Лекция: Кристиану и Кэти 7 страница
― Боже, как светло.
― Вы показали невероятную сдержанность, Лазарь. Судя по вашей репутации, я предполагала, что вы разгрызёте путы и убьёте пару людей по пути сюда.
Булава промолчал, лишь потёр запястья, на которых всё ещё виднелись глубокие синяки от верёвок.
― Вы искусно сражались у реки, ― продолжила она. ― Где вы этому научились?
― Мы должны ехать дальше.
Келси ненадолго задержала на нём свой взгляд и затем повернулась обратно к городу.
― Я знаю, вы обещали доставить меня в Крепость в целости и сохранности. Однако я освобождаю вас от этого обещания. Вы уже сделали достаточно.
― Леди, моя клятва принадлежит умершей. Вы не можете освободить меня от неё.
― А что, если мы сейчас идём навстречу своей смерти?
― В таком случае, мы действительно парочка не от мира сего.
Келси подставила лицо мягкому порыву ветра.
― Если у вас нет идеи получше, то давайте уже поедем.
Булава быстро окинул взглядом сельскую местность, его взор был направлен к Новому Лондону, а затем кивнул.
― Хорошо, поехали.
Девушка прищёлкнула языком, и её конь поскакал вниз по склону холма рядом с конём Булавы.
Келси и Лазарь провели несколько трудных часов в пути, прежде чем маленькая тропинка, которую показал им Ловкач, вывела их на Мортский тракт шириной около пятидесяти футов. По этой дороге велась основная торговля между Тирлингом и Мортмином, и её покрывал настолько плотный и утоптанный слой грязи, что в воздухе почти не было пыли. Тракт был довольно людным, и Келси порадовалась тому, что на ней был тёмно-фиолетовый плащ, подаренный ей Ловкачом.
Вместо серого одеяния стражника на Булаве был длинный чёрный плащ, и он благоразумно спрятал свою булаву, хотя Келси надеялась, что она по-прежнему при нём. Многие люди, ехавшие в сторону Крепости, также были в плащах с капюшонами и казались полностью погружёнными в свои дела. Девушка смотрела в оба, остерегаясь новых наемных убийц из Кейдена и проверяя, чтобы ничто не выдавало в её спутнике принадлежности к королевской страже.
Но спустя некоторое время людей на тракте стало ещё больше, и Келси не могла сосредотачивать своё внимание на ком-либо достаточно долго, поэтому она доверилась Булаве, который мог в случае чего лучше почувствовать опасность, и просто стала внимательно смотреть на дорогу впереди.
Ловкач говорил ей, что они с лёгкостью доберутся до Нового Лондона за пару дней. Келси хотела преодолеть расстояние до города за один переход, но ближе к закату пришлось отвергнуть эту идею. Ей было необходимо поспать. Её рана начинала побаливать, о чём она тихо сообщила Булаве, и тот кивнул.
― Я могу обойтись без сна, Леди. Поэтому можете спать всю ночь.
― Вам всё равно когда-нибудь придётся поспать.
― Вряд ли. Этот мир слишком опасен, чтобы можно было позволить себе такую роскошь, как сон.
― А в детстве вы спали?
― У меня не было детства.
Один из прохожих столкнулся с лошадью Келси и, пробормотав «Простите, сэр», пошёл дальше. На тракте яблоку негде было упасть. Девушка была окружена людьми, которые ехали верхом или шли пешком, и ей в ноздри била острая вонь от их немытых тел. Это было объяснимо, поскольку дорога шла с юга, где не было воды, чтобы помыться.
Впереди ехала повозка, на которой сидела целая семья: родители и двое маленьких детей. Последние, мальчик и девочка не старше восьми лет, собрали пучок травы и корней и играли в поваров на днище повозки. Келси увлечённо наблюдала за ними.
Во все свои придуманные игры она играла одна: она всегда была главным героем и воображала, что вокруг неё ликует толпа, а рядом с ней стоят её вымышленные друзья. Однако Келси никогда не переставала думать о других детях, ей сильно хотелось посмотреть на них и побыть рядом с ними. Девушка так долго наблюдала за двумя детьми, что их мать уже начала подозрительно оглядываться и хмурить брови. Келси шёпотом попросила Булаву ехать помедленнее.
― Почему на тракте так многолюдно? ― спросила она, когда повозка пропала из виду.
― Это единственная прямая южная дорога в Новый Лондон из Крайза. С ней соединено множество мелких троп.
― Но это торговый тракт. Как здесь сможет проехать караван?
― Так много людей здесь не всегда, Леди.
Они ехали до глубокой ночи, солнце уже давно зашло, и многие другие путники уже остановились на ночлег. По обеим сторонам дороги некоторые время виднелись точки костров, и были слышны чьи-то разговоры и пение, но вскоре костры исчезли. Порой Келси казалось, что она слышит позади стук копыт, но, оборачиваясь, она видела только темноту. В пути девушка задавала Булаве различные вопросы о текущем состоянии её правительства. Её спутник отвечал на все из них, но Келси чувствовала, что каждый ответ он формулировал осторожно, умалчивая о многом. Однако даже та малая часть сведений, которую она получила, была неутешительной.
Большая часть тирского населения голодала. Сельское хозяйство, за которое отвечали раскинувшиеся по Альмонтской равнине фермерские хозяйства, было малорентабельным: всё продовольствие, превышавшее установленную меру, переходило в собственность землевладельца, который затем продавал его, забирая прибыль себе, либо на рынках Нового Лондона либо на чёрном рынке в Мортмин. Бедняки редко могли добиться правосудия. Юридическая система была почти полностью разрушена коррупцией, а большинство честных судей было переведено на другие правительственные должности. Келси поняла, насколько она плохо подготовлена к этому, и почувствовала почти осязаемый груз на своих плечах. Эти проблемы было необходимо решать и быстро, но она не знала, как сделать это. Карлин очень много времени уделяла истории на своих занятиях, но почти не говорила о политике. Келси не знала, как убедить людей повиноваться ей.
― Лазарь, вы сказали, что мы немного не от мира сего. Что означает это выражение?
― Моими предками были шотландцы, жившие до Переселения. Это выражение означает, что ты видишь свою смерть и торжествуешь при виде её.
― На меня это не похоже.
― Возможно, вам только так кажется, Леди.
После очередного поворота Келси опять послышался стук копыт. По-видимому, ей не показалось, потому что Булава резко остановил коня и, обернувшись, внимательно посмотрел куда-то вдаль.
― Кто-то едет позади нас. Несколько всадников.
Келси ничего не могла разглядеть при слабом свете луны. Она вообще плохо видела в темноте, значительно уступая в этом умении Барти.
― Далеко?
― Может быть, с милю отсюда. – Булава постучал пальцами по седлу, размышляя. – Мы не сможем спрятаться под здешней листвой, поэтому для нас безопаснее ехать ночью и отдохнуть утром. Мы продолжим путь, но если они начнут приближаться, то придётся съехать с дороги и рискнуть. Давайте поедем немного быстрее.
Он продолжил путь, и Келси направила коня следом за ним.
― А мы не можем съехать с дороги сейчас и пропустить этих людей?
― Если они преследуют нас, Леди, то это рискованно. Однако не думаю, что они из Кейдена или Морта. Я не видел ястребов, а наш след уже остыл. Ваш спаситель, кем бы он ни был, великолепно сделал свою работу.
Упоминание о Ловкаче заставило Келси внутренне содрогнуться, и она не без некоторого удовлетворения поняла, что не думает о нём уже несколько часов. Её стремление узнать о нём больше столкнулось с желанием держать его личность в тайне только для себя. После короткой борьбы она, к своему стыду, подавила второй порыв.
― Он сказал мне, что его зовут Ловкач.
Булава усмехнулся.
― Я так и подозревал, хоть мои глаза и были завязаны.
― Он действительно такой великий вор, каким себя выставляет?
― Гораздо более великий, Леди. Тирская история может похвастаться множеством преступников, но ни один из них не сравнится с Ловкачом. Он украл у вашего дяди больше вещей, чем у меня когда-либо было.
― Он сказал, что за его голову назначена большая награда.
― Пятьдесят тысяч фунтов ― последнее, что слышал насчёт этого.
― Но кто он такой?
― Никто не знает, Леди. Его впервые увидели примерно двадцать лет назад, но уже тогда он носил маску.
― Двадцать лет назад?
― Да, Леди. Точно двадцать лет. Хорошо это помню: он украл одну из любимых женщин вашего дяди, когда она пошла за покупками в город. Затем несколько месяцев спустя ваша мать объявила о своей беременности. ― Булава усмехнулся. ― Наверное, это худший год в жизни вашего дяди.
Келси обдумала услышанное. Ловкач оказался гораздо старше, чем можно было сказать по его виду.
― Лазарь, почему же его не поймали? Даже если ему дьявольски везло, он должен был попасться уже давно, действуя так заметно и открыто.
― Ну, простые люди считают его героем. Если кто-то обворовывает Регента или кого-нибудь из дворян, то всё понимают, что это дело рук Ловкача. С каждой утраченной частью состояния какого-нибудь богача бедняки начинают любить его ещё больше.
― Он раздаёт деньги бедным?
― Нет, Леди.
Келси с разочарованием откинулась в седле.
― Он уже украл много денег?
― Сотни тысяч фунтов.
― Тогда что он делает с таким богатством? Я точно не видела никаких денег в лагере. Они все живут в палатках, а их одежда знавала лучшие времена. Я даже не уверена...
Булава сжал её руку, обрывая на полуслове.
― Вы видели?
― Что?
― Вам не завязали глаза.
― Я явно не такой грозный воин, как вы.
― Вы видели его лицо? Лицо Ловкача?
― Лазарь, я не слепая.
― Вы меня не так поняли, Леди. Они завязали мне глаза не из-за моей репутации свирепого воина. Регент не может поймать Ловкача, потому что понятия не имеет о том, как выглядит этот вор или кто-либо из его людей. На моей памяти Ловкач дважды почти убил Регента, но при этом так и не показался ему на глаза. Никто не знает, как он выглядит, кроме тех, кто не выдаст его ни за какие деньги.
Келси подняла взгляд на звёзды, яркими точками усыпавшие небо. Они не могли дать ей ответа. Ранее девушке хотелось спать, она лениво раскачивалась в седле, но теперь сна не было ни в одном глазу. Ей следует воссоздать образ Ловкача при первой же возможности или описать его внешность тому, кто умеет рисовать. Но всё же она знала, что не сделает ни того, ни другого.
― Леди?
Келси глубоко вздохнула.
― Я не выдам его ни за какие деньги.
― Вот чёрт, ― Булава остановил коня посреди дороги и на мгновение застыл.
Девушка ощутила его недовольство. Келси снова будто почувствовала себя в углу библиотеки Карлин, где она пряталась, свернувшись калачиком и пытаясь сделаться как можно незаметнее, когда не знала ответа. Как бы её наставница отреагировала на последние события? Келси предпочитала не думать об этом.
― Я не горжусь этим, ― пробормотала она в свою защиту. ― Но не вижу смысла притворяться, что это не так.
― Вы знаете, кто такой ловкач, Леди?
― Мошенник.
― Нет. Ловкач ― это существо из древнего мифа, предвестник смерти. Наш Ловкач ― невероятно умелый вор, однако многие другие его дела при ближайшем рассмотрении вызывают очень большие сомнения.
― Я не желаю сейчас слышать о других делах Ловкача, Лазарь. ― Внезапно она почувствовала совершенно обратное желание. ― Говорю вам это только потому, что у нас должно быть полное понимание данной проблемы.
― Что ж, ― спустя мгновение ответил Булава смиренным голосом, ― по-видимому, этот человек ― просто яблоко раздора. Возможно, нам лучше вообще не говорить о нём.
― Согласна.
Келси слегка дёрнула поводья, направляя коня вперёд. Она искала другую тему для разговора.
― Карлин говорила мне, мой дядя не женат. Что тогда насчёт одной из его женщин?
С некоторой неохотой Булава объяснил своей спутнице, что Регент взял пример с кадирских правителей и организовал гарем из молодых женщин, проданных во дворец семьями бедняков. В итоге, мало того, что унаследованное ею королевство погрязло в коррупции, так вдобавок королевский двор превратился в бордель. У Келси просто слов не хватало, чтобы выплеснуть весь свой гнев. Она попросила Булаву научить её нескольким ругательным словам, популярным среди солдат, но тот отказался. Женщин продают и покупают! Это зло должны были искоренить ещё во время Переселения.
― Всё, что делает мой дядя, будучи Регентом, бросает тень и на моё правление. Выглядит так, словно это я санкционировала эту торговлю.
― Вряд ли, Леди. Ваш дядя не особо популярен среди народа.
Эти слова совсем не заставили Келси остыть. Но помимо гнева она также ощущала глубокое беспокойство. По словам Булавы можно было понять, что торговля женщинами началась ещё до её рождения. Почему же её мать ничего не сделала? Девушка было начала спрашивать стражника, но затем остановилась. Естественно, он не даст ей ответа.
― Мне придётся избавиться от Регента, ― решительно сказала Келси.
― Леди, он всё-таки ваш дядя.
― Мне всё равно. Как только я займу трон, то сразу же выкину его из Крепости.
― Леди, вашему дяде сильно благоволит Красная Королева. Если вы просто свергнете его с престола, это может дестабилизировать отношения с Мортмином.
― Дестабилизировать? Я думала, у нас с ними договор.
― Это так, Леди. ― Булава прочистил горло. ― Но мир с Мортмином достаточно хрупок. Открытая враждебность может привести к ужасным последствиям.
― Почему?
― У Тирлинга нет обученных воинов, чтобы справиться с чьей-либо армией, тем более с мортской. И у нас нет стали.
― Значит, нам нужно оружие и настоящая армия.
― Леди, ни одна армия не выстоит против Мортмина. Я, конечно, не суеверный человек, но я верю слухам о Красной Королеве. Мне довелось увидеть её несколько лет назад...
― Каким образом?
― Регент отправил дипломатическую миссию в Демин, и я был в числе стражников. Красная Королева правила своим королевством к тому времени уже более века, но, клянусь вам, Леди, она выглядела не старше вашей матери девятнадцать лет назад.
― И всё же это всего лишь одна женщина, пусть и не стареющая, ― сказал Келси твёрдым голосом, но при этом чувствуя беспокойство.
Разговаривать о королеве-ведьме на пустынной дороге глубокой ночью было не самой хорошей идеей. Точки лагерных костров совсем пропали из виду, и теперь казалось, что кроме них с Булавой в темноте никого не было. Тошнотворно-сладкий запах гнили начал распространяться по дороге, указывая на то, что болото уже было неподалёку.
― Будьте осторожны, Леди. Хоть у вас и благие намерения, но прямой путь не всегда самый лучший.
― И всё же, Лазарь, мы по-прежнему идём по прямой дороге.
― Ну да, потому что лучше ничего нет.
Они остановились на ночлег незадолго до рассвета, на расстоянии четырёх-пяти часов езды от города. Булава запретил Келси разводить огонь и в качестве меры предосторожности для их стоянки выбрал место, скрытое от дороги зарослями ежевики. Наверное, всадники, ехавшие позади них, тоже разбили лагерь, поскольку до Келси больше не доносился стук копыт. Девушка спросила своего спутника, можно ли снять доспехи на ночь, и тот кивнул.
― Но когда мы въедем в город при свете дня, Леди, вам придётся надеть доспехи. Без меча от них пользы немного, но это всё же лучше, чем ничего.
― Как скажете, ― пробормотала Келси уже в полусне, несмотря на пульсирующую боль в шее. Ей необходимо поспать. Всё решается завтра. Не от мира сего, подумала она. Скачущие навстречу смерти. Девушка уснула, и её приснились бесконечные поля, поля на Альмонтской равнине, по которым она убегала раньше. Множество мужчин и женщин, потрёпанные, похожие на пугала, фигуры, возделывали землю. За полями вставало солнце, и небо было словно охвачено пламенем.
Келси подошла ближе к ближайшей фермерше, которая обратила к ней своё удивительно молодое красивое волевое лицо, обрамлённое тёмными развевающимися волосами, и протянула ей сноп пшеницы словно для проверки.
― Красное, ― прошептала женщина, её лицо перекосилось, глаза налились безумием. ― Всё красное.
Келси снова опустила взгляд и увидела, что в руках у женщины был не сноп пшеницы, а окровавленное тело маленькой девочки. Глаза ребёнка были вырваны, и глазницы были наполнены кровью. Келси пронзительно закричала, но Булава вырвал её из объятий кошмара.