немного красной пасты.
Опустив зубную щетку в маленькую чашку с водой, он посмотрел на меня и сказал, «Открывай рот, девочка».
Я приоткрыла рот.
«Шире», — он постучал меня по подбородку, и я подчинилась, он начал чистить нижний ряд зубов, создавая пену от пасты, а я чуть не закричала, потому что яйцо начало двигаться глубже.
«Сомкни зубы», — сказал он и начал чистить передние зубы.
Он поднёс ко мне пустую пластиковую чашку и сказал, «Сплюнь, девочка».
Я пару раз сплюнула, и Эдвард поднес к моим губам кружку с водой, позволив мне отпить немного.
«Отлично», — он встал и забрал все вещи, и чуть не заорала.
Когда он вернулся, я хотела кричать его имя, но остановила себя.
«Ложись, девочка…» — он опустил меня назад, снова закрыл мне рот и, повернув вправо мою голову, начал целовать мою шею, «Позволь своему хозяину отблагодарить тебя».
Теперь его мягкие, влажные поцелуи сводили меня с ума, а дьявольская штука внутри меня продолжала медленно вибрировать.
Я хрипела и задыхалась в его пальцы, плотно прижатые к моим губам, он лёг на меня, раздвинув ноги, и нижнее бельё на его заднице ограждало меня от того, чего я больше всего хотела.
«Мой маленький зверек очень шумный сегодня…» — он прикасался языком к моей шее и потом вонзил зубы в её основание.
Я приподнимала свои бёдра на встречу его, пытаясь общаться без слов.
«Прекрати это», — строго сказал он, его глаза были серьёзны, «Плохая девочка».
Я прекратила двигать бёдрами, и он начал целовать мою грудь, руками сжимая и лаская её, и я зажмурилась, жалея, что не могу уже взорваться и прекратить это мучение.
«Такая красивая…» — сказал он, двигая пальцами вперед и назад на моем клиторе, дразня меня, слегка прикасаясь к нему, а я продолжала задыхаться и старалась ничего не говорить.
«Перевернись», — он снова перевернул меня, и начал ласкать и сжимать руками мою задницу.
Его губы раскрывались и смыкались на моей коже, он пару раз легко ударил меня, и я еще больше захрипела.
Затем он слегка прикусил мою ягодицу, я тихонько взвизгнула, и он перевернул меня обратно, гладя мои ноги… прекрасно понимая, насколько сильно он сводил меня с ума.
Я чуть не заплакала тогда, но он сжалился надо мной и снова перевернул меня.
Он поцеловал мою ногу и встал, неторопливо отматывая скотч от ножки кровати, и потом с моих лодыжек.
Я хотела раздвинуть ноги, но держала их вместе, пока мне не прикажут.
«Иди сюда», — он махнул рукой, опустившись на подушки, снимая нижнее бельё.
Я подползла к нему и опустилась на колени между его ног, и он улыбнулся мне, в его глазах горело желание. Его член был каменно твердый и ждал меня.