Реферат: Психологическое время и структура подпольного характера

КриницынА.Б.

На примерерассказа Ф.М.Достоевского«Вечный муж»

На момент началаповествованияВельчаниновочень хорошоотдат себеотчт в течениивремени, ориентируетсяв датах и сроках, помнит, сколькодней или недельотделяют различныесобытия – этомуспособствуетего живейшее, но бестолковоеучастие в судебномпроцессе, протекающемв настоящемвремени. Однаков этот привычныйдля светскогочеловека внешнийотсчт времени, от которогозависит материальноеблагополучиеи поддержаниепривычногоуклада жизни, как бы исподвольпроникаетсовершенноновое, непонятноеощущение. Неожиданнодля себя всегдауверенный всебе Вельчаниновощущает, чтотеряет глубинное, внутреннеекасание к настоящему: он чувствует, что вс как-то«вдруг» меняетсяк худшему; сама«старость»- как он пытаетсяопределитьсво настоящеедушевное состояние- «пришла к нему“совсем почтинеожиданно”»(9;5). С первых жестраниц рассказавводятся дваплана: тогдаи теперь: «ПримыВельчаниноваи теперь былисвободны <...>несмотря навсю благоприобретннуюим брюзгливостьи мешковатость.И даже до сихпор он был полонсамой непоколебимой<...> самоуверенности<...> Цвет лицаего отличалсяв старину женственнойнежностью <...>Глаза его <...>лет десятьназад имелитоже много всебе победительного<...> Теперь, ксороковымгодам, ясностьи доброта почтипогасли в этихглазах…» (9;6)(курсив здесьи далее наш. –М.Г.). Художественныекоординатыобраза героя, его портретзадаются сразумежду двухосей: тогда итеперь. В свомрассказе Достоевскийразворачиваетперед намипроцесс превращениясветского, направленногововне и пообщепринятыммеркам здоровогосознания взамкнутое, болезненноеи подпольное.Герой начинаетстремитьсяк одиночеству, только способствующемуросту особоготщеславия имнительности, усилению ипохондрии, к которой онизначальнобыл склонен.Вельчаниновбросает множествосвоих старыхзнакомств иначинает страдатьот «высших»причин – «причиннеожиданныхи совершеннопрежде немыслимых»(9;6). Интересно, что раньше, дотого как с нимслучилась эта«напасть», онбыл скореенезадумывающимся, рассеяннымчеловекомдействия, полным«самой непоколебимой, самой великосветскинахальнойсамоуверенности»(9;6). Сейчас, подпредлогомучастия в «процессе»Вельчаниновне отправляетсяв июле в Крым, а остатся вПетербурге, где «наслаждается»пылью, духотойи «раздражающиминервы» белыминочами – такое«наслаждение»сродни «наслаждению»от зубной боли, о котором говоритподпольныйпарадоксалист.

В конце концовВельчаниновприходит краздвоениюмыслей и ощущенийпо ночам, вовремя бессонницы, и наутро, когдавозвращаетсяк прежнемувосприятиюжизни. ГеройДостоевскогоживт двумяжизнями: ночной, жизнью осмысленияи припоминания, жизнью внутрисебя, с актуализировавшимсяподсознаниеми неконтролируемойпамятью, и дневной, наполненнойкаждодневнойсуетой и движимойинерцией привычексветскогочеловека.Соответственноу героя раздваиваетсячувство времени: появившеесяу него в уединенииглубоко личное, психологическоеощущение времени, его длительности, перестатсовпадать спривычнымтечением жизнив обществе, герой временамивыпадет изобщего ритмавнешней жизни, и, как результат, чувствует, чтомногое происходит«вдруг». Этонесовпадениевнутреннеговремени с внешним, раздвоениеощущений длягероя становитсязнаком пробуждения, усиленияинтенсивностивнутреннейпсихологическойжизни и углублениясамосознания.

Болезненноераздвоениепроявляется, главным образом, в том, что героювс чаще приходятна память «иныевпечатленияиз его прошедшейи давно прошедшейжизни» (9;7); этодавно прошедшееи забытое «приходилотеперь на память, но с такоюизумительноюточностьювпечатленийи подробностей, что как будтобы он вновь ихпереживал»(9;8). Углублениево внутреннеевремя душистановитсяодновременнопогружениемв прошлое и егоинтенсивнымпереживанием.Сначала Вельчанинов, как и подпольныйпарадоксалист, вспоминаетбольше «изязвительного»: светские неудачи, обиды, так и неотмщнные надуэли, не уплаченные«долги чести», однако вскоревоспоминанияо собственныхобидах сменяютсяприпоминаниемдругих своихпоступков, которые теперь, в ретроспективе, осознаютсякак нравственныепреступления.Прошлое ввоспоминанияхвозвращаетсяи переживаетсягероем в неожиданномракурсе: изменениедушевногонастроя в настоящемзатрагиваетвсю цепь внутреннеговремени героя.Память, наполненнаяобразами событийпрошлого, врассказе Достоевскогоначинает игратьроль теневойстороны разумногосознания. Событиявозвращаютсяв ином ракурсе, чтобы бытьпережитымипо-другому иискупленными– наскольковозможно – вовнутреннемвремени интенсивного, глубоко переживаемогоприпоминания.

Казалось бы, это делаетвозврат в прошлоене бесконечными безысходнымповторениемсобственныхобид, как в «Запискахиз подполья», но продуктивным, позволяющимпо-иному выстроитьсвою жизнь, выйти из тупиканастоящего, детерминированногопрежней ценностнойпозицией впрошлом, разомкнутьподпольнуювечность возвращенияк одному и томуже, и — черезвнутреннееизменение всвом психологическомвремени — изменитьнаправленностьбудущего вреальной жизни.Но такая возможнаяинтерпретацияотвергаетсясамим рефлексирующими становящимсявс более подпольнымгероем сразуже: «Ну не знаюли я наверно, вернее чемнаверно, что, несмотря навсе эти слзныераскаяния исамоосуждения, во мне нет никапелькисамостоятельности, несмотря навсе мои глупейшиесорок лет! Ведьслучись завтраже такое искушение, ну сойдись, например, обстоятельстватак, что мневыгодно будетслух распустить, будто бы учительшаот меня подаркипринимала, — ия ведь наверноераспущу, нетдрогну…» (9;9); вместо возможного«слзногораскаяния исамоосуждения»у героя — раздражениеи насмешки надсобой.

И вс же повествовательотмечает, чтомысль о повторениивсего, что былов его жизни, что он, Вельчанинов, снова сделалбы то же самое,«убивала его».Преломлениепрежнего ходажизни кажетсянеобходимым; та сложная, болезненнаяработа, котораявелась в сознанииВельчанинова, становитсяподготовкойк реальнойвстрече с прошлымв действительности.И в рассказеДостоевскогопрошлое материализуется, обретает реальныеличностныечерты.

Факты прошлоговсплывают уВельчаниноваиз подсознания, и в его болезненномсостоянии емуне сразу удатсямногое осмыслить.Помимо волигероя как следствиевнутреннегораздвоенияв нм присутствуютдве временныхустановки: на«подсознательном», глубинномдушевном уровнеон ориентированна прошлое, носознание, осмысляющеевс в настоящем,«зависает», не поспеваетза глубокимислоями психики- герой долгоне может вполнеосмыслитьпричину тоски,«которая мучилаего уже несколькодней сряду, вспоследнеевремя» (9; 11), поканаконец непонимает, чтоона связанас господиномс крепом нашляпе. Так непонятноедоселе мучительноечувство приобретаетреальные черты, воплощается.Потом, уже осознавзначение встречс этим господиномдля себя, всже продолжаетнедоумевать,«какое же тут, однако, происшествие?».Параллельнос сознательной, контролируемойразумом жизньюу героя идутсложные процессыв подсознании; получаютсякак бы двепсихологическиежизни с разнойскоростьюпротеканиявнутреннеговремени в каждойиз них. В результатеодни и те жесобытия науровне сознанияи подсознанияимеют различноезначение; то, что составилоцелое происшествиена одном уровне, проходит незамеченными непонятымна другом.

Случайно столкнувшисьс «траурным»господиномна улице, Вельчаниновпроводит вечери ночь в «мерзейшейи самой фантастическойтоске» (9;12); четвртаявстреча двухгероев происходиттак, как будточеловек появляется«из-под земли»- точно так жекак «из-подземли» появилсяперед Раскольниковыммещанин, таинственныйсвидетельпреступления.Впрочем, Достоевскийтут же допускаети реалистическуюмотивацию дляпроисходящего: самому Вельчаниновуясно, что этамнительность- болезнь (докторпрописываетдиету, путешествиеи прим слабительного); он спрашиваетсебя: «Уж неразливаетсяли желчь?» (9;12) –предположение, впоследствииподтвержднноеразвитиемсюжета, когданочью Вельчаниновчуть не умираетот приступаболи в печени.Однако «господинс крепом» наконецпоявляетсяпри крайнестранныхобстоятельствах: ночью, у входнойдвери в квартируВельчанинова, как будто изкошмарногосна героя ипродолжениекошмара в реальности.Очень характерно, что Вельчаниновещ до ночнойвстречи вдругговорит себе:«Я убеждн, чтовся эта «история»с этим крепом– тоже, можетбыть, сон!» (9;16)Ночью же происходитвоплощение, материализацияподсознательныхожиданийВельчанинова, и сон сливаетсяс действительностью.Когда Вельчаниновслушал за дверью, как незнакомецс крепом нацыпочках всходилпо его лестнице, он «факта <...>не понимал, ноощущал вс вкакой-то удесятерннойполноте. Какбудто давешнийсон слился сдействительностью»(9;17). Потом обыкновеннобесстрашныйВельчанинов, глядя на «прозаическую»фигуру ужеопознанногоим «какого-тоПавла Павловича»вс же «смутнои со страхомпредчувствовал», что тот явилсяне просто так– а потом наконецнарушил взаимноемолчание раздражннымкриком: «Ведьвы, я думаю, нефантазия и несон! В мертвецы, что ли, вы игратьпожаловали?»(9;19). Но героев ещдо того, какВельчаниновузнал человекас крепом нашляпе связываютзагадочныеотношения: Вельчаниновзнает, что господин,«встречая его, над ним смется, потому чтознает какой-нибудьего прежнийбольшой секрети видит еготеперь в такомунизительномположении»(9;17).

Трусоцкий тоженаходится вболезненномсостоянии, ощущает себявыбитым изединого линейноготечения времени, не видит никакогосмысла в будущем:«Слоняюсь, какбы потеряв своюцель и как быдаже радуясь, что е потерял– в мом настроении»(9;19). Как и Вельчанинов, Трусоцкий, будучи «в настроении»не всегда замечаетвремя – так онобъясняет свопоявление вквартире уВельчаниновапосредине ночи.На момент началаповествованиягерои оказываютсяв едином психологическомвременномизмерении: обоих занимаетпрошлое, обоимнеобходиморазобратьсяв нм. Прошлоеу них оказываетсяобщим: для Трусоцкогогод жизниВельчаниновав Т. – это вссейчас актуальноедля него прошлое, для Вельчанинова– одно из проблематичных, мучительныхвоспоминаний.Сейчас герои, живя в каком-торазреженномвнутреннемвремени, некомсуррогатенастоящегос проваламив прошлое, ощущаютсвою глубинную, подсознательнуюсвязь, котораяреализуетсяв странныхотношенияхв настоящем.

Сам Трусоцкийза последнеевремя внутреннеочень сильноизменился –но для мираДостоевскогохарактерно, что он изменилсяне под воздействиемминувших споследнейвстречи девятилет, то есть непостепенно, а лишь с мартамесяца, вдруг.По наблюдениюВельчанинова, тип «вечногомужа» не можетизменитьсяпод воздействиемвремени прожитыхлет, тем болеечто сам ПавелПавлович, заисключениемследов от недавноперенесннойоспы, внешнеостался совсемтем же принаступившейзаметной внутреннейперемене. Типвечного мужамало подвластенобъективномутечению времени; он живт в состояниивнутреннейстатики, в миреидеала и невидит настоящегочеловека, «другого»из плоти и крови.Изменения вПавле Павловичепроизошли невследствиесмерти жены, а были результатомоткрытия длясебя реального«другого»человека всвом идеале.Время теперьотсчитываетсяс марта – моментаострой встречис реальностьюи пробуждениясознания; появляютсяактуальноепрошлое, формирующеевосприятиенастоящего, тогда как раньшене было необходимостиразличать этикатегории.Впрочем, тутже намечаетсяиная психологическаястатика – замыканиево внутреннееподполье ивечное повторениесвоей обиды.

Вообще, прошлоев художественноммире Достоевского, по крайней мерев исходнойситуациипроизведения, определяетотношениялюдей. Вельчанинов«стыдилсясвоего т-скогогода; он не могпонять дажевозможноститакой «глупой»страсти длянего» (9;25) – истарательнои даже успешнопытался забытьсвою связь сНатальей Васильевной.Напротив же, тплые и дружественныеотношения сКлавдией Петровнойв настоящемвозможны благодарятому, что двадцатьлет назад егомальчишескаялюбовь к нейбыла «первая, пылкая, смешнаяи прекрасная»(9;39) и с ней не былосвязано никакихмучительныхвоспоминаний.Характер отношенийс Трусоцкимсейчас такжедетерминированобидой, нанеснной«вечному мужу»в прошлом: объяснениятак и не произошло, но сам характеротношений, тойвольности вобращении, которую позволяеттеперь себеПавел Павловичи которую допускаетВельчанинов, ни от кого другогоне потерпевшийбы подобного, объясняетсяпрошлым оскорблением.

Итак, выбитыеиз настоящеговремени, героиДостоевскогоединственноотносительнопрошлого могутзанять какую-либоценностнуюпозицию, собратьсебя и установитьистину о себеи о другом –без этой ценностнойориентацииневозможножить в настоящеми думать о будущем.Но задача осложняетсятем, что необходимоне только самомукак-то оценитьсво прошлое, но также понять, что другойдумает об этомпрошлом, потомучто герои чувствуютсвою глубокую– почти мистическую– внутреннююзависимостьдруг от другаи, ещ не понимаяособенностисвоих отношений, рассчитываютдруг на другакак на «другого», который можетпростить иотпустить, снять грузпрошедшего, как на «другого», с которым возможнопримирение; сейчас Вельчанинову, чтобы знать, как вести себяс этим мучающим«другим» внастоящем, надопонять не толькото, почемуприсутствиеэтого «другого»столь мучительно, то есть обрестизнание о себе, но и знать еготочку зренияна прошедшееи степень егокомпетенции.

Структурапсихологическоговремени в «Вечноммуже» осложняетсятем, что главныйгерой поставленперед необходимостьюпонять – а значити соотнестисво психологическоевремя – с временемдвух персонажей, внутреннепо-разномуориентированныхво временномпотоке и связанныхс разными отрезкамивремени в еговосприятии.И если Трусоцкийв настоящемзанят отмщениемсвоему прошлому, то Лиза, напротив, ничего не знаето прошедшем, вся живт внастоящем, полагает весьсмысл и всюценность в томвремени, совпастьс которым сейчасВельчаниновникак не можети которое онигнорируетв своих размышленияхи восторженныхпланах на будущее.

Отвозя своюдочь на дачу, Вельчаниновне сомневалсяв свом будущем, в том, что будетпосле того, какон отвезт Лизув незнакомуюдля не семью:«там были полные, ясные надежды»(9;38). Вельчанинов, как это свойственновсем мечтателями подпольнымгероям, игнорируетнастоящее, течение времении «подробности», без которых«вс становилосьясно, вс былонерушимо»(9;38). Ошибка герояв отношенияхс Лизой – воторванностиот настоящего, реальноговременногопотока, психологическинаполненноговнутреннеговремени «другого».Герой мыслит«главным планом», по которомунеобходимобыло подействоватьна Трусоцкогои оставить Лизув Петербурге«хотя сначалатолько на время, на срок»; уВельчаниновапространственнаямодель будущего: оно неизменнопребываетгде-то впереди, наступит «вдруг»и отменит настоящее- но здесь неучитываетсядлительностьи течениепсихологическихпроцессов.Клавдия ПетровнапредостерегаетВельчанинова:«Только будьтеосторожнее, и как вы восторженны, я, право, боюсьза вас! Конечно, Лиза теперьи моя дочь, нотут так много, так много ещнеразрешнного!»(9;41) Но как раз вэто время внадеждах ипланах мигомвоскресшегогероя вс ужеразрешено ион сам в восторгеот открывшегосяему будущегои живт в нм.

Впрочем, состояниевосторга – этои чувствосопричастности«живой жизни», возникающеепри появлениив доселе бесцельноми безрадостномсуществованииВельчаниновадругого, любимогосущества. Геройсейчас начинаетмногое видетьв новом, неискажнномсвете. Так, например, он понимает, что, оставаясьв Петербургеи без концавмешиваясьв дело, порученноеадвокату, онтолько мешаетсвоей тяжбе.С появлениемв его жизниЛизы действительнооткрываетсявозможностьначала новойжизни. И хотяпосле разговорас Павлом Павловичемо типе «вечногомужа» Вельчанинов«сознавалсясебе, что онпохож на человека, проснувшегосяутром и каждыймиг вспоминающегоо том, как онполучил наканунепощчину»(9;49), в его сознаниирядом с подпольнымобразом мыслейсуществуети «образ бедногоребнка», которыйменяет весьход размышлений:«Это, что тутговорить! Теперьв этом вся жизньи вся моя цель! Что там все этипощчины ивоспоминания!.. И для чего ятолько жил досих пор? Беспорядоки грусть… а теперь– вс другое, вс по-другому!»(9;49)

Возможностьпреодоленияпрошлого иперерождениячеловека всегдадат любовь– чувство «живойжизни» в настоящем, способноеизменить течениепсихологическоговремени (вперспективе, и ход мировойистории, какв «Сне смешногочеловека»).«Любовью Лизы,- мечтал он, — очистиласьи искупиласьбы вся моя прежняясмрадная ибесполезнаяжизнь; взаменменя, праздного, порочного иотжившего, — явзлелеял быдля жизни чистоеи прекрасноесущество, и заэто существовс было бы мнепрощено, и всбы я сам простилсебе» (9;62) –такв повествованиинамечаетсявозможностьрайской ситуации.Опять же оченьпоказательното, что «всеэти сознательныемысли представлялисьему всегданераздельнос ярким, всегдаблизким и всегдапоражавшимего душу воспоминаниемоб умершемребнке» (9;62)–представленияо прошлом илио будущем вмире Достоевскоговсегда оченьличностны исвязаны всегдас конкретным«другим».

Но в итоге сознаниеВельчаниноваи Лизы, реального«другого», осталисьнепроницаемымидруг для друга: Лиза умерлаи «не успелаузнать его<...> не зная, какон мучительнолюбил е» (9;62).Из-за стыдногопрошлого героине встретилисьи не стали другдля друга тем, чем они моглибы стать. Трагическийисход в настоящеми утрата будущегонаходятся впрямой зависимостиот прошлого, которое ещне осознано, не искуплено.Только тогда, когда случитсякатастрофа, герой начнт«разбираться»в свом давнопрошедшем иобусловленномим недавнем.Очень симптоматично, что «разминувшись»в свом внутреннемвремени с Лизой, герой на какое-товремя упускаетиз вида и Трусоцкого.Однако герои, соотносимыев сознанииВельчаниновас разными временнымипластами, оказываютсятесно связаннымив реальности, и Лиза умираетименно из-заравнодушияТрусоцкого, замученнаястраданиями, причинннымиотцом, «переменившеговдруг любовьна ненависть», но тем не менеев глубине душипродолжавшим– это чувствовалВельчанинов- любить е. Покадевочка былажива, Вельчаниновне мог разрешитьвопрос отношенияТрусоцкогок ребнку икаждый разотмахивалсяот него: «что-тоужасное былов этом вопросе, что-то невыносимоедля него и — нерешнное»(9;63)

Постепеннов центре повествованияоказываетсяименно Трусоцкий, его отношенияс Лизой и Вельчаниновым.Собственно, главным подпольнымгероем, выявляющимтолько одну– подпольную- сторону психики«хищного типа»Вельчанинова, будет именноПавел Павлович.Вельчаниновможет достовернорассказатьо Трусоцкомкак раз потому, что их душевныйопыт соприкасается, что они в какой-томомент их жизнина подсознательномуровне обаоказываются«подпольнымигероями». «Правда»о Трусоцком, к которой придтВельчанинов, будет такжеи правда овнутреннем, тайном человекев нм самом.

О глубоко запрятанномв их душе подпольегерои самидолго ничегоне знали. То, что для одногогероя сталоисточникомподпольногосознания, былопреступлениемдругого. Героипредставляютдве стороныподпольногосознания. «Соперникии смертельныевраги – таинственносхожи; у нихобщая судьба: в духовномплане они образуютпару и дополняютдруг друга». То, что чувствуетПавел Павлович, должен осознатьи «озвучить»за него Вельчанинов.Подпольныйтип, по определениюВельчанинова– это «тот, которыйнапредставитсебе бог знаетчего, итогисправедливостии юстиции подведт, обиду свою какурок заучит, ноет, кривляется, ломается, нашее у людейвиснет – и глядь– на то вс ивремя своупотребил!»(9;55) В то же времяотношениенедавнегосветскогочеловека Вельчаниновак подполью всобственнойдуше и тайнойвнутреннейсвоей связис комичным«вечным мужем», к которому онотноситсясвысока, постояннодвоится. ТоВельчанинов, внутреннеотделяя себяот Трусоцкого, в раздраженииговорит ПавлуПавловичу, чтотот поехалпровожать гроблюбовника жены«чрт знаетиз каких вашихскрытых, подпольных, гадких стремленийи марающих вассамих кривляний!»(9;55), то вдруг сознатся:«… вс призрак, и мираж, и ложь, и стыд, и неестественность, и – не в меру, а это главное, это всего стыднее, что не в меру! И вс вздор: оба мы порочные, подпольные, гадкие люди…И хотите, хотите, я сейчас докажувам, что вы меняне только нелюбите, а ненавидитеизо всех сил, и что вы лжте, сами не знаятого» (9;87) – здесьочень важното, что способностьсказать последнююправду о другом, ту правду, которуюон даже сам осебе не осознат, мотивируетсяобщим подпольем.Ещ интереснеереакция на эту«правду» самогоВельчанинова: правда, высказаннаяим о другом, приводит вярость егосамого. Уженаедине с самимсобой анализируявсе происшествия, Вельчанинов, мысленно разговариваяс Трусоцким, скажет: «Объятияи слзы всепрощениядаже и порядочнымлюдям в наш векдаром с рук несходят, а не точто уж таким, как мы с вами, Павел Павлович!»(9;103) – а на следующийдень, уже направившиськ Павлу Павловичу, воскликнет,«побагровевот стыда»: «Неужелиж, неужели ж, неужели ж яплетусь туда, чтоб «обнятьсяи заплакать»? Неужели толькоэтой бессмысленноймерзости недоставалоко всему сраму?»(9;104) – иными словами, описывает своичувства в техже выражениях, что и мотивыдействий Трусоцкого, понимая, чтовс это однои то же.

Замечательно, что чувстволюбви и всепрощенияв «райском»утопическомидеале восторженногои устремлнногов будущее, а, следовательно, не очень хорошоотдающего себеотчт в настоящемВельчаниновадолжно былокоснуться иТрусоцкого, который как-нибудьбы вдруг забылсвою обиду впрошлом. Потом, после смертиЛизы, это соприкосновениес живой жизньюи любовью непроходят дляВельчаниновабесследно: придя в ясныйвечер на закатесолнца на могилук Лизе, он вдругчувствует, чтоспокойствиеи «прилив какой-точистой безмятежнойверы во что-то»(9;63) наполнилиего душу. Этоощущение ясности, лгкости итишины, чего-тонеземного, воспринимаетсягероем какниспосланноесвыше, каксоприкосновениес Лизой, отошедшейв вечную жизнь, и с вечностью, доселе неведомойему. Это новоечувство, кажется, меняет отношениек миру: встретивпо дороге складбища Трусоцкого, Вельчаниноввдруг осознат, что не чувствуетникакой злобык этому человеку, что в его чувствахк нему было «вэту минутучто-то совсемдругое и дажекакой-то позывк чему-то новому»(9;63). После недавнопережитогов связи с Лизойкажется¸что возможенновый подходк давнему прошломуи его выяснение.

Но примирениеи новое отношениевозможны лишьс настоящими полностьюавтономным«другим», аВельчаниновпосле новогоиспытанногоим чувствапонимает, чтостолкновениес Павлом Павловичемвс-таки «былоему не под силу»(9;64), потому чтоТрусоцкий намомент повествования- поддельныйдругой, двойник, имеющий точнотакое же подсознание- подполье. Сдвойникомнельзя примириться, он может толькоисчезнуть, после того какгерой внутреннеизменится, обретт мирс самим собой.

Очень показательнов их отношенияхто, что светскийВельчанинов, так хорошоумеющий бытьхолодным иизысканновежливым, постоянноедва сдерживаетраздражениена Трусоцкого.Ещ даже неузнав загадочногогосподина скрепом на шляпе, Вельчаниновчувствует нанего «беспредметнуюзлобу», а своюнеудачу состатским советником, которого никакне мог застатьна даче, он тожеприписал внезапномупоявлению«нахала». Потомуже во времяночного разговорана квартиреВельчаниновагерои замечательнопонимают другдруга, как будтопринадлежатодному сознанию: так, Вельчаниновшутя предполагает, что Трусоцкийи курить началс марта месяца– чего не позволялсебе при НатальеВасильевне– и Павел Павловичв ответ просит«папиросочку».Во время разговорас «вечным мужем»Вельчанинов«вдруг» начинаетзлиться, кричитна гостя, говорит«в той степенираздражения, в которой самыевыдержанныелюди начинаютиногда говоритьлишнее» (9;22). Вообщевесь разговорих ведтсясовсем не в томтоне, в какомони общалисьдевять летназад в Т. СамТрусоцкийговорит: «Даведь нам что? Ведь не в светемы теперь, нев великосветскомблистательномобществе! Мы- два бывшиеискреннейшиеи стариннейшиеприятеля и, таксказать, в полнейшейискренностисошлись и вспоминаемту драгоценнуюсвязь, в которойпокойницасоставлялатакое драгоценнейшеезвено нашейдружбы!» (9;22) Такаякоммуникативнаяситуация –поверх всехусловий иусловностей, при полнейшей, почти невозможнойискренности, характернадля общениядвойников вмире Достоевского.Эта «искренность»касается общегопрошлого.

Сначала кажется, что у героевДостоевскогоесть толькообщее прошлоеи их отношения«двойников»- изображаемыегде-то на гранипародии наотношениядвойников впроизведенииромантизма– оказываютсявозможны какраз благодаряобщим весьмаболезненнымвоспоминаниям, и вся угрожающаяправда, которуюодин знает одругом и естьтолько этосамое прошлое, которым живуттеперь оба.Создатсявпечатление, что взаимоотношениягероев толькостроятся помодели взаимоотношенийдвойников, насамом же делеу них вместосоприкасающихся«тайных» двойныхмыслей естьтолько «тайные»воспоминания.Более того, самВельчаниновна протяжениивсего первогоночного разговорас Павлом Павловичемнаходится«почти как вбреду-с» и вообщепорой склоненинтерпретироватьвс происходящеес ним как симптомыболезни, а появлениеТрусоцкогоу дверей в тричаса ночи — объяснять«случайностью, пьяным видомПавла Павловича»(9;30), что вполнесогласуетсяс настроем его«утренних»(в отличие от«ночных») мыслей.В свете «утренних»мыслей и сформировавшегосяв нм «особого, уже утрешнеговпечатления»(9;29) также закономерно, что Вельчанинову«было даженесколькосовестно завчерашнее свообращение сПавлом Павловичем»(9;29).

Однако возвратв прошлое идту героев параллельнос усилениемсамосознанияи погружениемв глубины своего«я». Кроме того, отношенияВельчаниновас Трусоцкимстроятся несовсем по ужеизвестной намв произведенияхДостоевскогосхеме, когдаодин герой лишьозвучиваеттайный голосв сознаниидругого героя, до недавнейпоры скрытыйот последнегоили сознательноподавляемыйим. В «Вечноммуже» и Вельчанинов, и Трусоцкийв результатевзаимодействияоба обнаруживаютскрытые от нихсамих пластывнутреннегомира, видят в«другом» – какотражениисвоего жеподсознания, всегда благодаряэтому другому– совсем новое, незнакомоелицо и поначалудаже не узнаютего. И при такихотношенияхречь, конечно, может идти необ одном толькообщем прошломи «драгоценнейших»воспоминаниях, а о более глубокомвнутреннемвзаимодействии.Итак, в процессеразвития сюжетадолжны «раскрыться»оба героя. Толькоодин должен«раскрыться»и осознать исебя и своегодвойника, адругой – простопроявить сокрытоев себе.

Думается, ключк страннымотношениямгероев – в снеВельчанинова, дважды с вариациямивоспроизводимомв рассказе.Этот сон, изкоторого появляетсяТрусоцкий, является общимсмысловым полемдвух героеви говорит обих глубокомвнутреннемединстве. Изэтого сна какподсознательногопрозрения-предчувствияи возникаютстранные отношениягероев, их глубокоеподсознательноедвойничество; в этом снетаинственнаясвязь героевобретает образ– молчаливогочеловека, откоторого люди, вошедшие судитьВельчанинова, ждали главногообвинения. Впервом снеВельчанинов(герой отождествляетсебя с этимсознающим ивоспринимающимсубъектомсновидения)сосредоточиваетвесь свой интересна «одном странномчеловеке, каком-тоочень ему когда-тоблизком и знакомом»(9;15). Вельчанинов, с одной стороны, как это ужестало характернодля него в последнеевремя, позабылэтого человекаи никак не могдаже вспомнитьего имя, но сдругой – «зналтолько, чтокогда-то егоочень любил»(9;15) – и здесь, вэтом двоящемсявпечатлении– тайное, подсознательноесоприкосновениес миром ПавлаПавловича. ЭтоТрусоцкийкогда-то любилВельчаниноваи долго любовнохранил в памятиего вскользь, небрежно брошенныефразы. Потом, когда в том жесне Вельчаниновначинает вбешенстве, сужасом и страданием, но в то же времястранным наслаждениемот этого страданиябить молчаливогочеловека, онинтуитивнопроникает всферу подпольногосознания, сокрытогои глубокоподсознательногоу Трусоцкого, бродящего в«самозабвении»в этот час уворот его домас «двойными»мыслями о прощениии о мести. С однойстороны, удары, наносимыеВельчаниновыммолчащемунезнакомцуво сне, пророческипредвосхищаютночное нападениеТрусоцкого, движимогочувствомлюбви-ненависти, но с другой –Вельчаниновначинает наноситьудары оттогочто незнакомецне произноситпоследнегообвинения –и Вельчаниновтоже с раздражннымнетерпениемпозднее будетждать последнегослова от ПавлаПавловича.

Раздавшийсяво сне звонколокольчикавозвещаетпоявление вреальностиПавла Павловича.При этом звукколокольчикабыл столь явственным, что Вельчаниновдолго не могрешить, привидилсяли он ему илипрозвучал насамом деле — точно так же, как ему временамидумалось, чтозагадочныйнезнакомецс крепом нашляпе был лишьсном. Во второмсне, увиденномпосле припадка, снова появилсятаинственныймолчаливыйчеловек, сидевший, облокотясьна стол, и наэтот раз незнакомецбыл в шляпе скрепом. Но важно, что, заглянувв лицо этомучеловеку, Вельчаниновубедился, чтоэто не Трусоцкий, а кто-то совсемдругой. В этомже сне какие-толюди несли вкомнату вверхпо лестницечто-то «большоеи тяжлое» — гроб? – и вносаэтого люди восне и неузнанныйчеловек с крепомна шляпе ждаликак главногообвинения –а потом сновазазвенел удверей колокольчик– и в этот жемомент в реальностиПавел Павловичс ножом в рукебросился нанего. Сновапоявившийсясловно из снаПавел Павловичтоже был какбудто «кто-тосовсем другой».Когда Вельчаниновпосле нападенияпри свете взглянулна него, Трусоцкого«почти можнобыло не узнать<...> в первуюминуту, еслиб встретитьтакого нечаянно,- до того измениласьего физиономия.Он сидел <...> сисказившимсяи измученным, позеленевшимлицом, и изредкавздрагивал.Пристально, но каким-тотмным, как быещ не различающимвсего взглядомпосмотрел онна Вельчанинова»(9;99) Этот человек– с исказившимсялицом и мутнымвзглядом – тотсамый сумеречныйдвойник-незнакомец, странный человекиз сна, которогоподсознательнождал Вельчанинови который мерещилсяему в комическойфигуре какого-топрозаического«вечного мужа»Трусоцкого.Сам Павел Павловичничего не знало существованиив самом себе- в свом подсознании– этого сумеречногодвойникаВельчанинова.Именно междуэтим таинственнымдвойникомВельчанинова, ожившем в Трусоцкомпосле изменениявзгляда напрошлое и усилениясамосознания, и протагонистомрассказа легламогила Лизы, после чегопримирениеоказываетсяневозможным.Получаетсястранная ситуация: Вельчанинов- подпольнойстороной своегосознания — оказываетсявнутреннимчеловеком вПавле Павловиче, не узнаннымим самим же.Таким образом, эта встречаво время белыхночей становитсядля героеввстречей другс другом – нотакими, какимиони ещ не зналисебя, и встречейс сумеречнойстороной своегоя, с самим собой, доселе совсемнезнакомыми с ужасомузнаваемым.

Подпольныйдвойник притаком таинственномколорите могпоявитьсятолько припробуждениивнутреннегочеловека, актуализацииглубиннойличной памяти, собирающейвсю жизнь вединый смыслообразующийпоток. Оба героя, выбитые изпривычнойжизни, ощущаютсебя на гранисоприкосновенияс мирами иными: Трусоцкий видит«тени», а Вельчаниновупомимо его воли«кто-то» посылаетвоспоминания.Способностьвидеть привидения, тени и соприкасатьсяс другими мираминередко уДостоевскогостановитсясимптомомдушевногораздвоенияи появлениядвойника.Показательно, что до странногопериода петербургскихбелых ночейи после – приих последнейвстрече в вагонепоезда — ВельчаниноввоспринималТрусоцкоготолько каккомическуюфигуру «вечногомужа».

В конечномитоге возвратгероев в прошлоене приводитк изменениюхода всей ихжизни. Посленочного нападенияТрусоцкогоВельчаниновподумал, чтокровь из порезанныхпальцев могла«поквитать»его с прошлым, Трусоцким итоской по умершейЛизе. Исходночной сцены, с одной стороны, избавляет герояот его «болезни», всех призракови кошмаров, подполья – ноодновременноне размыкаетвременногокруга подпольяс его вечнымповторениемпрошлого в«живую жизнь».Вельчаниновчувствуетсильное желаниеподелитьсявсем приключившимсяс ним с кем-нибудь, но мысль о том, чтобы пойтик прежде таклюбимым имПогорельцевым, была ему неприятна.Интересно, чтомучительноесостояниеподполья оказываетсяболее «живым», чем благоприобретннаяуспокоенностьбез «высшихмыслей». Вельчаниновснова возвращаетсяк поверхностнымсветским связями пустому никудане направленномуи не переживаемомуглубоко настоящемусвоей прежнейжизни. То жесамое происходити с его двойником, также не нашедшемвнутреннеговыхода и вернувшегосяк исходнойситуации: муж, жена и любовник.У героев другс другом былисвязаны утраченныевозможностиперемены.

В «Вечном муже»понимание«другого»датся не засчт усилиясоотнести свовнутреннеевремя с временемдругого человека, а происходитпотому чтогерои изначально– ещ до встречинаходятся водном психологическомвремени и являютсядвойниками.Настоящегоже «другого»– свою дочьЛизу — Вельчаниновне смог понятьи не смог спасти,«разминулся»с ней во внутреннемвремени; собственно, и догадываясьо нравственнойпричине еболезни и смертизная что-то ое внутреннеммире, отношениик отцу и матери, он не стараетсявыстроить едраматическийпсихологическийсюжет в прошлом; он не анализируете чувства ипросто делаете объектомпримененияпланов счастливогоспасительногобудущего. Наэтом этапеподпольногочеловека Достоевскогов качестве«другого»интересуеттолько его жеподпольныйдвойник; онсконцентрированна самом себе.Опять же черезего любовь кЛизе должнобыло быть прощеноего прошлое.Важно, что прошлоеможет бытьпрощено, искупленотолько черезотношение кдругому. Несмотряна странноевыяснениевзаимоотношенийи даже предотвращннуюВельчаниновымпопытку убийства, обида из прошлогоне исчезла: припоследнемсвидании ПавелПавлович отказываетсяпожать великодушнопротянутуюему руку Вельчанинова.Двойник неможет помочьвырваться иззамкнутогокруга подпольноговремени, он самвсегда находитсяв том же временномизмерении.Преодолетьинерцию прошлого, дать новоеощущение времении жизни можеттолько другое, по-иному переживающеевремя и ориентированноево временисознание. Нодля этого необходимолюбовно проникнутьв это сознаниеи открыть себяему, ощутитьединство времении полноту бытия.