Лекция: Цементные глыбы и черепица. Кусок стены с нарисованным капающим солнцем. Жалкого вида аккордеон, выглядывающий из проеденного футляра.

Они отбрасывали все это вверх.

Убрали еще кусок разваленной стены, и один увидал волосы книжной воришки.

У этого мужчины был такой замечательный смех. Он принимал новорожденного ребенка.

— Не могу поверить — она жива!

В суетливом галдеже было так много радости, но я не мог разделить их воодушевление.

Чуть раньше я нес на одной руке ее Папу и Маму — на другой. Обе души были такими мягкими.

Их тела были выложены чуть подальше, вместе с остальными. Папины милые серебряные глаза уже тронула ржа, а Мамины картонные губы застыли приоткрытыми, скорее всего — в форме незавершенного храпа. Как богохульствуют все немцы — Езус, Мария и Йозеф.

Спасительные руки вынули Лизель из ямы и отрясли крошки битого камня с ее одежды.

— Девушка, — сказали ей, — сирены запоздали. Что вы делали в подвале? Откуда вы знали?

Никто не заметил, что девочка еще сжимала в руках книгу. В ответ она завизжала. Оглушительный визг живого.

— Папа!

И еще раз. Ее лицо смялось, и она сорвалась на еще более высокую и паническую ноту.

— Папа, Папа!

Девочку выпустили — она кричала, плакала и выла. Если ее и ранило, она еще этого не знала, потому что вырывалась, звала, искала и снова выла.

Она все еще стискивала в руках книгу.

Отчаянно цеплялась за слова, которые спасли ей жизнь.

Й ДЕНЬ

Первые девяносто семь дней после возвращения Ганса Хубермана домой в апреле 1943 все было хорошо. У него было много случаев загрустить от мысли о том, что его сын воюет в Сталинграде, но он надеялся, что какая-то часть его везения передалась и сыну.

В третий вечер по возвращении Папа играл на кухне на аккордеоне. Уговор есть уговор. У них были музыка, суп и анекдоты — и смех четырнадцатилетней девочки.

— Свинюха, — одернула ее Мама. — Прекрати так гоготать. Не такие уж смешные у него анекдоты. Да и сальные к тому же..

Через неделю Ганс вернулся на службу и ежедневно ездил в город в какую-то военную контору. Он говорил, что там отлично кормят и снабжают куревом, а иногда приносил домой то пару булочек, то немного джема. Совсем как в старые добрые времена. Несильный авианалет в мае. Редкий «хайльгитлер» тут и там, и все хорошо.

До девяносто восьмого дня.

* * * МАЛЕНЬКОЕ ЗАМЕЧАНИЕ ОДНОЙ СТАРУХИ * * *

На Мюнхен-штрассе она сказала:

— Езус, Мария и Йозеф, хоть бы их не водили здесь. Эти бедные евреи, им так не повезло.