Реферат: Жизнь и научные открытия А.Л.Лавуазье и К.Л.Бертолле

Министерство образования РФ

ВлГУ

Кафедра химии

Реферат по истории химии на тему:

«Жизнь инаучные открытия

А.Л. Лавуазье иК.Л. Бертолле»

Курдин Д.В.

Руководитель: Диденко С.В.

Содержание

1.  Введение……………………………………………………………..2

2.  А.Л. Лавуазье ………………………………………………………..3

3.  Важнейшие химические открытия А.Л. Лавуазье: ……………….4

3.1.    Изучение горения….……………………………………………..4

3.2.    Изучение взрывчатых веществ……………………………..…...5

4.  К.Л. Бертолле ………………………………………………………..6

5.  Открытия ученого …………………………………………………..7

6.  Научная и светская жизнь ученых ………………………………...9

7.  Литература………………………………………………………….13

Введение

...27 октября 1788 года в одном из помещенийпороховой фабрики в Париже собралось довольно большое общество. Присутствовалии дамы. Академики Лавуазье и Бертолле оживленно спорили между собой, мадам, каквсегда, пленяла собеседников своим остроумием. Но собравшиеся пришли сюда не насветский прием и не на званый обед. Повод для встречи был бесконечно болееважным: в этот день изготовлялась крупная опытная партия нового вида пороха.Под надзором специалистов дело быстро продвигалось вперед. Однако черезкороткое время события приняли трагический оборот.

«Четверть девятого, — сообщает очевидец, — присутствующие нашли порох достаточно готовым и отправились завтракать. Черезчетверть часа все возвратились. Только г-н Бертолле задержался на некотороевремя с г-ном и г-жей в другой части фабрики. Дочь комиссара де Шевро с г-номЛефором прошли вперед. Другие хотели следовать за ними к месту испытаний. Неуспели они сделать несколько шагов, как раздался сильный грохот и поднялосьоблако дыма. Все поспешили к месту взрыва и увидели, что механизмы совершенноразрушены, а г-н Лефор и мадемуазель Шевро отброшены на тридцать футов и ужасноискалечены. У г-на Лефора одна нога была оторвана, другая вместе с рукойраздроблена. Кроме того, у него был потерян один глаз и сожжена вся кожа наголове. Он жил еще только несколько мгновений. Мадемуазель Шевро, также тяжелораненная, умерла еще прежде него».

Нам остается только благодарить судьбу, что случайуберег от мучительной гибели Бертолле и супругов. Но почему они подвергали себясмертельной опасности? Какое отношение имели они к взрывчатым веществам? Ипочему Мария сопровождала мужа, хотя прекрасно знала, что речь идет не озавтраке на траве?

Трудно найти столь близких по духу ученых и стольразные по характеру личности, как Лавуазье и Бертолле. В справочных словаряхкаждый из них характеризуется буквально одними и теми же словами-«великийфранцузский ученый, основатель современной химии, творец фундаментальныхнаучных теорий, создатель принятой ныне химической номенклатуры, член Академиинаук» и так далее. Но эти два современника, научных единомышленника и другабыли совершенно разными людьми, и потому им выпала разная судьба. Парадоксзаключается в том, что житейская осмотрительность, деловитость и умениепозаботиться о себе привели одного на плаху, а мужество, равнодушие к своейвыгоде и редкое бескорыстие принесли другому долгие годы уважения и почестей. Вистории значительно чаще встречается противоположная связь причин и следствий.Оба этих ученых — гиганты, но все же первое слово должно быть сказано оЛавуазье.

/>

Антуан Лоран Лавуазье родился в 1743 году в одной из богатейшихсемей Франции. Его отец, прокурор при Верховном суде, дал сыну, естественно,юридическое образование. Однако не следует думать, что профессия адвоката быланавязана юноше против его воли. Напротив, Антуан Лоран занимался юриспруденциейохотно и блестяще — иначе он заниматься просто не умел. Но в то же время он безвсякой видимой необходимости основательно изучил естественные науки.Одновременно молодой юрист мечтал и о лаврах писателя. Все три призвания пригодилисьему на жизненном пути. Его научные сочинения написаны прекрасным литературнымязыком, а знание права помогло ему защищать свои интересы дельца, каковым онстал вскоре после окончания факультета. За какое дело ни брался Лавуазье",он неизменно обнаруживал главные свои черты — светлый ум и поразительнуюспособность к напряженному систематическому труду.

В 1768 году в жизни Лавуазье происходят двапримечательных события: он избирается в члены Академии наук и вступает вГенеральный откуп — компанию чрезвычайно богатых и влиятельных финансистов,арендовавшую у правительства право взимания различных налогов, а также правомонопольной торговли солью, табаком, вином. Лавуазье занялся делами откупа сосвойственной ему методичностью, основательно изучив табачное и соляное дело,законы коммерции и финансов. Благодаря откупу он нажил себе миллионноесостояние, однако, связь с алчными дельцами, вызывавшими всеобщую ненависть,темным пятном легла на его репутацию ученого и оказала роковое влияние на егосудьбу.

Имя Лавуазье приобрело печальную известность средимиллионов бедняков, в большинстве своем даже не подозревавших, что этототкупщик был, прежде всего гениальным ученым, величайшим химиком своей эпохи,признанным вождем науки Франции и всего мира.

Когда двадцатипятилетний Лавуазье был избран вакадемию, он почти не имел научных заслуг. Скорее всего, в число«бессмертных» он попал благодаря своему богатству, влиятельным связями, главное, прекрасным рекомендациям известных ученых, сумевших оценитьтрудолюбие и талант молодого исследователя, Лавуазье очень скоро оправдалвозлагавшиеся на него надежды. Уже на следующий год после избрания в академиюон провел блестящее гидрохимическое исследование «О природе воды».Самое главное в этой работе — метод. Лавуазье раз и навсегда отказался отпринятых дотоле общих рассуждений, порою бездоказательных и частоневразумительных, и провозгласил точное взвешивание основным методомисследования. Поэтому дату опубликования этой работы — 1769 год — можно смелосчитать началом современной химии. Недаром на памятнике Лавуазье в Париже он изображен с весами в руках.

Революционное значение для химии имели работы Лавуазье, посвященные изучению горения. Теперь каждомуизвестно, что горение-это реакция окисления, присоединения кислорода. Но этаистина стала азбучной лишь благодаря Лавуазье. Когда же он начинал своиисследования, ни об окислении, ни об окислах, ни даже о кислороде вообще ничегоне было известно. В химии господствовала теория флогистона, созданная столетиемранее немецким ученым Шталем. Шталь полагал, что все горючие вещества состоятиз «земли» или «известки» (сейчас ближе всего к этимпонятиям подходят окислы) и из некоей легкой материи — флогистона. При горениивещество разлагается на «землю» и флогистон. Уголь, например,содержит много флогистона и потому сгорает почти без остатка — весь флогистонулетучивается. Теория флогистона хорошо объясняла горение угля, серы и томуподобных веществ. Продукты их сгорания газообразны, а взвешивать газ тогданикому не приходило в голову.

Труднее обстояло дело с нелетучими продуктамиокисления. Было известно, что при обжиге металлов их вес увеличивается, хотя потеории должно было быть наоборот: ведь флогистон-то при обжиге улетучивается.Но и тут сторонники Шталя не растерялись. Они предположили, что флогистонобладает отрицательным весом, и при его удалении тело становится тяжелее.

Сейчас теория флогистона кажется карточным домиком,который легко рассыпать мановением руки, однако в те времена она быланеприступной крепостью, не имевшей ни одного уязвимого места. Лавуазье началштурм твердыни в 1772 году с изучения процессов окисления фосфора и серы. Двумягодами позднее он публикует работу «Об обжиге олова в закрытых сосудах».Трудно поверить, что работа со столь неприметным названием имеет историческоезначение, но именно в ней впервые приведен количественный состав атмосферы идано простое и однозначное объяснение роли кислорода при окислении и горении. Вэти же годы он дает истолкование процессу дыхания как разновидности окисления.

В 1777 году появляется статья «О горениивообще» и, наконец, в 1783 году — «Размышления о флогистоне».

Более десяти лет Лавуазье атаковал казавшуюся незыблемой теорию, преждечем одержал решительную победу. «Земли», «соединения известок сфлогистоном», «испорченный дефлогистированный воздух» и томуподобные термины канули в Лету. Химия приобрела, наконец, стройную и яснуюсистему: существуют элементы, у элементов есть окислы, окислам соответствуюткислоты, основания, соли...

Эти новые, вполне современные взгляды Лавуазье изложилв «Начальном курсе химии», который подвел итог его великим открытиями послужил школой для химиков последующих поколений. Новая теория была слишкомреволюционна, чтобы запретить полное единодушие. Даже такой крупный ученый какБертолле, признал ее только через десять лет. Вслед за ним в лагерь Лавуазье перешло еще несколько известных химиков, исреди них Фуркруа, Гитан де Морса и Шапталь. Большинство же исследователей тоговремени до самой своей смерти остались сторонниками теории флогистона. ВГермании последователи Шталя, руководствуясь не столько стремлением к истине,сколько «патриотическими» побуждениями (случай, к сожалению,нередкий), публично сожгли портрет Лавуазье. Лавуазье выполнил в области химии и физикимножество других фундаментальных работ, которые просто трудно перечислить. Онразложил водяной пар на водород и кислород и снова синтезировал из них воду. Онввел понятие теплотворной способности топлива и теплоемкости тел. Вместе сЛапласом он изобрел калориметр. В 1785 году он возглавил Академию наук, котораяпод его руководством быстро превратилась в авторитетнейшее и влиятельнейшее научноеучреждение Франции.

Значение работ Лавуазье для развития взрывчатыхвеществ заключается, прежде всего, в разработке теории горения: ведь не зная,что такое горение, нельзя понять сущности взрыва. Но и практическаядеятельность великого ученого оказала огромное влияние на мировое пороходелие.

Помимо Генерального откупа во Франции существовал ещеособый Пороховой откуп. Пороховые откупщики усердно занимались своимобогащением, но плохо снабжали страну порохом. В 1775 году по предложениюЛавуазье. Пороховой откуп был упразднен и пороховое дело передано в рукигосударства. Лавуазье был назначен одним из руководителей вновь созданногоУправления порохов и селитр. Это управление, существующее и поныне, в течениедвух веков своей деятельности сыграло выдающуюся роль в организациипроизводства и научных исследований взрывчатых веществ. В нем сотрудничалимногие крупные ученые, имена которых еще не раз встретятся в этом издании.

Взяв пороховое дело в свои руки, Лавуазье используетдля его реорганизации весь свой талант химика, инженера и финансиста. Главаакадемии, председатель многочисленных комитетов и комиссий, могущественныйоткупщик, он тем не менее считает отныне главной своей обязанностью пороховоедело. С 1775 года он даже поселяется в Арсенале — официальной резиденцииУправления порохов и селитр. Он не только устраивает там свою квартиру, но иоборудует прекрасную личную лабораторию, служившую местом паломничества ипредметом восхищения ученых всего мира. В Арсенале Лавуазье развертываетинтенсивную научную и организаторскую работу. Его строго распланированныйрабочий день продолжается с шести утра до десяти вечера.

Под энергичным руководством Лавуазье производствопороха во Франции увеличилось почти вдвое и, что самое главное, резкоулучшилось его качество. Страна стала обладать теперь лучшим в мире порохом.Враги Франции скоро получили хорошую возможность в этом убедиться. В войнеСоединенных Штатов с Англией за независимость, в которой Франция принялаучастие на стороне Северной Америки, артиллерия союзников оказаласьнедосягаемой для англичан. Благодаря Лавуазье Франция теперь не покупала, а продавалапорох — главным образом в Соединенные Штаты. Первый посол США во Франции,знаменитый ученый, «покоритель молнии» Вениамин Франклин, был близкимдругом Лавуазье, и эта дружба оказалась очень полезной для молодой страны,борющейся за независимость. Лавуазье не только снабжал Соединенные Штатыпорохом, но и направлял туда опытных специалистов, обучавших американцев тайнампороходелия. Специально для США он написал руководство «Искусствопроизводства селитры». В Америку эмигрировали ученики Лавуазье, братья дюПои де Немур, основавшие там компанию по производству взрывчатых веществ. Этафирма «Дюпон де Немур» — ныне один из крупнейших химических концерновмира.

Само собой разумеется, что Лавуазье принимал активное участие и в научныхисследованиях по разработке новых порохов. Вот почему в тот памятныйоктябрьский день 1788 года он вместе со своим другом Бертолле рисковал жизнью впороховой мастерской.

Клод Луи Бертолле не был уроженцем Франции (его предкиэмигрировали оттуда во время религиозных войн), однако мало кто сделал для еевеличия столько же, сколько этот выдающийся ученый. Он вошел в историю как создательтеорий химического равновесия и химического сродства, первооткрывательмногочисленных соединений, организатор науки и промышленности Франции. Бертоллеродился пятью годами позднее Лавуазье близ местечка Аннеси, принадлежавшегоШвейцарии, а образование завершил в Италии. Получив в Туринском университетестепень доктора, Бертолле четыре года работал в аптеках Пьемонта. В 1772 годуон покинул Италию и переселился в Париж, где занял должность медика в одном изаристократических семейств. Молодой врач был не слишком обременен своимиобязанностями и с увлечением отдался химическим исследованиям. Они быстропринесли ему славу. В 1780 году он уже получил кресло в Академии наук.

Долгие годы Бертолле был научным противником Лавуазье, но первым из крупных ученых нашел в себемужество признать свои заблуждения. 6 августа 1785 года он публично заявил, что«успехи физики и химии сделали гипотезу о флогистоне инеудовлетворительной и ненужной». С этого времени начинается дружба двухзнаменитых ученых, приведшая к многочисленным плодотворным результатам. Вместес Лавуазье и Гитанам де Морво Бертолле разработал основы современной химическойтерминологии. Вместе с Лавуазье он основал в 1789 году один из первых в миренаучных журналов — «Анналы химии», издающийся и в наше время. Вместес Лавуазье он совершенствовал и пороховое дело.

В 1786 году Бертолле, пропуская хлор через горячийраствор щелочи, получил соль, названную впоследствии его именем. В те временахимики не знали толком, что такое хлор, открытый незадолго до того ВальтеромШееле, и считали этот зеленый газ соединением какого-то мифического элементамурия. Как бы там ни было, способность новой соли к окислению других веществбыла замечена довольно быстро (бертолетова соль и поныне считается одним изсильнейших окислителей), и Бертолле решил использовать ее при изготовлениипороха вместо селитры.

Первые опыты с «муриатической солью»оказались настолько успешными, что было решено изготовить крупную партию новогопороха. Для его испытаний в октябре 1788 года и собралась комиссия во главе сЛавуазье. Именно эти испытания и привели к трагическому исходу…

Однако история взрывчатых составов на основебертолетовой соли на этом не кончилась. Опыты с хлоратными или муриатическими,взрывчатыми веществами продолжались более столетия. Бертолетова соль такойсильный окислитель, что смесь ее с обыкновенным керосином является опаснейшимвзрывчатым веществом. В середине прошлого века был даже испытан порох,состоящий из бертолетовой соли и… сахара. Эта сладкая смесь имела взрывчатуюсилу большую, чем обыкновенный порох.

Бертолетова соль чувствительна к трению, неустойчива,выделяет при хранении хлор и кислород. Все это не только снижает качествопороха и повышает его опасность, но и приводит к разъеданию и порче оружия. Ктому же при взрыве бертолетова соль выделяет твердые продукты (хлористыйкалий), что всегда нежелательно. Тем не менее, вследствие простоты и дешевизныхлоратных взрывчатых веществ они иногда еще применяются. Бертолетова соль обязательновходит вместе с гремучей ртутью в воспламенительные составы капсюлей дляогнестрельного оружия. В каждом патроне сеть крупица соли, за изучение которойвеликий химик чуть не поплатился когда-то своей жизнью.

Справедливость требует, чтобы несколько слов былосказано и о третьем участнике злополучных испытаний — Марии Лавуазье. Когдадвадцативосьмилетний Антуан Лоран женился на Марии Польз, дочери богатого ивлиятельного откупщика, многие полагали, что брак заключен по расчету. Еслидаже завистники были правы, то и этот расчет Лавуазье оказался, как всегда,безупречно точным (за исключением, правда, одной детали: спустя четверть векаАнтуану Лорану пришлось взойти на эшафот в один день с тестем; но кто можетпредугадывать события за столько лет?). Мария была молода (даже слишком — ейбыло всего четырнадцать лет), умна, красива, прекрасно образована, их союзоказался чрезвычайно счастливым. До самой смерти Лавуазье Мария была ему идеальной женой, вернойспутницей в труде и отдыхе, радости и горе. Она была образцовой хозяйкой,умевшей достойно принять и очаровать остроумной беседой лучших людей Франции ивсей Европы.

Однако Мария была не только светской дамой, но и неутомимойтруженицей. В течение двадцати лет она проработала в лаборатории бок о бок смужем. Многие драгоценные для науки записи в рабочих журналах Лавуазье сделаныее рукой. К тому же она была и прекрасной рисовальщицей, снабдившейиллюстрациями многие сочинения Лавуазье. Чертежи сложнейших приборов, которыеиспользовались в легендарных экспериментах ее супруга, выполнены МариейЛавуазье. Не удивительно поэтому, что она оказалась рядом с мужем и напороховой фабрике: она была там не праздной зрительницей, а полноправнойучастницей научного эксперимента.

После несчастного случая на фабрике опыты с новымпорохом были надолго прерваны. Во Франции назревал другой взрыв — взрывнародного гнева против Бокового феодального угнетения. Королевские министрычувствовали себя как на бочке с порохом. Обстановка накалялась с каждым днем. Вночь с 12 на 13 июля 1789 года управитель порохов и селитр Лавуазье распорядился тайно переправить запасы порохаиз Арсенала в более надежное место — Бастилию. Мог ли он предвидеть, что черезсутки состоится ее исторический штурм, с которого начнется Великая французскаяреволюция?

Революция не только раскрепостила народ Франции вполитическом отношении, но и дала мощный толчок научному и техническомутворчеству. Была проведена реформа образования, созданы высшие школы, музеи,библиотеки. Впервые в мире была введена, наконец, метрическая система мер. Вовсех этих преобразованиях деятельное участие принимал и Лавуазье — смелый революционер в науке и весьмаумеренный либерал в политике. Он был одним из руководителей реформы мер ивесов, значение которой трудно переоценить. В феодальной Франции существовалисотни, тысячи единиц меры и веса. Объем зерна измерялся одними единицами, объемвина — другими, объем масла — третьими. Часто одними и теми же названиямиобозначались десятки разных по сути единиц. В пределах одного города илиселения могло действовать несколько разных систем измерения, потому что каждыйграф и барон вводили к своих владениях собственные меры для сборов бесчисленныхналогов и податей. Поэтому введение единой метрической системы было актом нестолько технической, сколько политической революции.

После нескольких лет работы, в 1795 году, былозавершено «предприятие, результаты которого, — по словам Талейрана, — должны будут в один прекрасный день стать достоянием всего мира». Наплатиновом эталоне метра был выгравирован гордый девиз: «На все временавсем народам».

ОднакоЛавуазье не суждено было дожить до этого дня. Тучи над ним сгущались. В глазахмногих он был, прежде всего, откупщик, все остальное казалось неважным.

Усилились нападки и на Академию наук. Ультралевыедепутаты Конвента громогласно требовали ее ликвидации: «Разве свободные нациинуждаются в касте эгоистичных и мудрствующих ученых, ум которых постоянноблуждает по затерянным тропам в стране мечтаний и химер?»

8августа 1793 года академия была распущена. Лавуазье, посвятивший академии всюжизнь, до последнего дня боролся за ее сохранение и восстановление, подчеркиваяважную роль науки и научных учреждений для процветания и мощи государства.

«Граждане, — писал он, — время не ждет. Если выдопустите, чтобы ученые, которые составляли бывшую академию наук, удалились вдеревню, заняли иные вложения в обществе и предались бы более прибыльнымпрофессиям, организация наук будет разрушена, и полувека не хватит на то, чтобывоссоздать поколение ученых».

23 декабря 1793 года Лавуазье  и некоторые другиеученые были исключены из Комиссии мер и весов как люди, «не заслуживающиедоверия по недостатку республиканской доблести и ненависти к королям». Ктому времени он уже около месяца находился в тюрьме вместе с другимигенеральными откупщиками. Жена Лавуазье, его влиятельные друзья пытались спастиученого, но все было напрасно. После нескольких месяцев следствия откупщикипредстали перед Революционным трибуналом. 8 мая 1794 г. Лавуазье был осужден.На просьбу о снисхождении к великому ученому председатель трибунала холодноответил: «Lа patri n'est pas besoin desavants» — «Родина ненуждается в ученых». В тот же день Лавуазье был гильотинирован.

«Достаточно было всего лишь одного мгновения,чтобы отрубить эту голову, и потребуется, вероятно, целое столетие, чтобыпородить ей подобную»,- с горечью заметил знаменитый математик Лагранж,когда ему сообщили о казни.

Хотя откупщик Лавуазье действительно был соучастникомжестокой эксплуатации французского народа, есть основания подозревать, чтосуровый приговор ему был вынесен не столько вследствие революционнойнепримиримости якобинцев, сколько вследствие желания врагов революции опорочитьих диктатуру, лишний раз «уличить» ее в жестокости.

Во всяком случае, главный обвинитель откупщиков«неумолимый» гражданин Дюпен при перевороте 9 термидора, состоявшемсячерез два с небольшим месяца после казни Лавуазье, оказался в первых рядахизменников революции. Мария Лавуазье пыталась отомстить Дюпену за смерть мужа иотца, погибших в один день, и привлекла его к суду, но ловкий демагог сумелоправдаться. Сама Мария дожила до глубокой старости. Она по-прежнему сохраниладар привлекать людские умы и сердца, и в ее салоне собирались выдающиесяученые, художники, писатели, дипломаты. Она издала сочинения своего мужа ибережно хранила его лабораторию, но сама больше никогда не работала в ней.Умерла Мария Лавуазье в 1836 году.

По-иному сложилась в это тревожное время судьбаБертолле. Он полностью принял революцию, и революция полностью доверяла ему.Иначе и не могло быть. В отличие от Лавуазье, чей талант, подобно философскомукамню алхимиков, превращал в золото все, к чему он прикасался, Бертолле являлсобой редкий образец бессребреника. А между тем он легче чем кто-нибудь другоймог найти пути к быстрому обогащению. В 1789 году он открыл метод быстрого идешевого беления тканей при помощи хлора, произведший настоящий переворот вмануфактурном производстве. Благодарные промышленники готовы были предложитьученому баснословные суммы, но Бертолле не думал о своей выгоде. Друзьяподсчитали, что за свое изобретение химик мог бы получить около десятимиллионов, а Бертолле тем временем размышлял, этично ли будет принять штукубеленого по его методу холста, присланную ему в подарок из Англии. Вскоре онорганизовал в широких масштабах крашение тканей. Его монография на эту темудесятки лет была настольной книгой красильщиков и принесла им большие прибыли,но сам Бертолле не заработал на этом ни одного «су». Вместе со своимдругом Монжем — выдающимся ученым и гражданином, творцом начертательнойгеометрии, крупнейшим математиком, механиком, металлургом — Бертолле осуществилглубокие изменения в технологии выплавки металлов, но и тут не позаботился отом, чтобы превратить железо в золото. Он нашел способ долгого хранения преснойводы в трюмах кораблей — способ, который немного времени спустя спас жизньчленам экспедиции русского мореплавателя Беринга,- но не стал требовать себе заэто награды. Лишь однажды Бертолле заинтересовался благородными металлами,однако для того, чтобы получить вместе с Монжем опаснейшее взрывчатое вещество- гремучее серебро.

Бертолле и Монж были основателями и первымипрофессорами Политехнической школы — одного из лучших высших учебных заведенийФранции. Однако Бертолле недолго занимался профессорством. Республикапереживала тяжелые времена. Весь 1793 год шла изнурительная волна противвнешнего и внутреннего врага. Англия, Австрия, Пруссия, Голландия, Испания,Сардиния, Неаполь объединились против революционной Франции. Страна былаблокирована с суши и с моря. С гибелью средиземноморского флота прекратилосьпоступление селитры из Индии. Франция, окруженная врагами, осталась без пороха.Ей оставался один выбор: или любой ценой получить селитру, или беспомощноотдаться в руки оккупантов.

Меры, которые принял для организации производствапороха Комитет общественного спасения, были поистине революционны и потребовалититанического напряжения всех сил народа. К счастью, руководители нациипонимали, что эта грандиозная задача останется неосуществленной, если к еерешению не будут привлечены лучшие умы Франции. Поэтому Бертолле и Монж былипризваны возглавить работы по физике, химии и механике, необходимые для обороныстраны.

Трудно было придумать более удачный выбор. Подруководством Бертолле немедленно развернулись широкие работы по изысканию новыхтипов и методов производства пороха. Для этой цели Комитет общественногоспасения выделил большое поле и лабораторию в Мелоне.

Работа на пороховых полях требовала незаурядногомужества. Ядовитые химикалии вызывали смертельные отравления, катастрофическиевзрывы уносили множество жизней. Бертолле был среди первых, кто рисковал собой.

Во главе сбора селитры и производства пороха всталидрузья Бертолле, крупные специалисты селитряного дела Гитан де Морво и Шапталь,оба ученые с мировым именем.

Лун Бернар Гитан де Морво, как и Лавуазье, был юристпо образованию и химик по призванию. Первые пятьдесят лет своей жизни он непроявил себя ничем особо примечательным, хотя был известным для своего времениученым. Лишь сближение с Лавуазье выдвинуло его в первые ряды французскиххимиков. Гитан де Морво был первым директором Политехнической школы. В отличиеот Лавуазье Гитан де Морво был активным и бескомпромиссным членом Конвента,голосовавшим за смертную казнь короля. Поэтому Комитет общественного спасениямог с полным доверием поручить ему пороховое дело.

Жан-Антуан Шапталь прославился скореетехнологическими, чем теоретическими исследованиями в области химии. Особенноярко он проявил себя как организатор французской промышленности. В 1777 годуШапталь построил первую во Франции крупную химическую фабрику. Огромнуюпрактическую роль сыграли его книги «Элементы химии», «Очисткаселитры и гудронов», «Искусство виноделия», «Применениехимии в промышленности». Позднее он подружился с Наполеоном и получил отнего пост министра внутренних дел. На этой должности Шапталь прославил себястроительством густой сети каналов и дорог. Он основал Торговую палату. Школусвободных искусств и ремесел, ввел многочисленные новшества в химическую,пищевую и другие отрасли промышленности. Но все это было потом, а во времяреволюции Шапталь возглавлял крупнейший пороховой завод на Гренельском полеблиз Парижа.

К сбору селитры привлекли все свободное от военнойслужбы население. Для наблюдения за добычей селитры и выделкой пороха во всеконцы Франции направили специальных комиссаров с широкими полномочиями. Былиздан специальный декрет о «революционных методах» добычи селитры иее очистки.

«Национальный конвент полагает, — говорилось вдекрете, — что все французские граждане равно призваны на защиту свободы, чтовсе руки должны быть вооружены… что все виды собственности должнысодействовать уничтожению тирании». Для увеличения производства селитрыпредлагалось «всем и каждому промывать землю из своих погребов, конюшен,амбаров, а также из разрушенных строений… Если бы каждый гражданин вменилсебе в обязанность доставить хотя бы один фунт селитры, то почти в один моментбыло бы получено 25 миллионов фунтов, которых было бы почти более чемдостаточно, чтобы сразить всех тиранов». Вскоре последовало новое воззвание:«Те, кто пренебрег бы обязанностью извлекать из земли основной элементоружия для тираноубийства, были бы подлецами или контрреволюционерами…Взгляните на наших неутомимых парижских братьев, сдающих каждую декадупятьдесят-шестьдесят тысяч фунтов селитры. Полюбуйтесь двумя истиннореволюционными мастерскими этой коммуны, одна из которых очищает ежедневнодвадцать тысяч фунтов этой драгоценной соли, а другая превращает ее в порох.Знайте, что в них выработано вдвое больше селитры и пороха, чем вырабатывалосьна всей территории Франции в царствование ненавистных деспотов… Ускорьте же,друзья и братья, ускорьте всевозможными способами разработку селитряных залежейвашего округа! А вы, народные общества, прочные столпы Свободы и Равенства,разожгите пламя в сердцах всех граждан, наэлектризуйте их!»

Декреты и воззвания поддерживались энергичнымидействиями. Во все департаменты были разосланы составленные Шапталем и Гитанамде Морво инструкции по производству селитры. Котлы и другое нужное оборудованиеизымалось у владельцев и передавалось для спаривания селитры. Церквипревращались в селитряницы.

Усилия народа не остались напрасными. Вскоре Шаптальсообщил Комитету общественного спасения, что за одиннадцать месяцев, прошедшихсо времени издания декрета, получено двадцать два миллиона фунтов селитры — «результат изумительный, которому потомство поверит с трудом». В часопасности революция не осталась безоружной. Враг был отброшен за пределыФранции.

После революции Клад Бертолле прожил долгие и славныегоды.

Емупредстояло еще открыть фундаментальные законы химии, организовать промышленноепроизводство соды, возглавить вместе с Монжем, Лапласом, Гей-Люссаком, Био,Араго научные исследования во Франции. Его ожидали еще дружба с Наполеоном,научные путешествия в Италию и Египет, всеобщий почет и преклонение, званиясенатора, графа, пэра, кавалера многих орденов. Но он всегда оставался простоученым, сохранив до конца прямоту характера, твердость духа и поразительноебескорыстие. Умер он в 1822 году. Служение родине в пахнущие порохом годыреволюции было самым ярким периодом в его наполненной неустанным трудом жизни.