Лекция: Наташа Ростова и Пьер Безухов. 4 страница

И мнет ковыль...

«На поле Куликовом». 7 июня 1908

Новой концепции мира — «боя» соответствует и новое представ­ление о назначении человека — теперь это «долг»:

Мы, сам-друг, над степью в полночь стали,

Не вернуться, не взглянуть назад...

«На поле Куликовом». 8 июня 1908

И герой здесь уже не «инок», не «бродяга» — теперь он «воин», один из многих: «Я не первый воин, не последний...».

Наконец, в «Поле Куликовом» возникает женский образ — осо­бенный, сообразный всему остальному. В этом образе нет ничего от земных женщин, это словно возвращение в поэзию Блока самой Веч­ной Женственности — но преобразившейся, с другим лицом:

О, Русь моя! Жена моя! До боли

Нам ясен долгий путь!..

«На поле Куликовом». 7 июня 1908

Эта светлая жена накануне битвы укрепляет героя-воина:

…И с туманом над Непрядвой спящей

Прямо на меня

Ты сошла, в одежде свет струящей

Не спугнув коня...

И когда, наутро, тучей черной

Двинулась орда,

Был в щите твой лик нерукотворный

Светел навсегда.

«На поле Куликовом». 14 июня 1908

Впервые в поэзии Блока мы видим такое сильное проникновен­ное национальное чувство. Именно начиная с «Поля Куликова» мож­но говорить о нем как о великом русском национальном поэте. Но своеобразие и особое воздействие блоковского патриотизма в том и заключается, что Россия выступает для него в женственном облике -как здесь, так и позже, в другом знаменитом стихотворении:

Россия, нищая Россия!

Мне избы серые твои,

Твои мне песни ветровые –

Как слезы первые любви!

«Россия». 1908

В лирике Блока слышится постоянное обращение к России. Не только в безвоздушном пространстве фантазии, но и в определен­ном, русском воздухе, на просторе русских полей помещает он свою лирику. Содержание и дух своего лиризма Блок не мыслит без глубо­чайшей связи с Россией. Особый отпечаток своей души он выводит из новейшей истории:

Мы — дети страшных лет России -

Забыть не в силах ничего.

Испепеляющие годы!

Безумья ль в вас, надежды ль весть?

От дней войны, от дней свободы –

Кровавый отсвет в лицах есть.

Есть немота — то гул набата

Заставил заградить уста.

В сердцах, восторженных когда-то,

Есть роковая пустота.

«Рожденные в года глухие...»

8 сентября 1914

Эту пустоту Блок стремиться заполнить Россией, он говорит о России с каким-то болезненным стоном любви и тоски. Он называет её своей женой, еврей бедной женою, своей жизнью; он нищую стра­ну свою и круг её низких, нищих деревень принимает глубоко в сердце и безумно хочет разгадать её загадку и её рыдания.

Вариант 2

Теме России я сознательно и бесповоротно посвящаю жизнь.

А. Блок

«Кругом тонула Россия Блока», — именно так писал в поэме «Хорошо» Маяковский, говоря о явлении, которого ни до, ни после не было. Россия для Блока не просто тема, это целый мир, наделенный своими чертами, заполненный особыми образами и символами. Вновь и вновь поэт возвращается к размышлениям о трагическом прошлом России, о ее историческом предназначении, о ее особенностях, о ее многострадальном народе. Эта тема пришла к автору не сразу — он проникался ею постепенно, преодолевая узость и субъективную ограниченность своих ранних стихов, свершая прорыв в широкий мир, в жизнь эпохи, страны, народа.

Одно из первых стихотворений, где Блок обращается к образу своей Родины — стихотворение «Гамаюн». Поэт размышляет о пути России, исполнением трагедий:

Вещает иго злых татар,

Вещает казней ряд кровавых,

И трус, и голод, и пожар,

Злодеев силу, гибель правых...

В то же время автор отдает дань и пейзажным описаниям: его влечет прекрасная сторона, где -

Разгулялась осень в мокрых долах,

Обнажила кладбища земли,

Но густых рябин в проезжих селах

Красный цвет зареет издали.

Два символа — широкое поле и дорога — в дальнейшем часто определяют блоковское восприятие России. Образы эти многозначны и емки: это и просторы страны, ее приволье и вольность, и ее долгий путь в истории.

Первые стихи Блока полны прекрасных, но отвлеченных описаний. Родина представляется герою лишь в грезах:

Дремлю — и за дремотой тайна,

И в тайне — ты почиешь, Русь.

Но уже тогда поэт не только изображает русскую природу, предания «старины глубокой», но и замечает («так я узнал в своей дремоте») «страны родимой нищету». Прошлое России полно трагедий, ее настоящее безрадостно, ее будущее — «в тоске безбрежной». Такова страна, о которой пишет Блок. Но — «как и жить и плакать без тебя»? Поэт верит в будущее родины: «Не пропадешь, не сгинешь ты». В цикле «На поле Куликовом» автор пишет о долгом пути России, пути борьбы, вечного боя:

О, Русь моя? Жена моя?

До боли Нам ясен долгий путь?

Наш путь — стрелой татарской древней воли

Пронзил нам грудь.

Будущее России предопределено ее прошлым, которому суждено «сбываться» вновь и вновь. «И повторится все, как встарь», — писал поэт в другом своем стихотворении. Цикличность, многократность происходящего подчеркиваются повтором слова «опять» («и опять, опять они кричат»), а также приемом «воспоминания», узнавания героем событий происходящего:

Но узнаю тебя, начало

Высоких и мятежных дней?

Поэт говорит о предчувствии коренной ломки в судьбе страны. Вообще, все его стихи о России после 1907 года полны едва уловимым, но все же явственным, хоть и непонятным и самому автору гулом, который впоследствии Блок назовет «музыкой революции». А тем временем в стихах его звучат полувопросы, полупризывы:

Доколе матери тужить?

Доколе коршуну кружить?

В своем творчестве Блок видит Россию в будущем не крестьянским раем, как Есенин. В стихотворении «Новая Америка» (именно так определяет поэт страну свою) он описывает край, где «чернеют фабричные трубы», где «заводские стонут гудки». Россия «новым обернулась ликом», и поэта волнует теперь «другая мечта».

А потом была война, на которую Блок откликнулся — не мог не откликнуться рядом стихотворений. Война — ужасная трагедия, тяжелое испытание для страны:

Мы — дети страшных лет России -

Забыть не в силах ничего.

Революция 1917 года вдохновила поэта на создание поэмы «Двенадцать». В ней он показал крушение старой, буржуазно-помещичьей России и начало зарождения новой. Блок не дает ответа на вопрос: «Какой она будет?» Он не становится ни на сторону тех, кто вопиет: «Погибла Россия», ни на сторону восставших, которые способны «пальнуть пулей в святую Русь». Поэт избегает однозначных оценок, но — жертва, вождь или слуга — он намерен быть в гуще событий, в центре жизни своей страны, своего народа.

Сразу же после поэмы «Двенадцать» Блок пишет революционно-патриотическую оду «Скифы», которая продолжает давнюю традицию русских классиков, неоднократно обращавшихся к теме путей и судеб России, ее роли в цивилизованном мире. Это традиция Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Тютчева, Брюсова. Так, в стихотворении Брюсова «Старый вопрос» герой размышляет о том, «кто мы в этой старой Европе?». Во многом этому произведению созвучны и «Скифы». Однако Блок поставил этот вопрос уже в новой исторической обстановке, по-новому.

В «Скифах» Блок видит Россию в прошлом щитом «меж двух враждебных рас», страной, чьи богатства грабились в течение долгих веков («копя и плавя наши перлы»). Это страна, которая способна любить и ненавидеть, способна отстоять себя в веках, способна стать оплотом всего лучшего, что было создано человечеством. Это страна — сфинкс, загадочный и непонятный для старого мира, противоречивый и многогранный:

Мы любим все — и жар холодных числ,

И дар божественных видений,

Нам внятно все — и острый галльский смысл,

И сумрачный германский гений...

Подобного рода противопоставление России Западу — традиционный мотив русской литературы. Высокое и жертвенное предназначение Руси — тема многих произведений, а слова Тютчева давно стали крылатыми: «У ней особенная стать». И Блок полностью разделяет это мнение.

С целью эмоциональной выразительности поэт использует при описании русского характера, многогранной русской души антонимические словосочетания, оксюмороны: ненависть — любовь, ликуя — скорбя, жар холодных чисел, тяжелые нежные лапы.

По словам А. Ахматовой, Блок всю свою жизнь посвятил разгадке тайны двух сфинксов: своей души и России. Несомненно, в лирике поэта воплощен облик родины — такой, как ее видел Блок, и любовь к которой он пронес через всю свою жизнь. И нищая Россия с ее серыми избами, и «новая Америка» по-своему дороги автору:

Да, и такой, моя Россия,

Ты всех краев дороже мне.

Иначе и не может быть. Настоящий поэт любит свою страну всегда, даже если она убога, несправедлива, порочна. Любовь Блока к России — безоглядна, безусловна, бескорыстна. Ее высшее проявление — сама поэзия автора. Россия, во всех ее ипостасях всегда будет жить в стихах поэта, в его бессмертных строках:

Идут века, шумит война,

Встает мятеж, горят, деревни,

А ты все та ж, моя страна,

В красе заплаканной и древней.

56. Тема «страшного мира» в лирике А.А. Блока (на примере 2–3 стихотворений по выбору экзаменуемого). (Билет 6)

Вариант 1

Предвестием грозных потрясений, неслыханных перемен, неви­данных мятежей проникнута вся дореволюционная поэзия Блока.

Бурный общественный подъем в начале XX века, грозные собы­тия первой русской революции отразились в поэзии Блока по-свое­му. Зыбкие и туманные иносказания уступают место глубоким раз­думьям о том, что происходит в реальной жизни.

Теперь все больше привлекают его видения, возникающие на фоне пестрой суетливой жизни большого капиталистического города -Петербурга. Свое понимание этой новой жизни он воплощает, по его собственному выражению, «в формах крика, безумий и часто мучи­тельных диссонансов».

Петербург в тогдашнем восприятии и изображении Блока пре­вращается в арену «странных и ужасных» происшествий. Этот город «жуткий» и «демонический», населен порой фантастическими пер­сонажами — «черными человечками», «пьяными красными карлика­ми». Но все это внешнее изображение не могло скрыть того реального, что становилось сутью Петербурга- ощущение капиталистичес­кого города со всеми его социальными и бытовыми контрастами как жестокого и опасного мира, в котором человеку жить трудно, неуют­но, страшно.

Рабочим кабинетом А. Блока станет город — петербургские пло­щади и улицы. Перед нами мир социальной несправедливости, мир социального зла. Лирический герой этого периода творчества Блока окажется в мире, который назовет «страшным миром». Он будет жить, подчинив свою судьбу законам этой новой жизни. В конце 1903 года, будет написано, стихотворение «Фабрика», которое прозвучит нео­жиданно остро даже для самого поэта. Из «жолтых окон», «недвиж­ный кто-то, черный кто-то людей считает в тишине», идущих на фаб­рику. Это хозяева жизни и «измученные спины» угнетенного народа.

Так поэт четко разделяет людей на тех, кто работает, и тех, кто при­сваивает себе их труд. Впервые в своем творчестве Блок так резко, недвусмысленно заявил тему народного страдания. Но перед нами не только угнетенные люди. Эти люди еще и унижены: «И в жолтых окнах засмеются, что этих нищих провели». В этом стихотворении в обобщенной форме переданы мысли поэта о социальной несправед­ливости, царящей в мире.

В годы первой русской революции поэт пишет стихотворение «Сытые». Для характеристики хозяев и заправил пошатнувшегося старого мира он нашел такие бичующие, грубые слова, которые ни­когда раньше не встречались в его поэтической речи:

Так — негодует все, что сыто,

Тоскует сытость важных чрев:

Ведь опрокинуто корыто,

Встревожен их прогнивший хлев!

«Сытые». 10 ноября 1905

Помимо стихотворения «Сытые» откликом на события первой революции стали стихотворения: «Барка жизни встала...», «Шли на приступ прямо в грудь...», «Митинг», «Вися над городом всемир­ным...».

Поражение первой русской революции, годы реакции усилили трагические мотивы в творчестве Блока. Чувство тревоги, смятения, а нередко тоски и отчаяния все сильнее и острее звучат в его стихах. «Страшный мир» — так назван Блоком один из циклов того времени. Жизнь в своем круговороте лишена цели и смысла, и в хмельном угаре поэт хочет излить свою тоску. Так появляются стихи «Незна­комка», «В ресторане», «Я пригвожден к трактирной стойке...»

Картины бездуховного мира проходят перед читателем в сти­хотворении «Незнакомка»: «пьяные окрики», «испытанные остря­ки» в котелках, пыль переулков, «сонные лакеи», «пьяницы с глаза­ми кроликов» — вот, где приходится жить лирическому герою. Все это туманит сознание человека и правит его судьбой. Лирический герой одинок. Но вот появляется Незнакомка:

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна.

Вглядываясь в нее, лирический герой хочет понять, кто перед ним, он пытается разгадать тайну. Для него это означает познать тай­ну жизни. Незнакомка здесь — некий идеал красоты, радости, а по­этому преклонение перед ней означает преклонение перед красотой жизни. И лирический герой видит «берег очарованный и очарован­ную даль», то, чего жаждет его душа. Но стихотворение заканчива­ется трагично: поэт понимает всю иллюзорность своей мечты по­знать истину:

Я знаю: истина в вине.

Блок сталкивает «высокое» и «низкое», создает картины волшеб­ных видений на фоне самой серой и скучной повседневности: чем низменнее и вульгарнее Окружающая поэта обстановка, тем выше и прекраснее его свободная мечта, тем безграничнее его воображение:

В моей душе лежит сокровище,

И ключ поручентолько мне!

Существование в этом мире, где человек обречен на «голодную и больную неволю», — это лишь жалкое подобие настоящей жизни, и это подобие можно только презирать, ненавидеть и проклинать. Вот почему, то время Блок определяет как «страшный мир».

Вариант 2

Александр Блок был поэтом, который не отделял свою жизнь от творчества. Он писал в порыве вдохновения, но через душу Блока прошли все потрясения его времени. Лирический герой его произведений заблуждался, радовался, отрицал, приветствовал. Это был путь поэта к людям, путь к воплощению в своем творчестве человеческих радостей и страданий, трагедия «вочеловечения».

Создав в юношескую пору восхитительные по своей идейной целостности «Стихи о Прекрасной Даме», где все овеяно атмосферой мистической тайны и совершающегося чуда, А. Блок покорит читателей глубиной, искренностью чувства, о которой поведал его лирический герой. Мир Прекрасной Дамы будет для поэта той высочайшей нормой, к которой, по его мнению, должен стремиться человек. Но в своем стремлении ощутить полноту жизни лирический герой А. Блока спустится с высот красоты и окажется в мире реальном, земном, который назовет «страшным миром». Лирический герой будет жить в этом мире, подчинив свою судьбу законам его жизни. Рабочим кабинетом А. Блока станет город — петербургские площади и улицы. Именно там родятся мотивы его стихотворения «Фабрика», которое прозвучит неожиданно остро даже для самого поэта, являющего мир социальной несправедливости, мир социального зла. Оттуда, из «желтых окон», «недвижный кто-то, черный кто-то людей считает в тишине» и, подобно купринскому Молоху, поглощает их. Впервые в своем творчестве А. Блок так резко, недвусмысленно заявил тему народного страдания. Но перед нами не только угнетенные люди. Эти люди еще и унижены: «Ив желтых окнах засмеются, что этих нищих провели».

Тема униженного обездоленного человека получает свое дальнейшее развитие в стихотворении «На железной дороге». Железная дорога здесь — образ символический. Перед нами железная дорога жизни, путь, лишенный доброты, человечности, духовности. По этой дороге едут люди, мелькают в окнах вагона их лица — «сонные, с ровным взглядом», безразличные ко всему. А «под насыпью, во рву некошенном», лежит женщина, раздавленная «любовью, грязью иль колесами», раздавленная жизнью. Вот эволюция, которую претерпевает образ женщины в лирике А. Блока — от возвышенной Прекрасной Дамы до существа, уничтоженного «страшным миром».

Картины бездуховного мира проходят перед читателем в стихотворении «Незнакомка»: «пьяные окрики», «испытанные остряки» в котелках, пыль переулков, «сонные лакеи», «пьяницы с глазами кроликов» — вот, где приходится жить лирическому герою. Все это туманит сознание человека и правит его судьбой. И лирический герой одинок. Но вот появляется Незнакомка:

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна.

Вглядываясь в нее, лирический герой хочет понять, кто перед ним, он пытается разгадать ее тайну. Для него это означает познать тайну жизни. Незнакомка здесь — некий идеал красоты, радости, а поэтому преклонение перед ней означает преклонение перед красотой жизни. И лирический герой видит «берег очарованный и очарованную даль», то, чего жаждет его душа. Но стихотворение заканчивается трагично: поэт понимает всю иллюзорность своей мечты: Незнакомка существует только в его душе.

В стихотворениях поэта звучат «песни ада», вокруг героя стихов — бесовские «пляски смерти», вселенная пуста, а люди превратились в маски, потерявшие «невзначай» душу.

«Страшный мир» не только вокруг, он и в душе лирического героя. Но поэт найдет в себе силы, чтобы прийти к пониманию своего пути в жизни. Об этом его поэма «Соловьиный сад». Как жить, куда идти? «Наказанье ли ждет или награда?» Вот вопросы, которые пытается решить для себя лирический герой поэмы. Соловьиный сад — это тот мир красоты, добра, счастья, который сохранил в своей душе А. Блок. Но лирический герой покидает этот край безоблачного счастья. Так тема дома переходит в тему бегства из дома. В соловьиный сад проникают звуки окружающего мира:

Заглушить рокотание моря

Соловьиная песнь не вольна!

Лирический герой бежит из этого мира, потому что душа не может не слышать, а совесть не даст возможность обрести счастье вдвоем. И поэт вновь возвращается в жизнь, полную труда, лишений, обездоленности:

Я вступаю на берег пустынный,

Где остался мой дом и осел.

Но лирический герой уже не находит своего дома, навсегда утеряно то, чем он жил прежде. Счастья нет там, в соловьином саду, но его нет и здесь. И поэт испытывает мучительную трагедию раздвоения: раздвоены разум и душа, ум и сердце. А вместе с этим приходит и осознание невозможности счастья в этом мире. Но за этим скрыта глубокая авторская мысль: выбор сделан правильно, так как герой принес себя в жертву долгу. Единственный путь человека в мире — это путь постижения мира, каким бы ужасным он ни был.

Последней трагедией в жизни лирического героя Блока, да и самого поэта, становится революция, которая выпускает на волю все те стихийные начала, которые не могут быть подвластны человеку. Мир рушится, и как бы ни хотел Блок увидеть впереди Христа, он лишь безнадежно вглядывается в мрачную тьму метели. Стремление Александра Блока постичь «страшный мир» привело поэта к трагическому финалу. Но разве не это предвидел он, когда писал в стихотворении «К музе»:

Есть в напевах твоих сокровенных

Роковая о гибели весть.

57. Тема революции и ее воплощение в поэме А.А. Блока «Двенадцать». (Билет 1)

Вариант 1

А. А. Блок принадлежит к тем поэтам, которые сразу же приняли и приветствовали Октябрьскую революцию.

Поэма «Двенадцать», написанная за три дня, в январе 1918 года, является первым значительным поэтическим откликом на события октября 1917 года. Поставив точку в конце поэмы, Блок записал в дневнике: «Сегодня я — гений». Откуда столь высокая оценка? Ведь Блок всегда был удивительно требователен к себе. Наверное, потому, что именно в период замысла поэмы и ее написания поэт творил в полном согласии со стихией, с той «музыкой революции», которую он призывал услышать ещё в статье «Интеллигенция и революция».

Этой музыкой разыгравшейся стихии наполнена вся поэма. Му­зыка слышна и в свисте ветра, и в маршевом шаге «двенадцати», и в «нежной поступи» Христа. Музыка — на стороне революции, на сторо­не нового, чистого, белого. Старый мир (черный) музыки лишен, его стенания сопровождаются лишь душещипательной пошловатой ме­лодией городского романса (9 глава — «Не слышно шуму городского»).

В первой же главе поэмы возникают образы представителей «ста­рого мира». Это — не конкретные люди, а скорее, обобщенные обра­зы-символы, социальные маски: буржуй, упрятавший нос в ворот­ник, писатель-вития, товарищ поп, барыня в каракуле. Со всеми сти­хия (ветер) расправляется жестоко: сбивает с ног, рвет одежду, загоняет в сугроб. Их нечего жалеть, они свое отжили, поэтому ветер у Блока — несущий обновление, сметающий все старое на своем пути, «хлесткий»; он «зол и рад», он беспощаден к старому.

Два мира противоборствуют — старый и новый. И это соответ­ствует противопоставлению двух красок, двух цветов в поэме — бе­лого, символизирующего новое, и черного, цвета уходящей и разру­шаемой жизни. Это противостояние старого и нового определяет структуру поэмы. Мировая буря бушует во вселенной.

Образы старого мира рисуются Блоком иронически. Эта ирония и в самом обозначении представителей старого мира (буржуй — явно просторечное), и в описании внешнего облика персонажа («Длин­ные волосы и говорит вполголоса» — писатель; «А вон и долгополый сторонкой за сугроб» — поп), и в обращении к героям (товарищ поп) и т. п.

Все эти лица, кроме буржуя, раз появившись, сразу же исчезают со страниц поэмы, будто и правда ветер уже навсегда смел эту не­чисть с лица земли. Один лишь буржуй снова и снова будет возни­кать на страницах поэмы.

9 глава целиком посвящена описанию «буржуя», являющегося символом старого мира:

Стоит буржуй, как пес голодный,

Стоит безмолвный, как вопрос.

И старый мир, как пес безродный

Стоит за ним, поджавши хвост.

Само очертание человеческой фигуры, напоминающее вопро­сительный знак, говорит о растерянности, «сломленности» старого мира.

Но легко уничтожить отдельного человека, символизирующего этот мир, легко уничтожить практически целый класс, гораздо сложнее уничтожить старое в душах человеческих. Ведь Блок мечтал о том, что революция поднимет человека на качественно новую сту­пень (нравственную, духовную), превратит его в человека-артиста.

В поэме «Двенадцать» само понятие «стихия» связано, прежде всего, с образами природы (ветер, снег) и с тем, что происходит в человеческих душах. Кроме того, стихия находит свое воплощение в цветовой символике поэмы и в разнообразии музыкальных ритмов практически каждой главы.

Стихия цвета.

«Черный вечер. Белый снег». Черное — старое, уходящее, белое -новое, устремленное в будущее. Жестокое разделение — таково вре­мя, никаких полутонов. А ещё в поэме возникает красный цвет — цвет знамени, крови, революции.

Стихия музыки.

«2 глава, ритм марша: «Гуляет ветер. Порхает снег. Идут двенад­цать человек. Винтовок черные ремни, кругом — огни, огни, огни».

Жесткий ритм и жестокий, потому что все идут в ногу, с этого ритма нельзя сбиться! «Шаг держи революционный, близок враг не­угомонный».

3 глава, частушка, 9 глава — городской романс.

Стихия природы.

Безудержная, веселая, жестокая. «Ветер — на всем божьем све­те!». Космический масштаб, ветер сбивает с-ног, загоняет в сугробы представителей старого -мира. «Ветер веселый и зол, и рад. Крутит подолы, прохожих косит, рвет. Мнет и носит большой плакат: «Вся власть Учредительному собранию».

Ветер сопровождает «Двенадцать» («Гуляет ветер, порхает снег, идут двенадцать человек»). Ветер играет красным флагом. Снег кру­тит, порхает, переходит в метель, «снег воронкой завился, снег стол­бушкой поднялся». Метель в душе Петрухи. Начинается пурга.

Стихия душ человеческих.

Безудержная, жестокая, непостижимая. Описание «двенадцати»: « В зубах цигарка, примят картуз, на спину- б надо бубновый туз» (бубновый туз — знак каторжника). Свобода, свобода, Эх, эх, без кре­ста!», т. е. дозволено все. Это «без креста» трижды повторяется на протяжении второй главы. Вседозволенность оборачивается убий­ством. Погибнет Катька. Ненависть к старому миру выливается в призыв «Пальнем-ка пулей в Святую Русь — в кондовую, в избяную, в толстозадую».

Исповедь Петрухи после убийства (совсем иной стиль):

Из-за удали бедовой в огневых её очах,

Из-за родинки пунцовой возле левого плеча,

Загубил я непутёвый, загубил я сгоряча… ах!

Петруху ставят на место, он становится такой, как все, теряет индивидуальность. Это — трагедия!

Всеобщая гульба: «Запирайте етажи, нынче будут грабежи! От­мыкайте погреба — гуляет нынче голытьба!»

8 глава — самая страшная. Скучно! Всё без меры: горе, радость, тоска. Скучно — это серо, серо — это безлико.

11 глава:

Идут без имени святого

Все двенадцать — вдаль.

Ко всему готовы,

Ничего не жаль.

Всё это жестоко, непостижимо, безудержно, страшно! Но все-таки впереди «двенадцати» — Христос. Он словно выводит их с ме­тельных улиц Петрограда в миры иные.

С появлением Христа меняется ритм: строчки длинные, музы­кальные, будто наступает вселенская тишина:

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз –

Впереди — Иисус Христос.

Само название поэмы заключает в себе двоякий смысл. Собира­тельный герой поэмы — красногвардейский дозор, охраняющий ре­волюционный порядок в Петрограде. Однако двенадцать красноар­мейцев — это не просто точная бытовая деталь, но и символ. По еван­гельской легенде, двенадцать апостолов, учеников Христа, явились провозвестниками нового учения, новой эры.

В статье «Интеллигенция и революция», написанной почти од­новременно с поэмой, Блок восклицал: «Что же задумано? Переде­лать все. Устроить так, чтобы все стало новым, чтобы лживая, гряз­ная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной»; «мировой пожар, который разгорается и бу­дет ещё разгораться долго и неудержимо, пока не запылает и не сго­рит весь старый мир дотла».

Возвращаясь к поэме «Двенадцать», нужно ещё раз подчеркнуть, что основным замыслом автора было создать произведение о круше­нии старого мира и рождении нового, дать почувствовать сложную музыку революции.

Вариант 2

Это первая крупная послеоктябрьская поэма в русской литературе. В ней нашли свое отражение не только революционная современность, но и мысли целого поколения интеллигентов, к числу которых относился и Александр Блок. В „Двенадцати“ поэт поднялся к грандиозным социальным обобщениям.

Характерную особенность произведения составляет органическое слияние реалистического и романтического. В самом ее названии намечается связь с легендой о двенадцати апостолах, учениках Христа, шедших за ним. Но образ двенадцати имеет в поэме и предельно реалистический источник: патрули красногвардейцев на улицах Петрограда действительно состояли из двенадцати человек.

В поэме достаточно много различных символических образов. Символические образы вьюги, мете- ли, пурги, ветра, снега проходят через всю поэзию Блока: „вот поднялся вихорь снежный“, „вдали запевала метель“, „ветер веет снежный“. В этих выражениях воплощены мотивы душевного смятения, вселенского кризиса, отраженного в сознании поэта. Постоянный в его творчестве образ-символ снежной бури в „Двенадцати“ находит наиболее развернутое воплощение.

Действие поэмы развивается на фоне ветра, пурги, снега: „свищет ветер“, „порхает снег“ и т. д. Но явления природы не только создают фон, они становятся как бы действующими лицами произведения. Образы ветра, снежной бури — символы очистительной стихии.

Двуплановость образного строя „Двенадцати“ ярко проявляется уже в первой строфе поэмы:

Черный вечер,

Белый снег,

Ветер, ветер!

В основе произведения — революционный конфликт, борьба старого и нового. Столкновение не может закончиться примирением — настолько контрастны борющиеся силы. Их непримиримость в поэме подчеркнута резким контрастом „черного“ и „белого“. Автор конкретизирует содержание „черного вечера“: „буржуй на перекрестке“, „поп нынче веселый“, „барыня в каракуле“. Образы социально определены, каждый из них так или иначе выражает свое неприятие революционных перемен: поп — »стороной за сугроб", барыня — «к другой подвернулась: „Уж мы плакали, плакали...“. Особенно непримирим к новому давний недруг Блока — либеральный болтун. Он охарактеризован кратко и убийственно: „Длинные волосы и говорит вполголоса… Должно быть, писатель-вития...“.