Доклад: Красная Линия, часть 1 16 страница
«Хорошо.» — он пошел за мной, подхватив свою баночку с водой, думаю, для того, чтобы было чем занять руки пока мы говорим. Я заметила, что это расслабляет его.
Я поправила халат, не чувствуя себя очень-то профессионально в этот момент, но я наклонилась, достала блокнот из рюкзака и проверила плёнку на кассете. Оставалось еще много, потому что у нас еще не было долгого разговора. Сейчас только около семи, может у нас получится продолжительная беседа. Я надеялась на это, хотя стул всё еще стоял посередине комнаты, заставляя мои колени дрожать.
Я села в кресле спиной к нему, чтобы не отвлекаться.
Я нажала кнопку на диктофоне и сказала, «Эдвард – интервью номер 3.»
«Привет, Эдвард.» — я улыбнулась ему, словно школьница, хотя хотела быть больше, как Доктор Мелфи из Sopranos. [и снова wtf?..]
«Привет, Доктор Белла.» — он ухмыльнулся в ответ, слегка хихикнув делая глоток воды.
«Итак, Эдвард, как прошел твой день?» — начала я, думая, что это хороший вопрос для начала.
Я покраснела и попыталась сосредоточиться. Что-то было не так, и мне нужно прекратить тупить и сконцентрироваться на нём, так же как он на мне в своё время.
«Что случилось?» — спросила я, «До того, как ты пришел домой?»
«Ну…» — выдохнул он, играя с ключом на банке, «Мне нужно было работать сегодня. И… как только я проснулся утром, я не чувствовал себя так, как обычно… когда мне нужно идти на работу.»
Он посмотрел на меня, почти извиняясь одними глазами, я уставилась на него, безмолвно говоря ему продолжать, и он на самом деле пытался, и я видела это.
«Продолжай, Эдвард, всё нормально.» — подбодрила я, «Что бы ты ни сказал – это нормально. Нет ничего неправильного для нас… помнишь?»
Казалось, он борется с чем-то, «Ага… я знаю…»
И снова, тишина. Он был обеспокоен чем-то. Я решила помочь ему парой вопросов.
«Ты сегодня работал в клубе?» — спросила я.
Он качнул головой «нет», взглянул на меня, и затем опустил глаза, баночка с водой завладела всем его вниманием.
«Очередная вечерника?» — продолжила я, «У кого-то дома?»
Он сглотнул и посмотрел в сторону и на меня… снова качая головой.
У меня было чувство, что я сейчас разговариваю с маленьким мальчиком, и даже в его глазах был этот еле заметный детский стыд. Не думаю, что это какая-то игра. Мне нужно продолжать очень, очень осторожно здесь.
Часто Эдвард ведет себя как ребёнок, и я знала, что это тот ребёнок, которым он никогда не мог быть в прошлом. Что-то значимое происходит с ним, и я должна сейчас быть рядом для него.
Эдвард был серьёзен, как будто он боялся снова быть отвергнутым, боялся гнева, который был у родителей, боялся снова остаться в одиночестве и позади, как было в прошлом.
Я размышляла над тем, что он мог делать днём… и затем это обрушилось на меня, словно тонна кирпичей.
Его глаза были испуганными, в то время как мои остекленели от осознания. Я могла видеть, как он готовит себя к моей реакции. И снова он смотрел вниз в горлышко баночки.
«Эдвард…» — я заставила себя говорить спокойно, «Ты сегодня был… с женщиной, кроме меня? С клиенткой?»
Его глаза наполнились сожалением, печалью, раскаянием и горестью, он напряг скулы, закрыл глаза и кивнул.
Ладно, должна признать, я чувствовала злость. Должна признать, что мне было больно, и я чувствовала себя использованной, и мне хотелось плакать и кричать.
Но я знала, что Эдвард чувствовал то же самое. И он провёл этот день хуже, чем я. Эта сука причинила ему боль сегодня?! Сразу же после своей собственной боли, я заметила, что хочу защитить его. Я не должна требовать от него детали, пока он сам не решит дать их мне.
Я должна быть здесь для него и показать, что даже если он спит еще с 200 женщинами, я хочу помочь ему справиться с этим, и я не оставлю его, чтобы он не сказал сейчас.
Это не так, словно он мой парень, а я его девушка, и я застала его, когда он трахал Розали, или что-то такое. Я знаю, это его работа, и я знала, что происходит. Теперь это не касалось моей работы или оценки… Я люблю его. Я всегда буду любить его. Он тонет и тянется ко мне. Я буду здесь всегда, чтобы помочь ему найти воздух.
«Всё в порядке, Эдвард.» — мой голос был спокоен, как и прежде, и он посмотрел на меня, нахмурив бровь.
«В порядке?» — просто спросил он.
«Да.» — выдохнула я, чувствуя себя теперь далеко от него. Я хотела держать его руку, обнять его, но именно поэтому кресло психиатра так далеко от пациента… так что этого не случится. Но я не могу остановить себя… я близка к ему. Я хочу быть.
Я открыла глаза и сразу же почувствовала его лицо всё еще на моем теле. Я медленно протёрла глаза, стараясь не сильно двигаться, чтобы не разбудить его. Прошлая ночь была великолепной и, я думаю, это был большой прорыв для нас обоих, но я заметила насколько сложно было Эдварду позволить мне быть с ним.
Я подозреваю, он несколько раз начинал плакать ночью, но он не издавал никаких громких звуков или всхлипов. Но я чувствовала влагу на халате здесь и там, и у него был насморк. Ну или Эдвард замёрз. Ага, точно, в мае.
Один или два раза он пытался передвинуться на свою сторону кровати, но я не отпускала его. Я ненавидела подтверждать это, но обнимать его всю ночь было не только для его пользы, но и для моей.
У меня никогда раньше не было кого-то, кого я могла обнимать так же, ласкать и ухаживать, и любить, как сейчас. И я знаю, еще до того, как я успею понять… он соберёт свои вещи и уйдёт, и я никогда больше не услышу его голос и не увижу эту боль в его глазах.
Я всегда могу пойти в Огонь и найти его, если буду сильно скучать. Ugh. Как трогательно. Эдвард подумает, что я психованная маньячка или что-то такое. И только одна мысль о том, как он работает, когда я сижу вдали от него… YUK. Нет, я не сделаю этого. Нам обоим будет неудобно, и это лишь напомнит мне о том, что у него была работа со мной и ничего больше, и теперь всё закончено. И пока я не наскребу где-нибудь еще $20.000, он не захочет иметь со мной дела.
Даже хуже, мне придётся смотреть, как его лапают и облизывают эти женщины, и меня скорее всего арестуют за то, что я оттаскаю их за волосы.
Но он сказал, что считает меня другом.
Повзрослей, Белла, скорее всего он говорит это КАЖДОЙ женщине. Откуда ты знаешь, что он не играет с тобой прямо сейчас? Нет, спорила я с собой, это сумасшествие. У меня больше ничего нет для него. Что бы он хотел со мной, помимо денег?
О, Боже. Навязчивая мысль въелась в моё сознание. Может это как-то связанно с моим папой. Он шеф полиции. Может быть Эдвард просто хочет отомстить ему за что-то… Нет. Я нашла Эдварда, не наоборот. Глупая.
Почему я продолжаю сомневаться в нем? Почему я не могу верить ему?
А потом я услышала голос Эдварда с прошлой ночи, «Ты знаешь почему».
Я отбросила в сторону нелепые мысли о расплате с моим отцом и снова начала гладить руку Эдварда, которая лежала на моём животе. Его ангельское лицо уютно лежало на моей груди. Я нежно прикоснулась губами к его волосам, и его бронзовые непослушные локоны, сияющие в свете восходящего солнца, защекотали мой нос.
Ты ужасно и чрезвычайно красивый… думала я. Я слегка наклонила голову в сторону и взглянула на его лицо, и я улыбнулась, сдерживая смешок.
Он снова слегка надул губы, и они выглядели такими мягкими и полными, что мне сразу захотелось выцелововать их с его лица, которые были исполосованы когда-то мокрыми линиями. [ужасно глупо!) но, черт возьми, I wanted to kiss them off his face. Мило].
Моё сердце так болело за него, и хотя мне было неловко признавать это, но слёзы Эдварда на самом деле испугали меня прошлой ночью. Я никогда не видела плачущего мужчину, и это потрясло меня.
Но снова, это кое-что к чему я должна привыкнуть, с чем я должна иметь дело, если собираюсь стать доктором однажды. Я должна отключить все свои чувства, чтобы хорошо работать. Но разве это работа не о чувствах и эмоциях? Почему я должна быть чёрствой задницей по отношению к пациентам, чтобы как следует помочь им? Почему я не могу обнимать их, брать их за руки и проливать слёзы вместе с ними?
Как только я подумала о том, чтобы делать это с сотнями пациентов изо дня в день, я знала ответ: это убьёт МЕНЯ.
Я взглянула на будильник, красные цифры показывали 6.47 утра. У меня есть время полежать еще немного с моим любимым. Я сжала его сильней в моих руках и закрыла глаза, представляя себя Миссис Каллен, и сегодня воскресение, и мы можем целый день отдыхать, заниматься любовью и пить кофе, читать воскресные газеты в постели. Всё это такое клише, на которое я обычно закатываю глаза. Но с ним это выглядит так восхитительно… и невозможно.
Я вздохнула и заметила, что Эдвард не храпит. Он такой тихий и спокойный. Это четвёртый день. Четверг. Осталось десять дней. Это большой промежуток времени… но с другой стороны это полное отсутствие времени. Я представила, как он поднимает свою сумку, закидывает её через плечо и одевает солнечные очки. Целует меня на прощание и говорит что-то ужасное, типа, «Спасибо, что купила меня, Белла. Мне было очень весело».
И потом он уходит с улыбкой на лице, а мой мир рушится вокруг меня. Смогу ли я держать тупую улыбку на моём лице во время этого? НЕТ! Я не такая уж хорошая актриса.
Моё сознание вспыхнуло изображениями со мной, лежащей на полу, схватившейся за ногу Эдварда, а он пытался вырваться и уйти, пока я громко реву и умоляю его остаться. Ugh. Да, это больше похоже на меня, точно.
Я начала думать о том, что было сказано прошлой ночью, зная, что мне нужно будет обновить мои записи и прослушать плёнку в колледже, чтобы проверить, не упустила ли я чего-то. Кого я обманываю? Я упустила всё. Я упёрлась в стену, когда спросила, что случилось между ним и Таней после того, как они поженились, и проблемы с деньгами начали разрывать их отношения.
Ничего, сказал он. Ничего.
Если только она не растворилась в воздухе, здесь есть большее, до чего мне необходимо добраться. Я должна копать глубже. Она, должно быть, бросила его или… Боже, я надеюсь, она не умерла. Это бы объяснило слёзы и тоску в нем. Если он никогда не плакал и всегда избегал эту боль, это бы объяснило его эмоциональный срыв теперь, когда я заставляю его говорить об этом.
Её ЗВАЛИ Таня. Вот, что он сказал. ЗВАЛИ. Ну, это может означать, что она всё еще жива, но больше не присутствует в его жизни… или это может означать смерть.
Может, я могу спросить отца, чтобы он нашел информацию о ней. Нет, это не правильно. Я не хочу найти что-либо таким образом. Я хочу, чтобы Эдвард сам рассказал мне.
Я ненавижу тайны, они сводят меня с ума! Жаль я не могу загипнотизировать его и спросить обо всем за один раз. Тогда я смогу помочь ему быстрее. Я никогда не думала, что мне придётся играть в детектива на этой работе. Но все что-то прячут, когда ты начинаешь задавать им вопросы. Никто не хочет показывать свои плохие стороны и боль на первых визитах.
Все лгут. Все прячутся. Включая меня.
И что такое с Викторией? Она сказала, что он принадлежит ей, и она спасла его жизнь, и он думал, что она права? Это поймало моё внимание, но я опустила это, потому что он был таким расстроенным. Я снова должна прослушать плёнку. Внимательно.
Не могу дождаться, когда я смогу поговорить с Джеймсом. Я должна быть очень осторожной, чтобы не рассказать ему многого. К тому же, я не полностью доверяю ему. Что-то в его глазах. Они не очень тёплые.
Хотелось бы достать мой блокнот. Но я была зажата под 200 фунтами совершенства в этот момент. С удовольствием. [90 кг???]
Неожиданно зашумела сирена, приближаясь с конца улицы, думаю, пожарная машина. Она выла высоко и быстро. Когда она приблизилась, становясь громче, я знала, что это разбудит его. Жаль, что я не могу встать и закрыть окно… но прошлой ночью было жарко, и я обнимала своего ангела, так что приятный ночной ветер был изумительный.
И машина остановилась несколькими зданиями ниже, сирены продолжали реветь, мотор громко шумел.
EPOV
Я завернул за угол на нашу улицу, довольный тем, что был ближе к дому. Я устал и был раздражён и хотел закрыть глаза на какое-то время.
Я сразу же увидел голубые и красные вспышки – полиция. Слегка притормозив, я всматривался вперед, в темноту. Повсюду машины. Наша квартира на другой стороне дороги, так что где-то здесь был арест или какой-то несчастный случай.
Вся блядская дорога заблокирована, каким хреном я должен проехать это? Может они съедут и пропустят меня.
Я остановился, когда не мог ехать дальше из-за всех полицейских машин и людей, стоящих вокруг, рядом стоял офицер и говорил по рации.
«Сэр, вы не можете пройти здесь сейчас», — сказал он, даже не взглянув на меня.
«И как вы предлагаете мне попасть домой?» — я стал в позу, слишком уставший, чтобы быть вежливым.
«Мне всё равно, как вы попадёте домой, сэр», — он говорил как робот, монотонно, «Сдайте назад и объедте вокруг, это всё, что я могу сказать».
Он отвернулся и начал уходить, и я крикнул ему, злой как черт.
«Офицер!» — заорал я, но он продолжал идти.
Я собирался снова позвать его и выйти из машины, но мне не хотелось, чтобы меня арестовали прямо сейчас.
«Хренов козёл», — проворчал я, включил заднюю передачу и, держась за спинку пассажирского кресла, ехал назад, ретируясь с моей собственной чертовой улицы. «Невероятно… сейчас 4 утра…»
Я сделал круг, проезжая мимо своего дома, а потом еще 10 зданий, пока я не смог повернуть и вернуться с другой стороны. Теперь было почти 5 утра, и я был крайне зол и раздражён.
С этого конца улицы я мог слышать рёв сирен. И снова, полицейские машины блокировали мне проезд, копы стояли вокруг, чесали задницы, зарабатывая мои деньги через налоги.
«Херня!» — зарычал я, резко свернул на обочину и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Я подошел к группе полицейских.
«Сэр, сэр --» — сказал один из них, «Эта улица закрыта, пожалуйста, вернитесь к машине».
«Что?!» — я прищурился и попытался посмотреть на свой дом, но было темно, и полицейские огни ослепляли меня.
«Это МОЯ улица!» — объяснил я немного громко, «Я живу здесь, как улица может быть закрыта?!»
Я попытался обойти их, но один из них, самый высокий, стал передо мной, блокируя проход.
«Сэр!» — снова закричал он, «Я сказал, ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ к своей МАШИНЕ!»
«Я просто хочу попасть домой и лечь СПАТЬ, ГОСПОДИ!» — нахмурился я и орал в ответ, «Вы не можете запретить мне попасть домой! Что за херня? Что вы сделали, нашли Бен Ладена или что-то в этом роде?»
Пока мы спорили, подошел другой коп и спросил меня, «В чем ваша проблема, сэр?»
«Моя проблема в том, что я живу на этой улице и не могу попасть домой ни с одной долбанной стороны!» — я старался не повышать голос, «Сейчас поздно, я хочу спать, и я объезжал вокруг, как хренов баран, и никто не пропускает меня!»
«Позвольте взглянуть на ваши документы», — сказал он, протянув руку в перчатке.
«О, вы не верите мне?» — засмеялся я про себя, качая головой, и достал из заднего кармана бумажник, «Хорошо. Держите».
Я прищурился и снова попытался вглядеться в темноту, пока он изучал документы, а затем уставился на меня на секунду.
«Видите?» — я попытался улыбнуться, забирая документы, «Я вам не врал, я не журналист и всё такое, я просто хочу спать».
«Пройдёмте со мной, сэр», — он взял меня за руку, и на секунду я подумал, что он собирается арестовать меня, но он быстро шёл мимо машин, которые блокировали мне проезд, и я шел за ним, решив забрать машину завтра, после того как они закончат свои дела здесь.
Через пару минут я смог видеть своё здание и уже собирался сказать копу, что это мой дом.
Но я остановился и увидел это. И я замер. Раздался громкий шум, БУМ!
«Uuggghhh!!!» — я подскочил, всё моё тело напряглось, когда я закричал сквозь сомкнутые зубы. Меня трясло, и я дышал быстро и тяжело. Грудь жгло.
«Эй, ты», — прозвучал ласковый голос рядом со мной, пока мои глаза фокусировались… или пытались.
«Ты в порядке?» — спросила Белла, её руки касались моих щёк, пока мои глаза метались из стороны в сторону сами по себе, «Я думаю, у тебя тут был небольшой кошмар».
«О…» — я слегка успокоился, «Прости, Белла».
«Шшшш», — она поцеловала мою щёку, вытирая моё лицо большими пальцами, «Было страшно?»
Я прижал её к себе и поцеловал в шею, зарываясь носом в её аромат, «Да, ужасно. Там была эта девчонка, Белла, которая никогда не затыкалась, и не важно что я пытался делать, она не прекращала говорить».
«Засранец!» — она извивалась в моих руках, когда я начал кусать её шею, и её крики и смех были для меня словно лекарство, растворяя моё беспокойство в несколько секунд.
Я перевернулся на неё, и она игриво визжала и пыталась отпихнуть меня, но вскоре я прижал её к кровати, схватив за маленькие запястья по бокам от неё, и облизывал её губы, дразня её короткими прикосновениями, не позволяя ей схватить мой язык, когда она кусала воздух, не успевая за мной.
«Попалась», — заявил я, «Снова».
«О, ты так думаешь?» — самодовольно усмехнулась она.
«Да, я так думаю», — ответил я так же самодовольно, прикасаясь языком к коже под её скулами, она застонала и приподняла бёдра подо мной.
«Зачем ты это сделала?» — я практически жаловался. И потом мой член проснулся и выискивал мою маленькую Беллу, «Посмотри, что ты наделала, ты, маленькое испорченное создание».
Она засмеялась без капли сожаления.
«Теперь, только из-за этого, я думаю, ты будешь моей пленницей сегодня», — я снова поцеловал её, глубже.
«Я думала…. ПОЦЕЛУЙ… я была твоей пленницей вчера», — сказала она, и я снова поцеловал её.
«Нет», — поправил я, и снова поцелуй, «Вчера ты была моей жертвой. ПОЦЕЛУЙ. А сегодня ты будешь моей пленницей. ПОЦЕЛУЙ. Это совершенно разные понятия».
«Что это значит?» — она улыбнулась, как будто верила мне, и я зарылся в её слегка распахнутый халат и оставил поцелуй на внутренней стороне её правой груди, сразу же получив глубокий стон в ответ.
«Я привяжу тебя, может быть здесь, к кровати…» — я снова начал целовать её, «Потом я сделаю тебе хороший завтрак… и накормлю тебя… ПОЦЕЛУЙ… потом я почищу твои маленькие зубки… ПОЦЕЛУЙ…»
«МММмм» — она целовала меня в ответ, «Почистишь мои зубы? И что потом?»
«Потом я буду уничтожать тебя несколько часов…» — я поцеловал её глубже и добавил, «И заставлю тебя кончать до тех пор, пока ты не будешь кричать о пощаде… и воде… но ты ничего не получишь… не от меня… ПОЦЕЛУЙ.»
«Это было бы потрясающе…» — улыбнулась она, «Если только мне не надо было в колледж сегодня».
«Нет…» — сказал я в её губы, «Я не отпущу тебя. Я напишу записку твоему преподавателю, и подпишу её Доктор Франкенчлен».
Она захихикала и начала извиваться, когда я двинулся ниже, отодвигая её халат носом, и облизывая сладкий розовый сосок, который уставился на меня.
«Ему это не понравится», — сказала она, глядя вверх на потолок, «Он может наказать меня завтра».
«Ни в коем случае», — я укусил её сосок, и она тонко завыла, и добавил сквозь зубы, «Ты МОЯ маленькая куколка».
Она обхватила мои ноги своими, и как только я подумал, что может быть она останется здесь, со мной, раздражающе зазвенел её будильник.
Она протянула руку и выключила его.
«Мммм…» — проворчал я, «Когда тебе нужно идти?»
«Через час», — она нахмурилась, наблюдая как я облизываю её сосок, и я смотрел в ответ в её грустные глаза.
«Не думаю, что мне это нравится… то, как ты постоянно оставляешь меня», — усмехнулся я, «Разве ты не боишься, в какие проблемы я могу попасть в одиночестве?»
«Ужасно боюсь», — улыбнулась она, «Сегодня у тебя нет никаких встреч?»
«Нет, Белла», — оскалился я.
«Ну, я уйду рано и вернусь рано, около часа».
«Отлично» — довольно сказал я, «Может быть сегодня мы сможем поиграть в другую игру, которая должна тебе понравиться».
Её лицо вспыхнуло горячим красным, и она улыбнулась.
«Может быть», — подразнила она.
«Она немножко… дикая», — предупредил я, «Но ты будешь в полной безопасности со мной, и если ты почувствуешь, что хочешь остановиться… »
«Я знаю, lo mein», — она была взволнованна, но в то же время нервничала.
«Какая умная девочка»,- я снова поцеловал её, жадный до её вкуса.
«Пойдём, я приготовлю тебе что-нибудь», — я выдернул её из кровати и потащил на кухню. «Можно я сниму майку раз уж сейчас день, Хозяйка?»
Становится теплее, эта квартира нагревается быстрее, когда солнце встаёт.
А еще я хотел увидеть её выражение лица на это. И оно было бесценно! Её нижняя губа разбилась о пол.
Я усмехнулся и ждал ответа.
«Да, мальчик-раб, раздевайся», — пошутила она, глядя как я снимаю мою новую любимую майку. Я расправил её и осторожно положил на кровать, так что я смогу надеть её ночью.
Она ускользнула в ванную, а я начал готовить тесто для оладьев.
Было слишком тихо, так что я снова включил канал Никелодион и, конечно же, там шёл Спанч Боб. Я услышал смех Беллы в ванной вместе с шумом воды и всплесками.
Согласно списку дел на сегодня, я должен буду починить дверь в ванной и заделать дыру в стене, которую я создал на второе утро. Не знаю, чем мне еще заниматься целый день. Надеюсь, она предложит что-нибудь.
Взбивая тесто, я вспоминал прошлую ночь. Она держала меня всю ночь. Она гладила мои волосы и целовала меня, пока я лежал в её объятьях, борясь с чертовыми слезами вины и стыда, которые не останавливались. Я сказал ей, что трахал другую женщину вчера, и она даже не моргнула.
Почему она такая милая? Такая спокойная? А может это значит, что она не испытывает ко мне этих сильных чувств, и ей плевать с кем еще я бываю, пока я здесь для неё, когда она дома. Но опять же… Я чувствую, как она заботиться обо мне… когда она дала мне эту майку прошлой ночью… и сказала то, что сказала… я ЧУВСТВОВАЛ любовь. Я почти забыл, что это, но это чувство быстро вернулось ко мне.
И чувствовать её руки вокруг меня было так чертовски невероятно, что я на самом деле почувствовал себя НАСТОЯЩИМ мужчиной на несколько часов. Я чувствовал ЧИСТОТУ. Я чувствовал…
«Не знаю, смогу ли я сидеть на этом стуле после вчерашнего», — сказала Белла, присаживаясь на один из них возле стойки, наблюдая за мной.
Я повернулся и зло улыбнулся ей, «Я только начал играть с тобой, Белла. Подожди, пока не узнаешь, что я приготовил для тебя в следующие пару дней. Надеюсь, твоя смелость выдержит».
«Прекрати попытки напугать меня», — пошутила она с улыбкой, когда я протягивал ей стакан апельсинового сока.
Я изобразил свой лучший дьявольский смех, как у злодеев из старых фильмов, и она хихикала, пока я наливал тесто на сковородку передо мной.
«Ну так, ты собираешься рассказать мне?» — загадочно спросила она, отпивая сок.
«Рассказать что?» — спросил я, не понимая о чем речь.
«Твой сон», — спокойно ответила она, «Ты должен знать, что я очень хорошо расшифровываю сны».
Я напрягся на секунду, но затем заставил себя расслабиться. Мне нужна расшифровка. Сон был ясным, и я знал, что это.
«Ты знаешь, что разговариваешь во сне?» — спросил я, уводя её от темы.
Я посмотрел на неё и поднял бровь, наблюдая как её щёки вспыхнули от моего вопроса. Боже, это сексуально.
Я перевернул оладушек, или два, пока она нервничала, находясь теперь на моём месте.
«Мне говорили…», — её голос теперь был очень РОБкий и тихий, «…это. Что я СКАЗАЛА?»
«Мммм….» — играл я с ней, перекладывая три оладья на тарелку, «Потрясающие, нехорошие… ГОРЯЧИЕ вещи… вещи, о которых я НИКОГДА не расскажу ТЕБЕ».
Я поставил перед ней тарелку, и её губы сомкнулись в тонкую линию.
«Да ладно», — уговаривала она.
«Неа», — я поставил на стол бутылочку с сиропом и дал ей вилку.
«Как маленький», — зло проворчала она и надулась. Она была такая забавная, что я чуть не засмеялся и не сказал ей. Но нет, это мой маленький секрет. Я хочу его сохранить для себя на какое-то время.
Она фыркнула и начала есть, я взял свою тарелку и сел напротив. Во всяком случае она забыла про мои сны.
«Эдварл… могу я спросить кое-что?»
«Конечно», — сказал я, надеясь, что смогу ответить ей.
«Прошлой ночью, ты сказал, Виктория сказала тебе, в тот первый раз, когда ты… работал для неё… что ты принадлежишь ей и что она спасла твою жизнь. Это по-настоящему или так, для выразительности?»
«Нет», — ответил я, откусывая кусок, политый сиропом, «Я принадлежал ей, по началу. И она действительно спасла мне жизнь. Я занял очень много денег у этих вымогателей, о которых мне кто-то сказал. Даже, когда я взял их, я знал, что не смогу вернуть… а они хотели их назад плюс проценты. Тогда я вроде как опять вернулся на улицы на несколько дней, и я просто ходил и садился на поезда, куда угодно, в разброс, пытаясь скрыться от них. И потом моя срок моей удачи истёк, и я услышал, как они преследуют меня. Это было поздно ночью, думаю, около двух или рядом, и она схватили меня, затащили в проулок и начали избивать меня, спрашивая о деньгах. Я тогда даже не знал, как драться, а даже если бы знал, была бы не очень-то справедливая драка, когда один парень держит тебя, пока другой бьёт тебя в животи лицо. В любом случае, эта аллея была прямо за Огнём, и Эммет услышал всё это… и отбил меня от этих парней и притащил в клуб, через заднюю дверь.
Мне было достаточно паршиво, пара сломаных рёбер. Эммет привёл меня в раздевалку, и бинтовал меня. Вскоре пришла Виктория, тогда я встретил её впервые. Она была очень мила, сказала, что у меня хорошая грудная клетка, и собиралась позвонить в скорую, но появились эти акулы, ворвавшись через заднюю дверь, и потребовали меня.
Я знал, что я покойник, они держали пистолеты, и даже когда Виктория спросила, что им нужно, они сказали, что хотят забрать меня обратно на улицу и выстрелить мне в лицо. Они были чертовски злы и потрёпаны после атаки Эммета.
Я встал и хотел пойти с ними, но Эммет запихнул меня обратно в кресло и встал передо мной. И потом Виктория встала перед Эмметом. Она спросила, сколько я им должен.
Она попросила их дать ей 15 минут, и они получат свои деньги. Она повела меня наверх в свой офис, и заставила меня раздеться. Она попросила меня… показать ей насколько я хочу жить, и потом, если я буду достаточно хорош, может она заплатит этим парням и спасёт меня. Я… сделал это с ней… и потом она заплатила мой долг.
Ростовщики ушли с деньгами, сказав мне, что я счастливчик, и чтобы я никогда больше не приходил к ним за деньгами.
А потом Виктория сказала мне, что теперь я принадлежу ей, и что я буду работать на неё и сделаю всё, что она скажет. И тогда я начал работать в Огне».
«Эдвард…» — сказала она низким голосом, уставившись на тарелку, водя вилкой по оладьям.
«Она спасла меня», — просто сказал я, слыша жалость в голосе Беллы, «Она могла не сделать этого, позволить им убить меня. И я думал, что я умру, после того, как трахнул Викторию. Я думал, что не справился хорошо, потому что мне было чертовски больно, у меня были сломаны рёбра, но, думаю, я достаточно понравился ей, чтобы помочь мне».
Я продолжил есть и заметил, что Белла теперь смотрела на стакан с соком, думая о чем-то, чего я не мог прочитать по её глазам.
«Почему ты занял деньги, зачем они были тебе нужны?» — спросила она, глядя на меня.
«Я же говорил тебе… я был разбит», — я надеялся, что она оставит это прямо здесь. Но это Белла, и она не оставила.
«Но ты же не пошел бы к ним, чтобы занять деньги на плату за квартиру или что-то такое, это безумие».
Я засмеялся, «Разве ты не должна воздерживаться от слов, типа, «безумие» при разговоре с пациентом? Это не очень-то в стиле Доктора Беллы».
«Я не Доктор Белла сейчас», — заявила она, немного разочарованно.
Я закончил есть, и было похоже, что она тоже не очень голодна.
«Ты закончила?»
«Нет, я не закончила, я просто хочу узнать тебя, Эдвард», — неожиданно она стала такой потерянной и маленькой, «Я не пытаюсь умолять, я просто хочу, чтобы ты верил мне больше. Я же говорила тебя, я твой друг. Ты можешь говорить со мной».
Я оскалился и посмотрел вниз в её ласковые глаза и поправил себя.
«Нет, я имею в виду…» — я слегка приподнял её тарелку, «Ты закончила… есть?»
«О», — она густо покраснела, и я не мог сдержать смешок, «Да, спасибо».
«Белла…» — осторожно начал я, когда ставил тарелки рядом с раковиной, «Я знаю, ты хочешь узнать меня… и я очень сильно стараюсь помочь тебе и ответить на твои вопросы. На самом деле. Но есть вещи, которые я просто не могу рассказать тебе. Вещи, которые ты не поймёшь. Я верю тебе, и мне с трудом верится, что всего через три дня я рассказываю тебе всё это. Но здесь есть двери, которые закрыты НАВСЕГДА и НИКОГДА больше не откроются. Ты… понимаешь это?»
«Да», — она выглядела немного расстроенно, посмотрела на меня и добавила, «Но я буду продолжать попытки, и ты не можешь злиться на меня за это. Это моя работа. На самом деле теперь это не столько для моей оценки, Эдвард. Я хочу помочь ТЕБЕ».
«Ты помогаешь», — я подошел к стойке, поднял её лицо и поцеловал, «Знаешь, как давно меня в последний раз кто-то ОБНИМАЛ? ПОЦЕЛУЙ. И хотел ГОВОРИТЬ со мной? ПОЦЕЛУЙ. И мне так жаль, что я делаю это таким трудным для тебя».