Реферат: Давид Рикардо Начало политэкономии и налогообложения

Содержание

1.Немногоо Рикардо...1

2.Налоги…5

3.Налогина сырые матерьялы…8

4.Налогина ренту…10

5.Десятина…12

6.Земельныйналог…15

7.Налогина золото…18

8.Налогина дома…19

9.Налогна прибыль…20

10.Налогина заработную плату…22

11.Налогина другие товары, кроме сырых атерьялов…25

12.Налоги в пользу бедных…26

13.Вывод…29

1.Немногоо Рикардо.

ДавидРикардо родился в 1772 г. и умер в 1823 г., 51 года от роду, в расцвете своейнаучной и политической деятель­ности. Годы, в которые он жил, были периодом огромногозна­чения в развитии и укреплении буржуазного господства. Бур­жуазнаяреволюция во Франции смела за это время феодаль­ные преграды, мешавшие развитиюкапитализма, английская же буржуазия, ещё ранее вышедшая на историческую арену,переживала промышленный переворот: применение машин, парового двигателя,развитие пароходства, расширение сферы кредита и банковского дела иодновременно пролетаризация широких масс трудящихся и жестокая эксплуатация ра­бочих.

В этуэпоху буржуазии нужен был учёный, который чётко и членораздельно провозгласил быэкономические принципы буржуазного господства, дав определение стоимостирабочим временем. Таким учёным, завершившим дело своих предшест­венников —Вильяма Петти и Адама Смита в Англии, физио­кратов во Франции,—и был Рикардо.

Онпришёл в науку не прямой дорогой — через системати­ческое образование. Сынбиржевого маклера, еврея, он лишь два года учился в торговой школе, а затемработал в пред­приятии отца. Разойдясь с отцом по религиозным основаниям,—женившись на христианке,— он выступил на биржевом по­прище. Большиепрактические способности помогли будущему политэконому составить себе крупноесостояние.

В1797 г., когда Рикардо было 25 лет, он стал миллионером. Однако в дальнейшем онне пошёл по проторённой дорожке и не сделался профессиональным деятелем биржи.Став богатым, он отошёл от биржи и занялся научной работой. Сперва он отдалдань естествознанию и был одним из членов-учредителей Гео­логического обществаАнглии, затем занялся политической эко­номией.

Английскиебиографы Рикардо утверждают, что во время пребывания на курорте Бате он якобыслучайно натолкнулся на книгу Адама Смита «Богатство народов» и, прочитав её,при­нялся работать в области политэкономии. Однако ничего слу­чайного тут небыло. Будучи образованным человеком, Рикардо знал, конечно, о книге Смита. Онстал работать в области по­литэкономии, имея уже естественно-историческоеобразова­ние, и мог поэтому использовать и в ней метод естественных  наук. Своюдальнейшую научную работу Рикардо посвящает уже полностью политическойэкономии.

Вниманиеего сосредоточивается первоначально на пробле­мах денежного обращения. В 1809г. он выпускает анонимный памфлет «Цена золота», вызвавший ряд возражений.Отвечая на них, Рикардо перерабатывает свой памфлет и выступает сначала списьмом в редакцию газеты «Тhе Могning Chronicle »(утренняяхроника), а затем с брошюрой  «Высокая цена слитков — доказательство обесценениябанкнот». Как говорит его буржуазный биограф на страницах «Еnсусlореdia  Вгitanniса»(английскойэнциклопедии), эта работа была новым стимулом к дискуссии по поводувозобновления оплаты налич­ными банкнот Английского банка… Этобыл период действия так называемого Акта о рестрикции, т. е. закона,ограничивающего размен банкнот на золото, проведённого в эпоху наполеоновскихвойн, расстройства внешней торговли и неурожаев. Золотые запасы Английскогобанка истощились, курс банкнот сильно упал: если в 1799 г. сумма неразменныхбанкнот составляла 8,5 млн. ф. ст., то в 1802 г. она поднялась до 17 млн. ф. ст.,а к 1810 г.—до 28 млн. ф. ст. Естественно, что в такой обстановке выступленияРикардо привлекли к себе внимание и послужили толчком к назначению такназываемого Воuillon Committee, или парламентского Комитета о золотых слитках.Доклад  Комитета подтвердил выводы Рикардо, что не помешало, однако, палатеобщин принять постановление, объявлявшее банкноты не обесцененными.

В1811 г. Рикардо выступает с работой «Ответ на практи­ческие замечания г-наБозанкета по поводу доклада Комитета о слитках», а в 1816 г. со статьёй«Предложения в пользу эко­номного и устойчивого денежного обращения». В этихработах Рикардо ведёт решительную борьбу за оздоровление денежного обращенияАнглии и резко критикует Английский банк (акцио­нерное общество, которомуанглийское правительство поручало государственные эмиссионные и кредитныеоперации), нажи­вающийся на управлении государственным долгом .

Годом раньше, в 1815 г., в разгар политической борьбыпро­тив «хлебных законов» Рикардо выступает против мальтусовской работы «Основывзгляда на политику ограничения ввоза иностранного хлеба ».

Наконец, в 1817 г. Рикардо выступает со своим капиталь­нымтрудом «Начала политической экономии и налогового обло­жения» — трудом, вкотором, по выражению Маркса, анали­зируется самая «основа, исходный пунктфизиологии буржуаз­ной системы». Именно в этом труде Рикардо дал определение стоимостирабочим временем, именно в нём и раздался, по выражению Маркса, крик«стой!», обращённый к буржуаз­ной науке… В «Началах политической экономии» Рикардо дал доказательство «научной недостаточности» метода буржуазнойполитэкономии, показав с полной очевидностью, что «классиче­ская политическаяэкономия подходит очень близко к истин­ному положению вещей, однако неформулирует его созна­тельно». Но, как отмечал Маркс, «этого она и не можетсделать, не сбросив своей буржуазной кожи».

В 1819 г. Рикардо был избран в парламент. В своей пар­ламентскойдеятельности он, как пишет Лесли Стефен, автор биографии Рикардо, в «Dictionary of National Biography», «соглашался почти безоговорочно с политикойрадикальной партии того периода… резко изобличал всякие религиозныепреследования, нападал на хлебные законы, на законы о ро­стовщичестве и вообщена всякого рода подачки и ограничения».

Эта характеристика парламентской деятельности Рикардовуалирует суть вопроса: экономист-теоретик, поддерживавший промышленнуюбуржуазию против лендлордов, Рикардо как политик стоял на левом фланге этойборьбы, принадлежа к радикалам. Он боролся против хлебных законов, за свободуторговли, за свободу коалиций и рабочих союзов и за парламент­скую реформу.

Защищаяинтересы промышленной буржуазии как класса, пришедшего на смену феодалам,Рикардо в то же время не солидаризируется полностью с партией вигов, выражавшейинтересы промышленной буржуазии.

«Партиявигов,— писал он в письме к Мак-Куллоху,— владеет сама большим количествомгнилых местечек, но с чем виги менее всего захотят расстаться, так это с темвлиянием, которое они оказывают на избирателей как крупные землевла­дельцы илипросто капиталисты».

Двечерты характерны для Рикардо как учёного: его научное беспристрастие иизвестная способность к самокритике.

Марксподчёркивает научное беспристрастие Рикардо, со­поставляя его позиции спозициями Мальтуса. Последний мог поддерживать интересы промышленной буржуазиилишь постольку, поскольку они совпадали с интересами земельной аристократии,поскольку, следовательно, оба класса дружно выступали «против массынарода, против пролетариата». Но там, где интересы промышленнойбуржуазии и земельной аристократии расходились (как по вопросу о хлебных пошли­нах,например), Мальтус всегда становился на защиту ленд­лордов.

Рикардоже стоит прежде всего на точке зрения развития производительных сил и, какзамечает Маркс, «с полным для своего времени правом рассматриваеткапиталистический спо­соб производства как самый выгодный для производства во­обще...».Его прямолинейность в этом вопросе является, по мнению Маркса, «не только научнодобросовестной, но и научно обязательной для его точки зрения».

Ростпроизводительности человеческого труда для него выше всего, и в жертву ей онсогласен принести даже стои­мость основного капитала, поскольку последняяпадает при росте первой. «Нельзя отрицать,— пишет Рикардо,— что некотороеколичество капитала было бы потеряно. Но что такое представляет собой владениекапиталом или сохранение его — цель или средство? Несомненно, средство. В чёммы нуждаемся, так это в изобилии товаров; если бы могло быть доказано, что,пожертвовав одной частью нашего капитала, мы могли бы уве­личить годичноепроизводство тех предметов, которые служат для нашего наслаждения и нашегосчастья, тогда, конечно, мы не должны были бы роптать на потерю части нашегокапита­ла»

Рикардоготов также пожертвовать интересами и лендлор­дов и рабочих, если техническийпрогресс затрагивает ренту или заработную плату или является причинойбезработицы.

Попоследнему пункту необходимо, однако, сделать ого­ворку: что техническийпрогресс приводит в условиях капи­тализма к безработице, это не всегда былоясно Рикардо. Но именно тут он и дал любопытный образец самокритики. В XXXIглаве своих «Начал», анализируя экономические по­следствия введения машин дляразных классов общества, Рикардо пишет:

«Когдая впервые обратил своё внимание на изучение во­просов политической экономии, япридерживался взгляда, что применение машин… поскольку оно сберегает труд,является бла­гом для всех...». И далее: «Класс рабочих, думал я тогда, такжевыиграл бы в одинаковой степени от введения машин, потому что при той же самойденежной заработной плате рабочие могли бы теперь покупать больше товаров. Яполагал при этом, что заработная плата не понизилась бы, так как капиталист могбы предъявлять спрос и занять такое же количество труда...»

Ноошибочность этих представлений скоро стала ясна Ри­кардо: «… Я теперьубедился,— пишет он в следующем абзаце,— что замена человеческого труда машинойчасто приносит очень большой ущерб интересам класса рабочих… Теперь я имеюоснование думать, что фонд, из которого извлекают свой доход землевладельцы и капиталисты,может возрастать, в то время как другой, от которого главным образом зависиттрудящийся класс, может уменьшаться».

Конечно, Рикардо не делает никаких политических выво­довиз этого признания и даже находит смягчающие обстоя­тельства: машины, говоритон, вводятся не сразу, а посте­пенно, т. е. «влияние их сказывается скорее прирешении во­проса о применении сберегаемого и накопляемого капитала, чем приперемещении капитала, фактически уже применён­ного». Мало того, дело не стольково ведении машин, сколько в вывозе капитала за границу: «Вкладывая частькапитала в усовершенствованные машины, мы только задерживаем про­грессивноевозрастание спроса на труд; вывозя капитал в другую страну, мы совершенноуничтожаем этот спрос». Итак, не вывозите капитала и не бойтесь применятьмашины; пусть  процветает промышленный капитализм, хотя положение рабоче­гобудет ухудшаться,—таков объективный смысл констатации Рикардо, показывающих, содной стороны, его научную бес­пристрастность и способность к самокритике, а сдругой — его полную готовность пожертвовать интересами рабочих во имя развитияпроизводительных сил капитализма.

Научноебеспристрастие и вместе с тем научная ограни­ченность Рикардо выражаются такжев весьма своеобразной форме и в его отношении к своему современнику — утопистуРоберту Оуэну. Будучи членом парламентской комиссии, кото­рая должна быларассмотреть оуэновский проект, он выска­зался против него. В одном из писем кТроуэру он говорит, что «такое общество, какое проектируют они» (т. е. Оуэн п Престон),не может процветать, ибо «опыт веков против него». Это совершенно закономернодля Рикардо, теоретика промыш­ленной буржуазии, но это не помешало, однако,Рикардо вы­соко ценить Оуэна как человека и общественного деятеля и открытозащищать его от нападок буржуазии.

Малотого, в вышецитированной работе «О покровительстве земледелию», анализируявлияние высокого урожая на цены, Рикардо говорит: «Если бы мы жили в одном изпараллелограм­мов Оуэна и пользовались всеми нашими продуктами сообща, то никтоне пострадал бы в результате изобилия; но, пока об­щество устроено так, как внастоящее время, изобилие часто будет убыточно для производителей, а недостатокбудет для них выгоден»

Вышемы уже привели характеристику, данную Марксом Рикардо и его роли в историиполитической экономии. Глубо­кая критика, которой подвергает Маркс Рикардо,исходит именно из признания этой исторической роли. Так, в «Нищете философии»,говоря об экономистах-фаталистах, т. е. тех тео­ретиках, которые «индифферентныв своей теории к тому, что они называют неудобствами буржуазного производства»,Маркс разделяет их на классиков и романтиков. О первых он гово­рит: «Классики —как, например, Адам Смит и Рикардо — являются представителями той буржуазии,которая, находясь еще в борьбе с остатками феодального общества, стремиласьлишь очистить экономические отношения от феодальных пятен, увеличитьпроизводительные силы и придать новый размах промышленности и торговле…Миссия экономистов, вроде Адама Смита и Рикардо, являющихся историками этойэпохи, состоит лишь в том, чтобы уяснить, каким образом приобре­таетсябогатство при отношениях буржуазного производства, сформулировать эти отношенияв виде категорий и законов и показать, насколько эти законы, эти категории вделе про­изводства богатства стоят выше, чем законы и категории феодальногообщества».

2. НАЛОГИ

Налоги составляют ту долю продукта земли и трудастраны, которая поступает в распоряжение правительства; они всегда уплачиваютсяв конечном счёте или из капитала, или из дохода страны.

Капиталстраны является или основ­ным, или оборотным в зависимости от степени своейдолговеч­ности. Трудно определить с точностью, где начинается разница междуосновным и оборотным капиталами, потому что число степеней долговечностикапитала почти бесконечно. Пища страны потребляется и воспроизводится покрайней мере раз в год; платье рабочего потребляется и воспроизводится, вероят­но,не чаще, чем каждые два года; дом его и обстановка рассчи­таны надесяти-двадцатилетний период.

Когдагодовое производство данной страны значительно пре­вышает её годовоепотребление, говорят, что капитал её возра­стает; когда её годовое потреблениедаже не покрывается её годовым производством, говорят, что её капиталуменьшается. Таким образом, капитал может увеличиться или вследствие уве­личенияпроизводства, или вследствие уменьшения [непроиз­водительного] потребления.

Еслипотребление правительства возрастает вследствие взи­мания добавочных налогов ипокрывается или увеличением про­изводства, или уменьшением потребления состороны народа, то налоги падают на доход, и национальный капитал остаетсянетронутым; но если производство не увеличится или [непро­изводительное]потребление всего народа не уменьшится, то налоги необходимо упадут на капитал[т. е. будет затронут фонд, предназначенный для производительного потребления].

Соразмерноуменьшению капитала страны необходимо умень­шится и её производство; поэтомуесли такие [непроизводитель­ные] расходы народа и правительства продолжаются иесли годовое воспроизводство постоянно уменьшается, то ресурсы народа игосударства будут падать с возрастающей быстротой, и результатом будут нищета иразорение.

Несмотряна огромные расходы английского правительства за последние 20 лет, едва лиможно сомневаться в том, что воз­растание национального производства более чемуравновеши­вало их. Национальный капитал не только не был затронут, но изначительно возрос, и годовой доход народа даже за вычетом налогов в настоящеевремя, вероятно, больше, чем в какой-нибудь прежний период нашей истории.

Вдоказательство этого мы можем сослаться на увеличение населения, расширениеземледелия, развитие судостроения и промышленности, сооружение доков, прорытиемногочислен­ных каналов и на многие другие дорогостоящие предприятия;

всё это указывает на умножение как капитала, так игодового производства.

[Верно,однакоже, что, не будь налогов, это увеличение ка­питала было бы гораздобольше. Таких налогов, которые не имели бы тенденции уменьшать силу накопления,нет. Все на­логи необходимо падают или на капитал, или на доход. Если онипадают на капитал, то должен соответственно уменьшиться тот фонд, размеромкоторого всегда регулируется производи­тельная деятельность страны, а если онипадают на доход, то они или уменьшают накопление, или заставляют налогопла­тельщиковуменьшать для покрытия их на соответствующую ве­личину своё прежнеенепроизводительное потребление предме­тов жизненной необходимости и комфорта.Одни налоги] оказывают такое действие в большей степени, чем другие, но великоезло налогового обложения заключается не столько в том, что оно падает на те илидругие объекты, сколько в его действии, взятом в целом.

Налогине необходимо падают на капитал, когда обложен капитал, пли на доход, когдаобложен доход. Если из дохода в 1 тыс. ф. ст. в год мне приходится уплачивать100 ф. ст., то это действительно будет налог на доход в том случае, если я удов­летворюсьрасходованием остальных 900 ф. ст., но если я рас­ходую попрежнему 1 тыс. ф.ст., то это будет налог на капитал.

Рикардорассуждал так, пусть капитал, приносящий мне доход в 1 тыс. ф. ст., рав­няется10 тыс. ф. ст., а налог в 1% на такой капитал составит 100 ф. ст., но если,уплатив этот налог, я буду тратить на себя только 900 ф. ст., то мой капитал небудет опять-таки затронут им.

Свойственноекаждому человеку желание сохранять своё об­щественное положение и удерживатьсвоё богатство на раз дости­гнутой высоте ведёт к тому, что большинствоналогов, будут ли то налоги на капитал или же на доход, уплачивается из дохода.Поэтому с ростом обложения или с умножением правительствен­ных расходов токоличество предметов комфорта, которым поль­зуется народ, должно уменьшаться,если только он не сможет соответственно увеличить свой капитал и свой доход.Задача политики правительства и должна состоять в том, чтобы поощ­рять этостремление к накоплению. Оно никогда не должно вво­дить такие налоги, которыенеминуемо падают на капитал. По­ступая так, оно затрагивает фонд,предназначенный для содер­жания труда, и тем самым уменьшает будущеепроизводство страны.

ВАнглии такой политикой пренебрегали. Так, были введе­ны пошлины за утверждениезавещаний, налоги на наследство и всякие налоги на переход собственности отумерших к живым. Если наследство в 1 тыс. ф. ст. обложено налогом в 100 ф. ст.,то наследник считает его равным только 900 ф. ст. и не чувствует особенногопобуждения покрыть налог в 100 ф. ст. посредством сбережений на своих расходах:капитал страны таким образом уменьшается. Между тем, если бы он получилдействительно 1 тыс. ф. ст. и обязан был уплатить 100 ф. ст. в качестве налогана доход, на вино, на лошадей или на слуг, он, вероятно, сокра­тил бы своирасходы на эту сумму или, скорее, не стал бы их умножать, и капитал страныостался бы нетронутым.

«Налоги при переходе собственности от умершего к живу­щему,—ложатся в конце концов, а так­же непосредственно, на лицо, которому передаётсясобствен­ность. Налоги при продаже земли ложатся целиком на продав­ца.Последний почти всегда продаёт по необходимости и должен поэтому соглашаться натакую цену, какую может получить; покупатель почти никогда не бывает вынужденкупить и потому даёт только такую цену, какую считает нужным. Он под­считывает,во сколько должна ему обойтись земля вместе с на­логом; чем больше он обязанплатить в виде налога, тем меньше согласится он заплатить за землю. Поэтомутакие налоги ло­жатся почти всегда на лицо, испытывающее нужду, а следова­тельно,должны быть часто очень жестоки и притеснительны». «Гербовый и нотариальныйсборы с обязательств и договоров в связи с займом денег ложатся целиком назанимающего и на деле всегда оплачиваются им. Такого же рода сборы с судеб­ныхбумаг ложатся на тяжущихся. Они уменьшают для обеих сторон капитальнуюстоимость спорного объекта. Чем дороже обходится приобретение собственности,тем меньше будет её чистая стоимость после приобретения.

Всеналоги при переходе из рук в руки собственности всех видов, поскольку ониуменьшают капитальную стоимость этой собственности, ведут к уменьшению фонда,предназначенного для содержания производительного труда. Они все в большей илименьшей степени представляют собой невыгодные налоги, которые увеличивают доходгосударя, редко содержащего дру­гих работников, кроме непроизводительных, засчёт капитала народа, который содержит лишь производительный труд».

Но этоне единственное возражение против налогов на персдачу имущества; они мешаютраспределению национального капитала наиболее благотворным для обществаобразом. В ин­тересах общего благосостояния необходимо всячески облегчатьпереход и обмен всякого рода имущества, так как только бла­годаря этому капиталвсякого рода скорее найдёт себе путь в руки тех, кто даст ему наилучшееприменение, увеличивая производство страны. «Почему,—человек хочет продать своюземлю? Потому, что имеет в виду другое, более производительное помещение длясвоих средств. Зачем другой хочет купить эту самую землю? Чтобы дать приложениекапиталу, который приносит ему слишком мало или остаётся без употребления, илиже может быть использован, по его мнению, лучше. Этот обмен умножит общий доходпосредством умножения дохода обеих сторон. Но если пошлины настолькообременительны, что мешают этой сделке, то они являются препятствием кувеличению общего дохода». Но эти налоги легко собираются, и многие могутподумать, что это несколько искупает их вредное действие.

3.НАЛОГИ НА СЫРЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Цена хлеба ре­гулируется издержками его производстваисключительно на той земле, или, лучше сказать, с тем капиталом, который не при­носитникакой ренты. Следовательно, всё, что может увеличить издержки производства,будет увеличивать цену, а всё, что мо­жет понизить издержки производства, будетпонижать цену. Необходимость прибегать к обработке худшей земли или жеуменьшение выручки при приложении данного добавочного капитала к ужеобрабатываемой земле будет неизбежно по­вышать меновую стоимость сырыхматериалов. Изобретение машин, которые позволяют земледельцу получать хлеб смень­шими издержками производства, будет необходимо понижать его меновуюстоимость. Всякий налог, будь то земельный налог, десятина или же налог на ужеполученный продукт, бу­дет увеличивать издержки производства и, следовательно,по­вышать цену сырых материалов.

Если цена сырых материалов не поднимается настолько,чтобы возместить земледельцу налог, то он, естественно, ки­нет занятие, вкотором его прибыль упала ниже общего уровня прибыли; это вызовет уменьшениепредложения, пока не умень­шающийся спрос не приведёт к такому повышению ценысырья, что производство его станет так же прибыльно, как и помеще­ние капиталаво всякую другую отрасль промышленности.

Повышение цены есть единственное средство, с помощьюко­торого земледелец может уплатить налог и получать попреж-нему обычнуюсреднюю прибыль от такого употребления своего капитала. Он не мог бы вычестьналог из ренты и заставить зем­левладельца платить его, потому что он не платитникакой рен­ты. Он не мог бы вычесть его из своей прибыли, потому что у негонет оснований продолжать дело, которое даёт малую прибыль. когда все другиезанятия дают большую.

    Когда высокая цена хлеба является следствиемвозросшего спроса, ей всегда предшествует возрастание заработной платы, потомучто спрос не может возрасти без увеличения у народа воз­можности платить за то,чего он желает. Накопление капита­ла, естественно, вызывает усиленноесоперничество между теми, кто пользуется наёмным трудом, и соответственноповышение цены труда. Та сумма, на которую увеличилась заработная пла­та, невсегда тратится непосредственно на пищу. Сначала она служит для доставлениярабочему новых предметов удоволь­ствия. Однако улучшение положения рабочегопобуждает его и даёт ему возможность жениться, и тогда спрос на пищу длясодержания семьи, естественно, вытесняет спрос на те предметы удовольствия, накоторые временно расходовалась его заработ­ная плата.       Следовательно, ценахлеба повышается потому, что спрос на него возрастает, потому, что в обществеесть люди, у ко­торых увеличились средства на покупку его. И прибыль ферме­раподнимается и будет выше общего уровня прибыли до тех пор, пока на производствохлеба не будет затрачено требуемое количество капитала. Упадёт ли цена хлебапосле того, как это случится, до своего прежнего уровня или же повышение сохра­нитсянадолго, будет зависеть от качества земли, с которой получено добавочноеколичество хлеба. Если оно получено с  зем­ли, столь же плодородной, как ипоследняя, бывшая под обра­боткой, и с не более значительными издержками труда,то цена упадёт до прежнего уровня, если с более бедной земли, то цена надолгоостанется выше его. В первом случае повышение зара­ботной платы происходиловследствие увеличения спроса на труд; поскольку оно поощряло браки и шло насодержание де­тей, оно имело своим действием рост предложения труда. Когдапредложение труда увеличится, заработная плата опять упадёт до своего прежнегоразмера, если цена хлеба вернулась к свое­му старому уровню; если же добавочноеколичество хлеба по­лучено с земли низшего качества, то заработная плата будетвсё-таки выше, чем прежде. Высокая цена вовсе не несовместима с обильнымпредложением: цена повышается надолго не потому, что количество продуктанедостаточно, а потому, что производ­ство было сопряжено с возросшимииздержками. Правда, обык­новенно случается, что, когда размножению населениядан сти­мул, действие последнего окажется сильнее, чем это требовалось в данномслучае; население может возрасти и обыкновенно воз­растает настолько, что,несмотря на увеличение спроса на труд (по отношению к фондам, предназначеннымдля содержания ра­бочих), оно будет больше, чем до увеличения капитала. Тогданаступает реакция, заработная плата падает ниже своего естественного уровня ибудет оставаться в таком положении до тех пор, пока не восстановится обычноесоотношение между предложением и спросом. В данном же случае повыше­ниезаработной платы предшествует повышению цены хлеба, и потому последнее неподвергает рабочего никаким бед­ствиям.

     Второй причиной повышения цены пищи являетсяпадение стоимости денег вследствие наплыва драгоценных металлов из рудников иливследствие злоупотребления банковской приви­легией. Но падение стоимости денегне вызывает никакого из­менения в количестве производимой пищи. Число рабочихос­таётся прежним, спрос на них — тоже, потому что тут не проис­ходит нивозрастания, ни уменьшения капитала. Количество предметов насущной необходимости,которое достаётся рабоче­му, зависит как от сравнительного спроса и предложенияэтих предметов, так и от сравнительного спроса и предложения труда, деньги жеслужат только мерилом, в котором выражает­ся это количество, а так как ниспрос, ни предложение предме­тов насущной необходимости и труда не изменились,то не может измениться и действительное вознаграждение рабочего. Денежнаязаработная плата повысится, но она позволит ему только иметь то же количествопредметов жизненной необходимости, что и раньше.Те, кто оспаривает этотпринцип, должны показать, почему умножение количества денег не должно оказатьтого же влияния на повышение цены труда, количество которого не воз­росло,какое, по их же признанию, оно непременно оказывало бы на повышение цены обуви,шляп и хлеба, если бы количество этих товаров не возросло. Относительнаярыночная стоимость шляп и обуви регулируется спросом и предложением шляп всравнении со спросом и предложением обуви, а деньги служат только мерилом, вкотором выражается их стоимость. Если цена обуви удвоилась, то удвоилась такжеи цена шляп, и сравнитель­ная стоимость их останется прежней. Точно так же,если удво­ится цена хлеба и всех предметов насущной необходимости для рабочего,то удвоится также и цена труда.

4.НАЛОГИ НА РЕНТУ

   Налог на ренту оказывает влияние только на ренту;он всецело падает на землевладельцев и не может быть переложен на какой-нибудькласс потребителей. Повысить ренту землевла­делец не может, потому что разностьмежду продуктом, полу­чаемым с наименее производительной земли, находящейся воб­работке, и продуктом, получаемым с земли всякого другого раз­ряда, остаётсяпрежней. Обрабатывается земля трёх разрядов:

№ 1, 2 и 3, которые при затрате одинакового количестватруда дают соответственно 180, 170 и 160 квартеров пшеницы; но № 3 ренты неприносит и потому остаётся необложенным, рента же с № 2 не может превышатьстоимость 10 квартеров, а рента с № 1 — стоимость 20 квартеров. Такой налог неможет повысить цены сырых материалов, ибо земледелец № 3, поскольку он ноплатит ни ренты, ни налога, не имеет никакой возможности по­высить ценупроизведённого товара. Налог на ренту не умень­шит стимула к обработке новойземли, потому что такая земля не платит ренты и осталась бы необложенной. Еслибы в обра­ботку поступил № 4 и дал бы 150 квартеров, то эта земля не пла­тилабы налога; но создалась бы рента в 10 квартеров с № 3, который начал бы тогдаплатить налог.

Налог на ренту, как она обычно устанавливается,уменьшил бы стимул к обработке земли, потому что был бы налогом на при­быльземлевладельца. Тер­мином «земельная рента» обыкновенно называют всю суммустоимости, уплачиваемую фермером землевладельцу, тогда как только часть еёявляется, строго говоря, рентой. Постройки со всеми их принадлежностями ипрочие расходы, сделанные зем­левладельцем на свой счёт, составляют в строгомсмысле слова часть капитала фермы и были бы произведены фермером, если бы о нихне позаботился землевладелец. Рента есть сумма, упла­чиваемая землевладельцу запользование землёй, и только зем­лёй. Остальная сумма, уплачиваемая ему подименем ренты, платится за пользование постройками и пр. и в действительно­стисоставляет прибыль на капитал землевладельца. Так как

при обложении ренты не делали бы различия между той еёча­стью, которая платится за пользование землёй, и той, которая платится запользование капиталом землевладельца, то часть налога упала бы на прибыльземлевладельца и, следовательно, уничтожила бы стимул к обработке земли, еслитолько не по­высилась бы цена сырых материалов. С той земли, за пользова­ниекоторой не платилось ренты, землевладелец мог получать под этим именемвознаграждение за пользование его построй­ками. Эти постройки не были бысооружены, и сырые материалы не выращивались бы на той земле до тех пор, покацена, по кото­рой они продаются, не окупала бы не только все обычные рас­ходы,но также и добавочный расход на налог. Эта часть налога падает не наземлевладельца и не на фермера, а на потреби­теля сырых материалов.

Едвали можно сомневаться в том, что при введении налога на ренту землевладельцыскоро научились бы различать ту часть, которая уплачивается им за пользованиеземлёй, от той, которая платится за пользование зданиями и улучшениями, сде­ланнымиза счёт капитала землевладельца. Последняя была бы выделена под именем ренты сдома и построек, или же на всей вновь поступающей в обработку земле неземлевладелец, а арен­датор воздвигал бы такие постройки и вводил бы улучшения.Правда, для этой цели мог бы, конечно, употребляться капитал землевладельца,номинально расходы производил бы арендатор, но средства доставлял бы емуземлевладелец или в форме ссу­ды, или же приобретая право на известныйежегодный доход в течение всего срока аренды. Делается ли это различие или нет,разница в характере вознаграждения, получаемого землевла­дельцем за различныевещи, в действительности существует. Совершенно верно, что налог надействительную земельную рен­ту падает целиком на землевладельца, а налог навознагражде­ние, которое землевладелец получает за пользование его капиталом,затраченным на ферму, падает в развивающейся стране на потребителя сырыхматериалов. Если бы рента была обло­жена налогом и не было принято никаких мерк различению от­дельных частей вознаграждения, уплачиваемого теперь аренда­торомземлевладельцу под именем ренты, то налог, поскольку он касается ренты заздания и другие сооружения, никогда не падал бы в течение сколько-нибудьдолгого времени на землевла­дельца; а падал бы на потребителя. Капитал,затраченный на эти строения и пр., должен давать обычную прибыль, но онперестал бы давать эту прибыль на земле, поступившей в об­работку позже других,если бы издержки на эти здания и пр. не падали на арендатора. А если бы онипадали на него, то он перестал бы получать свою прибыль с капитала, если бы немог переложить их на потребителя.

5.ДЕСЯТИНА

   Десятина — налог на валовой продукт земли и,подобно налогам на сырые материалы, падает всецело на потребителя. От налога наренту она отличается тем, что падает и на ту землю, которой первый но касается,и повышает цену сырых материалов, на которую налог на ренту не влияет.Десятиной облагается как самая лучшая, так и  самая худшая земля, притом строгопропорционально количеству даваемого землей продукта. Сле­довательно, десятина— налог равномерный.

Если земля низшего качества или та, которая неприносит ренты и которая регулирует цену хлеба, даёт количество, до­статочное,чтобы фермер имел обычную прибыль на капитал, когда квартер пшеницы стоит 4 ф.ст., то для того, чтобы можно было получить ту же прибыль после обложения этойземли де­сятиной, цена хлеба должна подняться до 4 ф. ст. 8 шилл. Ибо теперь скаждого квартера пшеницы земледелец должен платить в пользу церкви 8 шилл.;[если же он не получит той же при­были, то у него нет никакого основанияпродолжать своё старее дело, раз он может получить такую прибыль при другомзанятии].

Единственное различие между десятиной и налогами на сы­рыематериалы состоит в том, что первая представляет собою переменный денежныйналог, а вторые принадлежат к катего­рии постоянных денежных налогов Принеподвижном состоя­нии общества, когда легкость производства хлеба невозрастает и не уменьшается, эти налоги будут производить совершенно одинаковоедействие, потому что при таком состоянии цена хлеба будет неизменной и налогпоэтому будет также неизмеп-ным. Но как при отставании общества, так и притаком состоя­нии его, когда в земледелие вводятся крупные улучшения и

когда, следовательно, стоимость сырых материаловпадает в сравнении со стоимостью других предметов, десятина окажет­ся болеелёгким налогом, чем постоянный денежный налог; если цена хлеба упадёт с 4 до 3ф. ст., то и налог упадёт с 8 до 6 шилл. При поступательном движении общества,но при отсутствии сколько-нибудь заметных улучшений в земледелии цена хлебабудет повышаться и десятина будет более тяжёлым налогом, чем постоянныйденежный налог. Если цепа хлеба повысится с 4 до 5 ф. ст., то десятина стой же земли повысится с 8 до 10 шплл.

Нидесятина, ни денежный налог не коснутся денежной ренты землевладельцев, но обаналога существенно отразятся на хлебной ренте. Мы уже видели, как действует нахлебную рен­ту денежный налог; очевидно, что и десятина окажет подобное жедействие: Если земли № 1, 2 и 3 дают 180, 170 и 160 квартеров, то рента с № 1составит 20 квартеров, а с №; 2 — 10. Но по­сле уплаты десятины эта пропорциянарушится, потому что если вычесть из продукта земли каждого разряда десятуюдолю, то остающийся продукт будет равен 162, 153 и 144, и, следователь­но,хлебная рента № 1 понизится до 18, а №2—до 9 квартеров. Но цена хлебаподнимется с 4 ф. ст. до 4 ф.ст. 8 шилл. 10 2/3   пенса, так как 144 квартера относятся к 160 квартерам, как 4 ф. ст.относятся к 4ф. ст. 8 шилл. 102/3,пенса, и, следовательно, денежная рента останется прежней, потому что для № 1она будет равна 80 ф. ст., а для № 2—40 ф. ст.

Главное возражение против десятины состоит в том, чтоэтот налог не является устойчивым и твёрдым, так как стоимость его возрастаетвместе с возрастанием трудности производства хлеба. Если в силу этой трудностицена квартера хлеба равняется 4 ф. ст., то налог составляет 8 шилл.; есливследствие дальней­шего возрастания трудности производства хлеба цена его повы­ситсядо 5 ф. ст., то налог составит 10 шилл., а если она повысит­ся до 6 ф. ст., тоналог составит уже 12 шилл. Увеличивается, однако, не только стоимость, но имасса облагаемого хлеба. Так, когда обрабатывался только № 1, десятинавзималась всего со 180 квартеров; когда в обработку поступил № 2, то онавзималась со 180 + 170, или с 350 квартеров, а когда начал об­рабатываться и  №3, то десятина взималась уже со 180 + 170 + 160, или с 510 квартеров. Привозрастании количества про­дукта с 1 млн. до 2 млн. квартеров возрастёт нетолько сумма налога со 100 тыс. до 200 тыс. кварторов: благодаря увеличениюколичества труда, необходимого для производства второго миллиона, относительнаястоимость сырых материалов может под­няться настолько, что 200 тыс. квартеров,превышая по своему количеству 100 тыс. квартеров, уплаченные прежде лишь вдвое,могут по своей стоимости превысить их втрое.

Еслибы такая же стоимость собиралась в пользу церкви каким-нибудь другим способом,возрастая, как и десятина, про­порционально трудности обработки земли, торезультат полу­чился бы тот же. [Поэтому ошибочно предполагать, что десяти­на,в силу того что она взимается с земли, действует на земледе­лие болеенеблагоприятным образом, чем действовала бы равная ей сумма, взимаемаякак-нибудь иначе.]  В обоих случаях церковь получала бы постоянно все большую ибольшую долю чистого продукта земли и труда страны. при поступательном движенииобщества чистый продукт земли по отношению к её валовому продукту всегдауменьшается, а между тем все налоги берутся в конечном счёте из чистого доходастраны, будет ли последняя развиваться или переживать застой. Налог, которыйрастёт вместе с валовым доходом, но падает своей тяжестью на чистый доход,должен быть по необходимости крайне обремени­тельным и невыносимым налогом.Десятина составляет десятую долю не чистого, а валового продукта земли.Следовательно, вместе с развитием общественного богатства она при сохране­ниитого же отношения к валовому продукту должна поглощать всё большую и большуюдолю чистого продукта.

Надесятину можно, однако, смотреть, как на налог, нанося­щий ущербземлевладельцам, поскольку она действует как премия на ввоз: в то время какпроизводство хлеба внутри стра­ны облагается этим налогом, ввоз иностранногохлеба совер­шается вполне свободно. И если бы с целью защиты землевладель­цевот последствий уменьшения спроса на землю, которое должно быть результатомтакой премии, ввозимый хлеб был бы также обложен [в одинаковой степени сотечественным] и полу­чаемый таким образом доход поступал бы в пользугосударства, то это была бы самая правильная и справедливая мера, ибо вы­ручка,доставляемая государству таким налогом, позволила бы уменьшить другие налоги,необходимые на покрытие государ­ственных расходов. Но если бы такой налогслужил только для увеличения фонда, идущего в пользу церкви, то, хотя в целомон мог бы действительно увеличить общую массу продуктов, он уменьшил бы тучасть этой массы, которая уделяется произ­водительным классам.

Если бы торговля сукном была совершенно свободна, нашифабриканты могли бы продавать сукно дешевле, чем обходилось бы нам сукно,ввозимое из-за границы. Если бы отечественный фабрикант должен был платитьналог, которого импортёр сук­на не платил бы, то это оказало бы вредноедействие на капитал и заставило бы его оставить суконное производство длякакого-нибудь другого, так как ввозимое сукно было бы дешевле, чем производимоевнутри страны. Если бы ввозимое сукно было тоже обложено, сукно опять могло быпроизводиться у нас. Сначала потребитель покупал отечественное сукно, потомучто оно было дешевле заграничного, потом он стал покупать загра­ничное, потомучто, не будучи обложено налогом, оно стоило де­шевле отечественного,обложенного налогом. Наконец, он стал опять покупать отечественное сукно,потому что при одинако­вом обложении отечественного и заграничного сукна первоеопять стало дешевле заграничного. В последнем случае он платит за сукно самуювысокую цену, но вся добавочная плата посту­пает в пользу государства. Вовтором случае он платит за сукно дороже, чем в первом, но уплачиваемый имизлишек не посту­пает в пользу государства, ибо это возрастание цены вызванотрудностями производства: связав нас новым налогом, у нас отняли бы возможностьпроизводить наиболее лёгким способом.

6.ЗЕМЕЛЬНЫЙ НАЛОГ

   Земельныйналог, пропорциональный ренте с земли и изме­няющийся с каждым изменениемренты, есть в действительно­сти налог на ренту. Так как такой налог не коснётсяни земли, которая не даёт ренты, ни продукта с капитала, который при­лагается кземле в расчёте только на прибыль и никогда не при­носит ренты, то он нискольконе повлияет на цены сырых мате­риалов, а всецело падёт на землевладельцев.Такой налог ни­чем не отличается от налога на ренту. Но если земельным налогомбудет обложена вся возделываемая земля, то, как бы он не был умерен, он будетналогом на продукт и потому повысит цену про­дукта. Если последнейвозделываемой землёй была земля № 3, то, хотя она и не платит ренты, она номожет возделываться по­сле введения налога и давать при этом прибыльсоответственно общей норме её, если налог но будет покрыт повышением ценыпродукта. Капитал будет или избегать такого приложения до тех пор, пока ценахлеба не повысится вследствие спроса на­столько, чтобы давать ему обычнуюприбыль, или, если капитал уже вложен в такую землю, он оставит её, чтобы поис­катьболее выгодного применения. Налог не может быть переложен на землевладельцапотому, что, по нашему предпо­ложению, тот не получает никакой ренты. Такойналог или со­размеряется с качеством земли, с изобилием её продукции, и тогдаон ничем не отличается от десятины, или является твёр­дым налогом с акра всейвозделываемой земли, каково бы ни было её качество.

Земельныйналог последнего рода будет очень неравномер­ным и противоречит одному изчетырёх общих правил, которым, но мнению Адама Смита, должны удовлетворять всеналоги. Эти четыре правила таковы:

    «I. Подданные государства должны, по возможности,соот­ветственно своей способности и силам участвовать в содержанииправительства, т. е. соответственно доходу, каким они поль­зуются подпокровительством и защитой государства...

II.Налог, который обязывается уплачивать каждое отдель­ное лицо, должен быть точноопределён, а не произволен...

III.Каждый налог должен взиматься в то время или тем спо­собом, когда и какплательщику должно быть удобнее всего платить его...

IV.Каждый налог должен быть так задуман и разработан, чтобы он брал и удерживал изкарманов народа возможно мень­ше сверх того, что он приносит казначействугосударства...».

Равномерныйземельный налог, который падает одинаково на всю землю, находящуюся подобработкой, несмотря на раз­личия в её качестве, повысит цену хлебапропорционально на­логу, уплачиваемому с земли самого худшего качества. Землиразличного качества дают при приложении к ним одинаковых  капиталов весьманеодинаковые количества сырых материалов. Если земля, дающая при данном капитале 1 тыс. квартеров хле­ба, будет обложена налогом в 100 ф. ст., ценахлеба должна подняться на 2 шилл., чтобы возместить фермеру налог. Но на землелучшего качества при затрате одинакового капитала мо­жет быть произведено 2тыс. квартеров, которые при повышении цены на 2 шилл. дадут лишних 200 ф. ст.Однако налог, будучи одинаковым для той и другой земли, составит и с лучшей и схуд­шей земли 100 ф. ст., и, следовательно, потребитель хлеба будет платить нетолько налог для удовлетворения нужд государ­ства, но ещё 100 ф. ст. впользу арендатора лучшей земли в те­чение всего срока аренды, а затем позволитземлевладельцу под­нять на всю эту сумму ренту. Таким образом, налог этого родапротиворечит четвёртому правилу Адама Смита — он будет брать из народногокармана больше, чем даёт государственному казначейству. Подобным налогом былаземельная подать (taille) во Франции до революции; были обложены только земли,на­ходившиеся в руках недворян, цена сырых материалов повы­шаласьпропорционально налогу, и, следовательно, те, кто не платил налога, получалиещё выгоду вследствие возрастания ренты.Налоги на сырые материалы и десятинысвободны от этого упрёка: они повышают цену сырых материалов, но каждый разрядземли платит соразмерно своему действительному продукту, а не соразмернопродукту наименее производитель­ной земли.

Своеобразная точка зрения, с которой Адам Смит рассмат­риваетренту, и то обстоятельство, что он не заметил, какое большое количествокапитала затрачивается в каждой стране  на землю, не платящую ренты, привелиего к заключению, что все земельные налоги — облагается ли ими землянепосредственно в форме налога или десятины, берутся ли они из продукта иливзимаются с прибыли фермера — неизменно падают на земле­владельца, которыйвсегда является действительным платель­щиком, хотя бы налог номинальноавансировался вообще арен­датором.

«Налоги на продукцию земли,— говорит он,— в действи­тельностипредставляют собою налоги на ренту, и хотя они могут сперва выплачиватьсяфермером, в конечном счёте их пла­тит землевладелец. Когда приходитсяуплачивать в виде нало­га часть продукции, фермер высчитывает, по меревозможности, стоимость этой части из года в год и потом соответственноуменьшает ренту, которую соглашается платить землевладель­цу. Нет такогофермера, который не высчитывал бы заранее, сколько составит за все годы арендыцерковная десятина, пред­ставляющая собою поземельный налог такого же рода» .

Вполне правильно, что фермер высчитывает все и всякиевероятные расходы, когда заключает с землевладельцем согла­шение о ренте,уплачиваемой за ферму. И если за десятину, уп­лачиваемую церкви, или налог напродукт земли он не получил бы вознаграждения в повышенной относительнойстоимости своих продуктов, он, конечно, постарался бы сделать соответ­ствующийвычет из ренты. Но в этом именно и состоит спорный вопрос: действительно ли онсделает такой вычет из ренты или вознаградит себя повышением цены продукта. Потем основа­ниям, которые я уже приводил, я ничуть не сомневаюсь, что эти налогивызовут повышение цены продуктов и что, следовательно, Адам Смит занял в этомважном вопросе неправильную позицию.

Именно эта точка зрения доктора Смита заставила его,ве­роятно, утверждать, что «десятина и всякий другой поземель­ный налог такогоже рода, хотя они по внешности и кажутся совершенно одинаковыми, на самом делеявляются далеко не одинаковыми налогами, поскольку известная часть продукциипри различных условиях равна по стоимости весьма различ­ной доли ренты».Рикардо старался показать, что налоги этого рода не падают неравномерно наразличные группы фермеров или землевладельцев, так как и те и другие получаютвоз­награждение в повышенной цене сырых материалов и уча­ствуют в платеженалога только пропорционально своему потреблению сырых материалов. В действительности,по­скольку вследствие налога изменяется заработная плата, а под её влиянием инорма прибыли, землевладельцы не только не участвуют в платеже этого налога, ноявляются, наоборот, тем классом, который освобождён от него. Именно из прибылина капитал берётся часть налога, падающая на рабочих, неспо­собных вследствиенедостатка средств уплатить его; эта часть уплачивается исключительно теми, ктополучает свой доход от вложения капитала, и, следовательно, она нисколько незатрагивает землевладельцев.

Изэтого ещё вовсе не следует, что десятина и другие налоги на землю и её продуктыне задерживают развития земледелия. Всё, что увеличивает меновую стоимостьразличных товаров, на которые существует всеобщий спрос, имеет тенденцию унич­тожатьстимул к развитию как земледелия, так и производства вообще. Но это злонеразрывно связано со всяким обложением и не ограничивается теми именноналогами, о которых мы те­перь говорим.

Вдействительности это зло представляет неизбежную невыгоду, относящуюся ко всемналогам, взимаемым и расходуемым государством. Каждый новый налог превращаетсяв новую тя­гость для производства и влечёт за собой повышение естествен­нойцены товаров. Та часть труда страны, которой располагал прежде плательщикналога, теперь попадает в руки государ­ства [и поэтому не может быть большеупотреблена производи­тельно]. Эта часть может принять такие размеры, прикоторых не останется достаточного прибавочного продукта, необходимого дляпоощрения тех, кто своими сбережениями увеличивает обычно капиталы всегогосударства. К счастью, ни в одной свободной стране налоговое обложение никогдаещё не доходило до таких размеров, чтобы из года в год постоянно уменьшать еёкапитал. Ни одна страна не могла бы переносить долго та­кое обложение. Но еслибы какая-нибудь страна его выносила, то налоги поглощали бы такую значительнуючасть её годового продукта, что она скоро представляла бы ужасную картинунищеты, голода и обезлюдения.

Если бы, государство потребовало себе пятую долюувеличенного дохода фермера, то это был бы од­носторонний налог, затрагивающийтолько прибыль фермеров и не касающийся прибыли лиц, занимающихся другимипромыс­лами. Налог уплачивался бы со всякой земли, как той, которая даётскудный урожай, так и той, которая даёт обильный урожай, и в тех случаях, когдаземля не платит никакой ренты, его нельзя было бы возместить путём вычета изренты. Но односторонний налог на прибыль никогда не падает на отраслипромышленности, которые им обложены, потому что промышленник или оставит своёзанятие, или вознаградит себя за налог. Те же, кто не платит никакой ренты,могут получить возмещение только пос­редством повышения цены продукта, и такимобразом налог упадёт

на потребителя, а не на земле­владельца или фермера.

Если бы предлагаемый налог возрастал пропорциональновозрастанию количества или стоимости валового продукта, по­лучаемого с земли,то он ничем но отличался бы от десятины и точно так же был бы переложен папотребителя. Таким образом. облагается ли валовой или же чистый продукт земли,налог одинаково является налогом на потребление и затрагивает земле­владельца ифермера лишь в той же мере, как и другие налоги на сырые материалы.

Если бы земля вовсе не была обложена и та же сумма взи­маласькаким-нибудь иным способом, земледелие процветало бы по меньшей мере, как ипрежде. Невозможно, чтобы какой бы то ни было налог на землю мог поощрятьземледелие; умеренный налог может не задерживать и, вероятно, не задерживает взна­чительной степени рост производства, но поощрять его он не может.

7.НАЛОГИ НА ЗОЛОТО

   Налоги на золото бывают двоякого рода: одни — наналичное количество золота, находящегося в обращении, и другие — на количествоего, ежегодно добываемое из рудников. И те и другие имеют тенденцию уменьшатьколичество и повышать стоимость золота, но ни те, ни другие не повысят егостоимость, пока количество его не уменьшится. Поэтому временно, пока неуменьшится предложение золота, они будут падать на вла­дельцев денег; вконечном же счёте часть, постоянно падающая на общество, будет уплачена, с однойстороны, владельцем руд­ника путём вычета из его ренты, а с другой —покупателем той части золота, которая идёт на производство предметов укра­шенияи не превращается полностью в деньги.

8. НАЛОГИ НА ДОМА

   Кроме золота существуют ещё и другие товары,количество которых не может быть быстро уменьшено. Поэтому всякий налог натакие товары падает на их собственника, если возрастание их цены будетсопровождаться уменьшением спроса.

К налогам этого рода принадлежат налоги на дома: хотяони взимаются с нанимателей, они часто падают на землевла­дельца, уменьшая егоренту. Продукт земли потребляется и воспроизводится из года в год. То же самоеможно сказать о многих других товарах. И так как количество их вследствие этогоможно скоро привести к одному уровню со спросом, то цена не может долгопревышать их естественную цену. Но на­лог на дома можно рассматривать какдополнительную ренту, уплачиваемую нанимателем. Этот налог имеет поэтому тенден­циюуменьшить спрос на дома, доставляющие одинаковую годовую ренту, не уменьшая ихпредложения. Рента, следова­тельно, упадёт, и часть налога будет тогда косвенноуплачена землевладельцем.

«В ренте с дома или наёмной плате,—говорит Адам Смит,—можно различать две части, из которых одна может быть вполне уместно названа строительнойрентой, а другая обычно назы­вается земельной рентой.

Строительная рента (или рента от здания) представляетсобою процент или прибыль на капитал, затраченный на построй­ку дома. Для того,чтобы поставить строительную промьшленность в одинаковые условия с другимипромыслами, необхо­димо, чтобы эта рента была достаточна, во-первых, для оплатыстроителю такого же процента, какой он получил бы на свой капитал, если быссудил его под надёжное обеспечение, и, во-вторых, для сохранения его дома внадлежащем порядке или что то же самое, для возмещения, спустя определённоечисло лет, капитала, затраченного на его постройку… Если сравнительно ссуществующим процентом на капитал строи­тельное дело приносит в какой-либомомент гораздо более высокую прибыль, чем эта, то оно скоро привлечёт к себе издругих отраслей промышленности так много капитала, что это понизит прибыль доеё нормального уровня. Если оно в какой-либо момент приносит гораздо меньшеэтого, то другие отрасли промышленности скоро отвлекут от него так многокапитала, что опять-таки повысят эту прибыль.

Всята часть ренты с дома, которая остаётся сверх того, что необходимо длядоставления этой умеренной прибыли, есте­ственно, приходится на земельнуюренту, и в тех случаях, когда собственник земли и собственник здания — дваразличных лица, она в большинстве случаев целиком выплачивается пер­вому. Этадобавочная рента представляет собою цену, которую обитатель дома уплачивает закакое-либо действительное или предполагаемое преимущество местоположения.Сельские дома, находящиеся на значительном расстоянии от большого города, гдевдоволь свободной земли, дают совсем незначительную ренту и во всяком случае небольше того, что приносила бы земля, на которой стоит дом, если бы былаиспользована для земледелия. Рента с загородных вилл по соседству с большимгородом бывает иногда значительно выше, и в этом случае осо­бые удобства иликрасота местоположения очень хорошо опла­чиваются. Земельная рента обычно вышевсего в столице и в тех отдельных районах её, где предъявляется наибольшийспрос на дома, безразлично для каких целей: для промышлен­ных и торговых, дляразвлечений и приёма гостей или из-за простого тщеславия и моды» .

Налогна ренту с домов может падать на нанимателя, на землевладельца или же на домовладельца.При обыкновенных условиях можно считать, что весь налог уплачиваетсянепосредственно и в конечном счёте нанимателем.

Еслиналог является умеренным, страна же или находится в неизменном состоянии, илипрогрессирует, то у нанимателя мало оснований довольствоваться домами худшегоразряда. Но если налог высок или если какие-нибудь другие обстоя­тельствауменьшают спрос на дома, то доход землевладельца упадёт, так как нанимательотчасти вознаградит себя за налог уменьшением платы.

9. НАЛОГИ НА ПРИБЫЛЬ

Налоги на те товары, которые носят общее названиепредме­тов роскоши, падают исключительно на потребителей этих товаров. Налог навино падает на его потребителя. Налог на выездных лошадей или на каретыуплачивается теми, кто поль­зуется ими лично для себя и прямо пропорционаленколичеству этих предметов удовольствия. Иначе обстоит дело с налогами напредметы необходимости. Такие налоги часто падают на потребителей в пропорции,гораздо более высокой, чем коли­чество потребляемых ими предметов. Мы видели выше,что на­лог на хлеб, падая на фабриканта как потребителя пропор­циональнопотреблению им и его семьёй хлеба, уменьшает в то же время его доход ещё идругим путём, изменяя норму при­были на капитал. Всё, что увеличиваетзаработную плату, умень­шает прибыль с капитала. Поэтому всякий налог накакой-либо товар, потребляемый рабочим, имеет тенденцию понижать норму прибыли.

Налог на шляпы повысит цену шляп, налог на обувь —цену обуви. В противном случае такой налог был бы в конце концов уплаченфабрикантом: его прибыль упала бы ниже об­щего уровня, и он покинул бы своюотрасль. Специальный налог на прибыль повысил бы цену продуктов, подвергшихсяобложению. Так, налог на прибыль фабриканта шляп повысил бы цену шляп. Ибо еслиналог будет взиматься только с прибыли фабриканта шляп, а прибыль другихфабрикантов будет сво­бодна от него, то прибыль первого, раз он не можетповысить цену своих шляп, понизилась бы в сравнении с общей нормой прибыли, ион переменил бы своё занятие.

Точно так же налог на прибыль фермера вызвал бы повы­шениецены хлеба, налог на прибыль фабриканта сукон — повышение цены сукон, и если быналог, пропорциональный прибыли, был установлен во всех отрасляхпромышленности, то повысились бы цены всех товаров. Но если бы рудники, снаб­жающиенас материалом, из которого нами делаются деньги, находились в нашей стране,если бы налог падал также на при­быль владельцев этих рудников, то цены товаровне повыси­лись бы и каждый отдавал бы одинаковую часть своего дохода. В этомслучае положение вещей нисколько не изменилось бы.

Еслибы деньги небыли обложены и, следовательно, сохра­няли свою стоимость, в товремя как стоимость всех других товаров вследствие обложения увеличилась бы, тофабрикант шляп, фермер, фабрикант сукон платили бы одну и ту же сумму в виденалогов при условии, что они употребляют одинаковый капитал и получаютодинаковую прибыль. Если бы налог рав­нялся 100 ф. ст., то стоимости шляп,сукна и хлеба возросли бы каждая на 100 ф. ст. Если фабрикант шляп выручает засвои шляпы вместо 1 тыс. ф. ст. 1 100 ф. ст., то он уплатит прави­тельству ввиде налога 100 ф. ст. Следовательно, у него по­стоянно будет оставаться 1 тыс.ф. ст., которую он может издержать на товары, нужные ему для собственногопотребле­ния. Но так как в силу той же самой причины повысятся цены сукна,хлеба и всех других товаров, то фабрикант шляп полу­чит за свою 1 тыс. ф. ст.не больше, чем прежде за 910 ф. ст., п таким образом он будет участвовать впокрытии государствен­ных нужд, уменьшая свои личные расходы. Уплачивая налог,он, вместо того чтобы потребить определённую часть продукта земли и трудастраны, предоставляет её в распоряжение пра­вительства. Если бы, вместо тогочтобы издержать 1 тыс. ф. ст., он прибавил её к своему капиталу, то он нашёлбы, что его сбе­режение в 1 тыс. ф. ст. составляет теперь вследствие повышениязаработной платы и возросших издержек на сырой материал и машины не больше, чемпрежнее сбережение в 910 ф. ст.

Еслибы деньги были обложены каким-нибудь налогом или стоимость их в силукакой-нибудь причины изменилась, а цены всех товаров остались без изменения, топрибыль фабриканта и фермера также осталась бы без изменения: она составлялабы, как и прежде, 1 тыс. ф. ст. А так как они должны были бы каж­дый уплатитьправительству 100 ф. ст., то у них осталось бы только по 900 ф. ст., и онимогли бы теперь располагать мень­шей частью продукта земли и труда страны, всёравно, будет ли эта часть затрачена на производительный или непроизводитель­ныйтруд. Ровно столько, сколько они теряют, приобретает правительство.

10. НАЛОГИ НА ЗАРАБОТНУЮ ПЛАТУ

    Налоги назаработную плату приводят к её повышению и уменьшают, таким образом, нормуприбыли с капитала. Мы видели уже, что налог на предметы насущной необходимостиповышает их цены, благодаря чему повышается заработная плата. Единственноеразличие между налогом на предметы насущной необходимости и налогом назаработную плату со­стоит в том, что первый неизбежно сопровождается ростом ценна эти предметы, а второй — нет. Поэтому налог на заработную плату совершенноне затрагивает ни денежных капиталистов, ни землевладельцев, ни какой-нибудьдругой класс, кроме предпринимателей, нанимающих рабочую силу. Налог на за­работнуюплату является целиком налогом на прибыль, налог на предметы насущнойнеобходимости — отчасти налогом на прибыль, отчасти налогом на богатыхпотребителей. Вот почему последствия, к которым в конце концов приводят этиналоги, вполне тождественны с результатами и прямого налога на при­быль.

«… Заработная плата низших разрядов рабочих,— говоритАдам Смит,— повсюду неизбежно определяется двумя различ­ными условиями: спросомна труд и обычной или средней ценой предметов питания. Спрос на труд взависимости от того, воз­растает ли он, остаётся ли неизменным или уменьшается,т. е. требует ли он возрастающего, неизменного или уменьшающегося населения,определяет уровень существования рабочего и уста­навливает, в какой мере онодолжно быть изобильное, умерен­ное или скудное. Обычная или средняя ценапредметов продо­вольствия определяет количество денег, какое должен получатьрабочий, чтобы иметь возможность из года в год приобретать эти обильные,умеренные или скудные средства существования. Поэтому при неизменном размереспроса на труд и цены пред­метов продовольствия прямой налог на заработнуюплату может иметь своим следствием только повышение заработной платы на сумму,несколько превышающую самый налог» .

Противэтого положения д-ра Смита г-н Бьюкенен выдви­гает два возражения. Во-первых,он отрицает, что денежная заработная плата регулируется ценою пищевыхпродуктов, и, во-вторых, он отрицает, что налог на заработную плату приве­дёт кповышению цены труда. По отношению к первому пункту аргументация г-наБьюкенена  сводится к следующему: «Заработную плату, как уже было замечено,составля­ют не деньги, а то, что можно купить за деньги, т. е. пищевые продуктыи другие предметы жизненной необходимости, и часть, достающаяся рабочему изобщего имущества, будет всегда пропорциональна предложению. Там, где пищевыепродукты дёшевы и находятся в изобилии, его доля будет больше; там, гдеони скудны и дороги, доля рабочего будет меньше. Его за­работная платабудет ему всегда доставлять его справедливую долю, да она и не может дать емубольше. Правда, д-р Смит и многие другие экономисты придерживались мнения, чтоденеж­ная цена труда регулируется денежной ценой пищевых продук­тов и что приповышении цены последних пропорционально повышается и заработная плата. Ноясно, что цена труда не стоит ни в какой необходимой связи с ценою съестныхприпасов, так как она целиком зависит от соотношения между предложе­нием трудаи спросом на него. Кроме того, следует заметить, что высокая цена пищевыхпродуктов является верным призна­ком их недостаточного предложения и приестественном ходе вещей она поднимается, чтобы задерживать рост потребления.При уменьшении количества предлагаемых пищевых продук­тов и распределении ихмежду тем же числом потребителей каждому достанется, очевидно, меньшая доля, ирабочий дол­жен будет взять на себя часть общей потери. Цены повышаются, чтобыраспределить это время равномерно и помешать рабо­чему потреблять средствасуществования так же свободно, как и прежде. Но вслед за повышением цен должна,оказывается, возрастать и заработная плата, чтобы дать рабочему возмож­ностьпотреблять то же количество пищевых продуктов, пред­ложение которыхуменьшилось. Получается, таким образом, что природа сама себе противоречит:сначала она повышает цену съестных припасов, чтобы уменьшить потребление, а за­темповышает заработную плату, чтобы дать рабочему то же самое количество, что ипрежде».

Рикардо считал, что в приведённой аргументации г-наБьюке­нена истина сильно переплетается с заблуждением. Так как время требуетсостояние фонда для содержания рабочих. Если заработная плата рабочего до тоговремени была только доста­точна для поддержания требуемого населения, то послевведе­ния налога она перестала бы быть достаточной, потому что ра­бочий не имелбы тех же средств на содержание своей семьи. Следовательно, цена труда будетповышаться, потому что спрос на него будет продолжаться, а предложение его непре­кратится только вследствие повышения цены.

То обстоятельство, что цена шляп или солода повышаетсявследствие обложения, представляет самое обыкновенное явле­ние. Цена ихповышается потому, что требуемое количество но имелось бы в наличии, если быцены их не повысились. То же самое происходит с трудом: если на заработнуюплату устанавливается налог, цена труда возрастает, потому что в противномслучае нельзя было бы поддерживать требуемое население. И разве сам г-н Бьюкененне признаёт всего этого, когда говорит: «если бы он (рабочий) действительно былвынужден

довольствоваться только предметами самой насущнойнеобходи­мости, то он не мог бы вынести дальнейшее понижение заработ­ной платы,так как при таких условиях он не мог бы про­должать свой род»? Положим, чтострана находится в таких условиях, при которых низшие слои

рабочего населения должны были бы не только продолжатьсвой род, но и умножать его. Тогда их заработная плата регулировалась бысоответственно. Но множились ли бы они в требуемом количестве, если бы налоготнимал у них часть заработной платы и вынуждал их довольствоваться лишьпредметами самой насущной необхо­димости?

Неподлежит никакому сомнению, что цена обложенного товара не повыситсяпропорционально налогу, если спрос на него уменьшится, а количество его неможет быть уменьшено. Если бы всюду употреблялись металлические деньги, то сто­имостьих вследствие налога не повысилась бы на длительное время пропорционально егоразмерам, потому что при более высокой цене денег спрос на них уменьшился бы, аколичество их не уменьшилось бы. Бесспорно, что та же самая причина частовлияет на заработную плату. Число рабочих не может быть быстро увеличено илиуменьшено пропорционально уве­личению или уменьшению фонда, назначенного на ихсодер­жание, но в предположенном случае уменьшение спроса на труд не являетсянеобходимым, а если он и уменьшается, то непропорционально налогу. Г-н Бьюкенензабывает, что сред­ства, собираемые путём налога, употребляются правительствомна содержание рабочих; правда, непроизводительных, но всё-таки рабочих. Если быпри установлении налога на заработную плату цена труда не возрастала, то вочень сильной степени возросло бы соперничество в спросе на труд, потому чтовладельцы капитала, которых этот налог не коснулся бы, имели бы в своёмраспоряжении те же самые средства для найма рабочих и в то же времяправительство, получившее этот налог, тоже имело бы для этой целидополнительные средства. Правитель­ство и народ стали бы, таким образом,конкурировать друг с другом, и результатом этой конкуренции было бы повышениецены труда. То же самое количество рабочих было бы занято, но они получали быдобавочную заработную плату.

Если бы налог был с самого начала возложен на людей,имею­щих капитал, то их фонды на содержание труда сразу же уменьшились бы в тойже самой степени, в какой" возросли бы фонды правительства, назначенныедля той же цели. Таким образом, не произошло бы никакого повышения заработнойплаты, потому что если бы даже спрос не изменился, то исчезла бы всё-такипрежняя конкуренция. Если бы правительство сейчас же после сбора налогаотправило всю выручку за гра­ницу в качестве субсидии иностранному государству,если бы, следовательно, этот фонд был затрачен на содержание ино­странных, а неанглийских рабочих — солдат, матросов и т. д.,— то спрос на труд действительноуменьшился бы и за­работан плата не возросла бы, хотя бы она и была обложенаналогом. Но то же самое произошло бы, если бы налог был установлен на предметыпотребления или на прибыль с капи­тала или если для уплаты субсидии та же суммавзималась каким-нибудь другим образом: меньшее количество рабочих могло бы бытьзанято в самой стране. В одном случае рост за­работной платы был бы задержан, вдругом — она безусловно понизилась бы. Но предположим, что вся сумма налога наза­работную плату, после того как он был получен от рабочих, была бы переданапредпринимателям даром. Это увеличило бы их денежный фонд на содержание труда,но это не увеличило бы ни числа товаров, ни числа занятых. В результатеусилилась бы только конкуренция между предпринимателями, и налог в конце концовне причинил бы ущерба ни хозяину, ни рабо­чему. Хозяин платил бы рабочему болеевысокую цену за его труд; прибавка, которая получалась бы рабочим, уплачива­ласьбы им в качестве налога правительству и опять возвраща­лась к хозяевам.

11. НАЛОГИ НА ДРУГИЕ ТОВАРЫ, КРОМЕ СЫРЫХ МАТЕРИАЛОВ

    В силу того же принципа, согласно которому налогна хлеб приводит к повышению цены хлеба, налог на всякий другой товар такжевызовет повышение цены этого товара. Если бы цена товара не поднялась на сумму,равную налогу, то произ­водитель его не получил бы той же прибыли, что прежде,и перевёл бы свой капитал в какую-нибудь другую отрасль.

Обложение всех товаров, будь то предметы жизненнойнеоб­ходимости или предметы роскоши, влечёт за собою при неизмен­ной стоимостиденег повышение цен на сумму, равную по крайней мере налогу. Налог напромышленные продукты, необходимые для рабочего, окажет такое же действие назаработную плату, как и налог на хлеб, отличающийся от других предметов жиз­неннойнеобходимости только тем, что он занимает среди них первое и самое важноеместо. Этот налог произведёт поэтому такое же действие на прибыль с капитала ивнешнюю торговлю, как и налог на хлеб. Зато налог на предметы роскоши вызоветтолько повышение их цен. Он упадёт целиком на потребителя и не может ниповысить заработную плату, ни понизить прибыль.

Налоги,которыми облагается страна для ведения войны или для покрытия обыкновенныхгосударственных расходов и которые предназначены главным образом дляподдержания непроизводительных работников, взимаются с производитель­нойдеятельности страны; всякое сбережение, которое может быть сделано в такихрасходах, обыкновенно прибавляется к доходу, а то и к капиталуналогоплательщиков. Если на расходы для веденпя войны в течение одного годасобирается 20 млн. путём займа, то эти 20 млн. берутся из производитель­ногокапитала нации. Миллион, который собирается ежегодно путём налога для уплатыпроцентов по этому займу, только переходит от тех, которые платят его, к тем,которые получают его,—от налогоплательщика к национальному кредитору.Действительный расход представляют 20 млн., а не проценты, которые платятся поэтому займу. Будут ли уплачиваться эти проценты или нет, страна не станет нибогаче, ни беднее. Пра­вительство могло бы сразу потребовать эти 20 млн. вформе налогов, и в этом случае не было бы необходимо взимать еже­годно налогина сумму в 1 млн., но это не изменило бы харак­тера всей сделки. Отдельноелицо, вместо того чтобы платить каждый год по 100 ф. ст., могло бы бытьвынуждено заплатить сразу 2 тыс. ф. ст. Для него было бы, пожалуй, выгоднее за­нять2 тыс. ф. ст. и платить 100 ф. ст. ежегодно в виде процен­тов своемузаимодавцу, чем взять большую сумму из собствен­ных фондов. В одном случае —это частная сделка между А и В, в другом — правительство гарантирует Вуплату про­центов, которые всё равно поступят от А. Если бы это былачастная сделка, она не была бы официально зарегистрирована, и для страны былобы сравнительно безразлично, выполняет ли А добросовестно свой договор сВ или он противозаконно удер­живает в свою пользу ежегодно 100 ф. ст

12. НАЛОГИ В ПОЛЬЗУ БЕДНЫХ

     Мы видели, что налоги на сырые материалы и наприбыль фермера падают на потребителей сырых материалов. Если бы фермер не могвознаградить себя путём повышения цены, то при­быль его понизилась бывследствие налога в сравнении с общим уровнем прибыли, и он был бы вынужденперейти со своим капи­талом в какую-нибудь другую отрасль. Мы видели, крометого, что он не может посредством вычета из ренты переложить этот налог с себяна землевладельца, так как фермер, который не платит никакой ренты, будет также затронут налогом, как и арендатор лучшей земли, будет ли этот налог падатьна сырые материалы или на прибыль фермера. Рикардо  пытался также пока­зать,что, если бы налог был всеобщим и затрагивал одинаково прибыль фабрикантов иприбыль фермеров, он не оказал бы ника­кого действия на цены товаров или сырыхматериалов, а непо­средственно, да и в конечном счёте, падал бы напроизводителей. Было отмечено также, что налог на ренту падал бы исключи­тельнона землевладельца и никоим образом не мог бы быть переложен на арендатора.

Налог в пользу бедных соединяет свойства всех этихналогов и при различных обстоятельствах падает на потребителя сырых материалови промышленных товаров, на прибыль с капитала и на земельную ренту. Это —налог, который с особенной силой падает на прибыль фермера и потому может бытьрассматриваем как налог, влияющий на цену сырых материалов. В той мере, в какойон падает одинаково на прибыль в обрабатывающей про­мышленности и в сельскомхозяйстве, он представляет всеобщий налог на прибыль с капитала и не вызываетникаких изменений в цене сырых материалов и промышленных товаров. Посколькуфермер не может вознаградить себя путём повышения цены сы­рых материалов за тучасть налога, которая падает специально на него, налог в пользу бедных будетналогом на ренту и будет уплачен землевладельцем. Поэтому, чтобы определитьвлияние налога в пользу бедных в течение какого-либо периода, мы долж­ныпоследовать, затрагивает ли он в это время прибыль фабри­канта и фермера водинаковой пли в неодинаковой степени н может ли фермер при данных условияхповысить цену на сырые материалы.

Некоторыедумают, что налоги в пользу бедных взимаются с фермера пропорциональновыплачиваемой им ренте, и в соот­ветствии с этим фермер, который платитмаленькую ренту или не платит никакой, будет платить небольшой налог или совсемне будет платить его. Если бы это было верно, то налог в пользу бедных,поскольку он выплачивался бы земледельческим клас­сом, падал бы целиком наземлевладельца и не мог бы перела­гаться на потребителя сырых материалов. Давиддумает, что это неверно. Налог в пользу бедных взимается вовсе не пропор­циональноренте, которую фермер платит в данный момент землевладельцу,—он всегдапропорционален годовой стоимо­сти его земли, придаётся ли эта годовая стоимостьземле с помощью капитала землевладельца или же капитала аренда­тора.

Еслибы два фермера арендовали земельные участки различ­ного качества в одном и томже приходе и один платил бы еже­годно ренту в 100 ф. ст. за 50 акров самойплодородной земли, а другой тоже 100 ф. ст. за 1 тыс. акров наименееплодородной земли, то они платили бы одинаковый налог в пользу бедных, разникто из них не пытался бы улучшить землю. Но если фер­мер, арендующий плохуюземлю, решается в расчёте на очень долгий арендный срок увеличить, несмотря набольшие расходы, производительные силы своей земли с помощью удобрения,дренажа, огораживания и т. д., он будет платить налог в пользу бедныхпропорционально не ренте, уплачиваемой им в данное время землевладельцу, а всейдействительной годовой стоимости земли. Налог мог бы равняться или даже быть большеренты, но так или иначе ни одна часть налога не была бы уплачена зем­левладельцем.Фермер предварительно рассчитал бы всё это:

если бы цена продукта не была достаточна, чтобывозместить ему все его расходы вместе с добавочным расходом на налог в пользубедных, он не предпринял бы улучшений. Таким обра­зом, очевидно, что в этомслучае налог уплачивается потре­бителем. Ибо если бы налога не было, то этиулучшения были бы предприняты, и обычная общая норма прибыли была бы полученана затраченный капитал при более низкой цене хлеба.

Нималейшей разницы не получилось бы и в том случае, если бы землевладелец самввёл все эти улучшения и вследствие этого повысил бы свою ренту со 100 до 500ф. ст. Налог был бы также переложен на потребителя, ибо решение вопроса о том,затратит ли землевладелец большую сумму денег на свою землю, зависело бы отвеличины ренты — или того, что называется рентой,— которую он получил бы каквознаграждение за землю. А это опять зависело бы от цены на хлеб или другиесырые мате­риалы, т. е. от того, достаточно ли высоки были бы эти цены, чтобыне только покрыть добавочную ренту, но и налог, кото­рым была бы обложеназемля. Если бы капитал обрабатывающей промышленности принимал в то же времяучастие в уплате на­лога в пользу бедных в той же пропорции, как и капитал, за­траченныйфермером или землевладельцем на улучшение земли, то налог в пользу бедныхпревратился бы из специального на­лога на прибыль с капитала фермера илиземлевладельца в налог на капитал производителей всех категорий. Он, следо­вательно,не мог бы быть переложен ни на потребителя сырых материалов, ни наземлевладельца. Прибыль фермера была бы затронута налогом не больше, чемприбыль фабриканта, и первый так же мало, как и последний, мог бы ссылаться наналог, как на основание для повышения цены своих товаров. Не абсо­лютноепонижение прибыли удерживает людей от приложения капитала в какой-нибудьотдельной отрасли промышленности, а её относительное понижение: именно разницав прибыли гонит капитал из одной отрасли в другую.

Следует,однако, признать, что при современной организации налога в пользу бедных нафермера падает пропорционально его прибыли более значительная сумма налога, чемна фабрикан­та; ведь фермер облагается в соответствии с действительнымколичеством продукта, который он получает, а фабрикант— в соответствии состоимостью здания, в котором он работает, без всякого отношения к стоимостимашин, труда и капитала, которыми он пользуется. Отсюда следует, что фермеримеет возможность повысить цену свонх продуктов на всю эту разность. Так какналог падает неравномерно и падает в особенности на прибыль фермера, то упоследнего было бы меньше побуждения посвящать свой капитал обработке земли, ион скорее поместил бы его в какое-нибудь другое предприятие, если бы не повыси­ласьцена сырых материалов. Напротив, если бы налог падал с большей тяжестью не нафермера, а на фабриканта, то послед­ний тоже мог бы повысить цену своих товаровна всю разность на том же самом основании, на каком фермер повысил бы приподобных условиях цену сырых материалов. Следовательно, когда в обществе,которое расширяет своё земледелие, налог в пользу бедных падает с особеннойтяжестью на землю, он будет отчасти уплачен теми, кто вложил капитал и чьяприбыль по­низится, отчасти же потребителями, которые должны платить болеевысокие цены за сырые материалы. При таком положении вещей налог может дажебыть при некоторых обстоятельствах скорее выгодным, чем убыточным, дляземлевладельцев. Если налог, уплачиваемый теми, кто обрабатывает худшую землю, былбы по отношению к количеству полученного продукта выше, чем налог, уплачиваемыйарендаторами более плодородных земель, то повышение цены хлеба, котороераспространилось бы на весь хлеб, более чем достаточно вознаградило бы послед­нихза налог. Этой выгодой они пользовались бы в течение всего срока аренды, нозатем она пошла бы на пользу землевладель­ца. Таковы были бы результаты налогав пользу бедных в про­грессирующем обществе. Что же касается страны, переживаю­щейсостояние застоя или упадка, то, поскольку капитал не мог бы быть извлечён изземли при всяком увеличении налога на содержание бедных, та часть его, котораяпадает на земледелие, уплачивалась бы в продолжение арендного срока фермерами,но по истечении этого срока она почти целиком падала бы на землевладельцев.Если бы во время прежней аренды фермер затратил свой капитал на улучшение землии эта земля продол­жала бы оставаться в его руках, то при новом увеличенииналога он был бы обложен пропорционально новой стоимости, которую земляприобрела вследствие улучшения. Он был бы вынужден платить эту сумму в течениевсего срока аренды, хотя прибыль его упала бы благодаря этому ниже общей нормыприбыли, по­тому что затраченный им капитал так тесно сросся бы с землёй, чтоне мог бы быть извлечён. Действительно, если бы он или его землевладелец (еслибы капитал был затрачен последним) мог извлечь свой капитал из земли иуменьшить таким образом её годовую стоимость, то налог упал бы в таком жеотношении, а так как количество продукта в то же время уменьшилось бы, то ценаего поднялась бы. Он вознаградил бы себя за налог, переложив его напотребителя, и ни одна часть этого налога не упала бы на ренту. Но этоневозможно, по крайней мере для некоторой части капитала, и, следовательно,налог будет упла­чиваться в соответствующей пропорции фермерами в течение всегосрока аренды, а землевладельцами — по окончании этого срока. Если бы этотдобавочный налог падал с особенной тя­жестью на фабрикантов, чего на самом деленет, то при таких обстоятельствах он был бы прибавлен к цене товаров, ибо нетникакого основания, в силу которого прибыль их упала бы ниже общей нормы, разони легко могут перевести свои капи­талы в земледелие .

ВЫВОД

Что же именно внёс Рикардо в науку политической эконо­миии прежде всего в теорию стоимости и прибавочной стои­мости? Несомненно,огромной научной заслугой его является преодоление ошибки Смита в теориистоимости — смешения купленного труда с затраченным. «Адам Смит,— говорил Ри­кардо,—которыйтак правильно определил коренной источник меновой стоимости, оказалсянепоследовательным», ибо Смит имеет в виду «не количество труда, затраченное напроиз­водство того или иного предмета, а то количество его, какое можно купитьза этот предмет на рынке...» Ведь рабочий, заме­чает Рикардо, не получит «засвой труд вдвое больше против прежнего, раз труд его стал вдвоепроизводительнее, и он мо­жет поэтому выработать вдвое больше товара» .

Критика неверного положения Смита, его недоговорённо­стии недодуманности начинается именно с вопроса о росте производительности труда.За большее количество продукта всё та же заработная плата! Значит, в теорииСмита имеется трещина. И далее указывается причина этого: «… Меновая стои­мостьпроизведённых товаров пропорциональна труду, затра­ченному на их производство;не только на непосредственное производство, но и на изготовление орудий имашин, требую­щихся для того вида труда, при котором они применяют­ся» .

В этом определении Рикардо заключаются и большой шагвперёд и серьёзная ошибка. Здесь отведено надлежащее место основному капиталу иопущен оборотный. Рабочее время, необ­ходимое для производства орудий и машин,принято во внима­ние, но время, нужное для производства сырья, не учтено.Однако Рикардо не всегда отвлекается от оборотного капитала:

в приводимых им конкретных примерах последний невсегда выпадает. Так, приводя в пример производство чулок, Ри­кардо определяетзатраченное на них рабочее время    следующим образом:

«Сюда войдёт, во-первых, труд по обработке земли, накото­рой разводят хлопок; во-вторых, труд по доставке хлопка в стра­ну, гдебудут изготовлены из него чулки, сюда же включается также часть труда,затраченного на постройку судна, на котором хлопок перевозится… в-третьих,труд прядильщика и ткача; в-четвёртых, часть труда машиностроителя, кузнеца иплотника, которые строили здания и машины, с помощью кото­рых изготовляютсячулки...» . Здесь не говорится, правда, ни о стоимости хлопка как сырьядля прядения, ни о стоимости семян хлопка как сырья для земледелия, но затоидёт речь о труде, создающем сырьё.

Развитиеи углубление теории трудовой стоимости с самого начала связано у Рикардо содним ограничением: его интере­сует лишь относительная стоимость товаров, или«их стоимость сравнительно с другими вещами». Если труд людей, произво­дящихтот или иной товар, стал производительнее, тогда как труд, производящий вседругие товары, остался на прежнем уровне, то как изменится их стоимость поотношению друг к другу,— вот проблема, которая волнует Рикардо и за пределыкоторой он не может выйти. Отношение же стоимостей отдель­ных товаров кобщественному труду остаётся вне поля его зрения. Величина стоимости заслоняетдля него её действитель­ную природу и её исторический характер. Стоимость длянего — только всегда существующее отношение вещей, а не истори­ческиобусловленное отношение людей.

УстановленнаяРикардо противоположность между зара­ботной платой и прибылью непосредственновытекает из его теории стоимости и в то же время из предположения, что рабочийдень есть величина постоянная. Отсюда достоинства этой теории и отсюда еёнедостатки. В полемике с Сэем, Маль­тусом и Смитом Рикардо резко восстаётпротив их утвержде­ний, что изменение заработной платы влияет на размеры рентыи на стоимость товаров: «Повышение стоимости труда невоз­можно без соответствующегопадения прибыли. Если хлеб под­лежит разделу между фермером и рабочим, то чембольше доля последнего, тем меньше остаётся первому. Точно так же если сукнопли хлопчатобумажные ткани делятся между рабочими и их хозяевами, то, чембольшая доля даётся первым, тем мень­ше остаётся последним» ..

Это положение Рикардо неустанно защищает в своих «На­чалах»и особо оттачивает свои формулировки в полемике:

«Если заработная плата падает, то поднимается прибыль,а не рента. Если заработная плата поднимается, то падает при­быль, а не рента». Это — по адресу Мальтуса, который видит в росте заработной платы одну изпричин падения ренты, и наоборот. По адресу же Сэя, считающего, что ростзаработной платы вызывает повышение цен, Рикардо язвительно заме­чает:«Убеждённый, что цена товаров регулируется ценой тру­да… г-н Сэй говорит: «Яподозреваю, что дешевизна товаров, получаемых из Англии, отчасти обусловленасуществованием в этой стране множества благотворительных учреждений» Для того,кто утверждает, что заработная плата регулирует цену, это — последовательноезаключение». 

Во всем его труде доминируют отношения вещей. Ясноустанов­лены отношения заработной платы и прибыли, но не видно рабо­чих икапиталистов в их постоянной взаимной борьбе. Колебания величины заработнойплаты определяются в анализе Ри­кардо лишь колебаниями цен на средствасуществования в зависимости от условий обработки земли, внешней торговли,изменения стоимости денег и т. д.

С другой стороны, величина рабочего дня и вновь создан­наястоимость рассматриваются как величины постоянные. Это может быть правильнолишь для начала анализа, лишь как исходный пункт. Постоянное стремлениекапитала увеличить абсолютную прибавочную стоимость за счёт увеличения длины рабочего дня остаётся, так же как и первые попытки рабочих бороться за егосокращение, вне поля зрения и вне анализа Рикардо. Для него не наступил ещёмомент, когда, по образ­ному выражению Маркса, раздался «голос рабочего,который до сих пор заглушался шумом и грохотом процесса производства» .

Имеядело не с рабочими и капиталистами как участниками классовой борьбы, а лишь сполучателями заработной платы и прибыли, Рикардо не может всё же не видетьусловий роста относительной прибавочной стоимости. Этот рост являетсядля него опять-таки результатом естественных причин — вве­дения новых машин,улучшенных методов обработки земли, усовершенствования транспорта и т. д. Изсамой теории стои­мости вытекает объективная неизбежность «падения пены труда»при развитии производительных сил, т. е. при умень­шении количества рабочеговремени, необходимого для про­изводства средств существования рабочих.Постоянного созна­тельного воздействия капитала «на падение пены труда» Рикардоне видит. Его голос не был голосом капитала, который «громогласно и с обдуманнымнамерением возвещает о ней (о машине.) как о силе, враждебной рабочему»,но он не был, конечно, и голосом, формулирующим требования рабочих.

Лишьв теории ренты Рикардо ясно слышатся уже голоса людей, представляющих борющиесяклассы. Земельная соб­ственность и высокие цены на хлеб мешают развитию капита­листическойиндустриализации. Промышленный капитал вы­нужден отдавать землевладельцуизлишек стоимости над ценой производства. Лендлорды и их апологет Мальтусвсячески от­стаивают право собственников земли на ренту и требуют вы­сокихпошлин на ввозной хлеб, выращиваемый на более плодородной земле, чтобысохранить право на высокий изли­шек стоимости над ценой производства.

Рикардосвязывает свою теорию дифференциальной ренты с теорией трудовой стоимости. «Непотому хлеб дорог, что пла­тится рента, а рента платится потому, что хлебдорог» ,— за­мечает он.

В. И.Ленин в своей критике теории ренты Сисмонди го­ворит, что последний «не столькоопровергает Рикардо, сколько отвергает вообще перенесение на земледелиекатегорий товар­ного хозяйства и капитализма». Наоборот, заслуга Рикардоименно и состоит в таком перенесении. Полемизируя со Сми­том, который видитпринципиальную разницу между земледелием и промышленностью в том, что вземледелии в отличие от промышленности работает не только человек, но иприрода, Рикардо замечает: «Разве природа не делает ничего для чело­века вобрабатывающей промышленности? Разве силы ветра и воды, которые приводят вдвижение наши машины и корабли, равняются нулю? Разве давление атмосферы иупругость пара, которые позволяют нам приводить в движение самые изуми­тельныемашины,— не дары природы?» .

Именно на это ошибочное утверждение Смита опираютсяапологеты землевладельцев. От  Мальтуса до Булгакова вклю­чительно все они стараютсядоказать, что рента — это дар природы. Возражая им, Рикардо утверждает, чтозащищать с помощью хлебных законов право на «прибавочный продукт, который землядаёт в форме ренты», это всё равно, что стре­миться к тому, «чтобы с каждымгодом вновь сооружённые ма­шины были менее производительны, чем старые». Тогда«всем владельцам более производительных машин платилась бы рен­та»,— замечаетиронически Рикардо.

Если абстрагироваться от путаницы, связанной снеправиль­ным представлением Рикардо, что человечество обязатель­но идёт вобработке земли от лучших земель к худшим, и помнить твёрдую позицию Рикардо ввопросе о единстве теории стоимости и теории ренты, то смысл этой иронииРикардо ясен:

защитник технического прогресса и международногоразделе­ния труда обрушивается на лендлордов, для которых техни­ческий прогрессдело второстепенное, а право на ренту — основное и самое важное.

Каковы бы ни были ошибки Рикардо в вопросах теорииренты и теории денег, в основе их всё же лежит концепция трудовой стоимости;его ошибки в этих вопросах являются, следовательно, в отличие от «теорий»современной буржуаз­ной политической экономии отклонением от правильной уста­новки,а не результатом порочной исходной позиции.

Классовое лицо Рикардо определяется именно его отожде­ствлениемтехнического прогресса с укреплением классового господства промышленнойбуржуазии и страстной борьбой против тех, кто задерживает этот прогресс,—собственников земли. Как указывает Маркс, Рикардо, развивая теорию рентыАндерсона, делает и «теоретический и практический шаг вперед». Первый состоит вопределении «стоимости товара и т. д.» и в проникновении в «природуземлевладения», а  второй — в аргументах «против необходимости частной земель­нойсобственности на основе буржуазного производства и затем против всякихгосударственных мероприятий, вроде хлебных пошлин, способствовавших увеличениюэтой частной земель­ной собственности» .

Именно это единство теоретических и практических выво­довхарактерно для Рикардо, идеолога промышленного разви­тия Англии и промышленнойбуржуазии, поскольку она вы­ражала это развитие в период его жизни идеятельности.

Научные завоевания Рикардо, всё то, что труд его содер­жалв себе смелого и нового, были полностью использованы Марксом. Как говорит В. И.Ленин в статье «Три источника и три составных части марксизма», «классическаяполитическая экономия до Маркса сложилась в Англии — самой развитойкапиталистической стране. Адам Смит и Давид Рикардо, ис­следуя экономическийстрой, положили начало трудовой тео­рии стоимости. Маркс продолжал ихдело». Ряд буржуазных политэкономов упрекает Маркса в том, что он заимствовал уРикардо трудовую теорию стоимости. «Физиология буржуазной системы» былапоказана Рикардо с точки зрения буржуазии, чья победа над феодализмом даламощный толчок развитию производительных сил.