Реферат: Адольф Гитлер Майн Кампф

ПРЕДИСЛОВИЕ

1 апреля 1924 г.я был заключенв крепостьЛандcберг — согласноприговорумюнхенскогосуда. Я получилдосуг, позволившиймне после многихлет беспрерывнойработы засестьза писаниекниги, которуюмногие моидрузья ужедавно приглашалименя написатьи которая мнесамому кажетсяполезной длянашего движения.Я решился вдвух томах нетолько изложитьцели нашегодвижения, нои дать картинуего развития.Такая формадаст больше, чем простоеизложениенашего учения.

При этом яполучил возможностьизложить такжеисторию своегособственногоразвития. Этооказалосьнеобходимыми для первогои для второготомов моейработы, посколькумне нужно былоразрушить тегнусные легенды, которые сочиняютсяеврейскойпрессой с цельюмоей компрометации.В этой моейработе я обращаюсьне к чужим, а ктем сторонникамнашего движения, которые всемсердцем емусочувствуют, но которыехотят понятьего возможноглубже и интимнее.Я знаю, что симпатиилюдей легчезавоеватьустным, чемпечатным словом.Всякое великоедвижение наземле обязаносвоим ростомвеликим ораторам, а не великимписателям. Темне менее, длятого чтобы нашеучение нашлосебе законченноеизложение, принципиальнаясущность егодолжна бытьзафиксированаписьменно.Пусть обапредлагаемыхтома послужаткамнями в фундаментеобщего дела.

ПОСВЯЩЕНИЕ

9 ноября 1923 г.в 12 ч. 30 мин, по полуночиперед зданиемцейхгауза иво дворе бывшеговоенного министерствав Мюнхене палив борьбе занаше дело ствердой веройв возрождениенашего народаследующиебойцы:

АльфартФеликс, купец, род. 5 июля 1901 г.

БауридльАндрей, шапочник, род. 4 мая 1879 г.

КазеллаТеодор, банковскийслужащий, род.8 авг. 1900 г.

Эрлих Вильгельм, банковскийслужащий, род.27 янв. 1901 г.

Фауст Мартин, банковскийслужащий, род.19 авг. 1894 г.

РехенбергерАнтон, слесарь, род. 28 сент. 1902 г.

Кернер Оскар, купец, род. 4 янв.1875 г.

Кун Карл, оберкельнер, род. 27 июля 1897 г.

Лафорс Карл, студент, род.28 окт. 1904 г.

НейбауэрКурц, служитель, род. 27 марта 1899 г.

Папе Кляус, купец, род. 16 авг.1904 г.

ПфортенТеодор, судья, род. 14 мая 1873 г.

РикмерсИоганн, военный, род. 7 мая 1881 г.

Шейбнер-РихтерЭрвин, инженер, род. 9 янв. 1884 г.

СтронскийЛоренц, инженер, род. 14 марта 1899 г.

Вольф Вильгельм, купец, род. 19 окт.1898 г.

Так называемоенациональноеправительствоотказало павшимгероям в братскоймогиле.

Я посвящаюпервый том этойработы памятиэтих бойцов.Имена этихмучениковнавсегда останутсясветлыми маякамидля сторонниковнашего движения.

Адольф Гитлер

КрепостьЛандсберг.

16 октября1924 г.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.РАСПЛАТА

ГЛАВА 1. В ОТЧЕМДОМЕ

Счастливымпредзнаменованиемкажется мнетеперь тотфакт, что судьбапредназначиламне местомрождения именногородок Браунауна Инне. Ведьэтот городокрасположенкак раз на границедвух немецкихгосударств, объединениекоторых покрайней меренам, молодым, казалось икажется тойзаветной целью, которой нужнодобиватьсявсеми средствами.

НемецкаяАвстрия во чтобы то ни сталодолжна вернутьсяв лоно великойгерманскойметрополиии при том вовсене по соображениямхозяйственным.Нет, нет. Дажеесли бы этообъединениес точки зренияхозяйственнойбыло безразличным, более того, даже вредным, тем не менееобъединениенеобходимо.Одна кровь — одно государство! До тех пор поканемецкий народне объединилвсех своихсынов в рамкаходного государства, он не имеетморальногоправа стремитьсяк колониальнымрасширениям.Лишь после тогокак немецкоегосударствовключит в рамкисвоих границпоследнегонемца, лишьпосле того какокажется, чтотакая Германияне в состояниипрокормить- в достаточноймере все своенаселение, — возникающаянужда даетнароду моральноеправо на приобретениечужих земель.Тогда меч начинаетиграть рольплуга, тогдакровавые слезывойны ерошатземлю, котораядолжна обеспечитьхлеб насущныйбудущим поколениям.

Таким образомупомянутыймаленькийгородок кажетсямне символомвеликой задачи.

Но и в другомотношениигородок этотпоучителендля нашей эпохи.Более 100 лет назадэто незаметноегнездо сталоареной такихсобытий, которыеувековечилиего в анналахгерманскойистории. В годтяжелейшихунижений нашегоотечества вэтом городишкепал смертьюгероя в борьбеза свою несчастнуюгорячо любимуюродину нюренбержецИоганн Пальм, по профессиикниготорговец, заядлый «националист»и враг французов.Упорно отказывалсяон выдать своихсоучастников, которые в глазахврага должныбыли нестиглавную ответственность.Совсем как ЛеоШлягетер! Французскимвластям на неготоже донеслиправительственныеагенты. Полицейскийдиректор изАугсбургаприобрел печальнуюславу этимпредательствоми создал такимобразом прообразсовременныхгерманскихвластей, действующихпод покровительствомг-на Зеверинга.

В этом небольшомгородишке, озаренномзолотыми лучамимученичестваза депо немецкогонарода, в этомгородишке, баварском покрови, австрийскомпо государственнойпринадлежности, в конце 80-х годовпрошлого столетияжили мои родители.Отец был добросовестнымгосударственнымчиновником, мать занималасьдомашним хозяйством, равномерноделя свою любовьмежду всеминами — ее детьми.Только оченьнемногое осталосьв моей памятииз этих времен.Уже через оченькороткое времяотец мой долженбыл оставитьполюбившийсяему пограничныйгородок ипереселитьсяв Пассау, т. е.осесть уже всамой Германии.

Жребий тогдашнегоавстрийскоготаможенногочиновникачастенькоозначал бродячуюжизнь. Уже черезкороткое времяотец долженбыл опятьпереселитьсяна этот раз вЛинд. Там онперешел напенсию. Конечноэто не означало, что старикполучил покой.Как сын бедногомелкого домовладельцаон и смолодуне имел особенноспокойнойжизни. Ему небыло еще 13 лет, когда ему пришлосьвпервые покинутьродину. Вопрекипредостережению«опытных»земляков онотправилсяв Вену, чтобытам изучитьремесло. Этобыло в 50-х годахпрошлого столетия.Тяжело конечночеловеку спровизией натри гульденаотправлятьсянаугад безясных надежди твердо поставленныхцелей. Когдаему минуло 17лет, он сдалэкзамен наподмастерья, но в этом необрел удовлетворения, скорее наоборот.Годы нужды, годы испытанийи несчастийукрепили егов решении отказатьсяот ремесленничестваи попытатьсядобиться чего-нибудь«более высокого».Если в прежниевремена в деревнеего идеаломбыло статьсвященником, то теперь, когдаего горизонтыв большом городечрезвычайнорасширились, его идеаломстало — добитьсяположениягосударственногочиновника. Совсей цепкостьюи настойчивостью, выкованныминуждой и печальюуже в детскиегоды, 17-летнийюноша сталупорно добиватьсясвоей цели и- стал чиновником.На достижениеэтой цели отецпотратил целых23 года. Обет, который он далсебе в жизни,- не возвращатьсяв свою роднуюдеревню раньше, чем он станет«человеком»- был теперьвыполнен.

Цель быладостигнута; однако в роднойдеревне, откудаотец ушел мальчиком, теперь уженикто не помнилего, и сама деревнястала для негочужой.

56 лет от родуотец решил, чтоможно отдохнуть.Однако и теперьон не мог ниодного дня житьна положении«бездельника».Он купил себев окрестностяхавстрийскогогородка Ламбахапоместье, вкотором самхозяйствовал, вернувшисьтаким образомпосле долгихи трудных годовк занятиямсвоих родителей.

В эту именноэпоху во мнестали формироватьсяпервые идеалы.Я проводилмного временина свежем воздухе.Дорога к моейшколе былаочень длинной.Я рос в средемальчугановфизически оченькрепких, и моевремяпрепровождениев их кругу нераз вызывалозаботы матери.Менее всегообстановкарасполагаламеня к тому, чтобы превратитьсяв оранжерейноерастение. Конечноя менее всегов ту пору предавалсямыслям о том, какое призваниеизбрать в жизни.Но ни в коемслучае моисимпатии небыли направленыв сторону чиновничьейкарьеры. Я думаю, что уже тогдамой ораторскийталант развивалсяв тех более илименее глубокомысленныхдискуссиях, какие я вел сосвоими сверстниками.Я стал маленькимвожаком. Занятияв школе давалисьмне очень легко; но воспитыватьменя все жебыло делом нелегким. В свободноеот других занятийвремя я училсяпению в хоровойшколе в Ламбахе.Это давало мневозможностьчасто быватьв церкви и прямоопьянятьсяпышностьюритуала иторжественнымблеском церковныхпразднеств.Было бы оченьнатурально, если бы дляменя теперьдолжностьаббата сталатаким же идеалом, как им в своевремя для моегоотца была должностьдеревенскогопастора. В течениенекотороговремени этотак и было. Номоему отцу ненравились ниораторскиеталанты егодрачуна сынишки, ни мои мечтыо том, чтобыстать аббатом.Да и я сам оченьскоро потерялвкус к этойпоследнеймечте, и мнестали рисоватьсяидеалы, болеесоответствующиемоему темпераменту.

Перечитываямного раз книгииз отцовскойбиблиотеки, я более всегоостанавливалсвое вниманиена книгах военногосодержания, в особенностина одном народномиздании историифранко-прусскойвойны 1870-1871 г. Этобыли два томаиллюстрированногожурнала этихгодов. Эти томая стал с любовьюперечитыватьпо несколькораз. Прошлонемного времени, и эпоха этихгероическихлет стала дляменя самойлюбимой. Отнынея больше всегомечтал о предметах, связанных свойной и с жизньюсолдата.

Но и в другомотношении этополучило дляменя особеннобольшое значение.В первый разво мне проснуласьпока еще неяснаямысль о том, какая же разницамежду теминемцами, которыеучаствовалив этих битвах, и теми, которыеостались встороне от этихбитв. Почемуэто, спрашиваля себя, Австрияне принималаучастия в этихбитвах, почемуотец мой и всеостальныестояли в сторонеот них? Развемы тоже не немцы, как и все остальные, разве все мыне принадлежимк одной нации? Эта проблемавпервые началабродить в моеммаленькоммозгу. С затаеннойзавистью выслушиваля ответы на моиосторожныевопросы, что-дене каждый немецимеет счастьепринадлежатьк империи Бисмарка.

Понять этогоя не мог.

Возник вопрособ отдаче меняв школу.

Учитываявсе мои наклонностии в особенностимой темперамент, отец пришелк выводу, чтоотдать меняв гимназию, гдепреобладаютгуманитарныенауки, было бынеправильно.Ему казалось, что лучше определитьменя в реальноеучилище. В этомнамеренииукрепляли егоеще больше моиочевидныеспособностик рисованию- предмет, которыйпо его убеждениюв австрийскойгимназии былв совершенномзабросе. Возможно, что тут сыгралроль и егособственныйопыт, внушившийему, что в практическойжизни гуманитарныенауки имеюточень малозначения. Вобщем он думал, что его сын, как и он сам, должен со временемстать государственнымчиновником.Горькие годыего юностизаставили егоособенно ценитьте достижения, которых онвпоследствиидобился своимгорбом. Он оченьгордился, чтосам своим трудомдостиг всеготого, что онимел, и ему хотелось, чтобы сын пошелпо той же дороге.Свою задачуон видел тольков том, чтобыоблегчить мнеэтот путь.

Сама мысльо том, что я могуотклонить егопредложениеи пойти по совсемдругой дороге, казалась емуневозможной.В его глазахрешение, котороеон наметил, было само собоюразумеющимся.Властная натураотца, закалившаясяв тяжелой борьбеза существованиев течение всейего жизни, недопускала имысли о том, что неопытныймальчик самбудет избиратьсебе дорогу.Да он считалбы себя плохимотцом, если быдопустил, чтоего авторитетв этом отношениикем-либо можетоспариваться.

И тем не менееоказалось, чтодело пошлосовсем по-иному.

В первый разв моей жизни(мне было тогдавсего 11 лет) яоказался в ролиоппозиционера.Чем более суровои решительноотец настаивална своем плане, тем более упрямои упорно сынего настаивална другом.

Я не хотелстать государственнымчиновником.

Ни увещания, ни «серьезные»представлениямоего отца немогли сломитьсопротивления.Я не хочу бытьчиновником.Нет и Нет! Всепопытки отцавнушить мнесимпатии к этойпрофессиирассказамио собственномпрошлом достигалисовершеннопротивоположныхрезультатов.Я начинал зевать, мне становилосьпротивно приодной мыслио том, что япревращусьв несвободногочеловека, вечносидящего вканцелярии, не располагающегосвоим собственнымвременем изанимающегосятолько заполнениемформуляров.

Да и впрямь, какие мыслитакая перспективамогла будитьв мальчике, который отнюдьне был «хорошиммальчиком»в обычном смыслеэтого слова.Учение в школедавалось мнедо смешноголегко. Это оставляломне очень многовремени, и ясвой досугпроводил большена солнце нежелив комнате. Когдатеперь любыеполитическиепротивники, доскональноисследуя моюбиографиюпытаются«скомпрометировать»меня, указываяна легкомысленнопроведеннуюмною юность, я часто благодарюнебо за то, чтовраги напоминаютмне о тех светлыхи радостныхднях. В ту порувсе возникавшие«недоразумения»к счастью разрешалисьв лугах и лесах, а не где-либов другом месте.

Когда я поступилв реальноеучилище, в этомотношении дляменя изменилосьнемногое. Нотеперь мнепришлось разрешитьеще одно недоразумение- между мной иотцом. Покапланы отцасделать из менягосударственногочиновниканаталкивалисьтолько на моепринципиальноеотвращениек профессиичиновника, конфликт непринимал остройформы. Я мог невсегда возражатьотцу и большеотмалчиваться.Мне было достаточномоей собственнойвнутреннейрешимостиотказатьсяот этой карьеры, когда придетвремя. Это решениея принял и считалего непоколебимым.Пока я простомолчал, взаимоотношенияс отцом былисносные. Хужестало дело, когда мне пришлосьначать противопоставлятьсвой собственныйплан плануотца, а это началосьуже с 12-летнеговозраста. Какэто случилось, я и сам теперьне знаю, но водин прекрасныйдень мне сталовполне ясным, что я долженстать художником.Мои способностик рисованиюбыли бесспорны- они же послужилиодним из доводовдля моего отцаотдать меняв реальнуюшколу. Но отецникогда недопускал имысли, что этоможет статьмоей профессией.Напротив! Когдая впервые, отклонивеще раз излюбленнуюидею отца, навопрос, кем быя сам хотелстать, сказал- художником, отец был поражени изумлен допоследнейстепени.

«Рисовальщиком? Художником?»

Ему показалось, что я рехнулсяили он ослышался.Но когда я точнои ясно подтвердилему свою мысль, он набросилсяна меня со всейрешительностьюсвоего характера.Об этом не можетбыть и речи.

«Художником?! Нет, никогда, пока я жив!»

Но так каксын в числедругих чертунаследовалот отца и егоупрямство, тос той же решительностьюи упорствомон повторилему свой собственныйответ.

Обе стороныостались присвоем. Отецнастаивал насвоем «никогда!», а я еще и ещераз заявлял«непременнобуду».

Конечно этотразговор имелневеселыепоследствия.Старик ожесточилсяпротив меня, а я, несмотряна мою любовьк отцу, — в своюочередь противнего. Отец запретилмне и думатьо том, что якогда-либополучу образованиехудожника. Ясделал одиншаг дальше изаявил, чтотогда я вообщеничему учитьсяне буду. Конечнотакие мои «заявления»ни к чему хорошемупривести немогли и толькоусилили решениеотца настоятьна своем во чтобы то ни стало.Мне ничего неоставалось, как замолчатьи начать проводитьсвою угрозув жизнь. Я думал, что когда отецубедится в том, как плохи сталимои успехи вреальном училище, он так или иначевынужден будетпойти на уступки.

Не знаю, удалсяли бы мой расчет, но пока что ядостиг толькоочевидногонеуспеха вшколе. Я сталучиться толькотому, что мненравилось, вособенноститому, что помоим расчетаммогло мневпоследствиипригодитьсядля карьерыхудожника. То, что в этом отношенииказалось мнемалопригоднымили что вообщеменя не привлекало, я стал совершенносаботировать.Мои отметкив эту пору былисовершенноразноречивы: то я получал«похвально»или «превосходно», то «удовлетворительно»или «плохо».Лучше всегоя занималсягеографиейи историей. Этобыли два моихлюбимых предмета, по которым ябыл первымучеником вклассе.

Когда я теперьпосле многихлет оглядываюсьназад на этупору, то совершенноясно передомной обрисовываютсядва очень важныхобстоятельства:

Первое: я сталнационалистом.

Второе: янаучился изучатьи пониматьисторию.

Старая Австриябыла «государствомнациональностей».

Немец, живущийв Германскойимперии, в сущностине может илипо крайней меретогда не могпредставитьсебе, какоезначение этотфакт имеет дляповседневнойжизни каждого, живущего втаком государственациональностей.В шуме чудесныхпобед героическихармий в франко-прусскойвойне германцыпостепенностали все большечуждатьсянемцев, живущихпо ту сторонугерманскойграницы, частьюперестали ихдаже понимать.Все чаще и чащестали смешивать- особенно вотношенииавстрийскихнемцев — разлагающуюсямонархию снародом в корнездоровым.

Люди не поняли, что если быавстрийскиенемцы не быличистокровными, у них никогдане хватило бысил на то, чтобыв такой мереналожить свойотпечаток нажизнь 52-миллионногогосударства.А между темавстрийскиенемцы сделалиэто в такоймере, что в Германиимогла дажевозникнутьошибочнаямысль, будтоАвстрия являетсянемецкимгосударством.Либо это совершеннонебывалаянелепость, либо- блестящеесвидетельствов пользу 10 миллионовавстрийскихнемцев. Лишьочень немногиегерманцы имелисколько-нибудьясное представлениео той напряженнойборьбе, котораяшла в Австриивокруг немецкогоязыка, вокругнемецкой школыи немецкойкультуры. Толькотеперь, когдатакие же печальныеобстоятельствавыпали на долюмиллионамгерманскихнемцев, которымприходитсяпереноситьчужеземноеиго и, страстномечтая о воссоединениисо своим отечеством, добиватьсяпо крайней мересвоего священногоправа говоритьна родном языке,- только теперьв широких кругахгерманскогонаселения сталипонимать, чтоозначает боротьсяза свою народность.Теперь ужемногие поймут, какую великуюроль игралиавстрийскиенемцы, которые, будучи предоставленысамим себе, втечение вековумели охранятьвосточнуюграницу немецкогонарода, умелив долгой изнурительнойборьбе отстаиватьнемецкую языковуюграницу в такуюэпоху, когдагерманскаяимперия оченьинтересоваласьколониями, ноочень маловнимания обращалана собственнуюплоть и кровьу собственныхсвоих границ.

Как всюдуи везде во всякойборьбе, так ив борьбе зародной языквнутри старойАвстрии былотри слоя: борцы, равнодушныеи изменники.Уже на школьнойскамье замечаласьэта дифференциация.В борьбе зародной языксамым характернымвообще являетсято, что страстизахлестывают, пожалуй, сильнеевсего именношкольную скамью, где как разподрастаетновое поколение.Вокруг душиребенка ведетсяэта борьба, ик ребенку обращенпервый призывв этом споре:«немецкиймальчик», незабывай, чтоты немец, а девочка, помни, что тыдолжна статьнемецкой матерью!"

Так и мневыпада на долюуже в сравнительноочень раннейюности принятьучастие внациональнойборьбе, разыгрывавшейсяв старой Австрии.Мы собиралиденежные фонды, мы украшалисвою одеждувасилькамии черно-красно-золотымиленточками, мы распеваливместо австрийскогогимна «Deutschland uber alies».И все это несмотряна все запреты.Наша молодежьпроходила черезизвестнуюполитическуюшколу уже втаком возрасте, когда молодыелюди, принадлежащиек национальномугосударству, еще и не подумываютоб участии вборьбе и изсокровищ своейнациональнойкультуры пользуютсятолько роднымязыком. Что яв ту пору непринадлежалк равнодушным, это само собоюразумеется.В течение самогокороткоговремени я превратилсяв фанатического«дейч-национала», что тогда, конечнобыло совсемне идентичнос тем, что сейчасвкладываетсяв это партийноепонятие.

Я развивалсяв этом направлениитак быстро, чтоуже в 15-летнемвозрасте у менябыло ясноепредставлениео том различии, которое существуетмежду династическим«патриотизмом»и народным«национализмом».Я уже в то времястоял за последний.

Тому, кто недал себе трудасколько-нибудьсерьезно изучитьвнутренниеотношения пригабсбургскоймонархии, этообстоятельствопокажется, бытьможет, непонятным.Уже одно преподаваниеистории в школепри тогдашнемположении вещейв австрийскомгосударственеизбежнодолжно былопорождать такоеразвитие. Ведьв сущностиговоря, специальноавстрийскойистории почтине существует.Судьбы этогогосударстванастолько тесносвязаны с жизньюи ростом всегонемецкогонарода, чторазделитьисторию нагерманскуюи австрийскуюпочти немыслимо.Когда Германиястала разделятьсяна две державы, само это делениекак раз и превратилосьв предмет германскойистории.

Сохранившиесяв Вене символыпрежнего могуществагерманскойимперии служатчудесным залогомвечного единства.Крик боли, вырвавшийсяиз груди австрийскихнемцев в дникрушениягабсбургскогогосударства, клич о присоединениик Германии — все это былотолько результатомглубокогочувства, издавназаложенногов сердцах австрийскихнемцев, которыеникогда непереставалимечтать о возвращениив незабвенныйотчий дом. Ноэтого фактаникогда нельзябыло бы объяснить, если бы самаяпостановкадела воспитаниякаждого отдельногоавстрийскогонемца в школене порождалаэтого общегочувства тоскипо воссоединениюс Германией.Здесь источник, который никогдане иссякнет.Память о прошломвсе время будетнапоминатьбудущее, какбы ни старалисьпокрыть мракомзабвения этупроблему.

Преподаваниемировой историив средней школееще и сейчаснаходится наочень низкойступени. Лишьнемногие учителяпонимают, чтоцелью историческогопреподаванияникогда недолжно бытьбессмысленноезаучиваниенаизусть илимеханическоеповторениеисторическихдат и событий.Дело совсемне в том, знаетли юноша назубок, в какойименно деньпроисходилата или другаябитва, когдаименно родилсятот или другойполководецили в какомгоду тот илидругой (большеючастью весьманезначительный)монарх наделна свою головукорону. Милосердныйбоже, совсемне в этом дело!

«Учиться»истории означаетуметь искатьи находитьфакторы и силы, обусловившиете или другиесобытия, которыемы потом должныбыли признатьисторическимисобытиями.

Искусствочтения и изучениясводится в этойобласти к следующему: существенноезапомнить, несущественноезабыть.

Для моейличной судьбыи всей моейдальнейшейжизни сыграло, быть может, решающую рольто обстоятельство, что счастьепослало мнетакого преподавателяистории, которыйподобно лишьочень немногимсумел положитьв основу своегопреподаванияименно этотвзгляд. Тогдашнийпреподавательистории в реальномучилище городаЛинца, докторЛеопольд Петч, у которого яучился, былживым воплощениемэтого принципа.Этот старикс добродушнойвнешностью, но решительнымхарактером, умел своимблестящимкрасноречиемне только приковатьнаше вниманиек преподаваемомупредмету, нопросто увлечь.Еще и теперья с трогательнымчувством вспоминаюэтого седогоучителя, которыйсвоей горячейречью частенькозаставлял насзабывать настоящееи жить в чудесноммире великихсобытий прошлого.Сухие историческиевоспоминанияон умел превращатьв живую увлекательнуюдействительность.Часто отделимы на его урокахполные восхищенияи нередко егоизложениембывали тронутыдо слез.

Счастье нашебыло тем болеевелико, когдаэтот учительв доступнойформе умел, основываясьна настоящем, осветить прошлоеи, основываясьна уроках прошлого, сделать выводыдля настоящего.Более чем ктобы то ни былодругой изпреподавателейон умел проникнутьв те жгучиепроблемысовременности, которые пронизывалитогда все нашесущество. Нашмаленькийнациональныйфанатизм былдля него средствомнашего воспитания.Апеллируя всечаще к нашемунациональномучувству чести, он поднималнас на гораздобольшую высоту, чем этого можнобыло бы достигнутькакими бы тони было другимисредствами.

Этот учительсделал для меняисторию самымлюбимым предметом.Против своегособственногожелания он ужетогда сделалменя молодымреволюционером.

В самом деле, кто мог штудироватьисторию у такогопреподавателяпри тогдашнихусловиях, нестав при этомврагом тогогосударства, которое черезпосредствосвоей династиистоль роковымобразом влиялона судьбы нации?

Кто мог притогдашнихусловиях сохранитьверность династии, так позорнопредававшейв прошлом инастоящемкоренные интересынемецкогонарода в своекорыстныхинтересах.

Разве нам, тогда еще совсемюнцам, не быловполне ясно, что это австрийскоегосударствоникакой любвик нам, немцам, не питает даи вообще питатьне может. Знакомствос историейцарствованиягабсбургскогодома дополнялосьеще нашим собственнымповседневнымопытом. На севереи на юге чуженациональныйяд разъедалтело нашейнародности, и даже самаВена на нашихглазах всебольше превращаласьв город отнюдьне немецкий.Династия заигрывалас чехами привсяком удобноми неудобномслучае. Рукабожия, историческаяНемезида, захотела, чтобы эрцгерцогФранц-Фердинанд, смертельныйвраг австрийскихнемцев, былпрострелентеми пулями, которые он сампомогал отливать.Ведь он-то ибыл главнымпокровителемпроводившейсясверху политикиславянизацииАвстрии!

Необъятныбыли те тяготы, которые возлагалисьна плечи немцев.Неслыханновелики былите жертвы кровьюи налогами, которые требовалисьот них, и темне менее каждый, кто был не совсемслеп, долженбыл видеть, чтовсе это напрасно.Что нам былоособенно больно, так это то, чтовся эта системаморально прикрываласьсвоим союзомс Германией.Этим как будтосанкционироваласьполитика медленногоискоренениянемецкогоначала в старойгабсбургскоймонархии. Ивыходило дажетак, что этосанкционируетсясамой Германией.С истинногабсбургскимлицемериемвсюду создаваливпечатление, будто Австриявсе еще остаетсянемецкимгосударством.И это лицемериетолько увеличивалонашу ненавистьк династии, вызывая в наспрямое возмущениеи презрение.

Только в самойгерманскойимперии те, ктосчитал себяединственно«призванным», ничего этогоне замечали.Как будто пораженныеслепотой, онивсе времяподдерживалисоюз с трупом, а признакиразложениятрупа объявили«зарей новойжизни».

В этом несчастномсоюзе молодойимперии с австрийскимгосударственнымпризраком ужезаложен былзародыш будущеймировой войныи будущегокраха.

Ниже я ещеостановлюсьне раз на этойпроблеме. Здесьдостаточноподчеркнутьтот факт, что, в сущностиговоря, уже всамой раннеймоей юностия пришел к выводу, от которогомне впоследствиине пришлосьотказыватьсяникогда; напротив, вывод этоттолько упрочился, а именно я пришелк выводу, чтоупрочениенемецкой народностипредполагаетуничтожениеАвстрии: чтонациональноечувство ни вкоем случаене являетсяидентичнымс династическимпатриотизмом; что габсбургскаядинастия быланесчастьемнемецкогонарода.

Я уже тогдасделал всенадлежащиевыводы из того, что я понял: горячая любовьк моей австро-немецкойродине, глубокаяненависть кавстрийскомугосударству!

Полученнаямною в школелюбовь к историческомумышлению никогдане оставляламеня в течениевсей моей дальнейшейжизни. Изучениеистории становитсядля меня неиссякаемымисточникомпониманияисторическихсобытий современности, т. е. политики.Я не ставлюсебе задачей«учить» современность- пусть она учитменя.

Рано я сталполитическим«революционером», но столь жерано я сталреволюционеромв искусстве.

СтолицаВерхней Австрииимела тогдасовсем не плохойтеатр. Игралитам почти все.12 лет я впервыеувидел на сцене«ВильгельмаТелля». Черезнесколькомесяцев япознакомилсяс первой оперойв моей жизни- с «Лоэнгрином».Я был увлечендо последнейстепени. Мойюный энтузиазмне знал границ.К этим произведениямменя продолжаеттянуть всюжизнь, и я испытываюеще и теперькак особоесчастье то, чтоскромностьпровинциальнойпостановкидала мне возможностьв позднейшихпосещенияхтеатра находитьвсегда нечтоновое и болеевысокое.

Все это укреплялово мне глубокоеотвращениек той профессии, которую выбралдля меня мойотец. Все большеприходил я кубеждению, чтов качествегосударственногочиновника яникогда не будусчастлив. Моерешение статьхудожникомукрепилосьеще больше, после того какв реальномучилище моиспособностик рисованиюбыли признаны.

Теперь ужени просьбы, ниугрозы не моглиничего изменить.Я хотел статьхудожником, и никакая силав мире не заставилабы меня статьчиновником.

Характернотолько то, чтос годами во мнепроснулся ещеинтерес кстроительномуискусству.

В те временая считал этосамо собоюразумеющимсядополнениемк моим способностямпо рисованиюи я внутреннерадовался тому, что рамки моегохудожественноготаланта расширяются.

Что дело вбудущем сложитсясовсем иначе, я конечно непредчувствовал.

Вскоре оказалось, что вопрос омоей профессииразрешитсяскорей, чемможно былоожидать.

Мне было 13лет, когда явнезапно потерялотца. Этот довольноеще крепкийчеловек умерот удара. Смертьбыла мгновеннойи безболезненной.Эта смерть всехнас погрузилав глубокуюпечаль. Егомечты помочьмне выйти надорогу, как онэто понимал, помочь мнеизбегнуть техстраданий, которые пережилон сам, такимобразом неоправдались.Однако он, самтого не сознавая, положил началотому будущему, о котором тогдани он, ни я неимели никакогопредчувствия.

Внешне вближайшее времякак будто ничегоне изменилось.Мать чувствоваласебя обязаннойсогласно заветуотца продолжатьмое воспитаниев том направлении, чтобы подготовитьменя к карьерегосударственногочиновника. Ясам более чемкогда бы то нибыло был преисполненрешимости нипри какихобстоятельствахчиновникомне становиться.Чем большепредметы преподаванияв средней школеудалялись отмоего идеала, тем более равнодушнымстановилсяя к этим предметам.Внезапно напомощь мнепришла болезнь.В течение несколькихнедель онаразрешилавопрос о моембудущем, а темсамым и спормежду мною иотчим домом.Тяжелое воспалениелегких заставиловрача самымнастоятельнымобразом посоветоватьматери ни прикаких обстоятельствахне позволятьмне послевыздоровленияработать вканцеляриях.Посещениереальногоучилища тожепришлось прерватьна целый год.То, о чем я в тишимечтал, то, зачто я постоянноборолся, теперьодним ударомсамо собою былодостигнуто.

Под впечатлениеммоей болезнимать, наконец, согласиласьвзять меня изреальногоучилища и поместитьв школу рисования.

Это былисчастливыедни, которыепоказалисьмне прямоосуществлениеммечты; но всеэто так мечтойи осталось.Через два годаумерла моямать, и это положилоконец всем этимчудесным планам.

Мать умерлапосле долгойтяжелой болезни, которая с самогоначала не оставляламеста надеждамна выздоровление.Тем не менееэтот удар поразилменя ужасно.Отца я почитал, мать же любил.Тяжелая действительностьи нужда заставилименя теперьбыстро принятьрешение. Небольшиесредства, которыеостались послеотца, были быстроизрасходованыво время болезниматери. Сиротскаяпенсия, котораямне причиталась, была совершеннонедостаточнойдля того, чтобына нее жить, имне пришлосьтеперь самомуотыскиватьсебе пропитание.

С корзинкойвещей в руках, с непоколебимойволей в душея уехал в Вену.То, что 50 лет назадудалось моемуотцу, я надеялсяотвоевать усудьбы и длясебя; я такжехотел стать«чем-нибудь», но конечно нив коем случаене чиновником.

--PAGE_BREAK--

ГЛАВА X. ПОДЛИННЫЕПРИЧИНЫ ГЕРМАНСКОЙКАТАСТРОФЫ

Глубинападения какого-либотела всегдаявляется меройотдаленностиданного егоместонахожденияот первоначальногоположения, вкотором ононаходилосьраньше. Законэтот относитсятакже к падениюцелых народови государств.Но именно ввидуэтого особеннобольшое значениеполучает вопросо том, в какомположении или, лучше сказать, на какой высотенаходился этотнарод до началасвоего падения.Только тотнарод и можеточень сильнои глубоко упасть, который раньшенаходился наболее или менееисключительнойвысоте. Пережитькатастрофунашей Германскойимперии потомутак трудно длякаждого правильномыслящего иправильночувствующегочеловека, чтонаше падениепроизошло стакой большойвысоты, какуюпри теперешнемунижении Германиидаже трудносебе представить.

Уже самообъединениеГермании иобразованиеГерманскойимперии окруженыбыли золотымореолом величественныхдней, оставшихсякак величайшеесобытие в сердцахвсей нации.Империя возниклапосле ряданепрерывныхи чудесныхвоенных побед, явившись прямымплодом бессмертного, несравненногомужества нашихгероев. Так итолько такмогло рисоватьсявозникновениеГерманскойимперии детями внукам героическогопоколения 70-хгодов. Каждыйнемец понималили чувствовал, что наша великаяГерманскаяимперия обязанасвоим возникновениемне мышинойвозне парламентскихфракций; каждыйнемец сознавалили просточувствовалсердцем, чтосамый способвозникновениянашей империиявлял собоюнечто из рядавон выходящее.Не под бесцветнойсенью парламентас его скучнымисловеснымидуэлями, а подгрохот пушекна фронтахнемецких армий, окружившихсо всех сторонПариж, родилосьрешение, принятоеединодушновсеми немцами, начиная откоролей и кончаяпростым сыномнарода, — образоватьна будущиевремена однуединую империюи возложитьна голову прусскогокороля имперскуюкорону, символизирующуюэто братскоеединство. Этобыл не результаткаких-нибудьжалких интриг.И не дезертиры, не тыловыегерои выступилив роли основателейбисмарковскойимперии. Империюсоздали нашиславные полкина фронте.

Уже та обстановка, в которой рождаласьнаша империяи в которой онаполучала первоебоевое крещение, окружала ееореолом великойисторическойславы, редковыпадавшейна долю дажесамым старымиз государств.

А какой изумительныйподъем началсяв нашей страненепосредственнопосле провозглашенияединства Германии!

Завоеваннаянами на поляхвойны полнаянациональнаянезависимостьобеспечиваланам также кусокхлеба для всехи внутри страны.Быстро рослонародонаселениестраны, быстроросли ее земныебогатства.Честь государства, а вместе с теми честь всегонарода находиласьтеперь подславной защитойизумительнойармии, весьоблик которойсамым разительнымобразом отличалсяот того, чтобыло у нас дообъединения.

И что же? Падение, которое испыталипосле мировойвойны нашегосударствои наш народ, настолькоглубоко, чтолюди теперьс громаднымтрудом могутсебе представить, на какой высотенаходиласьраньше нашастрана. Таквелики нынешниеунижения, такжалко нынешнееположениестраны, что всравнении сними староеположениекажется какой-точудесной сказкой, и люди с трудомверят, что этасказка некогдаявлялась былью.

Вспоминаяэто прекрасноестарое, людизачастую настолькоослеплены этимичудеснымивоспоминаниями, что забываютспросить себяо том, каковыже были причиныэтой чудовищнойкатастрофы.Ведь ясно же, что причиныкатастрофыбыли где-тозаложены раньше.

Сказанноеотноситсяконечно толькок тем немцам, для которыхГермания всегдабыла чем-топобольше, нежелипростой территориейдля жратвы, чем-то побольше, чем местом, гдеможно былохорошо зарабатыватьи тратить деньги.Все это говориммы не для тех, для которыхнынешнее унижениеГермании — тольковоплощениеих давнишнеймечты, а длятех, кто действительновоспринимаетнынешнее положениеродины, каккатастрофу.

Симптомыкатастрофыбыли заложеныеще в отдаленномпрошлом, нолишь немногиетогда отдавалисебе хотькакой-нибудьотчет в значенииэтих симптомов.

Понять этотеперь необходимоболее, чем когдабы то ни было.Чтобы излечитькакую-либоболезнь, надосначала понять, каковы еевозбудители.То же самоеотносится ик лечениюполитическихболезней. Внешнююформу заболеваниямы всегда замечаемгораздо легче, нежели ее подлиннуюпричину, ибоформа бросаетсяв глаза. Естьмного людей, которые благодаряэтому вообщенеспособнывидеть что-либодругое кромевнешней формы.Такие людизачастую смешиваютпричину болезнис формами еепроявления, а иногда и вовсеотрицают наличиекакой-либопричины. Таки теперь оченьмногие срединас объясняюткатастрофуГермании преждевсего общехозяйственнойнуждой и вытекающимииз нее последствиями.Ведь почтикаждому из насприходитсялично на себеиспытыватьрезультатыэкономическойнужды. Это становитсядостаточнымоснованиемдля того, чтобыименно в экономическойнужде видетьглавную причинувсего случившегося.В гораздо меньшеймере широкиекруги населениясклонны видетьпричины катастрофыв политических, общекультурных, нравственно-моральныхфакторах. Многимотказываютсятут служитьчувство и разум.

Что так думаютширокие массы, это еще с полбеды.Но то, что и вкругах немецкойинтеллигенциигерманскаякатастрофаобъясняетсяпрежде всего«экономическимифакторами», это уже оченьплохо. Такойдиагноз приводитк тому, что илечения ищуттолько в хозяйственнойсфере, чем иобъясняетсято обстоятельство, что до сих пормы не можемконстатироватьдаже началавыздоровления.Лишь тогда мыпоймем подлинныепричины нашихтеперешнихнесчастий илишь тогда мынайдем действительныесредства длялечения болезни, когда мы поймем, что и здесьэкономическимфакторам принадлежиттолько вторая, даже третьяроль, между темкак первая рольпринадлежитфакторамполитическим, нравственно-моральным, факторам крови.

Вопрос оподлинныхпричинах германскойкатастрофыимеет поэтомурешающее значениедля такогополитическогодвижения, котороеставит себеглавной цельюпреодолениекатастрофы.

Приступаяк изысканиюпричин нашейкатастрофы, заложенныхв прошлом Германии, надо особенноостерегатьсясмешивать теявления, которыебольше всегобросаются вглаза, с факторами, имеющими болееглубокое значение.

Наиболеелегкое и вместес тем наиболеераспространенноеобъяснениенаших теперешнихнесчастийсводится ктому, что-депричиной катастрофыявляется проиграннаявойна.

Многие верятв это нелепоеобъяснениесовершенновсерьез. Но вустах еще большегоколичествалюдей такоеобъяснениеявляется толькосознательнойложью. Это последнееотноситсяпрежде всегок тем, кто ныненаходится увласти и наживаетсяна нынешнихпорядках. Развене господавожди революциидоказывалиранее, как дваждыдва четыренароду, что какраз ему-то ибезразлично, как именнозакончитсяданная война? Разве не кричалиони на всехперекрестках, что только«крупные капиталисты»заинтересованыв победе нафронтах, а вовсене германскийнарод и темболее не германскийрабочий? Развеэти апостолымира не утверждалипрямо противоположное: что толькопоражениегерманского«милитаризма»обеспечитгерманскомународу небывалыйподъем и процветание? Разве именнов этих кругахне пели дифирамбовдоброте Антантыи не взваливаливсю вину закровавую бойнюисключительнона Германию? Ведь все этоможно былоделать, толькопредварительнообъяснив, чтовоенное поражениеГермании никакихособо тяжелыхпоследствийдля нации иметьне может. Ведьи всю революциюэти господапроводили подтем лозунгам, что, помешавпобеде Германиина фронте, революциятем самым поведетгерманскийнарод навстречуеще небывалойсвобода инезависимости.

Разве не таквсе это было, о жалкие, лживыесубъекты! Нужнообладать поистинебезграничнойеврейскойнаглостью, чтобы теперьпридти и сказать, что причинагерманскойкатастрофылежит в пораженияхна фронте, — послетого как центральныйорган партиинародной измены, берлинский«Форвертс», черным по беломуписал в 1918 г., чтогерманскийнарод теперьне хочет, чтобыего войска нафронтах одерживалиновые победы.

И вот теперьприходят этиже самые людии заявляют, чтопричина германскойкатастрофы- в проиграннойвойне.

Пререкатьсяс такими сознательнымилжецами — дело, конечно совершеннобесполезное.Я не стал бытерять на этони одной минуты, если бы этонелепое «объяснение»не стало достояниембольшого числамало разбирающихсялюдей, которыебессмысленноповторяют егобез всякогозлого умысла.Да эти строкикроме тогопригодятсядля наших людей, которым зачастуюприходитсяиметь дело стакими прожженнымипротивниками, которые готовытут же на глазаху честной публикиискажать каждоенаше слово.

Когда намговорят, чтоподлиннойпричиной германскойкатастрофыявляется проиграннаявойна, мы должныответить наэто следующимобразом.

Конечно нашевоенное поражениеоказало ужасающеевлияние на всебудущее нашегоотечества; однако потеряннаявойна была непричиной, асама была толькоследствиемцелого рядапричин, приведшихГерманию ккатастрофе.Каждому человеку, способномудумать, каждомунемцу, обладавшемудоброй волей, было конечноясно с самогоначала, чтонесчастливыйисход войны, которая веласьне на жизнь, ана смерть, неизбежнодолжен былпривести ксамым тяжелымпоследствиямдля нас. К сожалениюоднако, срединас было многотаких, которыелибо вовремяне поняли этого, либо рассудкувопреки отрицалиэту истину испорили противнее. Среди этихпоследних былии такие, которыелишь оченьпоздно понялизначение катастрофы, соучастникамикоторой онибыли. Втайнеони сами раньшежелали пораженияГермании и лишьзатем слишкомпоздно увидели, до каких размеровдошло зло. Вотгде надо искатьдействительныхвиновниковкатастрофы, теперь внезапнопринявшихсяутверждать, что единственнаяпричина несчастья- проиграннаявойна. Проигрышвойны был толькорезультатомих собственнойпреступнойдеятельности, а вовсе нерезультатом«плохого»руководства, как утверждаютэти господатеперь. В лагерепротивниковГермании тожебыли не однитрусы. Их солдатытакже умелиумирать. Числосолдат противноголагеря с первогоже дня превосходилочисло нашихсобственныхсолдат. Чтокасается техническоговооружения, то в полномраспоряжениинаших противниковнаходилисьарсеналы всегомира. И еслитем не менеев течение четырехдолгих лет мыодерживалиблестящиепобеды над всеммиром, то этонельзя объяснятьтолько героизмомнаших солдати превосходствомнашей «организации»; нет, это объяснялосьтакже и качестваминашего военногоруководства- чего не решалисьотрицать и самипротивники.Дело организации, дело руководствав немецкихармиях былопоставленона такую недосягаемуювысоту, какойдо сих пор невидел мир. Вэтой областимы достиглипредела человеческивозможноговообще.

Что такаяармия моглапотерпетьпоражение, заложено в техпреступлениях, которые былисовершены.Поражение нашихармий являетсяне причинойтеперешнихнаших несчастий, а лишь результатомсовершавшихсяпреступлений.Но, разумеется, поражение нашихармий не моглоне иметь однимиз своих последствийдальнейшегоухудшениянашего положения, превратившегосязатем в катастрофу.Что это именнотак, видно изследующего.Разве каждоевоенное поражениевсегда непременноприводило кнадлому нациии государства? С каких это портакие результатынеизбежносопутствоваливсякой проиграннойвойне? Да развев истории всегдабывало так, чтоот одной проиграннойвойны нациинепременнопогибали?

Ответитьна это можносовсем коротко: лишь тот народпогибал, проиграввойну, для котороговоенное поражениебывало расплатойза внутреннююгнилость, трусость, бесхарактерность, словом, за потерюсобственногодостоинства.В других случаяхвоенное поражениескорее давалотолчок к новомувеликому подъему, а вовсе нестановилосьнадгробнымпамятникомна могиле данногонарода.

В историимы найдем бесконечноечисло примеров, подтверждающихправильностьсказанного.

Наше поражениев мировой войнек сожалению, было отнюдьне незаслуженнойкатастрофой, а увы, заслуженнымнаказаниемсо сторонывечного провидения.К нашему горюмы более чемзаслужили этопоражение.Потеря войныявляется толькоодним из наиболеебросающихсяв глаза симптомовнашей деградациив целом рядетаких симптомов, которые толькоменее видныпростому глазу.Отрицать этомогут лишь те, кто хочет прятатьголову подкрыло.

Достаточнотолько обратитьвнимание нато, какие явлениясопутствовалинашему военномупоражению.Разве во многихкругах мы немогли констатироватьоткровеннобесстыдныхвосторгов поповоду этогонесчастья, постигшегонашу родину? Разве что-либоподобное былобы вообще возможно, если бы всемсвоим поведениеммы не заслужилиэтого ужасногонесчастья.Разве не былои худшего: развене находилисьлюди, которыепрямо хвасталисьтем, что своей«работой» имудалось наконецпоколебатьнаш фронт. Ведьвсе это делалине французы, не англичане, нет, нет, этимпозором покрывалисвои головыподлинныенемцы! Развене заслужилимы тех несчастий, которые обрушилисьна нашу голову? Мало того: развепосле всегосовершившегосяне приняли мыеще на себяоткрыто винуза само возникновениевойны и развене сделали мыэто, ясно сознавая, что в действительностивина была вовсене на нашейстороне?

Нет и тысячураз нет. Уже поодному тому, как воспринялнемецкий народнаше военноепоражение, совершенноясно, что причиныкатастрофыГермании следуетискать вовсене в потере техили другихпозиций нафронте к концувойны, вовсене в неудаченашего последнегонаступленияи т.п. Если быв самом делепричина былав том, что саманаша армиянадломилась, если бы несчастьяродины вызваныбыли толькопоражениемна фронте, — тогдагерманскийнарод и к самомуфакту пораженияотнесся бысовершеннопо-иному. Тогданарод наш встретилбы весть о поражениис тяжелым горем, со стиснутымизубами; тогдасердца нашипреисполнилисьбы еще большейненависти иожесточенияпротив внешнеговрага, которомузлая судьбинаобеспечилапобеду наднами; тогданаша нация попримеру римскогосената поспешилабы навстречупобитым дивизиям, чтобы проситьих не впадатьв отчаяние, апродолжатьверить в звездунашей нации.Тогда мы сумелибы сохранитьчувство благодарностик героической, хотя и побежденнойармии, и мы сумелибы встретитьее с соответствующимвыражениемблагодарностиза понесенныежертвы. Тогдаи сама капитуляцияперед противникомпроизошла быв совершеннодругой обстановке.Если бы разуми подсказал, что подписатькапитуляциюнеобходимо, то сердцем мыготовилисьбы уже к предстоящемуновому подъему.

Вот как воспринятобыло бы военноепоражение, еслибы дело шлотолько о том, что нам изменилосчастье нафронтах. Тогданикто не посмелбы смеятьсяи плясать поповоду случившегося, тогда никтоне хвасталсябы своей трусостью, не объявлялбы поражениечем-то хорошим, никто не издевалсябы над армиейи никто не посмелбы вываливатьв грязи знаменаи кокарды нашихполков. Тогдау нас не моглибы разыгратьсяте ужасы, которыепозволилианглийскомуофицеру полковникуРепингтонупрезрительносказать, что«из каждых трехнемцев по крайнеймере один являетсяизменником».Нет, тогда волнаизмены не приобрелабы такой чудовищнойсилы; никогдадело не дошлобы до того, чтов течение пятилет изо дня вдень уважениек нам со стороныдругих народовнеизменнопадало.

Из одногоэтого достаточноясно, наскольколживым являетсяутверждение, будто причинойгерманскойкатастрофыбыла потеряннаявойна. Нет инет! Наш крахна фронте сампо себе былтолько результатомцелого рядаболезней, постигшихнемецкую нациюеще до началавойны. Военноепоражениеявилось толькопервым, доочевидностибесспорнымвнешним подтверждениемтого, что Германияуже давно заболела.Сама же болезньзаключаласьв яде моральногоразложения, в ослабленииинстинктасамосохранения, во всей тойвнутреннейслабости, вовсех тех разнообразныхнедомоганиях, которые давноуже подтачиваливесь фундаментгосударства.

Ответственностьза проиграннуювойну попыталисьвзвалить нагенерала Людендорфа.Тут уже приходитсяпрямо сказать: нужна всябессовестностьевреев и весьмедный лобмарксистов, чтобы осмелитьсявзваливатьответственностькак раз на тогочеловека, которыйодин тольково всей Германиис величайшимнапряжениемсил, с почтинечеловеческойэнергией боролсяза то, чтобыспасти Германиюот позора, униженийи катастрофы.Но евреи и марксистызнали, что ониделали. Напавна Людендорфа, они тем самымпарализоваливозможноенападение состороны Людендорфана них самих, ибо один Людендорфмог стать дляних самым опаснымобвинителем, у него одногобыли все данныедля того, чтобыс успехом разоблачитьпредателей.Вот почемуизменники испешили вырватьиз рук Людендорфаего моральноеорудие.

Эти господаисходили изтого правильногорасчета, чточем чудовищнеесолжешь, темскорей тебеповерят. Рядовыелюди скорееверят большойлжи, нежелималенькой. Этосоответствуетих примитивнойдуше. Они знают, что в малом онии сами способнысолгать, ну ауж очень сильносолгать они, пожалуй, постесняются.Большая ложьдаже простоне придет имв голову. Вотпочему массане может себепредставить, чтобы и другиебыли способнына слишком ужчудовищнуюложь, на слишкомуж бессовестноеизвращениефактов. И дажекогда им разъяснят, что дело идето лжи чудовищныхразмеров, онивсе еще будутпродолжатьсомневатьсяи склонны будутсчитать, чтовероятно все-такиздесь есть доляистины. Вотпочему виртуозылжи и целыепартии, построенныеисключительнона лжи, всегдаприбегаютименно к этомуметоду. Лжецыэти прекраснознают это свойствомассы. Солгитолько посильней- что-нибудь оттвоей лжи даостанется.

Ну, а известно, что виртуозамииз виртуозовпо части лживо все временабыли евреи.Ведь уже самосуществованиеевреев построенона той большойлжи, будто евреипредставляютсобою не расу, а только религиознуюобщину. Недаромже один из самыхвеликих людей, которых зналанаша история, навсегда заклеймилевреев, сказаво них, что ониявляются «великимимастерами лжи».Кто этого непонимает иликто этому нехочет поверить, тот неспособенбороться заторжествоправды на земле.

Теперь немецкомународу, пожалуй, приходитсяеще радоватьсятому, что разъедавшаяего организмневыявленная, но изнурительнаяболезнь в 1918-1919г., прорваласьнаружу в формебурной катастрофы.Не случисьэтого, нашанация шла бынавстречугибели, бытьможет, болеемедленно, новерно. Болезньприобрела быхроническийхарактер; междутем теперь, приняв такиеострые формы, она по крайнеймере бросаетсяв глаза всем, и вниманиелучшей частинарода прикованок необходимостилечения ее. Неслучайно то, что человеклегче справилсяс чумой, нежелис туберкулезом.Чума проявляетсяв страшной, чрезвычайнопугающей иотталкивающейчеловека форме; туберкулез- в гораздо менееотталкивающей, но не менееопасной формеизнурительнойболезни. Чумавнушает человекувеликий ужас, туберкулезже ввергаетего в постепенноебезразличие.В результатеполучаетсято, что на борьбус чумой человекбросается сбезудержнойэнергией, аборьбу с туберкулезомведет в сущностилишь оченьслабыми средствами.Так и случилось, что чуму человекпоборол, а туберкулезпоборол самогочеловека.

То же можносказать иотносительнозаболеванийцелых народныхорганизмов.Если заболеваниене принимаеткатастрофическогохарактера, человек постепеннопривыкает кнему, а обществосо временемвсе таки погибает.При такой ситуацииприходитсясчитать прямосчастьем, когдапроцесс медленногогниения внезапносменяетсябурным проявлениемболезни настолько, что народ покрайней мересразу отдаетсебе отчет втом, как опасноего положение.В этом и заключается, можно сказать, благодетельноезначениекатастрофическогопути развития.При прочихравных условияхкатастрофаможет статьисходным пунктомпреодоленияболезни.

Но и в этомпоследнемслучае длятого, чтобыприступитьк успешномулечению болезни, надо преждевсего правильнопонять источникее.

Правильноразличитьвозбудителяболезни и породившиеего причиныи в этом случаеявляется важнейшимделом. Но провестиэто различиебудет тем труднее, чем дольшемикробы болезнипребывают ужев народноморганизме, ибопри длительностипребыванияих в организмебольной привыкаетк ним и начинаетсчитать ихестественнойсоставнойчастью своеготела. Есть такиебезусловновредные яды, к которым однакоорганизм легкопривыкаетнастолько, чтоперестаетсчитать их«чуждыми» себеи начинаетвидеть в нихнеобходимуюпринадлежностьнародногоорганизма. Онпривыкает кним настолько, что во всякомслучае видитв них зло неизбежноеи перестаетдаже помышлятьо том, что надобы найти возбудителяболезни и покончитьс ним.

Так и у насуже задолгодо начала мировойвойны организмразъедалсяизвестным ядом, и в то же времяк этому ядунастолькопривыкли, чторешительноникто — разветолько за отдельнымиисключениями- не заботилсявыявить возбудителяболезни и поборотьего. В видеисключениялюди иногдазадумывалисьтолько надболезненнымиявлениями вобласти экономическойжизни. Ненормальностив этой сфереиногда ещепривлекалик себе внимание, но в целом рядедругих областеймы проходилисовершенноспокойно мимоненормальностей.

А между темуже и тогданалицо былонемало симптомовупадка, надкоторыми следовалозадуматьсяочень серьезно.

Что касаетсяненормальностейэкономическогопорядка, то тутприходитсяотметить следующее:

Бурный ростнародонаселенияв нашем государствевыдвигал ужедо начала войныпроблему достаточногопропитанияГермании иставил этупроблему вцентре всехнаших политическихи экономическихзадач. У нашегогосударства, к сожалению, не хватилорешимости статьна единственноправильныйпуть разрешенияэтой проблемы.Нашим государственнымдеятелям казалось, что им удалосьизобрести болеелегкий и дешевыйпуть к цели.Наш отказ отполитики завоеванияновых земельв Европе и избраннаянами вместоэтого безумнаяполитика такназываемогомирного экономическогозавоеванияземли неизбежнодолжны былипривести квредной политикебезграничнойиндустриализации.

Первым и оченьтяжким последствиемэтой политикибыло вызванноеею ослаблениекрестьянства.В той самоймере, в какойтаяло крестьянскоесословие, вэтой же меренеудержимовозрасталачисленностьгородскогопролетариата.В конце концовутеряно быловсякое равновесие.

К этому прибавилсярост неравенства- резкая разницамежду богатствоми бедностью.Нищета и изобилиежили теперьв такой непосредственнойблизости другк другу, чторезультатынеизбежнодолжны былибыть печальные.Нужда и частаябезработицаначали игратьчеловеком, усиливая недовольствои озлоблениев рядах бедняков.Результатомвсего этогобыло усилениеполитическогораскола междуклассами. Несмотряна то, что странапереживалаэпоху экономическогорасцвета, недовольствокругом становилосьвсе больше иглубже. В концеконцов всюдуутвердилосьубеждение, что«долго такпродолжатьсяне может». И вто же времялюди совершенноне представлялисебе, что женадо и что можносделать длятого, чтобыпеременитьвсе это.

Налицо былитипичные симптомыглубочайшегонедовольства, которое обыкновеннона первых порахтак и проявляется.

Еще гораздохуже были другиесимптомы, тожевытекавшиеиз того, чтоэкономическомуфактору былопридано чрезмерноезначение.

Посколькухозяйствостановилосьвладыкой государства, посколькуденьги неизбежностановилисьглавным божеством, перед которымвсе и вся падалониц. Старыенебесные богивсе большесдавались вархив; теперьфимиам воскурялсятолько единомубогу-мамане.Началось вырождениехудшего вида- вырождениетем более опасное, что нация шланавстречуэпохе, сопряженнойс величайшимиопасностямии требующейот сынов ееименно героизма.Становилосьясно, что Германияидет навстречутому дню, когдатолько силоюмеча она сможетобеспечитьсебе кусокхлеба и «мирныйхозяйственныйтруд».

Власть денегбыла, увы, санкционированаи той инстанцией, которая, казалосьбы, больше всехдолжна былавосстать противнее: его величествогерманскийимператор сталвтягивать ворбиту финансовогокапитала такжевысшее дворянство, что конечномогло иметьтолько самыенесчастливыепоследствия.Вину ВильгельмаII несколькосмягчало тообстоятельство, что этой опасностине замечал исам Бисмарк.Благодарявтягиваниювысшего дворянствав круговоротфинансовогокапитала идеальныедобродетелина деле подчинялисьвлиянию силыденег. Былоясно, что разставши на этотпуть, военнаяаристократияв кратчайшийсрок должнабудет отступитьна задний планперед финансовойаристократией.Денежные операцииудаются легче, нежели военныеоперации наполях битвы.Истинногогероя, истинногогосударственногодеятеля вовсене так уже прельщалопридти в тесноесоприкосновениес еврейскимибанкирами.Награды и отличияза воинскиеподвиги сталиочень дешевы.Истинный воинпредпочиталтеперь отказыватьсяот таких наград.Да и с точкизрения чистотыкрови этотпроцесс такжеимел глубокопечальныепоследствия.Дворянствопостепеннолишалось ичисто расовыхпредпосылоксвоего существования.Значительнаячасть благородногодворянстватеперь скореезаслуживалаэпитета: «неблагородноедворянство».

Постепенноеисчезновениеправ личнойсобственностии систематическийпереход всегохозяйства всобственностьакционерныхобществ представлялисобою грозныйсимптом экономическогоупадка.

Этим самымвсякий трудцеликом становилсяобъектом спекуляциисо стороныбессовестныхростовщиков.Отделениесобственностиот труда принималосамые острыеформы. Теперьпраздник былна улице, биржи.Биржевикиторжествовалисвою победуи медленно, нонеуклоннозабирали в своируки всю жизньстраны, вседело контролянад судьбаминации.

Уже до началамировой войнычерез посредствоакционерныхобществ всегерманскоехозяйство всеболее подпадалопод контрольинтернациональногокапитала. Частьгерманскойиндустрииделала правдасерьезныеусилия, чтобыуйти от этойсудьбы, но вконце концови она пала жертвойобъединенногонатиска состороны алчногофинансовогокапитала, ведшеговсю свою борьбус помощью преданногоему друга — марксизма.

Долгая война, которая веласьпротив германской«тяжелой индустрии», была тольконачалом подчинениявсего германскогохозяйстваинтернациональномуконтролю. Кэтому подчинениюс самого началастремилсямарксизм. Нотолько с победойреволюции в1918-1919 гг. марксизмокончательнодостиг этойсвоей цели.Сейчас, когдая пишу эти строки, интернациональныйфинансовыйкапитал одержалеще одну победу: он подчинилсебе такжегерманскиежелезные дороги.«Международная»социал-демократиятем самым видитосуществленнойеще одну изсвоих целей.

Насколькочрезмерноезначение сталипридавать унас факторуэкономики инаскольковъелся этотпредрассудокв сознаниенемецкогонарода, можносудить хотябы потому, чтои по окончаниимировой войныгосподин Стиннес, один из самыхвыдающихсяпредставителейнемецкойпромышленностии торговли, смог выступитьс открытымзаявлением, что спастиГерманию может-детолько однаэкономика кактаковая. Этотвздор проповедовалсякак раз в такоймомент, когдаФранция напримервидела главнейшуюзадачу в том, чтобы перестроитьдело преподаванияв своих школахв гуманитарномдухе и решительнобороться противтой ошибочноймысли, будтосудьбы народаи государствазависят не отвечных идеальныхценностей, аот факторовэкономики.ИзречениеСтиннеса принеслоогромный вред.Оно было подхваченос изумительнойбыстротой ииспользованобыло самымбессовестнымобразом темишарлатанамии невежественнымизнахарями, которых германскаяреволюциявыдвинула напосты вершителейсудеб нашейродины.

Одним изхудших симптомовраспада в довоеннойГермании былата половинчатость, которая охватывалатогда все ився. Половинчатостьвсегда являетсярезультатомсобственнойнеуверенностив том или другомделе, а такжевытекающейотсюда или изкаких-либодругих причинтрусости. Этуболезнь мыпитали всейнашей постановкойдела воспитания.

Дело воспитанияв Германииотличалосьи до войны рядомкрупнейшихслабостей.Воспитаниебыло поставленоу нас чрезвычайноодностороннеи подготовлялочеловека толькок тому, чтобыон многое «знал», а не к тому, чтобыон «умел». Ещеменьше вниманияу нас обращалосьна выработкухарактерачеловека, посколькувообще характерможно вырабатывать.Совсем малозаботилисьу нас о выработкечувства ответственностии уж вовсе незаботилисьо воспитанииволи и решимости.В результатеу нас получалисьне сильныенатуры, а чрезмерноразносторонние«всезнайки»каковыми нас, немцев, большевсего и привыклисчитать в довоеннуюэпоху. Немцалюбили за то, что его можноупотребитьна всякое дело, но его оченьмало уважалиименно за слабоволие.Ведь недаромнемец легчевсех другихрастворялсясреди иныхнародов, теряясвязь со своейнацией и сосвоим отечеством.Наша замечательнаяпоговорка «содной шапочкойв руке ты пройдешьпо всей стране»достаточноговорит самаза себя.

Эта нашапокорностьбыла особенновредна, посколькупредопределялаи взаимоотношениямежду подданнымии их монархом.Форма требовала, чтобы немецбеспрекословноодобрял все, что соизволитвымолвить егоВеличество, и решительноникогда и нив чем не могему возразить.Но именно тутвсего большене хватало намчувства гражданскогодостоинства.Именно в результатенедостаткаэтого чувствавпоследствиии погибла монархиякак институт.

Ни к чемухорошему сервилизмпривести немог. Только дляльстецов иблюдолизов, только для всехэтих вырождающихсясубъектов такоесервильноеотношение ксвоему монархумогло бытьприятно. Честными стойким душамэто не моглонравиться ине нравилось.Вся эта «всеподданнейшая»мелкота в любуюминуту готоваяползать наколенях передсвоим монархоми расточителемблаг, проявляланевероятнуюнаглость иразвязностьв отношениивсего остальногомира, особеннокогда эти субъектымогли изображатьиз себя монополистовмонархическихчувств, а всехостальныхгрешников имытарей изображатьпротивникамимонархии. Такиечерви ползучие- будь то выходцыиз дворянскогосословия илииз каких-либодругих сословий- внушали толькоотвращениеи на деле причинялибольшой ущербсамой монархии.Ясно как божийдень, что такиелюди в действительностиявляются толькомогильщикамимонархии ипричиняютглубочайшийвред особенносамой идеемонархии. Даиначе и бытьне может. Человек, действительноспособныйбороться засвое дело, никогдане будет льстецоми пресмыкающимся.Если кто являетсяискреннимсторонникоммонархическогорежима, он будетему предан всейдушой и готовбудет принестилюбую жертвуэтому режиму.Но такой человекне станет навсех перекресткахкричать о своейпреданностимонархии, какэто любят делатьгоспода демократические«друзья» монархическогостроя. Такойчеловек, еслипонадобится, будет считатьсвоим долгомоткрыто предупредитьсвоего монархао той или другойопасности ивообще не сочтетнедопустимымоказать то илидругое воздействиена решениемонарха. Искренниймонархист нив коем случаене может статьна ту точкузрения, что еговеличествумонарху можноделать простовсе, что емузаблагорассудитсядаже в тех случаях, когда от этогопроистекутявно худыепоследствия.Искренниймонархистсочтет своимдолгом в такомслучае взятьпод свою защитумонархию противсамого монарха.Если бы институтмонархии всецелозависел толькоот личностимонарха, тогдамонархическийрежим пришлосьбы считатьхудшим из мыслимыхрежимов. Ибонадо открытопризнать, чтолишь в оченьредких случаяхмонархи являютсядействительновыдающимисямудрецами иобразцамисильных характеров.Сколько бы нипытались представлятьдело так, чтовсе до единогомонархи являютсявыдающимисяличностями, этому поверитьневозможно.Этому поверятбыть можеттолько профессиональныельстецы, нолюди честные, т. е. люди наиболееценные длягосударства, с негодованиемотвергнут такуюверсию. Длялюдей честныхистория остаетсяисторией, аправда — правдой, даже и в техслучаях, когдадело идет омонархах. Нет, сочетание водном лицевеликого монархаи великогочеловека бываетв истории настолькоредко, что народыдолжны считатьсебя уже счастливыми, если снисходительнаясудьба посылаетим монарха хотябы только среднихличных качеств.Таким образомясно, что великоезначениемонархическойидеи вовсе незаложено всамой личностимонарха — крометех исключительныхслучаев, когданебеса посылаютчеловечествутакого гениальногогероя, какимбыл ФридрихВеликий, илитакого мудроговождя, какимбыл ВильгельмI. Но это бываетне чаще, чемраз в столетие.Во всех же остальныхслучаях приходитсяконстатировать, что сила монархическогорежима заключаетсяне в личностимонарха, а видее монархии.Тем самым ироль самогомонарха становитсятолько служебной.Сам монархявляется в этихслучаях толькоколесикомобщего механизмаи всей своейролью обязансамому механизму.И сам монархв этих случаяхобязан подчинитьсвои действиявысшим целям.Действительным«монархистом»явится не тот, кто станетмолча смотреть, как тот илидругой монархдействует вущерб этимвысшим целям, но тот, кто сочтетсвоим долгомсделать всевозможное, чтобы это былоизбегнуто. Еслибы в самом делесогласиться, что идея монархизмацеликом исчерпывается«священной»личностьюмонарха, тогдамы попали быв такое положение, что даже сумасшедшегомонарха никогданельзя былобы сместить.

Об этом необходимосказать теперьвслух, ибо впоследнее времявновь исподтишканачинают действоватьнекоторые изтех факторов, которые в своевремя немалосделали, чтобыпогубить монархию.Притворяясьнаивными, некоторыегоспода с яснымлбом клянутсяименем «своегокороля», совершеннопозабывая, чтоименно они вкритическуюминуту дезертировалииз лагеря монархиисамым постыднымобразом. Малотого, эти господаимеют еще наглостьобъявлятьтеперь плохимнемцем всякого, кто не склоненпеть с ними водин голос. Акто такие этинынешние герои? Это те самыетрусливыезайцы, которыев 1918 г. разбегалисьтолпами привиде краснойповязки. В этотмомент онипреспокойнопредоставили«своего» королясобственнойучасти, а самипоспешилисменить мечина уличныетросточки, повязать себешею нейтральнымигалстукамии сделать вседругие манипуляции, необходимыедля того, чтобыможно былонырнуть в массув качестве«мирных граждан».Эти храбрыеборцы за монархиюисчезли тогдас поверхностив одну минуту.А вот теперь, когда под влияниемдеятельностидругих людейреволюционныебури улеглись, когда опятьстало безопаснымпровозглашатьздравицы за«своего» короля, теперь эти«слуги и советчики»короны опятьне прочь поднятьголову. Теперьони опять снетерпениеможидают момента, когда можнобудет вновьдобраться дотеплых местечек.Теперь преданностьмонархии опятьпрет из них вовсю. Теперь ониопять полныэнергии, вероятно, до того момента, когда вновьпокажется нагоризонтепервая краснаяповязка. Тогдаэти трусы опятьразбегутсякак мыши, заслышавшикота.

Если бы самимонархи не былиповинны в том, что такие нравымогли создаться, мы могли бытолько выразитьим участие поповоду того, что их нынешние«преданныеслуги» являютсобою стольжалкие фигуры.Пусть же хотьтеперь бывшиемонархи отдадутсебе отчет втом, что с этакимирыцарями можнолегко потерятьтрон, но никогдана завоюешьтрона...

Это ханжествобыло толькоодним из логическихвыводов, вытекавшихиз всей постановкиу нас делавоспитания.

В этом пунктеминусы нашеговоспитаниясказалисьтолько в наиболееужасающейформе. Толькоблагодаря всемунашему строювоспитаниятакие жалкиелюди моглииграть крупнуюроль при всехдворах, на делепостепенноподтачиваяосновы монархии.Когда впоследствиирухнуло всездание, их какветром сдунуло.Вполне естественно: льстецы и лизоблюдыникогда несклонны отдатьсвою жизнь задело монархии.Если сами монархиэтого вовремяне поняли иесли они и сейчаспринципиальноне хотят этогопонять, то темхуже для нихсамих.

В результатенеправильнойпостановкидела воспитаниянеизбежнодолжна былаполучитьсянедостаточнаяразвитостьчувства ответственности, а отсюда — неумениекак следуетставить и разрешатьосновные проблемыжизненнойважности.

Первопричинаэтой болезнизаложена у насв значительноймере в парламентскомрежиме — недаромэтот режимявляется воплощениембезответственностив ее чистомвиде. К сожалениюоднако, болезньэта постепеннопроникла вовсе поры нашейжизни и большевсего во всепоры нашейгосударственнойжизни. Всюдуи везде людиизбегалиответственностии охотнее всегоостанавливалисьпоэтому наполумерах иполурешениях.Мера личнойответственностиза принимаемыерешения становиласьвсе болеемикроскопической.

Достаточнотолько припомнить, какую позициюзанимали изанимают отдельныенаши правительствапо отношениюк целому рядув высшей степенивредных явленийобщественнойжизни. Припомнитеэто, и вам сразустанет ясно, к каким ужаснымрезультатамприводит этавсеобщаяполовинчатость, эта боязньперед ответственностью.

Возьму тольконесколькопримеров изчисла многих.Прессу принятоназывать, какизвестно, «великойдержавой».Особенно любятэтот эпитетв журналистскихкругах. И действительно, значение печатипоистине огромно.Роль печатипереоценитьневозможно.Ведь именнона долю печативыпадает продолжениевоспитаниялюдей уже взрелом возрасте.

Читателейнашей прессыв общем и целомможно подразделитьна три группы:

во-первых, те, кто веритвсему, что читает;

во-вторых, те, кто не веритничему, чточитает;

в-третьих, те люди с головами, которые умеютотнестиськритическик прочитанномуи делать соответственноэтому своивыводы.

В цифровомотношениипервая группаявляется самойбольшой. Онасостоит изосновной массынарода и поэтомупредставляетсобою наиболеепримитивнуюв идейном отношениичасть нации.

Вторая группачитателей вцифровом отношениизначительноменьше. В однойсвоей частиона состоитиз элементов, ранее принадлежавшихк первой группе, затем в результатедолгого опытаразочаровавшихсяи бросившихсяв обратнуюкрайность: теперь они уженичему не верят, пока это «тольконапечатанов газетах». Ониненавидят всегазеты и либоне читают ихвовсе, либобесконечновозмущаютсяих содержанием, полагая, чтовсе газетысостоят толькоиз неправдыи лжи. Иметьдело с этимилюдьми становитсяочень трудно, так как онинастроенынедоверчивои тогда, когдадело идет оправде. Этилюди почтицеликом потеряныдля всякойположительнойработы.

Третья группав цифровомотношении самаянебольшая. Онасостоит издействительнодуховно развитыхличностей, которым и врожденныекачества ивоспитаниеоблегчиливозможностьсамостоятельногомышления.

Эти людипытаются составитьсвое собственноемнение, всепрочитанноеони подвергаютсобственнойпроверке и лишьзатем делаютпрактическиевыводы. Такиелюди прочитываютвсякую газетукритически.Тут авторустатей иногдаприходитсянелегко. Господажурналистыотносятся ктаким читателямвесьма прохладно.Для людей этойтретьей группыуже не так опаснои вообще имеетне такое большоезначение всето, что попадаетсяв наших лживыхгазетах.

Этот кругчитателей ужедавно привыкв каждом журналистепринципиальновидеть человеканенадежного, который тольков виде исключенияиногда скажетправду. К сожалениюоднако, великоезначение этихпрекрасныхлюдей не в ихколичестве, а тальков ихинтеллигентности.К несчастью, таких людейсовсем малои это оченьплохо, в особенностив нашу эпоху, когда ум — ничто, а большинство- все. В наш век, когда избирательныйбюллетеньрешает все, наибольшеезначение получаетименно первая, самая многочисленнаягруппа читателейгазет, т. е. группасовсем неискушенныхлюдей, легковерящих всему.

Глубочайшиеинтересы народаи государстватребуют недопущениятого, чтобынародные массыпопадали в рукиплохих, невежественныхи просто бесчестных«воспитателей».Обязанностьюгосударствабыло бы взятьна себя контрольза этим воспитаниеми систематическибороться противзлоупотребленийпечати. Государстводолжно следитьособенно внимательноза газетами, ибо влияниегазет на людейявляется самымсильным и глубоким, хотя бы ужепотому, чтогазеты говорятс читателемизо дня в день.Именно равномерностьпропагандыи постоянноеповторениеодного и тогоже оказываютисключительноевлияние начитателя. Вотпочему в этойобласти болеечем в какой-либодругой государствоимело бы правоприменитьабсолютно всесредства, ведущиек цели. Никакиекрики относительнотак называемойсвободы печатине должны былибы останавливатьгосударство, которое простообязано обеспечитьнации стольнеобходимуюей здоровуюумственнуюпищу. Здоровоегосударствово что бы то нистало должновзять в своируки это орудиенародноговоспитанияи по-настоящемупоставитьпечать на службусвоей нации.

Ну, а что жепроисходитв действительности? Какую умственнуюпищу давалагерманскаяпресса нашемунаселению довойны? Развеэто не был самыйхудший яд, которыйтолько можносебе представить? Разве не внушалинашему народупацифизм самойхудшей маркив такое время, когда противниксистематическии неуклонноготовился ужесхватить загорло Германию? Разве нашапресса уже вмирное времяне внушаланароду сомненияв правоте егособственногогосударстваи не подсказывалаему этим, чтов предстоящейборьбе нам надоограничитьсятолько обороной? Разве не нашапресса расписывалагерманскомународу прелести«западнойдемократии»настолькособлазнительно, что в концеконцов благодаряэтим восторженнымтирадам народнаш всерьезповерил, чтоон может доверитьсвое будущеекакому-то мифическому«союзу народов».

Разве не нашапресса всемисилами помогалавоспитыватьнарод в чувствахужасающейбезнравственности? Разве не высмеивалаона систематическивсякую моральи нравственностькак нечто отсталое, допотопное, пока в концеконцов и нашнарод усвоилсебе «современную»мораль. Развене подтачивалаона систематическии неуклонновсе основыгосударственногоавторитета, до тех пор покане стало достаточноодного толчка, чтобы рухнуловсе здание.Всеми способамиэта прессаборолась противтого, чтобынарод воздавалгосударствуто, что государствупринадлежит.Какую угоднокритику готоваона была пуститьв ход, чтобыунизить армию.Она систематическисаботировалавсеобщую воинскуюповинность.Она направои налево призывалак отказу в военныхкредитах и т.д. и т. п. В концеконцов результатывсего этогодолжны же быликогда-нибудьсказаться.

Деятельностьтак называемойлиберальнойпрессы быладеятельностьюмогильщиковнемецкогонарода и германскогогосударства.Что уж и говоритьо «работе» лживыхгазет марксистскоголагеря. Ведьдля них лгатьявляется такойже необходимостью, как для кошкиловить мышей.Ведь их главнойзадачей и являетсявытравитьвсякое наши, бальное, подлиннонародное чувствоиз души народнойи тем подготовитьдиктатуруинтернациональногокапитала, диктатуруевреев наднемецкой нацией.

Что же предпринялогосударствопротив этогомассовогоотравлениянации? Ничего, ровным счетомничего. Один-двасмешных указа, один-два законао штрафах, когдадело шло ужео случаях слишкомвыдающейсянизости. И это- все. Государствостаралосьтолько о том, чтобы так илииначе склонитьна свою сторонуэту зачумленнуюпрессу. Дляэтого прибегалик лести, дляэтого болталинаправо и налевоо великом «значении»прессы, об ее«ценности», об ее «просветительноймиссии» и т. п.А хитрые евреивыслушиваливсю эту лесть, посмеиваясьв бороду, и лукавоотвечали галантнойблагодарностью.

Причина этогопозорногобанкротствагосударствалежала не стольков том, что этойопасности непонимали, скольков том, что всюдуи везде господствовалавопиющая трусость, а из трусостиэтой неизбежнорождаласьпоразительнаяполовинчатостьвсех решенийи мероприятий.Ни у кого нехватало решимостипредложитьи провестисерьезнуюсистему радикальныхмер. В этой, каки во всех другихобластях, людиносились скакими-то совершеннопустяковымиполовинчатымирецептами.Вместо тогочтобы нанестигадюке ударпрямо в сердце, ее только щекоталии подразнивали, и в результатевсе оставалосьпо-прежнему.Более того.Влияние всехэтих вредныхфакторов тольковозрасталоиз года в год.

Та оборонительнаяборьба, которуюнемецкиеправительствавели противсистематическиотравляющейнарод прессы, главным образомеврейскогопроисхождения, не имела никакойсистемы и неотличаласьдаже намекомна какую-либорешительность.Но прежде всегоэтой борьбене хваталоопределеннойцелеустремленности.Государственный«разум» господтайных советниковсовершенноне в состояниибыл сколько-нибудьправильнооценить значениесерьезнойборьбы противеврейскойпрессы, надлежащимобразом выбратьсредства этойборьбы и наметитькакой-нибудьясный планкампании. Борьбаэта велась безруля и без ветрил.Когда какая-нибудьгазетная гадюкаукусит слишкомуж больно, тоиногда этугазету прикрывалина нескольконедель или даженесколькомесяцев, нозмеиное гнездокак таковоеоставляли вполной неприкосновенности.

С одной стороны, тут сказываласьбесконечнохитрая тактикаевреев, с другойже стороны — неопытностьи глупость, поистине достойнаятолько нашихгоспод тайныхсоветников.Евреи былислишком умны, чтобы всемсвоим газетампридаватьодинаковонаступательныйхарактер. Нет, задача однойчасти еврейскойпрессы заключаласьв том, чтобысоставлятьприкрытие длядругой ее части.На марксистскиегазеты возлагаласьзадача систематическии откровеннооплевыватьвсе то, что святодля человека, лгать на государствои правительствосамым бесстыднымобразом, натравливатьодну частьнации на другуюи т. д. В это жевремя другаячасть еврейскихгазет, органыбуржуазно-демократической«мысли», надевалина себя личинупресловутойобъективности, старательноизбегали всякихгрубостей, превосходноотдавая себеотчет в том, что пустоголовыелюди судяттолько по внешностии никогда неспособнысхватить подлиннуюсуть дела. Используяэту чертучеловеческойслабости, буржуазно-демократическиегазеты умелизавоевать себедаже некотороеуважение.

Для тех людей, которые судяттолько по внешнейформе, газета«Франкфуртерцейтунг» являетсяобразцом приличия.Ведь газетаэта никогдане употребляетгрубых выражении, всегда отвергаетфизическуюжестокость, неизменноапеллируетк борьбе только«идейными»средствами.А ведь хорошоизвестно, чтоэтакая «идейная»борьба большевсего и нравитсясамым безыдейнымлюдям. Это толькорезультатнедостаточногообразования.Человек отучаетсякак следуетвосприниматьприроду; оннахватал кое-какихзнаний, но совершеннонеспособенкак следуетими воспользоваться, так как однойдоброй волии прилежаниятут мало; прирожденныхже способностейу него нет. Обладаятолько некоторымизачаткамиполуобразования, такой человекпо-настоящемузаконов природыне понимает; не понимаети того, что самосуществованиечеловека подчиненоопределеннымвечным законам.Такой человекне понимает, что в мире, гдепланеты и солнцавертятся, алуны обращаютсявокруг планети т. д., где всегдаи неизменносила господствуетнад слабостьюи превращаетпоследнюю всвою послушнуюслужанку, — нети не может бытьникаких особыхзаконов длясамого человека.Вечные принципыэтой мудройсистемы определяютсуществованиеи самого человека.Человек можетпопытатьсяпонять этузакономерность, но изменитьее он не сможетникогда.

Всего этогоне понимаютнаши полузнайки.И вот для этого«полуобразованного»мира евреи какраз и издаютсвои так называемые«интеллигентные»газеты. Дляэтого кругачитателей ииздаются такиегазеты, как«Франкфуртерцейтунг» и«Берлинертагеблат». Наэтот круг читателейрассчитан ихтон. И надо признать, что газеты этидостигают своейцели. Они избегаютпроизноситьхотя бы одногрубое слово, но в то же времяони систематическивливают яд всердца — толькоиз другой посуды.Убаюкиваячитателя сладкойформой изложения, внушая емууверенность, что газетапреследуетисключительноинтересы наукиили даже морали, такие газетызамечательноловко, почтигениальноусыпляют бдительностьчитателя иделают с нимвсе, что хотят.Овладев довериемчитателя, эти«приличные»газеты ловковнушают емуту мысль, чтоостальная частьеврейскойпрессы правдаиногда «зарывается»в форме изложения, но что по существудела она тожепреследуетинтересы народаи ничего более.Усыпленныйчитатель начинаетэтому верить.Он тоже не одобряетрезкостей этойвторой частигазет, но разумеется, он решительнопротестуетпротив какогобы то ни былопосягательствана святость«свободы печати»- под этим псевдонимомфигурируют, как известно, та систематическаяложь и тотпредательскийяд, которымипитают нашнарод. Так иполучается, что противбандитов печатиникто не решаетсявыступатьоткрыто. Попробуйтолько выступитьи сразу получишьпротив себявсю так называемую«приличную»прессу. Скажитолько хотьодно словопротив самыхпозорных органовпрессы, и сейчасже все остальныегазеты вступятсяза них.

И вот такимобразом яд этотневозбраннопроникал вкровь нашегонарода, а государствоне обнаруживалоникакой силыв борьбе с этойболезнью. Вполовинчатоститех средств, которые государствоприменяло, всмехотворностиэтих средствпроявлялисьгрозные симптомыупадка государства.Ибо тот институт, у которого нетрешимости всемисредствамизащищать своесуществование, практическитеряет и правона существование.Всякая половинчатостьявляется тольковнешним проявлениемвнутреннегоупадка. Раньшеили позже запроявлениямивнутреннегоупадка последуети окончательнаякатастрофа.

Я не сомневаюсьни минуты, чтонынешнее нашепоколение, еслимы будем руководитьим правильно, легче справитсяс этой опасностью.Нынешнее поколениепережило многоетакое, что укрепилонервы этихлюдей, посколькуони вообщесохраниликакое-либонервное равновесие.Само собоюразумеется, что и в будущиевремена, кактолько мы попытаемсяприкоснутьсяк любимомугнезду еврееви положитьконец их злоупотреблениямпечатью, кактолько мы попытаемсяэто орудиевоспитаниямасс взять изрук враговнарода и передатьв руки государства, иудеи, конечно, подымут страшныйкрик. Но я надеюсь, что современноенаше поколениеотнесется кэтому спокойнее, нежели отнеслисьнаши отцы. Вконце концовшипение гадюкивсе же менеестрашно, нежелиразрывы гранатиз 30-сантиметровыхорудий.

Еще однимпримером проявленнойнашими руководителямислабости иполовинчатостив таких вопросах, которые являютсявопросами жизнии смерти длянации, можетслужить следующее.Как известно, уже в довоенныегоды параллельнос политическими нравственнымзаболеваниемнарода можнобыло констатироватьтакже не менееужасные симптомыфизическойдеградациинародногоорганизма. Ужев эти годы, вособенностив больших городахначал свирепствоватьсифилис. Чтоже касаетсятуберкулеза, то и он постепенноначал распространятьсяпо всей странев ужасающихразмерах, вырываявсе болеемногочисленныежертвы.

И что же, несмотряна то, что в обоихслучаях делошло об ужасныхбичах для нашейнации, руководителигосударстване смогли найтив себе сил длякакого бы тони было серьезногопротиводействия.

Особенноприходитсясказать этоотносительноборьбы противсифилиса. Тутруководителигосударстваи народа простокапитулировалиперед бедой.Если бы мы собиралисьсколько-нибудьсерьезно боротьсяпротив этогобича, надо былобы перейти ксовсем другиммерам. Изобретениетого или другогомедицинскогосредства дак тому же ещеочень сомнительного, распространениеэтого средстваобычным коммерческимпутем никакойсерьезной ролив борьбе с такойопасной болезньюсыграть немогут. Тут тоженадо было преждевсего посмотретьв корень и поискатьпричин болезни, а не думатьтолько о внешнихпроявленияхее. Причина жераспространениясифилиса заложенапрежде всегов проституированиилюбви. Если быдаже проституцияи не приводилак сифилису, тоуже одни ееморальныепоследствиядостаточноужасны, ибоодни они медленно, но неизбежнодолжны приводитьк вырождениюи гибели народа.Проникновениееврейскогодуха в областьполовой жизни, мамонизацияэтой сторонынашей жизнинеизбежноподорвут раньшеили позже жизненныесилы молодыхпоколений.Вместо здоровыхдетей, являющихсяпродуктомздоровых человеческихчувств, на светбожий начинаютпоявлятьсяодни нездоровыедети — продукткоммерческогорасчета. Ибоясно, что основойнаших браковвсе большестановитсяголый коммерческийрасчет; инстинктылюбви удовлетворяютсягде-то в другомместе.

Конечно втечение некотороговремени насиловатьприроду можно, но раньше илипозже она отомститза себя. К сожалениюмы только слишкомпоздно поймемэто.

Пример нашегодворянствалучше всегодоказывает, к каким тяжелымпоследствиямприводитигнорированиездоровых предпосылокбрака. Тут переднами как разрезультат техбраков, которыечастью являютсяпродуктом всейобщественнойобстановки, частью же вытекаютиз чисто финансовыхрасчетов. Первыйкомплекс причинобусловливаетрост слабостивообще; второйкомплекс причинприводит кпрямому отравлениюкрови. Еслидворянин женитсяна первой попавшейсябогатой еврейскойлавочнице, токонечно онполучит исоответствующеепотомство. Такв обоих случаяхследствиемявляется вырождение.

По этому жепути пошлотеперь нашебюргерство.Результатыполучатсяконечно те же.

Люди стараютсяпройти мимовсех предостережений, указывающихна эти опасности, как будто отэтого перестанутсуществоватьсами опасности.Нет, от фактовникуда не уйдешь.А факт заключаетсяв том, что в жизнинаших крупныхгородов проституцияиграет всебольшую роль, что в результатевсего этогосифилис производитвсе большиеопустошения.Нагляднее всегомы видим этирезультатыв домах длясумасшедших.Но достаточнонаглядно мыможем наблюдатьэти результаты, увы, и на нашихдетях. В болезняхдетей находятсебе выражениегрехи отцов.Все болеераспространяющиесядетские болезниявляютсякрасноречивымдоказательствомтого, насколькоразвращенанаша половаяжизнь.

Можно по-разномуотнестись кэтим ужаснымфактам. Однивообще ничегоне видят или, лучше сказать, не хотят видеть, что конечнолегче всего.Другие драпируютсяв плащ святости, рассматриваютвсю эту область, как один сплошнойгрех, считаютсвоим долгомперед каждымпойманнымгрешникомпространноговорить освятости бракаи только молятсябогу, чтобы оннаконец обратилвнимание наэто зло и положилпредел всемуэтому Содому- по возможностиоднако, лишьпосле того, каксами эти святошисостарятсяи позабудуто какой бы тони было половойжизни. Третьинаконец оченьхорошо отдаютсебе отчет втом, к какимужасным последствиямведет эта чума, но они толькопожимают плечами, ибо заранеезнают, что ничегоподелать немогут и что всеэто приходитсяпредоставитьестественномуходу вещей.

Все это конечноочень простои удобно, ненадо толькопри этом забывать, что в результатетаких «удобств»гибнет целаянация. Ссылкана то, что и удругих народовдело обстоитне лучше, неменяет конечнофакта гибелисобственногонарода. Ведьнесчастьедругих ни капелькине уменьшаетнаших собственныхстраданий.Вопрос как разв том и заключается, какой же именноиз народовпервым справитсяс этой бедойи какие именнонароды, напротив, погибнут врезультатеэтой беды.

Тут-то мы ивидим оселок, по которомупроверяетсяценность каждойрасы. Та раса, которая невыдержит испытания, погибнет иочистит местоболее здоровой, более стойкойрасе. Тут делоидет как разо такой проблеме, которая неразрывносвязана с судьбамибудущих поколений.Здесь в ужасающихформах подтверждаетсяправило, чтогрехи отцовмстят за себядо десятогоколена.

Грехи противкрови и расыявляются самымистрашнымигрехами на этомсвете. Нация, которая предаетсяэтим грехам, обречена.

Именно в этойобласти в довоеннойГермании делообстояло поистинеужасающе. Чтоделали мы длятого, чтобыпротивостоятьраспространившейсячуме, губившейнаше юношество? Что делали мы, чтобы поборотьмамонизациюнашей половойжизни? Что делалимы, чтобы противостоятьвытекающейотсюда сифилизациивсего народногоорганизма?

Ответ на всеэти вопросыбудет ясен, если мы укажемна то, что следовалосделать.

Прежде всегоне надо былоотноситьсяк этой проблемелегкомысленно; надо было понять, что от разрешенияее зависитсчастье илинесчастье целыхпоколений, чтоот исхода борьбыс этим зломзависит в сущностивсе будущеенашего народа.Если бы этобыло понято, то мы перешлибы тогда кдействительносерьезнойбеспощаднойборьбе противэтого зла. Преждевсего необходимобыло сосредоточитьна этом зле всевнимание нации.Надо было добиться, чтобы всякийи каждый понялграндиозностьопасности изначение борьбыпротив нее.Люди берут насебя тяжелыеобязательствалишь тогда, когда они действуютне только попринуждению, но и по убеждению- в полном сознаниинеобходимостиданных конкретныхшагов. Но дляэтого нужнопрежде всегоразвить громаднуюпросветительнуюработу и устранитьвсе то, что этомумешает.

Во всех техслучаях, гдедело идет оразрешениина первый взглядневыполнимыхзадач, преждевсего нужнососредоточитьвсе вниманиенарода на этомодном вопросеи сделать этос такой силой, как если бы отэтого зависелався судьбанарода.

Только такможно подвинутьнарод на великиедела, требующиевеликого напряжениясил.

Сказанноеотносится ик отдельномучеловеку, посколькучеловек этотставит передсобою крупныецели. Ему тоженадо нести делопо определенномуплану; ему тоженадо систематическипреодолеватьодно препятствиеза другим. Вкаждый данныйотрезок временион долженсосредоточитьсяна одной определенной, хотя бы толькочастичной цели.Достигнув ее, он должен двигатьсядальше, покане выполнитвсю поставленнуюсебе задачу.Кто не умеетделать этогопланомерно, кто не умеетэтап за этапомсистематическиподвигатьсяк поставленнойцели, тот никогдане достигнетконечногорезультатаи непременнозастрянетгде-нибудь наполпути. Уметьбороться засвою конечнуюцель — целоеискусство. Этозачастую требуетправильногонапряженияэнергии. Толькошаг за шагомчеловек можетпреодолетьвозникающиена его путипрепятствия.

Первейшейпредпосылкойвсякого успехаявляется то, чтобы руководителидела умелипоказать народноймассе тот кусокпути, которыйнадо пройтив данную минуту, умели бы концентрироватьвнимание народана том небольшомучасточке, который являетсяочередным вданный момент.Надо уметьзаразить массыубеждением, что от данногочастичногоуспеха будетзависеть всеостальное.Большими массамивообще овладеваетизвестнаяусталость, когда они видятперед собоюслишком длинныйпуть. Иногдаони при этомвпадают в прямоеотчаяние. Любойпутешественникпоступаетправильно, когда думаетне только оконечной целисвоего путешествия, а разделяетвсю дорогу нанесколькоучастков изатем постепеннопреодолеваетэти участкиодин за другим.Так он скореедостигнетконечной целии не будет впадатьв отчаяние поповоду того, что дорогаслишком длинна.То же можносказать иотносительноцелых наций.

Борьбу противсифилиса надобыло представитьнароду какглавную задачу, а не просто какодну из задач.Для этого надобыло прибегнутько всем видампропаганды.Всеми средстваминадо было вколачиватьв головы людей, что вред, приносимыйсифилисом, погубит нас.Это надо былоделать с исключительнойсилой — вплотьдо того момента, пока вся нацияубедилась бы, что от разрешенияэтой задачизависит все.

Только послетакой долголетнейподготовкиможно было быприковатьвнимание народак этому злу ипробудить внем готовностьидти на самыетяжелые жертвы.Лишь тогдаможно былоперейти к целойсистеме серьезныхмероприятий, не опасаясьтого, что народне поймет наси не последуетза нами.

Чтобы всерьезпобороть этучуму, нужныогромные жертвыи столь же огромныетруды.

Борьба противсифилиса требуетборьбы противпроституции, против предрассудков, против старыхукоренившихсяпривычек, противмногих старыхпредставлений, устаревшихвзглядов ипрежде всегопротив лживогосвятошества, укоренившегосяв определенныхслоях общества.

Первой предпосылкойдля того, чтобыиметь хотя бытолько моральноеправо на борьбупротив проституции, является созданиеусловий, облегчающихранние браки.Уже в однихпоздних бракахзаложена неизбежностьсохранениятого института, который, какни вертись, является настоящимпозором длячеловечества,- института, который, чтони говори, совершенноне вяжется соскромной претензиейчеловека называтьсебя образоми подобиембожием.

Проституцияявляется позоромчеловечества, но устранитьее нельзя путемморальныхпроповедей, благочестивыхпожеланий ит.д. Ослабитьэто зло, а затемокончательнопобороть егоможно толькотогда, если дляэтого будетцелый рядпредпосылок.Первейшей изних являетсявозможностьранних браков.Главное, чтонам нужно, эточтобы молодымивступали в бракмужчины; женщинаво всех случаяхиграет ведьтолько пассивнуюроль.

Насколькомы зашли в тупик, видно хотя быиз того, чтотеперь нередкоможно услышатьиз уст матерейтак называемоголучшего обществазаявления втом смысле, чтоони были быочень рады, если бы дочьвышла замужза человека«с уже притупленнымирогами». И чтоже? Так как влюдях этогосорта испытываетсяменьший недостаток, нежели в людяхмолодых, тоясно, что нашаневеста легконайдет себетакого безрогогоЗигфрида. Ну, а потомствобудет конечноносить на себевсе следы этогобрака по рассудку.Учтите далеетот факт, чтоведь у нас широкоимеет местоограничениерождаемости, что для природыостается маловозможностейпроизводитьестественныйотбор, так кокунас считают, что каждоеродившеесясущество, какимбы хилым онони было, во чтобы то ни сталодолжно продолжатьжить. Учтитевсе это, и выдолжны будетезадать себевопрос: да кчему вообщеу нас существуетеще институтбрака? И чемже, в сущностибрак теперьотличаетсяот проституции.Разве не имееммы уже большевообще никакихобязанностейпо отношениюк будущим поколениям? Разве не ясно, что наши детии внуки должныбудут проклинатьстоль легкомысленнопреступноеотношение ктому, что являетсяне толькоестественнымправом, но иестественнымдолгом человека?

Так, на нашихглазах культурныенароды постепенноидут к своейгибели.

Необходимопонять, что ибрак не являетсясамоцелью, чтоон должен служитьболее высокойцели — размножениюи сохранениювида и расы.Только в этомзаключаетсядействительныйсмысл брака.Только в этомего великаязадача.

Только потому, насколькобраки выполняютэту задачу, иможно судитьо степенинормальностиположения.Ранние бракиправильны ужепотому, чтотолько молодыесупруги могутобладать достаточнымифизическимисилами, чтобыобеспечитьздоровое поколение.Понятно, чтодля раннихбраков необходимцелый ряд социальныхпредпосылок, вне которыхо раннем супружествене приходитсяи думать. Это, казалось бы, не слишкомкрупное мероприятиеникак нельзяпровести вжизнь, если несоздать дляэтого серьезныхпредпосылок.Достаточновзять хотя бытакой вопрос, как вопросжилищный, надкоторые стольбезуспешнобьется наша«социальная»республика.Разве не ясно, что одни тяжелыежилищные условиясильно сокращаютбраки и увеличиваютпроституцию?

Такую жепечальную рольиграет нашаполитика зарплаты.Раз мы не обращаемдостаточноговнимания навопрос о возможностидля отца семействасодержать своюсемью, то ясно, что это делаетневозможнымранние браки.

Действительнаяборьба противпроституциистанет возможнойлишь тогда, когда мы радикальноизменим всюсоциальнуюобстановкуи создадим всепредпосылки, необходимыедля раннихбраков. Вотпервое, чтонадо сделать, чтобы серьезноприступитьк разрешениюэтой проблемы.

Во-вторых, мы должны изгнатьиз сферы воспитанияцелью ряднедостатков, над которымимы почти незадумываемся.Прежде всегонеобходимопо-настоящемусбалансироватьумственноевоспитаниеи воспитаниефизическое.То, что у нассейчас называетсягимназией, естьнасмешка надее греческимобразцом. У нассовершеннопозабыли, чтоздоровый духживет тольков здоровомтеле. Это правилобезусловноверно в применениико веси основноймассе народа, отдельные жеисключениябольшой ролине играют.

В довоеннуюэпоху были унас такие годы, когда эту истинусовсем забывали.Все вниманиебыло сосредоточенотолько на «духе», о теле же забывалисовершенно.Люди полагали, что именнотакая постановкадела воспитаниясоответствуетвеличию нации.Это была конечноошибка, котораяначала мститьза себя оченьбыстро. Совершеннонеслучайното обстоятельство, что большевистскаяволна нигдене находилатакого отклика, как именно там, где голод инедоеданиеприводилинаселение квырождению: в средней Германии, Саксонии, вРурском бассейне.Во всех названныхобластях такназываемаяинтеллигенцияне оказываланикакогосколько-нибудьсерьезногосопротивленияеврейскойболезни большевизма.Во-первых, потому, что и самаинтеллигенцияв этих районахфизическивырождаетсяблагодаря тойже нужде, аво-вторых, потому, что дело воспитанияи там поставленобыло ненормально.Исключительнаязабота о воспитаниитолько одного«духа» делаетверхние слоинашего обществасовершеннонеспособнымипродержаться, а тем болеепробить себедорогу в такиеполосы развития, когда решаетне «дух», а — кулак.Если человекфизически слаб, то нередкоблагодаря этомуже он становитсятруслив.

Чрезмерныйперевес духовногоразвития ипренебрежениеразвитиемфизическимзачастую приводятуже в раннеймолодости кпреждевременномупробуждениюполовых представлений.Юноша, которыйзакаляет своетело спортом, приобретаетжелезную силу, и в то же времяего чувственныепотребностименьше, нежелиу того юноши, который питаетсятолько духовнойпищей, сидиттолько надкнигами и т.д.Рациональноевоспитаниедолжно все этопринять вовнимание. Правильнопоставленноевоспитаниене должно упускатьиз виду и того, что физическиздоровый человеки к самой женщинебудет подходитьсовсем с другимитребованиями, чем эти преждевременноиспорченныерасслабленныемолодые люди.

Все деловоспитаниядолжно бытьпоставленотак, чтобы свободноевремя молодежииспользовалосьдля физическихупражнений.Наш юноша недолжен праздношляться поулицам и кино, а должен послетрудового дняпосвящать всеостальное времязакаливаниюсвоего организма, ибо жизнь ещепредъявит кнему оченьбольшие требования.Задача воспитаниянашего юношествадолжна заключатьсявовсе не внакачиванииего школьнойпремудростью, а именно в том, о чем мы говоримвыше. Надо положитьконец и томупредрассудку, будто вопросыфизическоговоспитанияявляются частнымделом каждогоотдельногочеловека. Нет, это не так. Нети не может бытьсвободы, идущейв ущерб интересамбудущих поколений, а стало бытьи всей расы.

Параллельнос физическимвоспитаниемнеобходимоначать борьбуи против моральногояда.

Ведь в сущностився наша теперешняяобщественнаяжизнь являетсясплошным рассадникомполовых соблазнови раздражений.Присмотритесьтолько к программенаших кино, варьете и театрови вы не сможетеотрицать, чтоэто далеко нета пища, в которойнуждается нашеюношество.Афиши и плакатыприбегают ксамым низменнымспособам возбуждениялюбопытстватолпы. Каждому, кто не потерялспособностипонимать психологиююношества, ясно, что всеэто должнопричинятьгромадныйморальный ущербмолодежи. Тяжелаяатмосферачувственности, господствующаяу нас всюду ивезде, неизбежновызывает умальчика такиепредставления, которые должныбыть ему ещесовершенночужды. Результатытакого «воспитания»приходитсяконстатироватьтеперь, увы, накаждом шагу.Наша молодежьсозреваетслишком ранои поэтому старитсяпреждевременно.В залах судоввы можете частенькослышать ужасающиевещи, дающиеясное представлениео том, как непригляднажизнь наших14-15-летних юношей.Что же удивительногопосле этого, если сифилиснаходит себераспространениеи среди этихвозрастов.Разве не страшновидеть, какпроституткибольших городовдают первыеуроки брачнойжизни этим ещесовсем молодым, физическислабым и моральноразвращенныммальчикам.

Кто всерьезхочет боротьсяпротив проституции, тот долженпрежде всегопомочь устранитьидейные предпосылкиее, тот долженпомочь положитьконец тойантиморальнойкультуре большихгородов, котораяявляется настоящимбичом для юношества.Конечно поэтому поводуподыметсястрашнейшийшум, но на этоне следуетобращать никакоговнимания. Иесли мы не вырвемнашу молодежьиз болота, окружающегоее сейчас, онанеизбежно внем утонет. Ктоне хочет видетьвсей этой грязи, тот на делепомогает ейи сам становитсясоучастникомпостепенногопроституированиябудущих поколений, от которыхзависит всядальнейшаясудьба нашейнации. Этуочистительнуюработу необходимопредпринятьво всех областях.Это относитсяк театру, искусству, литературе, кино, прессе, плакату, выставкеи т. д. Во всехэтих сферахприходитсяконстатироватьявления распадаи гниения. Толькопосле основательнойчистки сможеммы заставитьлитературу, искусство ит. д. служитьодной великойморальнойгосударственнойи культурнойидее. Нужноосвободитьвсю нашу общественнуюжизнь от затхлогоудушья современнойэротики, нужноочистить атмосферуот всех противоестественныхи бесчестныхпороков. Руководящейидеей во всейэтой работедолжна бытьсистематическаязабота о сохранениифизическогои моральногоздоровья нашегонарода. Правоиндивидуальнойсвободы должноотступить назадний планперед обязанностьюсохранениярасы.

Только когдамы проведемвсе эти мероприятия, можно будетсказать, чтотеперь и чистомедицинскаяборьба противэтой болезниможет рассчитыватьна известныйуспех. Но и здесьполумеры будутнедопустимы, и здесь придетсяприниматьрешения оченьрадикальныеи порою тяжелые.Лишить дефективныхлюдей возможностиразмноженияи созданиятаким образомстоль же дефективногопотомстватолько справедливо.Планомерноепроведениетакого правилабыло бы однойиз самых гуманнейшихмер. Это будетварварствомпо отношениюк тем несчастным, которые сталижертвою неизлечимыхболезней, ноэто будетблагодеяниемдля всего остальногонаселения идля будущихпоколений.Преходящиестраданиязаймут, можетбыть, одно столетие, зато потом насбудут благословлятьза эти меры втечение тысячелетий.

Борьба противсифилиса и егопрародительницыпроституцииявляется однойиз самых трудныхзадач человечества.Она труднапотому, чтодело идет нео разрешениитой или другойчастичнойпроблемы, а обустранениицелого комплексаявлений, которыес неизбежностьюдают сифилис.Физическоезаболеваниев данном случаеявляется толькорезультатомзаболеванияморальных, социальныхи расовых инстинктов.

Если из трусостиили из лени мыне проведемэтой борьбы, то что же будетс нашим народомчерез пятьсотлет? Ясно, чтосреди нас тогданайдется лишьочень немноготаких существ, относительнокоторых можнобыло бы, не возводяхулы на всевышнего, сказать, чтоони созданыпо образу иподобию его.

Теперь посмотрим, как со всемиэтими ужаснымиявлениямиборолись встарой Германии.Спокойно исследуяэтот вопрос, приходитсяпридти к выводампоистине печальным.В правительственныхкругах, разумеется, понимали, чтоболезнь этаприносит ужасныйвред, хотя, далеконе отдавалисебе ясногоотчета в том, к каким губительнымпоследствиямона ведет. Номеры борьбыпротив этогозла были нижевсякой критики.Вместо радикальныхреформ прибеглик совершенножалким мероприятиям.Правительствоне обратилоськ корням, к основнымпричинам болезни, а оставалосьтолько на поверхностиявлений. Проститутокстали подвергатьмедицинскомуосмотру, сорганизоваликой-какой надзорза ними, в отдельныхслучаях заболевшуюпроституткуотправлялив лазарет. Оттуда, подлечившись, она опять выходилана улицу и продолжалазаражать сближающихсяс нею мужчин.

Далее, какизвестно, ввели«специальныйпараграф», который запрещалполовое общениебольным инедоизлеченным.Само по себеэто мероприятиеправильно, нона практикеего почти совершенноне удавалосьпроводить.

Несчастнаяженщина, котораястановиласьжертвой такоготяжелого случая, избегала появлятьсяв суде в качествесвидетельницыпротив тоговора, которыйукрал ее здоровье.Это вполнепонятно, еслиучесть уровеньнашего или, лучше сказать, ее воспитанияи если не упускатьиз виду, с какимиморальныминеприятностямидля нее должнобыть связанотакое дело. Вконце концовженщина меньшевсего выигрываетот того, будетли этот человекосужден илине будет. Онато все равнобудет окруженапрезрениемсо стороныобщества ещев гораздо большейстепени, нежелиэто относитсяк мужчине. Наконец, представьтесебе положениеженщины, когдазлою болезньюзаразил ееникто иной, каксобственныйсупруг.

Что же ей тутделать? Идтижаловатьсяв суд?

Что касаетсятех случаев, когда пострадавшимявляется мужчина, то тут надоиметь в видуследующее. Ведьбольшей частьюон сближаетсяс проституткойпосле обильногоупотребленияалкоголя. Оннаходится втаком состоянии, когда ему недо того, чтобыдумать о здоровыесвоей «возлюбленной».Это хорошознают больныесифилисомпроститутки, и именно поэтомуэти несчастныестараютсяпоймать мужчинукак раз когдаон находитсяв этом малопривлекательномсостоянии.Результатполучаетсятот, что заболевшийвпоследствиимужчина привсем напряжениипамяти не можетдаже припомнить, кто именно былата женщина, которая осчастливилаего. Это особеннопонятно, еслипроисшествиеимеет местов таком городе, как Берлин илидаже Мюнхен.В десяткахтысяч случаевдело идет ктому же о приезжихиз провинции, которых шуми треск большихгородов оглушаетнастолько, чтоони вообщелишаются возможностиотдавать себеотчет в окружающейих обстановке.

Наконец ктоже это можетбыть вполнеуверен, здоровли опили ещеболен? Развене знаем мытысяч случаеврецидива болезни, после того какбольной какбудто вылечился? И разве такиелюди, сами тогоне подозревая, не причиняютмиллионы несчастийсвоим близким?

Таким образомна практикеполучалось, что реальноедействие особогопараграфа, каравшего зазаражение, оказывалосьничтожным.Столь же ничтожныерезультатына практикедавал надзорза проституцией.И наконец делолечения сифилисаеще и теперьдалеко не всегдадостигает цели.

Бесспорнотолько одно: несмотря навсе эти мероприятияужасная болезньполучала всебольшее распространение.Этим лучшевсего доказанабесцельностьвсех вышеназванныхмероприятий.

Да и как моглобыть иначе! Всеэти мероприятиябыли совершеннонедостаточныи даже прямосмешны. Противморальногопроституированиянарода непредпринималосьрешительноничего. Да ивообще никакойпродуманнойсистемы мерне было.

Тем, кто склоненотноситьсяк этой опасностиболее или менеелегкомысленно, мы можем посоветоватьтолько одно: познакомьтесьосновательнеесо статистикойраспространенияэтой ужаснойболезни. Сравнитестатистическиеданные за последнеестолетие. Вдумайтесьхоть немножков то, каков жебудет ход развитиядальше. Нужнобыть совершеннейшимослом, чтобыпри ознакомлениис этими даннымимороз не прошелпо коже.

Слабостьи половинчатость, которые былипроявлены стакой очевиднойбездарностьюдовоеннойГерманиейдолжны рассматриватьсянами во всехслучаях какнаглядноедоказательствоначавшегосяу нас распада.Это были явныепризнаки политическойи моральнойдеградации.

Если государствоне имеет силыорганизоватьборьбу за здоровьенарода, оно темсамым лишаетсяправа на существованиев этом мире, который являетсямиром борьбы.

Такое правоостается толькоза сильным и«цельным», ноне за слабыми «половинчатым».Сложные условиясуществованияне дают правана слюнтяйствои нерешительность, способныепогубить великуюнацию. А еслинация не боретсяза свое существование, то она не настольковелика, чтобысуществоватьв этом мире.Быть сильным, мощным, решительным- это обязанностьгосударстваперед своимнародом, равнокак и народвсегда поддержиттакое государство.

Одним изнагляднейшихпризнаковпостепенногораспада империиуже в довоеннуюэпоху былосистематическое, почти планомерноеснижение культурногоуровня нации, причем, конечно, под культуройя понимаю совсемне то, что нынеу нас называютцивилизацией.Современнаятак называемаяцивилизацияв моих глазахскорее являетсяпрямым врагомподлиннойкультуры, ибона самом делеэто в лучшемслучае естьпсевдоцивилизация, если вообщеуместно здесьговорить окакой-либоцивилизации.

Уже наканунеXX столетия всфере нашегоискусстваначали обнаруживатьсяпечальныесимптомы, дотолесовершеннонеизвестныеГермании. Конечно, и в более старыевремена можнобыло иногдаконстатироватьотдельныепримеры извращениявкуса. Но тогдадело шло лишьв плане отдельныхслучаев художественныхошибок — итоговхудожественного, творческогопоиска, чемубудущие поколения, однако, все ещемогли. Несмотряни на что, придаватьизвестнуюисторическуюценность. Многоеможно считатьв этой областиспорным, но какпредмет спораоно имело правона существование, чего не скажешьо нынешнейдеградациии извращениивкусов. На рубежеXX века речь моглаидти уже не обэтом. Тут мыимели дело нес ошибками, ас идейнымвырождением.Тут уже делокасалось симптомовконкретногокультурноговырождения, сигнализировавшихпредстоящуюполитическуюкатастрофупод влияниемидей большевизма.

Большевизмв искусствеявляется единственновозможнойформой проявленияв области культурнойжизни большевизмавообще, ибоименно здесьон сам себеможет позволитьбезграничностьизвращенийи уродств. Комутакое заявлениекажется страннымили даже несправедливым, тому мы советуемвнимательнееприсмотретьсяк искусствутех стран, которыеуже имели счастьебыть большевизированными.Последуйтенашему советуи вы убедитесь, что официальнопризнаннымискусствомв этих государствахявляются продуктысумасшедшейфантазии такихпогибших людей, как «кубисты»и «дадаисты»Даже в течениекраткого периодасуществованияБаварскойсоветскойреспубликимы могли заметитьто же самое.Уже и в Баварииможно былоотметить, чтовсе официальныеплакаты, газеты, рисунки и т. д.носили на себепечать не толькополитическогоупадка, но иобщекультурногоупадка и разложения.

Конечно лет60 назад нельзябыло и представитьсебе политическойкатастрофытаких размеров, какую мы пережилисейчас. Точнотак же и элементыобщекультурногораспада лет60 назад быликуда слабее, чем те симптомыраспада, которыес начала XX векавыродилисьв кубизм и т.п. Лет 60 назадтакие вещи, каквыставка такназываемых«переживаний»дадаистов, былибы совершеннонемыслимы. Вте временаорганизаторовподобной выставкипросто посадилибы в сумасшедшийдом. В наше жевремя такиесубъекты возглавляютдаже целоехудожественноеобщество. Лет60 назад такаячума не моглабы возникнуть, ибо общественноемнение этогоне потерпелобы, а государствототчас же принялобы меры. Руководителигосударстваобязаны боротьсяпротив того, чтобы сумасшедшиемогли оказыватьвлияние надуховную жизньцелого народа.Предоставить«свободу» такому«искусству»означает игратьсудьбами народа.Тот день, когдатакого родаискусство нашлобы себе широкоепризнание, сталбы роковым днемдля всегочеловечества.В этот деньможно было бысказать, чтовместо прогрессаумственногоразвития человечестваначался егорегресс. Всестрашные последствиятакого «развитиятрудно себедаже представить.

Стоит толькос этой точкизрения на минутувзглянуть наитог нашегоразвития запоследнюючетверть векаи с ужасом придетсяубедиться втом, насколькодалеко ушлимы уже назадпо этому страшномупути. Куда нивзглянешь, всюду видишьзачатки и зародышитаких болезней, которые раньшеили позже неизбежнодолжны привестинашу культурук гибели. Всеэто симптомы, указывающиена процессзатяжногопериода гниения.Горе тем народам, которые неумеют справитьсяс такими болезнями!

Такие заболеванияуже издавнаможно констатироватьв Германиипочти во всехобластях искусстваи культурывообще. Во всехобластях культурымы как будтоуже перешлисвой высшийпункт и находимсяна путях регресса.Наш театр самымочевиднымобразом шелвниз и еще вдовоеннойГермании онсовершенноисчез бы какфактор культурногоразвития, еслибы наши государственныетеатры не оказалитогда некоторогосопротивленияпроституированиюискусства. Еслиотвлечься отэтих и некоторыхдругих исключений, то придетсяпридти к томуубеждению, чтонаша сценаупала так низко, что лучше бынароду совершенноперестатьпосещать этакийтеатр. Ведьсовершеннонеслыханноуже одно то, что в эти „храмыискусства“мы не могливообще пускатьсвою молодежь, о чем пришлосьоткрыто заявитьв более чемстранных плакатах:»для молодежитаких-то возрастоввход воспрещен".

Подумайтетолько, ведьглавной задачейэтих храмовискусствадолжно былоявиться в первуюочередь воспитаниемолодежи! Ведьне для того жесуществуюттеатры, чтобыуслаждатьпресыщенныхжизнью старичков.И вот мы дожилидо того, чтостали необходимымитакие предосторожности.Что сказалибы великиедраматургистарых временпо поводу таких«мер предосторожности», а главное, поповоду такихусловий, которыесделали необходимымпринятие такихмер? Как пламенновознегодовалбы по этомуповоду Шиллер! С каким возмущениемотвернулсябы Гете!

Но что такоеШиллер, Гетеили Шекспирдля героевновейшей немецкойпоэзии? С точкизрения этихгоспод Шиллер, Гете и Шекспир- люди совершенноустаревшие, отжившие, малотого, уже давно«превзойденныеновыми поэтами».Крайне характернымдля описываемойэпохи являетсяне только то, что ее героисами фабрикуютодну толькогрязь, но и то, что они непременностараютсявывалять вгрязи все подлинновеликое в прошлом.Аналогичныеявления всегдаприходитсяконстатироватьв подобныеэпохи. Чем болеежалки и гнусныдела рук такой«новой» эпохии ее деятелей, тем ненавистнеедля них свидетелипрежнего подлинноговеличия идостоинства.Охотнее всеготакие деятеливырвали бы изпамяти человечествавсе его прошлое.Тогда уже нес чем было бысравниватьсовременнуюгрязь и можнобыло бы выдатьза «искусство»всю «новейшую»гадость. Чемболее жалоки бесталаненновый институт, тем старательнеепытается онвырвать изпамяти людейвсе следы прошлого.И наоборот. Всето хорошее исильное, чтоможет дать намсовременность, будет старатьсявести своюродословнуюот великихзавоеванийпрошлого. Сильноеи хорошее небоится того, что оно побледнеет, если его станутсравниватьс прошлым. Напротив, оно само стараетсявызвать в памятии освежить впредставленииновых поколенийвсе то примечательноеи великое, чтобыло в прошлом.Отрицать всевеликое прошлое, все то, чемчеловечествоуже ранее обладало, ненавидетьвсе это прошлоеспособен толькотот, кто самничего ценногои великого мирудать не может, но в то же времяпыжится доказать, что он принесчеловечествуневесть какиедары.

Все это можносказать нетолько о «новаторах»на общекультурнойниве, все этоотносится такжеи к политике.Новое революционноедвижение всегдабудет относитьсяк старым формамс тем большейненавистью, чем менее значительносамо это движение.Стремлениевыдать своесобственноеубожество занечто оченьвеликое рождаетслепую ненавистько всему томудействительновеликому, чтобыло в прошлом.К примеру. Ясно, что пока живаслава ФридрихаВеликого, славаФридриха Эбертане может статьособенно большой.Герой дворца«Сансуси»относится кбывшему бременскомутрактирщикутак же, как солнцек луне. Лунасветит лишьтогда, когдазакатываетсясолнце. Вотпочему все наши«луны» преследуютсвоею ненавистьюсолнечную славудействительновеликих людей.В областиполитическойжизни не разбывало так, чтоесли судьбебывало угоднона время отдатьвласть в рукиполитическогонуля, то этотнуль проявлялневероятнуюэнергию, чтобыоболгать всепрошлое и облитьего грязью. Ив то же времятакое ничтожествопускало в ходвсе самые крайниесредства, чтобыне допуститьхотя бы малейшейкритики посвоему собственномуадресу. Лучшимпримером можетпослужитьсовременноезаконодательствоо «защите»германскойреспублики.

Вот почему, как только выуслышите, чтото или иноеучение, мировоззрение, политическоеили экономическоедвижение опорачиваютбез разборавсе прошлое, то знайте, чтоуже одно этотребует осторожностии известногонедоверия. Побольшей частитакая ненавистьявляется толькодоказательствомничтожествасамих тех, ктосеет эту ненависть.А нередко этоговорит и одурных намерениях.Действительноблагодетельноедля человечествадвижение нестанет огульноотказыватьсяот прошлого, а используетдля своегостроительствавсе наиболеепрочные частистарого фундамента.Здоровое движениенисколько непостыдитсяпризнать, чтооно применяетстарые истины.Ведь вся человеческаякультура даи сам человекявляются толькорезультатомединой цепиразвития, азвенья этойцепи выкованырядом поколений, из которыхкаждое лишьпродолжаетдело предыдущих.Цель подлинноздоровой революциизаключаетсяне в том, чтобыпросто разрушитьвсе старое, алишь в том, чтобыудалить плохоеи устаревшееи продолжатьстроить дальшена тех частяхфундамента, которые осталисьпригодными.

Только такможно и должнопонимать прогрессчеловечества.Иначе мир нашникогда невышел бы изхаоса. Каждоеновое поколениестало бы отрицатьи отвергатьвсе прошлоеи первой предпосылкойсвоего новогостроительствасчитало быразрушениетого, что сделановсеми предыдущимипоколениями.

Худшая чертанашей культурыв довоенныегоды заключаласьне только вполной импотентностихудожественногои общекультурноготворчества, но и в той ненависти, с которой стремилисьзабросатьгрязью всепрошлое. Почтиво всех областяхискусства вособенностив театре и влитературеу нас на рубежеXX века не тольконичего не творилинового, но прямовидели своюзадачу в том, чтобы подорватьи загрязнитьвсе старое.Направо и налевокричали о том, что такие-тои такие-то великиепроизведенияпрошлого уже«превзойдены», как будто всамом деле этаничтожная эпоханичтожных людейспособна былачто бы то нибыло преодолеть.

В этой связиприходитсяопять указатьна трусостьтой части нашегонарода, на которуюуже одно полученноеею образованиевозлагалообязанностьоткрыто выступитьпротив этогоопозорениякультуры. Нашаинтеллигенцияиз чистой трусостине решиласьэтого сделать.Она убояласькриков «апостолов»большевистскогоискусства, которые, конечно, обрушивалисьсамым гнуснымобразом накаждого, ктоне хотел видетьперл созданияв произведенияхэтих господ.Интеллигенцияподчиниласьтому, что ейказалось неизбежным.Мало того. Людипрямо сталибояться того, что эти полумошенники-полудуракиупрекнут ихв непониманииискусства. Какбудто в самомделе отказатьсяпонимать продукциюдегенератови наглых обманщиковможет бытьзазорным длячестного человека.Эти, с позволениясказать, новаторыимели в своемраспоряженииочень простоесредство длядоказательства, насколько«велики» ихтворения. Всесовершеннонепонятноеи просто сумасшедшеев их произведенияхони рекламировалиперед изумленнымчеловечествомкак продукт«внутреннихпереживаний».Этим дешевымспособом господаэти избавлялисебя от всякойкритики. Боясь, чтобы ее необвинили внепонимании«новейшего»искусства, интеллигенциямолча примиряласьс самыми гнусныминасмешкаминад искусствоми в конце концовона и в самомделе потерялавсякий правильныйкритерийхудожественныхоценок.

Все же этовместе взятоенесомненноявлялось симптомомнаступающейнедоброй эпохи.

Одним изпечальныхсимптомов былоеще следующее.

В течениеXIX столетия нашигорода всебольше сталитерять характерцентров культурыи все большепревращалисьпросто в местаскоплениялюдей. Современныйпролетариатбольших городовимеет совершенноничтожную связьс городом, гдеон временнопроживает. Эторезультат того, что для рабочегодело идетдействительнотолько о временномместопребываниии ни о чем больше.Частью этовытекает извсей социальнойобстановки, вынуждающейчеловека всевновь и вновьменять своеместожительствои не оставляющейему таким образомвремени по-настоящемусвязаться сосвоим городом.Но с другойстороны, причинуэтого явленияприходитсявидеть и в том, что современныйнаш город вообщевсе большетеряет своекультурноезначение истановитсябеднее культурнымиценностями.

Еще в эпохуосвободительныхвойн Германияобладала тольконебольшимколичествомгородов, да игорода эти былискромны поразмеру. Немногиесуществовавшиетогда в Германиидействительнобольшие городаиграли рольпреимущественнорезиденцийи в качестветаковых почтивсегда представлялисобою известнуюкультурнуюценность даи внешне являлисобою нечтохудожественнозаконченное.Если сравнитьтогдашниенесколькогородов, насчитывавшихбольше 50 тысячжителей, с нынешнимигородами, имеющимитакое же количествожителей, то мыувидим, чтотогдашниегорода действительнообладали большиминаучными ихудожественнымисокровищами.Когда в Мюнхенебыло только60 тысяч жителей, город этот наделе являлсяуже одним изнаиболее важныххудожественныхцентров Германии.Теперь почтикаждый фабричныйгородишконасчитываеттакое же числожителей, а иногдаи в несколькораз больше, итем не менеене обладаетдаже намекомна ценноститакого рода.Это простонаемные казармыдля житья иничего больше.При таком характересовременныхгородов никакаяинтимная связьс данным центроми возникнутьне может. Ниодин человекне почувствуетособой привязанностик городу, которыйрешительноничем не отличаетсяот других городов, в котором нетни одной интимнойиндивидуальнойчерты и которыйстарательнейшимобразом избегаетвсего того, чтохоть сколько-нибудьнапоминаетискусство.

Мало того.По мере ростанародонаселениядаже нашидействительновеликие городастановятсяотносительнобеднее по своимхудожественнымценностям. Иэти городанивелируютсявсе больше. Вконце концовони представляютсобою ту жекартину, чтои несчастныефабричныегорода, тольков увеличенномразмере. То, что новейшаяистория прибавилав смысле культурногосодержаниянашим большимгородам, совершеннонедостаточно.Все наши городав сущностиживут толькоза счет славыи сокровищпрошлого. Попробуйтеизъять из нынешнегоМюнхена всето, что былособрано ужепри ЛюдвигеI, и вы с ужасомувидите, какничтожно маловсе то, что мыприобрели всмысле художественныхпроизведенийс этого времени.То же самоеможно сказатьотносительноБерлина и большинствадругих крупнейшихгородов.

Но самымсущественнымявляется следующее.Ни один из нашихкрупнейшихгородов необладает такимипамятниками, которые господствовалибы над всемгородом и которыеможно было бырассматривать, как символ всейэпохи. Совсемдругое городадревности. Тамкаждый городобладал каким-нибудьособеннымпамятником, являвшимсямонументомего гордости.Античные городахарактеризовалисьне частнымипостройками, а памятниками, представлявшимиобщее достояние,- памятниками, которые былипредназначеныне для даннойтолько минуты, а на века. В этихпамятникахвоплощалосьне просто богатствоодного лица, а величие общества.Вот почему вантичном городеотдельныйжитель действительнопривязывалсяк своему местожительству.Античный городобладал такимипритягательнымисредствами, о которых мысейчас не имееми понятия. Жительэтого городаимел передглазами неболее или менеежалкие домаотдельныхдомовладельцев, а роскошныездания, принадлежавшиевсему обществу.По сравнениюс этими замечательнымистроениямисобственныежилища получалитолько подчиненноезначение.

Если сравнитьгромадныеразмеры государственныхзданий античныхгородов с ихтогдашнимидомами дляжилья, то приходитсятолько изумляться, с какой силойподчеркивалсятогда принципприоритетаобщественныхпостроек. Мыи сейчас ещелюбуемся обломкамии руинами античногомира, но ведьне надо забывать, что это руиныне большихмагазинов, адворцов игосударственныхпостроек, т. е.руины такихстроений, которыепринадлежаливсему обществу, а не отдельнымлицам. Даже вистории Римапозднего временипервое местосреди его роскошипринадлежалоне виллам идворцам отдельныхграждан, а храмам, стадионам, циркам, акведукам, теплым источникам, базиликам ит.д., т.е. тем строениям, которые являлисьсобственностьювсего государства, всего народа.

Даже германскоесредневековьепридерживалосьтого же руководящегопринципа, хотяхудожественныепредставленияэтой эпохи былисовсем другие.То, что в эпохудревностинаходило себевыражение вакрополе илипантеоне, теперьприняло формуготическогохрама. Этимонументальныестроения возвышалиськак исполинынад сравнительнонебольшимколичествомдеревянныхи кирпичныхдомов средневековогогорода. Они итеперь ещевозвышаютсянад современнымижилыми казармамии накладываютсвой отпечатокна всю внешностьданного города.Храмы, башни, ратуши, мюнстерывыражали стильтогдашней эпохии в последнемсчете вели своепроисхождениеот эпохи древности.

Ну, а посмотрите, какое жалкоесоотношениесуществуеттеперь междугосударственнымистроениямии частнымидомами. Еслибы современныйБерлин постигласудьба древнегоРима, то нашипотомки должныбыли бы придтик выводу, чтосамые крупныенаши зданиябыли либоуниверсальныемагазины, принадлежавшиеевреям, либогромадныеотели, принадлежавшиецелым группамсобственников.Сравните всамом делесоотношение, существующеехотя бы в Берлинемежду постройкамигосударственногохарактера изданиями, принадлежащимифинансистами купцам.

Самые средства, отпускаемыена строительствозданий государственногохарактера, совершенноничтожны ипрямо смешны.Мы строим зданияне на века, абольшею частьютолько дляпотребностиминуты. Ни окакой мыслиболее высокогохарактера нети речи. Ведьберлинскийдворец длясвоего времениявлялся строениемкуда болеевысокого значения, чем, скажем, теперь зданиенашей новойбиблиотеки.На постройкуодного броненосцамы отпускаем60 миллионов.На постройкуже здания новогорейхстага, первого роскошногоздания республики, которое должноиметь значениев течение веков, не дали дажеполовины этихсредств. Когдавозник вопросо том, как украситьэто зданиеизнутри, товысокое собраниевынесло постановление, что не надо дляэтого употреблятькамня, а хватити гипса. На этотраз впрочемгоспода парламентариибыли правы: людям с гипсовымиголовами непристало сидетьв стенах, украшенныхкамнями.

Нашим городамтаким образомпохватаетименно того, что особенноценно для народа.Не приходитсяпоэтому удивляться, что народ ненаходит в современныхгородах то, чего в них нет.Дело неизбежнодоходит дополного запустениягородов. Полнаябезучастностьсовременногожителя крупногогорода к судьбесвоего городаявляется тольковыражениемэтого запустения.

Все это тожеявляется симптомомнашей культурнойдеградациии общего нашегокраха. Эпоханаша задыхаетсяв мелких вопросахмелкой «целесообразности»или, лучше сказать- в денежномрабстве. Тутуж не приходитсяудивляться, что такая обстановкаоставляет оченьмало места длягероизма.Современностьпожинает лишьто, что посеяланедавно прошедшаяэпоха.

Все эти симптомыраспада в последнемсчете являлисьрезультатомнеправильногомиросозерцания.Из этих неправильностейвытекаланеуверенностьлюдей в их оценкеи отношениик тем или другимкрупным вопросам.Отсюда вся этаполовинчатостьи колебания, начиная с вопросоввоспитания.Каждый боитсяответственности, каждый готовтрусливо примиритьсяс тем, что считаетвредным. Болтовняо «гуманности»становитсямодой. С болезненнымиявлениями нерешаются бороться.Мы щадим отдельныхлюдей и в то жевремя приносимв жертву будущеемиллионов.Насколькодалеко зашелэтот процессраспада, показываетположение делв области религии.Здесь такжене было ужепрежнего единогоздорового ицелостноговзгляда навещи. Не в томбеда, что отцеркви открытоотходило некотороеколичествопрежних сторонниковее. Гораздохуже было то, что теперьстрашно возросламасса равнодушных.И католики ипротестантысодержалиспециальныемиссии в Азиии Африке с цельювербовки насторону своейрелигии туземцев- с очень небольшимуспехом посравнению вособенностис успехамимагометанскойверы. Но вербуясебе сторонниковв Азии и Африке, религия в самойЕвропе теряламиллионы преждеубежденныхсторонников, теперь либоотвернувшихсяот религиивовсе, либопошедших своимиособыми путями.Такие результатыконечно нельзяне признатьплохими, вособенностипод углом зрениянравственности.

Нельзя неотметить такжеусилившуюсяборьбу противдогматов каждойиз церквей. Чтони говори, а внашем миререлигиозныелюди не могутобойтись бездогматическихобрядностей.Широкие слоинарода состоятне из философов: для массы людейвера зачастуюявляется единственнойосновойморально-нравственногомиросозерцания.Пущенные в ходсуррогатырелигии не далиуспеха. Уже изодного этогоследует, чтозаменять имипрежние религиозныеверованияпросто нецелесообразно.Но если мы хотим, чтобы религиозныеучения и верадействительногосподствовалинад умами широкихмасс народа, то мы должныдобиватьсятого, чтобырелигия пользоваласьбезусловнымавторитетом.Присмотритеськ обычной нашейжизни и условностямее. Сотни тысячумственно болеевысоко развитыхлюдей отличнопроживут и безэтих условностей.Для миллионовже людей условностиэти совершеннонеобходимы.Что для государстваего основныезаконы, то длярелигии еедогмы. Толькоблагодарядогмату религиознаяидея, вообщеговоря, поддающаясясамым различнымистолкованиям, приобрететопределеннуюформу, без которойнет веры. Внеопределенныхдогматов церквирелигия оставаласьбы только философскимвоззрением, метафизическимвзглядом, небольше. Вотпочему борьбапротив догматовцеркви естьпримерно тоже самое, чтоборьба противосновных законовгосударства.Последняяприводит кгосударственнойанархии, первая- к религиозномунигилизму.

Политикуприходитсяпрежде всегодумать не отом, что даннаярелигия имееттот или другойнедостаток, а о том, естьли чем заменитьэту хотя и невполне совершеннуюрелигию. И покау нас нет лучшейзамены, толькодурак и преступникстанет разрушатьстарую веру.

Немалаяответственностьлежит на тех, кто к религиознымвоззрениямприпутываетземные дела, тем самым толькообостряя ненужныйконфликт междурелигией и такназываемымиточными науками.Победа тутпочти всегдадостанетсяточным наукам, хотя конечнои не без долгойборьбы. Религияже неизбежнопотерпит тяжелыйущерб в глазахвсех тех, ктоне может поднятьсявыше чистовнешнего знания.

Но самыйбольшой вредприносят те, кто злоупотребляетрелигией вчисто политическихцелях. Нельзянайти достаточнорезких словпротив этихжалких мошенников, делающих изрелигии политическийгешефт. Этинаглые лжецыво весь голос- дабы их услышалвесь мир — выкрикиваютсвой символверы. Но веранужна им не длятого, чтобы вслучае чегоумереть за нее, а для того чтобыпри посредствеее устроитьсяполучше в жизни.Они целикомпродадут веру, если этоготребует тотили другойполитическийход, сулящийсоответствующуюземную награду.Ради десятипарламентскихмандатов ониобъединятсяс марксистами, являющимисясмертельнымиврагами всякойрелигии. Ну, аза министерскийпортфель ониобъединятсяс самим чертом, если толькоу этого последнегоне будет достаточнойбрезгливости, чтобы послатьподальше таких«защитников»религии.

Если в Германииуже до войныв религиознойсфере былидовольно неприятныесимптомы, тоэто приходитсяприписать темзлоупотреблениям, какие позволиласебе так называемая«христианская»партия. Развеэто не бесстыдство- построить всюсвою позициюна отождествлениикатолическойверы с однойопределеннойполитическойпартией?

Эта фальсификацияимела роковыепоследствия.Отдельныеникому ненужные«политики»обеспечилисебе на этихпутях парламентскиемандаты, ноцерковь понеслапри этом громадныйурон.

Расплачиватьсяза это пришлосьвсей нации. Вэту эпоху основырелигии и безтого зашатались, ибо мы вступилив такой период, когда все и всяпришло в неуверенноесостояние, когда надвигаласькатастрофадля всех традиционныхпонятий моралии нравственности.

Все это тожебыли трещиныв нашем народноморганизме. Онимогли казатьсяне особенноопасными дотого времени, когда наступилмомент испытания.Но эти трещинынеизбежнодолжны былипривести кроковым последствиямв такую пору, когда все решалосьв зависимостиот внутреннейсилы и крепостисамого народа.

Внимательныйглаз не мог незаметить, чтои в сфере политикинаметилисьопасные явления, которые, еслиих не устранитьили по крайнеймере ослабить, тоже неизбежнодолжны былипривести краспаду государства.

Для всякого, кто имел глаза, чтобы видеть, ясна была полнаябесцельностькак внутренней, так и внешнейполитики Германии.Политика компромиссоввнешним образомкак будтоподтверждаластарые принципыБисмарка, сказавшего, как известно, что «политикаесть толькоискусстводостигатьвозможного»Но между Бисмаркоми канцлерамипозднейшеговремени быламаленькаяразница. В устахпоследних этислова звучалисовершеннопо-иному. Бисмаркхотел сказатьтолько то, чтодля достиженияопределеннойполитическойцели хорошивсе возможностии всеми иминеобходимовоспользоваться.Преемники жеБисмарка сталиистолковыватьприведенныеслова в томсмысле, чтоГермания можетторжественноотказатьсяот какой бы тони было политическойидеи вообще.Крупных политическихцелей для этихруководителейгосударствав данный периодвремени действительнокак бы не существовало.Для этого имне хваталооснов законченногомиросозерцания, не хваталоэлементарногопониманиязаконов развития, определяющихход политическойжизни вообще.

Конечно вГермании нашлисьвсе же люди, которые видели, насколькобезыдейна ихаотична политикагосударства, которые отдавалисебе отчет втом, что такаяслабая и пустаяполитика непременноприведет кплохим последствиям.Но это былилюди, стоявшиев стороне отактивной политики.Официальныеже руководителиправительствабыли беззаботны.Политика крупныхгосударственныхдеятелей другихстран — скажем, Чемберленастаршего — дляних совершенноне существовала, как впрочемне существуети до сих пор.Люди эти были, с одной стороны, слишком глупы, а с другой стороны, обладали чрезмернымсамомнением, чтобы чему-нибудьучиться у других.

Уже в довоенноевремя для многихбыло ясно, чтокак раз тоучреждение, которое предназначеновоплощать иукреплятьгосударство, на деле сталофактором ослабленияего. Мы говоримо парламенте, о рейхстаге.Трусость иполное отсутствиечувства ответственностиидеально дополнялитут друг друга.

Частенькоприходитсятеперь слышатьглупость, что«со времениэволюциипарламентаризмв Германиипотерял своевеликое значение».Из такой оценкиявно вытекаетта мысль, будтодо революциидело обстоялолучше. В действительностиинститутпарламентаризманичего кромевреда приноситьне может вообще, и вред этот былналицо уже итогда, когдау многих былишоры на глазах, а другие сознательнозакрывалиглаза, чтобыне видеть. ЕслиГермания потерпеластоль тяжелыйкрах, то добраядоля вины заэто лежит напарламентаризме.Если Германияне потерпелакатастрофыеще гораздораньше, то этоне благодарярейхстагу, аблагодаря томусопротивлению, которое в довоенныегоды еще оказывалосьмогильщикамнемецкой нации.

Из всего тогобесчисленногозла и вреда, который рейхстагпричинял государству, остановлюсьтолько на одномпримере, которыйоднако вытекаетиз самой сутиэтого безответственнейшегоинститута всехвремен. Я говорюо неслыханнойполовинчатостии слабостивсего политическогоруководствасудьбами государствакак в областивнутренней, так и в областивнешней политики.Вина за этуполовинчатостьлежит преждевсего именнона рейхстаге.А ведь именноэта половинчатостьбыла главнойпричиной нашейполитическойкатастрофы.

Все, что толькохоть немногозависело отпарламента, какую бы областьмы ни взяли, — все это насквозьбыло проникнутополовинчатостью.

Слаба и половинчатабыла наша внешняяполитика. Желаямира, мы на деледержали курсна войну.

Слаба и половинчатабыла наша польскаяполитика. Поляковдразнили, асерьезногоудара не нанеслини разу. В результатемы не получилипобеды немцеви не достиглизамиренияполяков. За тоусиливалисьвраждебныеотношения сРоссией.

Слаба и половинчатабыла политикав эльзас-лотарингскомвопросе. Обстановкатребовала, чтобы мы удариликулаком поголове французскойгидры, раздавилиэту гидру, азатем предоставилиэльзасцамравноправие.Мы же не сделалини того, ни другого.Да мы и не моглиэтого сделать, поскольку врядах нашихкрупнейшихпартий находилиськрупнейшиеизменники — например впартии центрагосподин Веттерлэ.

Все это ещебыло более илименее терпимо, если бы жертвойэтой половинчатостине стала таглавная сила, от которойзависело всесуществованиенашего государства- я говорю обармии.

Одного того, что учинил такназываемый«германскийрейхстаг» вэтой области, вполне достаточно, чтобы проклятиянемецкой нациипреследовалиего на вечныевремена. Изсамых низменныхмотивов этапартийно-политическаяпарламентскаясволочь вырвалаиз рук нашегонарода, укралау него орудиезащиты страны, долженствовавшеестать оплотомсвободы инезависимостигосударства.Если бы сейчасмогли раскрытьсябесчисленныенемецкие могилыфландрскихравнин, оттудавосстали быокровавленныетени сотентысяч лучшихсынов Германии, павших жертвойбессовестностиэтих парламентскихпреступников, погнавших нашумолодежь насмерть безтого, чтобыдать ей возможностьвовремя получитьнадлежащуювоенную подготовку.Жизнью этойпрекрасноймолодежи, миллионамикалек и убитыхзаплатилоотечествотолько за то, чтобы несколькосот обманщиковнарода моглиневозбраннозаниматьсясвоими политическимимошенничествами, шантажом илив лучшем случаетупоумнымэкспериментированиемна живом теленарода.

В то времякак через своюмарксистскуюи демократическуюпрессу евреина весь мирраспространялипресловутуюложь о германском«милитаризме»и тем отягощалиположениеГермании, марксистскиеи демократическиепартии в рейхстагевсеми силамимешали надлежащейреорганизациинаших военныхсил. Всем былоясно, что в случаевойны дратьсяпридется всейнации. Казалосьбы, что тем большимпреступлениембыло тормозитьреорганизациюармии. И все-такиэтим преступникамудалось добитьсятого, чтобымиллионы немцеввынуждены былипойти на фронт, не получивдостаточнойвоенной подготовки.Но если дажеотвлечься отнеслыханнойбессовестностипарламентскихмошенников, ясно, что недостаточноеколичествовполне обученныхсолдат моглопривести наск краху уже всамом началевойны. Ход военныхдействий многораз подтверждалналичие такойопасности.

Потеря намивойны за свободуи независимостьнемецкой нациибыла толькорезультатомполовинчатостии слабости вделе подготовкинаших военныхсил — половинчатости, которая прониклаво все областинашей жизниуже в довоенныегоды.

Сухопутнойармии мы недавали достаточногоколичестванадлежащеобученныхрекрутов. Вофлоте тожегосподствовалаполовинчатость.Преступникистаралисьлишить и этоважнейшееоружие национальнойзащиты егоглавной ценности.Еще хуже былото, что яд половинчатостипроник и в самоеруководствофлота. Во флотеупрочиласьтенденция всенаши военныесуда строитьтак, чтобы размерыих всегда несколькоуступали размераманалогичныхсудов англичан.

На деле меньшиеразмеры немецкихкораблей означалито, что и быстроходностьи вооружениеэтих кораблейбыли соответственноменьше. Фразы, при посредствекоторых пыталисьприкрыть этотфакт, обнаруживалиочень печальныйнедостатоклогики в техсферах, которыеотвечали заэто дело довойны. А именно: нас стали утешатьтем, что материал, из которогомы, немцы, строимсвои пушки, настолькопревосходитанглийскийматериал, чтопо силе наша28-сантиметроваяпушка нискольконе уступаетанглийскойпушке в 30,5 см.

Казалосьбы, из этогоследовал совершеннодругой практическийвывод. Раз так, то и мы должныбыли строитьпушки в 30,5 см, ибоведь нашейцелью былостать сильнеепротивника, а не толькоуравнять своисилы с ним. Иначезачем же намбыло приобретатьдля сухопутныхвойск 42-сантиметровуюмортиру? Ведьнаша немецкая21 -сантиметроваямортира самапо себе былауже сильнеевсех тогдасуществовавшихфранцузскихдальнобойныхорудий. А чтокасается крепостей, то они вероятноподдались быи орудиям в30,5 см. К счастьюоднако, руководителинашей сухопутнойармии не делалитой ошибки, какую сделалируководителифлота.

Отказ отборьбы запревосходствов быстроходностифлота и в силеартиллерийскогоогня теснейшимобразом связанбыл с так называемой«идеей риска».Отказавшисьот этих-преимуществ, руководителифлота тем самымотказалисьот наступательнойтактики и ссамого началаограничилисебя тактикойобороны. Ноэтим мы самисвязали себеруки и лишилисебя возможностиуспеха, ибонаступлениевсегда былои останетсялучшей тактикой.

Более быстроходноеи лучше вооруженноесудно всегдасумеет использоватьсвое превосходстводля того, чтобыпустить ко днупротивникас более далекогорасстояния.Целый ряд нашихкрейсеров сгоречью должныбыли в этомубедиться вовремя войны.Наскольконеправильнабыла политикаруководителейнашего морскоговедомства, видно хотя быуже из того, что уже во времявойны нам пришлосьнаскоро перевооружатьстарые судаи лучше вооружатьновые суда.

Если бы кмоменту морскогобоя в Скагеракенемецкие судаобладали темже водоизмещением, вооружениеми быстроходностью, что и английскийфлот, мы навернякапустили бы кодну суда противника, которые в этомслучае не выдержалибы превосходныхсил нашегоогня, ибо наша38-сантиметроваяграната быласильнее английской.

Япония избралав свое времядругую тактику.Японцы придерживалисьтого принципа, что каждоевоздвигаемоеими новое суднодолжно иметьхотя бы небольшиепреимуществапо сравнениюс любым аналогичнымсудном противника.Отсюда впоследствиивытекло то, чтояпонцы моглиприменитьнаступательнуютактику.

Руководителифлота бесспорнообнаружилиизвестнуюпарламентскуюловкость вовремя мира, когда дело шлоо том, чтобыполучатьсоответствующиесредства напостройкуфлота. Но затовпоследствииязва парламентаризмапроникла такжеи в дело самогопостроенияфлота, гдеруководитьсянадо было чистовоенными, авовсе не парламентскимисоображениями.Слабость иполовинчатость, недостаточнаялогичностьмышления, характерныедля парламентаризмакак институтатеперь, к сожалениюокрасили всюдеятельностьнашего морскоговедомства.

Сухопутнаяармия, как мыуже отметили, уберегласьот этого принципиальноневерного ходаидей. Людендорф, тогда толькополковникбольшого генеральногоштаба, повелотчаяннуюборьбу противпреступнойполовинчатостии слабости, которую обнаруживалрейхстаг прирассмотрениивсех вопросов, связанных сорганизациейсухопутнойармии. Еслиборьба, которуюпровел тогдаэтот офицер, тем не менееоказаласьнапрасной, товину за этонесет, с однойстороны, парламент, а с другой, веще большеймере, рейхсканцлерБетман-Гольвег, который велсебя самымжалким образом.Но это конечноне мешает теперьдействительнымвиновникамгерманскойкатастрофывзваливатьответственностьна того человека, который одинтолько вовремядостаточнорешительновыступал противзабвения коренныхинтересовнации. Однимобманом большеили меньше — невсе ли равнодля этих прирожденныхобманщиков.

Когда подумаешьо том, к какимбесчисленнымжертвам привелопреступноелегкомыслиеэтих безответственнейшихсубъектов; когда передглазами твоимипроходят бесчисленныемассы калек; когда вспомнишьо безграничномпозоре, о бесчисленныхстраданиях, постигших нас, и когда еще иеще раз скажешьсебе, что ведьвсе это былорезультатомтолько преступныхдействий горсточкибессовестныхкарьеристов, добивавшихсяминистерскихпортфелей, — тогда всех этихсубъектов неназовешь иначе, как мошенниками, негодяями ипреступниками.Для чего жетогда существовалибы в нашем словареэти слова, еслине для характеристикиподобных мерзавцев.Ведь по сравнениюс этими предателяминации любойсутенер ещеявляется человекомчести.

Когда делошло о бедах, слишком ужбросавшихсяв глаза, тогдао них еще инойраз говорилиоткрыто. В этихслучаях неприятнуюправду не скрывалии от широкихмасс. Во всехже других случаяхстыдливо замалчивализло, а иногдаи просто отрицалиего существование.И это в то время, когда толькооткрытая постановкавопроса моглаеще, быть может, привести кулучшению.Руководителигосударствасовершенноне отдавалисебе отчетав том, какоезначение имеетпропаганда.Только евреипонимали, чтоумная и хорошопоставленнаяпропагандаможет превратитьв представлениинарода самыйад в рай и наоборот.Еврей это понимали соответственнымобразом действовал, немец же или, лучше сказать, его правительствоне имело обэтом ни малейшегопредставления.

За это мыбольше всегопоплатилисьво время войны.

Мы указаливыше целый рядотрицательныхявлений. Можнобыло бы привестиеще бесчисленноемножестводругих недостатков.Необходимо, однако иметьв виду, что этимнедостаткамв довоенноевремя противостоялитакже и многиепреимущества.Если рассудитьсправедливо, то придетсяпризнать, чтобольшинствонаших недостатковбыли свойственнытакже и другимнародам, междутем как нашихпреимуществу них зачастуюне было.

Главнейшимнашим преимуществомбыло то, чтонаш народ вбольшей степени, чем любой другойевропейскийнарод, стремилсясохранитьнациональныйхарактер своегохозяйства и, несмотря нанекоторые худыепредзнаменованиябудущего, внастоящемподчинялсяинтернациональномуфинансовомуконтролю вменьшей мере, нежели другиестраны. Правда, это преимуществотаило в себеи известныеопасности; оно-то и сталоодним из важнейшихфакторов, приведшихвпоследствиик мировой войне.

Если отвлечьсяот этого и некоторыхдругих обстоятельств, то мы должныбудем придтик выводу, чтодовоеннаяГермания обладалав основномтремя крупнейшимипреимуществами, в своем родеобразцовымии ставившимитогда Германиюв известныхотношенияхна недосягаемуювысоту.

Это относитсяи к форме правлениякак таковойи к тому выражению, которое этаформа правленияполучила вГермании вновейшую эпоху.

Мы можем тутсвободно отвлечьсяот личных качествотдельныхмонархов. Вкачестве людейони конечнобыли подверженыцелому рядучеловеческихслабостей. Еслине быть снисходительнымк человеческимслабостям, тогда пришлосьбы вообще отчаятьсяв нашем мире.Попробуйте-каподойти с этимкритерием квиднейшимпредставителямнынешнегонашего режима.Ведь ясно, чтос точки зренияличных качествэти люди неотвечают дажесамому скромномуминимуму требований.Кто стал бысудить о «ценности»германскойреволюции поличным качествамтех «вождей», которых революцияс ноября 1918 г.дарит Германии, тому пришлосьбы покрыть своюголову пепломи сгореть отстыда в предчувствиитого уничтожающегоприговора, который вынесутнам будущиепоколения. Ведьбудущим поколениямникак нельзябудет заткнутьрот специальнымзаконодательством«о защите республики», и будущие поколениявыскажут вслухто, что все мыуже теперьдумаем о наших, с позволениясказать, вождяхи об их болеечем сомнительныхдобродетелях.

Нет сомненияв том, что монархиячуждаласьизвестных слоевнации и преждевсего широкихслоев народа.Это был результаттого, что нашихмонархов окружалидалеко не всегдасамые дальновидныеи самые честныелюди. К сожалению, монархи нашииногда большелюбили окружениельстецов, нежелиокружениечестных и стойкихлюдей. Это приносилоособенно большойвред в такиевремена, когданародная психологияменялась оченьбыстро, когданарод начиналскептическиотноситьсяк старым придворнымтрадицияммонархии.

Так напримерна рубеже XX столетияна среднегорядового обывателяпроизводилодалеко невыгодноевпечатление, когда он виделпринцессу, разъезжающуюверхом в военноммундире. Придворе, по-видимому, совершенноне отдавалисебе отчетав том, наскольконеприятнодействует такоезрелище, иначетаких парадовне стали быдопускать.Неприятнодействовалатакже и не вполнеискренняяфилантропия, исходившаяиз придворныхкругов. Еслинапример таили другаяпринцессаиногда снисходилак тому, чтобыотправитьсяв народнуюстоловую ипопробоватьтам обед длябедных, чтобызатем объявить, что обед превосходен, то может бытьв стародавниевремена этои нравилосьмассе, а в началеXX века это действовалоуже отталкивающе.Все прекрасноотдавали себеотчет в том, что высокаяособа не понимаеттого простогофакта, что приездее был известензаранее и обедв этот день былизготовленсовсем иной, нежели обычно.Народ прекрасноэто понимал, и этого былодостаточно.

Люди толькосмеялись, аиногда и раздражалисьпо поводу такихвещей.

Посмеивалисьтакже и надпостояннымироссказнямив газетах отом, насколькоумеренную жизньведет наш монарх, как рано онвстает, какработает онв поте лица сутра до вечера, да к тому жеего пища недостаточнопитательна.Народ уже вырос.Его очень малоинтересовалвопрос о том, сколько именнокушает нашмонарх. Никтоне отказывалмонарху в правеполучить сытныйобед. Никтотакже не хотеллишить егонеобходимогодосуга для сна.Люди хотелинемногого: чтобы их монархбыл человекомчестным имужественным, чтобы он достойнооберегал честьнации и вообщедобросовестновыполнял своиобязанностиправителя.Старые же россказниприносили непользу, а вред.

Все это былиеще толькомелочи. Хужебыло то, что всамых широкихкругах нацииукоренилосьубеждение: всеравно за насвсе дела решаюттам наверху, поэтому нечегои нам заботитьсяо делах. Покаправительстводействительновело правильнуюполитику илипо крайней меребыло воодушевленохорошими желаниями, это было ещес полбеды. Ногоре, если наместо старогохорошегоправительстваприходилоновое, менееподходящее.В этом случаебезвольнаяпокорностьи детская вераявлялись ужепричиной тяжелыхбед.

Тем не менее, как мы уже сказали, рядом с этимислабостями

Германияимела и рядбесспорныхпреимуществ.

Монархическаяформа управленияобеспечивалаизвестнуюстабильностьвсего государственногоруководства.Она изымалапо крайней меревысших носителейвласти из кругачестолюбивыхполитиков.Институт монархиииздавна пользовалсяуважением иавторитетом.Вторым нашимпреимуществомбыло то, чтоГермания обладалапревосходнымкорпусомгосударственногочиновничества.И, наконец третьими главнымпреимуществомявлялось то, что армия нашастояла надуровнем какихбы то ни былопартийно-политическихобязательств.К этому надоприбавить ещеи то преимущество, что образединоличногомонарха всееще будил иукреплял чувстволичной ответственности- во всяком случаев гораздо большейстепени, нежелив тех странах, где носителивласти сменялисьс кинематографическойбыстротой. Всеэто вместевзятое и придавалонемецкойадминистрациипорядочностьи чистоту, признававшуюсявсеми. Наконеци культурноезначение монархиидля немецкогонарода былоочень велико.Оно вполнеперевешиваловсе ее недостатки.Немецкие резиденциивсе еще являлиськрупнымихудожественнымицентрами, чегосовершеннонельзя сказатьо нашей нынешнейпогрязшей вматериализме, эпохе. То, чтонемецкие князьясделали дляискусства инауки в течениеXIX в., было образцово.Во всяком случаенаша современностьсовершенноне может идтив этом отношениини в какое сравнение.

Но самымважным изположительныхфакторов этоговремени, когдараспад народногоорганизмапрогрессировалеще толькомедленно, являласьконечно армия.Недаром ненавистьвсех враговГермании направляласьпрежде всегопротив нашейармии, главнойзащитницы нашейсвободы инациональногосамоутверждения.Армия наша былав те временасамой могучейшколой для всейнемецкой нации.Лучшим памятникомдля нашей старойармии являетсяконстатированиетой истины, чтогерманскуюармию ненавидели, преследовалиоскорблениями, забрасывалигрязью всевраги, но вместес тем и боялисьее. Что армиянаша являласьглавным оплотомсвободы и главнойнашей защитойперед властьюбиржи, это видноуже из того, скакой жадностьюверсальскиеростовщикинабросилисьпрежде всегоименно на германскуюармию. Если быне могуществонашей армии, версальскаяпетля затянуласьбы на шее нашегонарода ещегораздо раньше.Если захотетьс полной точностьюсказать, чемже именно обязаннемецкий народсвоей армии, то это можнобудет выразитьодним словом: всем! В нашейармии воспитывалосьеще чувствоответственностив такую пору, когда это свойствостало уже совсемредким, когдавсе старалисьуйти от ответственности, вдохновляясьпрежде всегопримером парламента, который являлсяобразцом полногоотсутствиякакой бы то нибыло ответственности.В нашей армиивоспитывалосьчувство личногомужества втакой период, когда трусостьсвирепствовалаповсюду и когдаготовностьпожертвоватьсобою в интересахобщего благарассматриваласьуже почти какглупость, аумным считалсялишь тот, ктобольше всегодумал о своемсобственном«я». Армия нашабыла той школой, в которой немецучился видетьблаго народав его силе иединстве, а нев лживых фразахоб интернациональномбратстве снеграми, китайцами, французами, англичанамии т.д.

Армия нашавоспитывалав людях духрешимости втакую пору, когда знамениемвремени являлисьотсутствиерешимости ивечные колебания.Армия училатому, что определенныйприказ всегдалучше, чем полноеотсутствиетвердых указаний.

Это было ужекое что в такуюпору, когда тонзадавали сомнительныеумники. Уже водном этом былкусок настоящейздоровой народноймудрости, откоторой вообщене осталосьбы и следа, еслибы наша армияне была бынепрерывнымисточникомздоровья. Сравнитеэто с теперешнейпросто ужасающейнерешительностьюнаших правящихкругов. Нынешниенаши правителинаходят в себесилу решимоститолько тогда, когда дело идето подписаниикакого-либопродиктованногонам новогоразорительногодоговора. Когдадело идет окаком-нибудьновом грабежеГермании, тогдаправительствобыстро решаетсяподписать«соглашение», конечно слагаяс себя в то жевремя всякуюответственность.В этих случаях«ответственные»правителивыполняют рольпростых парламентскихстенографов, которые всегдаведь пишуттолько то, чтоим диктуют.

Армия нашавоспитывалалюдей в идеализмеи в чувствепреданностивеликой родинев такое время, когда все кругому нас погрязлов жадности иматериализме.

Армия воспитываланас в преданностиидее национальногоединства втакое время, когда кругомшла уже ожесточеннаяборьба классов.Единственнойошибкой, бытьможет быловведение институтавольноопределяющихсяс годовым срокомслужбы. Этобыло ошибкойпотому, чтоздесь нарушалсяпринцип безусловногоравенства илюди с лучшимобразованиемопять попадалив несколькообособленноеположение, между тем какинтерес делатребовал обратного.Наши верхниеслои и без тогоужа достаточнооторвалисьот народа. Наармию оказалобы особенноблаготворноевлияние, еслибы в ее рядахне было этогоразделения.Что мы не провелиэтого принципа, было ошибкой.Но где же небывает ошибок.В армии нашейнастолькопреобладалохорошее, чтоее немногиенедостаткиотступали назадний план.

Но самойбольшой эаслугойнашей старойармии было то, что она не допускалаторжествапринципа«большинства»над значениемотдельнойличности, чтоясная головав ее рядах цениласьбольше, нежелимнение «большинства».В противовесеврейскойдемократическойидее слепогопоклонения«количеству»армия твердоотстаивалаверу в генийединиц. Вотпочему тольков армии тогдаи воспитывалисьтакие люди, которые большевсего были намнужны. Из армиивыходили настоящиемужи. В то времякак кругомпроизрасталитолько размагниченныесущества ибабы, армиякаждый годвыпускала изсвоих рядов350 тысяч молодыхлюдей в расцветесил и здоровья- людей, которыев течение своейдвухлетнейслужбы из неокрепшихюношей превратилисьв стальныхбойцов. Нашисолдаты, привыкшиев течение двухлет слушатьсяприказа, поокончаниеслужбы умелитакже и приказывать.Старого солдатаможно былоузнать уже поодной походке.

Такова былалучшая школанемецкой нации.И недаром жена ней концентрироваласьяростная ненавистьвсех тех, ктоиз жадности, зависти илисобственногобессилия стремилсяк тому, чтобыдорогие согражданеоставалиськак можно болеебезоружны. То, чего в своемослепленииили по злойволе не понималимногие немцы, отлично былопонято всемостальныммиром: немецкаяармия являласьсамым могущественныморудием немецкогонарода в егоборьбе за свободуи пропитаниеего детей.

Наряду с рольюмонархии иролью армиинеобходимоотметить ещеблагодетельнуюроль нашегонесравненногокорпуса государственныхслужащих; Германиябыла странойлучшей организациии лучшей администрацииво всем мире.О нашем государственномчиновникеговорили, чтоон старомодени немножкобюрократ. Нов этом отношениив других странахдело обстоялоне лучше, а скореехуже. А вот чегопохваталодругим государствам, так это тойизумительнойсолидностивсего аппаратаи абсолютнойнеподкупностичиновников, которые отличалиГерманию. Ужлучше, чтобчиновник былнесколькостаромоден, но зато безусловночестен и преданделу, чем еслиэтот чиновниквыглядит весьма«современно», но зато отличаетсяневежествомда еще изрядноразвращен. Еслинам теперьчасто говорят, что наша администрацияв довоенноевремя состоялахотя и из хорошихбюрократов, но зато из плохиххозяйственников, то мы на этоотвечаем: пустьнам укажутдругую странув мире, котораяпоставила бы, скажем, своежелезнодорожноехозяйство натакую высоту, как это былов Германии.Только германскойреволюциивпоследствииудалось в результатедлительныхусилий настолькоразложить этотпрекрасныйаппарат, чтопотом уже можнобыло его «социализировать», т.е. отнять железныедороги у народаи передать ихинтернациональномубиржевомукапиталу, действительномувдохновителюгерманскойреволюции.

Что особенновыделяло довоенныйкорпус государственныхчиновникови весь административныйаппарат, такэто их независимостьпо отношениюк правительству.В те временаправительствоне оказывалоникакого давленияна политическиевзгляды немецкогогосударственногочиновника.Только со времениреволюции всеэто радикальнопеременилось.Теперь от чиновникатребуют незнаний, не умения, а только принадлежностик определеннойпартии. Теперьлюди с самостоятельнымнезависимымхарактеромне нужны: онитолько мешают.

Громаднаясила довоеннойГермании держалась, таким образом, на монархии, армии и корпусегосударственныхчиновников.Из этих трехисточниковгосударствочерпало тусилу, которойей сейчас большевсего не хватает, а именно — государственныйавторитет! Подлинныйавторитетгосударствапокоится навсеобщем довериик руководителямгосударстваи к его администрации, а не на болтовнев рейхстагахи ландтагахи не на специальныхзаконах, долженствующих«защитить»республикуот какой бы тони было критики.Всеобщее довериеграждан можетбыть толькорезультатомвсеобщегонепоколебимогоубеждения вбескорыстиии чистотеправительственныхнамерений ив честностивсех административныхорганов страны.Это всеобщеедоверие возникаетлишь тогда, когда государственноезаконодательствовполне отвечаетвсеобщемучувству справедливости, ибо при помощиголого насилияни одна правительственнаясистема долгоне продержится.Прочностьсистемы возможнатолько какрезультатвсеобщегодоверия к правдивостии честноститех, кто призванзащищать интересынарода.

Итак, хотядовоеннуюГерманию разъедалиуже довольнотяжелые внутренниеболезни, неследует всеже забыватьтого обстоятельства, что и другиегосударстване в меньшейстепени былипоражены этимиболезнями итем не менеев критическуюминуту выдержалииспытание, неставши жертвамикатастрофы.Если же мы припомним, что рядом сэтим довоеннаяГермания имелаеще очень сильныестороны, то мынеизбежнодолжны будемпридти к томувыводу, чтодействительнуюпричину германскойкатастрофыследует искатьв чем-то другом.Так оно и есть.

Самая важнаяи самая глубокаяпричина крахастарой германскойимперии заложенабыла в непониманиизначения расовойпроблемы и еевеликой роливо всем историческомразвитии народов.Ибо все наиболеекрупные событияв жизни народовявляются непродуктомслучайности, а закономерновытекают толькоиз неудержимогостремлениякаждого народак сохранениюи размножениювида и расы.Люди не всегдаотдают себев этом ясныйотчет, но темне менее этотак.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА XI. НАРОДИ РАСА

Есть на светемного истин, казалось бы, совершенноочевидных, итем не менееименно в силуих очевидностилюди зачастуюих не замечаютили, во всякомслучае, не понимаютих значения.Мимо такихсамоочевидныхистин людииногда проходяткак слепые, азатем бываютчрезвычайноудивлены, когдакто-либо внезапнооткроет то, что, казалосьбы, все должныбыли знать.Куда ни кинешьвзглядом, всюдутысячи колумбовыхяиц, а вот самих-тоКолумбов вжизни встречаетсясовсем мало.

Все без исключениялюди каждыйдень так илииначе общаютсяс природой, знакомятсяс ее тайнамии воображают, что им понятнопочти все, амежду тем заединичнымиредкими исключениямилюди совершеннослепо проходятмимо одногоиз важнейшихявлений, связанныхс их собственнымбытием: а именно, люди совершенноне замечают, что все живущеена земле строгоразделено наотдельныезамкнутые всебе группы, из которыхкаждая представляетотдельный родили вид.

Уже при самомповерхностномнаблюдениинельзя не заметитьтот почти железныйзакон, что хотяжизненнаяэнергия природыпочти безгранична, формы размноженияи продолжениярода и видаочень ограничены.Каждое животноеспариваетсятолько со своимтоварищем породу и виду.Синичка идетк синичке, зябликк зяблику, скворецк скворчихе, полевая мышьк полевой мыши, домашняя мышьк домашнеймыши, волк кволчице и т.д.

Изменитьэто могут толькокакие-либочрезвычайныеобстоятельства, прежде всегонапример обстановкалишения свободыили какие-нибудьдругие обстоятельства, мешающие спариваниюв пределаходного и тогоже рода и вида.В этих случаяхприрода тутже начинаетоказыватьсопротивлениеи выражает свойпротест либотем, что отказываетэтим животнымв способностик дальнейшемуразмножениюили ограничиваетрождаемостьследующихпоколений этихублюдков. Вгромадном жебольшинствеслучаев природалишает этихублюдков силысопротивленияболезням инападениюврагов. Этовполне естественно.В результатескрещения двухсуществ, стоящихна различныхступенях развития, неизбежнополучаетсяпотомство, ступень развитиякоторого находитсягде-то посерединемежду ступенямиразвития каждогоиз родителей.Это значит, чтопотомство будетстоять нескольковыше, нежелиотсталый изродителей, нов то же времяниже, нежелиболее развитойиз родителей.А из этого всвою очередьвытекает то, что такое потомствовпоследствиидолжно будетпотерпетьпоражение вборьбе с болееразвитымипредставителямирода и вида.-Такое спариваниенаходится вполном противоречиисо стремлениямиприроды к постоянномусовершенствованиюжизни. Основнойпредпосылкойсовершенствованияявляется конечноне спариваниевышестоящегосущества снижестоящим, а только победапервого надвторым. Болеесильный долженвластвоватьнад более слабым, а вовсе неспариватьсяс более слабыми жертвоватьтаким образомсобственнойсилой. Толькослабые могутнаходить в этомнечто ужасное.На то они именнои слабые иограниченныелюди. Если быв нашей жизнигосподствовалименно этотзакон, то этоозначало бы, что более высокоеразвитие органическихсуществ становитсявообще невозможным.

Результатомэтого заложенногово всей природестремленияк расовой чистотеявляется нетолько строгоеотграничениеотдельных расдруг от друга, но и известнаяоднородностьвнутри каждойиз них. Лисавсегда остаетсялисой, гусь — гусем, тигр — тигром и т.д.; разница тутможет заключатьсятолько в большейили меньшейвыносливостиотдельныхэкземпляров, в большем илименьшем уме, понятливостии т. д. Но никогданельзя встретитьлисы, котораяобнаруживалабы какие-нибудьгуманные намеренияпо отношениюк гусю, как никогдамы не встретимкошки, склоннойк дружбе с мышами.

Борьба междутеми и другимиявляется результатомне столькоприрожденнойвражды, сколькорезультатомголода и любви.В обоих случаяхприрода смотритна эту борьбус полным спокойствиеми даже с известнымудовлетворением.Борьба за пропитаниеприводит ктому, что наиболееслабое и болезненноетерпит поражение.Борьба самцовиз-за самкиобеспечиваетправо и возможностьразмножениятолько за болеесильным. Новсегда и неизменноборьба толькоспособствуетздоровью иувеличениюсилы сопротивленияданного родаи вида. Тем самымборьба являетсяфактором болеевысокого развития.

Если бы делообстояло нетак, то это означалобы, что на нашейземле вообщепрекратилосьбы прогрессивноеразвитие. Тогдаскорее наступилобы обратное.С количественнойстороны слабоевсегда имеетперевес надсильным. И еслибы способностьк размножениюу обоих былаодинакова, тов течение некотороговремени слабоерасплодилосьбы в таких огромныхразмерах, чтосовершеннозатмило бысобой сильное.Вот почемуприрода и вноситизвестнуюпоправку впользу болеесильного. Этупоправку природареализует тем, что ставитслабое в болеетяжелые условиясуществования; таким путемприрода ограничиваетэто слабое ужев количественномсмысле; но малотого, природаделает ещеотбор и из этогочисла и предоставляетвозможностьк размножениюлишь наиболеекрепким и здоровымэкземплярам.

Природапротивитсяспариваниюболее слабыхсуществ с болеесильными. Нов еще большейстепени противноей смешениевысокой расыс нижестоящейрасой. Такоесмешение ставитпод вопрос всютысячелетнююработу природынад деломусовершенствованиячеловека.

Из опытаистории мывидим тысячипримеров этого.История с ужасающейясностью доказывает, что каждоесмешение кровиарийцев с болеенизко стоящиминародами неизбежноприводило ктому, что арийцытеряли своюроль носителейкультуры. ВСеверной Америке, где населениев громаднойсвоей частисостоит изгерманскихэлементов, только в оченьнебольшойстепени смешавшихсяс более низкимицветнокожиминародами, мывидим совершеннодругих людейи другую культуру, нежели в Центральнойи Южной Америке, где переселенцы, преимущественнолюди романскогопроисхождения, зачастую вгораздо большихразмерах смешивалисьс туземнымнаселением.Уже одногоэтого примера, в сущностиговоря, былобы достаточно, чтобы ясно инедвусмысленноустановитьвлияние расовогосмешения. Германецамериканскогоконтинента, сохранившийбеспримеснуючистоту своейрасы, стал господиномконтинента, и он останетсяим, вплоть дотого момента, когда сам падетжертвой позоракровосмешения.

Таким образом, можно сказать, что результатомкаждого скрещиваниярас является:

а) снижениеуровня болеевысокой расы;

б) физическийи умственныйрегресс, а темсамым и началохотя и медленного, но систематическоговырождения.

Содействоватьэтакому развитиюозначает грешитьпротив воливсевышнеговечного нашеготворца.

Но по заслугамгрех этот инаказывается.

Идя противжелезной логикиприроды, человекпопадает вконфликт с темипринципами, которым он самобязан своимсуществованием.Так, его борьбапротив природынеизбежноприводит к егособственнойгибели.

Здесь приходитсячасто выслушиватьистинно еврейскоепо своей наглостии совершенноглупое возражениесовременныхпацифистов:«но ведь человекна то и человек, чтобы преодолеватьприроду!»

Миллионылюдей бессмысленноповторяют этуеврейскуюнелепость ив конце концовсами убеждаютсебя в том, будтолюди могут«преодолевать»природу. Чтохотят сказатьэтим нашипацифистскиедурачки, в сущностиговоря, дажепонять нельзя.

Не будем ужеговорить о том, что на делечеловеку ещени в чем не удалосьпреодолетьприроду; небудем говоритьуже о том, чточеловеку влучшем случаеудается лишьпостигнутьту или другуюзагадку илитайну частицыприроды; небудем напоминатьо том, что вдействительностичеловек ничегоне изобретает, а только открывает, т. е. другимисловами, чтоне он господствуетнад природой, а природа надним, и что только, постигнувотдельныезаконы природыи тайны ее, человекуудается статьнад теми существами, которые лишеныэтого знания; не будем ужговорить обовсем этом; достаточнобудет констатировать, что никакаяидея не в состояниипреодолетьто, что являетсяпредпосылкойбытия и существования, хотя бы уже поодному тому, что сама идеязависит толькоот человека.Вне человекане может бытьникакой человеческойидеи на этойземле. Но ведьиз этого вытекает, что сама идеяпредполагаетсначала существованиечеловека, астало быть ивсех тех законов, которые самислужат предпосылкойпоявлениячеловека наземле.

Мало того! Ведь определенныеидеи свойственнытолько определеннымлюдям. Это относитсяпрежде всегок тем мыслям, которые ведутсвое происхождениене от точногонаучного знания, а заложены вмире ощущенийи чувств, или, как у нас теперьпринято выражаться, в мире внутреннихпереживаний.Все те идеи, которые самипо себе ничегообщего не имеютс холоднойлогикой, а являютсячистейшимвыражениемопределенныхчувств, этическихпредставленийи т. д., — все такиеидеи неразрывносвязаны ссуществованиемчеловека. Внеэтих свойствчеловека, внеего творческойсилы, вне присущейему силы воображениясамо существованиетаких идей былобы невозможным.Но отсюда-токак раз и вытекает, что именносохранениеопределенныхрас и людейявляется основнойпредпосылкойсамого существованияэтих идей. Отсюдаможно было быдаже сделатьтот характерныйвывод, что ктодействительновсей душойдобиваетсяпобеды идеипацифизма внашем мире, тотдолжен всеюдушой добиваться, чтобы мир былзавоеван немцами.Если случитсянаоборот, товедь вместес последнимнемцем, пожалуй, вымрет и последнийпацифист: потой причине, что весь остальноймир отнюдь неподдался напротивоестественнуюбессмыслицупацифизма втакой мере, как, к сожалению, наш народ.Волей-неволейпришлось бысначала вестивойны, чтобызатем увидетьпобеду пацифизма.Этого, говорят, как раз и добивалсяамериканскийапостол Вильсон.Наши немецкиефантасты покрайней меребыли увереныв этом. Действительныерезультатытеперь хорошоизвестны.

Что же! Идеигуманизма ипацифизмадействительно, может быть, будут вполнеу места тогда, когда вышестоящаяраса предварительнозавоюет весьмир и в самомделе станетгосподствоватьнад всей землей.Если так поставитьвопрос, то идеипацифизма игуманизмаперестанутбыть вредными.К сожалению, только на практикетакой ход развитиятрудно осуществими, в конце концов, невозможен.

Итак — сначалаборьба, а потомможет быть ипацифизм! Вином случаепришлось бысказать, чточеловечествопрошло ужечерез свойкульминационныйпункт развитияи что нас ожидаетне победа тойили иной другойэтической идеи, а варварствои в результатеэтого хаос.Пусть смеется, кто хочет, новедь мы знаем, что наша планетав течение миллионовлет носиласьв эфире безлюдей. Это вполнеможет повториться, если люди позабудут, что их существованиеподчиняетсябезжалостнымжелезным законамприроды, а вовсене выдумкамотдельныхслабоумных«идеологов».

Все, чему мыизумляемсяв этом мире, — наука и искусство, техника и открытия- все это толькопродукт творчестванемногих народов, а первоначально, быть может, только однойрасы. От них изависит существованиевсей нашейкультуры. Еслибы эти немногиенароды погибли, то вместе сними сошло быв могилу всепрекрасноев этом мире.

Все великиекультуры прошлогопогибли тольков результатетого, что творческийнарод вымиралв результатеотравлениякрови.

Причина этойгибели всегдав последнемсчете лежалав забвении тойистины, чтовсякая культуразависит отчеловека, а ненаоборот; чтотаким образом, дабы сохранитькультуру, надосохранитьданного творящегоэту культуручеловека. Нотакое сохранениецеликом подчиненожелезномузакону необходимости, сохранениюправа на победуза более сильными более высоким.

Итак, ктохочет жить, тотдолжен бороться, а кто в этоммире вечнойборьбы не хочетучаствоватьв драке, тот незаслуживаетправа на жизнь.

Пусть этожестоко, но этотак! По-нашемугораздо болеегорька участьтого человека, которому кажется, что он в состояниипреодолетьприроду, нокоторый на делетолько издеваетсянад природой.В этом последнемслучае природеничего не остается, как ответитьэтому человекуболезнями, несчастьями, нуждой. Человек, не понимающийзаконов расовогоразвития ипренебрегающийэтими законами, сам себя лишаетсчастья, которымон мог бы воспользоваться.Такой человекмешает победномушествию лучшейиз рас и темсамым уничтожаетосновную предпосылкувсякого человеческогопрогресса.Такой человекуподобляетсябеспомощномуживотному, несмотря нато, что он сохраняеторганы чувствчеловека.

Было бы совершеннопраздным занятиемспорить о том, какая раса иликакие расы былипервоначальныминосителямивсей человеческойкультуры, астало быть иоснователямитого, что мытеперь обозначаемсловом «человечество».Легче ответитьсебе на этотвопрос, еслимы будем иметьв виду толькосовременность.Тут ответ будетясен. Все то, что мы имеемтеперь в смыслечеловеческойкультуры, всмысле результатовискусства, науки и техники- все это являетсяпочти исключительнопродуктомтворчестваарийцев. Изэтого конечноможно не безоснованиязаключить, чтои в прошломименно арийцампринадлежалаэта самая высокаяроль, т.е. чтоарийцы явилисьосновоположникамичеловечества.Ариец являетсяПрометеемчеловечества.Его ясная головабыла одаренабожьей искройгения, ему данобыло возжечьпервые огонькичеловеческогоразума, емупервому удалосьбросить яркийлуч света втемную ночьзагадок природыи показатьчеловеку дорогук культуре, научив еготаинству господстванад всеми остальнымиживыми существамина этой земле.Попробуйтеустранить рольарийской расына будущиевремена, и, бытьможет, уже всегочерез несколькотысячелетийземля опятьбудет погруженаво мрак, человеческаякультура погибнети мир опустеет.

Если мы разделимвсе человечествона три группы:1 ) основателейкультуры, 2)носителейкультуры и 3)разрушителейкультуры, топредставителямипервых двухгрупп будутпожалуй толькоодни арийцы.Именно арийцысоздали, таксказать, фундаменти стены всехчеловеческихтворений. Другиенароды наложилисвой отпечатоктолько на внешнююформу и окраску.Все основныепланы человеческогопрогресса, всесамые большиекамни, необходимыедля постройки,- все это далариец. Другимрасам принадлежалотолько выполнениепланов. Возьмитеследующийпример. Пройдетеще несколькодесятилетийи весь востокАзии будетназывать «своей»ту культуру, которая на делеявляется нечем иным, каксоединениемгерманскойтехники истарогреческогодуха, как и унас самих. Тольковнешние формы- по крайнеймере, отчасти- будут носитьазиатскийхарактер. Делообстоит не так, как думаютмногие, будтоЯпония применяеттолько европейскуютехнику, норазвивает «своюсобственную»культуру. Нет! На деле мы имеемперед собоюевропейскуюнауку и технику, только внешнеокрашенныев японскиецвета. Действительнойосновой жизниэтой частиВостока являетсямогучая научно-техническаяработа Европыи Америки, т.е. арийскихнародов, а вовсене особая «японская»культура. Внешниеяпонские цветаэтой культурытолько большебросаются вглаза европейцув силу их отличияот наших. Наделе же Востокможет развиватьсяв сторонуобщечеловеческогопрогресса, только усваиваяевропейскуюи американскуютехнику и науку.Только это даетоснову дляборьбы за насущныйхлеб, для выковыванияоружия. Тольковнешностьпостепенноприспособляетсяк отличительнымчертам японцев.

Если допуститьна одну минуту, что напримерЕвропа и Америкапогибли и чтотаким образомпрекращаетсядальнейшеевоздействиеарийцев наЯпонию, то втечение короткоговремени нынешнийподъем в Япониив области техникии науки, бытьможет, еще ипродолжалсябы; но прошлобы небольшоеколичестволет, источникусох бы, нынешнеекультурноеразвитие Японииприостановилосьбы, и она опятьбыла бы ввергнутав ту спячку, изкоторой семьдесятилетийназад ее пробудилаарийская культурнаяволна. Чтосовременноеяпонское развитиеимеет арийскоепроисхождение, это совершенноочевидно. Нонесомненнои то, что и вовремена седойстарины тогдашняяяпонская культуратоже определяласьчужими влияниями.Лучшим доказательствомэтого являетсятот факт, чтов более позднеевремя японскаякультура прошлачерез целуюполосу застояи полногоокостенения.Это могло случитьсятолько потому, что она утерялаосновное творческоерасовое ядро.Другими словами, в более позднеевремя ей нехватало тоговнешнего влияния, которое онараньше получалаот более высокойрасы. Раз мыможем установить, что тот илидругой народвоспринималв основныхчертах своюкультуру отдругих рас исам лишь в состояниибыл постепенноее развивать, а затем остановилсяв своем культурномразвитии, кактолько приостановилосьвнешнее воздействие, то тут можносказать: переднами раса, способнаяиграть роль«носительницыкультуры», нонеспособнаяиграть роли«основательницыкультуры».

При болеевнимательномознакомлениис судьбамиразвития отдельныхнародов приходитсяконстатироватьтот факт, чтовсе они почтисплошь первоначальноявлялись лишьносителямикультуры, а неоснователямиее.

Почти всюдуможно наблюдатьследующуюкартину развития.Арийским племенам- зачастую вчисленномотношении досмешногомалочисленным- удается подчинитьсебе чужиенароды. Опираясьна особые условия, свойственныеданным территориям(степень обилия, климатическиеусловия и т.д.), и используясоответствующимобразом имеющуюсятеперь в ихраспоряжениибольшую рабочуюсилу, арийцыпробуждаютв покоренныхнародах духовныеи организаторскиеспособности, спавшие до сихпор непробуднымсном. В течениенемногих тысячелетий, а иногда дажетолько столетийарийцам удаетсясоздавать новуюкультуру, которойвначале присущивсе внутренниечерты арийцеви которая толькодо известнойстепени приспособляетсяв вышеуказанномсмысле к свойствамземли и к человеческимсвойствамзавоеванныхнародов. Нозатем проходитизвестноевремя, самизавоевателиначинают нарушатьпринцип чистотыкрови, которогоони раньшепридерживалисьочень строго; постепенноони начинаютсмешиватьсяс покоренныминародами, итаким образомзаканчиваетсяих собственноесуществование.Известно ведь, что вслед загрехопадениемв раю пришлоизгнание израя.

Пройдет одноили два тысячелетия, и последниеследы некогдагосподствовавшегонарода мы можемконстатироватьтолько в болеесветлом цветекожи, получившемсяв результатесмешения кровизавоеванныхи завоевателей, и в окостеневшейкультуре, занесеннойнекогда болеевысокой расой.В крови завоеванныхнародов растворялисьвсе духовныепреимуществапрежних завоевателей.В низшей культурезавоеванныхнародов угасфакел человеческогопрогресса, занесенныйтуда болеевысокой расой.Более светлыйцвет кожи толькослегка напомнитбылую великуюроль прежнихзавоевателей, а некоторыеслучайно уцелевшиеостатки старойзанесеннойкультуры толькослегка озарятиногда давноуже наступившуюночь в областикультурнойжизни этихнародов. Этиостатки культурыярко светятв ночи наступившеговновь варварства.Поверхностныйнаблюдательподумает, чтоон видит передсобою продуктысовременнойкультуры данногонарода, междутем как, на делеперед ним толькоотсветы прошлого.

Иногда вистории случаетсятак, что народи во второй ив третий разпридет в соприкосновениес той расой, которая некогдауже занеслак нему культуру, причем ни та, ни другая сторонане будет дажепомнить о предыдущихвстречах. Теперьостатки кровипрежних владыкбессознательнопотекут навстречувновь пришедшейвысшей расе, и то, что раньшемогло являтьсятолько результатомпринуждения, теперь будетудаваться идобровольно.В стране подымаетсяновая культурнаяволна, и онаоказывает своеблагодетельноевлияние вплотьдо того момента, пока носителикультуры опятьне растворятсясреда чужихнародов.

Задача историковмировой культурыв будущем будетзаключатьсяне в передачеголых фактов, как это к сожалениюбывает у настеперь, а в том, чтобы исследоватьтот процесс, который мы вышеочертили восновном наброске.

Уже из этогонебольшогосхематическогонаброска историиразвития наций, принадлежащихк группе «носительниц»культуры", можновидеть картинустановления, влияния и гналиистинных основателейкультуры наземле: арийцев.

В нашей повседневнойжизни мы видим, что каждыйгений все женуждается вособом поводеили даже в настоящемтолчке, чтобыон действительномог себя проявить.Это же можносказать о гениальнойрасе в повседневнойжизни народов.В будничнойжизни частобывает так, чтои выдающийсячеловек кажетсянам маловыдающимсяи обыденным.Но вот надвигаютсясобытия, которыеодних ввергаютв отчаяние иобессиливают, а другим, досих пор казавшимсянам совершенносредними людьми, придают новыесилы. И вотнеожиданнодля себя мывидим передсобою гениальнуюнатуру, котороймы до сих порв обстановкеобыденщинысовершенноне замечали.Отсюда происхождениепоговорки, что«трудно бытьпророком всобственномотечестве».

Чаще всегоприходитсяэто наблюдатьв обстановкевойны. Вот переднами совершеннорядовые молодыелюди, почтимальчики. Надвинулисьсобытия, которыесвоей тяжестьюсовершеннопридавили рядлюдей. Но те жесобытия превратилииных из этихмальчиков внастоящихгероев. И мывидим передсобою непревзойденныеобразцы хладнокровия, мужественнойрешительности, героизма. Еслибы не пришлиэти часы испытания, то никто бытьможет так и недогадался бы, что в этом безусоммальчике живетнастоящиймолодой герой.Чтобы генийпроявил себя, почти всегданеобходимвнешний толчок.Удары судьбысбивают с ногодних, но встречаютстальноесопротивлениесо стороныдругих. И вотповязка спадаетс наших глаз, и мир с изумлениемвидит передсобой героятам, где он вовсеего не подозревал.Сначала людисопротивляютсяи не хотят признатьгероя в том, кто внешнеказался стольпохожим насреднего изних. Стараяистория. Такпочти всегдабывает со всемисколько-нибудьзначительнымилюдьми.

Возьмитекрупногоизобретателя.Слава его обычнодатирует содня сделанногоим открытия.Но ведь ясно, что гениальностьего началасьне с того часа, когда он сделалсвое первоеоткрытие, ведьискра гениянесомненножила в нем ссамого егорождения. Подлиннаягениальностьвсегда являетсяврожденнымкачеством, еенельзя простовоспитать вчеловеке, а темболее научитьсяей.

Но все это, как мы уже сказали, относится нетолько к отдельномуиндивидууму, но и к расе.Творческиенароды уже ссамого началапо самой сущностисвоей призванытворить, хотяповерхностныйнаблюдательне сразу этозамечает. Внешнеепризвание издесь являетсятолько в результатеуже совершенныхдел. Ведь весьостальной мирнеспособенразличитьгениальностьиначе как тольков форме длявсех очевидныхоткрытий, изобретений, создания определенныхкартин, построеки т. д. И здесьтоже нужнобольшое время, пока человечествопризнает гениальностьтого или другогонарода. Как вжизни отдельноголица, так и вжизни целыхнародов нужныособые условия, чтобы творческиеспособностии силы действительномогли найтисебе реальноеприменение.

Яснее всегомы видим этона судьбе арийцев, т.е. той расы, которая до сихпор была и остаетсяглавной представительницейкультурногоразвитиячеловечества.Как толькосудьба создаетдля арийцевболее благоприятныеусловия, свойственныеим способностиначинают развиватьсяболее быстрымтемпом и принимаютформу, понятнуюдля всех. Арийцыначинают основыватьновые культуры, на которыесоответственноевлияние оказываютконечно условияпочвы, климатаи — свойствапокоренныхнародов. Этопоследнее имеетнаиболее решающеезначение. Чемпримитивнеетехника, тембольшую рольиграет человеческаярабочая сила, ибо ею приходитсятогда заменятьмашины. Еслибы арийцы неимели возможностиприменить кделу рабочуюсилу низшихрас, им никогдане удалось бысделать дажепервые шагик созданиюболее высокойкультуры. Точнотак же ариецне смог бы создатьтой техники, которая теперьначинает заменятьему применениесилы животных, если бы в своевремя он несумел начатьукрощать отдельныевиды животныхи применятьк делу их физическуюсилу. Поговорка«мавр сделалсвое дело, маврможет уйти»имеет своедостаточноглубокое основание.В течение долгихтысячелетийлошадь должнабыла работатьна человека, прежде чем онапомогла емузаложить основытой техники, которая теперь, после того какупрочилсяавтомобиль, делает излишнейсамое лошадь.Пройдет ещенемного времени, и лошадь станетсовершенноизлишней, авместе с темясно, что безработы лошадив течение многихпредыдущихвеков человекбыть может исовсем не могбы дойти дотого, до чегодошли мы теперь.

Для образованияболее высокихкультур былосовершеннонеобходимоналичие болеенизких рас. Небудь их, нечембыло бы заменитьнедостатоктехническихсредств, безкоторых болеевысокий уровеньразвития вообщебыл бы невозможен.Первые ступеничеловеческойкультуры большеопирались наиспользованиефизическойсилы низшихрас людей, нежелина использованиефизическойсилы укрощенныхживотных.

Только послетого, как создалосьрабство подчиненныхрас, аналогичнаясудьба началапостигать такжеи животных, авовсе не наоборот, как думаютмногие. Историческидело было так, что победителисначала запрягалив плуг побежденногочеловека итолько спустянекоторое времястали запрягатьлошадь. Толькопацифистскиедурачки могутрассматриватьэто как символчеловеческойиспорченности, не понимаятого, что толькотак и могли мыпридти к нынешнейэпохе, когдагоспода пацифистскиеапостолы расточаютперед нами своюмудрость.

Прогрессчеловечествапохож на восхождениепо бесконечновысокой лестнице.По ней не взберешьсяиначе, как пройдясначала поболее низкимступеням. Таки арийцу пришлосьпойти той дорогой, которую емууказываладействительностьа вовсе не той, которую емумогла подсказатьфантазия современногопацифиста. Путидействительноститяжелы и жестки, но эти путитолько одниведут человечествок цели. Междутем иные мечтателилюбят выдумыватьгораздо болеелегкие пути, на деле, увы, только удаляющиенас от заветнойцели.

Таким образомвовсе не случайностьюявляется тотфакт, что первыекультуры возниклитам, где арийцыпришли в соприкосновениес низшими народамии подчинилиих своей собственнойволе. Эти низшиенароды явилисьтогда первымтехническиминструментом, которым воспользовалисьарийцы в борьбеза новую культуру.

Но это ипредопределиловесь тот путь, по которомудолжны былипойти арийцы.В качествезавоевателяариец подчинялсебе завоеванныхи заставлялих работатьтак, как этосоответствовалоего желаниюи его целям.Заставляя ихделать полезную, хотя и оченьтяжелую работу, он не толькосохранял имжизнь, но готовилим судьбу, несравненноболее завидную, чем прежняяих, так называемая,«свобода». Покаариец оставалсядо конца господиномнад завоеванными, он не простогосподствовалнад ними, но иприумножалих культуру.Все развитиекультуры целикомзависело отспособностизавоевателяи от сохранениячистоты егорасы. Когдапокоренныесами начиналиподниматьсяи, по всей вероятности, начинали сближатьсяс завоевателямитакже и в смыслеязыка, резкоеразделениемежду господиноми рабом сталоослабевать.Арийцы постепенностали терятьчистоту своейкрови и поэтомупотеряли впоследствиитакже и местов раю, которыйони сами себесоздали. Подвлиянием смешениярас арийцыпостепенновсе большетеряли своикультурныеспособности, пока в концеконцов и умственнои физическистали большепоходить назавоеванныеими народы, чемна своих собственныхпредков. В течениенекоторогопериода арийцымогли ещепользоватьсяблагами существующейкультуры, затемнаступал застой, и, наконец, оних теряласьпамять совершенно.

Так гиблицелые культурыи целые государства, чтобы уступитьместо новымобразованиям.

Единственнойпричиной отмираниястарых культурбыло смешениекрови и вытекающееотсюда снижениеуровня расы.Люди гибнутне в результатепроигранныхвойн, а в результатеослаблениясилы сопротивляемости, присущей толькочистой крови.

Все в этоммире, что неесть добраяраса, являетсямякиной. Толькопроявленияинстинктасохранениярас имеютвсемирно-историческоезначение — какположительное, так и отрицательное.

Арийцы смоглисыграть такуювеликую рольв прошлом нестолько потому, что инстинктсамосохранениякак таковойбыл у них с самогоначала развитсильнее, сколькопотому, чтоинстинкт этотнаходил у нихособое выражение.Субъективнаяволя к жизниу всех всегдаодинакова, авот форма выраженияэтой воли напрактике бываетразлична. Упервых живыхсуществ нанашей землеинстинктсамосохраненияне идет дальшезаботы о собственном«я». Эгоизм, какмы называемэту страсть, заходит туттак далеко, чтосущества этидумают толькоо данном мгновениии даже не о часах, которые наступятпозже, в этомсостоянииживотное живеттолько длясебя, оно ищетпищу, чтобыудовлетворитьголод даннойминуты, оноведет борьбутолько за своюсобственнуюжизнь. Покаинстинктсамосохранениянаходит себетолько такоевыражение, отсутствуеткакая бы то нибича основадля образованияхотя бы самойпримитивнойформы семьи.Лишь тогда, когда сожительствомежду самцоми самкой ужене ограничиваетсятолько спариванием, а начинаетприводить ксовместнымзаботам о потомстве, инстинктсамосохранениянаходит себеуже другое, выражение.Самец начинаетискать иногдапишу также длясамки, но большеючастью оба онивместе начинаютискать пищудля своегопотомства.Тогда самецначинает вступатьсяза самку, и наоборот; и вот тут-тоначинаютвыкристаллизовыватьсяпервые, разумеется, бесконечнопримитивныеформы готовностик самопожертвованию.Когда это свойствоначинает выходитьза узкие пределысемьи, тогдаи создаютсяпервые предпосылкидля созданияболее крупныхколлективов, а в конце концови целых государств.

У людей болеенизких рас этосвойство наблюдаетсятолько в оченьнебольшоммасштабе. Отсюдаи то, что болеенизкие расызачастую таки не идут дальшеобразованиясемьи. Ясно, что чем большеотступает назадний планличный интерес, тем большевозрастаетспособностьк созданиюболее обширныхколлективов.

И вот этаготовностьк личномусамопожертвованию, готовностьжертвоватьсвоим трудом, а если нужно, то и жизнью длядругих большевсего развитау арийцев. Арийцывелики не своимидуховнымикачествамикак таковыми, а только своейготовностьюотдать этиспособностина службу обществу.Инстинктсамосохраненияпринял у арийцевсамую благороднуюформу, ибо ариецподчиняетсобственное«я» жизни общества, а когда пробьетчас, ариец охотноприносит себяв жертву общиминтересам.

Не в особыхинтеллектуальныхданных заложенапричина культурныхи строительныхспособностейарийцев. Еслибы ариец обладалтолько этимиданными, егороль была быболее разрушительной, чем организующей, ибо сердцевинавсякой организующейдеятельностисостоит в том, что каждоеотдельное лицоотказываетсяот отстаиваниянепременносвоей собственнойточки зренияи своих собственныхинтересов впользу большинствалюдей. Каждыйотдельныйчеловек в этомслучае получаетто, что емуприходится, только кружнымипутями — черезблагополучиевсего общества.Отдельныйчеловек работаетв этом случаене непосредственнодля себя, недля своей пользы, а для пользывсех. И с этойцелью он всюсвою работуведет в рамкахобщей работывсех. Наиболееизумительнымвыражениемэтого являетсясамо слово«работа»; ведьпод этим словоммы вовсе непонимаем теперьдеятельностьотдельногочеловека винтересахподдержанияего собственнойжизни; нет, подэтим словоммы понимаемтруд в интересахобщества. Посколькуже тот или другойотдельныйиндивидуумхочет «работать»только для себяи отказываетсяпри этом в какойбы то ни быломере считатьсяс благом окружающегомира, постолькумы называемэто воровством, ростовщичеством, грабежом и т.д.

Первейшейпредпосылкойистинно человеческойкультуры являетсяпрежде всегоименно наличиетаких настроений, когда людиготовы пожертвоватьинтересамисвоего собственногоя в пользу общества.Только в этомслучае и могутвозникать тевеликие ценности, которые самимих творцамсулят лишьочень небольшуюнаграду, нозато приносятнеоценимуюпользу будущимпоколениям.Только отсюдаи можно понять, как многиебескорыстныелюди, сами ведяжизнь, полнуюлишений, отдаютсебя целикомна то, чтобысоздать обеспеченнуюжизнь обществу.Каждый рабочий, каждый крестьянин, каждый изобретатель, чиновник и т.д., словом, каждый, кто работаетдля общества, не имея никакихнадежд когда-либосамому статьсчастливыми состоятельнымчеловеком, является носителемэтой высокойидеи, хотя быему самомуиногда и не былясен глубокийсмысл его собственныхдействий. Ноесли мы говоримэто относительнообыкновенноготруда, направленногок тому, чтобыобеспечитьпропитаниечеловека исоздать возможностьобщего прогресса, то это в ещебольшей степениотносится ктому труду, который направленна защиту жизничеловека и егокультуры. Когдачеловек отдаетсвою собственнуюжизнь за делообеспечениябезопасностиобщества, тоэто высшаяформа самопожертвования.Только такможно помешатьтому, чтобысозданноеруками человекабыло разрушеноего же руками, только такудается боротьсяи против грозныхсил природы.

В нашем немецкомсловаре естьслово, котороеособенно прекрасновыражает этумысль: долг(Verpflichtung)! Выполнятьдолг это и значитобслуживатьне самого себя, а служить обществу.Тот принцип, из котороговытекает такоедействие, мыназываем идеализмомв отличие отэгоизма, проистекающегоиз принципаобслуживаниясебя самого.Под идеализмоммы понимаемспособностьотдельноголица приноситьсебя в жертвуокружающемумиру.

Но как необходимонам почащевспоминатьо том, что идеализмдействительноявляется нехимерой, чтоидеализм всегдабыл, есть и будетглавной предпосылкойвсей человеческойкультуры! Малотого: толькоидеализм исоздал понятие«человек». Толькоэтому чувствуарийцы обязанывсем своимположениемв этом мире, только благодаряэтому чувствуна нашей землеи существуетчеловек. Толькоблагодаря этомучувству и могвыковатьсятот творческийтруд, которыйв сочетаниис простой физическойсилой и гениальныминтеллектомсоздал замечательнейшиепамятники нашейчеловеческойкультуры.

Если бы насвете не былоидеализма, товсе духовныеспособностилюдей, в томчисле дажесамых одаренных, были бы толькопростым «духом», бессильнымсотворитьчто-либо действительновысокое и ценное.

Действительныйидеализм естьне что иное, как подчинениеинтересов ивсей жизниотдельноголица интересами всей жизниобщества. Толькотакое подчинениеи создает возможностькакой бы то нибыло организации.В этом смыслеидеализмсоответствуетглубочайшимвелениям природы.Именно такойидеализм ипобуждает людейдобровольнопризнать преимуществоболее сильного.Именно такойидеализм становитсячастицей тогомиропорядка, который образуетнашу вселенную.

Глубочайшеепознание природыи чистый идеализмдруг другу непротиворечат, а напротивобъективносовпадают.Насколько этоверно и насколькоподлинныйидеализм ничегообщего не имеетс фантастикой, в этом легчевсего убедиться, если мы прислушаемсяк суждениямнеиспорченногоребенка, напримерздоровогомальчика. Такоймальчик совершенноничего не пойметв тирадах«идеалистически»настроенногопацифиста, иэти тирадынаверняка емуне понравятся, а вот отдатьсвою молодуюжизнь за идеалсвоей народноститакой мальчиквсегда будетгодов.

Бессознательно, инстинктомребенок чувствуетнеобходимостьборьбы за продолжениерода и вида, даже когда этоможет происходитьтолько за счетотдельногоиндивидуума, и бессознательноже инстинктпротестуетпротив фантастикипацифистскихболтунов, прикрывающихпространнымифразами толькоэгоизм. Ибодействительноеразвитие человечествавозможно толькопри наличииготовностик самопожертвованиюсо стороныиндивидуумав пользу общества, а не при наличииболезненныхпредставленийтрусливыхумников и критиков, желающих переделатьприроду.

В такие времена, когда исчезаетидеализм, мыможем тотчасже констатироватьупадок тех сил, без которыхнет общества, а стало бытьнет и культурногоразвития. Кактолько в народеберет верхэгоизм, общественныесвязи начинаютослабевать.Каждый гонитсяза своим собственнымсчастьем ипопадает толькоиз огня в полымя.

Да и будущиепоколенияпредают забвениютех, кто думаеттолько о своейсобственнойпользе, и покрываютславой техгероев, ктоотказался отсвоего собственногосчастья в пользуобщества.

Прямуюпротивоположностьарийцу представляетиудей. Ни у одногодругого народав мире инстинктсамосохраненияне развит втакой степени, как у так называемого, избранногонарода. Доказательствомэтому служитодин фактсуществованияэтой расы наземле. Где вынайдете ещеодин такойнарод, которыйв течение последнихдвух тысяч летпретерпел бытак мало измененийв смысле характера, внутреннегомира и т. д.? Какойеще другойнарод принималучастие в стольгромадныхпереворотахи тем не менеевышел из всехкатастрофчеловечестватаким же, какимбыл и раньше? Что за бесконечноцепкая воляк жизни, к сохранениюсвоего родаи вида!

Интеллектуальныесвойства еврееввырабатывалисьв течениетысячелетий.Еврей считаетсяныне очень«умным» и умнымбыл он до известнойстепени во всевремена. Но умего есть нерезультатсобственногоразвития, арезультатнаглядныхуроков, получаемыхим на опытедругих народов.Ум человеческийтоже не можетподыматьсявверх иначекак по ступенькам; при каждом шагевверх ему надоопираться нафундаментпрошлого, т. е.чувствоватьза собою всюпредыдущуюкультуручеловечества.Всякое мышлениев огромной мереявляется результатомопыта предыдущихвремен и лишьв небольшоймере определяетсямыслительнымиспособностямиданного человека.Человек, самтого не замечая, заимствуетиз опыта прошлогобездну знаний, созданных всейпредшествующейкультуройчеловечества.Вооруженныйэтими знаниями, человек постепенноидет дальше.Наш современныймальчик, например, растет в обстановкетаких громадныхтехническихзавоеваний, что то, что столет назад являлосьеще загадкойдля самых выдающихсялюдей, для неготеперь являетсячем-то самособою разумеющимся.Результатытехническихзавоеванийвсех последнихстолетий оказываютгромадноевоздействиена нашего мальчика, между тем какон даже не замечаетих. Если бы наминуту предположить, что из гробаможет восстатькакой-либо изсамых гениальныхлюдей, скажем,20-х годов прошлогостолетия, тонесомненно, что ему труднейбыло бы ориентироватьсяво всей нашейобстановке, чем самомуобыкновенному15-летнему мальчикунаших дней. Иэто по той простойпричине, чтовоскресшемуиз мертвыхгениальномучеловеку недоставалобы тех бесконечноважных сведений, которые людиза последнеестолетие, таксказать, вобралив себя, самитого не замечая.

Евреи, какмы уже знаем, никогда неимели своейсобственнойкультуры (почемуименно это так, мы объяснимниже). И вот именнопо этой причинеумственноеразвитие еврееввсегда находилосьв зависимостиот других народов.Интеллектевреев во всевремена развивалсяза счет работыокружающегоего культурногомира. Обратныхпримеров небыло никогда.

Инстинктсамосохраненияразвит у еврейскогонарода никакне меньше, аскорее больше, нежели у другихнародов; егоумственныеспособностикажутся такжене меньшими, нежели умственныеспособностидругих рас; ноевреям похватаетпервой и основнойпредпосылкинеобходимойдля самостоятельногокультурногоразвития -идеализма.

Воля к самопожертвованиюу еврея не идетдальше гологоинстинктасамосохранения.Чувство солидарностиу еврея проявляетсявнешним образомочень сильно, но на самомделе это толькопримитивныйинстинкт стадности, который можновидеть и у многихдругих живыхсуществ на этойземле. Инстинктстадностипобуждаетевреев к взаимопомощилишь до техпор, пока имугрожает общаяопасность. Вэтой обстановкеони считаютнеизбежными целесообразнымдействоватьсообща. Возьмитепример любойстайки волков.Нападать надобычу онисчитают удобнымсообща, но кактолько онинасытили свойголод, ониразбредаютсяв разные стороны.То же приходитсясказать иотносительнолошадей. Когдана них нападают, они держатсявместе. Кактолько опасностьминовала, онибросаютсяврассыпную.

Таков же иеврей. Его готовностьк самопожертвованиютолько мнимая.Такая готовностьсуществуету него лишь дотого момента, пока этогобезусловнотребуют интересыбезопасностиотдельногоеврея. Но кактолько общийвраг побежден, угрожавшаявсем евреямопасностьустранена, добыча спрятанав надежноеместо, так тотчасже исчезаети мнимая гармониямежду самимиевреями, уступаяместо их естественныминстинктам.Евреи единодушнылишь до техпор, пока имугрожает общаяопасность илипока их привлекаетобщая добыча.Как толькоисчезают этидва импульса, сейчас же вступаетв свои правасамый резковыраженныйэгоизм. Народ, который толькочто казалсяединодушным, тут же превращаетсяв стаю голодныхгрызущихсядруг с другомкрыс.

Если бы евреибыли одни наэтом свете, онинеизбежнозадохлись быв своей собственнойгрязи и нечистотах.Вся их жизньпревратиласьбы вероятнов сплошнуюистребительнуюборьбу другпротив друга, разве толькосвойственнаяим всем трусостьи отсутствиеготовностик самопожертвованиюпревратилибы и собственнуюих войну в комедию.

Неверно былобы поэтому изтого факта, чтов борьбе противобщего врагаили, точнее, вборьбе за общийграбеж евреивыступаютсолидарно, умозаключениебудто евреямне чужд известныйидеализм. Нет, евреями и вэтом случаеруководит голыйэгоизм. Вотпочему и государствоевреев территориальносовершенноне ограничено.А между тем, ведь именногосударствои должно являтьсяживым организмом, служащим ксохранениюи размножениюрасы. У евреевне может бытьгосударствас определеннойтерриторией, ибо такое государствотребует того, чтобы населяющаясяего раса, во-первых, отличаласьизвестнымидеализмом, а во-вторых, имела бы правильноеи здоровоепредставлениео том, что такоетруд. Если даннойрасе похватаеттого и другого, то об образованииею государствас определеннойтерриториейне может бытьи речи; а темсамым отпадаети главная основа, на которойтолько и можетвозникнутьопределеннаякультура.

Вот почемумы и видим, чтоеврейский народ- при всем том, что внешне онкажется оченьразвитым — насамом деленикакой истиннойкультуры неимеет, а в особенностине имеет никакойсвоей собственнойкультуры. Внешняякультура современногоеврея на делеесть толькоизвращеннаяим культурадругих народов.

Когда мыоцениваем рольеврейской нациив культурномразвитии всегочеловечества, мы прежде всегоне должны забыватьтого факта, что, например, еврейскогоискусстваникогда не былона свете и нети теперь; что, например, дваглавных видаискусства — архитектураи музыка — решительноничем не обязаныевреям. Подвигиевреев в областиискусствасводятся тольколибо к сомнительным«усовершенствованиям»чужих произведений, либо к прямымплагиатам. Ноэто и значит, что евреям нехватает преждевсего тех важнейшихдарований, безкоторых неткультурно-одареннойи творческойрасы.

Еврей умееттолько подражатьчужому искусству, а точнее будетсказать — искажатьего. Это виднохотя бы уже изтого, что чащевсего еврейподвизаетсяв областисценическогоискусства, гдесобственнойвыдумки почтине нужно.

Нет, никакойкультурно-созидательнойсилы евреи непредставляюти представлятьне могут по тойпростой причине, что у евреевнедостаетпервой и основнойпредпосылкидля этого: идеализма.Их интеллектне конструктивен, он толькоразрушителен.Только в редкихединичныхслучаях евреиподадут импульск чему-либохорошему. Какправило жечеловеческийпрогресс идетвперед не благодаряевреям, а вопрекиим.

Евреи никогдане имели своегогосударствасо своей определеннойтерриторией, а по этой причиненикогда неимели и своейсобственнойкультуры. Междупрочим, именноотсюда и возниклото представление, будто в лицеевреев мы имеемдело с народом, ранее принадлежавшимк числу номадов.Это большаяи опасная ошибка.Кочевые народытоже всегдаимели своюопределеннуютерриторию, они только необрабатывалиее, как это делаютоседлые крестьяне, а жили тем, чтополучали отсвоих стад, вместе с которымиони кочевалив пределахсвоей территории.

Причинойтого, что кочевыенароды поступалитак, а не иначеявлялосьнедостаточноеобилие их почвы, в результатечего оседлаяжизнь становиласьпросто невозможной.Еще более глубокаяпричина заключаласьв разрыве междууровнем техническойкультуры данногонарода и природнойскудностьюего территории.Есть такиетерритории, где и арийцамтолько послетысячи леттехническогоразвития удавалосьзаставить землюродить достаточно, чтобы можнобыло зажитьоседлой жизнью.Пока арийцыне имели техники, им тоже приходилосьлибо избегатьтаких территорий, либо тоже вестикочевую жизнь, посколькутысячелетниепривычки оседлойжизни не делалидля них совершеннонепереносимойжизнь номадов.Напомним, чтов эпоху открытияамериканскогоконтинентамногочисленнымарийцам пришлосьвначале житьна положенииохотников, дровосекови т.д. и зачастуюбольшими лагерямис женами и детьми, постоянно меняяместо, вестижизнь почтисовершеннотакую же, какжизнь кочевников.Но как толькочисло арийцеввозросло ивыросла ихтехника, кактолько им удалосьв достаточноймере расчиститьземлю и подчинитьсебе туземцев, они началиселиться оседло.

Очень вероятно, что и арийцынекогда былиномадами и лишьс течениемвремени сталиоседлыми. Ноименно поэтомуарийцы никогдаведь и не являлисьевреями! Нет, евреи никогдане быдл кочевниками, ибо и у кочевниковтоже было своепредставлениео «труде», послужившееосновой всегодальнейшегоих развития: у кочевниковэта необходимаядуховная предпосылкабыла налицо.

Пусть чувствоидеализма укочевниковбыло развитотолько относительнослабо, но все-такионо у них было.Вот почемуарийские народымогли относитьсяк ним с известнойсимпатией. Уевреев же именноничего подобногоне было.

Евреи никогдане являлисьномадами, авсегда являлисьпаразитамина теле другихнародов. Еслиевреи иногдаменяли своеместожительство, то это вытекалоне из их собственныхнамерений, абыло результатомтолько того, что время отвремени ихвыгоняли тенароды, гостеприимствомкоторых оничересчурзлоупотребляли.Евреи распространялисьдальше именнотак, как распространяютсятипичные паразиты.Они постоянноищут тольконовой пищи длясвоей расы.

Но это ничегообщего не имеетс кочевничеством, ибо еврей, занявшийту или другуютерриторию, и не думаетпотом ее очищать.Он остаетсятам, где он сидит, и цепляетсяза эту территориютак крепко, чтопрогнать егооттуда можнотолько силой.Когда евреинайдут, что вдругих новыхстранах дляних создаласьподходящаяобстановка, они начинаютраспространятьсяи туда. Однако, в отличие отномадов, онипри этом ни вкоем случаене покидаюти свое староежилье. Евреибыли и остаютсятипичнымипаразитами, они живут зачужой счет.Подобно вреднымбациллам, онираспространяютсятуда, где длябацилл создаетсяподходящаяпитательнаясреда.

Еврей несетс собой толькосмерть. Кудани ступит егонога, там народ, до сих пор жившийсвоим трудом, раньше илипозже начнетвымирать.

Так во всевремя евреигнездилисьв чужих государствахи образовываливнутри них своесобственноегосударство, маскируя последнеепод псевдонимом«религиознаяобщина». Подэтим флагомевреи пряталисьдо того момента, пока это казалосьим выгодным.Но как толькоевреи чувствуютсебя достаточносильными, чтобыобойтись безэтого прикрытия, они сбрасываютмаску и являютсяперед изумленнымилюдьми тем, чемони всегдабыли: евреями.

Евреи живут, как паразиты, на теле другихнаций и государств.Это и вырабатываетв них то свойство, о котором Шопенгауэрдолжен былсказать, что«евреи являютсявеличайшимивиртуозамилжи». Все существованиееврея толкаетего непрерывноко лжи. То же, что для жителясевера теплаяодежда, то дляеврея ложь.

Длительножить средидругих народовевреи могутлишь до техпор, пока имудается создаватьпредставление, будто евреине особый народ, а только особая«религиознаяобщина». Вотвам перваябольшая ложь.

Чтобы длительновести жизньпаразита нателе другихнародов, евреямопять-такиприходитсяскрывать важнейшиечерты своегохарактера. Чеминтеллигентнеекаждый отдельныйеврей, тем скорееудается емуэтот обман.Дело доходитдо того, чтозначительныегруппы трудящегосянарода, средикоторого живутевреи, действительноначинают верить, что перед нимифранцуз илиангличанин, немец или итальянец, имеющий толькосвою особуюрелигию. Жертвойэтого обманаособенно легкостановятсявласти предержащие, ибо они режевсего отличаютсяособой гениальнойпрозорливостью.В кругах «начальства»самостоятельноемышление иногдасчитается прямогрехом. Толькоэтим и можнообъяснить тообстоятельство, что, например, в аварскомминистерствевнутреннихдел и до сихпор понятияне имеют о том, что евреи являютсяопределеннымнародом, а вовсене одной лишьопределенной«религией».А между тем, достаточнобыло бы нашемумудрому начальствухотя бы немножкозаглядыватьв еврейскиегазеты и тогдаим не труднобыло бы разгадатьзагадку. Норазве начальствообязано читатькакие-либогазеты, кромеофициальных? Ну, а так какгазета «Еврейскоеэхо» еще неявляется официальнымправительственныморганом, то внее конечноможно и незаглядывать.

Евреи всегдапредставлялисобою определенныйнарод с определеннымирасовыми свойствамии никогда неявлялись просторелигиознойобщиной… Толькоусловия жизниеврейскогонарода уже сранних порпобудили егоискать такоесредство, котороеотвлекало бычрезмерноевнимание отсынов этогонарода. Какоеже другое средствомогло показатьсяевреям болееневинным ивместе с темболее целесообразным, кроме того, чтобы спрятатьсяпод маскойрелигиознойобщины? Присвоивсебе видимостьрелигиознойобщины, евреиопять совершиликражу. На делеевреи не могутпредставлятьсобою и религиознойобщины хотябы потому, чтоим и для этогоне хватаетнеобходимогоидеализма, атем самым нехватает верыв какую бы тони было загробнуюжизнь. Междутем, любая религия, как она свойственнаарийцам, требуетименно известнойверы в загробнуюжизнь. Посмотритена талмуд. — Развеэта книга длязагробнойжизни? Нет, этакнига посвященаисключительновопросу о том, как создатьсебе на практикежизнь получшев этом лучшемиз миров.

Чтобы какследует изучитьеврея, лучшевсего проследитьтот путь, которыйон прошел втечение столетий, гнездясь средидругих народов.Чтобы получитьнеобходимыевыводы, достаточнопроследитьэто только наодном примере.Так как всееврейскоеразвитие вовсе временабыло в общемодно и то же, среди какихнародов ни жилибы евреи, толучше всегобудет описатьэто развитиесхематически.Для простотымы будем обозначатьотдельныепериоды развитиябуквами алфавита.

Первые евреипоявились вГермании впериод продвиженияримлян. Каквсегда, ониявились в качестветорговцев. Вгрозе и буревеликого переселениянародов евреикак будто вновьисчезли. Поэтому, эпоху новогопроникновенияевреев в центри на север Европыприходитсясчитать современи образованияпервых германскихгосударств.Во всех техслучаях, когдаевреи проникаютв среду арийскихнародов, мывидим в общемодну и ту жекартину развития.

а) Как тольковозникаютпервые местапрочной оседлойжизни, евреивнезапно туткак тут. Сначалаевреи появляютсяв качестветорговцев, считая ещенеобходимымскрывать своюнародность.Черты внешнегорасового различиямежду ними итем народом, который оказываетим гостеприимство, еще слишкомбросаются вглаза. Значениечужих языкову евреев ещеслишком малоразвито. А сдругой стороны, и сам народ, оказывающийим гостеприимство, еще слишкомпредставляетсобою замкнутоецелое. И вот врезультатевсего этогоеврей вынужденвыступатьоткрыто какторговец и какчужой. При ловкостиеврея и принеопытноститого народа, у которого онищет гостеприимства, еврею для данногопериода дажевыгодно выступатьоткрыто, ибочужаку идутособенно охотнонавстречу какгостю.

б) Затем евреиначинают постепеннопролезать вхозяйственнуюжизнь, выступаяпри этом не вроли производителей, а исключительнов роли посредников.При их тысячелетнемторговом опытеи при беспомощности, а также безграничнойчестностиарийцев евреисразу завоевываютсебе известноепревосходство, и через короткоевремя вся торговлягрозит статьмонополиейевреев. Еврейначинает выступатьв роли заимодавца, причем деньгидает толькона ростовщическихпроцентах.Проценты вообщеизобрел еврей.Опасностейростовщичествавначале никтоне замечает.Наоборот, таккак кредит вначале приноситнекотороеоблегчение, то все егоприветствуют.

в) Затем еврейстановитсяоседлым. Другимисловами, онугнездилсяв определенныхгородах, местечках, в определенныхкварталах ивсе большеобразует государствов государстве.Торговлю и всевообще денежныедела он начинаетрассматриватькак свою собственнуюпривилегию, и этой привилегиейон пользуетсядо конца.

г) Затем кредити торговлястали полностьюего монополией.Еврейскоеростовщичествоначинает вызыватьнекотороесопротивление.Возрастающаяеврейскаянаглость порождаетвозмущение, а рост его богатства- зависть. Чашапереполняется, когда евреюудается сделатьи землю объектомсвоих торговыхопераций. Самеврей на землене работает, он рассматриваетее как объектсвоей жаднойэксплуатации, предоставляяхристианинупо-прежнемуобрабатыватьэту землю, стем только чтонынешний владыкабудет выжиматьиз него соки.Благодаря этомувозникает ужеоткрытая ненавистьк евреям. Евреиуже настолькотиранят народи настольковысасываютего кровь, чтодело доходитдо эксцессов.Теперь к этимчужакам начинаютвнимательнееприсматриватьсяи открываютв них все болееотталкивающиечерты. В концеконцов создаетсянепроходимаяпропасть.

В годы особеннотяжкой нуждытерпению приходитконец, и разоренныеевреями народныемассы в отчаянииприбегают кмерам самопомощи, чтобы как-нибудьизбавитьсяот этого бичабожия. В течениенесколькихстолетий народныемассы на своейспине испыталигнет евреев, и теперь ониначинают понимать, что одно егосуществованиеравносильночуме.

д) Но теперьтолько еврейпо-настоящемуначинаетразворачиваться.При помощигнусной лестион пролезаетв правительственныекруги. Он пускаетв ход свои деньгии обеспечиваетсебе новыельготы, дающиеему возможностьпо-прежнемуграбить. Еслинародный гневпротив этихпиявок там илисям приведетк вспышке, тоэто тем не менеене мешает евреямчерез некотороевремя появитьсяв том же самомместе вновьи опять взятьсяза старое. Никакиепреследованияне в состоянииотучить евреевот их системыэксплуатациилюдей, никакимипреследованиямиот них, надолгоне спастись.Проходит небольшойпромежутоквремени, и евреи, нисколько неизменившись, опять тут кактут.

Чтобы избегнутьпо крайней мересамого худшего, евреям запрещаютприобретатьземли, дабытаким образомне позволитьростовщикамсосредоточитьв своих рукахеще и земельныефонды.

е) Посколькуза это времяусилиласьвласть князей, евреи теперьначинают пролезатьи в эту среду.Новые владыкипочти всегданаходятся втрудных финансовыхобстоятельствах.Евреи охотноприходят к нимна «Помощь»и за это выклянчиваюту них льготыи привилегии.Как дорого низаплатил быеврей за этипоследние, всеравно процентыи проценты напроценты втечение короткоговремени покроютему все расходы.Как настоящиепиявки, евреиприсасываютсяк телу несчастногонарода, поканаступаетмомент, когдакнязья сновануждаются вденьгах, и тогдаони из самойпиявки выпускаютнемного кровив свою пользу.

После этогоигра начинаетсясначала. Роль, которую приэтом играюттак называемыенемецкие князья, нисколько нелучше ролисамих евреев.Эти господакнязья былинастоящимнаказаниембожием для их«возлюбленных»народов. Рольэтих господможно сравнитьтолько с рольюиных современныхминистров.

Именно немецкихкнязей должнымы благодаритьза то, что немецкойнации так и неудалось окончательноизбавитьсяот еврейскойопасности. Ксожалению, вэтом отношенииничего не изменилосьи в более поздниевремена. Впоследствиисами евреисторицей воздаликнязьям мирасего за все тепреступления, которые этивладыки совершилипо отношениюк своим народам.Князья миравступили в союзс дьяволом ибыли наказаныподелом.

ж) Опутавгоспод князей, евреи затемприводят ихк гибели. Медленно, но неуклоннопозиции князейослабевают, ибо они пересталислужить своимнародам и началидумать толькоособе. Евреипрекрасноотдают себеотчет в том, что конец этихвладык близок, и они с своейстороны стараютсятолько ускоритьэтот конец.Сами евреиделают всевозможное, чтобы увеличитьих нужду в деньгах, для чего стараютсяотвлечь их отдействительноважных задач; ползая передними на коленяхи усыпляя ихгнусной лестью, евреи втягивают«своих» князейво все мыслимыепороки, стараясьсделать себясамих как можноболее незаменимымив глазах своихпокровителей.Опираясь насвое дьявольскоеискусство вовсем, что связанос деньгами, евреи самымбесстыднымобразом подсказываютсвоим покровителямвсе новые, всеболее жестокиесредства выкачиванияпоследнейкопейки изподданных.Большие фонды, собираемыесамыми жестокимисредствами, пускаются наветер. Тогдаевреи придумываютновые средстваограблениянарода. Каждыйдвор имеетсвоих «придворныхевреев», какстали называтьэтих чудовищ.Их главнаяфункция — придумыватьновые средствавыкачиванияденег из народаради безумныхудовольствийправящей клики.Кто же удивитсяпосле этого, что за такиезаслуги выродковчеловеческогорода начинаютеще возводитьв дворянскоедостоинство.Разумеется, институт дворянствастановитсяблагодаря этомутолько смешным, но яд благополучнопроник и в этусреду.

Теперь евреиеще лучше используютсвои привилегиив своих интересах.

В конце концовеврею надотолько креститься, и он получитвсе права ипреимуществакоренных граждан.Он охотно пойдети на это. Представителицеркви будутрадоватьсяпо поводу новогозавоеванногосына церкви, а сам этот «сын»- об удавшемсягешефте.

з) Теперь веврейском миреначинаетсяновая полоса.До сих пор евреислыли евреями, т. е. они не старалисьвыдать себяза кого-либодругого, да этобыло и невозможно, так как слишкомрезко еще быливыражены расовыечерты евреев, с одной стороны, и окружающихих народов, сдругой. Еще вэпоху ФридрихаВеликого никомуне могло придтив голову видетьв евреях что-либодругое, чем«чужой» народ.Еще Гете ужасалсяпо поводу одноймысли, что набудущее законуже не запрещаетбраков междухристианамии евреями. Аведь Гете, упасибоже, не былреакционеромили другомрабства. В Гетеговорил толькоголос кровии здравогорассудка. Вопрекивсем позорныммахинациямпридворныхкругов самнарод инстинктивновидел в евреяхчужеродноетело и соответственноэтому относилсяк ним.

И вот теперьнаступила пора, когда все этодолжно былоперемениться.В течение болеечем тысячи летевреи настолькоизучили языкиприютившихих народов, чтотеперь онирешаются уженачать затушевыватьсвое еврейскоепроисхождениеи как можнонастоятельнееначать подчеркивать, что они «немцы».Как это ни смешно, как это ни чудовищно, а у евреев все-такихватает наглостиобъявлять себя«германцами», в данном случае«немцами».Начинаетсясамый гнусныйобман, какойтолько можносебе представить.Из всего немецкогоеврей с грехомпополам овладелтолько способностьюговорить нанемецком языке,- да и то на какомужасном немецкомязыке. Толькона этом знанииязыка он обосновываетсвою принадлежностьк немецкомународу. Но ведьдействительныйпризнак принадлежностик определеннойрасе заложенисключительнов крови, а вовсене в языке. Этолучше всегознают евреи.Именно поэтомуони так и блюдутчистоту своейсобственнойкрови и вовсене придаютбольшого значениячистоте своегособственногоязыка. Человеклегко можетвзять себедругой языки пользоватьсяим с большимиили меньшимиудобствами.Но, и пользуясьновым языком, он будет выражатьна нем своистарые мысли.Внутреннийже мир человекаизменитьсяне может. Лучшевсего это виднона примереименно еврея- он может говоритьна тысяче языкови все-таки остаетсятем же евреем.Его характерныеособенностиостанутся темиже, какими онибыли, когда ондве тысячи летназад торговалхлебом в древнемРиме и говорилна латинскомязыке, и какимиони являютсяв наш век, когдаон спекулируетмукой и коверкаетнемецкий язык.Еврей осталсявсе тот же. Чтоэтой простойистины никакне могут усвоитьиные современныетайные советникии высокопоставленныеполицей-президенты, в этом малоудивительного.Ведь редконайдешь людейстоль бездушныхи столь лишенныхвсякого здоровогоинстинкта, какиные представителинаших самых«высоких» сфер.

Мотивы, покоторым евреитеперь решаютначать выдаватьсебя за «немцев», совершенноочевидны. Евреичувствуют, чтопочва начинаетуходить из-подног княжескихвладык, и евреиначинают поэтомузаблаговременносоздавать длясебя новуюплатформу. Ктому же и ихфинансоваявласть над всемнашим хозяйствомдостигла ужетаких размеров, что, не имеявсех «государственных»прав, евреи немогут уже далееудерживатьвсю систему; во всяком случаебез этого евреямтрудно расширятьсвое влияниедальше. Но удержатьзавоеванныепозиции и добитьсяроста своеговлияния евреюнеобходимово что бы то нистало. Чем вышевосходят евреипо ступенямвласти, тембольше влечетих старая заветнаяконечная цель: достижениеполного господстванад всем миром.Наиболее дальновидныеиз евреев замечают, что эта цельприблизиласьуже совсемвплотную. Вотпочему теперьвсе главныеусилия направленына то, чтобызавоевать себевсю полноту«гражданских»прав.

Таковадействительнаяпричина того, что еврей стараетсяразвязатьсяс гетто.

и) Так «придворныйеврей» медленнои постепеннопревратилсяв обыденного«народногоеврея». Конечноеврей по-прежнемубудет старатьсяоставатьсяв окружениивысоких господ; он будет проявлятьдаже еще большервения, чтобыпроникать вэту среду. Нов то же времядругая частьеврейской расыделает всевозможное, чтобы подделатьсяпод народ. Задачаэта не легкадля евреев.Припомнитетолько, скольмного грешилеврей в отношениинародной массыв течение долгихвеков, какбезжалостновысасывалиевреи из массыпоследние соки, как постепеннонародные массынаучилисьненавидетьеврея и видетьв нем прямуюкару божия).Да, нелегкаяэто задачаизображатьиз себя «другачеловечества»как раз в глазахтех, с кого втечение столетийеврей сдиралкожу.

Евреям теперьприходитсявначале предпринятькое-какие шаги, которые хотьнемного заставилибы народнуюмассу позабытьо прежних ихпреступлениях.Отсюда и то, что евреи начинаютиграть рольфилантропови благодетелей.Они имеют дляэтого весьмапрозаическиеоснования, ипоэтому евреямотнюдь не приходитсяруководитьсябиблейскимправилом — пустьлевая рука незнает, что даетправая. Евреиставят себезадачей, чтобыкак можно большееколичестволюдей узнало, как близко ксердцу принимаеттеперь еврейстраданиянародных масси на какие громадныеличные жертвыготов он пойтив интересахобщества. Сосвойственнойему прирожденнойскромностьюеврей теперьна весь миртрезвонит освоих собственныхзаслугах иделает это дотех пор, покаему и впрямьв этом отношенииначинают верить.Лишь оченьнесправедливыелюди откажутсятеперь поверитьв щедростьевреев. В течениекороткоговремени евреямначинает удаватьсяпредставитьдело так, будтои вообще во всепредыдущиевремена к нимотносилисьтолько несправедливо, а вовсе не наоборот.Особенно глупыелюди начинаютэтому веритьи начинаютвысказыватьискреннеесочувствиебедным, «несчастным», обиженнымевреям.

Разумеется, при этом приходитсяиметь в виду, что при всейсвоей «щедрости»еврей себя незабывает итеперь. Ониочень хорошоумеют считать.Еврейские«благодеяния»очень похожина то удобрение, которое употребляетсяв сельскомхозяйстве. Ведьрасходы наудобрениевсегда окупаютсясторицей. Нокак бы то нибыло, спустякороткое времявесь мир ужезнает, что евреиныне превратилисьв «благодетелейи друзей человечества».Какое замечательноепревращение, не правда ли!

Что людидолжны приноситьизвестныежертвы длядругих, к этому, вообще говоря, привыкли. Нокогда известныежертвы приносятевреи, это неможет не повергнутьв изумление, ибо от них этогоникто никогдане ожидал. Вотпочему дажепустяковыедаяния евреевза считываютсяим больше, нежеликому бы то нибыло другому.

Мало того.Евреи неожиданностановятсятакже либераламии начинаютвслух мечтатьо необходимостичеловеческогопрогресса.

Постепенноевреи становятсявыразителямистремленийвсей новойэпохи.

На деле всяпросвещеннаядеятельностьевреев направленаконечно на то, чтобы разрушитьвсе основыдействительнообщеполезнойхозяйственнойработы. Черезовладениеакцией евреиконтрабанднымпутем проникаютв кругооборотвсего национальногопроизводства, превращаютнашу промышленностьв простой объекткупли-продажии таким образомвырывают из-поднаших предприятийздоровую базу.Именно благодаряэтой деятельностиевреев междуработодателямии рабочимивозникает тавнутренняяотчужденность, которая впоследствииприводит кклассовомурасколу. Наконецчерез биржуеврейскиевлияния достигаютужасающихразмеров. Евреистановятсяуже не толькофактическимивладельцаминаших предприятий, но к ним же переходитдействительныйконтроль надвсей нашейнациональнойрабочей силой.

Чтобы усилитьсвои политическиепозиции, евреиныне стараютсяпокончить совсеми расовымии гражданскимиперегородками, мешающими имтеперь на каждомшагу. С этойцелью евреитеперь сосвойственнойим цепкостьюначинают борьбуза религиознуюверотерпимость.Франкмасонство, находящеесяцеликом в рукахевреев служитдля них превосходныминструментомв мошенническойборьбе за этицели. Черезнити масонстваевреи опутываютнаши правительственныекруги и наиболеевлиятельныев экономическоми политическомотношенияхслои буржуазии, делая это настолькоискусно, чтоопутываемыеэтого даже незамечают.

Трудненькотолько евреямопутать весьнарод как таковойили, вернеесказать, то егосословие, котороекак раз пробудилоськ новой жизнии готовитсявести борьбуза свои собственныеправа и свободу.Это-то как рази являетсясейчас главнымпредметомзаботы дляевреев. Евреипрекрасночувствуют, чтоокончательнодостигнутьсвоей цели онимогут лишь втом случае, если на нынешнейстадии развитиякто-нибудь импротопчетдорогу. Выполнитьэту задачу поих расчетамдолжна былабы для них буржуазия, включая самыеширокие слоимелкой буржуазиии мелкого людавообще. Ноперчаточникови ткачей непоймаешь натонкую удочкуфранкмасонства, тут нужны средстваболее простые, но вместе с темстоль же действенные.Таким средствомв руках евреевявляется пресса.Со всей цепкостьюовладеваютевреи прессой, пуская в ходдля этого всеуловки. Получивв свои рукипрессу, евреиначинаютсистематическиопутыватьобщественнуюжизнь страны, при помощипрессы онимогут направитьдело в любуюсторону и оправдатьмошенничество.Сила так называемого«общественногомнения» теперьнаходитсяцеликом в рукахевреев, а чтоэто значит, теперь хорошоизвестно.

При этом еврейнеизменноизображаетдело так, чтолично он жаждеттолько знаний; он восхваляетпрогресс, нопо большейчасти толькотакой прогресс, который ведетдругих к гибели.На деле же изнания и прогрессеврей всегдарассматриваетпод углом зренияих пользы толькодля еврейства.Если он не можетполучить отних пользы дляеврейскогонарода, он станетсамым беспощаднымврагом и ненавистникомнауки, культурыи т. д. Все, чемуон научаетсяв школах другихнародов, всемэтим он пользуетсяисключительнов интересахсвоей собственнойрасы.

Свою собственнуюнародностьевреи в этуфазу охраняютболее, чем когдабы то ни было.Направо и налевокричат евреио «просвещении»,«прогрессе»,«свободе»,«человечности», и т. д. а сами вто же времястрожайшимобразом соблюдаютчистоту своейрасы. Своихженщин они, правда, иногданавязываютв жены влиятельнымхристианам, но что касаетсямужчин, то тутони принципиальноне допускаютбраков с другимирасами. Евреиохотно отравляютнрав другихнаций, но, какзеницу ока, охраняют чистотусвоей собственнойкрови. Еврейпочти никогдане женится нахристианке, зато христианечасто женятсяна еврейках.Таким образомв еврейскойсреде людейсмешанной кровине оказывается.Часть же нашеговысшего дворянствав результатекровосмешениягибнет окончательно.Евреи прекрасноотдают себеотчет в этом, и они совершеннопланомерноприбегают кэтому способу«обезоруживания»идейного руководствасвоих расовыхпротивников.Чтобы замаскироватьвсе это и усыпитьвнимание своихжертв, евреивсе громче игромче кричато необходимостиравенства всехлюдей, независимоот расы и цветакожи, а дуракиначинают имверить.

Но всемисвоими чертамиеврей все-такипродолжаетеще отталкиватьширокую массулюдей, от неговсе еще пахнетчужаком. И вотдля удовлетворениямассы еврейскаяпресса начинаетизображатьевреев в такомвиде, которыйсовершенноне соответствуетдействительности, но зато вызываетпредставления, которые нужныевреям. В этомотношенииособенно характернаюмористическаяпечать. В юмористическихлистках всегданарочно стараютсяизобразитьевреев как ввысшей степенисмирненькийнародец. Читателювнушают тумысль, что, можетбыть, у евреевимеются некоторыекомическиечерты, зато посути дела этотнарод добрый, не желающийникому вредить.Читателю даютпонять, что, может быть, некоторая частьевреев действительноне представляетсобой героев, но зато во всякомслучае непредставляетсобой и сколько-нибудьопасных врагов.

Конечнойцелью евреевна этой стадииразвития являетсяпобеда демократииили же, в ихпонимании, — господствопарламентаризма.Система парламентаризмаболее всегосоответствуетпотребностямевреев, ибо онаисключает рольличности и наее место ставитколичество, т.е. силу глупости, неспособности, трусости.

Конечнымрезультатомвсего этогобудет низвержениемонархии. Немногораньше илинемного позжемонархия погибнетнеизбежно.

к) Теперьгигантскоехозяйственноеразвитие страныприводит кновому социальномурасслоениюнарода. Мелкоеремесло медленноотмирает, благодаряэтому рабочийвсе более теряетвозможностьснискать себепропитаниекак самостоятельныймелкий производитель; пролетаризациястановитсявсе более очевидной; возникаетиндустриальный«фабричныйрабочий». Самойхарактернойчертой последнегоявляется то, что в течениевсей своейжизни он несможет статьсамостоятельнымпредпринимателем.Он являетсянаинизшим вподлинномсмысле этогослова. На старостилет ему приходитсямучиться иоставатьсябез обеспеченногокуска хлеба.

Аналогичноеположение мывидели и раньше.Требовалосьнайти во чтобы то ни сталоразрешениевопроса, и такоеразрешениедействительнонашлось. В такоеположение кромекрестьян иремесленниковпостепеннопопали такжечиновники ислужащие. Онитоже сталинаинизшимив подлинномсмысле этогослова. Но государствонашло выходиз этого, взявна себя заботуо тех государственныхслужащих, которыесами не в состояниибыли обеспечитьсвою старость: государствоввело пенсию.Постепенноэтому примерупоследовалитакже и частныефирмы, так чтотеперь почтикаждый служащийу нас стал обеспеченпенсией, еслитолько он служиту фирмы болееили менее крупной.Только послетого как мыобеспечимстаростьгосударственногослужащего, мыможем опятьвоспитать внем чувствобезграничнойпреданностигосударству- то чувство, которое в довоенноевремя былосамой благороднойчертой немецкогочиновничества.

Эта умнаямера вырвалацелое сословиеиз когтей социальнойнищеты и темсамым создалаздоровыевзаимоотношениямежду этимсословием ивсей остальнойнацией.

Теперь этотвопрос зановопоставлен передгосударствоми нацией и притомв гораздо большихразмерах. Всеновые и новыемиллионныемассы оставлялидеревню и постепеннопереселялисьв большие города, ища себе кусокхлеба в качествефабричныхрабочих в новыхпромышленныхпредприятиях.Общие условиятруда и жизниэтого новогосословия былиболее чем печальны.Уже самая обстановкатруда совершенноне походилана прежнююобстановкуремесленникаили крестьянина.Индустриальномуфабричномурабочему приходилосьнапрягать своисилы куда вбольшей, мере, нежели ремесленнику.Величина рабочегодня для ремесленникаимела гораздоменьшее значение, нежели дляфабричногорабочего. Еслиформальнорабочий деньрабочего оставалсядаже таким же, как прежде уремесленника, то и для него(рабочего)создавалоськуда болеетрудное положение.Ремесленникне знал такойинтенсивноститруда, с какойтеперь приходитсяработать фабричномурабочему. Еслираньше ремесленниктак или иначемог примиритьсядаже с 14-15-часовымрабочим днем, то теперь этостановитсясовершеннонепереносимымдля фабричногорабочего, каждаяминута которогоиспользуетсясамым напряженнымобразом. Бессмысленноеперенесениепрежней продолжительностирабочего дняна современноефабричноепроизводствооказало величайшийвред в двухнаправлениях: во-первых, благодаряэтому подрывалосьздоровье рабочих, а во-вторых, врабочих подрываласьвера в высшуюсправедливость.К этому надоприбавить еще, с одной стороны, жалкую зарплату, а с другой стороны, относительноболее быстроевозрастаниебогатстваработодателя.

Ранее в сельскомхозяйствесоциальнойпроблемы немогло быть, ибои хозяин и работникделали однуи ту же работу, а главное елииз одной и тойже миски. Теперьи в этом отношенииположение резкоизменилось.

Теперь вовсех областяхжизни окончательносовершилосьотделениерабочего отработодателя.Насколько вжизнь нашупроник еврейскийдух, лучше всеговидно из тогонедостаткауважения илидаже прямо изтого презрения, с которыми унас теперьотносятся кфизическомутруду. Это неимеет ничегообщего с германскимхарактером.Только по меретого как в жизньнашу сталипроникатьчуждые, по сутидела еврейскиевлияния прежнееуважение кремеслу сменилосьизвестнымпренебрежениемко всякомуфизическомутруду.

Так возниклоу нас новое, мало кем уважаемоесословие; и водин прекрасныйдень неизбежнодолжен былвстать вопрос: либо нация саманайдет в себедостаточносил, чтобы создатьвполне здоровыевзаимоотношениямежду этимсословием ивсем остальнымобществом, либосословноеразличие превратитсяв классовуюпропасть.

Одно несомненно: это новое сословиевключало далеконе худшие элементы, во всяком случаек нему принадлежалисамые энергичныеэлементы. Чрезмернаяутонченностьтак называемойкультуры здесьне могла ещепроизвестисвоей разрушительнойработы. Новоесословие всвоей основноймассе не подверглосьеще действиюпацифистскогояда, оно обладалофизическойсилой, а, еслинужно было, тои брутальностью.

Пока буржуазиясовершеннобеззаботнои равнодушнопроходит мимоэтой в высокойстепени важнойпроблемы, евреине спят. Онисразу понялигромаднуюважность этойпроблемы длявсего будущего.И вот они поступаюттак: с однойстороны, ониразжигаютэксплуатациюрабочих досамых крайнихпределов, а сдругой стороны, они начинаютподслуживатьсяк жертвам своейсобственнойэксплуатациии в течениекороткоговремени завоевываютсебе роль вожаковрабочих в борьбеэтих последнихпротив работодателей.Таким образомевреи внешнестановятсякак бы руководителямиборьбы противсамих себя. Наделе это конечноне так, ибо этивиртуозы лжи, понятно, всегдаумеют взвалитьвсю ответственностьна других, асебя изобразитьневиннымимладенцами.Благодаря тому, что у евреевхватило наглостисамим статьво главе борьбымасс, этим последнимне приходитдаже в голову, что их обманываютсамым подлымобразом. И все-такиэто было именнотак. Не Успелеще этот новыйкласс как следуетсложиться, аевреи уже сразуувидели, чтоиз этого сословияони могут сделатьдля себя орудиесвоих дальнейшихпланов. Сначалаевреи использовалибуржуазию каксвое орудиепротив феодальногомира, а затемрабочего каксвое орудиепротив буржуазногомира. Прячасьза спиной буржуазии, еврей сумелзавоевать себегражданскиеправа. Теперьже, эксплуатируяборьбу рабочихза существование, евреи надеются, прячась заспиной этогосословия, окончательноводрузить своегосподствонад землей.

Отныне рабочемуприходитсяна деле боротьсятолько за будущеееврейскогонарода. Самтого не сознавая, рабочий попалво власть тойсилы, противкоторой он, какему кажется, ведет борьбу.Рабочему внушают, будто он боретсяпротив капитала, а на самом делеего заставляютбороться закапитал. Громчевсех евреикричат о необходимостиборьбы противинтернациональногокапитала, а наделе они организуютборьбу противнациональногохозяйства. Губянациональноехозяйство, евреи рассчитываютна трупе еговоздвигнутьторжествоинтернациональнойбиржи. Евреипоступают так: Втираясь в рядырабочих, онилицемернопритворяютсяих друзьямии делают вид, что страшновозмущенытяжелыми страданиямирабочих. Такимобразом онизавоевываютдоверие рабочих.Евреи дают себетруд тщательнымобразом изучатьво всей конкретностивсе действительныеи мнимые тяготыповседневнойжизни рабочих.Опираясь наэто знание всейконкретнойобстановки, евреи всемисилами начинаютраздуватьстремлениерабочих к изменениюэтих условийсуществования.В каждом арийце, как известно, живет глубокоестремлениек большей социальнойсправедливости.И вот евреисамым хитрымобразом эксплуатируютэто чувство, постепеннопревращая егов чувство ненавистик людям болеебогатым и счастливым.Таким путемевреям удаетсяналожить свойотпечаток ипридать своемировоззрениевсей борьберабочих залучшую жизнь.Так закладываютевреи основуучения марксизма.

Евреи нарочнопереплетаютсвою марксистскуюпроповедь сцелым рядомконкретныхтребований, которые самипо себе с социальнойточки зрениявполне справедливы.Этим они сразуубивают двухзайцев. Во-первых, таким путеммарксистскоеучение получаетгромадноераспространение.А во-вторых, они отталкиваютмногих приличныхлюдей от поддержкиэтих социальносправедливыхтребованийименно тем, чтотребованияэти сопровождаютсямарксистскойпропагандой.Уже благодаряэтому сопровождениютребованияэти начинаютрассматриватькак несправедливыеи совершенноневыполнимые.

И действительнопод покровомэтих чистосоциальныхтребованийевреи прячутсвои дьявольскиенамерения.Порою об этихнамеренияхсовершеннонагло говоритсяоткрыто.

Учение марксизмапредставляетсобою причудливуюсмесь разумногос нелепейшимивыдумкамичеловеческогоума. Но при этомеврей систематическизаботится отом, чтобы вживой действительностинаходила себеприменениетолько втораячасть этойпроповеди, нони в коем случаене первая.Систематическиотклоняя рольличности, а темсамым и нациии расового«содержания»последней, марксистскоеучение постепенноразрушает всесамые элементарныеосновы человеческойкультуры, судьбыкоторой зависяткак раз от этихфакторов. Вотв чем заключаетсядействительноеядро марксистскогомировоззрения, поскольку этоисчадие преступногомозга вообщеможно рассматриватькак «мировоззрение».Устранив рольвеликой личностии расы, еврейустранил исамое важноепрепятствиек господствунизших. А этинизшие как рази есть евреи.

Вся преступнаясуть марксистскогоучения заключаетсякак раз в егоэкономическойи политическойстороне. Именноэта сторонаотталкиваетот марксизмавсе интеллигентное.Интеллигентныелюди начинаютотворачиватьсяи от справедливыхтребованийрабочих. А в тоже время наименееразвитая рабочаямасса толпамипереходит подзнамена марксизма.Рабочее движение, каково бы онони было, нуждаетсяв своей интеллигенции.Честную интеллигенциюевреям удалосьоттолкнутьот рабочегодвижения. И воттеперь евреиготовы принести«жертву»; онипоставляютиз своих рядовинтеллигенциюдля рабочегодвижения.

Так возникаетдвижение рабочихфизическоготруда, находящеесяпод полнымруководствомевреев. По внешностидвижение этоимеет цельюулучшениеположениярабочих. Вдействительностидело идет опорабощениии в сущностио полном уничтожениивсех другихнееврейскихнародов.

Франкмасонствоберет на себязадачу систематическогопацифистскогорасслабленияинстинктанациональногосамосохраненияв кругах интеллигенции.В кругах жешироких народныхмасс и преждевсего в кругахбюргерстваэту же задачуберет на себяпресса, всебольше концентрирующаясяв руках евреев.К этим двуморудиям разложениятеперь присоединяетсяеще третье, куда болеестрашное — организацияголой силы. Припомощи первыхдвух орудийевреи про веливсю подготовительнуюподрывнуюработу. Теперьштурмоваяколонна марксизмадолжна закончитьвсе дело и нанестиобществу решающийудар.

На нашихглазах разыгрываетсянечто совершеннонеслыханное.Как раз те самыеучреждения, которые большевсего твердято себе, что ониявляютсяединственныминосителямипресловутогогосударственногоавторитета,- как раз они-тои оказываютсясовершеннопарализованнымив борьбе противмарксизма. Всущности говоряевреи во всевремена своей«просвещенной»деятельностинаходили себелучших помощниковкак раз в кругахвысоких и высочайшихчиновниковнаших государственныхучреждений(отдельныеисключенияконечно не всчет). Эти кругичиновничествавсегда отличалисьнеобычайнымлакействомв отношенииеще более «высоких»кругов, с однойстороны, инеобычайнымвысокомериемв отношениик более «низким»кругам, с другой.Их ограниченностьмогла померитьсятолько с ихсамомнением.Но это как рази есть то, чтонужно еврею.Именно этакиепредставителивласти пользуютсянаибольшейего любовью.Практическидело развиваетсяпримерю) следующимобразом: Соответственносвоим конечнымцелям, заключающимсякак в экономическомзавоевании, так и в политическомпорабощениивсего мира, евреи разделяютсвою организациюна две части, друг от другабудто бы отдаленные, но на делепредставляющиеад бою неразрывноецелое. А именно- они делят движениена политическуюпартию, с однойстороны, ипрофсоюзнуюорганизацию, с другой.

Профсоюзноедвижение имеетглавной задачейвербовку рабочих.В тяжелой борьбеза существование, которую рабочимприходитсявести из-зажадности инедальновидностимногих предпринимателей, профсоюзыоказываютрабочим кое-какуюматериальнуюпомощь и поддержку.Рабочему приходитсясамому заботитьсяоб улучшениисвоей жизнив борьбе противпредпринимателей, относящихсяк нему бессердечнои зачастуюзабывающихо той ответственности, которая лежитна них передобществом. Самогосударствотоже забылоо рабочих, иполучаетсятак, что помнято них толькопрофсоюзы.Ослепленнаяжадностью такназываемаянациональнаябуржуазияставит рабочемувсе мыслимыеи немыслимыепрепятствия, чтобы толькопомешать всеммоталкам сокращениябесчеловечнодлинного рабочегодня, всем попыткамуничтожениядетского труда, улучшенияусловий женскоготруда, улучшенияжилищных условийи оздоровленияпроцессов трудана фабрикахи заводах. Всемуэтому буржуазияне толькосопротивляется, но даже прямосаботируетэтого родамероприятия.И что же? Евреютолько этогои нужно. Оказывается, что он одинтолько и заботитсяо судьбах угнетенных.Евреи становятсяво главе профессиональногодвижения. Этодля них, темлегче, что ведьв действительностизадачей ихдеятельностиявляется вовсене честнаяборьба за устранениесоциальногозла; реальнойих целью являетсясоздание такойбоевой экономическойорганизации, которая слепобудет подчинятьсяим и послужиторудием в борьбеза уничтожениеэкономическойнезависимостинациональногогосударства.Подлинно здороваясоциальнаяполитика должнабыла бы руководитьсядвумя критериями: с одной сторонысохраненияздоровья собственногонарода, а с другой- интересамиобеспеченияэкономическойнезависимостисвоего национальногогосударства.Для евреевконечно несуществуетни тот, ни другойкритерий. Напротив, их целью являетсяударить и потому и по другому.Евреи добиваютсяне сохраненияэкономическойнезависимостинациональногогосударства, а уничтоженияего, поэтомуевреи не испытываютни малейшихугрызенийсовести, выдвигаяот имени рабочихтакие экономическиетребования, которые нетолько практическиневыполнимы, но которые наделе означаютгибель национальногохозяйства. Ноевреям не нужнатакже здороваянация и физическиздоровый рабочийкласс, им нужнафизическислабая толпа, которую легчепокорить подярмо. Это, в своюочередь, позволяетим выставлятьсамые нелепыетребования, практическоевыполнениекоторых дляних заведомоневозможно,- такие требования, которые вообщеничего изменитьне могли бы игодятся толькодля того, чтобынатравливатьмассы. Вотдействительныецели евреев.До честногоулучшениясоциальногоположениярабочих им нетникакого дела.

Руководствопрофессиональнымдвижениемобеспеченоза евреями дотех пор, покамы сами не предпримембольшую просветительнуюработу в рядахшироких масс, пока мы не покажемэтим массамдействительнуюдорогу борьбыза улучшениеих положенияили пока самогосударствоне возьметсяза евреев какследует и неотодвинет ихс нашего пути.До тех пор покамасса такмалосознательна, как сейчас, ида) тех пор покагосударствоостается стольравнодушным, как сейчас, рабочие массынеизбежнопойдут за первымвстречным, ктосделает имнаиболее безрассудныеобещания. А вэтом отношении, как известно, евреи непревзойденныемастера. Ведьникакой моралидля них в этомотношении несуществует.

На этом поприщеевреи в кратчайшийсрок забьютлюбого конкурента.Еврей, как известно, достаточно)кровожаден.И соответственноэтому он с самогоначала ставитвсе профессиональноедвижение напочву насилия.Если найдутсялюди, которыеразгадаютподлинныенамеренияевреев и непойдут за ними, то к ним будетприменен террор.Не надо обманыватьсебя: успехиэтой террористическойтактики огромны.

Профессиональныесоюзы при правильнойпостановкедолжны былибы иметь благодетельноезначение длявсей нации. Внынешней жеобстановкеевреи делаютиз профсоюзовпрямое орудиеразрушениянациональногохозяйства.Параллельнос этим идет«работа» политическойорганизации.

Эта последняядействуетсообща с профессиональнымисоюзами, посколькупрофсоюзы лишьподготовляютрабочего, азатем и прямозаставляютего вступатьв политическуюпартию. Профсоюзы, далее, являютсяглавным финансовымисточником, из которогополитическаяорганизациячерпает средствадля содержаниясвоего огромногоаппарата. Профсоюзконтролируетполитическуюдеятельностькаждого отдельногорабочего и привсевозможныхполитическихдемонстрацияхпринуждаетсвоих членовучаствоватьв них. В концеконцов профсоюзыи вообще забываютобо всех своихэкономическихзадачах и целикомконцентрируютсвои усилияна подготовкемассовых стачек, всеобщей стачкикак средстваполитическойборьбы.

Политическаяи профессиональнаяорганизациисоздают густуюсеть газет, целиком приспособленныхк умственномугоризонтунаименее развитыхлюдей. Эта прессав руках вождейпревращаетсяв бесстыдноеорудие натравливаниянизших слоевнации и провоцируетих на самыебезумные поступки.Эта прессаотнюдь не считаетсвоей задачейпостепенноподымать своихотсталых читателейна более высокуюступень развития.Нет, свою задачуона видит вразжиганиисамых низменныхинстинктов.Косная масса, иногда оченьмного воображающаяо себе, легкоподдается натакие приемы.В результатепресса являетсяи коммерческивыгодным гешефтоми политическивыгодным орудием.Вся эта прессаизо дня в деньведет клеветническуюкампанию, внушаяфанатическоймассе ненавистько всему тому, что служитнациональнойнезависимости, культурномуразвитию иукреплениюэкономическойсамостоятельностинации.

Пресса этаведет особеннобезжалостнуюканонаду противтех людей схарактероми выдающимсяумом, которыене хотят преклонитьсяперед претензиямиевреев. Чтобыстать объектомтравли со стороныевреев, не нужнодаже прямовыступатьпротив них; достаточноодного подозрения, что данныйчеловек когда-либоможет придтик мысли о необходимостиборьбы противевреев; достаточнодаже толькотого, что данныйчеловек обладаетсвойствамисильного характераи стало бытьможет помочьсвоему народукогда-либоначать подыматьсяи крепнуть.

Еврея в этомотношенииникогда необманет егоинстинкт; онвсегда отгадает, кто не с ним, иуж такому человекуконечно обеспеченасмертельнаявражда со стороныиудеев. И таккак еврей всегдаявляется необороняющейся, а наступающейстороной, товрагом своимон считает нетолько того, кто на негонападет, но итого, кто пытаетсяоказывать емухотя бы малейшеесопротивление.Ну, а средства, которые еврейупотребляетв своей борьбепротив честныхи стойких людей, известны: этоне борьба честнымисредствами, а борьба с помощьюлжи и клеветы.В этой областиеврей не останавливаетсяни перед чем.Тут он поистине«велик» в своейизобретательности.Недаром же нашнарод видитолицетворениесамого дьяволав еврее. Народлегко становитсяжертвой еврейскогопохода лжи. Содной стороны, этому содействуетнедостаточнаяподготовленностьшироких слоевнарода и какрезультат этогонеспособностьразобратьсяво всех ходахевреев. С другойстороны, этомусодействуетограниченностькругозора иполное отсутствиездоровых инстинктовв наших высшихслоях.

Стоит толькоевреям напастьна того илидругого выдающегосячеловека, оказывающегосопротивлениеих планам, какнаши высшиеслои из прирожденнойтрусости немедленноотворачиваютсяот этого человека; широкие жемассы народапо простотеи глупостивсему поверят.Государственныеже власти либоотмалчиваются, либо, что бываетеще чаще, самиприсоединяютсяк преследованиюданного человека, воображая, чтотаким путемони положатконец крикамв газетах. А вглазах иногооблеченноговластью ослаименно такойобраз действийобеспечивает«тишину и порядок»и сохраняет«государственныйавторитет».

Постепеннодля всех приличныхлюдей страхперед клеветойв марксистскойпечати становитсяугрозой, парализующейи ум и сердце.

Люди начинаютпросто трепетатьперед ужаснымврагом и темсамым окончательностановятсяего жертвой.

л) Теперьгосподствоевреев в государствеуже настолькоупрочено, чтоони не толькомогут называтьсебя евреями, но могут ужеоткрыто признать, какими именнополитическимии национальнымиидеями определяютсявсе их действия.Часть еврейскойрасы начинаетуже открытопризнаватьсебя чужимнародом. Однакои тут опять необходится безлганья. Сионизмдоказываетнаправо и налево, что если евреямудастся образоватьв Палестинесамостоятельноегосударство, то это и будетвсе, что нужноевреям какнации. Но наделе это тольконаглая ложь, опять-такиимеющая цельюобмануть глупых«гоев». Еврейскоегосударствов Палестиненужно евреямвовсе не длятого, чтобы тамдействительножить, а толькодля того, чтобысоздать себетам известнуюсамостоятельнуюбазу, не подчиненнуюкакому бы тони было контролюдругих государств, с тем, чтобыоттуда можнобыло еще болееневозбраннопродолжатьполитику мировогомошенничества.Палестинадолжна статьубежищем дляособо важнойгруппы негодяеви университетомдля подрастающихмошенников.

В одно и тоже время частьевреев наглопризнает себяособой расой, а другая частьпродолжаетутверждать, что они немцы, французы, англичанеи т. д. В этом новомявлении приходитсявидеть тольколишнее доказательствотого, насколькообнаглелиевреи, насколькобезнаказаннымичувствуют онисебя.

Насколькоуверены евреив том, что ихпобеда ужесовсем близка, видно из того, как обращаютсяони теперь ссынами и дочерьмидругих народов.

Черноволосыймолодой еврейчикнахально вертитсяоколо нашейневинной девушки, и на его нагломлице можнопрочитатьсатанинскуюрадость поповоду того, что он сможетбезнаказанноиспортить кровьэтой девушкии тем самымлишить нашнарод еще однойздоровой немецкойматери. Всемисредствамистараются евреиразрушитьрасовые основытого народа, который долженбыть подчинених игу. Евреине только самистараютсяиспортить какможно большееколичествонаших женщини девушек. Нет, они не останавливаютсяи перед тем, чтобы помочьв этом отношениии другим народам.Разве не евреипривезли кберегам Рейнанегров все стой же заднеймыслью и с тойже подлой целью- через кровосмешениепринести какможно большийвред ненавистнойбелой расе, низвергнутьэту расу с ееполитическойи общекультурнойвысоты, а затемсамим усестьсяна ее спине.

Подчинитьсебе народ, сохранившийсвою расовуючистоту, евреиникогда несмогут. Евреив этом миревсегда будутгосподствоватьтолько наднародами, потерявшимичистоту крови.

Вот почемуевреи и стараютсясамым планомернымобразом разрушитьчистоту расыи с этой цельюприбегают ксистематическомуотравлениюкрови отдельныхлиц.

В политическойже сфере евреиначинают заменятьидею демократииидеей диктатурыпролетариата.

Сорганизовавмассы под знаменеммарксизма, еврей выковалсебе то оружие, которое теперьпозволяет емуобойтись бездемократиии дает емувозможностьс помощью кулакаподчинить себедругие народы, которыми онхочет управлятьтеперь диктаторскимспособом.

Работуреволюционизированияевреи планомерноведут в двухнаправлениях: в экономическоми политическом.

Те народы, которые обнаруживаютслишком сильноесопротивление, евреи окружаютгустою сетьюврагов, затемввергают ихв войну, а когдавойна началась, они водружаютзнамя революцииуже на самихфронтах. Благодарясвоим интернациональнымсвязям, евреямвовсе не трудноэто сделать.

В экономическомотношении евреивредят государствудо тех пор, покагосударственныепредприятиястановятсянерентабельными, денационализируютсяи переходятпод еврейскийфинансовыйконтроль.

В политическомотношении еврейбьет целыегосударстватем, что лишаетих нужных средств, разрушает всеосновы национальнойзащиты, уничтожаетверу в государственноеруководство, начинает позоритьвсю предыдущуюисторию данногогосударстваи забрасываетгрязью всевеликое изначительное.

В культурномотношении евреиведут борьбупротив государстватем, что вносятразложениев сферу искусства, литературы, театра, извращаютздоровые вкусы, разрушают всеправильныепонятия о красивом, возвышенном, благородноми хорошем, внушаютлюдям своисобственныенизменныеидеалы.

Евреи насмехаютсянад религией.Евреи подтачиваютвсякую нравственностьи мораль, объявляявсе это отжившим.Так продолжаетсядо тех пор покаудается подточитьпоследниеосновы существованияданного государстваи данной народности.

м) Тогда евреисчитают, чтонаступила порасделать последнюювеликую революцию.Захватив политическуювласть, евреисчитают, чтотеперь можноуже окончательносбросить маску.Из «народногоеврея» вылупляетсякровавый еврей- еврей, ставшийтираном народов.В течение короткоговремени стараетсяон совершенноискоренитьинтеллигенцию, носительницунациональнойидеи. Лишивнарод идейныхруководителей, он хочет окончательнопревратитьего в рабов изакрепоститьнавеки.

Самым страшнымпримером в этомотношенииявляется Россия, где евреи всвоей фанатическойдикости погубили30 миллионовчеловек, безжалостноперерезав однихи подвергнувбесчеловечныммукам голодадругих, — и всеэто только длятого, чтобыобеспечитьдиктатуру надвеликим народомза небольшойкучкой еврейскихлитераторови биржевыхбандитов. Однакоконец свободепорабощенныхевреями народовстановитсявместе с темконцом и длясамих этихпаразитов.После смертижертвы раньшеили позже издыхаети сам вампир.

Еще и еще разпродумываявсе причинынашей германскойкатастрофы, мы неизбежноприходим всек тому же выводу: основной решающейпричиной нашегокрушения былонепониманиеважности расовойпроблемы и вособенностинепониманиееврейскойопасности.

С результатаминаших пораженийна фронтах вавгусте 1918 г. мымогли справитьсяшутя. Не этипораженияпривели к нашемукраху. Крах нашподготовилата сила, котораяподготовилаи сами эти поражения.А сделала онаэто тем, что втечение многихдесятилетийсистематическии планомерноразрушалаполитическиеи моральныеинстинктынашего народа, лишая его того, без чего вообщенет здоровогои крепкогогосударства.

Старая германскаяимперия совершеннопренебрегалапроблемой расы.Проходя мимоэтой проблемы, империя пренебрегалатем правом, которое однотолько являетсяосновой существованиянародов. Народы, которые допускаютдо того, чтобыих лишили чистотыкрови, совершаютгрех противволи провидения.И если болеесильный народстолкнет ихс пьедесталаи сам займетих место, то вэтом не приходитсявидеть несправедливости, а напротив, необходимовидеть торжествоправа. Еслиданный народне хочет соблюдатьчистоты крови, данной емуприродой, тоон не имеетправа потомжаловаться, что лишилсясвоего земногосуществования.

Все на этойземле можнопоправить.Каждое поражениеможет статьотцом будущейпобеды. Каждаяпотеряннаявойна можетстать толчкомк новому подъему.Каждое бедствиеможет вызватьв людях новыйприток энергии.Любой гнетможет статьисточникомновых сил кновому возрождению.Все это возможно, пока народысохраняютчистоту своейкрови. Толькос потерей чистотыкрови счастьепотеряно навсегда.Люди падаютвниз уже навекии из человеческогоорганизма уженикак не вытравишьпоследствийотравлениякрови.

Стоит толькосравнить гигантскуюважность этогофактора с рольювсех любыхфакторов иногопроисхождения, и мы сразу убедимся, что все остальныепроблемы посравнению срасовой играютдо смешногомалую роль. Всеостальныефакторы имеютпреходящеезначение. Проблемаже чистотыкрови будетсуществоватьдо тех пор, покабудет существоватьи сам человек.

Все серьезныесимптомы распада, обнаружившиесяуже у нас в довоеннуюэпоху, в последнемсчете связаныс расовой проблемой.

Все равно, идет ли речьо проблемахвсеобщегоизбирательногоправа или оненормальностяхв области экономики, о печальныхсимптомах вобласти культурнойжизни или осимптомахвырожденияв области политики, о неправильнойпостановкедела воспитанияили о плохихвлияниях, оказываемыхпрессой навзрослых, — всеравно в последнемсчете вся бедабыла в пренебрежительномотношении кпроблемам расы, в непониманиитех опасностей, которые неслинам чужие расы.

Вот чем объясняетсяи то обстоятельство, что ни к какимсерьезнымпоследствиямне могли привестини реформы, нимеры социальнойпомощи, ни усилиячисто политическогохарактера.Серьезногозначения неимели такжени экономическийподъем, ни роствсей суммынаших научныхзнаний. Напротив, и нация и государство, т.е. тот организм, который толькои дает возможностьнации жить иразвиватьсяна земле, нестановилисьздоровее, апостепеннотеряли здоровье.При всем внешнемрасцвете старойгерманскойимперии неудавалосьскрыть ее внутреннейслабости. Всякаяпопытка действительноподнять и укрепитьимперию неизбежноразбиваласьо то, что мыигнорировалисамую важнуюиз проблем.

Было бы конечнонеправильнодумать, что всебез исключенияпредставителиразличныхполитическихнаправленийв нашей странеи все без исключениянаши правители, пытавшиесялечить Германию, были плохимиили злонамереннымилюдьми. Нет, деятельностьих не имелауспеха толькопотому, что влучшем случаевсе они виделитолько внешниепроявленияболезни и закрывалиглаза на действительныхвозбудителейее. Кто хорошеньковдумается висторию развитиянашей старойимперии, тот, объективнорассуждая, должен будетпридти к выводу, что уже в эпохуобъединенияГермании исвязанногос ним подъемабыли налицосимптомы распада.Такие наблюдателидолжны будутпризнать, чтонесмотря навсе политическиеуспехи и несмотряна огромныйрост богатствобщее положениестраны из годав год все жестановилосьхуже. Об этомможно судитьуже по однимтолько результатамвыборов в рейхстаг.Систематическийрост голосов, подаваемыхза марксистов, тоже ведь говорилни о чем другом, как о приближениивнутреннегои внешнегокраха. Все успехитак называемыхбуржуазныхпартий не имелиникакого значенияне только потому, что буржуазныепартии не сумелидаже положитьпредел ростумарксистов, но и потому, что внутрисамих буржуазныхпартий шел ужепроцесс разложения.Буржуазныймир, сам тогоне замечая, былуже отравлентрупным ядоммарксистскихпредставлений, а борьба буржуазныхпартий противмарксизмабольше являласьпродуктомконкуренциисо сторонычестолюбивыхвождей, нежелидействительнопринципиальнойборьбой решившихсяидти до концапротивников.Одни толькоевреи уже в этуэпоху велисистематическуюи неуклоннуюборьбу в определенномнаправлении.Чем более ослабевалаволя к самосохранениюв нашем народе, тем выше поднималась, тем ярче сиялаеврейскаязвезда — звездаДавида.

Вот почемуи в августе1914 г. перед намибыл не единыйспаянный народ, наступающийна твердынипротивника.Нет, этого небыло! Мы сталисвидетелямитолько последнейвспышки инстинктанациональногосамосохранения, последнегосудорожногоусилия сброситьс себя марксистско-пацифистскоеиго, давно ужеподтачивающеездоровье нашегонарода. И в этуроковую минутумы тоже оказалисьнеспособнымипонять, где женаходится нашподлинныйвнутреннийвраг. Вот почемуи всякое внешнеесопротивлениеоказалосьнапрасным.Провидениене дало нампобеды и воздалокаждому по егозаслугам.

Вот из всехэтих соображенийи исходили мы, когда разрабатывалиосновы всегонашего новогодвижения. Мыглубоко убеждены, что только нашедвижение способнозадержатьдальнейшеепадение немецкогонарода, а затемпойти дальшеи создать гранитныйфундамент, накотором в своевремя вырастетновое государство.Это будет нетакое государство, которое чуждонароду и котороезанято толькоголыми хозяйственнымиинтересами.Нет, это будетподлинно народныйорганизм, этобудет — германскоегосударство, действительнопредставляющеенемецкую нацию.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА XII.ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙПЕРИОД РАЗВИТИЯГЕРМАНСКОЙНАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙРАБОЧЕЙ ПАРТИИ

В настоящейзаключительнойглаве первойчасти моейработы я хочуостановитьсяна первоначальномпериоде нашегодвижения, авместе с темосветить нескольковопросов, ставшихтогда на очередь.Это не значит, что я остановлюсьздесь подробнона всех проблемахнашего движения.Цели и задачинашего новогодвижения настолькограндиозны, что им я долженпосвятитьособый том. Вовторой частинастоящейработы я постараюсьосветить подробнопрограммныеосновы нашегодвижения инарисоватькарту того, чтомы понимаемпод словом«государство».Говоря «мы», я имею в видуте сотни тысячнемцев, которыев основномстремятся ктому же идеалу, хотя конечноне всегда выражаютего в одних итех же словах.Для всех великихреформ, характерноименно то, чтохотя за нимиуже стоят миллионылюдей, провозвестникомэтих реформвыступает одинчеловек. Сотнитысяч людейлелеют определеннуюмечту, бытьможет, уже втечение целыхстолетий. И вотнаконец находитсяодин человек, который становитсяпровозвестникомэтих целей, дает им ясноевыражение итем самым становитсязнаменосцемновой великойидеи.

Глубокоенедовольство, господствующеев среде миллионови миллионовлюдей, уже самопо себе говорито том, что этимиллионныемассы вынашиваютмечту о чем-топринципиальноновом, о радикальнойперемене нынешнейобстановки.Недовольствомасс находитсебе выражениев различныхформах. У однихоно выражаетсяв отчаянии ибезнадежности, у других — ввозмущениии озлоблении, у третьих — вполном равнодушии, у четвертых- в бешеном гневеи т. д. Об этомвнутреннемнедовольствемасс одинаковоговорят какналичие большогочисла людей, которым всякиевыборы надоели, так и наличиебольшого числаизбирателей, фанатическиголосующихза крайнююлевую.

Именно к этимгруппам и обращалосьпрежде всегонаше молодоедвижение. Партиянаша ставиласебе задачейсобрать подсвои знаменане людей сытыхи довольных, а людей униженныхи очень недовольных, людей страдающихи беспокойных.Партия нашадолжна былапоставить себезадачей неплавать поповерхности, а глядеть преждевсего в кореньвещей.

Под чистополитическимуглом зрениямы имели в 1918 г.следующуюкартину. Народразорван надве части. Одначасть, оченьнебольшая, включает главнымобразом национальнуюинтеллигенциюи совершенноне имеет в своихрядах людейфизическоготруда. Внешнимобразом этаинтеллигенциянастроенанационально, но под этимсловом она всееще не представляетсебе ничегодругого, кромешаблоннойслабой защитытак называемыхгосударственныхинтересов, совпадающихс интересамидинастии.Интеллигенцияэта пытаетсязащищать своиидеи и целидуховным оружием, которое по-прежнемуочень недостаточнои поверхностнои во всякомслучае совершеннобессильно переднапором противника.Одним ударомв 1918 г. этот ещенедавно правившийкласс сбит сног. Дрожа отстраха, слойэтот теперьготов покорноснести любоеунижение иполон трепетаперед торжествующимбеспощаднымпобедителем.

Этому слоюпротивостоитдругой класс: широкие массытрудящихся, людей физическоготруда. Массыэти объединеныв более илименее радикальныхмарксистскихпартиях и полнырешимости любоеидейное сопротивлениераздавитьсилой. Массыэти не хотятбыть национальными, они сознательноотвергают какуюбы то ни былозащиту национальныхинтересов иохотно подставляютшею любомуиностранномугнету. Этотвторой лагерьчисленно, конечно, сильно превосходитпервый; а главное, в этом второмлагере находятсякак раз те элементы, без которыхникакое национальноевозрождениенемыслимо иневозможно.

Ибо одно былоуже ясно и в1918 г.: какое бы тони было возрождениенемецкогонарода возможнотолько путемвозвращенияГермании еебылой силы навнешней арене.Наши буржуазные«государственныедеятели» постоянноболтают о том, что для того, чтобы вернутьсебе силу намеждународнойарене. Германиипохватаеттолько оружия.Но это неверно.На деле нампохватаетпрежде всегосилы воли. Быловремя, когданемецкий народимел оружияболее чем достаточно.И что же? Оружиеэто, тем не менее, не смогло защититьнашу свободу.Это случилосьпотому, чтоинстинктнациональногосамосохраненияоказался недостаточносилен, не хватиловоли к самосохранению.Никакое оружиене поможет, любое оружиеостанетсямертвым грузом, ничего не стоящимматериалом, если похватаетрешимостивоспользоватьсяэтим оружиемдо конца. Германияпревратиласьв безоружнуюстрану не потому, что ей похваталораньше оружия, а потому чтоу нее не хватиловоли до концавоспользоватьсясилой оружияв борьбе засохранениесвоей народности.

Господа левыеполитики теперьлюбят оправдыватьсвою безвольнуюполитику безмерныхуступок тем, что Германия-дебезоружна. Вдействительностидело обстоитсовершеннонаоборот. Именноблагодаря вашейантинациональнойпреступнойполитике, именноблагодаря тому, что вы, господалевые, предалинациональныеинтересы Германии, вам пришлосьсдать оружиенашей страны.Теперь вы пытаетесьсвою собственнуюподлую трусостьсвалить наотсутствиеоружия. Но этопростая ложьи фальсификация, как все в вашихустах.

Однако надосказать, чтоэтот упрек втой же мереотносится ик политикамсправа. Толькоблагодаря ихбесхарактернойтрусости пришедшаяв 1918 г. к властиеврейскаясволочь смоглаукрасть оружиеу немецкойнации. Первыеполитики такжене имеют нималейшего правав оправданиесвоей мудройосторожности(читай — трусости)ссылаться наотсутствиеоружия по тойпростой причине, что безоружностьГермании являетсярезультатомих же трусости.

Вот почемупроблема возрождениягерманскойсилы заключаетсяне в том, какдостать намвновь оружие, а в том, каквозродить тотдух, которыйодин толькои дает возможностьнароду пользоватьсяоружием. Еслив народе живэтот дух, тогдаволя его найдеттысячи путейобрести оружие.А если, с другойстороны, трусудать в рукихотя бы десятьружей, он невыстрелит нииз одного, когдаподвергнетсянападению. Этидесять ружейбудут в рукахтруса менееполезны, чемв руках мужественногочеловека простаяпалка.

Вопрос овозрожденииполитическоймощи нашегонарода естьпрежде всеговопрос обоздоровлениинашего национальногоинстинктасамосохранения.Это ясно хотябы из одноготого, что в областивнешней политикипредварительнаяоценка любогогосударстваделается нена основе того, каким количествоморужия располагаетданное государство.Потенциальнаясила каждогоданного государстварасцениваетсяпрежде всегона основаниизаложеннойв данной нацииморальной силысопротивления.Когда определяютценность тогоили другогонарода каквозможногосоюзника намеждународнойарене, то критериемпри этом являетсяне количествомертвого оружияв цейхгаузах- действительнымкритериемявляется то, насколько живв этом народегероизм борьбы, насколькосильна, насколькопламенна еговоля к национальномусамосохранению.Союзы заключаютсяне с оружием, а с людьми. Так, например, английскийнарод всегдаостанется вглазах всегомира ценнымсоюзникомвплоть до тоговремени, покаего руководителии широкие массынарода будутобнаруживатьпрежнюю стойкостьи твердую решимостьраз начатуюборьбу непременнодоводить доконца, не останавливаясьни перед какимижертвами и несчитаясь с тем, как долго протянетсяданная борьба.А ведь при этомвесь мир знает, что, начинаяборьбу, англичаневовсе не считаютрешающим моментомсостояниесвоего вооруженияв данную минутупо сравнениюс вооруженнымисилами противника.

Но если мыпоймем, чтовозрождениенемецкой нациивозможно толькона основе возрожденияинстинкта кполитическомусамосохранению, то нам станетясно и еще одно: что для этогомало завоеватьтот небольшойслой, которыйи без того состоитиз более илименее национальнонастроенныхэлементов, ночто нам дляэтого необходимопрежде всегопропитатьнациональнойидеей те массы, которые до сихпор настроеныантинационально.Вот почемумолодое движение, поставившеесвоей задачейвозрождениесуверенногогерманскогогосударства, и должно видетьсвою единственнуюцель в завоеваниисамых широкихмасс народа.Как ни жалканаша так называемаянациональнаябуржуазия, какни слабо развитов ней истиннонациональноечувство, — ясно, что с этой стороныне приходитсяопасатьсясколько-нибудьсерьезногосопротивления, если мы сумеемповести сильнуювнутреннююи внешнююнациональнуюполитику. Даесли даже этислои со свойственнымиим тупоумиеми близорукостьюи стали бы оказыватьпассивноесопротивление, как они это визвестнойстепени делалии в эпоху Бисмарка, то при их баснословнойтрусости серьезносчитаться сэтим не пришлосьбы.

Совсем другоедело широкиемассы нашихинтернациональнонастроенныхсоплеменников.Тут приходитсясчитаться нетолько с примитивнойсилой широкоймассы, привыкшейразрешатьосновные проблемыпутем насилия, но и с еврейскимруководствомее, готовымпустить в ходсамые жесткиеи беспощадныеспособы борьбы.Этот лагерьне остановитсяи перед тем, чтобы подавитьлюбое немецкоевозрождениетеми же способами, какими он всвое времясломал спиннойхребет немецкойармии. А главное: в парламентарномгосударствеэти массы ужеодной своейчисленностьюмогут сорватьлюбую внешнююполитику, направленнуюк возрождениюнации, и могутсделать так, что другиенароды вообщебудут оцениватьнас как возможныхсоюзников лишьочень низко.Не следуетдумать, чтотолько мы однипонимаем, насколькоГерманию ослабляетналичие 15-миллионноголагеря марксистов, демократов, пацифистови сторонниковпартии центра.Нет, за границейтоже оченьхорошо отдаютсебе отчет втом, что этотмертвый грузочень ослабляетнас и делаетнас как союзниковмалоценными.Ни одна державане станет особенноохотно заключатьсоюз с темгосударством, у которогонаиболее активныеслои населенияне хотят поддерживатьникакой сколько-нибудьрешительнойвнешней политики.

Прибавьтек этому еще ито, что руководителиэтих партийнациональнойизмены неизбежнобудут боротьсяпротив всякоговозрожденияуже из инстинктасвоего собственногосамосохранения.Вот почемуисторическисовершеннонемыслимопредставитьсебе, что немецкийнарод сможетвновь завоеватьсвои старыепозиции, раньшечем сведетсчеты с подлиннымивиновникаминашего крушения.Перед судомистории ноябрь1918 г. будет рассматриватьсяне как изменамонархии, а какизмена отечеству.

Итак, чтобывновь обрестинезависимоеположение намеждународнойарене. Германияпрежде всегодолжна вернутьединую волю, вернуть единствосвоему собственномународу.

Уже с чистотехническойстороны ясно, что идея независимостиГермании намеждународнойарене неосуществима, до тех пор покана стороне этойосвободительнойидеи не будутстоять самыеширокие массынарода. Любойофицер легкопоймет, что ис чисто военнойточки зрениямы не можемвести войну, опираясь толькона батальоныстудентов, чтокроме мозговнарода намнужны такжеи его кулаки.Необходимодаже иметь ввиду и то, чтоесли бы нашанациональнаязащита опираласьтолько на такназываемуюинтеллигенцию, это было бынепоправимымрасточительствомтех сил, которыху нас оченьнемного. Мыочень сильноощущали этипотери, послетого как такоебольшое количествомолодой немецкойинтеллигенцииосенью 1914 г. погиблона фландрскихполях в нашихдобровольческихполках. Этобыло лучшееиз того, чемобладала нашанация; этуневознаградимуюпотерю мы потомощущали в течениевсего ходавойны. Без рабочихмасс мы не можемне только воевать, но даже не можемпровести надлежащуютехническуюподготовку.Для этого тожепрежде всегонеобходимоединство волинашего народногоорганизма. Незабудем крометого, что намприходитсясчитаться сконтролем, учрежденнымнад нами версальскимипобедителями.Каждое нашедействие находитсяпод надзоромтысяч ревнивыхглаз. При такихобстоятельствахкакая бы то нибыло техническаявоенная подготовкавозможна только, если мы абсолютноедины и есливерсальскимшпионам помогатьбудут толькоотдельныенегодяи, продающиесяза 30 сребреников.С такими отдельныминегодяями намбудет легкосправиться.Но ничего нельзяподелать противмиллионныхмасс, если онииз политическогоубеждения нехотят никакогонациональноговозрождения.Такое сопротивлениенепреодолимо, до тех пор покамы не победимглавную причинуих враждебности, заложеннуюв марксистскоммиросозерцании, пока мы не изгонимиз их сердеци мозгов идеимарксизма.

Итак, с какойбы точки зрениямы ни взглянули,- с точки ли зрениятехническойподготовки, с точки ли зрениясамого ведениявойны, с точкили зрениявнешнеполитическихсоюзов, — всеравно, вопросо нашем национальномвозрождениии завоеванииподлиннойнезависимостидля Германииупирается впредварительноезавоеваниешироких масснашего народа.

Необходимопомнить, чтобез завоеваниявнешней свободылюбая внутренняяреформа в лучшемслучае превращаетнас только вболее выгоднуюдля внешнеговрага колонию.Плоды всякоготак называемогоэкономическогоподъема всеравно достанутсятолько контролирующимнас государствам.И если в результатесоциальныхперемен мы истанем работатьлучше то ведьработа эта идеттолько на пользуим же. Что жекасаетсяобщекультурногопрогресса, тоон вообще недоступеннемецкой нации, до тех пор покаона не завоюетнациональнойнезависимости; ибо общекультурныйпрогресс тесносвязан с политическойнезависимостьюи достоинствомнациональногоцелого.

Но раз так, раз все нашенациональноебудущее тактесно связанос завоеваниемпод знамянациональнойидеи самыхшироких слоевнарода, то ясно, что именно вэтом и заключаетсясамая большая, самая важнаязадача всегонашего движения.Ибо наше движениене может ограничиватьсявопросамиминуты, а должноотдать все своевнимание именнотем вопросам, от которыхзависит будущее.

Вот почемунам уже в 1919 г.было вполнеясно, что высшейцелью новогодвижения должнабыть «национализация»масс, т. е. внедрениенациональнойидеи в самыеширокие слоинарода.

Отсюда стактическойточки зрениявытекал целыйряд требований.

1. Чтобы завоеватьмассы на сторонуидеи национальноговозрождения, никакие социальныежертвы не являютсяслишком большими.

Какие быхозяйственныеуступки ни былисделаны трудящимся, они ничто всравнении стой громаднойпользой, которуюполучит всянация, еслиблагодаряуступкам удастсявернуть этислои под знаменанации. Толькоблизорукаяограниченность(которой, увы, отличаютсяиные нашипредпринимательскиекруги) можетне понимать, что, если намне удастсяопять возродитьполную солидарностьнашей нации, то прочныйхозяйственныйподъем будетневозможен, а стало быть, невозможнобудет извлекатьи серьезнуюхозяйственнуюпользу.

Мы не потерялибы войну, еслибы немецкиепрофсоюзыдействительноцеликом отдалисьделу национальнойзащиты и еслибы рабочие, входящие впрофсоюзы, совсем фанатизмомборолись задело родины.Пусть бы этипрофсоюзы совсем рвениемотстаивалиэкономическиеинтересы рабочихпротив жадныхдо прибылейпредпринимателей, пусть бы онииной раз пустилив ход даже стачку, чтобы принудитьпредпринимателейпойти навстречузаконным требованиямрабочих. Отэтого нашанация не погиблабы, если бы толькопрофсоюзы всейдушой поддерживаливойну. Ну, а еслибы мы выиграливойну, всеэкономическиеуступки рабочимпокрылись быконечно сторицей.Об этом дажесмешно былобы говорить.

Вот почемутакому движению, которое ставитсебе великуюзадачу вернутьрабочий классв лоно нации, не надо забывать, что вопрос обэкономическихжертвах вообщетут никакойроли игратьне должен, посколькуэкономическиеуступки неугрожают делунезависимостинациональногохозяйства.

2. Воспитатьширокие массынарода в национальномдухе можнотолько на путяхподнятия ихсоциальногоуровня. Толькочерез поднятиеих социальногоуровня могутбыть созданыте общеэкономическиепредпосылки, которые вообщетолько и позволяютотдельномулицу приобщитьсяк культурнымблагам всейнации.

3. Внедритьнациональнуюидею в широкиемассы народаневозможнопри помощиполовинчатыхмер, — невозможно, если исходитьиз точки зрениятак называемой«объективности».Для того чтобыдостигнутьцели, необходимосамым решительным, самым фанатическими самым одностороннимобразом сосредоточитьсяименно на однойэтой цели. Этои значит, чтоневозможнозавоевать целыйнарод длянациональнойидеи так, какпредставляетсебе современнаянаша буржуазия, т. е. с такими-тои такими-то«оговорками»и «ограничениями».Нет, для этогонадо стать наточку зрениякрайнего национализмаи не боятьсятех экспрессов, которые связаныс любой крайностью.Против яданеобходимопротивоядие.Только пошлыйум умеренногои аккуратногобуржуа можетвообразить, что в рай ведетдорога золотойсередины.

Широкие массынарода состоятне из профессорови не из дипломатов.Народные массыобладают лишьочень небольшимколичествомабстрактныхзнаний. Для нихрешает областьчувства. Положительноеили отрицательноеотношениенародной массык тому или другомуявлению определяетсябольше всегочувством. Массавосприимчивапрежде всегок выражениюсилы. Ей нужносказать да илинет, иного онане понимает.Но именно потому, что масса управляетсячувством, еетрудно поколебать.Поколебатьверу труднее, чем поколебатьзнание; любовьболее прочнанежели уважение; чувство ненавистипрочнее чемпростое нерасположение.Движущая силасамых могучихпереворотовна земле всегдазаключаласьв фанатизмемасс, поройдоходившемдо истерии, ноникогда этадвижущая силане заключаласьв каких-либонаучных идеях, внезапно овладевшихмассами.

Кто хочетзавоевать насвою сторонуширокие массынарода, тотпрежде всегодолжен отыскатьключ, открывающийдвери к сердцамнарода. Этотключ — воля исила, а отнюдьне «объективность», т. е. не слабость.

4. Завоеватьдушу народаможно только, если одновременнос борьбой засобственныеположительныецели повестиборьбу за уничтожениетех, кто являетсяпротивникаминаших целей.

Если ты станешьвести противпротивникасамую беспощаднуюборьбу, то народчаще всегоименно в этомувидит твоюправоту. А еслиты отказываешьсяот полногоуничтоженияврага, то народвидит в этомтвою собственнуюнеуверенностьв правоте твоегодела, а можетбыть даже ипрямую твоюнеправоту.

Широкие массынарода — этотолько кусоксамой природы.Они не понимают, как это люди, утверждающие, что они хотятпрямо противоположного, в то же времяминдальничаютдруг с другом, жмут друг другуруку и т. д. Массатребует одного- победы сильногонад более слабым, уничтоженияслабого илиего беспрекословногоподчинения.

Внедрениенациональнойидеи в широкиеслои нашегонарода удастсялишь в том случае, если рядом сположительнойборьбой за душународа мы проведемполное искоренениеинтернациональныхотравителейего.

5. Все большиевопросы одновременноявляются вопросамидня и все ониявляются производнымот определенныхболее глубокихпричин. Но решающеезначение имееттолько однаиз проблем: проблема расовогосохранениянарода. Однойтолько степеньючистоты кровиопределяетсяподлинная силаили слабостьлюдей. Люди, непонимающиезначения расовойпроблемы, уподобляютсятем, кто хочетмопсам привитьсвойства борзыхсобак, не понимаятого, что быстротабега борзойсобаки илиособая понятливостьпуделя являютсясвойствами, заложеннымив их расе, а вовсене чем-то таким, чему можнонаучить. Народы, пренебрегающиечистотой своейрасы, тем самымоказываютсяи от единствадушевной жизниво всех еепроявлениях.Недостаточнаяоднородностькрови неизбежноприводит кнедостаточномуединству всейжизни данногонарода; всеизменения всфере духовныхи творческихсил наши являютсятолько производнымот измененийв области расовойжизни.

Кто хочетосвободитьнемецкий народот чуждых емувлияний и пороковнынешнего дня, тот преждевсего долженосвободитьего от тех чуждыхфакторов, которыеявляютсявозбудителямивсех этих пороков.

Пока мы непоймем до концазначения расовойпроблемы, астало быть, изначения еврейскоговопроса, возрождениянемецкой нациине будет.

Проблемарасы дает намключ к пониманиюне только всегохода мировойистории, но ивсего развитияобщечеловеческойкультуры вообще.

6. Наше стремлениевернуть в лононарода те широкиемассы, которыедо сих пор находятсяв интернациональномлагере, ни вкоем случаене означаетотказа от защитысправедливыхинтересовотдельныхсословий. Различиеинтересовотдельныхсословий ипрофессий вовсене то же самое, что классовыйраскол. Нет, такие различияявляются толькосамо собоюразумеющимсярезультатомвсей нашейэкономическойжизни. Группировкалюдей по профессиямни в коем случаене идет вразрезс интересаминарода в целом.Эти последниетребуют единствалишь в тех вопросах, которые действительнокасаются всегонарода.

Вернуть влоно народаили даже толькогосударствасословие, превратившеесяв класс, можноне тем, что болеевысокие классыпойдут вниз, а только тем, что более низкиеклассы удастсяподнять вверх.Носителямиэтого процессаникогда немогут статьвысшие классы- носителем егоможет статьтолько низшийкласс, ведущийборьбу за своеравноправие.Современнаябуржуазия, например, заняласвое место вгосударствене благодарямероприятиямдворянства, а благодарясвоей собственнойэнергии и стараниямсвоих собственныхруководителей.

Немецкогорабочего мызавоюем длянемецкой нациине посредствомжалких сценсентиментальногобратания, аполитикойсистематическогои планомерногоулучшения егосоциальногои общекультурногоположения, дотех пор, покав результатетаких систематическихусилий вообщене исчезнетпротивоположностьинтересов, покрайней мере, в самых решающихобластях. Движение, ставящее себетакие цели, разумеется, в первую очередьдолжно вербоватьсебе сторонниковименно в лагеретрудящихся.Интеллигенциянужна нам лишьпостольку, поскольку онацеликом понялаэту цель. Этотпроцесс превращенияи сближения, разумеется, не будет законченв течениекаких-нибудь10-20 лет, а потребуетмногих поколений.

Самым большимпрепятствиемк тому, чтобысблизить рабочихнашего временис нацией какцелым являетсявовсе не расхождениесословныхинтересов. Нет, это препятствиезаложено винтернациональныхаспирацияхнынешнихруководителейрабочего класса, в их противогосударственныхи противоотечественныхустановках.Если бы во главетех же профсоюзовстояли люди, настроенныедействительнонационально, и если бы онис фанатизмомпроводили своинациональныеидеи в областиполитическойи всей вообщенародной жизни, то миллионырабочих сталибы самыми ценнымичленами нашегообщества, нашегонарода, независимоот наличия рядатрений в вопросахчисто экономических.

Такое движение, которое честнохочет вернутьнемецкогорабочего своейнации, разумеется, должно самымрезким образомвыступитьпротив предпринимателей, которые поднароднымиинтересамипонимают лишьсвое неограниченноегосподствонад рабочимкак продавцомрабочей силыи в любой попыткесовершенносправедливойзащиты законныхинтересоврабочего видятпреступлениепротив «народа».Люди, защищающиетакое «мировоззрение», сознательнозащищают неправдуи ложь. Интересынарода какцелого возлагаютопределенныеобязательстване только наодну, но на обестороны.

Если рабочие, не считаясьс большим благоми с состояниемнациональнойпромышленности, опираясь только, на свою силу, шантажом выжимаютизвестныеуступки, онисовершаютдействительныйгрех противнарода: но такойже грех совершаюти предприниматели, если они, бесчеловечноэксплуатируярабочих, злоупотребляютнациональнойрабочей силой, выжимая из еепота миллионныеприбыли. Такиепредпринимателине имеют праваговорить освоих национальныхчувствах, такиепредпринимателиявляютсяэгоистическиминегодяями, ибо, внося социальноенапряжениев ряды рабочих, они провоцируютконфликты, которые такили иначе неизбежноприносят вредвсей нации.

Итак, главнымрезервуаром, из которогонаше молодоедвижение должночерпать своисилы, являетсяпрежде всегокруг людейтруда. Нашазадача в том, чтобы освободитьэти массы из-подгнета интернациональныхидей, вырватьих из когтейсоциальнойнужды и общекультурнойотсталости, а затем сделатьиз них великийценный факторобщенациональнойборьбы заобщенациональныеинтересы.

Если в рядахнациональнойинтеллигенциинайдутся людис горячимисердцами, люди, думающие обудущем своегонарода и целикомпонимающиевеликое значение, какое имеетзавоеваниешироких массдля нашегодела, то конечнотакие людиокажут ценныеуслуги нашемудвижению, и мыохотно воспользуемсяих ценнымидуховнымикачествами.Но гонятьсяза голосующейскотиной изрядов буржуазиимы никогда нестанем. Этиизбирателистали бы длянашего движениятолько мертвымгрузом, которыйтолько ослабилбы притягательнуюсилу движенияпо отношениюк широким массамнарода. Конечно, идея объединениянарода одновременнои сверху и снизутеоретическиочень хороша.На массовыхсобраниях иманифестациях, когда сходятсявместе и рабочиепредставителиимущих классов, на первый взглядполучаетсякак будто большойэффект. Но этиэффекты немогут искоренитьтого, что создавалосьв течение столетий.Разница в культурномуровне стольвелика и позиции, занимаемыеобеими сторонамив чисто экономическихвопросах, такжееще настолькоотличаютсядруг от друга, что как тольковнешний эффектсовместнойманифестациирассеялся, эторазличие немедленноначинает сказыватьсявновь.

Да в концеконцов цельзаключаетсяне в том, чтобыперестроитьряды внутринациональноголагеря. Нашаглавная цельзаключаетсяв том, чтобызавоевать тумассу, котораянаходится ещев антинациональномлагере.

Только подуглом зренияэтой последнейцели и приходитсяопределятьвсю тактикунашего движения.

7. Эта, бытьможет, и односторонняя, но зато совершенноясная позициядолжна найтисебе выражениеи в постановкепропагандымолодой партии, а с другой стороны, успех самойпропагандытребует именнотакой яснойпозиции.

Для того чтобыпропагандадействительноимела успех, она должнаобращатьсятолько к однойстороне; в иномслучае, имеяв виду большоеразличие вобразовательномуровне обоихлагерей, пропагандалибо не будетпонята однойиз сторон, либодругой сторонойбудет воспринята, как нечто самособою разумеющееся, скучное инеинтересное.

Даже способвыражения итон пропагандыне может бытьодинаков длядвух стольразличныхлагерей. Еслипропагандаоткажется отпростоты и силынародногостиля, она ненайдет дорогик широким массам.Если же пропагандабудет по вкусамширокой массе, будет соответствоватьее грубоватымчувствам иманерам, онанепременнопокажетсяординарнойи примитивнойтак называемойинтеллигенции.Среди ста такназываемыхораторов едвали найдетсяи десять таких, которые сумелибы с одинаковымуспехом сегоднявыступить передаудиториейподметальщиков, слесарей, канализационныхрабочих и т.п., а завтра прочестьдостаточносодержательныйдоклад передаудиториейпрофессорови студентов.Но из тысячиораторов струдом найдетсятолько один, кто сумеетувлечь собрание, на которомнаходятся ислесаря и профессора, сумеет найтитакую формуизложения, которая покажетсяодинаковоинтереснойобеим частямаудитории икоторая вызоветгром аплодисментови у тех и у других.Не надо забывать, что самаявеликолепнаяидея и самаяпревосходнаятеория находятсебе распространениепо большейчасти толькочерез маленькихлюдей. Не в томдело, что имеетв виду отдельныйгениальныйтворец той илидругой великойидеи, а дело втом, в какойформе и с какимуспехом идеюэту донесутдо широких масснарода те, ктоиграет тут рольпосредника.

Притягательнаясила социал-демократиии всего марксистскоголагеря в значительнойчасти объясняласьтем, что ониобращалисьименно к определеннойпублике, копределенномулагерю. Идеисоциал-демократиибыли достаточноограниченыи тупоумны, нотем легчевоспринималиих те массы, умственныйуровень которыхвполне соответствовалтаким идеям.

Отсюда и длянашего молодогодвижения вытекаетпростая и яснаязадача.

Наша пропагандапо содержаниюи форме должнасоответствоватьсамым широкиммассам народа; ее правильностьпроверяетсятолько ее реальнымуспехом.

В большихнародных собраниях, где собираютсяширокие народныемассы, лучшиморатором будетне тот, кто вдуховном отношенииближе всегостоит к присутствующейинтеллигенции, а тот, кто умеетзавоеватьсердца массы.

Тот интеллигент, который, присутствуяна таком собрании, станет критиковатьречь оратора, несмотря нато, что она имелагромадный успеху массы, докажетэтим лишь то, что он совершенноне понял подлинныхцелей нашегодвижения и, стало быть, непредставляетдля него никакойценности. Длянашего движенияимеет цену лишьтот интеллигент, который настолькопонял задачкицели движения, что умеет оценитьпропагандуисключительнопод углом зренияее влияния намассу, а вовсене под угломзрения тоговпечатления, которое онапроизводитна него самого.Ибо наша пропагандаимеет цельюне «развлечение»людей и безтого уже национальнонастроенных, а завоеваниетех слоев народа, которые покрови принадлежатнашему лагерю, но по своимубеждениямпока еще относятсявраждебно кнашим идеям.

В общем нашемумолодому движениюприходилосьруководствоватьсятеми соображениями, которые я развилвыше в главео военной пропаганде.Что наша пропагандабыла правильной, это доказалее успех. 8. Политическиецели великогореформаторскогодвижения никогдане могут бытьдостигнутыв результатеодной лишьпросветительнойработы иливлияния напредставителейгосподствующейвласти; онимогут бытьреализованытолько путемзавоеванияполитическойвласти. Каждаямировая идеяне только имеетправо, но и имеетобязанностьзахватить всвои руки тесредства, которыеодни толькодают ей возможностьвоплотить вжизнь своипланы. Одинлишь успехявляется главнымсудьей на нашейземле и в зависимостиот него определяетсястепень правотыили неправотыданного движения.При этом конечнопод успехоммы понимаемне просто захватвласти сам посебе, как мыэто видели в1918 г.; под успехоммы понимаемдействительноблагодетельныепоследствияот переходавласти в определенныеруки для всегонарода. Подудавшимсягосударственнымпереворотоммы вопрекибезыдейнымнемецким юристампонимаем непросто переходгосударственнойвласти в рукигоспод революционеров, а понимаем лишьто революционноедействие, котороепринесло благиерезультатыдля нации исоздало длянее лучшиеусловия, нежелипрежний режим.Ничего подобногонельзя конечносказать о несчастныхсобытиях 1918 г., явившихсярезультатомпроделки бандитов, а вовсе не великойреволюцией.

Но если завоеваниеполитическойвласти являетсяважнейшейпредпосылкойдля практическоговоплощенияв жизнь реформаторскихнамеренийданного движения, то ясно, чтоэто движениес первых жедней своеговозникновениядолжно сознаватьи чувствоватьсебя движениеммасс, а не литературнымклубом, гдепьют чай, илиобществом, гдеиграют в кегли.

9. Наше молодоедвижение посамой сущностисвоей и по формамсвоей организацииявляетсяантипарламентарнымдвижением. Этозначит, что вовсей своейработе и в частностив формах своеговнутреннегостроения движениерешительноотвергаетпринцип решенияпо большинствуголосов, отвергаеттот порядок, когда вождьявляется тольковыполнителемволи и мненийбольшинства.Такой деградациироли вождя мыне допускаем.В большом ималом нашедвижение представляетпринцип безусловногоавторитетавождя в сочетаниис высшей формойего ответственности.На практикеэтот принципнаходит себеследующееприложение.Первый председательнашей местнойорганизацииназначаетсявождем, стоящимодной ступеньювыше в нашейорганизационнойиерархии. Этотпредседательявляетсяответственнымруководителемместной организации.Все местныекомитеты подчиняютсяему, а не наоборот.У нас нет и неможет бытькомитетов, занимающихсяголосованиями, у нас существуюттолько комитетыдля работы. Всюработу распределяетответственныйруководитель, т. е. председательместной организации.По тому же принципустроятся всеостальныеорганизационныезвенья — район, округ, область.Вождь во всехэтих звеньяхназначаетсясверху — с неограниченнымиполномочиямии авторитетом.Только вождьвсей партиисогласно уставувыбираетсяна первичныхсобранияхчленов партии.Он являетсяединственнымруководителемвсего движения.Все комитетыподчиняютсяему, а не наоборот.Но зато он наплечах своихнесет и всюответственность.Перед новымивыборами сторонникидвижения могутпривлечь егок ответственности, могут снятьс него звание, если он действовалпротив принциповдвижения илиесли он плохослужил егоинтересам.Тогда местопрежнего вождязаймет другой, лучший, он будетобладать темже авторитетоми на нем будетлежать та жеответственность.

Одна из высшихзадач нашегодвижения заключаетсяв том, чтобыдать победуэтому принципуне только внаших собственныхрядах, но и вовсем будущемгосударственномустройстве.

Кто хочетбыть вождем, тот будет облеченнеограниченнымавторитетом, но должен будетнести такжесамую тяжелуюответственность.

Кто к этомунеспособен, кто слишкомтруслив, чтобынести все последствияза свои действия, тот не годитсяв вожди. К роливождя призвантолько герой.

Весь прогресси вся культурачеловечествапокоятсяисключительнона гениальностии энергии личностей, а ни в коем случаене являютсяпродуктом«большинства».

Чтобы нашанация моглавернуть себесвое величиеи свою силу, она должнасуметь культивироватьличность ивернуть ей всеправа. Это значит, что все нашедвижение являетсяантипарламентарнымдвижением. Иесли мы на делепринимаемучастие в томили другомпарламентскомучреждении, то мы делаемэто только длятого, чтобывзорвать егоизнутри и вконце концовустранить самото учреждение, в котором мыне можем невидеть одиниз вреднейшихэлементовраспада государстваи общества.

10. Наше движениеотказываетсязанять какуюбы то ни былопозицию в такихвопросах, которыевыходят запределы нашейполитическойработы или неимеют принципиальногозначения длянего. Задачанашего движенияне в религиознойреформации, а в политическойреорганизациинародной жизни.В протестантизмеи католичествемы видим одинаковоценную опорудля нашегонарода и поэтомурешительноборемся противтех партий, которые хотятпревратитьрелигию в инструментполитическойборьбы, хотятпринизитьрелигию доголых партийныхинтересов.

Наконец нашедвижение невидит своейзадачи в восстановленииопределенныхформ государственногоустройстваили в борьбепротив другойформы устройстваего. Мы видимсвою задачув создании тогопринципиальногофундамента, без которогоневозможнодлительноесуществованиени республики, ни монархии.Наша миссиязаключаетсяне в том, чтобывосстановитьмонархию илиукрепить республику, а в том, чтобысоздать германскоегосударство.

Вопрос овнешних формахгосударственногостроя — это будетуже венец дела.Этот вопросне имеет принципиальногозначения, ацеликом зависитот практическойцелесообразности.

Для народа, который сумеетпрежде всегоразрешитьвеликие проблемыи задачи своегосуществования, вопросы внешнихформальностейуже не будутиграть большойроли и во всякомслучае не приведутк внутреннейборьбе.

11. Вопросывнутреннейорганизацииявляются длянашего движенияне вопросамипринципа, атолько вопросамицелесообразности.

Наилучшейформой организацииявляется та, при котороймежду руководствоми отдельнымисторонникамидвижения будеткак можно меньшееколичествопосредствующихзвеньев. Ибоглавной задачейорганизацииявляется толькораспространениеопределеннойидеи, а затемпретворениеэтой идеи вдействительность.Но идея, как мыэто уже знаем, рождается вголове толькоодного человека.

В общем ицелом можносказать, чтоорганизацияявляется тольконеобходимымзлом. В лучшемслучае онаявляется средствомк цели, в худшемслучае — становитсясамоцелью.

В нашем миремеханическиенатуры рождаютсягораздо чащенежели творческиенатуры. Вотпочему формыорганизациискладываютсянесравненнолегче, нежелиформируютсяидеи.

Путь, которыйпроходит всякаястремящаясяк воплощениюв жизнь идея, в особенностиидея, имеющаяреформаторскийхарактер, вобщих чертахможно обрисоватьследующимобразом.

В мозгу одногочеловека возникаетгениальнаяидея. Человекэтот чувствуетсебя призваннымсообщать этуидею всемучеловечеству.Он начинаетпроповедоватьсвои взглядыи постепеннозавоевываетсебе определенныйкруг сторонников.Пока человекэтот передаетсвои идеи другимлюдям личнои непосредственно, мы плюем передсобою самуюестественнуюи самую идеальнуюформу распространенияидеи. Но вотчисло сторонниковнового ученияначинает сильновозрастать, и для авторавеликой идеистановитсяуже невозможнымвступать внепосредственнуюсвязь с бесчисленнымколичествомсвоих сторонникови руководитьвсем делом впрежних формах.В меру ростадвижениянепосредственноеобщение вождясо всеми егосторонникамистановитсяневозможным, и возникаетнеобходимостьв посредствующемаппарате. Темсамым прежняяидеальная формапередачи идеистановитсяневозможной; теперь приходитсяпригнуть кнеобходимомузлу — к организации.На местах образуютсяпервые подсобныегруппы. Еслидело идет ополитическомдвижении, товозникаютпервые местныекомитеты, представляющиесобою зародышивсей позднейшейболее разветвленнойорганизации.

Раньше чемдопуститьорганизациюместных групп, нужно преждевсего обеспечить, чтобы эти группыбезусловнопризнавалиавторитетидейного руководителявсего движенияи образованнойим школы. Безэтого невозможносохранитьединство всегоучения. Гигантскоегеополитическоезначение имеетправильныйвыбор одногоопределенногопункта, которыйдолжен статьсосредоточениемвсего движения.Чтобы движениебыло прочно, чтобы представляющаяего головкапользоваласьбесспорными абсолютнымпризнанием, для этого нужнопрежде всеговыбрать одинопределенныйгеографическийпункт движения, который обладалбы магическимвлиянием навсех сторонникови играл бы дляних роль Меккиили Рима.

Вот почемуосновательдвижения, приступаяк созданиюпервых местныхорганизаций, никогда недолжен забыватьэтой задачи: первоначальныйцентр движениядолжен не толькосохранять своевлияние, но исистематическиувеличиватьего. Чем сильнеерост низовыхячеек, чем большеплодится новыхорганизаций, тем большедолжно возрастатьидейное, моральноеи фактическоевлияние центральногопункта движения.

Сначала ростколичествасторонниковпривел к необходимостиобразованияместных организаций.Но дальнейшийрост приводитуже к необходимостисоздания новыхорганизационныхзвеньев — районных, окружных организацийи т.д.

Первоначальноцентральныйпункт движениясравнительнолегко удержитсвое влияниена первичныеместные организации.Но уже гораздотруднее будетему удержатьбезусловноевлияние нановые организацииболее высокоготипа; а удержатьэто влияниенеобходимово что бы то нистало, ибо безэтого невозможноединство движения, невозможнодействительноевоплощениев жизнь тойидеи, во имякоторой движениеначалось.

Но затемдвижение развивается, и возникаетнеобходимостьсоздания ещеновых болеевысоких организационныхзвеньев — окружныхи областныхорганизаций.Теперь необходимодобиватьсятого, чтобыпервоначальныйцентральныйпункт движениясохранил своенеоспоримоевлияние и наэти звенья.Только этообеспечитединство школы, единство учения.

Вот почемуобразованиеновых организацийдопустимо лишьпри том условии, что центр имеетвозможностьполностьюобеспечитьсебе бесспорныйидейный авторитетнад всеми этимиорганизациями.Если дело идето политическойорганизации, то эта гарантиязачастую создаетсятолько реальнойпрактическойсилой.

Отсюда вытекаютследующиеправила, которыхнеобходимопридерживатьсяпри созданииорганизации:

а) Преждевсего необходимоконцентрироватьвсю работу наодном пункте.У нас это былМюнхен. Здесьнеобходимосоздать кругбезусловнопреданныхсторонников, создать школу, пригодную длядальнейшегораспространенияидеи вождя.Завоеватьавторитет, который могбы простиратьсяи на все другиеорганизациипозднейшеговремени, можнотолько, еслисначала удастсясделать очевидныедля всех успехив данном центральномпункте. Чтобысделать известнымширокой массесамо движение, чтобы сделатьхоть немногоизвестнымиимена вождейдвижения, необходимобыло хотя быв одном определенномгороде не толькопоколебатьидею непобедимостимарксистскогоучения, но идоказать полнуювозможностьроста нашегодвижения, враждебногомарксизму.

б) Образованиеместных группможно былодопускать лишьв той мере, вкакой безусловнобыл обеспеченполнейшийавторитетцентральногоруководствав Мюнхене.

в) Образованиерайонных, окружныхи областныхорганизацийтоже необходимобыло регулировать, допуская ихвозникновениелишь по мереполного обеспеченияфактическогоруководстваиз Мюнхена.

Далее, разумеется, развитиеорганизационныхформ находитсяв тесной зависимостиот наличиянеобходимыхдля организацийруководящихголов.

Тут возможныдва пути: а) Либодвижение обладаетнеобходимымифинансовымисредствами, чтобы воспитатьспособныхруководителей; тогда оно собираетлюдей и обрабатываетэтот материалвполне планомернопод углом зрениясвоих основныхтактическихпланов.

Этот путьявляется наиболеелегким и наиболеебыстрым. Но онтребует большихденег, ибо такойконтингентруководителейнеобходимовзять на постоянноежалованье.

б) Либо жедвижение нерасполагаетдостаточнымиденежнымисредствамии не может поэтомудержать напостоянномжаловании своихруководителей.

Это путь болеемедленный иболее тяжелый.В этом случаеруководствовынужденоиногда оставлятьцелые областибез всякойорганизации, пока средисторонниковдвижения ненайдется достаточноспособныйчеловек, которомуцентральноеучреждениесможет поручитьорганизациюработы в соответствующемрайоне илиобласти.

Может случиться, что в каком-либоодном большомрайоне не найдетсяни одного подходящегоруководителя, а в другом местенайдутся дваили три крупныхработника.Отсюда возникаютбольшие трудностии лишь с течениемлет движениюудается преодолетьих.

Всегда инеизменноглавной предпосылкойуспеха организацииявляется наличиевыдающегосяруководителя.

Как армияникуда не годитсябез офицеров, так и политическаяорганизация- без соответствующегоруководителя.

Если мы неимеем в своемраспоряжениидостаточноталантливогоруководителя, то лучше вовсене создаватьв данном местеорганизации, чем создатьплохую.

Для руководителянужна не толькотвердая воля, но и способности; энергия и силаволи имеютоднако большеезначение, чемполет ума. Норазумеется, всего полезнеесочетание водном лицеупорства, решительностии крупных умственныхспособностей.

12. Будущеедвижения большевсего зависитот фанатизмаи нетерпимости, с какими сторонникиего выступаютна защиту своегоучения, решительноборясь противвсех тех, ктоконкурируетс данным учением.

Величайшейошибкой являетсяпредположение, будто от объединенияс аналогичныминам организациямимы становимсясильней. Чистовнешним образомэто может бытьи так. В глазахповерхностныхнаблюдателейорганизацияпосле объединенияс аналогичнымидругими организациямистановитсямогущественнее.На деле же этоне так. В действительноститакое объединениенесет в себетолько зародышбудущей внутреннейслабости.

Как бы нидоказывали, что две таких-тоорганизациипочти тождественны, в действительностиэто оказываетсявовсе не так.Если бы тождествобыло полное, тогда и на делебыли бы не два, а только однодвижение. Различиенесомненноналицо. И еслибы даже различиеэто определялосьтолько различнойстепенью способностейвождей каждойиз организаций, все равно различиеявлялось быфактом. Законприроды заключаетсяв том, что болеесильное должнопобеждать болееслабое и темсодействоватьсовершенствованиюболее сильного.Беспринципноеже объединениедвух различныхдвижений в однопротиворечитзакону природы.

На первыхпорах объединениедвух политическихорганизацийв одну можетдаже дать некоторыйвнешний успех, но в дальнейшемэти успехипослужат толькопричиной будущихслабостей.

Движениестановитсявеликим тольков том случае, если заложеннымв нем силампредоставляетсянеограниченноеполе развития.Только тогда, постепенноразвивая своисилы, движениев конце концоводержит победунад всемиконкурентами.

Можно дажесказать вообще, что силы движениярастут лишьдо тех пор, покаоно признаетцеликом своимруководящимпринципомборьбу и толькоборьбу. Лишьв тот моментдвижение достигнетсвоего кульминационногопункта, когдана его сторонусклонится почтиполная победа.

Для движенияиной раз бываетдаже оченьполезно вестисвою борьбуименно в такойформе, котораяне обещаетбыстрых успехов.Те успехи, которыедостигнутыв результатедлинной, упорнойи полной нетерпимостиборьбы, бываюткуда прочнее.

Движение, выросшее врезультатеобъединениятак называемыханалогичныхпартий, т. е.движение, основанноена компромиссах, похоже наоранжерейноерастение. Внешнимобразом оноразрастаетсяочень пышно.Но подлиннойсилы, способнойвыдержать любыебури и оказатьуспешноесопротивлениестолетнимтрадициям, утакого движениянет.

Лишь та организациястанет могучейи сумеет подлинновоплотить вжизнь великуюидею, котораяотносится снетерпимостью, с религиознымфанатизмомко всем остальнымбез различиядвижениям иубеждена тольков своей собственнойправоте. Еслисама идея движенияверна и еслиборьба за идеюведется именнотак, как мы говорим, эта идея станетсовершеннонепобедимой.Какие угоднопреследованияприведут толькок ее укреплению.

Сила христианствасостояла напримервовсе не в попыткахсоглашенияи примирения, скажем, с близкимиему философскимимнениями древних.Она состоялав непреклоннойфанатическойзащите толькоодного своегособственногоучения.

Быстрые, ночисто внешниеуспехи, достигаемыепри помощиразличныхобъединений, стоят гораздоменьше, чеммедленный, нозато прочныйрост сил собственнойорганизации, ведущей совершеннонезависимуюборьбу за своесобственноеучение.

13. Движениедолжно воспитыватьсвоих членовтак, чтобы борьбане казаласьим чем-то тягостным, а чтобы онисами рвалисьнавстречуборьбе. Они недолжны боятьсявражды со стороныпротивника.Напротив, этувражду онидолжны рассматривать, как первоедоказательствотого, что собственноедвижение имеетправо на существование.Не страшитьсяненависти состороны противникадолжны мы, астремитьсяк тому, чтобыон как можноглубже ненавиделнас за нашуработу на пользунашей нации.При этом надозаранее знать, что раз врагнас ненавидит, то он будет нанас также лгатьи клеветать.

Тот не являетсянастоящимнационал-социалистоми вообще приличнымнемцем, на когоне нападаютеврейскиегазеты, т. е. когоони не осыпаютбранью и клеветой.Чем большесмертельныевраги нашегонарода ненавидяти преследуютданного работника, тем более честенэтот человек, тем чище егонамерения, темполезнее егодеятельность.

Сторонниковнашего движениямы должнысистематическивоспитыватьв той мысли, что евреи всвоих газетахврут беспрестаннои если дажеслучайно в этихгазетах одинраз скажутправду, то этоделается толькодля того, чтобыприкрыть девяностодевять случаевлжи. Евреи являютсянепревзойденнымимастерами лжи.Ложь и обман- вот главныеорудия их борьбы.

Наш боецдолжен рассматриватькаждый удар, наносимый емув клеветническойеврейскойпрессе, какпочетную рану.

Тот, на когобольше всегоклевещут евреи, ближе всегок нам. Тот, когобольше всегоненавидятевреи, тот лучшийнаш друг.

Если ты, вставутром, взял вруки еврейскуюгазету и ненашел в нейновой клеветыпротив себя, это значит, чтовчерашний деньты потерялдаром. Если быэто было нетак, то евреинаверняка исегодня нападалибы на тебя, ругали, грязнили, клеветали, проклинали, преследовалибы тебя. Ктопо-настоящемуборется противэтих худшихврагов нашегонарода, злейшихврагов всегоарийскогочеловечестваи всей общечеловеческойкультуры — противтого, конечно, еврейская расанеизбежно будетрвать и метать.

Если именноэти взглядыпроникнут вплоть и кровьнаших сторонников, движение нашестанет непоколебимыми непобедимым.

14. Наше движениедолжно систематическивоспитыватьчувство уваженияк выдающейсяличности. Нашедвижение никогдане должно забывать, что одареннаяличность являетсяглавным двигателемпрогресса, чтокаждая великаяидея и каждоевеликое действиесуть толькопродукт творческойсилы человека, что чувствопреклоненияперед величиемкрупной личностиесть не толькосправедливаядань, создаваемаячеловеку, нои нечто такое, что объединяетмногих людейв одном действии.

Величиеличности нельзязаменить ничем.Ее не заменишьничем, особеннов том случае, когда онаолицетворяеткультурно-творческийэлемент, а непростоорганизационно-механическийфактор. Какнельзя заменитьвеликого художника, успевшегозакончить своюкартину тольконаполовину, так нельзязаменить ивеликого поэта, мыслителя, великогогосударственногодеятеля и великогополководца, ибо деятельностьвсех этих людейесть искусство.Их дарованиеесть дар божиеймилостью, а нерезультатмеханическойучебы.

Все самыевеликие переворотыи завоеванияна земле, всевеликие культурныесобытия и бессмертныедела в областигосударственногоискусства ит. д., — все это навечные временанеразрывносвязано с темили другимотдельнымименем, являющимсявоплощениемэтих великихдел. Отказатьсяот преклоненияперед великимчеловекомозначает отказатьсяот использованиявсей той грандиознойпритягательнойсилы, котораясвойственнавсем великимдеятелям наэтой земле.

Евреи лучшевсех понимаютэту истину.Крупные деятелиеврейскоголагеря «велики»только в разрушительнойработе, в борьбепротив человечестваи его культуры.И тем не менееевреи делаютиз них полубогов.Если же народызахотят воздатьдолжное своимдействительновеликим деятелям, евреи немедленноподымут крик, что это недостойный«культ личности».

Если тот илидругой народстал настолькотрусливым, чтоподдался этомунахальствуи наглостиевреев, этозначит, что онотказался отиспользованиясамых выдающихсясил, которымион располагает.Ибо сила нашазаключаетсяне в уважениик голой «массе», а в поклонениигению, в том, чтобы старатьсяподняться доего идей.

Когда людинадламываютсяи начинаютвпадать в отчаяние, именно тогдаим больше всегонужны великиегении. Именнотогда на бедныхи несчастныхлюдей из прошлогоглядят тенивеликих людей, сумевших статьборцами противнужды, позора, несчастий, сумевших показатьлюдям дорогук счастливойжизни.

Горе народу, который стыдитсяобращать своивзоры за помощьюк великим людям!

В первуюполосу зарождениянашей партиидвижение нашебольше всегострадало оттого, что именаего вождей небыли еще известны, что противникине придавалидвижению серьезногозначения. Этобольше всегомешало нашемууспеху. В этуполосу нашисобрания состоялитолько из шести, семи, максимумвосьми человек, и главная трудностьзаключаласьв том, чтобыименно этомунебольшомукругу лиц внушитьнесокрушимуюверу в великоебудущее нашегодвижения.

Подумайтетолько. На нашихсобранияхприсутствуютшесть-семьбедняков, людейбез имени. Ивот эти-то людидолжны взятьна себя задачувыковать великоедвижение, котороедолжно суметьсделать то, чтоне удалосьгромадныммассовым партиям, а именно: воссоздатьгерманскоегосударствоболее могучее, более прекрасное, чем оно былокогда-либо впрошлом. Еслибы в ту пору нанас нападали, если бы насдаже толькостали высмеивать, мы были бы ужесчастливы, ибосамое тяжелоедля нас былото, что нассовершенноне замечали.От этого мыстрадали в тупору большевсего, в особенностия лично.

Когда я вступилв этот небольшойкружок, конечноне могло бытьеще и речи нио партии, ни осерьезномдвижении. Я ужеописал вышепервые своивпечатленияот первых встречс этим кружком.В ближайшиенедели я ещеи еще раз убедилсяв том, как печальноположение этойтак называемойпартии. Картинабыла действительноудручающая.Партия не имелав своем распоряженииничего, решительноничего. И в тоже время небольшаяпартия представляласобою парламентв миниатюре, т. е. как раз тотсамый институт, которому онаобъявила борьбу.В этой нашеймаленькойпартии вопросытоже решалибольшинствомголосов. И в товремя как внастоящихпарламентахлюди до хрипотыв течение целыхмесяцев спорилипо поводу всеже значительныхпроблем, в нашеммаленькомкружке бесконечнопрепиралисьпо вопросу отом, как ответитьна то или другоенесчастноеписьмишко.

Более широкиекруги народаконечно совершенноне имели представленияо нашей тогдашнейработе. Ни одинчеловек в Мюнхенене знал нашупартию дажетолько по имени, если не считатьполудюжиныее сторонникови их немногихзнакомых.

Каждую средув одном из небольшихмюнхенскихкафе собирался, так называемыйкомитет. Разв неделю происходилидискуссионныевечера. И таккак весь составчленов «партии»исчерпывалсясоставом комитета,-то люди конечнобыли одни и теже. Задачазаключаласьтеперь в том, чтобы выйтиза пределынебольшогокружка, завоеватьхоть некотороеколичествоновых сторонников.А еще важнеебыло какимугодно способомвделать сколько-нибудьизвестным нашедвижение вболее широкихкругах.

С этой цельюмы прибегалик следующейтехнике. Разв месяц, а затеми раз в две неделимы пыталисьсозывать «собрания».Приглашениена эти собраниямы писали отруки, затем напишущей машине, и вначале самираздавали этиприглашения.Каждый из насобращался ксвоим личнымзнакомым иубеждал ихявиться насобрание.

Результатыбыли оченьжалкие.

Я отличнопомню, как ясам лично в этупору раздалоколо 80 такихприглашенийи как вечероммы сидели впомещениисобрания и снетерпениемждали прихода«масс».

Наступиловремя собрания.Мы прождалиеще лишний часи — никого недождались.«Председателю»пришлось открыть«собрание»при тех же семипосетителях.

Затем мыперешли к тому, что стали размножатьсвои приглашенияв одной конторепишущих машин.Успех выразилсяв том, что наближайшиесобрания сталоприходить нанесколькочеловек больше.Медленно ипостепенновыросло количествопосетителейдо 11, 13. затем 17, 23 инаконец 34 посетителей.

Собрав крохотныесуммы в нашемнебогатомкругу, мы наконецсмогли датьпервое объявлениео собрании вгазете, а именно, в тогдашнемнезависимоморгане «Мюнхенскийнаблюдатель».Успех оказалсяпоразительным.Мы назначилисобрание впогребе мюнхенскойПридворнойпивной (не смешиватьс большим заломэтой пивной)- в небольшомпомещении, вмещавшем неболее 130 человек.Мне лично этопомещениеказалось тогдабольшим залом, и каждый из насбоялся, удастсяли в этот вечерзаполнитьпосетителямитакое «громадное»помещение.

В 7 часов вечерав помещениибыло 111 человек, и, мы открылисобрание.

Вводный докладпрочитал одинмюнхенскийпрофессор. Мнеже предстояловыступитьвторым докладчиком- впервые напубличномсобрании.

Тогдашнийнаш председательпартии, г. Харер, считал все этопредприятиеочень рискованным.Этот в высокойстепени порядочныйгосподин былтвердо убежденв том, что я, Гитлер, обладаю оченьразностороннимиспособностями, но не обладаютолько одной, а именно — неявляюсь оратором.Разубедитьего в этом небыло никакойвозможностии впоследствии.

Тем не менееон оказалсянеправ.

На этом собраниимне было предоставленослово на 20 минут.Я говорил полчаса.И то, что я раньшетолько инстинктивночувствовал, то было теперьдоказано напрактике: говоритья умею! В концемоей получасовойречи слушателибыли совершеннонаэлектризованы.Их энтузиазмдля началавыразился втом, что на мойпризыв поддержатьдвижение материальнотут же на местебыло собрано300 марок. Это снялоу нас гору сплеч. Нищетанашей партиив эту пору былатак велика, чтоу нас не былосредств, чтобынапечататьпервые тезисы, не говоря ужео том, чтобыпечатать воззвания.Теперь былсоздан первыймаленький фонд, который давалвозможностьпокрыть хотябы самые необходимыерасходы.

Но успех этогопервого болеекрупного собранияимел значениееще в другомотношении.

В ту пору япредпринялпервые шаги, чтобы ввестив состав комитетанекотороеколичествоболее свежихмолодых сил.В течение военныхлет я завязалдружественныесвязи с большимколичествомверных товарищей.И вот под моимвлиянием этилюди началивступать в рядынашего движения.Это были всеэнергичныемолодые люди, привыкшие кдисциплинеи вынесшие извоенной службыто мнение, чтоневозможногона свете нет, стоит толькокак следуетзахотеть.

Насколькотакой притоксвежей кровибыл нам действительнонеобходим, ясмог убедитьсяуже через нескольконедель совместнойработы.

Тогдашнийпервый председательнашей партии, г. Харер былжурналистоми для журналистаобладал достаточноразностороннимобразованием.Но у него былодин большойнедостаток, крайне важныйдля партийноговождя: он небыл массовыморатором. Онработал оченьприлежно идобросовестно, но у него небыло большогоразмаха; можетбыть, это теми объяснялось, что он не былкрупным оратором.Господин Дрекслер, являвшийсятогда председателемместной мюнхенскойгруппы, былрабочий. Большогоораторскогодарования унего тоже небыло, крометого, он не были солдатом. Онне служил навоенной службе, не был мобилизовани во время войны.Человек он былфизическислабый и недостаточнорешительный, и ему не хваталокак раз техданных, которыенеобходимыдля того, чтобыоказыватьзакаляющеевлияние намягкие натуры.Таким образомоба председателясделаны былине из того материала, который нуженлюдям, чтобывнушать фанатическуюверу в победудвижения, будитьжелезную энергиюи, если нужно, с грубой решимостьюустранять сдороги всепрепятствия, мешающие ростуновой идеи. Дляэтого нужныбыли людисоответствующихфизическихи идейных качеств, люди, которыеусвоили себете военныедобродетели, которые можнохарактеризоватьтак: быстры иловки как гончие, упруги и упорныкак кожа, твердыи несгибаемы, как крупповскаясталь.

Я сам в тупору большевсего еще былсолдатом Втечение шестилет военнойслужбы во мневыработалисьпривычки, которыекак и сама тогдашняявнешность моядолжны быликазаться довольночуждыми этомукружку. Я тожеразучилсяпонимать смыслслов: «этоневозможно»,«это не удастся»,«на это нельзярискнуть», «этоеще слишкомопасно» и т.п.

Конечнозатеянное намидело действительнобыло оченьопасно. Во многихместностяхГермании в 1920г. собраниенациональнонастроенныхлюдей, открытоапеллирующихк широким массам, бьете, попростуговоря, ещеневозможным.Участниковтаких собранийпросто избилибы и разогнали.Для этого нетребовалосьбольших усилий.В те временадаже большиемассовые собраниябуржуазныхпартий разбегалисьпри появлениидюжины коммунистов, как зайцы отсобак. Но господакрасные самипревосходнознали, скольбезвредно иневинно былобольшинствотогдашнихсобраний буржуазныхпартий, большепохожих наскучные клубыразвлечений.Преследоватьтакие безвредныесобрания красныене давали себетруда. Зато ониособенно беспощаднообрушивалисьна такие собрания, которые казалисьим опасными.Тут они преждевсего пускалив ход самоенадежное оружие- насилие и террор.

Самыми ненавистнымидля этих марксистскихобманщиковнеизбежнодолжны былиявиться телюди, которыепоставили себесознательнойзадачей вырватьширокие массынарода из-подмонополистическоговлияния марксистскихеврейско-биржевыхпартий и вернутьэти массы подзнамена нации.Уже одно название«немецкаярабочая партия»раздражалоэтих господдо последнейстепени. Нетруднобыло понять, что при первомже удобномслучае нампридется встретитьсяв серьезномбою с этими, тогда еще пьянымиот победымарксистскимишайками.

В узком кругунашей тогдашнейпартии сильнопобаивалисьэтого столкновения.Люди боялись, что нас побьют.Отсюда стремлениепоменьше выступатьна публичнойарене. Людиопасались, чтопервое же нашесобрание будетсорвано и чтоэто может привестик гибели вседвижение. Мнебыло нелегкоубедить коллег, что этогостолкновенияне следуетизбегать, что, напротив, надоидти навстречуему и запасатьсятем оружием, которое однотолько являетсязащитой противнасильников.Террор можносломить толькотеррором, а недуховным оружием.Исход первогоже собранияусилил моюпозицию. Теперьявилась ужерешимостьсозвать второе, более крупноесобрание.

Около октября1918 г. в пивной«Эберл» состоялосьвторое болеекрупное поразмерам собрание.Тема: Брест-Литовски Версаль.Докладчиковбыло целыхчетыре. Я личноговорил околочаса и имелбольший успех, нежели на предыдущемсобрании. Посетителейбыло несколькобольше 130. Необошлось безпопытки сорватьсобрание, номои коллегираздавили этупопытку в зародыше.Скандалистовспустили слестницы, изрядноизбив их.

Две неделиспустя, в томже помещениисостоялосьследующеесобрание. Числопосетителейбыло уже за170, — для данногопомещениядостаточнобольшая аудитория.Я выступалопять, и опятьмой успех былбольше предыдущего.

Я стал настаиватьна том, что нужноустроить собраниев гораздо большемзале. Наконецнам удалосьнайти такойзал в другомконце города.Это был ресторан«Германскаяимперия» наДахауэрштрассе.На это первоесобрание вновом помещениинароду пришлопоменьше: около140 человек. Вкомнате опятьначались колебания.Наши вечныепессимистыначали утверждать, что мы устраиваемсобрания «слишком»часто. В комитетездорово поспорили.Я защищал туточку зрения, что в такомбольшом городекак Мюнхен сего 700 тысяч жителейможно бы устраиватьи десять собранийв неделю. Я убеждалтоварищей неподдаватьсяупадку настроенияпосле первойже маленькойнеудачи, доказывал, что избранныйнами путь единственноправильныйи что, если мыбудем настойчивы, то успех придетнаверняка.Вообще вся зима1919/20 г. сплошь былапосвящена тому, чтобы внушитьтоварищам верув непобедимуюсилу нашегомолодого движенияи поднять этуверу до тойстепени фанатизма, который двигаетгорами.

Ход и исходследующегособрания сразуже оправдалимою точку зрения.Число посетителейопять поднялосьдо 200 с лишним, внешний успехораторов былвелик, и в финансовомотношении мытакже получилихорошие результаты.

Тотчас жея стал настаиватьна устройствеследующегособрания. Оносостоялосьменее чем черездве недели, ина него пришлоуже 270 человек.

Спустя двенедели мы ужев седьмой разпригласилив то же помещениевсех нашихдрузей и сторонников.Пришло более400 человек, и залуже с трудоммог вместитьвсех желающих.

В эту именнопору происходиловнутреннееформированиенашего молодогодвижения. Внашем небольшомкругу делочастенькодоходило докрупных споров.С разных сторон- как это, увы, бывает и в нынешниедни — нас критиковализа то, что мыназываем нашемолодое движение«партией». Яв этом взглядевсегда видели вижу сейчасузость умственногокругозора иполную непрактичностьтех, кто такговорит. С этойкритикой всегдавыступали ивыступают те, кто не умеетотделить внешнееот внутреннейсути и комухотелось бынепременнонавязать нашемудвижению возможноболее Громкозвучащее имя, заимствованноенепременноиз очень древнейэпохи.

Нелегко быломне тогда убедитьлюдей в том, что всякоедвижение, какоебы названиеоно себе ниприсвоило, всегда будетявляться толькопартией вплотьдо того момента, пока цели этогодвижения невоплотятсяв жизнь.

Если тот илидругой деятельпривержен копределеннойсмелой идее, осуществлениекоторой онсчитает полезнымдля всегочеловечества, то он начнетс того, что будетискать себесторонников, которые былибы готовы вместес ним боротьсяза его идею. Иесли даже задачаданного деятеляи представляемогоим движенияпредполагаетуничтожениевсяких партийи ликвидациювсякого раздроблениянации, — все равноначать приходитсяс образованияновой партии, которая будетсуществоватьвплоть до тогомомента, когдапровозглашеннаяею цель осуществитсяв жизни. И еслинаши старомодныенароднические(фелькише) теоретики, которые сильнытолько на словах, но никогда неумели достигатьпрактическихуспехов, пыталисьнаделить партиюочень пышныминазваниями, то дело от этогони капелькине менялось.Это только играв словечки ифокусничество.

Напротив!

Если что ипротиворечитнародническому(фелькише) пониманиюв лучшем смыслеэтого слова, так это именношвыряние пышныминазваниями, к тому же заимствованнымииз старогерманскогопериода нашейистории и совершеннонеподходящимик современности.Такие совершенноникчемныепопытки к сожалениюимели местоочень часто.

Вообще и вте времена ив более позднийпериод мне нераз приходилосьпредостерегатьдрузей противэтих народническихшколяров, которыедать движениюничего не могут, но зато обладаютсамомнениемсовершенноневероятным.Молодому движениюможет оченьсильно повредитьприток в егоряды такихлюдей, которыеприносят емутолько заверениев том, что онивот уже 30 или40 лет защищают«ту же» идею.В конце концов, если люди 30 или40 лет боролисьза, так называемую, идею и не имелипри этом нималейшегореальногоуспеха; еслиони не тольконе завоевалипобеду своейидее, но не сумелипомешать победепротивоположнойидеи, — то ведьэто лучшеедоказательствотого, что этилюди никудане годятся.Самая большаяопасностьзаключаетсяв том, что такиенатуры не склонныстать просторядовыми членамипартии, а претендуютна роль вождей.На эту роль поих мнению даетим полное правоих давняядеятельность.Но горе молодомудвижению, еслионо попадаетв такие руки.Если тот илидругой коммерсантв течение 40 летподряд умелтолько систематическигубить своепредприятие, то ведь всякийпоймет, чтотакому человекуне следуетпоручатьорганизовыватьновое предприятие.То же самоеприходитсясказать о древнихнароднических(фелькише)Мафусаилах, которые в течениенесколькихдесятилетийумели толькогубить великуюидею и приводитьее к окостенению.

Лишь немногиеиз этих людейприходили вряды нашегонового движения, чтобы действительночестно служитьему. Большинствоже пробиралосьв наши ряды длятого, чтобыпродолжатьтянуть своюсобственнуюволынку и получитьвозможностьпроповедоватьсвои прежниестаринные идеи.Ну, а что этобыли за идеи, это даже труднопером описать.

Самым характернымдля этих натурявляется то, что у них всегдана устах примерыиз эпохи старогерманскогогероизма, чтоони постоянноболтают о седойстарине, о мечахи панцирях, каменных топорахи т. п., а на делеявляются самымиотъявленнымитрусами, какихтолько можносебе представить.Размахиваяв воздухезазубреннымижестянымимечами, натягиваяна себя страшнуюшкуру медведяи напяливаяна голову самыйстрашный головнойубор, они длятекущего дняпроповедуютборьбу посредствомтак называемого«духовногооружия» и разбегаютсякак зайцы припоявлениипервой же группкикоммунистовс резиновымипалками в руках.Будущие поколенияникак не смогутувековечитьобраза этихлюдей в новомгероическомэпосе.

Я слишкомхорошо изучилэтих господ, чтобы испытыватьк их фокусничествучто-либо другое, кроме чувствапрезрения. Внародной массеони вызывалитолько смех.Появление таких«вождей» былотолько на рукуевреям. Дляевреев это былиподходящиезащитники идеинового германскогогосударства.К тому же претензииэтих господсовершенночрезмерны. Онисчитают себяумнее всех, несмотря нато, что все ихпрошлое красноречивоопровергаеттакую претензию.Наплыв подобныхлюдей становитсянастоящей каройбожией длячестных прямодушныхборцов, которыене любят болтатьо героизмепрошлых веков, а хотят в нашнынешний грешныйвек на делевыказать хотьнемножко собственногопрактическогогероизма.

Довольнотрудно бываетразобратьсяв том, кто жеиз этих господвыступает тактолько по глупостии неспособности, а кто из нихпреследуетопределенныецели. Что касается, так называемых, религиозныхреформаторовстарой германскоймарки, то этиперсонаживсегда внушаютмне подозрение, что они подосланытеми кругами, которые нехотят возрождениянашего народа.Ведь это жефакт, что всядеятельностьэтих персонажейна деле отвлекаетнаш народ отобщей борьбыпротив общеговрага — евреяи распыляетнаши силы вовнутреннейрелигиознойраспре.

Все это вместевзятое служиттолько лишниммотивом к тому, чтобы добиватьсясозданиядействительносильного ицентрализованногоавторитетногоруководстванашего движения.Только приналичии такогоруководстваможно обезвредитьэти сомнительныеэлементы. Нетничего удивительногов том, что именноиз кругов этихнароднических(фелькише) Агасферови вербуютсянаиболее озлобленныепротивникицентрализованногосильного руководстванашего движения.Они ненавидятэту силу именноза то, что онане дает им вредитьдвижению.

Недаром женаше молодоедвижение сразуприняло определеннуюпрограмму, вкоторой термин«народничество»не употребляетсяни разу. Этоттермин не годитсяименно в силусвоей расплывчатости.Вот почему они не смог статьбазой нашегодвижения икритериемпринадлежностик нему. Чем «шире»это понятие, чем большетолкованийдопускает оно, тем большебудет охотниковиспользоватьэтот псевдоним.Если бы мы принялитакой неопределенныйи допускающиймножествотолкованийкритерий, этопривело бытолько к тому, что вся нашаполитическаяборьба потерялабы свое единствои цельность, ибо каждый сталбы вкладыватьв это понятието, что емузаблагорассудится.

Разве негрустно видетьи теперь, каксреди тех, ктона шляпе своейносит лозунг«фелькиш»(«народник»), каждый толкуетэтот лозунгтак, как емузаблагорассудится.Известныйбаварскийпрофессор, воюющий толькопри помощипресловутого«духовногооружия» и аккуратнопресмыкающийсяперед Берлином, толкует этотлозунг какпреданностьмонархии. Этаученая головушказабывает конечнопри этом, чтокак раз нашинемецкие монархипоследней эпохиимели оченьмало общегос «народом».Такой связине сконструируети сей ученый, ибо труднонайти что-либоменее «народное», чем большинствонаших монархий.Если бы этобыло не так, тооные монархиине исчезли быили исчезновениемонархий былобы тогда доказательствомименно неправоты«народнического»мировоззрения.

Так и получается, что в это понятиекаждый вкладываетто что хочет.Но именно поэтомуоно никуда негодится каклозунг нашегополитическогодвижения.

Не буду дальшераспространятьсяо полной непрактичности, о полном непониманиинародной душиэтими народническимисвятителямиXX столетия.Беспомощностьих достаточнодоказана тем, что в левомлагере над нимитолько снисходительносмеются. Пустьболтают, говорято них левые, пренебрежительномаша на нихрукой. Кто наэтом свете несумел дажедобиться того, чтобы его ненавиделивраги, тот саммалого стоит.Дружба со стороныэтаких людейне только неимела цены длянашего молодогодвижения, нобыла прямо такивредна. В этоми заключаласьодна из причинтого, что мы, во-первых, выбралитермин «партия», а во-вторых, назвали себя:«Германскаянационал-социалистическаярабочая партия».Одним этим мынадеялисьизбавитьсяот всей этойстаи народническихсонных тетерь.

Назвавшисьпартией, мыосвобождалисьот этих поклонниковстарины, отвсех пустомель, прожужжавшихнам уши о прелестяхнародническойидеи. Назвавшисьнационал-социалистическойрабочей партией, мы отрезалиот себя весьдлинный хвострыцарей печальногообраза, желающихсражатьсятолько «духовным»оружием, избавлялисьот всех тех«шляп», которыеза фразами одуховном оружиипрятали толькосвою собственнуютрусость.

Само собоюразумеется, что впоследствииименно этигоспода большевсего нападалина нас, пользуясьдля своих нападенийконечно толькопером, как иподобает такимгусям. Эти господаконечно несчитали возможнымруководитьсяпринципом «нанасилие отвечатьнасилием».

Любимый мотиввсех их упрековпротив насзаключалсяв том, что мы-депоклоняемсянагайке и совершенноне понимаем, что такое «духовноеоружие». Чтона любом народномсобрании любыепятьдесятидиотов, используясвои глоткии свои кулаки, не дадут говоритьдаже Демосфену- это совершенноне трогаетподобных чудаков.Сами они благодарясвоей прирожденнойтрусости никогдане попадут вположениеораторов, чьивыступлениясрывают идиоты.Помилуйте, онивообще не любят«шума» и «толкотни», они любят работать«тихо» и «спокойно».

Еще и теперья считают необходимымсамым решительнымобразом предостеречьнаше молодоедвижение противсетей этих, такназываемых,«тихих» работничков.Они не толькотрусы, но и невеждыи бездельники.Мужественныйчеловек, которыйвидит опасностьи знает, какименно необходимопротив неебороться, нестанет проповедовать«тишину» и«порядок», абудет считатьсвоей первейшейобязанностьюоткрыто и решительновыступитьпротив данногозла и показатьна деле, какпротив негобороться. Ктопоступает нетак, тот жалкийтрус, тот невыполняетсвоего элементарногодолга либо излени и невежества, либо из прямогошкурничества.Большинствоэтих «тихих»работниковдержатся так, как будто ониневесть какумны. На делеони ничего непонимают, хотяи пыжатся изовсех сил. Крометого они ленивы, что не мешаетим однако пытатьсявнушать всемумиру, что ониприлежны какпчелки. Словом, перед намиочковтиратели, политическиемошенники, которые ненавидятчестных работниковименно за ихэнергию. Кактолько вы услышите, что этакаяночная бабочкашелестит опрелестях«тихой» работы, можете смелоставить тысячупротив одного, что сама онабездельничаети живет толькотем, что крадету других.

Прибавьтек этому ещенадменностьи неслыханноесамомнение, характерноедля этих господ.Вся эта лениваяи трусливаясволочь всегдаеще считаетсвоим долгомсверху внизкритиковатьдействительнуюработу преданныхделу людей, неостанавливаясьпри этом передфактическойпомощью злейшимврагам нашегонарода.

Любой нашагитатор, имеющиймужество хотябы в небольшойпивной за столомотбиватьсяот противникови открыто защищатьнаши воззрения, приносит гораздобольше пользыделу, чем тысячаэтих мудрыхкрыс. Этот нашрядовой агитаторуже наверняказавоюет длянас одного-другогонового сторонника.Его деятельностьтак или иначепринесет всеже какие-нибудьвидимые результаты.Эти же трусливыемошенники, проповедующие«тихую» работуи прячущиесяот всякойответственности, не стоят и медногогроша. В великойборьбе за возрождениенашего народаони играюттолько рольтрутней.

В начале 1920г. я стал настаиватьна том, что намнеобходимоустроить ужепервое настоящеемассовое собрание.По этому поводуопять возниклиразногласия.Часть руководящихтоварищейсчитала этопреждевременными опасным. Кэтому временикрасная печатьначала ужеобращать нанас внимание.Мы были счастливы, что нам наконецудалось вызватьненависть сэтой стороны.Мы стали выступатьв качестведискуссионныхораторов насобранияхдругих партий.Конечно нассрывали крикамии шумом. Но все-такиизвестнаяпольза была.О нас узнали, и по мере тогокак наши взглядыприобреталибольшую известность, в рядах красныхросла противнас ярость.Было ясно, чтокак только мыпопробуемустроить большоемассовое собрание, наши «друзья»из красноголагеря явятсяв большом количестве, чтобы попробоватьустроить скандал.

Конечно ялично хорошопонимал, чтотакая попыткасрыва нашегособрания вполневозможна, ноя держался тогомнения, чтоборьбы этойвсе равно неизбежать и чтомы столкнемсяс красными, если не сейчас, то через несколькомесяцев. Я хорошознал психологиюкрасных и поэтомуне сомневался, что, оказав имсамое крайнеесопротивление, мы не толькопроизведемна них известноевпечатление, но и некоторыхиз них завоюемна свою сторону.Вот почемунужно былозапастисьрешимостьюидти во что быто ни стало доконца.

Наш тогдашнийпервый председательпартии, г. Харер, не разделялмоего мненияи не считалмомент подходящим; как честный, прямой человекон сложил своиполномочияи отошел в сторону.На его местовыбран был г.Антон Дрекслер.Я лично оставилза собою отделпропагандыи повел ее безвсякой оглядки.На 24 февраля1920 г. мы назначилипервое большоенародное собрание, имевшее задачейвынести в массуидеи нашеготогда ещенеизвестногодвижения.

Всю подготовкуя повел лично; она была совсемкоротка. Весьаппарат нашвообще былналажен так, чтобы иметьвозможностьпроводитьпринятые решенияс молниеноснойбыстротой. Мыпоставили себезадачей собиратьв течение 24 часовбольшие собрания, раз тольковозникаеткакой-либокрупных злободневныйвопрос. О собранияхмы решили извещатьпублику черезплакаты ипрокламации, которые должныбыли составлятьсяв духе, изложенноммною в соответствующейглаве о пропаганде.Наша задачабыла писатьтак, чтобы написанноебыло понятношироким массам- концентрироватьсяна немногихпунктах, многораз повторятьодно и то же, говорить коротко, ясно, уверенно, проявлятьнастойчивостьв распространениинаших листкови плакатов ииметь достаточновыдержки итерпения, чтобывыждать, когдапридут результаты.

Мы сознательновыбрали красныйцвет для нашихплакатов илистков. Этотцвет большевсего подзадоривает.Кроме тоговыбор намикрасного цветабольше всегодолжен былдразнить ивозмущатьпротивников, и уже одно этодолжно былопомешать имзабывать о нас.В скором времении в Баварииобнаружиласьтесная связьмежду марксизмоми партией центра.Правящая здесь«баварскаянародная партия»также сталапроявлятьвеличайшуюзаботу о том, чтобы ослабитьвлияние нашихкрасных плакатовна рабочих, идущих за красными.Впоследствиивласти сталипрямо запрещатьэти плакаты.Если полицияне могла придуматьникаких другихмотивов, онаначинала утверждать, будто нашиплакаты «мешаютуличному движению».В конце концовнаходилисьповоды, чтобызапретить нашиплакаты и темсамым услужитьсвоим друзьямкрасным. Такназываемая, немецкая национальнаянародная партиятоже помогаланашим врагамв этом благородномделе. Как же! Могли ли онипримиритьсяс тем, что мыставим себезадачей вернутьв лоно нациисотни тысячзаблудших, запутавшихсяв интернациональныхкознях немецкихрабочих? Этинаши плакаты- лучшее доказательствотех громадныхтрудностей, с которымиприходилосьв ту пору считатьсянашему молодомудвижению. Длябудущих поколенийплакаты этибудут не тольковеликим символомтого, что сделалонаше движениедля раскрепощениянарода, но исимволом того, как велик былпроизвол тогдашних, так называемых, национальныхвластей, пускавшихсяво все тяжкие, чтобы толькопомешать намвнедритьдействительнонациональныеидеи в широкиемассы нашегонарода.

Судьба нашихпервых красныхплакатов докажетвсем и каждому, что в годы 1919,1920, 1921, 1922 и 1923 подлиннонациональногоправительствав Баварии небыло и в помине, что на делебаварскоеправительствотолько вынужденобыло постепенносчитаться снарастающимнациональнымдвижением, организованнымнами.

Сами жеправительстваделали все отних зависевшее, чтобы помешатьи задержатьначавшийсяпроцесс оздоровления.

Исключениев этом отношениисоставлялитолько двадеятеля. Я имеюв виду тогдашнегополицей-президентаЭрнста Пенераи его верногосоветникаФрика.

Эти два человекабыли единственныеиз высокихчиновных сфер, кто уже тогдаобладал достаточныммужеством, чтобы чувствоватьсебя в первуюочередь немцеми уже затемгосударственнымчиновником.Из числа ответственныхдеятелей ЭрнстПенер былединственный, кто не гонялсяза дешевойпопулярностьюмасс и чувствовалнастоящуюответственностьперед своимнародом, длядела возрождениякоторого онготов был отдатьвсе, вплоть досвоей собственнойжизни. Вот почемуон всегда и былсучком в глазувсей той массыпродажногочиновничества, для которогоосвободительноедвижение народа- звук пустойи которое, нерассуждая, выполняет все, что ни поручитработодатель.

В отличиеот многих нашихтак называемыхблюстителейтак называемогогосударственногоавторитетаЭрнст Пенерпринадлежалк тем, кто нетолько не боялсяненависти состороны изменникови предателей, а напротив, считал самособою разумеющимся, что всякогоприличногочеловека изменникидолжны ненавидеть.При виде тогобезмерногогоря, котороепереживал нашнарод. Попертолько радовалсятому, что своейборьбой противврагов народаон навлек и насебя ненавистьевреев и марксистов.

Это был человекнеобычайнойчестности.Главные чертыего натуры — необычайная, почти античнаяпростота игерманскоепрямодушие.«Лучше смертьчем рабство»- эти слова небыли для негофразой, онихарактеризоваливсе его существо.

В моих глазахиз всех тогдашнихгосударственных, деятелей Бавариитолько ЭрнстПопер и егосотрудникдоктор Фрикимеют правона то, чтобысчитатьсяработниками, действительнопомогавшимивозрождениюнациональногодела в Баварии.

Раньше чемсозвать нашепервое массовоесобрание, намнужно было нетолько заготовитьвесь необходимыйпропагандистскийматериал, нои окончательносформулироватьтезисы партийнойпрограммы.

Во второйчасти нашейработы мы изложимподробнее тебольшие идеи, которыми мыруководились, формулируяпрограмму.Здесь я хочуотметить толькотот факт, что, приступая кокончательнойформулировкетезисов, мыставили себезадачу не толькоокончательнооформить движениеи дать емуопределенноесодержание, но преследовалии практическуюцель — написатьпрограмму так, чтобы целидвижения сразустали понятнышироким массам.

В так называемыхинтеллигентскихкругах многошутили и остроумничалипо поводу нашейпопытки сформулироватьпрограмму самымпопулярнымобразом. Но чтоправота былана цацки стороне, это быстродоказали события.

В течениеэтих лет нанаших глазахвозникалидесятки новыхпартий, но всеони давным-давноисчезли бесследно, и программыих развеяныветром. Осталасьтолько однаединственнаяпартия: германскаянационал-социалистическаярабочая партия! И ныне, когдая пишу эти строки, я более чемкогда-либополон веры вто, что нашаокончательнаяпобеда безусловнообеспечена, сколько быпрепятствийни воздвигалинашему движению, сколько размаленькиепартийныеминистры нилишали бы нассвободы слова, сколько разна партию нинакладывалисьбы запреты.

Пройдут года, о нынешнемрежиме и егоносителяхуспеют давноуже позабыть, а программанашей партиистанет программойвсего государства, и, сама нашапартия станетфундаментомего.

Средствакоторые мыуспели собратьна наших собранияхв течение 4 месяцев, дали нам возможностьнапечататьпервые листки, плакаты и программупартии.

Если я заканчиваювсю первуючасть своегопроизведенияописаниемпервого массовогособрания партии, то я делаю этопотому, чтоименно этособрание явилоськрупной вехой.Это собраниепокончило страдициеймаленькогоферейна. Впервыевышли мы наширокую дорогуи обратилиськ широкомуобщественномумнению, являющемусясамым могучимфактором нашеговремени.

Больше всегоменя в те дниозабочивалаодна единственнаямысль: будетли полон залили нам придетсяговорить передзияющей пустотой.Внутренне ябыл совершенноубежден, чтоесли тольконарод в достаточномколичествесоберется, тодень этот станетднем громадногоуспеха длянашего молодогодвижения. Снетерпениеми тревогойожидали мыназначенноговечера.

Собраниедолжно былоначаться в 7 ч.30 м. В 7 ч. 15 м. зашеля в большой залПридворнойпивной на Малоймюнхенскойплощади, и сердцемое затрепеталоот радости.Гигантскийзал (помещениеэто казалосьмне тогда совершеннограндиозным)был полон народа.В зале негдебыло яблокуупасть. Присутствовалоне менее двухтысяч человек.А главное, пришлиименно те, ктонам был нужен.Более половиныаудиториинесомненносоставляликоммунистыи независимые.Конечно, онипришли с намерениемсорвать нашесобрание всамом началеего.

Однако ихпланам не сужденобыло осуществиться.Как толькокончил первыйоратор, словобыло предоставленомне. Уже черезнесколькомгновенийпосыпалисьцвишенруфы.В зале началисьпервые столкновения.Горсточка моихсамых преданныхдрузей по фронтувместе с некоторымидругими нашимисторонникамисхватилисьс нарушителямипорядка. Лишьпостепенноудалось имдобиться установлениянекоторойтишины. Я продолжалсвою речь. Непрошло и получаса, и гром аплодисментовзаглушал ужекрики и ревпротивников.

Теперь яперешел к чтениюпрограммы ик разъяснениюее по пунктам.Это была перваяпопытка популяризациинашей программы.

С каждойминутой цвишенруфыстановилисьреже, а аплодисментыгромче. Я читалпункт за пунктомвсе 25 тезисов, каждый разспрашиваяприсутствующуюмассу слушателей, что они имеютвозразитьпротив данногопункта. В ответгремели аплодисменты, становившиесявсе болееединодушными.И когда я зачиталпоследнийтезис, аплодисментыгремели безконца, и всетезисы былиодобрены единогласно.Когда я кончал, передо мноюбыла единаясплоченнаямасса слушателей, сердца которыхбились в унисон.Энтузиазмнеописуемый! Было ясно, чтолюди обрелиновую веру, новые убежденияи новую волю.

Собраниетянулось четыречаса. И когдапо истечениеэтого временилюди сталимедленно расходиться, полные подъемаи воодушевления, я уже твердознал, что теперьпринципы нашегодвижениядействительнопробили первуюбрешь и сталипроникать втолщу немецкогонарода. Я несомневалсяуже ни на минуту, что теперь нетуже той силыв мире, котораязаставила бынарод предатьзабвению этивеликие принципы.

Мы возожглиогонь, на которомбудет выкованмеч нашей свободы.Теперь я непоколебимоверил, что пробилне только часвозрождения, но и час великоймести за преступление9 ноября 1918 г.

Зал постепеннопустел.

Начиналасьновая эпохав истории нашегодвижения.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕДВИЖЕНИЕ

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА I. МИРОВОЗЗРЕНИЕИ ПАРТИЯ

24 февраля1920 г. состоялосьпервое массовоесобрание, устроенноесторонникамимолодого движения.В большом залемюнхенскойПридворнойпивной 25 тезисовпрограммы новойпартии былипрочитаны переддвухтысячнойаудиториейи пункт за пунктомодобрены еюпри невиданномэнтузиазмевсех собравшихся.

Этим самымпартия получилапервое руководствок действию, получила программу, раз навсегдаразрывавшуюсо всеми прежнимиустаревшимипредставлениями, ставившую крестна всех прежнихустаревшихи прямо вредныхцелях. На сценувыступала новаясила, объявившаярешительнуюборьбу всемустарому гнильютрусливогобуржуазногомира и всемоттенкам пьяныхот победымарксистскихорганизаций.Германия катиласьв пропасть; удержать ееот окончательногопадения в последнююминуту былопризвано нашедвижение.

Для меня сталовне всякогосомнения, чтоновое движениелишь в том случаедостигнетдостаточнойсилы и выиграетбой, если онос первых жедней своегосуществованиявызовет в сердцахсвоих сторонниковгорячее убеждение, что для насдело идет нео модном избирательномлозунге дляловли голосов, а о новом действительновеликом миросозерцании.

В самом делеприпомним, какмастерили досих пор такназываемыепартийныепрограммы, каких перелицовывали, перекрашивалии т. д. Достаточнотолько вспомнить, какими мотивамиобыкновенноруководствовалисьвсевозможные«программныекомиссии»буржуазныхпартий, когдаони садилисьза свое рукоделие.

Когда этипартии предпринималиновые измененияв своих программах, они неизменноруководилисьтолько одниммотивом: какбы набратьпобольше голосовна предстоящихновых выборах.Как только этипарламентскиефокусникиучуют, что любимыйнарод опятьсклонен взбунтоватьсяи не хочет вестидальше старуюповозку, такони сейчас жестараютсяперепрячьлошадей. Тогдана сцену выступаютстарые звездочетыи партийныеастрологи, главным образомиз числа такназываемых, опытных и видавшихвиды «старых»парламентариев«с богатымполитическимопытом». Им ужене раз случалосьнаблюдать, каку масс лопалосьтерпение и каквожди всегданаходили новый«выход». Тотчасже на сценупоявляетсястарое испытанноесредство: образуют«комиссию».Затем начинаютразнюхиватьво всех направлениях, что же именноне нравитсянароду и чегобы он хотелновенького.С этой цельюстарательнообыскиваюттакже все печатныепроизведениядругих партий.Затем «комиссия»усердно пытаетсяузнать, какиесобственнолозунги пользуютсяв данный моментособеннойпопулярностьюу тех или другихгрупп, профессийи т. д. Внезапнооказывается, что «демагогическиелозунги» оппозициитоже не так ужеплохи, и внезапноэти дотоле«вредные» лозунгипоявляютсяв «исправленной»программе квеличайшемуизумлениюподлинных отцовэтих лозунгов.И все это совершаетсякак нечто самособою разумеющееся.

Солдат нафронте обыкновенноменяет рубашкутолько тогда, когда она кишитвшами. Но примернотак же поступаюти пресловутые«программные»комиссии, «ревизуя»старые программыи наскороперелицовываяих на новыйлад. Крестьянинуони пообещаютзащиту сельскогохозяйства, промышленнику- покровительствопредметам егопроизводства, потребителю- защиту егопотребительскихинтересов, учителям ониобещают повыситьжалованье, чиновникам- пенсию, вдовами сиротам — полноеобеспечение.Заодно они нескупятся наобещания улучшитьпути сообщения, понизить тарифныепошлины, снизитьналоги, еслиуж не уничтожитьих совершенно.Иной раз случится, что впопыхахпозабыли о томили другомотдельномсословии илио том или другомотдельномтребовании, популярномв широких слояхнарода; тогдав последнююминуту наскоростараютсяприделать кпрограмме ещеодно-два «необходимых»требования, пока наконецгоспода опытныепарламентариине придут квыводу, чтотеперь у нихв программенаписано абсолютновсе необходимое, все, чего требуетдля своегоуспокоенияи для успокоениясвоих жен идетей средниймещанин. Теперьможно опятьблагополучноотправитьсяв новое плаваниев надежде нато, что «гражданеизбиратели»будут достаточноглупы, чтобыповерить «новой»программе иопять клюнутьна удочку старыхполитиканов.

Затем проходятвыборы, и господапарламентариитеперь целыхпять лет и недумают большеустраиватьнародные собрания.Господа законодателирады теперь, что они избавилисьот надоевшейвозни с плебсоми могут теперьотдаться болееприятным иболее высокимзанятиям всамом парламенте.Теперь можнораспуститьи «программнуюкомиссию».Теперь начинаетсяборьба парламентарияза насущныйкусок хлеба- сиречь за получениесуточных, полагающихсянародномупредставителю.

Каждое утрогосподин народныйпредставительотправляетсяв высокую палату, иногда впрочемне доходя дозала заседания, а ограничиваясьтолько занесениемсвоей фамилиив списки «присутствующих», лежащие в кулуарах.Полный готовностислужить своемународу до последнейкапли крови, господин депутатсамоотверженновписывает вуказанныйсписок своеимя и затемспешит получитьполагающуюсяему за этоттяжелый трудмзду.

Спустя годачетыре или вособо критическиенедели, когданачинает казаться, что парламентможет бытьвот-вот распущен, этими господамиовладеваетнеукротимаяэнергия. Какличинка майскогожука в определенныймомент не можетне превратитьсяв самого жука, так и эти парламентскиегусеницы теперьне могут усидетьна месте. Теперьони покидаютподмосткикукольноготеатра и все, как на крылышках, летят в разныеконцы страны- опять к «возлюбленномународу». Сновапроизносятони речи передизбирателями, пространнорассказываютим о своихсобственныхподвигах и очерствостии злой волевсех другихдепутатов. Новместо аплодисментовэтим господаминогда приходитсявыслушатьдовольно грубыезамечания, аиногда и простобрань. Еслинарод оказываетсяуже очень«неблагодарен», господа депутатызнают испытанноесредство. Тогдаим становитсяясно, что программунадо опятьперекроить, подновить ивыгладить. Сэтой цельюсоздается новаякомиссия, иподлая играначинаетсясначала. А таккак известно, что глупостьчеловеческаянеизмерима, то не приходитсяудивлятьсятому, что господаэти, несмотряни на что, опятьдостигают своейцели. Обманутаяпрессой, ослепленнаясоблазнами«новой» программыголосующаяскотинка — как«буржуазного», так и «пролетарского»происхождения- вновь возвращаетсяв стойла своихгоспод и опятьотдает голосастарым обманщикам.

Теперь господанародныепредставители, избранникитрудящихсямасс, сновавозвращаютсяв первобытноесостояниепарламентскихгусениц и приступаютс навои энергиейк пожираниюгосударственныхзапасов. Онилоснятся отжира и спокойноничего не делаютцелых четырегода, пока опятьпробьет часи из куколкивылупитсясверкающаявсеми цветамирадуги бабочка.

Нет ничегоболее тягостного, чем наблюдатьэтот систематическиповторяющийсяобман масс.

Такие порядкив буржуазномлагере конечнововсе не содействуютпоявлению новыхсвежих сил, способныхдовести доконца борьбус организованнойсилой марксизма.

Но сами этигоспода серьезнои не думают отакой борьбе.Как ни ограниченны, как ни тупы этипарламентскихдел мастера, но все же и онине поверят, чтона путях западнойдемократииможно победитьмарксистскоеучение, длякоторого самаэта демократияи все, что с нейсвязано, служаттолько средством, чтобы парализоватьпротивника, только орудиемв борьбе засобственныецели марксистов.Часть марксистовочень ловкопритворяется, будто для нихдемократия- святыня. Номы-то ведь все-такине так глупы, чтобы забыть, что в критическиеминуты этигоспода плеватьхотели на всякоерешение большинства, проведенноена путях западнойдемократии.Разве забылимы те дни, когдабуржуазныепарламентариипо глупостисвоей виделигарантию в том, что-де они составляютбольшинствов парламенте, между тем какгоспода марксисты, предоставивим забавлятьсяэтой погремушкой, реальную властьзахватили всвои руки, опираясьна банды уличныхгромил, дезертиров, на кучки еврейскихлитераторови партийныхдельцов. Нужнобыть совершеннейшимпарламентскимколпаком, чтобыповерить, будтоносители этоймировой чумы, когда придетвремя, хоть наминуту остановятсяперед сакраментальнымиформуламизападногопарламентаризма.

Марксизмбудет идти рукаоб руку с демократиейдо того момента, пока ему всемиправдами инеправдамиудастся сверхвсего прочегодобиться ещефактическойподдержки егопланов со сторонытех круговнациональнойинтеллигенции, которые он какраз и хочетистребить. Ноесли бы марксистысегодня жепришли к убеждению, что в котленашей современнойпарламентскойдемократиикаким-то образомвыкристаллизовалосьбольшинство, имеющее намерениевоспользоватьсясвоими законнымиправами большинствапротив марксизма, то вы можетебыть уверены, что всей парламентскойкомедии тутже моментальнобыл бы положенконец. Знаменосцыкрасногоинтернационаламоментальноперестали быапеллироватьк демократическойсовести и немедлявыпустили бызажигательноевоззвание кпролетарскиммассам противдемократии.В тот же деньгоспода марксистыперенесли бысвою борьбуиз затхлойатмосферызаседанийпарламентана фабрики, заводы, на улицу.Все парламентскоевеликолепиепотерпело быкрушение в одиндень и то, чтошустрым апостоламне удалосьсделать в парламенте, то силой захватилибы взвинченныеими пролетарскиемассы, как этоуже один разбыло осенью1918 г. Эти разъяренныемассы вновьпреподали быбуржуазномумиру хорошийурок того, насколькобезумно тешитьсебя иллюзиями, будто средствамизападной демократиибуржуазия можетзащитить себяот завоеваниямира евреями.

Нужно бытьуж очень доверчивымидурнями, чтобы, имея дело стаким партнером, связывать себеруки определеннымиправилами игры, в то время каксам партнерв любую минутуготов наплеватьна всякие правила, когда они длянего невыгодны.

Мы уже знаем, что для всехтак называемыхбуржуазныхпартий всяполитическаяборьба естьтолько средстводля завоеванияпарламентскихкресел. Мы знаем, что в этих целяхназванныепартии готовыменять своипрограммныепринципы какперчатки и что, когда нужно, они выкидываютза борт целыечасти программыкак излишнийбалласт. Конечнопо делам получаютсяи результаты.Партии эти немогут иметьникакой притягательнойсилы для широкихмасс, ибо массавсей душойбудет лишь стеми, в ком онавидит носителейбольших идей, кому она можетверить безусловнои неограниченно, в ком она видитлюдей, до концас фанатизмомборющихся засвои идеи.

Противниквооружен сголовы до ног, у него естьсвое мировоззрение, пусть хотя бытысячу разпреступное.Противникштурмует существующийстрой и готовидти до конца.Чтобы победитьтакого противника, мы должны иметьсвой высокийидеал, мы должныс развернутымизнаменами идтив наступательныйбеспощадныйбой, отбросивраз навсегдатактику расслабленнойобороны. Еслипоэтому нашемудвижению приходитсявыслушиватьиз уст так называемыхбуржуазныхминистров, какнапример, изуст баварскихминистровпартии центра, остроумныйупрек в том, что мы работаемдля «переворота», то этакимполитическимтупицам мыотвечаем: да, милостивыегосудари, мыстараемсянаверстатьто, что потерянов результатевашей преступнойглупости! Своимпарламентскимторгашествомвы помогливвергнуть нациюв пропасть. Мыже поможемнароду выбратьсяиз этой пропасти, мы сделаем длянего ступеньки, по которым онвзберется вверхи войдет наконецв подлинныйхрам свободы.Именно дляэтого мы выковалиновое миросозерцание, именно дляэтого мы проводимтактику наступления.

В силу всегоэтого мы в первыйпериод существованиянашего движениядолжны былиособенно тщательнопозаботитьсяо том, чтобывесь мир увиделв нас фалангуподлинныхбойцов за новоемиросозерцание, а не шаблонныйпарламентскийклуб, преследующийобыденныепарламентскиеинтересы.

Первой жепредохранительноймерой быловыставлениенами такойпрограммы, которая ужеодним величиемсвоей целиотпугивалаот нас все мелкиеумы, всех слабенькихпартийныхполитиковсовременности.

Насколькоправильнодействовалимы, придавшиенашей программетакой грандиозныйразмах и такуюрезкую формулировку, лучше всегодоказываютроковые ошибки, сделанныедругими партиями, приведшимив конце концовГерманию ккатастрофе.

Тяжелые урокиэтих лет неизбежнодолжны былипривести квозникновениюнового ученияо государстве, а это учениев свою очередьсамо должнобыло статьсоставнойчастью новогомиросозерцания.

В первой частиэтого сочиненияя разобралтермин народничество(«фелькиш») чтобыуказать, насколькопонятие эторастяжимо, наскольконепригоднооно стать знаменемпартии. Подфлагом этоготермина нынеобъединяютсялюди совершеннопротивоположныхвзглядов насамые важныевопросы политики.Раньше чем яперейду к изложениюзадач и целейгерманскойнационал-социалистическойрабочей партии, хочу остановитьсяеще подробнеена понятии«народничество»и на том, каконо относитсяк партийномудвижению.

Если о человекесказать, чтоон мыслитнароднически(фелькиш), этобудет стольже неопределеннои растяжимо, как если о человекесказать, чтоон настроен«религиозно».Под тем и другимсовершенноневозможнопредставитьсебе что-нибудьясное, конкретное, практическое.Характеристикачеловека какрелигиознонастроенногостановитсяконкретнойлишь тогда, когда мы знаем, какую практическуюформу принялаего религиозность.

Вера подымаетчеловека надуровнем чистоживотной жизнии этим самымсодействуетукреплениюи обеспечениюсамого существованиячеловека. Отнимитеу современногочеловечествавоспитанныев нем религиозно-нравственныеверования и, если вы ему недадите равноценнойзамены, то выскоро убедитесь, что в результатепоколеблетсясамый фундаментего бытия.

Люди существуютдля того, чтобыслужить высокимидеалам, но вто же время мыимеем правосказать, чтобез высокихидеалов нети самого человека.Так замыкаетсякруг.

Конечно иобщая характеристикачеловека как«религиознонастроенного», уже содержитчастичнопринципиальныеидеи. Это понятиевключает в себянапример мысльо существованиивысшего существа, мысль о вечностидуши и т. д. Однаковсе эти отдельныемысли, как быаксиоматичныони ни были длятого или другогоиндивидуума, все-таки в туили другуюминуту могутеще подвергнутьсясомнению, итогда поколеблетсявся «религиозность»данного человека.Его религиозностьстанет вполнепрочной лишьтогда, когдаон проникнетсянеопровержимойверой, для чегонужна либоопределеннаястепень глубинычувства, либоопределеннаяглубина познания.Только неопровержимаявера становитсяактивным фактором, прокладывающимдорогу основнымрелигиознымпонятиям.

Если бы переднами была толькорелигия безясных и точныхочертаний, тообщая малооформленная«религиозность», именно ввидуее малооформленности, была бы не толькобесполезнадля человека, но, вероятнеевсего, приводилабы ко всеобщемураспаду.

Аналогичноеположение имееммы с понятием:«народническинастроенный»человек («фелькиш»).Отдельныечастичныепринципы содержатсяконечно и вэтом общемпонятии. И хотясами по себеэти отдельныепринципы имеютбольшую важность, но они еще такнеясны, чтополучить серьезноезначение онисмогут лишьтогда, когдабудут воспринятыполитическойпартией, котораяи придаст имопределенныеочертания.Всякий знает, что свободынельзя добитьсяодним общимстремлениемк ней, как быстрастно нибыло это последнее.То же приходитсясказать обосуществленииидеалов нашегомиросозерцанияи вытекающихиз этих идеаловпрактическихпостулатов.Тут также непоможет одночувство и одновнутреннеежелание человека.Нет! Толькотогда, когдастремлениенаше к национальнойнезависимостипринимает формубоевой организации, получающейв свое распоряжениесредства военнойсилы, — лишь тогдаидеальноестремлениенарода превратитсяв прекраснуюдействительность.

Ни одномировоззрение, будь оно дажетысячу разправильно иполезно длячеловечества, не приобрететпрактическогозначения вжизни народов, до тех пор покапринципы егоне станутпрактическимзнаменем боевогодвижения. А этодвижение в своюочередь останетсяпартией до техпор, пока деятельностьэтой партиине приведетк полной победеее идей и догмыпартии не окрасятсобою всюобщественнуюжизнь новогогосударства.

Но для того, чтобы то илииное миросозерцаниедействительнопослужилофундаментомнового общественногоразвития, нужнопрежде всегосоздать полнуюясность относительнохарактера, целей и основныхчерт этогомиросозерцания.Первое условиеуспеха движения, основанногона определенноммиросозерцании, заключаетсяв том, чтобыему действительноудалось установитьясность и единствоидей. От общихпредставлениймы должны идтик определеннойполитическойпрограмме. Изобщего миросозерцаниямы должны суметьвывести определенноеполитическоеверование. Приэтом, конечно, мы должны будемуделить должноевнимание нетолько самойнашей конечнойцели, но и темконкретнымсредствамборьбы, припомощи которыхмы хотим привестинаше дело кпобеде. Суммаправильныхабстрактныхпредставлений, выдвигаемыхтворцом программы, нуждается ещев сочетаниис суммой практическихмер, выдвигаемыхполитиком.Нашей путеводнойзвездой долженбыть вечныйидеал человечества.Однако при этоммы не должнызабывать и ослабостяхчеловеческих, ибо, не учтяих, мы к сожалениюможем с самогоначала обречьнаше движениена неудачу. Внашем миренедостаточноеще исследоватьи установитьвечные законыистины. К этомудолжны прибавитьсяеще усилиявеликих знатоковнародной психологии.И лишь тогдамы выйдем изобласти вечноистинного иидеальногои сумеем достигнутьдля смертныхлюдей того, чточеловеческивозможно внашем практическоммире.

Пусть самопо себе мировоззрениебудет абсолютноправдиво иидеально. Темне менее, егоеще надо перевестина язык практическойполитики. Итолько тогда, когда мы придадимдвижению строгиеочертания, единую волюк борьбе, — толькотогда можнорассчитыватьна победу общейидеи, заложеннойв нашем миросозерцании.Предчувствоватьили даже сознаватьправоту нашейосновной идеимогут уже, бытьможет, дажецелые миллионылюдей. И тем неменее необходимо, чтобы сначалавыступил одинчеловек и изложилучение с неопровержимойсилой. Толькотогда окончательноукрепятся всвоей вере имиллионы. Толькотогда передними будет небесформеннаяидея, а вечныйнезыблемыйпринцип. Толькотогда создастсяжелезный утесединой и несокрушимойверы, толькотогда создастсяединая волямиллионов, которая сокрушитвсе препятствия.

Право на такуюработу вообщезаложено в ееобщей необходимости.Право именноданного конкретноголица на такуюработу заложенов его практическомуспехе.

Если мы попробуемиз слова «фелькиш»вышелушитьего действительноевнутреннееядро, то мы придемк следующему:

Современныйходячий взглядна роль государствазаключаетсяв том, что государствоничего общегоне имеет с расовымипредпосылками.За государством, правда, признаетсяопределеннаятворческаяи культурнаясила, но в нембольше всеговидят продуктопределенныххозяйственныхнеобходимостей, в лучшем случае- естественныйрезультатстремленийопределенногочеловеческогоконгломератак расширениюсвоей политическойвласти. Такойвзгляд в своемлогическомразвитии ведетне только котрицаниюрасового фактора, но и к недооценкероли личности.Ибо отрицаниероли различныхрас в деле развитиякультуры неизбежноприводит ктому, что мыперестаемпонимать и рольличности в этойобласти. Однабольшая ошибкаведет за собоюдругую. Еслимы перестаемвидеть различиемежду расами, то это приводитв дальнейшемк игнорированиюразличий междуотдельныминародами, азатем логическии к игнорированиюразличий, существующихмежду отдельнымилюдьми. Детищееврея КарлаМаркса, учениемарксизма, естьв сущности нечто иное, какпревращениев определенныйполитическийсимвол верыэтих давно ужесуществующихи широко распространенныхпревратныхпредставлений.Изумительныйполитическийуспех марксистскогоучения был бысовершенноневозможен, если бы в основемарксизма нележала этаиздавна распространеннаяу нас извращеннаяидея. Отраваэта давно уженосится в воздухе.Ее разлагающемувлиянию подверглисьмиллионы. Нехватало толькоодного лица, которое оформилобы эту извращеннуюидею. И вот этотодин человекнашелся. Этои был Карл Маркс.Он пророческиугадал, какуюразрушительнуюсилу можетпредставитьсобою этот яд.С искусствомчернокнижникаон создалконцентрированноеучение, направленноена возможноболее быстроеуничтожениенезависимостивсех свободныхнаций на этойземле, и всеэто свое ядовитоеучение он поставилна службу своейсобственнойрасе.

Марксистскоеучение такимобразом являетсятолько концентрированнымидейным экстрактомставших нынеходячимипредставленийи убеждений.Уже по одномуэтому вся борьбанашего такназываемогобуржуазногомира противмарксизмапросто смешнаи бесцельнапо той простойпричине, чтонаш буржуазныймир по существудела и сам насквозьотравлен темиже самыми ядами.Миросозерцаниенашей буржуазииотличаетсяот миросозерцаниямарксистовтолько в степеняхи лицах. Самбуржуазныймир подверженмарксизму. Всяразница в том, что буржуазияверит в возможностьгосподстваодних групплюдей (буржуазии), в то время какмарксизм стремитсяк тому, чтобыотдать всювласть в рукидругой группы- евреев.

В противовесвсему этомународническое(фелькиш) миросозерцаниеглавную рольпризнает зарасой. Народничествопринципиальновидит в государстветолько средствок цели, самуюже цель видитв сохранениирасовых основчеловечества.Народничествотаким образом, ни в коем случаене верит в равенстворас. Оно знает, что расы различнымежду собою, что расы делятсяна низшие ивысшие и чтонаша задачана земле — помогатьпобеде лучшей, более сильнойрасы, котораядолжна подчинитьсебе худшуюи более слабуюрасу. Народничествотаким образомпринципиальностоит на аристократическойточке зренияприроды и веритв то, что законэтот простираетсвое действиена все в этоммире, вплотьдо каждогоотдельногоживого существа.Оно признаетне только различнуюценность рас, но и различнуюценность отдельныхлюдей; Оно умеетиз понятия«масса» вышелушитьпонятие «личность».И тем самым оноимеет организующеезначение противдезорганизующейроли марксизма.Оно верит внеобходимостьидеализациичеловечества, ибо в ней оновидит предпосылкувсего нашегосуществования.Но оно откажетв праве насуществованиеи любой этическойидее, если толькоэта последняяпредставляетсобою какую-либоугрозу расовойжизни, носительницесамой высшейэтики. Ибо вонегритянившемсямире ублюдковвсе человеческиепонятия о прекрасноми возвышенном, все человеческиепредставленияоб идеальномбудущем былибы навсегдапотеряны.

Вся человеческаякультура ицивилизацияна нашей земленеразрывносвязаны ссуществованиемарийца. Еслибы арийцы постепенновымерли илисразу погибли, то это означалобы, что весьземной шар былбы вновь обреченна полноебескультурье.

Самым большимпреступлениемна нашей землев глазах народническогомиросозерцанияявляетсядеятельность, направленнаяпротив человеческойкультуры путемуничтоженияносителя этойкультуры. Ктоподымает рукуна высшее воплощениеподобия божияна этой земле, тот восстаетна всеблагоготворца всехчудес на земле, тот тем самымсодействуетизгнанию нашемуиз рая.

Это означает, что народническоемиросозерцание(фелькиш) идетрука об рукус действительнымивелениямиприроды. Онопомогаетвосстановлениюсвободной игрысил, котораяодна тольковедет к высшемусовершенствуи одна толькоспособнасодействоватьпобеде лучшейрасы, котораядолжна владетьвсей землей.

Все мы предчувствуем, что в отдаленномбудущем передчеловечествомвозникнутпроблемы, которыебудут по плечутолько высшейрасе. И толькоэта высшаягосподствующаяраса, опираясьна все средстваи возможностивсего земногошара, призванабудет разрешитьэти проблемы.

Само собойразумеется, что это самоеобщее изложениепринциповнародническогомиросозерцанияподдаетсятысяче различныхистолкований.И действительно, среди нашихмолодых политическихновообразованийвы с трудомнайдете хотябы одну группу, которая такили иначе неприсваивалабы себе общихоснов этогомиросозерцания.Но это и показывает, что пока делоидет толькооб «общих основах»этого миросозерцания, никакого подлинногоединства ещене устанавливается.Марксистскийлагерь действуетстрого организованно, и во главе егостоит единоецентрализованноеруководство.И пока противэтого централизованноголагеря мы выступаемвразбивку, отдельныминебольшимиотрядами, нио каком успехене может бытьи речи. Стольслабому оружиюникогда несуждена будетпобеда. Тольков том случае, если мы противопоставиминтернационалистскомумиросозерцанию, руководимомумарксизмом, столь же организованнуюсилу, руководимуюнашими взглядами,- только тогдапри одинаковомнапряженииэнергии успехв последнемсчете склонитсяна сторонувечной истины.

Но датьорганизационноевыражениеопределеннымидеям можнотолько на основесовершенноточной и яснойформулировкиэтих идей. Туроль, которуюдля веры играютдогматы церкви,- для новойполитическойпартии должныиграть партийныепринципы.

Вот почемумы и говорим, что народническоемиросозерцаниедолжно выковатьсебе оружие, которое далобы ему возможностьдраться за своедело с такимже успехом, какэто делаетмарксистскаяпартийнаяорганизацияв ее борьбе заинтернационализм.

Эту задачуи берет на себягерманскаянационал-социалистическаярабочая партия.

Что победаобщих основнародническогомиросозерцанияобеспечиваетсятолько созданиемвполне определеннойпартийнойорганизации, это лучше всегодоказываетсяодним фактом, который покрайней мерекосвенно признаетсяи противникамисоздания специальнойпартийнойорганизации.Эти последниене устают кричатьо том, что народническоемиросозерцаниене должно являться«наследственнойвотчиной» одноголица, потомучто оно-де «живет»в сердцах миллионови миллионовлюдей. Но спрашивается: если это так, если нашимидеям сочувствуютмиллионы, топожму же этимиллионы несмогли помешатьпобеде враждебногонам миросозерцания? Ответить наэтот вопроспридется: толькопотому, чтопротивник-тонаш не распылен, а имеет организацию, построеннуюклассически.Если бы не вэтом заключалосьпреимуществопротивника, то наш немецкийнарод долженбыл бы уже давноодержать гигантскуюпобеду, а междутем на деле онстоит на краюпропасти. Чтодало победуинтернационалистскомумировоззрению, так это егострого организованнаяполитическаяпартия, построеннаяпо-военному.Что приносилодо сих пор поражениеза поражениемпротивоположномумиросозерцанию, так это то, чтодо сих пор мыне имели единойи хорошо организованнойпартии. С успехомбороться ипобедить нашемиросозерцаниеможет не тогда, когда оно предоставитвсякому и каждомутолковать нашивзгляды, какзаблагорассудится, а лишь тогда, когда взглядынаши получатстрого очерченноеистолкованиеи когда мы создадимсебе крепкуюполитическуюорганизацию.

Вот почемусвою собственнуюзадачу я виделв том, чтобы извсего многообразияидей, составляющихнаше миросозерцание, выбрать главныеи центральныеидеи и придатьим более илименее законченнуюформу догматов, вокруг которыхтолько и можнообъединятьбольшие массылюдей. Другимисловами: извсей сокровищницыидей общенародническогомиросозерцаниягерманскаянационал-социалистическаярабочая партиявыбирает наиболеесущественные, учитывая всеособенностиэпохи, всепрактическиепотребностидня, все слабыеи сильные сторонытого человеческогоматериала, скоторым приходитсяиметь дело, партия вырабатываетопределенныйсимвол веры; и на основеэтой программымы строим строгоцентрализованнуюорганизацию, которая однатолько можетпринести победунашему миросозерцанию.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА II. ГОСУДАРСТВО

Уже в 1920-1921 гг.из круговсовременного, пережившегосебя буржуазногомира на нашемолодое движениепосыпалисьупреки в том, что мы-де отрицаемсовременноегосударство.На этом основаниикарликовыерыцари всехпартий считалисебя вправенаперебойпредлагатьмеры преследованиянашего молодогодвижения, становившегосядля них всеболее неудобным.Эти господасознательнозабывали о том, что и буржуазныймир ныне подсловом «государство»разумеет совершенноразличные вещи, что единообразногоопределенияпонятия «государство»нет среди нихсамих, да и бытьне может.

Говоря вообще, можно подразделитьсуществующиевзгляды на рольгосударствана три группы:

а) Группа тех, кто под государствомпонимает простоболее или менеедобровольноеобъединениелюдей под эгидойодной и той жеправительственнойвласти.

Эта группанаиболеемногочисленна.В ее рядах преждевсего объединяютсяте фетишистысовременногопринципа легитимизма, в чьих глазахволя человекавообще во всемэтом деле никакойроли не играет.Раз перед намифакт существованиятакого-тогосударства, то уже одногоэтого достаточно, чтобы данноегосударствосчитать священными неприкосновенным.Чтобы подкрепитьэту нелепуюидею, на первыйплан выдвигаютсобачью преданностьтак называемойидее «государственногоавторитета».По мановениюпалочки этилюди превращаютпростое средствов самостоятельнуюцель. По их мнениюоказывается, что не государствосуществуетдля того, чтобыслужить людям, а люди существуютдля того, чтобыбить земныепоклоны передавторитетомгосударства, включая сюдасамого последнегочинушу, тожевоплощающегоэтот «авторитет».Чтобы этоперманентноесостояниетихого восторженногопочитания несменилосьчувствомбеспокойства,- власть предержащаядолжна обеспечить«тишину и порядок».Эти последниетоже превращаютсяиз средствав самоцель.Государственнаявласть должназаботитьсяо «тишине ипорядке», атишина и порядокв свою очередьдолжны заботитьсяо долголетиигосударственнойвласти. Этимисчерпываетсявся жизньгосударства.

В Баварииэти «принципы»отстаиваютсягосударственнымиискусникамибаварскойнародной партии, местными отпрыскамипартии центра.В Австрии эти«принципы»защищалисьв свое времячерножелтымилегитимистами.В самой Германииэти взглядычастенькозащищались, к сожалению, консервативнымиэлементами, остававшимисяв пределах техже взглядовна роль государства.

б) Втораягруппа менеемногочисленна.К ней принадлежатте, кто не довольствуетсяголым фактомсуществованияданного государства, а выдвигаетеще кое-какиедругие условия.Люди этих взглядовне довольствуютсятем, что такое-тои такое-то количествограждан живетпод эгидойодной правительственнойвласти, но требуютеще одинаковостиязыка, исходяпри этом, правда, только изадминистративно-техническихсоображений.В глазах этойгруппы государственнаявласть не являетсяединственнойи исключительнойцелью существованиягосударства.Они выдвигаютсверх того ещекритерий благополучияподданных. Вэтих кругахлюбят уже поговоритьи о «свободе», причем, правда, очень невернопредставляютсебе, что жеименно такоеесть свобода.Форма правленияэтим людям ужене кажетсянеприкосновенной, ее уже можноподвергнутьобсуждениюс точки зренияцелесообразности.Древнее происхождениеэтой формыправления тожеуже не служитв глазах этихлюдей бронейпротив всякойкритики. Этагруппа подходитк вопросу огосударствеглавным образомс критериемблагополучногоэкономическогоразвития. Решающиммоментом вглазах этойгруппы являетсяхозяйственныйфактор, рентабельность.Эти взглядыпредставленыглавным образомнашим среднимнемецким бюргерством, в особенностилиберальнойдемократией.

в) Третьягруппа в цифровомотношениинаиболее слаба.Она видит вгосударствеуже средствок завоеваниюопределенныхполитическихпозиций длянарода, объединенногоодним языкоми являющегосяглавным носителемгосударственнойидеи. Правда, сами политическиецели, которыедолжно преследоватьгосударство, еще недостаточноясны и этойгруппе. Стремлениек тому, чтобыв государствесуществовалединый государственныйязык, определяетсяу этих людейтем, что на этихпутях онирассчитываютдобиться расширениятерриториии увеличенияполитическойвласти своегогосударства.Но рядом с этимими руководитеще и то в корненеправильноемнение, будточерез влияниеязыка вообщевозможно проникнутьв новые территориии «национализировать»их.

Нельзя былобез чувстватяжелой досадынаблюдать, какв этих кругахв течение последнихдесятилетийиграли словом«германизация».Я лично ещепомню, как вгоды моей юностиэтот терминприводил ксовершенноневероятнымошибкам. Дажев кругах всегерманскогонациональногодвижения нередкоможно былослышать мнение, что с помощьюправительстваавстрийскиенемцы легкосмогут проводить«германизацию»австрийскогославянства.Люди не имелидаже представленияо том, что«германизировать»вообще можнотолько землю, а не людей. Под«германизацией»люди понималитогда в сущноститолько внешнееусвоение (даи то вынужденное)немецкогоязыка. Но ведьсовершенночудовищнойошибкой былобы думать, что, например, негрили китаецпревращаютсяв «германцев», если они научатсяговорить по-немецкии, скажем, готовыотдать своиголоса на выборахтой или другойнемецкой партии.Наш буржуазныйнациональныймир даже непредставлялсебе, что такая«германизация»на деле являетсядегерманизацией.Ибо, навязываялюдям общийязык, мы тольковнешним образомстираем туразницу, котораядо сих пор большебросалась вглаза, и темсамым кладемначало процессусмешения рас, добиваясь этимне германизации, а уничтоженияэлементовгерманизма.В истории нередкобывали случаи, когда народ-завоевательсилой внешнегопринуждениянавязывал свойязык завоеваннымнародам, носпустя какую-нибудьтысячу летоказывалось, что на этомязыке говоритв сущности ужесовсем другойнарод и победителина деле превратилисьв побежденных.

Народностьили, лучше сказать, раса определяетсяне общностьюязыка, а общностьюкрови. Из этоговытекает, чтоо подлиннойгерманизацииможно было быговорить лишьв том случае, если бы в результатеэтого процессаможно было быдобиться того, чтобы у побежденныхоказаласьгерманскаякровь. Но этоневозможно.В результатекровосмешенияполучаетсятолько такаяперемена, котораяснижает уровеньболее высокойрасы. В конечномитоге такимобразом получаетсятолько уничтожениетех свойств, которые в своевремя и далипобеду народу-завоевателю.В процессесмешения нацийособенный уронтерпят культурныесилы. И это невзираяна то, что смешавшиесянации будутговорить наязыке прежней, более высокойрасы. В течениенекоторогопериода будетпроисходитьеще известноесоревнованиеразличных чертхарактера обеихсмешивающихсянаций. Постепенноидя вниз, смешивающиесянароды могут, тем не менее, еще показатьпоследниевспышки яркогокультурногоразвития. Иногдаэти вспышкиимеют неожиданнобольшой размах.Но это тольковспышки. В первыхпоколенияхскрещиванияперевес имеетеще кровь болеевысокого качества, но окончательныйпродукт смешениянеизбежно будетближе к низшейрасе. Окончательнымрезультатомнеминуемо будеткультурныйрегресс.

Теперь приходитсясчитать толькосчастьем, чтоэтакая «германизация»Австрии в эпохуИосифа II не удалась.Если бы онаудалась, тоавстрийскоегосударство, вероятно, сохранилосьбы, но толькоценою снижениярасового уровнянемецкой нации.В течение столетийв старой Австрии, быть может, ивыкристаллизовалсябы известныйинстинкт стадности, но само «стадо»стало бы приэтом на несколькоступеней ниже.Народ — носительгосударственнойидеи в Австрии,- быть может, исоздался бы, но при этомнеизбежно погиббы народ — носителькультуры.

Для германскойнации гораздолучше, что этотпроцесс смешенияне совершился, хотя это и небыло результатомблагороднойдальновидности, а только результатомблизорукойограниченностиГабсбургов.Если бы смешениеэто произошло, то едва ли теперьможно было быговорить обавстрийскихнемцах как окрупном факторекультуры.

Но не тольков Австрии, а ив самой Германиитак называемыенациональныекруги зачастуюисходили иисходят из тогоже круга идей.Ведь, например, выдвигающаясямногими польская«политика»с целью «германизации»Востока исходит, к сожалению, из тех же самыхложных посылок.Люди и тутрассчитываютдобиться«германизации»посредствомпростого внедрениянемецкогоязыка. Но и тутмы могли быполучить толькоочень печальныерезультаты: польский народостался быпольским народом, только выражающимна чужом языкесвои собственныечуждые намидеи. Такойчуждый нашейрасе народсвоею болеенизкой ступеньюразвития толькокомпрометировалбы достоинствои высоту развитиянашего собственногонарода.

Подумайтетолько, какойогромный вредприносит намуже одно тообстоятельство, что эмигрирующегов Америку еврея, умеющего кое-какковеркатьнемецкий язык, в САСШ принимаютиногда за немца.Ведь казалосьбы, никому неможет придтии в голову, чтораз эта вшиваяэмиграция сВостока пользуетсянемецким языком, то значит ипроисхождениеее немецкое.А между тем напервых порахименно мы доизвестнойстепени несемв глазах американцевответственностьза этих вшивыхевреев.

Полезнойгерманизациейв ходе историибыла та германизацияземли, которуюпровели нашипредки с оружиемв руках, завоевавопределенныеземли и заселивих немецкимикрестьянами.Но посколькув результатеэтого в нашнародный организмвлилась чуждаякровь, предкинаши тожесодействовалинашей будущейраздробленностии нашему немецкомусверхиндивидуализму, который, к сожалению, в некоторыхкругах рассматриваетсякак нечто весьмаположительное.

Для этойтретьей группыгосударствотоже до известнойстепени являетсяеще самоцелью; в сохраненииданного государствагруппа эта тожевидит высшуюзадачу человеческогобытия.

Подводя итог, можно сказать: все эти воззренияобъединяютсянепониманиемтой главноймысли, что всеразвитие культурыобусловливаетсяпрежде всегорасой и чтопоэтому главнейшейзадачей государствадолжно являтьсясохранениерасы, улучшениерасы, от чегопрежде всегои зависит весьход развитиячеловеческойкультуры.

Самые крайниелогическиевыводы из этихневерных взглядовна, сущностьи цель государствасумел сделатьеврей КарлМаркс. Буржуазныймир сам своимируками оторвалидею государстваот идеи расыи, не сумев вместорасовой точкизрения выдвинутькакую-нибудьдругую, равноценную, только открылэтим воротатому учению, которое отрицаетуже само государствокак таковое.

Вот почемууже и в этойобласти борьбасо стороныбуржуазногомира противмарксистскогоинтернационаланеизбежно ник чему не приводит.Буржуазныймир сам подточилтот фундамент, который долженбыл бы бытьопорой егособственныхидей. А прожженныйпротивник сразууловил, гдеслабое местоврага, и обрушилсяна него припомощи тогооружия, котороебуржуазныймир, сам тогоне желая, отдалему в руки.

Вот почемупервейшейобязанностьюнашего движения, покоящегосяна общенародническоммиросозерцании, является заботао том, чтобыбыло созданонаконец единствовзглядов нацель и сущностьгосударства.

Правильныйпринципиальныйвзгляд на государствозаключаетсяв том, что государствоявляется нецелью, а средствомк цели. Правдабез государстванет высокойчеловеческойкультуры, носамо государствоне являетсяеще главнымфактором культуры.Главным факторомпоследнейявляетсяисключительноналичие расы, способной статьтворцом культуры.

Пусть на землесуществуютсотни самыхобразцовыхгосударств, но если бы вымерлиносители культуры- арийцы, то наземле не осталосьбы никакойкультуры, сколько-нибудьсоответствующейдуховномууровню нынесуществующихнаиболее культурныхнародов. Можнопойти еще дальше.Можно сказать, что факт существованиягосударстваеще ни в малойстепени неизбавляет насдаже от уничтожениявсего человеческогорода, если быв результатегибели наиболеевысоких расмы лишилисьнаиболее высокихдуховных качестви духовнойэластичности.

Если бы, например, в результатекакого-либотектоническогособытия земнаяповерхностьпришла в неспокойноесостояние ииз волн океановподнялся новыйГималай, то всячеловеческаякультура моглабы погибнутьв результатеодной такойужасной катастрофы.В результатеэтого мы увиделибы гибель всехгосударств, разрушениевсякого порядка, уничтожениевсех документовтысячелетнегоразвития. Врезультате- одно сплошноемертвое поле, покрытое водойи грязью. Ноесли бы в этомужасе и хаосесохранилосьдаже толькоочень небольшоеколичестволюдей культурнойрасы, то спустятысячелетияна земле опятьвсе же появилисьбы признакичеловеческойкультуры итворческойсилы. Навсегда, навеки землябыла бы опустошеналишь в том случае, если бы погиблапоследняякультурнаяраса и все доединого ееотдельныепредставители.Ту же самуюмысль с другойстороны подтверждаюти примеры некоторыхсовременныхгосударств.Если данноезачаточноегосударствоне обладаетрасой достаточновысокого качества, то оно так и непойдет дальшезачатков иможет окончательнозачахнуть. Какизвестные видыживотныхдоисторическогопериода должныбыли исчезнутьи уступитьместо другим, так и человеквынужден исчезнуть, если у него нехватает духовныхсил, которыеодни толькообеспечиваютему должноеоружие в борьбеза самосохранение.

Не само государствосоздает определеннуюступень культуры.Государствотолько сохраняетрасу, а эта последняяопределяетступень культуры.Государствосамо по себеможет существоватьцелые столетия, не изменяясь, а в то же времяв результатерасового смешениякультурныеспособностинарода ужедавно деградировалии весь жизненныйуровень упалв громаднойстепени. Нашенынешнее государство, например, можетв качествеформальногомеханизмавлачить своесуществованиееще такое-тои такое-то количестволет и в то жевремя систематическоеотравлениенашей расынеизменноснижает культурныйуровень народаи уже теперьприводит кявлениям, передкоторыми толькоужасаешься.

Вот почемунеобходимоконстатировать: не государствоявляется главнойпредпосылкойвозникновениячеловека болеевысокой породы, а раса.

Это свойстворасы вечно.Нужны толькосоответствующиевнешние условия, чтобы оно моглопрактическипроявиться.Культурноодаренные, творческиенации или, лучшесказать, расыносили в себеэти полезныесвойства итогда, когданеблагоприятныевнешние обстоятельствамешали им проявиться.Вот почемугрубейшейошибкой являетсяпредставлятьдело так, будтогерманцы эпохидо рождествахристова были«лишены всякойкультуры», были«варварами».Ничего подобногов действительностине было. Суровостьих северногоотечествапоставила ихтолько в такоеположение, которое мешалоразвитию ихтворческихсил. Если быони попали вболее благоприятнуюобстановкуюга и если быв лице низшихнародов онинашли себенеобходимуюрабочую силу, то заложенныев них, но временнодремавшиеспособностипышно расцвелибы совершеннотак же, как этобыло с древнимигреками. Однако, не следуетдумать, чтоэтими творческимиспособностямивысшие расыобязаны толькосеверномуклимату. Переселитес севера на юг, скажем, лапландцевили эскимосов, и они от этогоне станут народами, способнымитворить культуру.Нет, эта прекраснаятворческаяспособностьсвойственнатолько арийцу.Она может временнодремать в нем, если он поставленв неблагоприятныеусловия, еслион попал в обстановкуслишком ужнегостеприимнойприроды, но онапроявится внем тотчас же, как только онпопадет в болееблагоприятнуюприроднуюсреду.

Отсюда вытекаетследующее.

Государствоесть средствок цели. Егособственнаяцель состоитв сохранениии в дальнейшемразвитии коллективаодинаковыхв физическоми моральномотношенияхчеловеческихсуществ. Этосохранениеотноситсяпрежде всеготолько к томуядру, котороедействительнопринадлежитк данной расеи обеспечиваетей развитиетех сил, которыезаложены в этойрасе. Частьэтого ядрабудет обеспечиватьсохранениефизическойжизни, а другаячасть — содействоватьдальнейшемудуховномуразвитию. Наделе одна частьсоздает предпосылки, необходимыедля другой.

Государство, которое неслужит этойцели, являетсячем-то уродливыми обреченнымна гибель. Самыйфакт его существованияеще ничего недоказывает.Ведь никто нескажет, чтоуспех шайкифлибустьеровможет оправдатьразбойничествокак институт.

Мы, национал-социалисты, как борцы зановое миросозерцание, никогда недолжны становитьсяна пресловутую«почву фактов», да к тому жееще фактовфальшивых.Иначе мы былибы не борцамиза новую великуюидею, а жалкимирабами современнойлжи. Мы должнынаучитьсястрожайшеразличать междугосударствомкак известнымсосудом и расойкак содержимымэтого сосуда.Сосуд этотвообще имееткакой бы то нибыло смысл лишьтогда, когдаон действительноимеет возможностьсохранить изащитить содержимое.В ином случаесосуд этотничего не стоит.

Итак, высшейцелью действительнонародногогосударствадолжна бытьзабота о сохранениитого основногорасового ядра, которое однотолько способносоздаватькультуру, даритьчеловечествукрасоту, достоинствои все высокое.Мы, арийцы, понимаемпод государствомтолько живойорганизм расы, который нетолько обеспечиваетсамо существованиеэтой расы, нообеспечиваетей также возможностьдальнейшегоболее высокогоразвития всехзаложенныхв ней способностейдо степенисамой высшейсвободы.

Вот чем должнобыть государство.То же, что навязываютнам теперь подназванием«государство», есть толькопечальнейшийпродукт тяжкихчеловеческихзаблуждений.Ну, а неизбежнымспутником этихзаблужденийявляются неописуемыестраданиянарода.

Мы, национал-социалисты, вполне отдаемсебе отчет втом, что, защищаявыше развитыевзгляды на рольгосударства, мы выступаемкак революционеры, каковыми наси клеймят накаждом шагу.Однако мы мыслими действуемсовершеннонезависимоот того, какотнесутся кнам современники: будут ли намаплодироватьили будут наспорицать. Длянас существуеттолько однообязательство: то, котороевозлагаетсяна нас истиной.Мы будем исполнятьсвой долг втвердой уверенности, что будущиепоколенияпроявят большедальновидностии не толькопоймут нашетеперешнееповедение, нои оправдаюти вознесут его.

Отсюда и тотмасштаб, с которыммы, национал-социалисты, подходим коценке тогоили другогогосударства.Эта оценкавсегда будетотносительной, поскольку мыисходам източки зренияотдельногонарода; онабудет абсолютной, поскольку мыисходим източки зрениявсего человечества.Другими словами:

Полезностьданного государстване может оцениватьсяс точки зрениякультурногозначения и силыданного государствав рамках всегоостальногомира, но должнарасцениватьсяисключительнос точки зрениястепени полезностиэтого институтадля данногоконфетногонарода.

Образцовымможно считатьлишь то государство, которое нетолько соответствуетжизненнымусловиямпредставляемогоим народа, нои само своимсуществованиемна деле обеспечиваетдальнейшееразвитие этогонарода. И это- независимоот того, какоеобщекультурноезначение вообщеимеет данноегосударствов рамках всегоостальногомира. Ибо задачагосударствасостоит не втом, чтобы самомупорождать новыеспособностинации, а тольков том, чтобыобеспечитьсвободноеразвитие ужесуществующим, данным способностямее. Отсюда вытекает, что плохим мыназовем тогосударство, которое всемиусловиямисвоего существованияобрекает нагибель расу- носительницукультуры. Иэто, независимоот того, чтосамо по себеэто государствостоит на известнойкультурнойвысоте. На делеведь такоегосударстворазрушаетпредпосылкидальнейшегосуществованияэтой культуры, которая созданане государством, а культурнотворческимисилами, заложеннымив самом народе.Государство, как мы уже говорили, представляетсобою толькоформу, но несамо содержание.Степень культурностиданного народаникоим образомне может бытькритериемдоброкачественностигосударства, в котором живетданный народ.Вполне понятно, что высокоодаренныйв культурномотношении народпредставляетсобою нечтогораздо болееценное, чем, скажем, то илидругое негритянскоеплемя; и тем неменее, вполневозможно, чтогосударство, в котором живетэтот болеекультурныйнарод, соответствуетсвоей целигораздо меньше, нежели государственныйорганизмнегритянскогоплемени темцелям, которыестоят передэтим последним.

Отсюда вытекает, что доброкачественностьили недоброкачественностьданного государствадля нас определяетсятолько в зависимостиот той относительнойпользы, которуюданное государствоприносит данномуконкретномународу, но нив коем случаене тем значением, которое данноегосударствоимеет вообщев рамках всегоостальногомира.

Этот относительныйкритерий оченьпрост и легок; гораздо труднеенайти критерийабсолютный, ибо эта абсолютнаяоценка зависитуже в сущностине от доброкачественностигосударства, а от доброкачественностии степени высотысамого данногонарода.

Поэтому, когдамы говорим оболее высокоймиссии государства, мы никогда недолжны забывать, что миссия этазаложена, всущности говоря, в свойствахсамого народаи что задачейгосударстваявляется всейсвоей органическойсилой обеспечиватьсвободноеразвитие данногонарода.

Если поэтомумы хотим пролитьсвет на вопросо том, какоеименно государствонужно нам, немцам, то мы должныпрежде всегоуяснить себевопрос о том, какие людиживут в этомгосударствеи каким целямстало быть, должно служитьсамо это государство.

К сожалению, теперь уженельзя сказать, что расовоеядро нашегонемецкогонарода представляетсобою что-либоединое и цельное.С другой стороны, мы не можемутверждатьи то, что процесссмешения кровипрежних самостоятельныхнародов зашелу нас уже такдалеко, чтобыперед нами былауже новая раса, образовавшаясяв результатеэтого смешения.Напротив: теотравлениякрови, которыепостигли нашнародный организм, особенно современи 30-летнейвойны, приводятне только кразложениюнашей крови, но и к разложениюнашей души. Тообстоятельство, что границынашего отечестваостаются открытыми, то обстоятельство, что вдоль всейнашей границымы приходимв постоянноесоприкосновениес чужими негерманскиминародами, наконец(и это главное)то обстоятельство, что чуждая намкровь все сильнеевливается всамую глубьнашей страны- все это вместевзятое мешаетабсолютномусмешению крови, ибо не даетвремени длясоздания чего-либоокончательного, постоянного.Во всех этихпроцессах неможет вываритьсяновая раса. Наделе получаетсятак, что составныечасти отдельныхрас обитаютрядом, не сливаясьдруг с другом.И в результатевсего этогополучаетсято, что в особеннокритическиемоменты, когдавсякий действительноединый народбыстро сокроетсяв одно стадо, наш немецкийнарод, напротив, разбредаетсяво всех возможныхнаправлениях.Составные частиотдельных расрасположеныу нас даже нетерриториально, ибо зачастуюмы видим наодной и той жетерриториипредставителейразличных рас.Северогерманцы, ост-готы, вест-готыживут рядом, а между нимипомеси тех, других и третьих.Это, с однойстороны, приноситгромадный вред: немецкомународу не хватаетздоровогоинстинктастадности, который даетсятолько единствомкрови и которыйв момент опасностивсегда являетсямогучим фактором.У тех народов, которые отличаютсяэтим единством, все небольшиевнутренниеразличия моментальноулетучиваютсяперед лицомобщего врага.И тогда передпротивникомстоит единыйфронт единойнации, защищающейобщий очаг. Унас же получаетсяне то. Рядомживущие, но невполне смешавшиесядруг с другомрасы и остаткирас не умеютдолжным образомобъединитьсяпротив общеговрага. С этимсвязано и тосвойство, котороеу нас называютсверхиндивидуализмом.В мирные временаэто свойствоиногда можетеще быть полезно, но если взятьразвитие вцелом, то приходитсясказать, чтоиз-за этогоультраиндивидуализмамы лишилисьвозможностизавоеватьмировое господство.Если бы в ходеисторическогоразвития немецкийнарод обладалтаким же прочнымединством, какостальныенароды, то германскоегосударствоныне безусловногосподствовалобы над всемземным шаром.Ход мировойистории в этомслучае был бысовершеннодругой. И никтоне возьметсясказать, неудалось ли бынам тогдадействительнодоиться того, чего теперьослепленныепацифистыпытаются добитьсяслезами и виляниями.Только тогдамогли бы мыдобитьсядействительнопрочного мира, ибо мир, основанныйна победахмеча, куда прочнеенежели «мир», выклянчиваемыйслезотчивымистарыми бабамипацифизма; только такоймир был бы прочени пулька такоймир поставилбы весь земнойшар под руководствонарода-господина, способногообеспечитьвысший расцветкультуры.

То обстоятельство, что у нас неоказалосьединого, единокровногонарода, стоилонам неописуемыхстраданий.Каждый немецкийкнязек смогполучить своюсобственнуюрезиденцию, но немецкийнарод в целомлишился тогогосподствующегоположения, накоторое он имелполное право.

Еще и ныненаш немецкийнарод страдаетот этой раздробленности.Однако надосказать, чтото, что в прошломи настоящемприносило однинесчастья, вбудущем мажетиметь благодетельнуюсторону. До сихпор было крайневредно, чтосмешение расне доходилодо конца и чтоу нас рядомпродолжалижить кусочкии составныечасти прежнихсамостоятельныхрас. Но в этомвсе-таки естьи известнаяхорошая сторона: благодарятакому ходупроцесса чистотакрови сохраниласьхотя бы толькочастично, ичасть населенияспаслась отрасовой деградации.

Верно то, чтоесли бы процессдошел до конца, то перед намибыл бы теперьболее единыйнародный организм, но зато егокультурныйуровень, какмы уже это знаемиз законовсмешения любыхрас, был бы ниже, чем культурныйуровень тойчасти населения, которая первоначальностояла в расовомсмысле выше.В этом и заключаетсяхорошая сторонатого, что у насдо сих пор недошло до полногозавершенияпроцесса смешениярас. Именноблагодаря этомув Германии ещеимеются значительныегруппы северогерманцевчистой крови, в каковых нами приходитсявидеть главноесвое сокровище, главную своюнадежду. В темныевремена полногонепониманиязаконов расовогоразвития людине отдавалисебе достаточноясного отчетав значенииэтого фактаи просто считали, что все людиодинаковы иравны. Теперьмы знаем иное.Теперь мы понимаем, что если быпроцесс смешениядошел до самогоконца, то возникшееновое единство, быть жжет, иобеспечилобы нам большуювнешнюю силу, но зато самаявысокая цельчеловечествабыла бы уженедостижима: единственныйноситель болеевысокой культурыутонул бы вобщем расовом«киселе» этогонового «единого»народа, и темсамым исчезлобы то племя, которое избраносудьбой длясовершенияболее великихдел.

Судьба былак нам в этомотношениимилостива ибез нашегосодействияпомешала совершитьсяэтому несчастью.Наша задачатеперь — понятьи использоватьэто обстоятельство.

Кто говорито высокой миссиинемецкогонарода на этойземле, тот долженпонимать, чтомиссия этаможет заключатьсятолько в созданиитакого государства, которое будетвидеть самуювысокую своюзадачу в сохранениии поддержкееще сохранившихсянаиболее благородныхчастей нашегонарода, а темсамым и всегочеловечества.

Этим самымгосударствовпервые в историивозьмет на себядействительновысокую задачу.Лозунг сохранения«тишины и порядка»только смешон.В лучшем случаеон может толькообеспечить«тихое» мошенничествои грабеж. А вотлозунг сохраненияи поддержкитой лучшейчасти немцев, которая сохраниласьна земле благодарямилости божией,- это будетдействительновеликий лозунг.Такая миссиядействительнодостойна великогогосударства.

Из мертвогомеханизма, имевшего досих пор толькосамодовлеющеезначение, теперьвозникнетдействительнопашой организм, и его исключительнойцелью будетслужение высшейидее.

Германскоегосударстводолжно охватитьсобою всехнемцев и должнопоставить передсобой как важнейшуюзадачу не толькособрать и сохранить, но постепеннопомочь занятьгосподствующееположение темнаиболее ценнымв расовом отношенииэлементам, которые у нас, несмотря нина что, сохранились.

Но это и значитеконечно, чтонынешняя полосапрострациидолжна сменитьсяпериодом борьбы.И прежде всегомы должны запомнитьдве вещи. Во-первых, что под лежачийкамень и водане течет (буквально:«кто лежит, тотржавеет». — Переводчик), а во-вторых, что лучшийспособ защитыесть наступление, ибо только онообеспечиваетпобеду. Чемболее великацель, котораяносится переднашими глазами, и чем менее вданный моментпонимают величиеэтой цели широкиемассы народа, тем большеезначение получатнаши успехи.Если мы правильнопоняли нашуцель и если мыповедем борьбубез колебанийи с твердойверой в нашедепо, успех незаставит себяслишком долгождать.

Нынешнимвластям предержащим, конечно, кажетсяболее спокойнымделом «работать»для сохранениястатус-кво, чембыть вынужденнымибороться занеизвестноебудущее. Гораздолегче продолжатьвидать в государствепростой механизм, существующийтолько длятого, чтобыобеспечитьсвое существование.Гораздо легчеповторятьпустые фразыо том, что всянаша жизнь«принадлежитгосударству».Человек конечнодля того исуществует, чтобы служитьчеловечеству, а все вышедшиеиз недр народа- чтобы служитьнароду. Понятно, гораздо легчев государственнойвласти видетьтолько механизмопределеннойорганизации, чем видеть внем высшеевоплощениеинстинктасамосохранения, заложенногов данном народе.В первом случаеслабые людивидят в государственнойвласти самоцель.Во втором случаев государствеприходитсявидеть толькомогучее орудиев великой ивечной борьбеза существование- орудие, передкоторым каждомуприходитсяпреклониться, потому что делоидет в этомслучае не простоо формально-механическомучреждении, а о выраженииобщей воли ксохранениюжизни.

Вот почемув предстоящейнам великойборьбе за нашемировоззрениемы получим лишьочень небольшоеколичествосоюзников изсреды тех, ктоустарел, к сожалению, не только физически, но и духовно.Только в видеисключенияк нам придутстарцы с юнымисердцами исвежим умом.Но конечно изсреды так называемогообщества к намникогда непишут те, ктовидит задачусвоей жизнив сохранениинынешнегопорядка вещей.

Нам приходитсясчитаться нетолько с темислоями, которыеобладают злойволей, сколькос той бесконечнобольшой армией, которая состоит, с одной стороны, из косных иравнодушных, а с другой — изтех, кто прямозаинтересованв сохранениинынешних порядков.На первый взглядта гигантскаязадача, которуюмы взваливаемна свои плечи, может показатьсябезнадежной, но на самомделе именновеличие нашихзадач таит всебе возможностьих реализации.

Наш боевойклич становитсясигналом, собирающимв наши рядывсе, что естьсильного. Именновеличие целейотпугиваетмелких людейсразу или отсеиваетих спустя некотороевремя, но затопод наши знаменасобираютсявсе действительнобоевые натуры.Необходимоотдать себеясный отчетв следующем: если на однойстороне мывидим концентрациювысшей энергиии решимости, а на другойстороне — широкиемассы равнодушных, то небольшоеменьшинство, собравшеесяв первом лагере, всегда одержитверх над громаднымбольшинством, оставшимсяво втором лагере.Мировую историюделают меньшинства, раз только вэтом численномменьшинствевоплотилисьбольшая воляи большая решимость.

Громадностьзадач, которыемы себе ставим, в глазах многихзатрудняетнашу победу, на деле же вэтом именнозаложена нашапобеда. В величиии трудностяхнашей задачикак раз и заложеното, что в нашемлагере соберутсятолько лучшиебойцы. Именнов этом подборе- гарантия нашегоуспеха.

Как правило, сама природазачастую вноситсвои поправкив процесс смешениянародов, и поправкиэти направленык сохранениючистоты расы.Природа нелюбит помесирас. Особеннотяжело приходитсяпервым продуктамскрещения наций- третьему, четвертому, пятому поколениям.Им похватаетне только качествболее высокойиз смешавшихсярас, им не хватаетне только единствакрови, но и единстваволи и единстважизненнойэнергии вообще.Во все те критическиеминуты, когдаединая расаприняла быбыстрое и единодушноерешение, этакаярасколотаяраса непременнообнаружитнерешительностьи все ее мероприятиябудут носитьполовинчатыйхарактер. И всеэто вместевзятое означает, что расколотыерасы не толькоболее слабы, нежели расыединые, но прямомогут бытьобречены врезультатеэтой слабостина быструюгибель. Историязнает бесчисленноеколичествослучаев, когдаединая расаустоит в борьбе, а смешаннаяпри тех жеобстоятельствахпогибнет. Вэтом и приходитсявидеть поправку, вносимую самойприродой. Ноприрода зачастуюидет и дальше.Она ограничиваетспособностьк размножениюу смешанныхнаций. Такимпутем она вообщемешает дальнейшемуразмножениюскрещивающихсянародов, и деломожет дойтидо полноговымирания.

Если, такимобразом, однолицо, принадлежащеек определеннойрасе, вступаетв связь с лицомболее низкойрасы, то дляначала получитсятолько снижениесамого уровняпотомства; вдальнейшемже получитсяослаблениепотомства всравнении спотомствомтех супругов, которые несмешали расы.Если в дальнейшемне будет никакогопритока свежейкрови со стороныболее высокойрасы, то припродолжающемсяскрещиваниипотомков первойвзятой намипары потомствопо этой линиилибо вовсевымрет в результатемудрого вмешательстваприроды, либов течение тысячелетийи тысячекратныхсмешений создаетсяновый вид, совершенноотличный отпервых смешавшихся, рас. Тогда переднами новаянародностьсо свойственнойей определеннойсилой сопротивления, но упавшая нагораздо болеенизкую ступень, нежели болеевысокая изучаствовавшихв первом смешениирас. Но и в этомпоследнемслучае новая, более низкаяраса неизбежнопогибнет вборьбе с болеевысокой расой, если толькотаковая осталасьна земле. Этаболее низкаяраса никогдане сможет выдержатьборьбы со стольже единой, нозато болеевысоко стоящейна культурнойлестнице расой.У нее не хватитдля этого нитворческихспособностей, ни духовнойэластичности, ибо во всехэтих отношенияхона в результатемногократныхсмешений толькопроигрывала.На основаниивсего этогоможно сказать:

Всякое расовоесмешение раньшеили позже неизбежноприводит кгибели тогопотомства, которое получилосьв результатесмешения, еслитолько болеевысокая раса, вступавшаяв смешение, хотя бы частьюсохраниласьв чистом видена земле. Лишьв том случае, если и болеевысокая расався до концаучаствует всмешении, исчезнетвышеуказаннаяопасность дляпродукта смешения.

В этом и приходитсявидеть известнуюгарантию постепенногоестественногопроцесса возрождения.Поскольку наземле сохраняетсяхотя бы известнаячасть в расовомотношениичистых элементов, не участвующихв смешении, постолькупостепеннопрекращаютсяотравлениярас.

Это происходитсамо собой унаселения ссильным расовыминстинктом, которое тольков силу особогостеченияобстоятельствна время сошлос пути нормальногов расовом отношениичистого размножения.Как толькоисключительныеобстоятельствакончились, тачасть расы, которая сохраниласвою чистоту, опять будетстремитьсяк бракам толькос чистыми врасовом отношенииэлементами, и таким образомбудет положенконец дальнейшемусмешению. Тогданаселение, которое получалосьв результатесмешения, опятьотступит назадний план, разве толькочто оно в количественномотношении сталоуже такой гигантскойсилой, что никакоесопротивлениесо сторонысохранившихсвою расовуючистоту элементовуже невозможно.

Но если человексам потерялчистоту инстинкта, ему не приходитсянадеяться нато, что на помощьему придетприрода. Дляэтого необходимо, чтобы человексам постаралсявозместитьсилою разуманедостатокинстинкта.Только разумможет еще тогдапомочь. Но частомы видим наделе другое.Человек в слепотесвоей продолжаетгубить последниеостатки своейрасовой чистоты, пока наконецон потеряетее целиком иполностью.Тогда в результатемы и получаемуже ту единуюбесформеннуюрасовую массу, какая в глазахмногих современныхблагодетелейчеловечестваявляется идеалом.Это самое большоенесчастье длявсего человечества.Такая смесьне даст намчеловека, способногобыть носителемкультуры или, лучше сказать, основателемкультуры, творцомкультуры. Такаясмесь создаеттолько большоестадо, большуюбесформеннуюмассу стадныхживотных.

В этом случаеисторическуюмиссию человечестваможно считатьпоконченной.

Кто не хочет, чтобы землянаша пришлав это состояние, тот должен рази навсегдапонять, чтозадачей преждевсего германскихгосударствявляется — принципиальноположить конецвсякому дальнейшемусмешению рас.

Нынешнеенаше жалкоепоколениеконечно сейчасже закричитпо поводунедопустимостивмешательствав область священныхправ человека.Нет, скажем мыэтим людям, мызнаем толькоодно священноеправо человека, являющеесяв то же времяего священнойобязанностью: человек долженнеусыпно заботитьсяо том, чтобыкровь его осталасьчистой, ибо, только сохранивлучшую частьчеловечества, мы обеспечиваемвозможностьболее высокогои благородногоразвития всегочеловечествана земле.

Наше народническоегосударствобудет считатьпоэтому своейпервейшейзадачей — поднятьинститут бракана новую высоту, оздоровитьего настолько, чтобы он пересталбыть позоромрасы. Нашегосударствопоставит институтбрака на такуювысоту, котораясоответствовалабы его высокомупризванию — давать потомстволюдей, являющихсяобразом и подобиембожиим, а непотомство, состоящее изпомеси человекаи обезьяны.

Если противэтого протестуютс точки зрения, так называемой, гуманности, то мы должнына это заметить, что это менеевсего к лицунашей эпохе.Ведь, с однойстороны, этанаша эпохасчитает своимдолгом каждомунесчастномудегенератунепременнообеспечитьвозможностьплодить потомство, а тем самым, иплодить бесконечныестрашим на этойземле. А с другойстороны, ведьименно в нашвек в любойаптеке и дажеу любого уличноготорговца выможете получитьсредства, чтобыпомешать появлениюна свет божийпотомства дажеу действительноздоровых родителей.Что же получается? Выходит, чтонаше хваленоегосударство«тишины и порядка»считает своимдолгом обеспечитьсифилитику, туберкулезному, наследственнобольному, калеке, идиоту и преступникувозможностьсвободно плодиться; а с другой стороны, оно увековечиваеттакие порядки, при которыхмиллионы самыхлучших членовнашей нациине имеют возможностирожать детей.Если бы этобыло не так, тонаше государствопрежде всегодолжно былобы постараться, по крайнеймере, подуматьнад тем, как жеименно создатьздоровые предпосылкидля пропитанияи сохраненияжизни техчеловеческихсуществ, которыеодни толькоспособны обеспечитьздоровье будущихпоколений.

Насколькоже вся нынешняясистема противоречиткакому бы тони было идеалу, как низка ибесконечнонеблагороднатакая система! Наше нынешнеегосударствовсе предоставляетсобственномуходу вещей ине дает себедаже трудаподумать надтем, что же надоделать, длятого чтобыпомочь совершенствованиюбудущих поколений.Само собойпонятно, чтои церковь нашастоль же грешнав этом отношении.Она, большевсех кричащаяо том, что человекявляется подобиембожиим, вместес тем не считаетсвоим долгомдаже подуматьнад тем, как жесделать, чтобыэтот человек, носитель духабожия на земле, не вырождалсяв погибающегопролетария.Сначала церковьсама складываетненужные рукина усталойгруди, а затемделает печальнуюмину по поводутого, что христианскоеучение не оказываетдостаточноговлияния, что«безбожие»принимаетужасающиеразмеры и т. п.Нашей церквивидимо невдомек, что если людипогибают физически, то, конечно ониразлагаютсяи духовно. Неумея выполнитьсвоей элементарнойобязанностиперед собственнымнародам, церковьнаша возмещаетэто тем, чтохочет осыпатьсвоими благодеяниямиготтентотови зулусов. В товремя как мыс божьей помощьюдожили уже датого, что нашисобственныеевропейскиенароды на нашихглазах болеютнастоящейфизическойи моральнойпроказой, мы, видите ли посылаемблагочестивыхмиссионеровв ЦентральнуюАфрику, и ониустраиваюттам миссии длянегров. В концеконцов делодойдет да того, что мы своей«высшей культурой»превратим итам примитивный, но здоровыйнарод в гнилуюрасовую помесь.

Обе нашихристианскиецеркви поступилибы гораздалучше, есливместо навязываниянеграм своихмиссий, которыхнегры не хотяти не понимают, они взяли бына себя трудубедить европейцевв том, что больнымродителямгораздо лучшевзять на себявоспитаниездоровогоребенка, оставшегосясиротой, чемсамим производитьна свет божийхилых детей, обреченныхзатем влачитьжалкое существование.

Нашемународническомугосударствупридется взятьна себя все этизадачи, находящиесяныне в такомпренебрежении.Наше государствосделает расусредоточиемвсей общественнойжизни. Нашегосударствобудет систематическизаботитьсяо сохранениичистоты расы.Оно объявитребенка самымценным достояниемнарода. Онопозаботитсяо том, чтобыпотомствопроизводилитолько людиздоровые. Позоромбудет считатьсятолько — производитьдетей, еслиродители больны.Величайшейчестью будетсчитаться, еслиродители откажутсяпроизводитьдетей, будучинедостаточноздоровыми. Сдругой стороны, предосудительнымбудет считатьсяне рожать детей, если родителиздоровы, ибо- государствунужно здоровоепотомство.Государствобудет выступатьв роли защитникатысячелетнегобудущего, иперед волейгосударствадолжны будутсклонитьсяжелания отдельныхграждан. Государстводаст возможностьнаселениювоспользоватьсявсеми действительновеликимиизобретениямии медициной.Государствобудет объявлятьлишенными правпроизводитьпотомство всехтех, кто боленсам, кто имеетплохую наследственность, а стало быть, может наградитьплохой наследственностьюи следующиепоколения. Сдругой стороны, государствопозаботитсяо том, чтобыздоровые женщинырожали детей, не ограничиваясебя в этомотношении — подвлиянием жалкойэкономическойобстановки- и чтобы длясамих детейдетство нестановилосьпроклятием.Наше государствоположит конецтому преступномубезразличию, с которым нынеотносятся кмногодетнойсемье. Нашегосударство, напротив возьметна себя почетнуюзащиту такойсемьи, котораядолжна статьблагословениемдля народа.Наше государствобудет заботитьсяо ребенке ещебольше, чем овзрослом.

Кто в физическоми моральномотношениинедостаточноздоров, тот несмеет увековечиватьсвою болезньв организмесвоего ребенка.Нашему государствутут предстоитогромнаявоспитательнаяработа, но этаработа в своевремя будетсчитатьсягораздо большимподвигом, нежеливсе самыепобедоносныевойны нашейсовременнойбуржуазнойэпохи. Государствобудет воспитыватьграждан в тоймысли, что бытьсамому больнымили слабым непозор, а тольконесчастье, ночто позорнымявляется из-засобственногоэгоизма передаватьсвою болезньбудущим поколениям.Государствоубедит гражданв том, что кудаболее благороднымбудет, еслинеповинныев своей болезнивзрослые людиоткажутся иметьсобственныхдетей и отдадутсвою любовьи заботу здоровым, но бедным детямсвоей страны, которые затемвырастут исоставят опоруобщества. Этусвою воспитательнуюработу государствоконечно дополнитчисто практическимимероприятиями.Не смущаясьникакимипредрассудками, не останавливаясьперед тем, чтовначале носплохо поймут, наше государствобудет вестилинию именнов этом направлении.

Если тольков течениекаких-нибудь600 лет государствобудет твердопроводить такуюполитику, этоприведет ктакому оздоровлениюнаселения, какого мы сейчассебе и представитьне можем. Еслимы сознательнои планомерностанем проводитьполитику поддержкитолько здоровыхродителей, тов результатемы получимрасу, котораясначала освободитсяот нынешнихфизическихнедостатков, а затем станетпостепенноподыматьсяи духовно.

Стоит тольконароду и государствутвердо статьна этот путь, и затем ужевнимание нашесамо будетконцентрироватьсяна том, чтобыповышать размножениенаиболее ценнойв расовом отношениичасти нации.А затем и весьнарод почувствуетте громадныеплюсы, которыеполучает нация.

Прежде всегодля этого необходимо, чтобы государствоне предоставлялослучаю вопросо заселенииприобретенныхим новых земель, а подчинялоэтот вопросопределеннымнормам. Государстводолжно учредитьдля этого специальные«расовые»комиссии, итолько онимогут выдаватьразрешениена переселениев эти новыеземли. Комиссиидолжны при этомисходить толькоиз того, насколькочиста в расовомотношении кровьданного переселенца.Только такможем мы постепенносоздать вокруггосударствакольцо колоний, все жителикоторых являютсялюдьми однойчистой расы, и только такможем мы содействоватьсовершенствованиюрасы. Населениеэтих колонийстало бы тогдадрагоценнейшимсокровищемвсего народногоцелого. Ростэтих колонийбудет внушатьтогда гордостьи веру в будущеевсякому сынународа. Ибокаждый будетвидеть в нихзародыш великогобудущего всегонарода да ивсего человечества.

В результатевсего этогонашему народническомумиросозерцаниюбезусловноудастся вызватьк жизни такуюэпоху, когдалюди будутвидеть своювысшую задачуне в том, чтобыулучшать качествособаки, лошади, кошки, а в том, чтобы создаватьболее высокуюрасу людей. Этобудет эпоха, когда одни людив сознаниинеобходимостибудут молчакое от чегоотказываться, а другие будутрадостно жертвоватьи давать.

Пусть неговорят нам, что о чем-либоподобном невозможнои мечтать внашем мире.Разве не видиммы сейчас, чтосотни и сотнитысяч людейнакладываютна себя узыцелибата подвлиянием однихтолько требованийцеркви и ничегодругого. Неужелиже не сможеммы добитьсяаналогичныхрезультатов, если вместоодной церквивсе государствостанет систематическиуказыватьлюдям, какойвеликий наследственныйгрех совершаютте, кто систематическиотравляет расуи мешает тому, чтобы на светбожий родилисьлюди, действительнодостойныетворца всемогущего?

Конечнонынешняя армиянесчастныхобывателейэтого не поймет.Обыватели имещане будутпожимать плечамии по своемуобыкновениюстанут повторятьсвою обычнуюглупую фразу:«да, само посебе это оченьхорошо, но ведьэтого нельзясделать». Да, господа, ответиммы им, с вамиконечно этогоне сделаешь! Вы с вашимиморальнымикачествамидля этого негодитесь! Вы, господа мещане, знаете толькоодну заботу: о себе самих! Вам, господа, знакомо толькоодно божество: ваши деньги! Мы обращаемсяне к вам, а к тойвеликой армиибедняков, ктослишком беден, чтобы своюличную жизньсчитать высшимсчастьем наземле. Мы обращаемсяне к тем, ктоверит тольков золотогобожка, а к тем, у кого естьдругие боги.И прежде всегомы обращаемсяк громаднойармии нашейнемецкой молодежи.Она подрастаетв такую эпоху, когда назреваетвеликий поворот.То положение, к которомупривело равнодушиеотцов, теперьнеизбежнопобудит детейк активностии борьбе. Нашанынешняя немецкаямолодежь либостанет строительницейнового народногогосударства, либо ей придетсястать свидетельницейполного крахаи гибели всегобуржуазногомира.

Не надо делатьсебе иллюзий.Если определенноепоколение видитсвои ошибкии даже признаетих, но в то жевремя, как этоделает нашсовременныйбуржуазныймир, продолжаетдовольствоватьсядешевенькимизаявлениями, что противсуществующихзол ничего-дене поделаешь, тогда надопрямо сказать: такое обществообречено нагибель. Самымхарактернымдля современногобуржуазногомира являетсято, что он самуже не решаетсяотрицать этихзол. Он вынужденпризнать, чтомногое у насплохо и гнило, но он вместес тем не можетнайти в себерешимостиподнятьсяпротив этогозла, собратьвоедино энергию60-70-миллионногонарода и такимобразом вступитьв решительнуюборьбу с этимзлом. Мало того, если за этоберутся другие, то их осыпаюттолько тупыминасмешкамии стараютсянайти как можнобольше «теоретических»аргументов, чтобы доказать, что успех невозможен.Любой аргументкажется тутподходящим, чтобы только«подкрепить»свое собственноемалодушие иничтожество.Если например, целый американскийконтинентвысказываетсяпротив отравленияалкоголем иначинает борьбупротив этогояда, а наш европейскийбуржуазныймир умеет поэтому поводутолько качатьголовой и болтатьпустяки. Людямдаже невдомек, насколько ониничтожны всвоих насмешкахпо поводу такогомероприятия.Если насмешкине помогаюти если все-такив том или другомуглу земногошара находятсясмелые люди, которые объявляютборьбу рутинеи имеют приэтом известныйуспех, то все-такисредство противних найдется.На них будутклеветать, всеих успехи будутпоставленыпод знак вопроса, против смельчаковбудут приводитьтак называемые«моральные»отображения, хотя бы усилияэтих смельчаковнаправлялисьна устранениесамых гнусныхантиморальныхвещей.

Нет, на этотсчет у нас неможет бытьникаких сомнений: современноенаше бюргерствоникакой ценыне имеет в делеборьбы за болеевысокие задачичеловечества.Оно для этогосовершеннотеперь неквалифицированно, оно для этогосамо погрязлов слишком плохихкачествах. Вотпочему и теполитическиеклубы, которыеныне известныпод коллективнымназванием«буржуазныепартии», ужедавно не являютсяне чем другим, как своекорыстнымиобъединениямидля защитыпросто профессиональныхили сословно-классовыхинтересов. Своювысшую задачуони видят теперьисключительнов наиболееуспешной защитесамых узкихэгоистическихинтересов. Чтоэтакая политиканствующая«гильдия»буржуазиигодится на чтоугодно, тольконе на серьезнуюборьбу за великиецели, это ясно.Усилия этихбуржуа безусловнообречены наполную бесплодность- в особенности, раз мы на другойстороне видимне компанию«осторожных»старых перечниц, а настоящиепролетарскиемассы, которыемарксистысистематическираздразниваюти разжигаютдо белого каленияи которые готовыпоэтому неболтать, адействовать.

Если мы считаемпервейшейзадачей государствазащиту и систематическуюподдержкулучших элементоврасы, то из этогоконечно вытекает, что государстводолжно простиратьсвои заботыне только нановорожденного, но должносистематическипомогать выраститьэтого новорожденноговплоть до тогомомента, когдаиз него вырастетвзрослый человек, который станетценным членомобщества ибудет сам помогатьдальнейшемуздоровомуразмножению.

Мы уже знаем, что общейпредпосылкойздоровогодуховногоразвития являетсячистота расы.В такой же мереможно сказать, что физическоездоровье каждогоотдельногочеловека являетсяглавной предпосылкойздоровогодуховноговоспитания.Если говоритьне об одномлице, а обо всеймассе, то конечноверно, что здоровыйдух живет тольков здоровомтеле. Это нискольконе опровергаетсятем обстоятельством, что в отдельныхслучаях мывстречаем игениев в физическислабой оболочкеи что некоторыегении иногдаявляются прямофизическибольными людьми.Здесь дело идеттолько обисключениях, которые каки везде толькоподтверждаютправила. Ноесли целыйнарод в массесвоей состоитиз физическихдегенератов, то из этакойсреды лишьочень редкоможет выйтивеликий человек.А если он и появится, ему не сужденыбольшие успехи.Окружающаяего вырождающаясясреда либовообще его непоймет, либоволя ее окажетсянастолькопарализованной, что поднятьсяна орлинуювысоту этогоотдельногогероя она всеравно не сможет.

Принимаявсе это во внимание, народническоегосударствобудет видетьглавную своюзадачу не втом, чтобы накачиватьнаших детейвозможно большимколичеством«знаний», апрежде всегов том, чтобывыраститьвполне здоровыхлюдей. Лишь вовторой очередибудем мы думатьо развитиидуховныхспособностей.Но и в этой последнейобласти мыпрежде всегобудем думатьо том, чтобыразвить в нашеймолодежи характер, волю, силу решимости, а в сочетаниис этим будемсистематическиработать надтем, чтобы развитьв ней чувствоответственности.Лишь в последнююочередь будеммы думать очисто школьномобразовании.

Наше государствобудет исходитьиз того, чтонам нужны нефизическислабые люди, хотя бы онибыли и разностороннеобразованы, а нужны физическиздоровые людис твердым характером, решительныеи энергичные, хотя бы ихобразованиеи было недостаточношироко. Еслибы народ состоялсплошь из ученыхи если бы в тоже время этиученые былилюдьми физическивырождающимися, слабовольными, да к тому ещемолились богупацифизма, тоо таком народеможно заранеесказать: он нетолько не завоюетнеба, но не сумеетобеспечитьсебе сколько-нибудьдостойногосуществованияна земле. В тяжелойборьбе, когдарешаются судьбылюдей и народов, поражениепотерпит нетот, кто меньшезнает, а тот, кто слабее икто не умеетделать практическихвыводов дажеиз того немногого, что он знает.В конце концови здесь нужнособлюдениеизвестнойпропорции: между физическимздоровьем иумственнымзнанием должнасуществоватьизвестнаягармония. Гниющеетело не станетболее привлекательным, хотя бы в неми жил самыйпоэтическийдух. Да людиникогда бы нестали стремитьсяк развитиюумственныхспособностей, если бы этонепременнобыло связанос тем, что данныйчеловек долженпревратитьсяв физическуюразвалину, стать слабохарактернымкалекой. Греческийидеал красотыпотому и осталсябессмертным, что тут мы имелиизумительноесочетаниефизическойкрасоты сблагородствомдуши и широкимполетом ума.

Вот почемув нашем государствезабота о физическомразвитии небудет предоставленакаждому отдельномулицу, не будеттолько задачейродителей. Нет, этой проблемесамо государствопосвятит огромноевнимание, ибоэто есть проблемасамоутверждениянации, здоровьекоторой и призванозащищать государство.

Эту работувоспитаниянадо начинатьуже с юных матерей, ведь удалосьже нам в результатедесятилетийвнимательнойработы добитьсятого, чтобыроженицы природах у нас незаражалисьи чтобы родильнаялихорадка сталатолько редкойгостьей. Тактеперь необходимонам поработатьнад воспитаниемнаших сестери матерей идобиться того, чтобы они рожалидетей здоровых.Этим мы положимоснову созданиюдействительноздоровогопотомства.

В нашемнародническомгосударствешкола должнауделить несравненнобольше временифизическомуобразованию.Никуда не годитсяобременятьмолодые мозгитаким балластом, как это делаетсятеперь. Опытпоказал, чтоиз всей громадноймассы так называемыхшкольных знаниймозг удерживаеттолько однунебольшую частьда и при том вбольшинствеслучаев какраз не самоеважное. Воспитанникинаших учебныхзаведенийпросто не имеютникакой возможностиотделить важноеот неважногои в конце концовзапоминаюттолько второстепенныемелкие детали.Если теперьв учебных программахнаших среднихшкол на гимнастикуедва отводяткаких-то двачаса в неделю, да при том ещеделают этотпредмет необязательным, то пропорциональнос тем временем, которое мыуделяем умственномуразвитию, это- какое-то сплошноенедоразумение.Мы должны поставитьдело так, чтобыкаждый молодойчеловек посвящалежедневноминимум одинчас до обедаи один час вечеромвсевозможнымвидам спортаи гимнастики.При этом ни вкоем случаене следуетотказыватьсяот одного важноговида спорта, на который ксожалению ив нашей собственнойсреде иногдасмотрят сверхувниз, — я говорюо боксе.

В кругах, такназываемого,«образованного»общества приходитсяслышать на этотсчет совершенноневероятныеглупости. Еслимолодой человекучится фехтоватьи затем целыедни занимаетсяфехтованием, это считаетсячем-то самособой разумеющимсяи даже почетным.А вот если онучится боксу, то это кажетсячем-то оченьгрубым. Спрашивается- почему? Мы незнаем никакогодругого видаспорта, которыйв такой меревырабатывалбы в человекеспособностьнаступать, способностьмолниеносноприниматьрешения и которыйвообще в такоймере содействовалбы закалкеорганизма. Еслидва молодыхчеловека разрешаюттот или другойконфликт припомощи кулаков, то это ни капелькине более грубо, чем если ониразрешают егопри помощиотшлифованныхкусков железа.Если человек, подвергшийсянападению, защищаетсяпри помощисвоих кулаков, то это ни капелькине менее благородно, чем убеждатьи звать шуцмана.Наш здоровыймальчик долженс ранних летнаучитьсяпереноситьпобои. Пустьнаши сверхумникипо этому поводуподымут крик, что я проповедуюнечто дикое, а я все-такипродолжаюдумать, чтозадача нашегогосударствабудет заключатьсяне в том, чтобывоспитыватьцелые колонныробких эстетови физическихдегенератов.

Наше государствовидит свойидеал не в«уважаемом»обывателе ине в добродетельнойстарой деве; наш идеал мужчины- олицетворениемужественнойсилы; наш идеалженщины — чтобыона в состояниибыла рожатьнам новое поколениездоровых мужчин.

Спорт нуженнам не толькодля того, чтобывоспитыватьотдельныхсильных и смелыхлюдей, но и длятого, чтобызакалять нашихдетей и подготовлятьих к тому, чтобыони умели спокойнопереносить, если нужно, инесправедливыеудары судьбы.

Если бы весьнаш верхнийумственныйслой в своевремя обучалсяне только хорошимманерам, а вместоэтого как следуетобучился бы, скажем, боксу, то у нас былабы невозможнапресловутаяноябрьскаяреволюция, которую сделалисутенеры, дезертирыи тому подобнаядрянь. Если всяэта сволочьимела в ноябре1918 г. успех, то этообъясняетсяотнюдь не энергиейи решимостьюэтих «творцов»революции, атолько жалкойбесхарактерностьютех, кто тогдаруководилгосударствоми на ком лежалаответственностьза него. В том-тои беда, что внаши идейныеруководителиимели так называемое«духовное»воспитание.Вот почему ониоказалисьсовершеннобессильны втот момент, когда противнаясторона прибеглак силе. Все этов последнемсчете былорезультатомтого, что нашивысшие учебныезаведенияпринципиальновоспитывалине мужей, а толькочиновников, инженеров, техников, химиков, юристов, литераторов, а также конечно- дабы все этипороды не вымирали- профессоровсоответственнойспециальности.

Идейное нашеруководствовсегда былоблистательно.Зато там, гдетребовалосьпроявить какую-либосилу воли, мыв большинствеслучаев стоялиниже всякойкритики.

Конечно однимвоспитаниемиз человекас трусливымот природыхарактеромне сделаешьхрабреца. Но, с другой стороны, и человек, отприроды нелишенный храбрости, будет парализованв этих своихкачествах, еслиблагодарянедостаткамсвоего физическоговоспитанияон попадет вболее невыгодноеположение, чемего противник.Пример армиилучше всегопоказывает, насколькосознание своейфизическойсилы и ловкостипробуждаетв человекечувство мужества, дух наступления.Разумеетсяи армия не состоитсплошь из героев.В громадномбольшинствеслучаев мыимеем здесьдело со среднимизауряднымилюдьми. Нопревосходствофизическоговоспитаниянемецкогосолдата в мирноевремя внушилоэтому гигантскомуорганизмунепроизвольнуюверу в своипреимущества.Это делало изнашего солдатачеловека, глубоковерившего всвое превосходствонад противником.Этого не смоготрицать инеприятель.То, что нашимармиям удалосьсделать летоми осенью 1914 г., когда мы неудержимошли вперед ипокрыли нашинаступающиезнамена бессмертнойславой, былотолько результатомнеустанноговоспитанияв течение долгихлет перед войной.Именно в довоенныегоды мы надлежащейпостановкойдела физическоговоспитанияв армии подготовилилюдей к этимсовершенноневероятнымподвигам, ибовнушили имтакую веру всебя, котораяне выдохласьдаже в ужасахнеслыханныхкровавых сражений.

Именно нашемунемецкомународу, которомусейчас приходитсяиспытыватьунижения состороны всегоостальногомира, большевсего не хватаетвнутреннейверы в своисилы. Но этувнутреннююверу можновоспитатьтолько с детскихлет. Мы должнывоспитать нашихдетей так, чтобыони верили, чтоименно мы, немцы, будем безусловносильнее всехостальных. Всейпостановкойдела воспитаниямы должны внушитьнашему народусознание того, что нация нашавновь станетнепобедимой.Что в свое времявело наши немецкиеармии от победык победе, такэто та суммадоверия, котороеиспытывалкаждый солдатсам к себе ивсе вместе ксвоим руководителям.Что еще можетвновь поднятьнемецкий народ, так это толькоубеждение втом, что мы опятьзавоюем себесвободу. Но этоубеждение можетбыть результатомтолько того, что миллионыи миллионылюдей одинакововоспримут эточувство.

И тут не надоделать себеникаких иллюзий.

Ужасно былокрушение нашегонарода и невероятныеусилия потребуютсядля того, чтобыв один прекрасныйдень можно былонаконец ликвидироватьрезультат этогопоражения.Можно ли в самомделе поверить, что наш народ, если мы будемпродолжатьего воспитыватькак теперь видее поклонения«тишине и порядку», когда бы то нибыло найдетв себе силыразорвать своицепи и броситьв лицо врагуобломки этихцепей. Нет, думатьтак было быгорькой ошибкой.Поправить деломогут тольконастоящаякрепкая национальнаяволя, жаждасвободы и высшаястрасть.

Вопрос ободежде тожеимеет известноезначение. Нашамолодежь должнаодеваться так, чтобы этосодействовалоуказанной цели.Просто жалкосмотреть, какнаша молодежьстановитсяжертвой глупейшихмод. Стариннаяпословица — поплатью встречают- получает самыйизвращенныйсмысл.

Платье должнослужить делувоспитаниямолодежи. Тотмолодой парень, который летомрасхаживаетв длинных штанах, закутанныйдо шеи, уже однимэтим приноситвред делу своейфизическойзакалки. Намнужно воспитыватьв молодом человекеи известноесамолюбие идаже прямо — небудем боятьсяназвать вещисвоими именами- известноетщеславие.Нужно только, чтобы предметомтщеславия былоне то, что человекприобрел себекрасивое платье, которого немогут купитьдругие, а то, что человекимеет красивоетело, чего добитьсяпри желанииможет всякий.

Это имеетзначение и длядальнейшего.Нам нужно, чтобынаши девушкихорошо зналисвоих рыцарей.Если бы вопросо красивом телене был сейчасблагодарядурацким модамотодвинут насамое последнееместо, то кривоногиеистасканныееврейчики немогли бы свестис правильногопути сотнитысяч нашихнемецких девушек.Нация заинтересованав том, чтобы вбрак вступалилюди с красивымителами, иботолько этоспособно обеспечитьнашему народудействительнокрасивое потомство.

В нынешнеевремя это длянас особеннонеобходимо, ибо у нас неттеперь военноговоспитания, которое в прежниевремена покрайней меречастью заменялонам отсутствиедолжной постановкифизическоговоспитанияв школе. В армиитоже важно былоне только то, что каждоеотдельное лицополучалосоответствующуюзакалку. Важнобыло еще и то, какое влияниевоенное воспитаниеоказывало навзаимоотношениеполов. Молодаядевушка всегдапредпочиталавоенного невоенному.

Наше государстводолжно взятьна себя заботуо физическомвоспитаниине только наофициальныйшкольный периодмолодежи, нои на периодпослешкольный.Государствоне должно оставлятьсвоих забото молодежи, пока продолжаетсяпериод ее физическогороста. Было бысовершеннонелепо представлятьсебе задачугосударстватак, что кактолько молодойгражданинкончает школу, государстводолжно внезапноперестатьзаботитьсяо нем и затемвспомнить онем лишь тогда, когда оно призоветего на военнуюслужбу. Нет, государствоне только имеетправо, но и обязаносистематическии неуклоннозаботитьсяо всем физическомвоспитаниинаселения. Нашесовременноегосударствоне проявляетникакого интересак здоровьюграждан, и поэтомуоно преступнозабыло о физическомвоспитаниимолодежи. Нынешнеегосударствоспокойнопредоставляетмолодежи разрушатьсвое здоровьев домах терпимостии на улицах, вместо тогочтобы взятьв свои рукидело воспитаниямолодежи исистематическойработой добиватьсясоздания поколенияфизическиздоровых мужчини женщин.

Каковы будутконкретныеформы физическоговоспитания, об этом мы ещеуспеем поговоритьвпоследствии.Сейчас важното, чтобы мывообще взялисьза дело физическоговоспитанияи стали искатьнадлежащихпутей. Нашегосударствовозьмет на себяправильнуюпостановкуне толькоумственного, но и физическоговоспитаниямолодежи впослешкольныйпериод и создастдля этогосоответствующиегосударственныеучреждения.В общих чертахвсе это воспитаниебудет закладыватьосновы длябудущей военнойслужбы. Задачейбудущей армииуже не будетобучение молодогочеловека простейшимфизическимупражнениям.Рекрутов внынешнем смыслеслова у нас небудет. Армиясразу будетполучать молодыхлюдей, прошедшихбезукоризненнуюшколу физическойподготовки, и задача армиибудет заключатьсятолько в том, чтобы из этихподготовленныхлюдей сделатьсолдат.

В нашем государствеармия будетобучать солдатне простомаршировать, она станет длянего высшейшколой патриотическоговоспитания.Молодой солдатполучит в армиивсе необходимыесведения относительнообращения ссоответствующимвидом оружия.Но в то же времяармия будетего формироватьи для всей егодальнейшейжизни. Главное, что даст армиямолодому солдату, это то, что ввысшую заслугузасчитывалосьуже и старойармии: в этойшколе юношибудут превращатьсяв настоящихмужей; в этойшколе нашамолодежь будетобучаться нетолько послушаниюи дисциплине, но будет учитьсятакже приказывать.В армии молодойнемец научитсямолчать нетолько тогда, когда его порицаютсправедливо, но и тогда, когдаему приходитсявыслушиватьнесправедливыеупреки. В армиион должен упрочитьсвою веру всобственнуюсилу, воспитатьсвой корпоративныйдух, воспитатьв себе глубокоеубеждение внепобедимостисобственнойнации.

По окончаниевоенной службымолодому немцувыдадут на рукидва документа: во-первых, егогражданскийдиплом, дающийему право заниматьсяобщественнойдеятельностью, и во-вторых, свидетельствоо состояниифизическогоздоровья, дающееему право вступитьв брак.

По аналогиис воспитаниеммальчиков нашегосударствопоставит и деловоспитаниядевочек. И здесьцентр тяжестибудет преждевсего в физическомвоспитаниии лишь затемв воспитанииморальном.Чисто школьноеобразованиебудет стоятьна третьемместе. Главнаязадача женскоговоспитаниябудет заключатьсяв том, чтобыподготовитьнастоящихматерей.

Лишь во вторуюочередь нашегосударствопоставит деловоспитанияхарактера.

Основныечерты характеракаждого человеказаложены в немконечно отрождения. Родившийсяэгоистом, останетсяим навсегда.Родившийсяидеалистом, тоже так илииначе идеалистоми останется.Однако надоиметь в видуи то, что междудвумя группамилюдей с резковыраженнымихарактерамистоят миллионыи миллионылюдей с оченьнеопределеннымии неясно выраженнымичертами характера.Прирожденныйпреступник, разумеется, был и останетсяпреступником.Но очень многиелюди с некоторымипреступныминаклонностямимогут благодаряправильномувоспитаниюстать честнымилюдьми и ценнымичленами обществаи наоборотблагодаряплохому воспитаниюмногие колеблющиесяхарактерыокончательнособьются наплохой путь.

Как частово время войныприходилосьслышать жалобына то, что нашнарод не умеетмолчать! Кактрудно бывалоиз-за этогосохранить отпротивникадаже оченьважные военныесекреты. Норазве же неуместнобудет спроситьсебя: а что жедо войны сумелосделать немецкоевоспитание, чтобы научитьнемца, когданужно, молчать? Разве неверно, что в нашейшколе оченьчасто маленькогодоносчикаставили в примерего молчаливымтоварищам.Разве в нашейшколе и теперьне смотрят надоносы как напризнак похвальной«откровенности»и на молчаливостькак на признакпозорной скрытности? Да разве нашашкола вообщедавала себекогда-либо трудвнушать своимвоспитанникам, что молчаливостьесть ценноемужественноечувство! Нет, в глазах всехнынешних школьныхнаставниковвсе это нестоящиевнимания мелочи.А на деле из-заэтих мелочейнаше государствонесет зрямногомиллионныесудебные издержки, ибо 90% всех нашихсудебных процессов06 оскорбленииличности и т.п. возникаютисключительноиз того, что унас не умеютмолчать. У наспривыклилегкомысленноповторять ираспространятьвсевозможныебезответственныезаявления. Нашенародное хозяйствосистематическитерпит большойущерб от того, что направои налево разбалтываютсяважные производственныесекреты. Малотого! Даже известныесекретныеприготовлениявоенного характераделаются совершенноиллюзорнымив результатетого, что мыразучилисьмолчать и обовсем болтаемвслух. Во времяже самой войнытакая болтливостьможет припастьеще гораздобольший вред- вплоть до потерицелых сражений, вплоть до потеривсей компании.Не приходитсясомневатьсяв том, что чегомы не воспиталив юности, тогомы не увидими в более зреломвозрасте. Надово что бы то нистало добиться, чтобы нашеучительствораз навсегдапересталопользоваться«сведениями», получаемымиот неразумныхюных доносчиков, ибо это воспитываетодно из самыхплохих качествхарактера.

Это толькоодин из многихпримеров. Внастоящее времяу нас вообщене обращаютникакого вниманияна дело развитияблагородныхчерт характерав школе. В своевремя нашегосударстводолжно будетобратить наэто очень пристальноевнимание.Преданность, верность, готовностьк самопожертвованию, уменье молчать- вот добродетели, которые оченьнужны великомународу. Систематическиподдерживатьи воспитыватьв школе этичувства — делогораздо болееважное, чеммногое из того, что заполняетныне наши учебныепрограммы.Такой же важнойзадачей воспитанияявляется — систематическиотучивать отслезливыхжалоб, от вечногохныканья и т.д. Наша школадолжна воспитыватьдетей в тоймысли, что надоуметь, когдаприходится, молча переноситьи страданияи справедливыеудары. Если мыпозабываемо такой важнойзадаче, то неприходитсяпотом удивлятьсяи тому, что вкритическуюминуту, скажемво время войны, когда на фронтахнаходятсямиллионы нашихсынов, вся почтатолько и додает, что перевозятвзад и впередписьма, полныехныканья ижалоб. Если быв наших народныхшколах молодежьменьше накачивалишкольнойпремудростью, но зато систематическивоспитывалибы в ней чувствосамообладания, то это оченьи очень окупилосьбы в 1915-1918 гг.

Таким образомнаше государстводолжно будетобратить особенноевнимание надело воспитанияхарактера.Многие моральныедефекты, откоторых нынестрадает нашнародный организм, могут бытьустраненытолько на этихпутях. Если намне удастсяустранить ихполностью, тово всяком случаеудастся сильносмягчить этиболезненныеявления.

Особеннобольшое значениепридам мы воспитаниюсилы воли ирешимости, систематическомукультивированиючувства ответственности.

В старой армиимы любили говорить, что лучше жесткийприказ, чемникакого приказа.Если перефразироватьэти словаприменительнок воспитаниюмолодежи, томожно сказать: лучше, чтобымолодежь отвечалана вопрос иногдане совсем правильно, чем не отвечалавовсе. Нужно, чтобы у насстыдилисьбольше боятьсяответить из-заопасения сказатьчто-либо неправильное, нежели датьбыстрый ответ, хотя не всегдаправильный.Уже в этойпримитивнойформе надовоздействоватьна молодежьв том смысле, чтобы она имеламужество действовать.

Часто мыжалуемся нато, что в декабре1918 г. все, начинаямонархом якончая последнимсолдатом, потерялиспособностьприниматькакое-либосамостоятельноерешение.

Этот ужасныйфакт являетсягрозным предостережениемвсему нашемуделу воспитания.В этой ужаснойкатастрофенашло себевыражение вгигантскихразмерах лишьто, что у нассистематическивоспитывалосьв мелочах. Чтои поныне лишаетнас силы к какомубы то ни былосерьезномусопротивлению, так это не недостатокоружия, а недостатокволи. Этот недостатокволи угнездилсяглубоко в нашемнароде, и именноон мешает нампринимать какоебы то ни былорешение, еслионо связанос серьезнымриском. Какбудто в самомделе величиерешения незаложено именнов том, что приходитсядерзать.

Один из нашихгенералов, какизвестно, употребилформулу: «Япредпринимаютот или инойшаг лишь в томслучае, еслимне не менеечем на 51 процентобеспеченуспех». Сам тогоне желая, этотнемецкий генералдал в своихсловах классическуюформулу нашегоглубоко печальногобезводья. Вэтом «51 проценте»весь трагизмсовременногогерманскогокрушения. Людине понимаюттого, что ктосначала требуетот судьбы какой-тогарантии успеха, тот тем самымзаранее отказываетсяот последнихостатков героизма.Ибо героизмзаключаетсякак раз в том, чтобы в полномсознании грозящейсмертельнойопасности темне менее предпринятьсмелый шаг иможет бытьвсе-таки спастиположение. Есличеловек боленраком, то емуне нужно 51 процентауверенности, чтобы решитьсяна операцию, ибо без операциион все равноумрет. Если этаоперация обещаетдаже толькополпроцентана выздоровление, то мужественныйчеловек и топредпочтетоперацию, чемпросто плаксивохныкать о своейнеизлечимойболезни.

Если мы сейчаспереживаемтакую тяжелуюполосу полногобезволия людей, полного отсутствиякакой бы то нибыло решительности, то это, несомненно, есть результатпринципиальнонеправильнойпостановкиу нас делавоспитания.Ужасающиепоследствияэтой неправильнойпостановкидела воспитаниязатем неизбежносказываютсяна всей нашейжизни и неизбежноприводят ктому, что ируководителигосударстваначинают страдатьот недостаткагражданскогомужества.

Сюда же относитсяи свирепствующаяныне новаямодная болезнь: трусость передответственностью.Здесь тожеприходитсявидеть результатнеправильнойпостановкивоспитания.Недостатокэтот постепенноокрашиваетвсю общественнуюжизнь и находитсебе «бессмертное»завершениев институтепарламентаризма.

Уже со школьнойскамьи у насотдают предпочтениемаленькомугрешнику, быстрои охотно приносящему«клятвенноераскаяние»в грехах, передмальчиком, который открытои мужественнозащищает своемнение. Иномунашему современномувоспитателюпоследнеекачество иногдадаже прямопредставляетсяобразчикомнепоправимойиспорченностихарактера. Итакому маленькомуупрямцу иногдапрямо сулятвиселицу заего упорство, не понимаятого, что еслибы этими чертамихарактераобладал весьнаш народ, тов этом приходилосьбы видеть громадноесокровище.

Наше государствобудет воспитыватьв юношествесо школьнойскамьи чувствоответственностии готовностьмужественноотстаиватьсвое мнение.Это необходимонам так же, каки систематическоевоспитаниев молодежи волии решимостик действию.Если государствосумеет полностьюи до конца понятьэти задачи, тов результатеочень длительнойработы надсамими собоймы получимнародный организм, действительносвободный оттех слабостей, которые нынероковым образомдолжны былипривести кнашему крушению.

Что касаетсячисто школьногообразования, которое нынеу нас являетсяальфой и омегойвсего, то нашегосударствов будущем сможетего перенять, правда, с некоторыминебольшимиизменениями.

Эти изменениялежат в трехобластях.

Во-первых, молодой мозгне должен бытьобремененвещами, которыеему на 95% не нужныи которые онпоэтому быстрозабывает. Задачадолжна заключатьсяв том, чтобыкаждому учащемусядать хотя бынебольшой, носамый важныйзапас тех сведений, которые емудействительнонеобходимыдля дальнейшейжизни и которыеон сможет применитьс пользой длявсего общества.А именно этогокак раз мы и несможем сделать, если простобудем навязыватьмолодому человекучрезмернобольшую массуматериалов, самую существеннуючасть которыхон не в состоянииудержать впамяти. Такнапример совершеннонепонятно, длячего это нужно, чтобы миллионылюдей тратилиряд лет на изучениедвух или трехиностранныхязыков. На делелишь оченьнебольшаячастичка этихлюдей применитэто знаниеязыков в жизни.Громадное жебольшинствоскоро просто-напростопозабудет оних. Из ста тысячучеников, изучающих, скажем, французскийязык, максимумдве тысячинайдут этомусерьезноепрактическоеприменение, а 98 тысяч в течениевсей своейдальнейшейжизни на практикене воспользуютсяэтими знаниями.Что же получается? Только то, чтоиз-за двух тысяч, которым этизнания полезны,98 тысяч мучаютсясовершеннозря и совершеннобесполезнотеряют драгоценноевремя.

К тому же вданном случаедело идет оязыке, о которомнельзя сказать, например итого, что относитсяк латинскомуязыку, т.е. чтоизучение егосодействуетвообще сильномуразвитию логическогомышления. По-нашему; было бы гораздополезнее, еслибы молодомуучащемуся мыдали толькосамое общеепонятие о данномязыке, общийочерк его, далипониманиехарактерныхчерт этогоязыка, другимисловами, далиему некотороепредставлениео грамматике, произношении, синтаксисеи т. п. Для этогоможно былоограничитьсяотдельнымиобразцами.Этого было бывполне довольнодля общегообихода, с этимкаждый мог бысправиться, и это было быв конце концов, много ценнее, чем нынешнеенакачивание«всем языком», хотя мы заведомознаем, чтодействительногоизучения языкане получаетсяи что люди всеравно скоропозабудут его.Тогда исчезлабы и та опасность, что из всегоматериала впамяти учащегосяостанутсятолько отдельныеслучайныекрохи, и мы добилисьбы того, чтомолодежь удержалабы в памятисамое важное, ибо неважноебыло бы ужеотсеяно самимипедагогами.

Благодаряэтому большинствоучащихся получилобы общие основы, которые имдействительнонеобходимыв дальнейшейжизни. Те же, кому действительнонеобходимоизучение иностранныхязыков, занялисьбы этим специальнопо собственномувыбору и достиглибы нужныхрезультатов.

Благодаряэтому в учебныхпрограммахочистилосьбы время длянеобходимыхфизическихупражненийи для другихдисциплин, окоторых мыговорили выше.

Особеннонеобходимовнести серьезныеизменения внынешнее нашепреподаваниеистории. Едвали какой-нибудьдругой народбольше изучаетисторию, нежелимы, немцы. Ноедва ли найдетсядругой народ, кто хуже применялбы в жизни этоизучение, чеммы. Если верно, что политикаесть историяв ее становлении, то вся нашасовременнаяполитика доказывает, как плохо поставленоу нас делопреподаванияисторическихнаук. Конечнобыло бы совершеннобесполезнопросто хныкатьпо поводу жалкихполитическихрезультатов, получаемыхнами, если быу нас не хватилорешимостидействительнопринять необходимыемеры, чтобыизменить преподаваниеисторическихнаук и тем создатьбазу для лучшегополитическоговоспитания.В 99 случаях из100 нынешнее нашепреподаваниеисторическихнаук никудане годится.Общая линиясовершенноотсутствует.В памяти остаютсятолько немногиедаты, имена, частичка хронологии.О самом важном, о том, что в сущноститолько и имеетзначение, преподавательистории неговорит вовсе.

Как раз вобласти преподаванияистории нужнопрежде всегосильно сократитьпрограмму.Центр тяжестинадо перенестина то, чтобыоблегчитьучащимся пониманиеобщей основнойлинии развития.Чем больше мыизменим программупреподаванияв этом направлении, тем болеепозволительнобудет надеятьсяна то, что каждыйотдельныйучащийсядействительнос пользой пройдетнеобходимыйкурс, а сталобыть, пользув последнемсчете получити все общество.Ибо историюдолжны мы изучатьне просто длятого, чтобызнать, что былораньше на свете, а для того, чтобыуроки историиуметь применитьна будущее спользой длясобственногонарода. В этомдолжна заключатьсяцель. Сообщениеже соответствующегофактическогоматериалаучащемусядолжно рассматриватьсятолько каксредство.

Ныне же у наси тут получилосьнаоборот: средствостало целью, а сама цельпозабыта совершенно.И пусть опять-такинам не говорят, что для основательногоизучения историивсе эти отдельныедаты, фактикии хронология, дескать, совершеннонеобходимыи что без нихучащийся неможет понятьобщей цепиразвития. Нет, этим могутзаниматьсятолько специалисты-историки.Средний жезаурядныйчеловек неявляется профессоромисторическихнаук. Для негоистория необходиманастолько, чтобы он могсоставить себесамостоятельноемнение в вопросахполитическойжизни своегособственногонарода. Ктохочет статьпрофессоромистории, тотможет послепосвятить себяэтим занятиямцеликом. Такойчеловек, понятно, должен занятьсявсей этой наукойи углубитьсяв ее малейшиедетали. Но вэтом ему какраз не поможетнынешний нашспособ преподавания, ибо нынешнеепреподаваниеслишком обширнодля среднегорядового человекаи в то же времясовершеннонедостаточнодля ученогоспециалиста.

Одной изважных задачнашего государствапоэтому явитсязабота о том, чтобы наконецбыл написантакой курсистории, в которомдоминирующееположениезаймет расоваяпроблема.

Подводя итог, приходитсясказать: нашегосударствосильно сократитобщешкольноепреподаваниеи выделит изнего толькосамое главноеи существенное.Рядом с этимоно создаствозможностьдля всех желающихполучитьдействительноосновательноеспециальноеобразование.Вполне достаточно, если каждыйполучит в качествеосновноготолько самоеобщее образование.В той же области, которую онизберет своейспециальностью, он сможет получитьосновательное, детальное, специальноеобразование.Общеобразовательныйминимум будетобязательнымдля всех, специальноеже образованиебудет деломкаждого отдельноголица.

Сокративучебный план, мы выиграеммного свободныхучебных часов, и эти часы должныбыть посвященыфизическимупражнениям, воспитаниюхарактера, волии силы решимости.

Наскольконынешнее нашешкольное преподаваниенедостаточно, чтобы датьчеловеку нужныеему в дальнейшейжизни профессиональныезнания, — этолучше всеговидно уже изодного тогофакта, что наодни и те жедолжности людиприходят у насиз трех различныхшкол. Решающеезначение имееттолько общеобразовательныйминимум, а вовсене механическое«приобретение»специальнойшкольной премудрости.Кому нужныдействительноспециальныезнания, тот неможет их, какмы уже сказали, приобрестив пределахучебных плановнаших нынешнихсредних учебныхзаведений.

Наше государствопоэтому должнораз и навсегдапокончить совсей этойполовинчатостью.

Во-вторых, наше государствопроведет следующееизменение.

В наше времязасилья материализмапреимуществовсе большеотдают точнымнаукам — математике, физике, химиии т.д. Разумеетсяв эпоху, когдатехника и химияглавенствуюти окрашиваютсобою всю нашуповседневнуюжизнь, без этогообойтись нельзя.Но тем не менеебыло бы крайнеопасно, еслибы все нашеобщее образованиеисчерпывалосьэтими предметами.Нет, дело воспитаниянации должнобыть построеноне на материализме, а на идеализме.Наше народноеобразованиедолжно бытьпостроено впервую очередьна гуманистическихнауках и даватьучащемуся лишьосновы длядальнейшегоспециальногообразования.Поступая иначе, мы лишаемсятаких ценностей, которые с точкизрения общихинтересов нациигораздо важнее, чем любые техническиеи специальныезнания. В областиистории ни вкоем случаене следуетотказыватьсяот изученияантичного мира.Изучение римскойистории — конечнов самых общихчертах ее развития- всегда былои на все временаостанетсяважнейшимделом. Нам нужнотакже сохранитьпреподаваниеистории греков, ибо культурныеидеалы этогонарода навсегдаостанутсяобразцом всегопрекрасного.Наша современнаяборьба естьборьба затысячелетнююкультуру. Древниегреки и древниегерманцы работалинад одним делом.И мы никому недолжны позволитьтеперь разорватьэто расовоеединство.

Необходимострого различатьмежду общимобразованиеми особымиспециальнымизнаниями. Именнопотому, что этипоследние внаш век всебольше и большестановятсядостояниеммамоны, намнеобходимов качествепротивовесасохранитьидеалистическиеосновы общегообразования.Всюду и вездедолжны мы доказывать, что промышленностьи техника, торговляи ремесла могутпроцветатьлишь до техпор, пока обществов целом проникнутоидеализмом, без которогонет и указанногорасцвета.Действительнойпредпосылкойтакого расцветаможет быть нематериалистическийэгоизм, а толькоидеалистическийальтруизм, готовностьлюдей жертвоватьличными интересамив интересахобщества.

Нынешнеенаше воспитаниев общем и целомвидит своюглавную задачув том, чтобыдать молодомучеловеку лишьте специальныезнания, которыенужны ему, чтобыон мог в дальнейшейжизни зарабатыватьсебе кусокхлеба. Этообыкновенновыражаетсяв следующихсловах: «молодойчеловек долженсо временемстать полезнымчленом нашегообщества». Подэтим, однако, понимают толькото, что он долженсуметь себеобеспечитьсоответствующийзаработок.Кой-какоеповерхностноеобщее образование- это, так сказать, только бесплатноеприложение.Говорят о том, что наш учащийсяполучает ещеобщее «государственное»образование.Но мы-то с вами, читатель, знаем, что государствоесть толькоформа. Уже поодному этомутрудно современномунашему учащемусядать «государственное»образование.Форма легкоможет сломаться.Действительноже ясного содержанияв понятие«государство»у нас теперьне вкладывают.Что же реальноостается отсовременного«государственного»воспитания? Остается толькоходячий «патриотизм».В старой довоеннойГермании главнуюзадачу виделив том, чтобывоспитыватьидолопоклонствок монарху ивсем большими маленькимкнязьям. Такая«педагогика»была не толькоочень безвкусна, но и крайненеумна. Она неприводила кцели хотя быуже по одномутому, что идоловвоздвигалислишком ужмного. Это приводилок тому, чтодействительновеликих деятелейнашей историинарод наш незнал. И здесьза мелочамимы упускалиосновную линиюразвития.

Что на этихпутях нельзябыло вызватьнастоящегонациональногоэнтузиазма- это ясно самособой. Такаяпостановкавоспитаниясовершенноне давала возможностивыбрать лишьочень немногие, но действительновеликие в нашейистории именаи сделать этиимена достояниемвсего немецкогонарода, — чтоодно толькомогло объединитьвесь народ впоклоненииединому идеалуи вызвать в немдействительноглубокий ипрочный подъем.Мы не сумелипоставить вцентр вниманиянарода именнаших действительнокрупных деятелей, сделать из нихгероев современности, концентрироватьна них вниманиевсей нации итем самым создатьнастроение, объединяющеевесь народ. Мыне сумели вовсех областяхзнания выделитьтех людей, которыедействительнодолжны составлятьнашу славу, ине сумели сделатьиз них великиеобразцы, которымидолжна гордитьсявся нация. Мыоставалисьцеликом науровне обыденщины.Очевидно, тутиграл роль истрах, как бынам не оказатьсяв «шовинистах», чего у нас особеннобоялись. Мыдовольствовалисьшаблоннымдинастическимпатриотизмом.Этот последнийказался намкуда более«удобным», нежелишумные и радостныепроявлениядействительноглубокой национальнойгордости. Заурядныйдинастическийпатриотизмвсегда готовбыл «служить», ну, а подлиннаянациональнаягордость могласама предъявитьпретензиюподчинить себедругих. И этоказалось «опасным».Монархическийпатриотизмне шел дальшеобразованияшаблонныхферейнов «ветерановвойны». Национальнаягордость едвали ограничиласьбы такими невиннымиигрушками. Онапохожа наблагородногоконя, на которогоне каждый сядети поедет. Стоитли удивлятьсятому, что руководителистарой Германиипредпочли несвязыватьсяс такими опасными«вещами». Ведьникому из нихи в голову неприходило, чтоблизок день, когда придетмировая война, которая в грохотепушек и в волнахгазовых атакпроизведетподлинныйэкзамен истинномупатриотизмуи стойкостикаждого немца.Когда же этавойна пришла, мы все убедились, как ужасноотомстило засебя полноеотсутствиеу нас действительнонациональноговоспитания, полное отсутствиеу нас действительноглубокогонациональногочувства. Умиратьза своихкоролевско-императорскихвладык у народане было большойохоты. Ну, а чтотакое «нация», об этом мы зналитолько понаслышке.Когда пришлареволюция иидея монархическогопатриотизмаугасла самасобой, преподаваниеистории получилоу нас уже действительнотолько прикладноезначение. Современноегосударствов национальномподъеме ненуждается. Чегобы ему хотелось, так это энтузиазмак республиканскомурежиму. Но именноэтого получитьоно не сможет.Как династическийпатриотизмне мог бытьособенно прочнымв эпоху, когдакрупнейшуюроль играл ужепринцип национальностей, так республиканскийпатриотизмне получитсерьезной силытеперь. Едвали можно сомневатьсяв том, что подлозунгом «зареспублику»немецкий народне стал бы четырес половинойгода сражатьсяна фронтах. Авсего меньшестойкостипроявили бывероятно самиинициаторыэтой замечательнойреспублики.

Если нашахваленая республиканеожиданносуществуетуже довольнодолгое время, то этим онаобязана толькотому, что в любуюминуту готовавзять на себялюбой грабительскийдоговор, платитьсколько потребуют, уступать любуютерриторию, какую пожелаютполучить и т.д. Чужим государствамтакая германскаяреспубликаочень нравится.Противникувсегда удобнееиметь дело слюдьми слабымии покорными.Эта симпатияпротивникаименно к республиканскойформе правленияв Германии иесть самыйуничтожающийприговор дляноябрьскойреспублики.Противникилюбят германскуюреспубликуи дают ей возможностьжить, ибо онизнают, что лучшегопомощника вделе закабалениягерманскогонарода им ненайти. Толькоэтому обстоятельствуи обязана своимсуществованиемнаша прекраснаяреспублика.Вот почему оналегко можетобойтись безвсякого действительнонациональноговоспитания.Ей довольнотого, что героирейхсбаннеракричат ей «ура», хотя между намибудь сказано, если бы рейхсбаннерамдействительнопришлось своейжизнью защищатьзнамя республики, то они бы вероятноразбежались, как зайцы.

Наше народническоегосударстводолжно будетвести серьезнуюборьбу за своесуществование.Оно не можетвозлагать своихнадежд на планДауэса, и никакиеподписи наэтаких договорахне будут служитьдля него защитой.Нам, чтобы обеспечитьсуществованиенашего государства, необходимобудет именното, от чего такотказываетсясовременнаяреспублика.Чем совершеннеебудет нашеновое государствокак в смыслеформы, так и всмысле содержания, тем большуюзависть, тембольшее сопротивлениевстретим мысо стороныпротивника.Главная нашазащита будеттогда не стольков силе оружия, сколько в силесамих граждан.Нашей защитойбудет не системакрепостей, аживая стенамужчин и женщин, преисполненныхвысокой любвик отечествуи фанатическогонациональногоэнтузиазма.

Вот почемумы должны, в-третьих, иметь в видуследующее:

Наше народническоегосударствосумеет и наукуиспользоватьв интересахразвития национальнойгордости. Мыпоставим с этойточки зрениядело преподаванияне только общейистории, но иистории развитиявсей культуры.Мы будем прославлятьнашего изобретателяне только кактакового, нои как немца, как сына нашегонарода. Мы научимуважать в каждомкрупном человекене только творцавеликих дел, но и сына великойнации. Из всегобольшого числавеликих деятелейгерманскойистории мывыберем несколькосамых великихи сумеем сделатьих известнымисамым широкимслоям нашеймолодежи. Вокругэтих немногихстолпов мы ипостроим всегордое зданиенепоколебимогонациональногоподъема.

Под этим угломзрения мы должныперестроитьвсе учебныепрограммы ипостепеннореорганизоватьдело воспитаниятак, чтобы нашмолодой человек, кончая школу, выходил из неене полупацифистом, демократоми т. п., а настоящимнемцем.

Чтобы этонациональноечувство с самогоначала былоподлинным, ане иллюзорным, необходимос самой раннеймолодости, когда люди ещеособенновосприимчивы, с железнойпоследовательностьюпрививать имследующиемысли.

Кто действительнолюбит свойнарод, тот всегдадолжен бытьготов подтвердитьэто подлиннойжертвой. Нети не может бытьтакого национальногочувства, котороезаботитсятолько о собственнойпользе. Нет ине может бытьтакого национализма, который свойственентолько отдельнымклассам. Малотолько кричатьура, нужно, чтобыза этим стоялаподлиннаялюбовь к нации, подлиннаязабота о сохранениинародною здоровья.Гордиться своимнародом мыможем лишьтогда, когдау нас нет причинстыдиться низа одно из нашихсословий. Никакойгордости неможет внушитьтакой народ, добрая половинакоторого живетв постояннойпищите и в гореи систематическигибнет от этихтяжелых условийжизни. Лишьтогда, когдавесь народпользуетсянастоящимфизическими моральнымздоровьем, могут появитьсярадостноечувство и гордостьпо поводу того, что мы принадлежимк данному народу.Это высокоечувство национальнойгордостипо-настоящемуиспытает толькотот, кто видити понимаетвеличие своегонарода.

Уже с юныхлет должны мывоспитыватьв нашей молодежиуважение кнационализмув сочетанииэтого последнегос чувствомсоциальнойсправедливости.Только тогдау нас сложитсянарод, состоящийиз граждан, действительносвязанных другс другом узамиобщей любви, общей гордости, общего сознаниясвоей непобедимости.

Свойственныйсовременнойэпохе страхперед шовинизмоместь толькосимптом импотентностисамой этойэпохи. Эта эпохане знает, чтотакое действительноглубокая, действительностихийная сила.Вот почему онаи не призванасовершатьвеликие дела.Великие переворотыбыли бы совершенноневозможны, если бы на землесуществовалитолько мещанскиедобродетелитишины и спокойствияи не было страстей, доходящих дофанатизма идаже до истерии.

Наш мир безусловноидет навстречувеликим преобразованиям.Вопрос тольков том, пойдутли эти преобразованияво спасениеарийскомучеловечествуили лишь напользу вечногоеврея.

Наше государстводолжно поставитьвсе дело воспитаниятак, чтобы суметьвыраститьпоколение, которое действительноокажется навысоте предстоящихзадач.

Победа достанетсятому народу, кто первыйсумеет статьна этот путь.

Венец всехзадач нашейпостановкивоспитаниядолжен заключатьсяв том, чтобы совсей отчетливостьюпоставить передвсей молодежьюв первую очередьпроблему расы.И умом и чувствомнаша молодежьдолжна понять, что это главнаяиз главных ицентральнаяиз центральныхпроблем. Ниодин юноша ини одна девушкане должны покидатьстен школы, непоняв до конца, какое гигантскоерешающее значениеимеет вопросо чистоте крови.Только таксоздадим мыосновы расовоговозрождениянашего народа.Только на этихпутях выкуеммы все предпосылкинашего дальнейшегокультурногоразвития.

Ибо мы должныпомнить, чтовсе физическоеи умственноевоспитаниев последнемсчете можетбыть полезнолишь для техлюдей, кто понялпринципиальнуюважность расовойпроблемы и ктоготов действительносделать всенеобходимоедля сохранениячистоты расы.

В противномслучае неизбежносоздастся тотрагическоеположение, которое отчастиуже и создалосьдля нас, и нанас надвинетсянесчастье, размеры которогодаже трудносебе представить, а именно: мы ина будущиевремена останемсятогда толькокультурнымнавозом. Нетолько в томсмысле, что мыбудем терятьвсе большеечисло сыновсвоего народа, а в том смысле, что кровь нашабудет обреченана систематическуюдеградацию.Смешиваясьс другими расами, мы оказываемим некоторыеуслуги, подымаяих на болеевысокий уровень, но сами мы приэтом обреченына систематическоенисхождение, а затем и вырождение.

Если мы сумеемна указанныхначалах перестроитьвсе дело воспитанияпод углом зрениясохранениячистоты расы, то это, разумеется, принесет величайшуюпользу и военномуделу. В нашемгосударствевоенная службавообще будетрассматриватьсятолько какзаключительнаяглава в воспитаниинашей молодежи.

Но как нивелико значениефизическогои умственноговоспитаниямолодежи внашем будущемгосударстве, столь же большоезначение мыдолжны будемпридать исистематическомучеловеческомуотбору. В настоящеевремя мы относимсяи к этой проблемеслишком легко.Благами высшегообразованияу нас теперь, как правило, пользуютсятолько детизажиточныхродителей.Вопрос талантливостипри этом играетлишь подчиненнуюроль. У нас забывают, что простойдеревенскиймальчик зачастуюможет бытьталантливее, чем дети болеезажиточныхродителей, хотяв смысле знанийэтот деревенскиймальчик будетим сильно уступать.Если дети болеезажиточныхродителейбольше знают, то это вовсене говорит впользу их большейталантливости.Знания далисьим только врезультатеболее богатойобстановки, более разностороннихвпечатленийи т. д. Если бынаш более талантливыйпростой деревенскиймальчик с самогораннего детстватоже жил в такойхорошей обстановке, то он накопилбы, быть может, еще и не такиезнания. В нынешнеевремя осталасьбыть может, ещетолько однаобласть, гдеврожденныйталант играетбольшую роль, нежели происхождение.Это — областьискусства. Тутвопрос о богатствеили бедностиродителей неиграет ужетакой роли потой простойпричине, чтотут дело идето врожденныхспособностях, а не об учебе.Эта последняяможет пригодитьсядля усовершенствованияталанта, нопервым и главнымусловием являетсяналичие самоготаланта. Наэтом примереособенно ясновидно, чтоталантливостьотнюдь не свойственнатолько высшимслоям, а темболее толькобогатым людям.Нередко крупнейшиехудожникипроисходяткак раз из наиболеебедных семейств.Немало знаеммы случаев, когда простой, но талантливыйдеревенскиймальчик впоследствиипревращалсяво всемирнознаменитогомаэстро.

Замечательно, что в нашу эпохуэто понимают, когда дело идетоб искусстве, но ни за что нехотят применитько всем другимобластям духовнойкультуры. Почему-тосчитают, чток так называемымточным наукамэто не относится.Нет сомнения, что известныемеханическиеспособностиможно в человекеи воспитать.Опытномудрессировщикуудается ведьобучить неглупогопуделя самыммудреным кундштюкам.Но как собаке, так и человекутут помогаеттолько дрессировка, об особом талантетут пока нети речи. Любогосреднего человека, если посвятитьэтому достаточновремени, можнокое-чему научить.Но если у негонет никакойискорки таланта, то это будетлишь бездушное«обучение», как и у животного.Если посвятитьособенно многовнимания дрессировке, то можно и среднегочеловека обучитькое-чему сверхсреднего уровня, но это будеттолько мертвая«наука», совершеннобесплоднаяи в последнемсчете лишеннаявсякого творчества.Такая «педагогика»может воспитатьлюдей, которыхмы называемходячимиэнциклопедическимисловарями. Нотакие «образованные»люди потерпятфиаско всякийраз, когда суроваяжизнь предъявитим сколько-нибудьсерьезныетребования.Такие люди нина шаг не двинутвперед делопрогресса.Наоборот, онисами будутнуждаться впостояннойподдержке ибудут ходитьтолько на помочах.Люди, получившиетакое «воспитание», годятся развееще только нато, чтобы заниматьвысокие должностипри нынешнемнашем несчастномрежиме.

Мы считаемсамо собоюразумеющимся, что при правильнойпостановкедела воспитанияв недрах нациивсегда найдетсядостаточноеколичествоталантов длявсех областейнашей жизни.Мы считаемдалее самособою разумеющимся, что научноезнание принесеттем большуюпользу, чембольше в мертвуюнауку мы вдохнемживой духсоответствующеготаланта. Действительнотворческийакт получаетсятолько тогда, когда знаниеи способностизаключаютбрачный союз.

Приведемздесь одинпример того, сколь безграничногрешит в этомнаправлениинаше нынешнееобщество. Отвремени довремени выможете встретитьв наших иллюстрированныхизданиях статьис соответствующимипортретами, рассказывающиена удивлениенашему среднемунемецкомумещанину, кактам или сямудалось в первыйраз сделатьиз негра учителя, адвоката илидаже пастораили наконецгероическоготенора и т. п.Разинув рот, наш немецкиймещанин ахаетот изумленияпо поводу такихчудес и приходитк выводу, чтодело воспитаниянаходится всовременномобществе нанедосягаемойвысоте. Евреиже пользуютсяэтим совсемдля другихцелей: хитроулыбаясь себев бороду, ониначинают доказыватьвсему честномународу, что этипримеры являютсясамым убедительнымаргументомв пользу ихтеории о равенствевсех людей.Современномунесчастномуобществу неприходит дажев голову, чтопримеры этиговорят толькооб одном: о том, сколь сильногрешим мы противсамых элементарныхтребованииздравого рассудка.Миллионы имиллионы людей, принадлежащихк гораздо болеевысокой посвоей культурерасе, влачатжалкое существование, занимая самыенизкие местав нашей общественнойиерархии. А мыв это времярадуемся преступнойигре, позволяющейвыдрессироватьполуобезьянунастолько, чтобы сделатьиз нее адвоката.Люди не понимают, что мы совершаемвеличайшийгрех противволи вечноготворца нашего, когда мы спокойносмотрим на то, как сотни исотни тысячодареннейшихлюдей гибнут, подвергаясьвсем ужасампролетаризации, и в то же времядрессируемзулусов и кафров, чтобы дать имвозможностьзанять местав более высокихпрофессиях.Ибо надо жесказать правду: на деле этотолько дрессировка,- такая же дрессировка, как соответствующееобучение пуделя.Если бы мы столькоже труда и вниманияпосвятили людямболее интеллигентныхрас, то результат, разумеется, получился быв тысячу разбольший.

Хорошо еще, что наши иллюстрированныеиздания могутнам поведатьтолько обисключительныхслучаях такойдрессировки.Если бы этиисключениястали правилом, то это было быпоистине нестерпимо.Достаточнонестерпимоуже и то, что исейчас высшееобразованиеполучают у насвовсе не те, укоторых дляэтого естьспособностии таланты. Да, мы говоримпрямо: совершеннонестерпимотакое положение, когда из годав год сотнитысяч совершеннобесталанныхлюдей получаютвозможностьпроходить черезвысшие учебныезаведения, между тем каксотни тысячдругих действительноталантливыхлюдей лишенывозможностиполучить высшееобразование.Нация несетв результатеэтого невероятныйущерб, которогодаже не учтешь.Если в течениепоследнихдесятилетийименно в САСШпроисходиттакой громадныйрост важнейшихизобретений, то это в значительноймере объясняетсятем, что тамталантливыелюди из низшихслоев народаимеют гораздобольшую возможностьполучить высшееобразованиечем в Европе.

Чтобы статьизобретателем, нужен преждевсего талант.Тут недостаточномеханическихзнаний. Но наэто у нас необращают никакоговнимания. У насглавное — хорошаяотметка.

Придет пора, и наше народническоегосударствопримет своимеры и в этойобласти. Мыбудем видетьсвою задачуне в том, чтобыувековечитьвлияние одногообщественногокласса. Мы поставимсебе цельюотобрать вселучшие головыво всех слояхнаселения иименно этимнаиболее способнымлюдям дадимвозможностьоказыватьнаибольшеевлияние на нашеобщество ипользоватьсянаибольшимпочетом. Нашегосударствобудет чувствоватьсебя обязаннымне только обеспечитьдолжное воспитаниевсем детямсреднего уровня, но возьмет насебя еще особоеобязательствооткрыть дорогувсем подлинноталантливымлюдям. В особенностипостараемсямы открытьдвери государственныхвысших учебныхзаведений длявсех людей сдарованием- совершеннонезависимоот того, из какихобщественныхкругов происходятэти люди. Мыдолжны этосделать во чтобы то ни стало- ибо толькотак мы воспитаемдействительногениальныхруководителейнации, а не простоученых сухарей.

Наше государстводолжно будетпоступить такеще ввиду следующего.У нас в Германии, так называемый, высший образованныйслой настолькозамкнут самв себе и настолькоокостенел, чтоу него совершенноуже нет никакойживой связис более низкостоящими слояминаселения. Заэто нам приходитсярасплачиватьсяв двух направлениях.Во-первых, слойэтот совершеннолишился способностипонимать настроенияшироких масснарода. Этотслой слишкомдавно оторванот всякогообщения с народом, чтобы он могеще сохранитьпониманиепсихологиипоследнего.Слой этот сталтеперь совершенночужд народу.Во-вторых, слойэтот страдаетеще и другойболезнью: онтеряет последниеостатки всякойсилы воли.Интеллигентскиекруги, ведущиесовершеннозамкнутуюжизнь, всегдабудут обнаруживатьгораздо меньшесилы воли, нежелиширокие слоипростого народа.А ведь весь мирзнает, что мы, немцы, до сихпор страдалиуж конечно неот недостатканаучных знаний, а как раз отнедостаткасилы воли, силырешимости.Разве не виделимы, что чем более«образованы»были нашигосударственныелюди, тем болееслабыми оказывалисьони в живойпрактике. Еслии политическаяи техническаяподготовканаша в мировойвойне оказаласьнедостаточной, то уж конечноне потому, чтосреди нашихправящих круговчувствовалсянедостатокв образованныхголовах; напротив, это было потому, что правителинаши состоялисплошь из слишкомобразованныхлюдей, у которыхбыло сколькоугодно знаний, но совершенноне было здоровогоинстинкта, энергии и смелости.Разве это небыло несчастьемдля всего нашегонарода, чтоборьбу не нажизнь, а на смертьв течение всеймировой войнымы должны быливести подруководствомканцлераБетмана-Гольвега, который былнатурой философствующейи очень слабой.Если бы вместонего у нас былсильный народныйвождь, то ужеконечно жертвынаших героическихсолдат не оказалисьбы напрасными.Такой подборруководителейисключительноиз «умственных»,«образованных»слоев сильнейшимобразом сыгрална руку и негодяямноябрьскойреволюции. Всеэти наши «образованные»государственныедеятели держалисвое образованиетолько присебе, не сумелипоставить егона службу всемуотечеству.Это-то и привелок успеху противнойстороны.

В этом отношениимы можем кое-чемуполезномунаучиться напримере католическойцеркви. Ее священникидают обет безбрачия.Именно поэтомувсе новые иновые рядыкатолическогодуховенстванеизбежновербуются изшироких масснарода. Именноэтой роли целибатадо сих поробыкновенноне замечали.Но именно вней-то как рази заложена тагромаднаястихийная сила, которая свойственнаэтому старинномуинституту.Вынужденнаявновь и вновьпополнять рядысвоих руководителейза счет выходцевиз низших слоевнарода, католическаяцерковь благодаряэтому сохраняеттесную связьс народом иобеспечиваетсебе постоянныйприток новойэнергии, новыхсвежих сил, которые толькоживут в широкойнародной массе.Отсюда и то, что этот гигантскийорганизм сохраняетвечную силу, молодость, духовную эластичностьи стальную силуволи.

Наше государствов свое времяпоставит себезадачу сорганизоватьдело воспитаниятак, чтобы онообеспечилопостоянныйприток свежейкрови и постоянноеобновлениеличного составаумственноруководящихслоев. На государствележит прямойдолг систематическии планомерновыискиватьво всей массенарода наиболееспособных иодаренных людейи ставить этихлюдей на службуобществу. Государствои государственныедолжностидолжны существоватьне для того, чтобы обеспечиватьхорошую жизньотдельномуклассу, а длятого, чтобывыполнять своидействительновысокие обязанности.Но это будетвозможно лишьтогда, когданосителямигосударственнойвласти принципиальнобудут являтьсятолько самыеспособные, самые энергичныеи сильные волейлюди. Это должноотноситьсяне только кадминистративнымдолжностям, но и к идейномуруководствунации во всехбез различияобластях. Тотнарод, которомуудастся поставитьсамых способныхлюдей во главесамых важныхотраслей жизни, уже в одномэтом получитсильнейшийфактор величия.Если друг сдругом конкурируютдва одинаковыхнарода, то победадостанетсятому народу, который сумелвсе умственноеруководствостраны отдатьв руки наиболееталантливыхлюдей. И наоборот: потерпит поражениетот из народов, который несумел датьдолжного ходалюдям крупныхврожденныхталантов ипревратил своигосударственныеучрежденияв простую богадельню.

Разумеется, при нынешнихнаших порядкахвсе эти нашипредложенияпока что неосуществимы.Нам тотчас жевозразят, чтонельзя же требовать, например, отсынка какого-нибудьгосударственногочиновника, чтобы он пошелв ремесленникитолько потому, что, скажем, сын действительногоремесленникаоказался способнееего. При нынешнихвзглядах нароль физическоготруда такоевозражениепонятно. Вотпочему нашегосударствои должно будетпрежде всегодобитьсяпринципиальногоизменениясамого отношенияк физическомутруду. Нашегосударстводолжно будетво что бы то нистало покончитьс нынешнимнедостойнымотношениемк физическомутруду. Этогонадо добиться, хотя бы дляэтого потребовалисьусилия целыхстолетий. Нашегосударствобудет судитьо человеке непотому, какуюименно работуон делает, а потому, каковокачество еготруда. Нынешнимнашим умникамэто может показатьсячем-то неслыханным.Еще бы! Ведь«труд» самогобездарногогазетногобумагомарателяу нас считаетсясейчас более«высоким», нежелитруд, скажем, интеллигентнейшегорабочего, занятогов точной механике.И только на томосновании, чтогазетчик работает, видите ли, пером! Однако такойподход являетсявовсе не чем-либоестественными обязательным.Его нам привилиискусственно.Раньше к трудуне подходилис такими критериями.Нынешниепротивоественныепорядки являютсятолько результатомобщих болезнейнашей современнойчрезмерноматериалистическойэпохи.

С принципиальнойточки зрениямы должны оцениватькаждый труддвояко: любойтруд имеет, содной стороны, материальное, с другой стороны, идеальноезначение. Егоматериальнаяценность покоитсяв том материальномзначении, какоеданный трудимеет для жизниобщества. Чембольшее количестволюдей могутпрямо или косвенновоспользоватьсяплодами данноготруда, тем большеего материальнаяценность. Этонаходит себенаиболее пластическоевыражение вразмерах тогоматериальноговознаграждения, которое получаеткаждое данноелицо за свойтруд. С другойстороны, в отличиеот этой чистоматериальнойценности трудане следуетупускать извида и его идеальнуюценность. Этапоследняяизмеряетсяне тем материальнымзначением, какое имеетданный труд, а только степеньюнеобходимостиданного трудакак такового.Материальнаяпольза откакого-нибудькрупного открытияконечно больше, нежели таматериальнаяпольза, которуюприносит каждыйдень своейработой, скажем, обыкновенныйчернорабочий.Но ведь нашеобщество одинаковонуждается ив услугахизобретателяи в услугахчернорабочего.Общество конечноделает материальноеразличие междупользой, какуюприносит трудизобретателяи труд чернорабочего, и выражает этотем, что платитим различноевознаграждение.Но с идеальнойточки зрениятруд того идругого в глазахобщества одинаков, раз толькокаждый из нихв своей областиработает содинаковойдобросовестностью.И вот, оцениватькаждого отдельногочеловека мыдолжны конечноименно с этойточки зрения, а не в зависимостиот того, какоевознаграждениеон получает.

Будущееразумное государствопоставит себезадачей даватькаждому отдельномучеловеку работу, действительносоответствующуюего способностям.Другими словами, наиболее способнымлюдям будетдана соответственнаяработа. Приэтом под способностямибудут пониматьто, что действительноврождено человеку, т. что подарилаему сама природа, а не то, чемуего с трудомкое-как обучили.В нашем государствемы будем оцениватьчеловека потому, как именноон выполняетвозложеннуюна него обществомзадачу. Самаже задача будетвозложена нанего соответственноего способностям.Род деятельности, лежащей наотдельномчеловеке, вразумном государствебудет являтьсяне целью егосуществования, а только средством.Каждый человекбудет иметьполную возможностьразвиватьсядальше исовершенствоваться, но конечно онбудет делатьэто только врамках общества, которое самопостроено нафундаментегосударства.Каждый человекдолжен датьдолю своеготруда для упрочненияэтого фундамента.В какой формекаждый данныйчеловек работаетдля своегогосударства- это уже зависитне от него, аот природы, которая вложилав него ту илидругую степеньодаренности.От степенитрудолюбияи добросовестностикаждого отдельногогражданиназависит, вернетли он честнообществу то, что оно емудало. Тот, ктоделает это снадлежащимтрудолюбиеми добросовестностью, заслуживаетдолжного уважениясо стороныобщества. Пустьбольшее материальноевознаграждениеполучает тот, чья работаприносит большуюматериальнуюпользу обществу.Идеальная жеоценка должнабыть равна длявсех, раз людидобросовестновыполняютвозложенныена них обществомобязанностии тем самымчестно отдаютдолг и природеи усилиям общества.С этой точкизрения отнюдьне позорнымявляется работатьв качествесамого обыкновенногоремесленника, но зато позорнобыть, скажем, неспособнымчиновником, зря поедающимнародный хлеб.С этой точкизрения будетсамо собойпонятно, чтона человекане будут возлагатьсятакие задачи, для которыху него заведомо- похватаетсоответствующихспособностей.

Только такполучаем мыединственноправильныйкритерий общественныхправ и преимуществ.

Современнаяэпоха самаработает противсебя. Она вводитвсеобщееизбирательноеправо, она болтаетнаправо и налевоо полном равноправии, но обосноватьвсего этогосовершенноне умеет. Современнаяэпоха оцениваетчеловека взависимостиот того материальноговознаграждения, какое он получаетза свой труд.Но этим самымона уничтожаетсамый фундаментдля действительногоравенства вболее благородномсмысле этогослова. Ибо подлинноеравенство можетвыражатьсятолько в формевыполнениякаждым своихособых обязанностей, а не в том, чтобывсе давали одини тот же продукттруда. Толькотак мы устраняемту роль, которуюиграет случайность(прирожденныекачества) икоторая независит отсамого человека.Только таксоздаем мыположение, прикотором каждыйотдельныйчеловек становитсякузнецом тойроли и тогозначения, какоеон имеет в обществе.

В наше время, когда большиегруппы людейоценивают другдруга толькопо разгарамдоходов, всегоэтого, как мыуже сказали, не понимают.Но из этогововсе не вытекает, что мы откажемсяпоэтому защищатьсвои идеи. Напротив: кто хочет излечитьнашу современностьот ее внутреннихболезней, отвсего ее гнилья, тот преждевсего должениметь смелостьвзглянутьправде в лицои найти причиныболезни. Этузадачу и беретна себя национал-социалистическоедвижение. Мыхотим во чтобы то ни сталопреодолетьвсе пошлыепредрассудкисовременности, мы хотим во чтобы то ни сталов недрах нашегонарода найтии сорганизоватьту силу, котораясумеет расчиститьдорогу новомумиросозерцанию.

Конечно намтут же будетсделано возражение, что идеальнаяопенка труданеотделимаот материальнойоценки его, чтоболее пренебрежительноеотношение кфизическомутруду объясняетсяболее низкойоплатой егои т.д. Нам скажутдалее, что болеенизкая оплатафизическоготруда как рази приводит ктому, что людифизическоготруда меньшепользуютсякультурнымиблагами нациии что от этогострадает степенькультурностилюдей физическоготруда. Нам укажутнаконец, чтолюди потомуи боятся физическоготруда, что ввидуего худшейоплаты он неизбежноприводит ктому, что работникифизическоготруда являютсяменее культурнымилюдьми и т.д.

В этом будетмного правды.Но из этоговытекает толькото, что на будущеемы должны будемотказатьсяот слишкомбольшого разрывав оплате труда.Пусть не говорятнам, что этоприведет купадку производительноститруда. Если быединственнымстимулом умственноготруда былотолько высокоевознаграждениеего, то это означалобы, что мы имеемперед собоюпечальнейшиесимптомы величайшегораспада. Еслибы этот критерийимел господствующееположение вовсей нашейпрежней истории, человечествоникогда немогло бы сделатьсвоих величайшихкультурныхи научных завоеваний.Ибо мы знаем, что величайшиенаши открытия, величайшиенаучные работы, превосходнейшиепамятникичеловеческойкультуры — всеэто возниклоотнюдь не врезультатежажды высокихокладов. Напротив, все это зачастуюстановилосьвозможнымтолько потому, что люди отказывалисьот земных благ, связанных сбогатством.

Конечно мыне будем отрицать, что в наш векзолото являетсяправителеммира. Однакомы надеемсяна то, что в близкомбудущем человекопять станетслужить болеевысоким богам.В теперешнейнашей жизнимногое конечнообязано толькостремлениюк деньгам, ноименно поэтомув теперешнейнашей жизнитак мало такого, без чего человечествостало бы действительнобеднее.

Одной из задачнашего движенияявляется ужесейчас провозгласитьтакую эру, котораяобеспечиткаждому человекусредства кдостойномусуществованию, но в то же времясоздаст такиепорядки, когдачеловек будетжить отнюдьне только дляматериальныхудовольствий.Для этого междупрочим мы проведемтакую политикувознаграждениятруда, котораядаже самомупоследнемурядовому рабочемуобеспечитвозможностьвести честнуюпорядочнуюжизнь, еслитолько ондобросовестноисполняет своиобязанности.

И пусть намне говорят, чтоэто толькоидеал, которогомы никогда недостигнем икоторый немирится с нашимипорядками наземле вообще.

Мы тоже нетакие простаки, чтобы верить, что нам удастсясоздать такойстрой, в которомсовсем не будетникаких недостатков.Однако это неосвобождаетнас от обязанностибороться противтех ошибок, которые ужесейчас вполнеясны, преодолеватьслабости истремитьсяк идеалу. Суроваядействительностьсама уже позаботитсяо том, чтобывнести болеечем достаточноеколичествоограниченийк нашему идеалу.Но именно поэтомулюди и должнывсеми силамисвоей душистремитьсяк великой цели.Отдельныенеудачи недолжны отклонятьнас от этого.Ведь не отказываемсяже мы от судовтолько потому, что иногдабывают судебныеошибки; ведьне отказываемсяже мы от медицинытолько потому, что болезнивсе равно останутсяна земле.

Недооцениватьсилу идеала- дело оченьопасное. Ктосмалодушествуетв этом отношении, тому я напомнюпример нашихгероическихсолдат на фронтах.И если человексам был солдатом, он поймет, чтоя хочу этимсказать. Нафронтах людиумирали непотому, что ониискали материальныхблаг. Они умиралииз любви к отечеству, из желаниязащитить честьнации, из верыв величие ее.И только тогда, когда наш немецкийнарод отдалилсяот этих идеалови поддалсямеркантильнымобещаниямреволюционеров, оказалось, чтоон не обрел иземного счастья, а обрел тольковсеобщую нуждуи общее презрение.

Но из всегоэтого как рази вытекаетсамая настоятельнаянеобходимостьпротивопоставитьсовременнойделяческойреспубликеверу в идеальноегосударствобудущего.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА III. ПОДДАННЫЙИ ГРАЖДАНИН

Нынешниенаши так называемыегосударствакак правилознают толькодве категориилюдей: граждани иностранцев.Гражданамисчитаются всете, кто либородился в данномгосударстве, либо, приехавсюда, приобрелв нем правагражданства.Иностранцамисчитаются всете, которыеэтими же правамипользуютсяв другом государстве.Между той идругой категориямисуществуетеще небольшаягруппа такназываемыхлишенных подданства.Эти люди имеютчесть не принадлежатьни к одному изнынешних государств, а стало бытьнигде и не пользуютсягражданскимиправами.

Итак, гражданскиеправа в современномгосударствеопределяютсяпрежде всеготем, что данныйчеловек родилсявнутри данногогосударства.Принадлежностьк определеннойрасе или копределенномународу вообщене играет тутникакой роли.Негр, раньшепроживавшийв немецкихколониях и нынепоселившийсяв Германии, производитпотомство иэто потомствомы рассматриваем, как «немецкихграждан». Тоже самое можносказать о еврее, поляке, африканце, азиате и т. д.Их дети такжебез особоготруда становятсянемецкимигражданами.

Кроме правгражданства, приобретаемыхблагодарярождению, существуетеще возможностьболее позднегоприобретенияправ гражданства.Тут уже ставятнекоторые«ограничения».Например, отчеловека требуют, чтобы он повозможностине принадлежалк числу громили сутенеров, чтобы он былв политическомотношении«безопасен», т.е. являлсясовершеннымполитическимнулем и наконец, чтобы он не был«обременителен»для своей новойродины. Подэтим последнимв наш меркантильныйвек понимаютконечно чистофинансовуюсторону. Еслиданному лицуудастся убедитьадминистрацию, что оно будетхорошим налогоплательщиком, то это ужедостаточнаярекомендация, чтобы бытьпринятым вчисло граждан.

На расовыймомент при этомвообще не обращаютникакого внимания.

Принятиев число гражданпроисходитпримерно в тойже обстановке, в какой человекапринимают, скажем, в членыавтомобильногоклуба. Человекзаполняетанкету, затемэти данныепроверяютсяи через несколькодней этомучеловеку посылаютзаписку, в которойему сообщается, что он сталгражданиномтакого-тогосударства.При этом форма, как нарочно, избираетсянаиболее смешная.Господинузулусу, приобретшемутолько чтогражданствов Германии, сообщают взаписке, что«с получениемсего вы становитесьнемцем!»

Все эти чудесасовершаетпрезидентгосударства.То, чего не могутсделать саминебеса, легкосовершаетсяпо мановениюпалочки этакогосановногочудотворца.Один взмах пера- и любой монголвнезапно превращаетсяв настоящего«немца»

Мало того, что при этомне обращаютни малейшеговнимания нарасовый момент.Государствоне проявляетни малейшегоинтереса и ктому, насколькофизическиздоров этотновый гражданин.Пусть этотчеловек заживоразлагаетсяот сифилиса, нас это неинтересует, лишь бы толькоон платил налогии был политически«безопасен».

Так из годав год эти образования, называемыегосударствами, впитывают всебя яды, которымони едва в состояниипротивостоять.

В современномгосударствегражданин такимобразом отличаетсяот иностранцатолько тем, чтоему открыт путько всем общественнымдолжностям, что он, отбыввоенную службу, получает активноеи пассивноеизбирательноеправо. К этомув общем сводитсявся разница.Ибо защитойличных прави личной свободыиностранецпользуетсяв такой же мере, как и гражданингосударства.По крайней мерев нашей нынешнейгерманскойреспубликедело обстоитименно так.

Я знаю, чтомои слова покажутсякой-кому неприятными.Но я долженсказать прямо: ничего болеенелепого ибессмысленного, чем нынешняянаша системаприобретенияправ гражданства, я не могу себепредставить.Мы знаем одногосударство, в котором существуютхотя бы в зародышесовсем иныепорядки на этотсчет. Конечноэто не германскаяреспублика.Это — САСШ, гдегосударственнаявласть пытаетсяпо крайней мерепоставить делоразумно. САСШпринципиальноотказываютв праве на иммиграциюфизическинездоровымэлементам, анекоторым расамзапрещают правовъезда вообще.Этим самым САСШпринципиальностановятсяна точку зрениянашего народническогопониманиягосударства.Первые зачаткитакого пониманиябезусловнотам налицо.

Наше будущеенародническоегосударствоведет подразделениежителей странына три класса: граждане, подданныеи иностранцы.

Самый фактрождения вданном государствебудет принципиальнообеспечиватьтолько правоподданства.Подданствокак таковоене дает ещеправа заниматьобщественныедолжности иучаствоватьв политическойдеятельности.Ни активного, ни пассивногоизбирательногоправа! Государствопроведет тотпринцип, чтов документахкаждого подданногобудет ясноговоритьсяо том, к какойрасе и национальностион принадлежит.Подданный влюбой моментможет отказатьсяот подданствав Германии истать гражданиномтой страны, которая соответствуетего национальности.Иностранецбудет отличатьсяот подданноготолько тем, чтоон пользуетсяподданствомв другой стране.

Молодойподданныйнемецкойнациональностибудет обязанпроходить туже школу, чтои всякий немец.Этим самым онподчиняетсявсем тем требованиям, какое государствовыдвигает вцелях воспитанияиз подданноговерного сынасвоей нациии расы. Подданныйдалее обязанподчинитьсявсем требованиямгосударствав вопросахфизическоговоспитания, а также проходитьвоенную службу.Государствоучредит всеобщуювоинскую повинность; через военнуюслужбу будетпроходитькаждый немец, и армия будетиспользоватьего так, какэто соответствуетего физическими духовнымспособностям.И вот тот молодойчеловек, которыйбудет вполнебезупречени вполне здоров, по окончаниевоенной службыв торжественнойобстановкеполучит правагражданина.Свидетельствоо предоставлениигражданскихправ должнорассматриваться, как самый ценныйдокумент длявсей дальнейшейжизни. Получивэтот документ, подданныйстановитсягражданиноми пользуетсявсеми правамии преимуществамипоследнего.Государствообязано проводитьрезкую разницумежду теми, ктоявляется цветомнации, факторомее величия, итеми, кто толькопроживает натерриториигосударстваи «зарабатывает»там свой хлеб.

В моментвыдачи документао гражданствегражданинприводитсяк торжественнойприсяге государствуи своему народу.Документ огражданстведолжен рассматриваться, как нечто такое, что объединяетвсех граждани уничтожаеткакие бы то нибыло противоречия, какой бы то нибыло намек навозможностьпропасти междуними. Мы должнывоспитать своихграждан так, чтобы каждыйиз них считалбольшей честьюсостоятьподметальщикомв своем собственномгосударстве, нежели королемв чужом государстве.

Гражданинпользуетсяопределеннымипреимуществамиперед иностранцем.Он являетсягосподиномв государстве.Но большиеправа возлагаюти большиеобязательства.У преступников, изменников, бесхарактерныхи бесчестныхлюдей государствов любой моментможет отнятьправа гражданства.Тогда они вновьпревращаютсяв простых подданных.Немецкие девушкиявляются лишьподданнымии права гражданствабудут получатьтолько послезамужества.Но женщинам, живущим своимсобственнымтрудом, в известныхслучаях могутбыть предоставляемыгражданскиеправа и независимоот замужества.

ГЛАВА IV. НАРОДНИЧЕСКОЕГОСУДАРСТВОИ ПРОБЛЕМАЛИЧНОСТИ

Итак, нашенационал-социалистическоегосударствовидит своюглавную задачув том, чтобывоспитатьдостойныхносителей идеигосударства.С этой цельюоно делает всевозможное, чтобы поддержатьнаиболее ценныев расовом отношенииэлементы, помочьих развитиюи затем обеспечитьим соответствующуюроль в практическойжизни. Но этогомало. Раз государствоставит себетакие цели, тооно должно исвою собственнуюорганизациюпривести всоответствиес этими целями.

Раз мы объявляемнепримиримуювойну марксистскомупринципу «человекравен человеку», раз мы оцениваемчеловека преждевсего с точкизрения принадлежностиего к определеннойрасе, — то мы должныуметь сделатьиз этого всенеобходимыелогическиевыводы до самогоконца. Раз мыисходим изтого, что решающеезначение имеетраса, т. е. степеньчистоты крови, то мы должнысуметь этоткритерий приложитьи к каждомуотдельномучеловеку. Какмы подразделяемцелые народыв зависимостиот того, к какойрасе они принадлежат, так приходитсяподразделятьи отдельныхлюдей внутрикаждого народа.Раз мы говорим, что один народвовсе не равендругому народу, то эту аксиомуприходитсяприменить ик отдельнымлюдям внутрикаждого народа.Другими словамиэто значит, чтоне каждый человекравен другомучеловеку, некаждая головаравна другойголове, ибо итут ту же рольиграет степеньчистоты крови, хотя в отдельныхслучаях мыимеем передсобой тысячитончайшихвариаций.

Первый вывод, который вытекаетотсюда, этонеобходимостьвнутри каждогонарода выделитьнаиболее ценныев расовом смыслеэлементы, обладающиенаибольшимфизическимздоровьем и, стало быть, более приспособленныек размножению.Эту первуюдифференциациюможно назватьболее грубой.Она более груба, потому чтоданная задачаразрешаетсяпочти механически.

Второй виддифференциациибудет трудней.Мы говорим одифференциацииинтеллектуальныхспособностей.Из всей нациимы должны уметьвыделить наиболееценные головыдуховно наиболееразвитых людей.Им мы должныобеспечитьнаибольшеевлияние в государствене только потому, что этого требуетсправедливость, но потому, чтоэтого преждевсего требуетпольза нации.Этот отборнельзя произвестичисто механическимпутем. Об этомдолжна позаботитьсяуже сама повседневнаяборьба.

То миросозерцание, которое отвергаетдемократическийпринцип массыи ставит своейзадачей отдатьвласть над всеммиром в рукилучшей из наций, т. е. в руки самыхлучших людей, логическидолжно применитьтот же аристократическийпринцип внутрисамого данногонарода. Другимисловами, онодолжно обеспечитьнаибольшеевлияние и подлинноеруководствоза самыми лучшимиголовами вданном народе.А это значит, что такоемировоззрениевсе строит нена принципебольшинства, а на роли личности.

Нужно не иметьни малейшегопредставленияо подлиннойсущностинационал-социалистическогомировоззрения, чтобы думать, будто нашегосударствобудет отличатьсяот всех другихгосударствтолько чистомеханически; скажем — лучшимустройствомсвоей хозяйственнойжизни, меньшимнеравенствоммежду богатствоми нищетой, болееправильнойполитикойзарплаты, устранениемслишком большойразницы в оплатетруда, предоставлениембольших правшироким слоямнаселения впроизводственномпроцессе и т.п. Нет, всегоэтого было быслишком мало.Все это ни капелькине обеспечиваетеще ни прочности, ни подлинноговеличиянационал-социалистическогогосударства.Народ, которыйограничилсябы только этимивнешними реформами, нисколько небыл бы гарантирован, что именно емуобеспеченаокончательнаяпобеда в общемсоревнованиинародов. Всеэто вещи весьмасправедливые, и стремлениек равенствусамо по себехорошее стремление.Но ограничитьсятолько этимнаше движение, если оно хочетбыть действительновеликим, неможет, ибо этозначило бы вконце концовограничитьсятолько внешностью.Нам же необходимоповести делотак, чтобы длянарода создалась, можно сказать, повелительнаянеобходимостьво что бы то нистало и разнавсегдадействительнопокончить совсеми темислабостями, от которых мыстрадаем сейчас.

Чтобы этобыло болеепонятно, бытьможет небесполезнобудет еще разбросить взглядна то, как в самомначале развиваласьобщечеловеческаякультура.

Первый шаг, который с полнойнаглядностьюотличал человекаот животного, был шаг к изобретательству.Изобретательствоэто вначалесводилосьтолько к хитростями уловкам, облегчавшимчеловеку егоборьбу с животными.Без этих хитростейон зачастуюпросто не могсохранить своюжизнь. Значениеэтого совершеннопримитивногоизобретательстванынешнемунаблюдателюнедостаточноясно. Мы воспринимаемтеперь этиприемы суммарно, как явлениемассовое, и неможем поэтомусебе и представить, какая рольпринадлежалатут отдельномучеловеку, отдельномулицу. Так и хитростии уловки, применяемыеживотными, человеческийглаз тожевоспринимаеттолько суммарно: никто не возьметсяустановитьс точностьюпервое происхождениеэтих приемови уловок. И мыограничиваемсятем, что объявляемэти приемы«инстинктивными».

Для нашегослучая этослово ничегоне говорит, ибокто верит в то, что всякоечеловеческоесущество постепенноразвивается, тот неизбежнодолжен признать, что развитиеэто с чего-тодолжно былоначаться. А разэто так, топриходитсяпризнать, чтокогда-либодолжен былнайтись одинсубъект, которыйпервым началразвиваться, а затем этотпроцесс сталповторятьсявсе чаше и чаще, пока перешелв подсознательнуюжизнь целогорода или вида, и все это затемстали называть«инстинктом».

Легче всегоэто понять усамого человека.Если мы возьмемпервые разумныемероприятияв борьбе с животными, то мы бесспорнодолжны будемпризнать, чтопо своемупервоначальномупроисхождениюэти действияявляются действиямиособенно одаренныхсубъектов.Здесь уже безусловносказываласьроль личности.Постепенноэти умные мероприятиястали усваиватьсявсеми людьми, а затем сталисчитатьсячем-то самособою разумеющимся.Разве не то жесамое видиммы и в областивоенного дела.Есть ряд вещей, которые нынестали чем-тосамо собоюразумеющимсяи легли в основувсякой стратегии.Но ведь ясно, что первоначальнодо этих мероприятийдолжен былдодуматьсякто-либо один.Мысль об этихмероприятияхсначала возниклав одной определеннойголове. А затемпрошли столетияили может бытьтысячелетия, и эти мероприятиястали чем-тосамо собоюразумеющимсядля всех.

За первымишагами человекав областиизобретательстваидут и следующиешаги: он научаетсяв своей борьбеза существованиеиспользоватьряд вещей и рядживых существ.Отсюда и беретначало изобретательскаядеятельностьчеловека, грандиозныеплоды которойтеперь у всехперед глазами.Таковы всематериальныеизобретения, начиная супотреблениякамня как оружия, продолжаяукрощениемживотных, затемискусственнымдобываниемогня и т.д. и т.д., вплоть домногообразныхи совершенноизумительныхоткрытий нашихдней. И что же? Во всех этихоткрытиях всюдусквозит рольличности. И чемвеличественнееэти открытия, чем ближе оник нашей нынешнейсовременности, тем яснееустанавливаетсяроль личностив них.

Итак: мы знаемтеперь, чтовсеми нашимиматериальнымиоткрытиямимы обязанытворческойсиле и способностиличности, иименно этиоткрытия впоследнем счетеи подымаютчеловека надвсем животныммиром, окончательноставят его наболее высокийуровень. Именнооткрытия большевсего и служатвсему делуразвития культуры.Сначала этобыла самаяобыкновеннаяуловка первобытногочеловека, гонявшегосяв первобытномлесу за животным.Теперь этоизумительнейшиенаучные изобретения, в высочайшейстепени облегчающиечеловеку борьбуза жизнь и дающиеему в рукиизумительныесредства борьбыза лучшее будущее.Все человеческоемышление, всеизобретениячеловеческогомозга в последнемсчете служатчеловеку вборьбе за жизньна этой планете, хотя бы вначалемы и не понималитак называемойреальной пользы, проистекающейот данногооткрытия илиизобретения.Все это вместевзятое постепенноподымает человекавсе выше и вышенад всей средойокружающихего другихживых существ, все это укрепляетего позицииво всех отношениях, и человек становитсягосподиномнад всей землей.

Все изобретениятаким образомявляются толькопродуктомтворчестваотдельноголица. Независимоот своих желанийизобретателиявляются такимобразом в большейили меньшейстепени благодетелями.Деятельностьэтих лиц даетв руки миллионов, а затем и миллиардовлюдей необходимыеорудия, припомощи которыхлюди потомоблегчают себевсю дальнейшуюборьбу за жизнь.

Мы видим такимобразом, чтоу колыбели всейсовременнойматериальнойкультуры стоитизобретательскаядеятельностьотдельных лиц.Отдельныеизобретателивзаимно дополняютдруг друга, икаждый стоитна плечах другого.Это же относитсяи к самим процессампроизводства, к самим вещам, изобретеннымотдельнымилюдьми. Ибо всепроизводственныепроцессы попроисхождениюсвоему сутьтоже не чтоиное, как изобретения, постольку онизависят отмозга отдельныхличностей. Тоже приходитсясказать и очисто творческойумственнойработе. Она неподдаетсяникаким измерениям, но в то же времяявляется необходимойпредпосылкойвсех дальнейшихматериальныхоткрытий, астало быть всвою очередьявляетсяисключительнопродуктомдеятельностиотдельнойличности. Открытияделает не масса, организовываети думает небольшинство, а только иисключительноотдельныйчеловек — личность.

Правильноорганизованныммы должны признатьто общество, которое большевсего идетнавстречу этимтворческимсилам, облегчаетим работу идает им возможностьс пользой трудитьсядля всех людей.В каждом открытии, будь то материальноеили чисто творческоеоткрытие, самымдрагоценнымфактором преждевсего являетсясам изобретателькак личность.Первейшей исамой высокойзадачей организацииобщества являетсяпоэтому созданиетаких условий, которые далибы возможностьличности приноситьнаибольшуюпользу обществу.Вся организациядолжна бытьпостроена подуглом зренияименно этойзадачи. Толькотогда организацияперестает бытьчисто механическойи становитсяживым организмом.Вся организацияобщества должнапредставлятьсобою воплощенноестремлениепоставитьличность надмассой, т. е.подчинить массуличности.

Итак организацияне только недолжна мешатьтому, чтобыличность выделяласьиз массы, нонапротив онадолжна самаэтому содействоватьи это облегчать.Организациядолжна при этомисходить изтого принципа, что все благодеяниядля человечествадо сих порпроистекалине от массы, аот творческойсилы отдельнойличности.Действительнымиблагодетелямирода человеческогодо сих пор былитолько отдельныетворческиеголовы. И обэтом надо сказатьоткрыто вслух.Обеспечитьрешающее влияниеза этими головами, облегчитьдеятельностьэтих выдающихсяличностей будетв интересахвсего общества.Уже во всякомслучае мы непослужим обществуи не пойдемнавстречу егоподлинныминтересам, еслипредоставимвласть слепоймассе, неспособнойдумать и неозареннойискрой божией.Если мы хотимпослужитьобществу, мыдолжны отдатьруководствов руки тех, когоприрода действительнонаделила особымидарами.

Отбор этихголов происходит, как мы уже сказали, в процессетяжелой жизненнойборьбы. Многиенадламываютсяи погибают, доказывая темсамым, что онине были приспособленык жизни, и лишьнемногие впоследнем счетеудостаиваютсяжребия избранных.Этот процессотбора и сейчасеще происходитво всех областяхмышления, художественноготворчестваи даже хозяйства, хотя в этойпоследнейобласти оночень осложняетсяпривходящимиобстоятельствами.Эта идея господствуеттакже и надармией и надвсем государством.Во всех этихобластях всееще доминируетидея личности, идея власти, идущей сверхувниз, а ответственности, идущей снизувверх. Однатолько областьчистой политикив наш век ужепочти на все100% отвернуласьот этого естественногопринципа. Всячеловеческаякультура, какмы видели, естьрезультаттворческойдеятельностиличности. И вотнаперекор этомукак раз в руководящихорганах государствахотят провестине принципличности, а«большинства».Яд этот неизбежноначинает проникатьво все порынашей жизнии естественно, что это не можетпривести ник чему другомукроме полногоразрушенияобщества. Есливы присмотритеськ разрушительнойдеятельностиевреев в чужихгосударствах, то вы должныбудете убедитьсяв том, что всяих «работа»как раз и сводитсяк попыткамуничтожитьроль личностив этих государствахи на место еепоставить рольмассы. Но этои значит, чтоорганизационныепринципы арийскогочеловечествавытесняютсяразрушительнымипринципамиевреев. Благодаряэтому евреии превращаютсяв «ферментразложения»целых народови рас и постепенноразрушают всючеловеческуюкультуру.

Марксизместь не чтоиное как политикаевреев, заключающаясяв том, чтобыдобитьсясистематическогоуничтоженияроли личностиво всех областяхчеловеческойжизни и заменитьее ролью «большинства».Этому соответствуетв политическойобласти парламентарнаяформа правления, несчастныепоследствиякоторой мывидим повсюду, начиная с крошечногомуниципалитетаи кончая руководящимиорганами государства; а в экономическойобласти этомусоответствуетпрофсоюзноедвижение, котороеныне совершенноне заботитсяоб интересахрабочего, аслужит толькоразрушительнымпланам интернациональногоеврейства. Помере того какв экономикеперестаетсуществоватьроль личности, по мере тогокак вся онаначинает всебольше и большезависеть отвоздействияи влияния массыи лишаетсяценного сотрудничестватворческихумов, хозяйствонеизбежнодолжно идтиназад. Всесовременныефабрично-заводскиекомитеты думаюттеперь не обинтересахзанятых в этихпредприятияхрабочих и служащих, а также не осамом производстве, на которое онине пытаютсявлиять, а служаттолько разрушительнымцелям. Они вредятне только всемупроизводствув целом, но икаждому участникуего в отдельности.Пустые теоретическиефразы не могутпринестиудовлетворенияучастникамхозяйственногопроцесса.Удовлетворениеполучилосьбы лишь тогда, когда на каждогоучастникахозяйственногопроцесса сталобы приходитьсявсе большееколичествоповседневныхматериальныхблаг. Толькотогда каждыйтруженик пришелбы к убеждению, что хозяйствоработает винтересахцелого и в интересахкаждого отдельногоего участника.

Может лимарксизм, опираясьна свою теориюмассы, взятьв свои рукисуществующеехозяйство испособен лион был бы повестидело дальше- это не играетникакой роли.Вопрос заключаетсяне в том, можетли он сейчасили сможет лион в будущемуправлять ужесуществующимхозяйством, а в том, смогли бы он приего в кроненеправильнойустановке самсоздать подобнуюкультуру. Пустьдаже будетдоказано, чтомарксизм смогбы взять в своируки нынешнеехозяйство иповести егодальше не безнекоторыхуспехов, всеравно этимабсолютно недоказано, чтоон сам своимисилами мог бысоздать присохранениисвоих принциповподобное хозяйство, достающеесяему сейчас ужев готовом виде.

И марксизмна практикедал уже не однодоказательствоправильностиэтого нашегоутверждения.Ему не тольконигде ни разуне удалосьсвоими силамисоздать какую-либодействительнотворческуюкультуру; онне только ниразу не был всостояниисуществующуюкультуру направитьтак, как этоготребуют егопринципы; напротив, на практикеон вынужденбыл неизменноделать уступкиходу идей своихпротивников, вынужден былпризнаватьпринцип личностидаже в построениисвоей собственнойорганизации.

Наше мировоззрениепринципиальноотличаетсяот марксистскогомировоззрениятем, что онопризнает нетолько великоезначение расы, но и великоезначение личности, а поэтому наних именно истроит все своездание. Расаи личность — вот главныефакторы нашегомиросозерцания.

Если бынационал-социалистическоедвижение непридавалоосновногозначения именноэтим двум факторам, если бы оноограничилосьтолько внешнимиреформами илидаже пошло науступки теориимассы, тогдамы представлялибы собою толькозауряднуюпартию, ведущуютолько самуюобыкновеннуюконкуренциюс марксистскойпартией. Тогдамы не имели быправа говоритьо том, что нашедвижение представляетсобою новоемиросозерцание.Если бы всясоциальнаяпрограмманашего движениязаключаласьв том, чтобывытеснить рольличности и наее место поставитьроль массы, тогда это значилобы, что яд марксизмастал разъедатьуже и самуюнационал-социалистическуюпартию, как онуже давно разъедаетбуржуазныепартии современности.

Нет, нашегосударствов интересахвсех своихграждан позаботитсяпрежде всегоо том, чтобыроль личностибыла признанаво всех безисключенияобластях. Толькотак дадим мывозможностькаждому сделатькак можно большедля обществаи получить какможно большедля самогосебя.

И наоборот: наше государствосделает всевозможное, чтобы изгнатьпринцип большинства, принцип решениячерез массуиз всех областейнашей жизни, а стало бытьи из областиполитики. Вместовсего этогомы воздвигнемво всех областяхправо личности.

Отсюда вытекаетследующийвывод:

Лучшей формойгосударства, лучшим государственнымустройствомбудет то, котороеестественнои неизбежнобудет выдвигатьна самые высокиеместа самыхвыдающихсясынов народаи будет обеспечиватьим бесспорноеруководящеевлияние.

Мы уже сказали, что в областихозяйственнойжизни наиболееспособные людине назначаютсясверху, а самидолжны пробитьсебе дорогуснизу. Соревнованиеболее способныхс менее способнымипроисходитповсюду, начинаяс маленькогопредприятияи кончая самымграндиознымиз них. Но этоотносится такжеи к областиполитики. Наиболеевыдающиесялюди и здесьне могут бытьвнезапно «открыты».Только совершенновыдающиесягении расчищаютсебе дорогуодним ударом.

Задача государствазаключаетсяв том, чтобы, начиная с крохотногомуниципалитетаи кончая высшимиорганами страны, создать такуюорганизацию, которая полностьюобеспечиваетторжествопринципа личности.

У нас не будетникаких решенийпо большинствуголосов, а будуттолько ответственныеличности. Слову«совет» мы опятьвернем егостарое значение.Конечно у каждогодеятеля должныбыть свои советчики, но решать ондолжен самодин.

Мы должныперенести всферу государственнойжизни тот основнойпринцип, накотором в своевремя былапостроена всяпрусская армияи благодарякоторому этаармия сумеластать изумительныминструментомвсего немецкогонарода: властькаждого вождясверху внизи ответственностьперед вождемснизу вверх.

Это не значит, что тогда мысможем совершеннообойтись безтех корпораций, которые ныненазываютсяпарламентами.Но члены этихкорпорацийстанут действительносоветчиками.Пусть они даютсоветы, ответственностьже будет неститолько одноопределенноелицо и вместес тем толькооно будет иметьвласть и правоприказывать.

Сами по себепарламентынеобходимы, ибо преждевсего здесьлюди будутпостепеннорасти и такимобразом будетсоздаватьсякруг деятелей, на которыхвпоследствииможно будетвозлагатьособенноответственныезадачи.

Таким образомнаше государствобудет выглядетьтак. Начинаяс общины и кончаяглавными руководящимиорганами государства, нигде не будетпредставительныхорганов, которыечто бы то нибыло решалибы по принципубольшинства.Будут толькосовещательныеорганы, имеющиезадачей помогатьданному избранномувождю, которыйи ставит людейна соответствующиепосты. В соответствующейобласти каждыйданный деятельнесет определеннуюответственностьсовершеннотак же, как засвои действияотвечает вождьболее крупногомасштаба илипредседательсоответствующейкорпорации.Наше государствопринципиальноне будет допускатьтого, чтобы поспециальнымвопросам, скажемпо вопросамхозяйственным, испрашивалосьмнение людей, которые по родусвоей деятельностии образованияничего в этомделе не могутпонимать. Вотпочему мы своипредставительныеорганы с самогоначала разделимна 1) политическиепалаты и 2)профессиональныесословныепалаты.

Чтобы сделатьвозможнымплодотворноесотрудничествообоих учреждений, над нами будетпоставленспециальныйсенат людейизбранных.

Ни в палатах, ни в сенатеникогда небудет никакихголосований.У нас будуттолько работающиеучреждения, но не голосующиемашины. Каждыйчлен учрежденияимеет толькосовещательныйголос, но нерешающий. Решаеттолько соответствующийпредседатель, несущий иответственность.

Только принеуклонномприменениив жизнь этогосочетанияабсолютнойответственностис абсолютнойвластью мыпостепенносоздадим такуюотборную корпорациювождей, о которойсейчас в эпохубезответственногопарламентаризмане приходитсяи мечтать.

Тогда игосударственноеустройствонации придетв соответствиес тем законом, которому человечествообязано всемисвоими успехамив области культурнойи хозяйственнойжизни.

Что касаетсяосуществимостиэтих мероприятий, то я прошу преждевсего не упускатьиз виду тотфакт, что современныйпарламентарныйпринцип решенияпо большинствуголосов в историичеловечествасуществовалдалеко не всегда.Напротив, демократическийпринцип существовалтолько в течениеочень небольшихпериодов истории, и всегда этипериоды бывалиэпохой нисхождениянародов и государств.

Конечно неприходитсядумать, чтотакой глубокийпереворот можнопровести простымприказом сверхувниз или припомощи толькотеоретическихрассуждений.Нет. Ведь мероприятия, которые мыпредлагаем, не ограничатсятолько государственнымустройством, а должны будутпроникнутьи во все остальноезаконодательствода и во все областиобщественнойжизни. Осуществитьтакой великийпереворот будетпо силам такомудвижению, котороесамо уже будетпостроено вдухе этих идейи тем самымсамо явитсяпрообразомгрядущегогосударства.

Вот почемунеобходимо, чтобы нашенационал-социалистическоедвижение ужесейчас какможно глубжеусваивало этиидеи и сживалосьс ними. Мы сумеемприменить этиидеи во всемпрактическомпостроениинашей собственнойорганизации; тогда нам легчебудет не толькопроложитьдорогу длябудущих новыхгосударственныхформ, но в своевремя мы сможемотдать в распоряжениевсего народаи нашу собственнуюорганизацию, которая в своейзаконченностисама будет ужепредставлятьсобою некоегосударство.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА V. МИРОВОЗЗРЕНИЕИ ОРГАНИЗАЦИЯ

Мы нарисовалив общих чертахкартину того, как должновыглядеть нашенационал-социалистическоегосударство.Конечно нарисовать, как должновыглядеть такоегосударство, недостаточнодля его осуществления.Гораздо важнеесказать, каквозникнет этогосударство.Разумеется, невозможноожидать того, чтобы нынешниепартии, которыепользуютсяв своекорыстныхинтересахсовременнымиформами государства, сами добровольноизменили теперешнююсвою позициюи принялисьбы осуществлятьто, что мы здесьпредлагаем.Этого тем менееприходитсяожидать, чторуководящиеэлементы нынешнихпартий на делесплошь состоятиз евреев. Евреиконечно хотятпродолжатьв старом духе, ибо они знают, что если мы имне помешаем, то в один прекрасныйдень их пророчествоисполнитсяи евреи действительнопожрут всеостальныенароды землии станут господамимира.

Евреи одинаковосмеются и наднемецкими«буржуа» и наднемецкими«пролетариями», которые в глупостии трусостисвоей одинаковооблегчают евреюего гнуснуюработу. Евреисмеются наднами и систематическипродолжаютсвою злую работу.Нынешние партии, руководимыеевреями, конечноне могут преследоватьникаких другихинтересов кромееврейских. Свеликими стремлениямиарийских народовэти партииничего общегоиметь не могут.

Поэтомувсякий, ктохочет идеалнационал-социалистическогогосударствапревратитьв действительность, должен искатьновую силунезависимоот существующихпартии и властей- такую силу, которая хотелабы и способнабыла бы действительноначать борьбуза этот великийидеал. А борьбапредстоитгромадная, ибопервый же вопросзаключаетсяне в том, какна чистом местепостроить нашеновое идеальноегосударство, а в том, — какустранитьсуществующеееврейскоегосударство.Главная трудность, как это частобывает в истории, заключаетсяне в том, какоткрыть новыеформы лучшего, а в том, как очиститьполе от худшего.Предрассудкиобычно вступаюттут в союз сосвоекорыстнымиинтересами, образуя общуюплотину, задерживающуюпобеду новойидеи.

Вот почемуборцам за новыйвеликий идеалк сожалениюне приходитсяограничиватьсятолько позитивнымизложениемэтого идеала, но приходитсяв первую очередьзаняться негативнойработой устранениясуществующегозла и расчисткидороги длябудущего.

Как это нинеприятнопокажетсялюбому из нас, а новое молодоеучение, желающеепроложитьдорогу новымвеликим принципам, прежде всегодолжно обратитьсяк оружию критикипо отношениюко всему старому.

Если из средытак называемыхфелькише намстоль частоговорят, чтоони, видите ли, не хотят терятьвремя на негативнуюкритику, а хотятзаниматьсятолько положительнойработой строительства, то это лишьпоказывает, сколь поверхностнорассуждаютэти люди. Этонелепое и беспомощноеребячество, этот поистиненаивный лепетдоказываеттолько то, чтолюди не понялисмысла дажетех событий, в которых самиучаствуют. Умарксизма тожеесть своя цельи своя положительнаяпрограммастроительства(хотя бы егоположительнаяпрограмма исостояла тольков созданиидиктатурыинтернациональногофинансовогокапитала еврейства).И тем не менее, ведь и марксизмупришлось сначалапосвятить целых70 лет одной толькоработе критики.Марксизм занималсяуничтожающей, разъедающейкритикой, критикойи еще раз критикой,- вплоть до тогомомента, покаядовитые кислотыэтой критикине разъелистарое государствои не привелик его падению.Только тогданачалась еготак называемая«строительная»работа. И разумеется, это было с еготочки зренияправильно илогично. Пропагандабудущего строясама по себееще не устраняетсуществующего.Было бы смешнонадеяться нато, что сторонникисуществующегостроя, не говоряуже о тех, ктолично заинтересованв нем, легкоподдадутсяувещаниям исами добровольнопризнают, чтоим надо уйтисо сцены. Нет, этого не будет.Друг противдруга будутстоять сторонникидвух различныхточек зрения.В конце концовнайдутся группы, которые станутискать компромисса.Это и значит, что в их лицетак называемоемировоззрениестановитсяобычной партиейи не может поднятьсявыше этогоуровня. Подлинноемиросозерцаниевсегда будетнетерпимо ине удовольствуетсяролью «партиисреди другихпартий»; подлинноемиросозерцаниеотвергаетправило «живии жить давайдругим»; онопретендуетна исключительноеи безусловноепризнание итребует, чтобывся общественнаяжизнь былапостроенаисключительносогласно егоуказаниям.Цельное миросозерцаниене миритсяпоэтому с людьми, продолжающимизащищать старыйпорядок вощен.Так было и срелигиями.

Христианствотоже не моглодовольствоватьсятем, что воздвиглособственныйалтарь, но вынужденобыло подуматьпрежде всегои о разрушенииязыческихалтарей. Толькоблагодаряфанатическойнетерпимостии родиласьпотом неопровержимаявера. Без нетерпимостинет и веры.

Нам возразят, быть может, чтонетерпимостьи фанатизмбольше всегосвойственныкак раз евреям, и будут ссылатьсяпри этом наразличныеисторическиепримеры. Можетбыть это и верно.Об этом можнотолько сожалеть.Роль еврейскойнетерпимостии еврейскогофанатизма вистории, конечно, очень печальна.Но это тем неменее не меняеттого факта, чтобез фанатизмаи нетерпимостимы существующегоположения вещейне изменим.Если мы действительнохотим вырватьнаш немецкийнарод из нынешнихужасов, то намприходитсяне мечтать отом, как былобы хорошо, еслибы того-то итого-то не былона свете, априходитсяподумать, какимиже именно средствамиможем мы положитьконец существующемуположениювещей. Что еврейскоемировоззрениенасквозь проникнуточертовскойнетерпимостью, это конечноверно. Но сломитьевреев мы можемтолько в томслучае, еслисами проявимтакую же нетерпимость, если обнаружимеще более сильнуюволю и будемс тем же фанатизмомзащищать другоемировоззрение, в существесвоем, разумеется, правдивое ичистое.

Никому невозбраняетсяконечно выражатьпечаль по поводутого факта, чтос возникновениемхристианствавпервые в древнеммире, преждевсего болеесвободном, возник духовныйтеррор. Но фактостается фактом.Никто не можетотрицать, чтос тех пор мирпопал в такоеположение, когда насилиеможно сломитьтолько насилиеми террор — террором.Только проделавэту предварительнуюработу, можноприступитьк созданиюнового порядкавещей.

Политическиепартии всегдасклонны ккомпромиссам, цельные жемировоззрения- никогда. Политическиепартии самисчитают, чторядом с нимидолжны существоватьдругие партии: цельные мировоззренияобъявляют себяодних непогрешимыми.

Каждая политическаяпартия в тенденциитоже до известнойстепени стремитсяк деспотическомуединовластию; в этом смыслев каждой партиизаключена частьмировоззрения.Но уже узкиерамки программыбольшею частьюлишают партиютого героизма, какого требуетприверженностьк цельномумиросозерцанию.Умеренностьи сговорчивостьзауряднойпартии привлекаютв ее ряды и слабыхлюдей, с которымине предпримешькрестовыхпоходов. Вотпочему заурядныепартии большейчастью быстромельчают изастреваютна этой стадииразвития. Этозначит, чтоданная партияотказаласьот серьезнойборьбы замировоззрениеи перешлаисключительнок так называемой«положительнойработе»; другимисловами, онаторопитсязанять местечкоу казенногопирога и хочет, как можно дольше, удержатьсяна этом местечке.К этому теперьсводятся всеее стремления.А если жадныеконкурентыпытаются ееоттолкнутьот казенногопирога, то всепомышленияпартии направляютсятеперь на то, чтобы силойили хитростьюв свою очередьоттолкнутьконкурентаи во что бы тони стало урватьсебе кусокпирога. Этошакалы политики.

Цельноемиросозерцаниеникогда несогласитсяделить своевлияние с другиммиросозерцанием.Вот почему онои не согласитсясотрудничатьс теми учреждениями, которые воплощаютдругое миросозерцание.Вот почему оновидит своюзадачу в том, чтобы полностьюразрушить весьход идей противника, подорвать еговсеми средствами, бороться доконца, покадорога не будетрасчищена.

Чтобы довестидо конца истребительнуюборьбу противстарого, чтобыприступитьзатем всерьезк строительствунового — дляэтого требуютсядействительнорешительныебойцы, ибо борьбаэта всегдасопряжена ссерьезнымиопасностями.Цельное мировоззрениепобедит лишьв том случае, если в рядахего сторонниковсоберутсядействительнонаиболее решительныеи мужественныелюди эпохи иесли они сумеютсоздать с этойцелью действительнокрепкую боевуюорганизацию.В этих целяхиз всей суммыданных идейнеобходимовыделить наиболееважные, наиболеекрупные идеи, придать имясную и удобопонятнуюформу и суметьсделать из нихопределенныйсимвол верыдля определенногоколлективалюдей. Программазауряднойполитическойпартии являетсяобыкновеннотолько рецептомдля той илидругой избирательнойкампании. Совсемдругое дело- программа, вытекающаяиз цельногомиросозерцания.Такая программа- объявлениевойны всемусуществующемустарому порядкусо всеми егогосударственнымиучреждениями, объявлениевойны другомумировоззрению.

При этом вовсене необходимо, чтобы каждыйотдельныйсторонникнового миросозерцания, готовый боротьсяза его идеи, непременнопонимал доконца весь ходмыслей вождейдвижения. Достаточнотого, чтобы онпонимал толькосамые основныеидеи, лежащиев основе движения, чтобы он прониксяими настолькои уверовал вних так горячо, что его единственнымстремлениемстало бы обязательнодобиться победыэтого учения.Ведь мы вовсене считаемобязательным, чтобы каждыйотдельныйсолдат былпосвящен вовсе соображениявысшей стратегииполководца.От солдата мытребуем одного: чтобы он былстрожайшедисциплинировани фанатическиверил в правотуи силу нашегодела. Толькоэтого же требуеммы и от рядовогосторонниканашего движения.Для великогодвижения свеликим размахоми будущим этоговполне достаточно.

Армия, котораясостояла быиз одних генералов(хотя бы толькогенералов посвоему образованиюи пониманию), никуда бы негодилась. Тоже самое можносказать ополитическомдвижении, представляющемопределенноемиросозерцание.Если в его рядахсоберутсяисключительнотолько «образованные»люди, то этоникуда не годится.Нет, нам нужнытакже и простыепримитивныесолдаты, ибобез этого невозможнаникакая дисциплина.

Организациявообще возможналишь тогда, когда базойдля высококачественногоруководстваслужит болееширокая масса, руководящаясяпреимущественночувством. Военныйотряд, состоящий, скажем, из двухсотодинаковоразвитых людей, труднее поддаетсяпрочной дисциплине, нежели отряд, состоящий из190 менее развитыхи одного десяткаболее развитыхлюдей.

Это хорошопоняла в своевремя социал-демократияи сумела с пользойдля себя учестьэто. Она завербовывалав свои рядынашу молодежь, прошедшую черезвоенную службу, и из этого материаласоздаваластройную организацию, в которой дисциплинабыла такая жекрепкая, какв армии. Социал-демократическаяорганизациятоже представляласобою своегорода армию, состоящую изсолдат и офицерства.Люди физическоготруда, прошедшиечерез военнуюслужбу, составлялидля социал-демократииконтингентсолдат. Еврейскаяже интеллигенциявзяла на себяроль офицерства.Что же касаетсячиновниковпрофсоюзов(большею частьюнемцев), то онииграли при этомпреимущественнороль унтер-офицеров.Глядя на то, как социал-демократывербуют в своиряды толькотак называемуюнеобразованнуюмассу, нашипочтенныебюргеры укоризненнопокачивалиголовой. Онисовершенноне понималитого, что в этоми заключензалог успехасоциал-демократии.Наши буржуазныепартии в своемодностороннемстремлениивербоватьисключительно«образованных»людей на деленабрали в своиряды толькони к чему непригодные, лишенные всякойдисциплиныбанды. А в этоже время марксистыиз своегонеобразованногочеловеческогоматериалавыковали настоящуюармию партийныхсолдат, подчиняющихсядисциплинееврейскихруководителейтак же слепо, как они раньшев армии подчинялисьдисциплинесвоих немецкихофицеров. Немецкоебюргерствовообще неинтересовалосьпсихологиеймасс, считаяэто ниже своегодостоинства.Вот почему нашипочтенныебюргеры несочли нужнымдаже задуматьсянад тем, какойглубокий смыслимеет этообстоятельствои какие опасноститаятся в нем.Господа бюргерынапротив продолжалибыть увереннымив том, что ценнымявляется лишьто политическоедвижение, котороевербует своихстранниковиз рядов «интеллигенции».Раз в нашихрядах интеллигенция, значит мы скореепридем и к власти- рассуждалимудрые бюргеры.Ведь не можетже быть, чтобывласть досталасьнеобразованноймассе! Эти людисовершенноне понималитого, что действительнаясила политическойпартии заключаетсявовсе не в том, чтобы собратьпобольше«образованных», а в том, чтобыобеспечитьдействительнуюдисциплинуи послушаниесо сторонырядовой массычленов партии.Решающее значениеимеет руководство.Главное, чтонеобходимо, это — чтобыруководствостояло на высоте.Если друг противдруга воюютдве армии, топобеда достанетсяне той, у которойкаждый солдатпрошел особенновысокую стратегическуюшколу, а той, во главе которойстоят лучшиеруководителии которая состоитиз солдат, болеедисциплинированныхи более привыкшихк слепому послушанию.

Этот принципмы не должныупускать извиду ни на однуминуту, еслимы действительнохотим, чтобынаше мировоззрениевоплотилосьв жизнь.

Итак, еслимы хотим, чтобынаше мировоззрениепобедило, мыдолжны суметьпревратитьего в боевоедвижение. Составляяпрограмму этогодвижения, мыдолжны учестькачество тогочеловеческогоматериала, скоторым намприходитсяиметь дело.Конечные целии руководящиеидеи программыдолжны бытьбезупречны; но одного этогоеще мало. Самиформулировкидолжны гениальноухватить всюпсихологиютех кругов, безпомощи которыхсамая прекраснаяидея навсегдаостанетсятолько в царствеидей.

Если народническаяидея хотелане просто оставатьсянеопределеннойидеей, а добитьсяреальных практическихуспехов, онадолжна быласформулироватьопределенныетезисы, способныесвоим содержаниеми своей формойобъединитьвокруг себячеловеческуюмассу. Говоряо массе, мы имеемв виду преждевсего те слои, которые однитолько и могутдать победунашему миросозерцанию.Мы имеем в видунемецких рабочих.

Поэтому мыи выразили всюнашу программув немногих, аименно в двадцатипяти тезисах.Первейшаязадача этихтезисов состоитв том, чтобыдать простомучеловеку изнарода ясноегрубое представлениео том, чего хочетнаше движение.Эти тезисыявляются известнымполитическимсимволом веры.Они, с однойстороны, вербуютнам новыхсторонников, а с другой — объединяюти сплачиваютуже завербованных, связывая ихединствомвзятых на себяобязательств.

При этом мыне должны упускатьиз виду следующее.Так называемаяпрограмманашего движенияпо своим конечнымцелям совершенноправильна иабсолютнонезыблема; ноформулировкатезисов учитывалатакже ряд чистопсихологическихмоментов. Многимтеперь можетпоказаться, что тот илидругой отдельныйтезис можнобыло бы сформулироватьболее удачно, и такие заявленияне раз нам делались.Однако мы должнысказать, чтовсякая попыткаулучшить формулировкибольшею частьюприносит тольковред. Нельзяделать предметомдискуссии то, что должно бытьчем-то незыблемым.Как только мыпризнаем, чтохотя бы одинтолько тезисне являетсябольше догматоми может бытьпересмотрен, это несомненноприведет кбесконечнымдебатам и ковсеобщемуразброду. Лучшаяформулировканайдется несразу, а прежняя, пусть и худшая, покажется уженеверной. Втаких случаяхвсегда приходитсявзвесить; чтоже выгоднее- искать новую, более подходящуюформулировку, которая вызоветнеизбежнуюдискуссию внаших рядах, или ограничитьсястарой, не самойудачной формулировкой, которая однакопозволяет намсохранитьполное единствои незыблемостьнаших рядов.Взвесив, мыприходим квыводу, чтопоследнеедействительнопредпочтительнее.Ведь внешниеформулировкивсегда можноулучшать безконца. Мы знаем, что люди достаточноповерхностны; многие из нихподумают, чтоэто улучшениечисто внешнихформулировоки впрямь являетсясамой важнойзадачей нашегодвижения. Этопривело бытолько к ослаблениюволи и энергиив борьбе. Всяактивность, которая должнабыть направленана завоеваниеновых сторонников, была бы обращенав невернуюсторону, и энергиямогла бы распылитьсяво внутреннихраспрях из-заформулировкипрограммы.

Если данноеучение в основесвоей верно, то гораздоменее вреднымбудет сохранитьдаже такуюформулировку, которая ужене вполнесоответствуетдействительности, чем начатьулучшать тотосновной закондвижения, которыйдо сих пор считалсянезыблемым, плодить такимпутем дискуссиюсо всеми вытекающимиотсюда вреднымипоследствиями.Особенно недопустимытакие дискуссии, пока движениюприходитсяеще тольковести борьбуза победу. Какхотите вы внушитьлюдям слепуюверу в правильностьсобственногоучения, есливы сами будетепостояннодопускать пустьхотя бы тольковнешние измененияпрограммы итем сеять сомненияи неуверенность?

Самую сутьдвижения следуетвидеть конечноне во внешнихформулировках, а в его внутреннихцелях. Цели жеэти вечны. Чтобыпривести этицели к победе, мы в интересахдвижения должнысистематическиустранять всето, что вноситнеуверенность, что дробитсилы. В этомотношении мытоже можеммногому научитьсяот католическойцеркви. Ее учениетеперь во многихпунктах стоитв противоречиис точными наукамии с результатаминовейшихисследований.И тем не менеекатолическаяцерковь нестанет ни наноту менятьглавные положениясвоего учения.Католическаяцерковь правильносчитает, чтосила ее учениясостоит не втом, чтобы ононепременново всем совпадалос результатаминаучных исследований, которые и самик тому же претерпеваютпостоянныеизменения, ав том, чтобыраз навсегдадо конца отстаиватьсвои догмы, безкоторых вообщенет веры. Вотпочему католическаяцерковь и нынесильна, какникогда. Ненадо быть пророком, чтобы предсказать, что в наше век, когда все такбыстро течети изменяется, католическаяцерковь будетприобретатьвсе большееколичествосторонниковименно потому, что она продолжаетнеизменнозанимать однуи ту же раз навсегдаданную позицию.

Итак, ктовсерьез хочетпобеды нашегомировоззрения, тот долженпонять, во-первых, что для успеханеобходимосоздать боевоеи сильное движение, и во-вторых, что в основупрограммы этогодвижения нужноположить рядтезисов, неподлежащихникаким изменениям.Программаотнюдь не должнадопускатьвсевозможныхуступок духувремени и менятьсвои формулировки.Форма, котораяоднажды признанаправильной, должна бытьсохранена вочто бы то нистало, во всякомслучае, вплотьдо того момента, пока движениенаше победит.Всякие попыткираньше этоговызвать дискуссиии подвергнутьсомнению тотили другойпункт программытолько ослабляютдвижение иуменьшают егобоевую силу.Сегодня мыпримем одно«улучшение», но уже завтрапоступят новыепоправки, апослезавтра- еще более новые.Стоит толькооткрыть дорогутаким поправкам.Чем это начнется- мы знаем, а чемэто кончится, до каких безбрежныхспоров делодойдет — этогознать никтоне может.

Наше молодоенационал-социалистическоедвижение обязательнодолжно былоучесть этотвывод. Германскаянационал-социалистическаярабочая партия, приняв двадцатьпять тезисов, выработаласебе незыблемуюпрограмму.Задача старыхи новых членовнашей партиизаключаетсяне в том, чтобыкритическиперерабатыватьэти тезисы, ав том, чтобывыполнять ихдо последнейкапли крови.Если мы будемпоступать нетак, то любаягруппа новыхчленов, вступающихв нашу партию, с таким же правомбудет видетьсвою задачувсе в новых иновых пересмотрахпрограммы. Кчему же этоприведет? Толькок растрате силна внутрипартийныеспоры, вместотого чтобыцеликом отдаватьих делу вербовкиновых сторонниковдвижения! Громаднаямасса нашихсторонниковсудит о нашемдвижении непо букве тогоили другоготезиса, а подуху всегоучения, котороеистолковываемведь мы сами.

Этими соображениямируководилисьмы, выбираяназвание нашегомолодого движения, этими же соображениямируководилисьмы позднее, вырабатываяпрограмму, имиже руководимсямы в деле распространениянаших идей.Чтобы действительнообеспечитьпобеду народническихидей, мы должныбыли создатьнародную партию, т. е. партию, состоящую нетолько изинтеллигентныхвождей, а объединяющуюв своих рядахи людей физическоготруда.

Если бы мыне создалитакую боевуюорганизацию, то все попыткиосуществитьв жизни народническиеидеи были быобречены нанеудачу какв прошлом, таки в будущем.Вот почему нашедвижение нетолько вправе, но и обязаносмотреть насебя, как напередовойотряд, как наподлинногопредставителянародническихидей. Основныеидеи национал-социалистическогодвижения являютсянародническимиидеями и наоборотнародническиеидеи являютсяв то же времяидеями национал-социализма.Если национал-социализмхочет победить, он должен целикоми полностьювстать на этупочву. И опятьтаки национал-социалистыне только вправе, но и обязанысамым категорическимобразом отстаиватьту точку зрения, что боротьсяза народническиеидеи можнотолько в рядахГерманскойнационал-социалистическойрабочей партии.Всякая инаяпопытка будеттолько шарлатанством.

Когда настеперь пытаютсяупрекнуть втом, что мы«монополизировали»народническиеидеи, мы на этоотвечаем:

— Не толькомонополизировали, но одни толькои претворяемих в жизнь!

Все то, чтодо нас понималосьпод народническимиидеями, былонастолькобесформенно, что не моглооказать нималейшеговлияния насудьбы нашегонарода. До насдело шло толькооб отдельных, стоящих внесвязи друг сдругом, истинах, которые зачастуютолько противоречилидруг другу ирешительноне представлялиничего сколько-нибудьцельного. Еслибы даже междуотдельнымипостулатамитогда и существовалаизвестнаясвязь, то всеже это былонечто стольслабое, чтопостроить наэтом какое быто ни было движениебыло простонемыслимо.

Сделать этомогло тольконаше национал-социалистическоедвижение.

Если сейчасвсевозможныемаленькие союзыи союзики, группыи группки, аесли хотитеи «большиепартии» — всенаперебойкричат о своем«народничестве», то и это тожеявляется толькорезультатомработы нашегонационал-социалистическогодвижения. Безнашей работывсем этиморганизациямне пришло быдаже в головуупотребитьэто слово. Самоэто слово ничегоне говорилобы им. И в особенностио руководителяхэтих групп игруппок можносказать наверняка, что никакогоотношения кэтому понятиюони бы не имели.Понадобиласьгромаднаяработа германскойнационал-социалистическойрабочей партии, чтобы эти людивообще поняли, какое великоесодержаниевкладываетсяв это понятие.Только славнаяи успешнаядеятельностьнашей партиипоказала громаднуюсилу этой идеии побудиладругие группыуже из-за однойконкуренциипо крайней мерена словах усвоитьсебе этот лозунг.

Все эти партиии группы издавнапривыкли менятьсвои лозунгипод углом зрениямелкой избирательнойспекуляции.Ничего нетудивительногов том, что онитеперь присваиваютсебе и народническиелозунги, пытаясьтаким образомхоть несколькоослабитьпритягательнуюсилу национал-социалистическогодвижения ипоправить своисобственныеделишки. Толькотревога засудьбу своихсобственныхорганизаций, только страхперед нашейрастущей силой, перед универсальнымзначениемнашего движениязаставляеттеперь этихгоспод употреблятьслова, которыхони восемь леттому назад незнали вовсе, над которымиони семь леттому назадтолько смеялись, шесть лет томуназад объявлялинелепостью, пять лет томуназад вступалис ними в борьбу, четыре годатому назадвстречалиненавистью, три года томуназад подвергалипреследованию, а вот года дватому назаданнексировалисебе и теперьпользуютсяими дня того, чтобы контрабанднопротащить свойстарый хлам.

Нам приходитсятеперь еще иеще раз констатироватьтот факт, чтовсе эти партиине имеют нималейшегопредставленияо том, что жедействительнонужно немецкомународу. Лучшевсего этодоказываетсятой поверхностностью, с которой онибросаютсянаправо и налевословом «фелькиш»

Вы встретитетеперь на каждомшагу людей, драпирующихсяв тогу «фелькиш»и распространяющихсамые фантастическиеи глупые планы.Если они даженечаянно набредутна какую-либоотдельнуюправильнуюидейку, то всеравно окажется, что одна этаидейка в ееполной изолированноститоже совершенноне может служитьосновой длякакого-либосерьезногои крупногодвижения. Этакие«друзья», пытающиесясварганитьпрограммы — частью вычитываяих из книг, частьювыдумывая изсобственнойголовы — зачастуюопаснее, нежелиоткрытые врагинародническойидеи. В лучшемслучае этобесплоднейшиетеоретики. Вбольшинствеже случаевперед намивреднейшиеболтуны, с трудоммаскирующие«древнегерманским»важничаньемсвою полнуюникчемностьи пустоту.

В противовесвсем этим негоднымпопыткам оченьполезно вызватьв памяти туполосу, когдамолодомунационал-социалистическомудвижению приходилосьделать ещетолько первыесвои шаги.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА VI. ПЕРВАЯСТАДИЯ НАШЕЙРАБОТЫ. ЗНАЧЕНИЕЖИВОЙ РЕЧИ

Не успелирассеятьсянаши впечатленияот первогобольшого собрания, состоявшегося24 февраля 1920 г. вбольшом залемюнхенскойПридворнойпивной, как мыуже началиприготовленияк следующемубольшому собранию.Раньше в нашейсреде считализатруднительнымв таком городекак Мюнхенустраиватьраз или двараза в месяцнебольшоесобрание. Теперьмы считаливполне возможнымустраиватькаждую неделюбольшое массовоесобрание. Мненезачем прибавлять, что теперь наспостоянномучила толькоодна мысль: придут ли слушателии будут ли онинас слушать? Хотя о себесамом скажу, что я в эту порубыл уже полонверы в то, чтоесли народтолько соберется, нам удастсяего убедить.

Названныйзал в мюнхенскойпивной в этупору получилдля нас, национал-социалистов, почти священноезначение. Каждуюнеделю собиралимы в этом залебольшое собрание, и каждый раззал все большеи больше заполнялся, а слушателистановилисьвсе внимательнееи внимательнее.Мы начали свопроса о «виновникахвойны» — проблема, которая тогдарешительноникого из«руководящих»политиков неинтересовала.Затем мы перешлик оценке Версальскогои других мирныхдоговоров, азатем перешлии к ряду другихсамых различныхтем, которыеказались намполезными сагитационнойточки зрения.Особенно многовнимания посвятилимы разборумирных договоров.Как многопророческогопредсказалотогда нашемолодое движениенародной массеи как все этинаши пророчестваисполнилисьтеперь буквав букву! Теперьконечно легкоговорить иписать обо всемэтом. А в те временана каждое такоепубличноемассовое собраниена тему о «Версальскоммирном договоре»(ведь мы собиралина эти собранияне спокойныхфилистеров, а возбужденнуюмассу пролетариев)смотрели какна покушениепротив республики, как на реакционное, а зачастую дажепросто монархическоевыступление.Стоило тольконашему ораторупроизнестипервую фразу, первые словакритики поадресу Версальскогодоговора, каксейчас же раздавалосьстереотипноевосклицаниес места: «аБрест-Литовск!»И масса возбужденноповторяла этовосклицаниедо хрипоты илидо того момента, когда докладчикмахал рукойи отказывалсяот какой бы тони было надеждыпереубедитьаудиторию.Глядя на этонастроениенарода, можнобыло впастьв отчаяние иначать битьсяголовой о стену.Народ вначалене хотел дажеслушать, нехотел понять, что Версальесть наш позор, не хотел понять, что этот продиктованныйнам мир означаетнеслыханноеразорениенашего народа.Разрушительнаяработа марксистов, с одной стороны, пропагандистскаяотрава державАнтанты, с другой, лишили людейвсякой способностимыслить. Да ижаловатьсяна это не приходилось, ибо ведь бесконечновелика былаи собственнаявина. Что сделаланаша буржуазия, чтобы хотьсколько-нибудьзадержать этотужасный процессразложения, чтобы помочьпрояснениюмозгов, чтобыпроложитьдорогу истине? Ничего, ровнымсчетом ничего! Нигде не встречаля тогда всехэтих нынешнихвеликих апостоловнародническихидей. Можетбыть они выступалигде-нибудь внебольшихкружках зачайным столом, в кругу единомышленников, но там, где былоих подлинноеместо, мы их невидели. Явитьсятуда, где онимогли встретитьсяс волчьей стаей, они не решались- кроме разветех случаев, когда им казалосьудобным с волкамивместе выть.

Мне уже в тупору было совершенноясно, что дляпервого контингентанаших сторонниковнеобходимопрежде всегоподробно разобратьвопрос о виновникахвойны, установитьподлиннуюисторическуюистину на этотсчет. Наше движениепервым взялона себя задачупознакомитьсамые широкиеслои народас подлиннымсодержаниемВерсальскогомирного договора.В этом был залогуспеха нашегодвижения вбудущем. В этоммирном договоретогда еще виделиуспех демократии.И вот мы считалисвоей задачейвыступитьпротив Версальскогодоговора смаксимальнойрезкостью, дабыв мозгах всехзапечатлелсятот факт, чтомы о. Щи являемсяпринципиальнонепримиримымипротивникамиэтого договора.Мы знали, чтопридет время, когда народпоймет подлиннограбительскуюсущность этогопреступногодоговора вовсей его наготеи тогда народвспомнит о том, что мы ему говорилии обретет довериек нашему движению.

Уже и тогдая доказывалсвоим товарищам, что если в крупныхпринципиальныхвопросах всеобщественноемнение в данныймомент занимаетнеправильнуюпозицию, тонаша задачазаключаетсяв том, чтобынапролом выступитьпротив неправильногомнения, не считаясьс соображениямипопулярности, не боясь того, что на нас набросятсяс ненавистью.Я доказывал, что германскаянационал-социалистическаярабочая партиядолжна бытьне служанкойобщественногомнения, а владыкойего. Партия нераб массы, аповелительее!

Когда движениееще слабо, передним всегдавозникаетискушение вмомент, когдасильному противникуудалось увлечьза собой всюнародную массупо определенномуфальшивомупути, найтинекоторыесоображения, якобы говорящиев пользу того, что на времяможно и должнопримкнуть кбольшинствуи петь с ним вунисон. Человеческаятрусость в этихслучаях такусердно ищетсоображенийв пользу такойтактики, чтовсегда непременнонайдутся кое-какиеаргументы, будто бы говорящиев пользу необходимостиподдержатьпреступноедвижение «подуглом зрениянаших собственныхинтересов».

Я не раз попадалв такую обстановку, когда требоваласьвеличайшаяэнергия, чтобыне дать ввергнутьнаш корабльв пучину чуждогопотока и недопустить дотого, чтобынаша партиястала игрушкойв чужих руках.Вспомните хотябы один пример: вопрос о южномТироле. Чтоеврейскойпрессе судьбаюжного Тироля! Что ей Гекуба! А ведь вот поднялаже она такойотчаянный войпо поводу южногоТироля, чтогромадной массенарода действительностало казаться, будто дело идето судьбах всегогерманскогонарода. И чтоже? Среди многихдеятелей такназываемого«национального»движения началосьброжение. Рядсоюзов и партийэтого лагеряиз голой трусостиперед общественныммнением, взвинченнымеврейскимигазетами, бессмысленноприсоединилсяк травле тойсистемы, котораядля нас, немцев, в нашем нынешнемположениидолжна бы являтьсянастоящим лучомнадежды. В товремя, как насза горло держитинтернациональныйеврейскийкапитал, нашитак называемыепатриоты подымаютрев против тогодеятеля и тойсистемы, которыеосмелилисьпо крайней мерев одной странеразорватьеврейско-франкмасонскиецепи и оказатьдействительноздоровоенационалистическоесопротивлениеэтой интернациональнойязве. Но длянекоторыхслабых характеровпоказалосьочень уж соблазнительнымпоплыть потечению, т. е.на деле капитулироватьперед взвинченнымобщественныммнением. А делошло именно окапитуляции! Конечно людямнеприятнопризнатьсятеперь в этойгорькой правде, и они предпочитаютизворачиватьсяи лгать иногдадаже самимсебе. И тем неменее это факт: дело шло толькоо трусости, которая приводилак капитуляцииперед настроениями, искусственносозданнымигосподамиевреями. Всеостальные«мотивы», которыеобыкновенноприводят, являютсятолько жалкимии мелкими попыткамизамести следы.Так всегдапоступаютмелкие грешники.

В этой обстановкебыло совершеннонеобходиможелезной рукойперестроитьдвижение, чтобыспасти его отмалейших уступокв этом направлении, которые толькопривели бы наск гибели. Произвеститакую перестройкув обстановке, когда всеобщественноемнение быловозбужденов определенномнаправлении, когда сильныеветры раздувалиогромное пламятолько в однуопределеннуюсторону, являлоськонечно деломне очень популярным, а иногда связанобыло прямо сосмертельнойопасностьюдля того смельчака, который взялсяза эту задачу.Из истории мызнаем немалослучаев, когдатаких смельчаковзабрасываликамнями задействия, которыепотом у следующихпоколенийвызывали чувствавеличайшейпризнательностии поклонения.

Великоедвижение должностроить своипланы тольков расчете наэто последнееи не должносчитаться снастроениямиданной минуты.Конечно в такиечасы отдельномудеятелю приходитсятрудненько, но он не должензабывать приэтом, что труднаяминута пройдети что великоедвижение, желающееобновить весьмир, не имеетправа считатьсяс настроениямиданной минуты, а обязано думатьо будущем.

Можно дажеустановитьзакон, в силукоторого лишьте успехи былинаиболее прочнымии великими вистории, которыевначале встречалинаименьшеепонимание утолпы, ибо вначаледанные новыепредложениястояли в полномпротиворечиик пониманиюмассы, к ее желаниями мнениям.

Это пришлосьнам испытатьуже тогда, впервые же днинаших публичныхвыступленийперед массой.С первых жешагов нашейдеятельностимы воистинуне заботилисьо благоволениимассы и считалисвоим долгомвыступатьпротив тогобезумия, котороевладело тогданашим народом.Почти всегдав течение этихлет мне приходилосьвыступать насобраниях передлюдьми, которыеверили в идеалыпрямо противоположныемоим, и которыестремилиськ тому, что былопрямо противоположномоим верованиям.Передо мной- две-три тысячичеловек; в моемраспоряжении- только двачаса; и вот втечение этихдвух часов ядолжен переубедитьэту массу людей! Шаг за шагомя выбивал из-подих ног фундаментстарых верований, шаг за шагомпреодолеваля их внутреннеесопротивление, постепеннопереубеждалих и в концеконцов переводилих на почвунашего новогомировоззрения.

В течениекороткоговремени я тогдаизучил новоеискусство: брать быка зарога, заранеепредугадатьвозраженияпротивникаи разбить ихуже в ходе своейсобственнойречи. Мне нетрудно былоубедитьсятогда, чтодискуссионныеораторы противноголагеря обыкновенновыступают сопределенным«репертуаром», повторяя однии те же аргументы, явно выработанные, так сказать, в централизованномпорядке. Таконо и было конечнона деле. На этихпримерах я ещераз убеждалсяв том, с какойневероятнойдисциплинированностьюпротивникпроводит своюпропаганду.И я еще и теперьгоржусь тем, что мне удалосьнайти средстване только обезвредитьэту пропаганду, но и повернутьоружие врагапротив негосамого. Спустягода два я овладелэтим искусствомвиртуозно.

Составляяплан каждойречи, я уже заранеестарался представитьсебе предполагаемыевозражения, которые будутмне сделаны, и ставил себезадачей в ходесобственнойречи разбитьи опровергнутьэту аргументацию.Скоро я пришелк выводу, чтолучше всеговсе эти возможныевозраженияоткрыто привестив своей собственнойречи и тут жедоказать ихневерность.Если перед вамичестный слушатель, хотя и переполненныйдо краев этимишаблоннымивозражениями, то вы именнотаким способомизложенияскорее всегопривлечетеего на своюсторону. Кактолько в ходевашей собственнойречи вам удалосьпоколебатьвнушенную этомуслушателюпремудрость, так вы его уженаполовинузавоевали иво всяком случаеон будет слушатьвас все болееи более внимательно.

Еще будучиофицером пополитпросвещениюя выступалперед солдатамиглавным образомна тему о «Версальскомдоговоре».Исходя изсоображений, которые я привелвыше, я теперьрасширил темуи стал выступатьс докладом«Брест и Версаль».Я уже знал изсвоего собственногоопыта с первымдокладом, чтоаудиторияобыкновенносовершеннонезнакома среальным содержаниемБрест-Литовскогодоговора и чтопротивникупри помощиискусной пропагандыудалось внушитьмассам ту мысль, будто Брестскийдоговор являлсядействительнокаким-то насильническимпозорным договором.Упорство, скоторым этуложь внушалисамым широкиммассам, привелов конце концовк тому, что массыстали видетьв Версальскомдоговоре тольконекое справедливоевозмездие зато преступление, которое мыбудто бы самисовершили вБресте. Люди, подпавшие подтакое настроение, естественно, воспринималивсякую попыткуборьбы противВерсальскогодоговора, какнечто несправедливое.Не раз приходилосьнам встречатьмассу простыхлюдей, которыепо-своему честнои искренневозмущалисьпо поводу попытокборьбы противВерсальскогодоговора — именнос этой точкизрения. Толькопоэтому в Германиимогло получитьправа гражданствабесстыдноеи ужасное словечко«репарации».Лживо-лицемернаяфраза о репарацияхв ту пору действительноказалась миллионамнашего народавоплощениемкакой-то высшейсправедливости.Это было ужасно, но это былотак. Лучшимдоказательствомтого, что этобыло так, можетслужить тотуспех, которыйимела начатаямною пропагандапротив Версальскогодоговора, каковуюпропагандуя теснейшимобразом связалс объяснениемподлинногозначенияБрест-Литовскогодоговора. Ябрал оба договора, сопоставлялих друг с другомпункт за пунктоми демонстрировалаудитории, насколькоБрестскийдоговор вдействительностиявлялся образцомбезграничнойгуманностипо сравнениюс бесчеловечнойжестокостьюВерсальскогодоговора. Результатполучалсяошеломляющий.Выступать мнев то времяприходилосьперед аудиториямипримерно в дветысячи человек.Сначала из залана меня гляделопо крайней мере3600 враждебныхглаз, а спустятри часа, к концусобрания, передомной обыкновеннобыла уже единаямасса, сплоченнаячувством священногонегодованияи неистовоговозмущенияпротив авторовВерсальскогодоговора. И яс удовлетворениемчувствовал, что опять иопять удалосьнам освободитьсердца и мозгисотен тысячсоотечественниковот ядовитогосемени лжи ивнушить им нашуправду.

Эти две темы- «Действительныепричины мировойвойны» и «Брести Версаль» — ясчитал тогдасамыми важными.И вот в различныхвариациях яповторял этидоклады десяткии десятки разперед различнымиаудиториями, пока наконеця пришел к выводу, что для основногоконтингентапервых сторонниковнашего движенияэти темы прояснилисьвполне.

Для меня личноэти собранияимеют еще и тухорошую сторону, что я постепеннонаучился искусствумассовогооратора, чтоу меня явилсянадлежащийпафос и я научилсявладеть темижестами, которыенеобходимыдля оратора, выступающегоперед тысячнымисобраниями.

Я уже говорил, что в те временана открытыхсобранияхсовершенноне слышно былоруководителейнынешних группи партий, теперьизображающихдело так, будтоэто именно онипроизвелипереворот вобщественноммнении. Есликто-либо из такназываемыхнациональныхполитиков ивыступал сдокладом наподобную тему; то лишь передсобраниемединомышленников, т. е. перед такойаудиторией, которая ужезаранее быласогласна соратором инуждалась, бытьможет, тольков подкреплениисвоих взглядов.Но такие собранияконечно непредставлялибольшой важности.Важно былозавоевать техлюдей, которыедо сих пор, всилу всегосвоего воспитания, в силу традиций, находилисьв лагере противника.

Теперь мысмогли использоватьв интересахсвоей пропагандыи прокламации.Еще состоя навоенной службе, я составиллисток на тему«Брест-Литовски Версаль», вышедший оченьбольшим тиражом.Теперь я переиздалэту прокламациюи для партии.Результатыбыли превосходны.На первых нашихсобраниях всестолы обыкновеннобыли заваленывсевозможнымилистками, газетами, брошюрами ит Л. Но главноезначение имеловсе-таки толькоустное слово.Одна толькоустная речьи способнапроизводитькоренной переворотв умах. Дня этогоимеются достаточноважные психологическиепричины.

В первой частинастоящегосочинения яуже показал, что главнымфактором величайшихмировых переворотоввсегда бывалаустная речь, а не печатноеслово.

По поводуэтого моегоутвержденияв буржуазнойпечати подняласьдискуссия.Часть нашихбуржуазныхмудрецов сочланеобходимымвыступить свозражениями.Но каков былреальный поводдля этих возражений? Уже сами мотивы, по которым этигоспода выступилипротив меня, говорят о ихнеправоте имоей правоте.На деле буржуазнаяинтеллигенцияпротестуетпротив этогомоего взглядатолько потому, что сама онаабсолютнолишена дараустного воздействияна массу. Нашаинтеллигенцияцеликом отдаетсяписательскойдеятельности.Агитаторскаяустная речь- не ее профессия.По мере тогокак наша интеллигенцияотучаласьговорить снародом, онанеизбежнотеряла и в концеконцов совершеннопотеряла способностьпонимать психологиюмассы.

Оратор, выступившийперед народноймассой, читаетна лицах аудитории, насколько онапонимает то, что он говорит, насколько онаему сочувствует.Аудитория тутже вносит известныепоправки ктому, что говориторатор. Междуоратором и егослушателямивсегда существуетизвестныйконтакт. Ничегоподобного неможет сказатьо себе писатель.Ведь он своихчитателей побольшей частиникогда дажене видит. Ужепо одному этомуписатель неизбежнопридает своимписаниям совершеннообщую форму.Перед его глазаминет той аудитории, которую он бывидел непосредственно.Это неизбежнолишает печатноеслово достаточнойгибкости, достаточногопониманияпсихологическихнюансов. Блестящийоратор по правилубудет и недурнымписателем, аблестящийписатель никогдане будет оратором, если толькоон специальноне упражнялсяв этом искусстве.К тому же надоеще учесть, чтомасса коснаи ленива. Онанеохотно беретв руки печатноепроизведение, в особенностиесли человекиз массы неубежден заранее, что в даннойкнижке он найдетименно то, вочто он сам верити на что он самнадеется. Книгиопределенногонаправленияобыкновенночитаются тольколюдьми, которыесами принадлежатк этому направлению.Только прокламацияили плакатмогут ещерассчитыватьна то, что ввидукраткости этихпроизведенийони будут прочитаныиногда и противникамии тем окажутна них мимолетноевлияние. Рисунокво всех егоформах, вплотьдо фильма, имеетуже большиешансы. Здесьчеловеку ужене приходитсямного шевелитьмозгами. Емудостаточновзглянуть нарисунок и самоебольшее прочитатькраткий пояснительныйтекст к нему.Это не то, чтопрочитать целуюкнижку илиброшюру.

Рисунокдействует начеловека быстро, можно сказать, одним ударом.Тут не нужномного времени, как это бываетпри чтении.

Самое жеважное это то, что печатноепроизведениеможет попастьв различныеруки, а формулировкаведь всегдаостается однаи та же. Междутем, мы знаем, что формулировкаимеет большоезначение и чтокаждое произведениеоказывает тембольшее влияние, чем больше оноприспособленоименно к данномукругу читателей.Книжка, предназначеннаядля широкихмасс, должнабыть написанасовсем в другомстиле, нежеликнижка, имеющаяв виду толькоузкий кругвысшей интеллигенции.

Только внемногих отношенияхпечатное произведениеможет такжеприспособлятьсяк своей аудитории, как и устноеслово.

Каждомуоратору приходитсяконечно многораз говоритьна одну и ту жетему. Но еслион действительновеликий и гениальныйнародный оратор, то он сумееттот же самыйматериал всеже разнообразитьпо форме. Такойоратор всегдачувствует своюаудиторию, иу него непроизвольнопоявляютсяименно те слова, которые нужны, для того, чтобыдобраться досердца даннойаудитории. Еслиему случитсячуточку ошибиться, то он тут жеэто почувствуети сразу же сделаетнеобходимуюпоправку. Я ужесказал, чтонастоящийоратор по лицамсвоих слушателейчитает и видит, во-первых, понимаютли они то, чтоон говорит, во-вторых, способныли они внимательноследить за егоизложением, и в-третьих, убеждает лито, что он говорит.Если он замечает, что аудиторияего не понимает, то он тотчасже меняет тони начинаетговорить гораздоболее простои популярно, так что егопоймет самыйотсталый слушатель.Если он замечает, что аудиториитрудно следитьза всем ходомизложения, онтут же измениттемп речи иначнет излагатьсвою мысльмедленнее, подробнее исхематичнее, пока не почувствует, что аудиториятеперь вполнеспокойно следитза нитью доклада.Если же он, наконец, почувствует, что аудиторияне вполне убеждаетсяего аргументами, он станет приводитьвсе новые иновые доводыи примеры, станетразбиратьходячие возражения, невысказанныесомнения ибудет систематическиразжевыватьсвою мысльвплоть до тогомомента, когдапочувствует, что в зале исчезлипоследниеостатки оппозиции, пока он опять-такипо лицам своихслушателейувидит, чтоаргументацияпонята и принятаи что последниесопротивлявшиесяслушателикапитулировали.

Нередкооратору приходитсянаталкиватьсяна предрассудки, являющиесятолько продуктомчувства, а вовсене разума. Зачастуютут приходитсявстречатьсяс инстинктивнымнедоброжелательством, бессознательнойненавистью, предвзятоотрицательнымотношением.Преодолетьтакие бессознательныенастроениягораздо труднее, чем поборотьтот или другойошибочныйпринципиальныйвзгляд, покоящийсяна непонимании, скажем, той илидругой научнойистины.

Ошибочныенаучные взгляды, неправильноеполитическоепонимание можнопобороть аргументамирассудка. Внутреннеесопротивлениелюдей, основанноена чувствах, этим путем непреодолеешьникогда. Тутприходитсядействоватьуже исключительнотолько апелляциейк таинственнойобласти чувств.Такая задачауж совершеннонепосильнаписателю. Тутнужен толькооратор.

За примераминедалеко ходить.Вот перед намистоустая буржуазнаяпресса. Ее газетыведутся оченьловко. Тиражиих достигаютмногих миллионов.Пресса этанаводняет всеуглы страны.И что же? Всеэто не мешаеттем не менеешироким слоямнарода оставатьсянепримиримейшимиврагами буржуазногомира. Вся этагазетная икнижная волнаотскакиваетот низших слоевнарода, какгорох от стены.Все усилиянашего интеллектуальногомира в этомотношениипропадаютдаром. Что жеэто доказывает? Одно из двух- либо то, чтовсе печатныепроизведениясовременногобуржуазногомира совершенноникуда не годятся, либо то, чтопечатные произведениявообще не доходятдо сердца широкихнародных масс.Последнееособенно верно, если печатныепроизведениясовершенноне соответствуютпсихологиимассы, что вданном случаеи имеет место.

И пусть неговорят нам(как это сделаланедавно однаберлинскаягазета из лагерядейч-национале), будто примермарксизма иглавного сочиненияКарла Марксаопровергаетнаши рассуждения.Нет ничегоболее поверхностного, как это ошибочноеутверждение.Свое гигантскоевлияние намассу марксизмна деле получилне благодарятем его печатнымпроизведениям, в которых изложеноформальноеучение еврейскоймысли, а исключительноблагодаряграндиознойустной пропаганде, которая воздействуетна массы ужев течение многихлет. Можно ручаться, что из ста тысячнемецких рабочихмаксимум сточеловек знаютМарксов «Капитал».Это сочинениеизучаетсяглавным образомтолько интеллигенциейи в особенностиевреями, а вовсене широкоймассой сторонниковмарксизма изнизших слоевнарода. Да сочинениеэто и написанововсе не дляшироких масс, а исключительнодля еврейскихруководителей, обслуживающихмашину еврейскихзахватов. Вкачестве топливадля всей этоймашины марксистыупотребляютсовсем другойматериал, аименно: ежедневнуюпрессу. Марксистскаяежедневнаяпресса радикальноотличаетсяот буржуазнойтем, что в марксистскихгазетах пишутагитаторы, абуржуазную, с позволениясказать, агитациюведут писаки.Рядовой редакторсоциал-демократическойгазеты приходитв помещениесвоей редакциипрямо с народногособрания. Онзнает своюпаству превосходно.Буржуазныйже писака вообщередко расстаетсясо своим кабинетом.На народныесобрания онне ходит вовсе.А если и придеттуда, то тут жезаболеет отодного плохоговоздуха. Вотпочему егопечатное словоостается совершеннобеспомощными бессильнооказыватьвлияние наширокие массы.

Миллионысторонниковиз числа рабочихмарксизму далине печатныепроизведениямарксистскихотцов церкви, а неутомимаяи поистинеграндиознаяпропагандистскаяработа десятковтысяч неутомимыхагитаторов, начиная с самыхкрупных апостоловтравли и кончаямелкими чиновникамипрофсоюзов, мелкими секретарямии дискуссионнымиораторами.

Эта именнопропагандаподготовилатот контингентлюдей, которыезатем сталипостояннымичитателямисоциал-демократическойпрессы. Да притоми сама эта прессатоже пишетсябольше на разговорномязыке. В их газетахне пишут, а«говорят».Деятели буржуазноголагеря — профессора, ученые, теоретики, всевозможноговида писатели- иногда пытаютсявыступать икак ораторы.Марксистскиеже ораторыпочти всегдавыступают такжеи в роли писателей.В последнемслучае делоидет ведь главнымобразом обевреях.

Вот действительнаяпричина того, почему буржуазныйгазетный мирне в состоянииоказыватьникакогосколько-нибудьсерьезноговлияния нанастроениясамых широкихслоев нашегонарода. Известнуюроль при этомконечно играети то, что самиэти газетынаходятся вруках евреев, а эти последниесовершенноне заинтересованыв том, чтобычему-нибудьхорошему научитьмассу.

Крайне труднобывает, как мыуже сказали, преодолеватьбессознательновраждебноенастроениеаудитории, предрассудки, основанныена чувстве, предвзятыемнения, неясныеощущения и т.д. Тут приходитсясчитаться прямотаки с невесомымифакторами.Чуткий ораторскажет вам, чтоуспех собранияв немалой степенизависит дажеот такого фактора, как часы, когдаэто собраниепроисходит.Тот же самыйоратор, читающийтот же самыйдоклад на туже самую тему, оставит совершенноиное впечатлениена аудиторию, если собраниепроисходитв десять часовутра, или в тричаса дня, иливечером. Когдау меня не былоеще достаточногоопыта, я самназначал собранияна утро. И я оченьхорошо ещепомню неуспехсобрания, котороемы назначилиутром в помещениимюнхенскогоресторана«Киндл» с цельюпротеста «противбезобразийв занятыхиностраннымивойсками немецкихтерриториях».Это было тогдасамое большоепомещение вМюнхене, и рискнаш бью довольновелик. И вот мырешили, чтонароду соберетсябольше и чтовсем нашимсторонникамбудет легчеявиться насобрание, еслимы назначимего на воскресеньев 10 часов утра.Результатполучился оченьплохой, хотяв то же времяи в высшей степенипоучительный.Народ-то пришел.Зал был полон.Внешнее впечатлениебыло импозантное.Но в то же времявсе настроениесобрания былосовершенноледяное. Нечувствовалосьрешительноникакой теплоты.И я сам в качестведокладчикачувствовалсебя глубоконесчастным, что не могувызвать решительноникакого контактамежду собоюи слушателями.Говорил я в этоутро вероятнонисколько нехуже, чем всегда, а впечатленияне получилосьникакого! Совершеннонеудовлетворенныйпокидал я залэтого собрания, получив, однако, ценный урок.Позднее я ещенесколько разповторил этотопыт, и всегдарезультат былтот же самый.

В конце концовтут нечемуособенно удивляться.Попробуйтесходить в театрна дневноепредставление, скажем, в 3 часадня и попробуйтесходить на туже самую пьесус тем же составомартистов навечернеепредставлениев 8 часов вечера, и вы поразитесьтем, насколькоразлично будетвпечатление.Наблюдательныйчеловек, способныйотдавать себеотчет в своихсобственныхнастроениях, сразу почувствуетгромаднуюразницу междутем впечатлением, какое получаетсяот дневного, и тем впечатлением, какое получаетсяот вечернегопредставления.Это относитсядаже и к кино.Последнийпример особенноважен потому, что в примерес театром могутвозразить, чтов вечернемпредставленииартисты, бытьможет, болеестарались ит. п., но кинематографический-тофильм одинакови в 12 часов дняи в 9 часов вечера.Нет, дело тутименно в том, что само времядня оказываетсвое определенноевлияние назрителя. Такоеже влияниеоказывает ипомещение. Естьтакие помещения, которые всегдаи неизменнооставляютзрителя и слушателяхолодными.Видимого объясненияне найдешь, ивсе-таки этофакт, что что-томешает и настоящегонастроенияне создается.

Во всех этихслучаях задачазаключаетсяв том, чтобысоответственнымобразом воздействоватьна волю зрителяили слушателя.Больше всегоэто относитсяк собраниям, в которых аудиториясоставляетсяиз людей другихпротивоположныхжеланий и накаковых людейоратор хочетоказать воздействиев прямо противоположномнаправлении.По-видимому, воля человекас утра, а можетбыть и в течениевсего дня ещесильнее нежелик вечеру; поэтомуданный слушательоказываеторатору противоположныхвзглядов большеевнутреннеесопротивлениеутром нежеливечером. По-видимому; к вечеру рядовойчеловек легчеподдается волеболее сильного, в данном случаевыступающегоперед ним докладчика.Ибо подобныесобрания представляютне что иное каксвоего родапоединок двухразличныхнастроений.И даже для настоящегооратора, обладающегозамечательнымкрасноречием, обладающегочертами апостола, все-таки легчепереубедитьчеловека в течасы дня, когдасама природауже ослабилаего силу сопротивления, нежели в течасы дня, когдачеловек этотобладает ещевсей своейэнергией иволей.

Этой же целислужит искусственная, но в то же времятаинственнаяобстановка, создаваемаякатолическойцерковью: горящиесвечи, кадила, запахи и т.д.

Настоящийоратор именнов своих поединкахс противником, которого онхочет обратитьв свою веру, постепенновырабатываетсебе поразительнотонкую психологическуючуткость, котораяпочти совершеннонесвойственнаписателю. Вотпочему можносказать, чтокак правилопечатные произведениябольше приспособленытолько к тому, чтобы углублятьи упрочиватьуже сложившиесямнения. Вседействительновеликие историческиепереворотысделаны былипри помощиустного слова, а не при помощипечатныхпроизведений.Эти последниевсегда игралитолько подчиненнуюроль.

Ведь все мызнаем, чтофранцузскаяреволюцияотнюдь не быларезультатомфилософскихтеорий. Революцииэтой не былобы, если бы демагогибольшого стиляне создалицелую армиюлюдей, травившихмонархию, систематическираздувавшихстрасти страдающегонарода, — поканаконец неразразилсячудовищныйвзрыв, заставившийтрепетать всюЕвропу. То жесамое приходитсясказать о самомбольшом революционномпереворотеновейшеговремени. НесочиненияЛенина сделалибольшевистскуюреволюцию вРоссии. Главнуюроль сыгралаораторскаядеятельностьбольших и малыхапостоловненависти, разжигавшихстрасти народав невероятныхразмерах.

Народ, состоящийиз неграмотныхлюдей, был вовлеченв коммунистическуюреволюцию нечтением теоретическихсочинений КарлаМаркса, а картинамитех небесныхблаг, которыерисовали имтысячи и тысячиагитаторов, руководившихсяпри этом, конечно, только однойопределеннойидеей. Так было, так всегдабудет.

Крайне характернодля нашей несчастной, оторваннойот жизни немецкойинтеллигенции, что по ее мнениюписатель всегдаимеет умственноепревосходствонад оратором.В этом смыслераспространяетсяи упомянутаянами газетаиз лагерядейч-национале.Свою аргументациюэта несчастнаягазета подтверждаеттем, какоеразочарованиеиной раз вызываетречь признанногобольшого оратора, будучи напечатанной.Это напоминаетмне другойэпизод, оставшийсяу меня в памятисо времен войны.В то время появиласькнижка речейЛлойд-Джорджа, который былтогда еще английскимвоенным министром.Наша буржуазнаянемецкая печатьсейчас же подверглаэту книжкусамому «тонкому»критическомуразбору и какдважды двадоказала, чторечи Ллойд-Джорджасовершеннобанальны, ненаучны, недостаточнотонки и т. п. Вэто время томикречей Ллойд-Джорджапопался и в моируки. Я прочиталвзасос этукнижечку иубедился сразу, что передо мноюпревосходныеобразцы ораторскогоискусства иизумительноеумение воздействоватьна психологиюмассы. Мне оставалосьтолько горькопосмеятьсянад нашимигазетнымиписаками, которыесовершенноне в состояниибыли понятьзначения такихречей. Нашичернильныекули судилио речах Ллойд-Джорджапо тому впечатлению, какое они производилина наших спесивыхпресыщенныхинтеллигентов.Между тем, великийанглийскийдемагог, Ллойд-Джордж, строил своиречи конечноисключительнона том, чтобыоказать какможно большеевоздействиена действительноширокие массысвоего народа.И он был, конечносовершенноправ. С точкизрения этогокритерия речианглийскоговоенного министрабыли превосходны, были образцовыи речи эти говорилио совершенноизумительномпонимании дулюнарода этиморатором. Именнопоэтому речиЛлойд-Джорджадействительнооказали огромноевлияние наанглийскуютолпу.

Сравните, эти речи Ллойд-Джорджас беспомощнымлепетом немецкого«оратора»Бетмана-Гольвега.По внешностиречи последнегомогли казатьсяболее «тонкими», в действительностиже речи Бетманадоказывалитолько то, чтоэтот человексовершенноне умеет говоритьсо своим народом, ибо абсолютноне знает последнего.Для воробьиныхмозгов «образованного»немецкогожурналистаостается совершеннонепонятным, почему Ллойд-Джорджмог оказыватьтакое гигантскоевлияние намассу, а «образованная»болтовня Бетмана, столь нравившаясянашим «умным»журналистами интеллигентам, оставаласьбез всякоговлияния намассу. ЧтоЛлойд-Джорджне только неуступает вгениальностиБетману-Гольвегу, но во много разпревосходитего, — это он доказалименно тем, чтосумел придатьсвоим речамтакую форму, которая раскрылаему сердца егонарода и далаему возможностьполностьюподчинить народсвоей воле.Этот англичаниндоказал своепревосходствонад различнымиБетманамиименно тем, чтоумел говоритьсо своим народомпросто, ясно, выразительно, приводя легкиеи доступныепримеры, воздействуяна чувство ивоображениемассы. Речьподлинногогосударственногодеятеля должнаоцениватьсяне по томувпечатлению, какое она производитна университетскихпрофессоров, а по тому влиянию, какое она оказываетна широкие слоинарода. Вотединственныйкритерий, позволяющийсудить о степенидействительнойгениальностиданного оратора.

Наше движениееще очень молодо.И если оно изничего сталоуже такой большойсилой и есливсе внешниеи внутренниевраги вынужденыоказывать емучесть своимпреследованием, то это приходитсяприписатьтолько тому, что мы ни наминуту не упускалииз виду вышеприведенныхсоображений.

Печатнаялитературанашего движенияимеет, конечно, важное значениедля партии. Нов настоящейобстановкеее роль главнымобразом в том, чтобы придаватьединство мышленияруководящемуслою работников- высшим и низшимруководителямдвижения. Вербоватьже массы, настроенныееще враждебнок нам, призваноглавным образомустное слово.Возьмите убежденногосоциал-демократаили, скажем, фанатическинастроенногокоммуниста.Да станут лиони вообщебрать в рукинационал-социалистическуюброшюру! А темболее они нестанут покупатькнигу нашегоиздания, нестанут ее читать, не придадутникакого значениятой критике, которая содержитсяв ней по адресуих собственногомиросозерцания.Да и газетучужой партиив наш век берутв руки лишьочень редко.Отдельный номергазеты впрочеми не может оказатьсколько-нибудьсерьезноговлияния. Изолированныйномер газетылюбого лагеряне дает ясногопредставленияо взглядахэтого лагеряи поэтому неможет оказатьвлияния начитателя. Большинстволюдей из массыкроме тоговынужденосчитать каждыйсвой пфенниги уже по одномуэтому от рядовогочеловека нельзяожидать, чтоон подпишетсяна газету противноголагеря толькодля того, чтобыиметь возможностьобъективноразобратьсяв разногласиях.Из десяти тысяччеловек едвали найдетсяодин, которыйпоступит так.Только тогда, когда человекуже завербованданным движением, он подпишетсяна газету партиии то главнымобразом длятого, чтобыбыть в курсесвоей же партийнойжизни.

Совсем другоедело — короткаяпрокламация, написанная«разговорным»языком. Еслипрокламациюраздают бесплатно, то ее уже довольноохотно берутв руки. Известнуюроль играеттут и то, чтобыв заголовкебыла обозначенатема прокламации.Если дело идето вопросе, которыйв данную минутуинтересуетвсех, если темаэта на устаху всех, то прокламациюберут наперебой.Такой листокобыкновеннопросматриваютболее или менеевнимательно, такому листкуиногда удаетсянаправитьвнимание читателяв новую сторону, вызвать у негоинтерес к новомудвижению и т.д.Но и листокдаже в самомблагоприятномслучае даеттолько легкийтолчок в определенномнаправлении.Довести делодо конца, т. е.завоеватьчеловека, онне может. Листокможет толькообратить вниманиепрочитавшегоего на какой-нибудьновый факт, новый лозунги т. п. Закрепитьвлияние листкаприходитсядругими средствами.Сюда относитсяпрежде всегомассовое собрание.

Если данныйчеловек началсклонятьсяв сторонуопределенногонового молодогодвижения, товначале онвсе-таки чувствуетсебя еще неуверенно.И тут-то именноприходит напомощь массовоесобрание. Картинабольшого собрания, состоящегоиз людей одногои того же настроения, большею частьюдействуетодобряюще начеловека, толькоеще собирающегосявступить в рядынового движения.Возьмите солдатана фронте. Вместесо своей ротой, с батальоном, окруженныйсо всех сторонтоварищами, он идет в бойсмелее, нежелитогда, когдаон предоставленсам себе. В кучкеон чувствуетсебя все-такиеще в некоторойбезопасности, хотя на самомделе это вовсене так.

Когда человекпопадает набольшое собраниеили на большуюдемонстрацию, это не толькоподкрепляетего настроение, но дает емуопределеннуюсвязь с единомышленниками, вырабатываетв нем корпоративныйдух. Если данныйчеловек являетсятолько первымсторонникомнового ученияна давнем заводе, в данном предприятии, мастерскойи т. д., то емуиногда приходитсятрудноватои он подбодряется, когда видит, что он являетсясолдатом большойармии, членомобширной корпорации.Это ощущениеон впервыеполучает толькотогда, когдапопадает напервое большоемассовое собраниеили массовуюдемонстрацию.Из своей маленькоймастерскойили из своегобольшого предприятия, где отдельныйчеловек однакочувствует себясовсем маленьким, новый сторонникнового движениявпервые попадаетна массовоесобрание. Тутон сразу видиттысячи и тысячилюдей того женастроения.Его сразу окружаетатмосферашумного энтузиазма, свойственнаясобранию, гдеприсутствуеттри-четыретысячи человекодного лагеря.Эта атмосфераувлекает. Очевидныйдля всех успехсобрания пробуждаетподъем и в этомновом посетителеи впервыеокончательноосвобождаетего от жившихеще в нем внутреннихсомнений. Человекневольно поддаетсятому волшебномувлиянию, котороемы называеммассовымсамовнушением.Воля, страсть, сила тысячаккумулируетсяв каждом отдельномучастникесобрания. Человек, переступившийпорог собранияеще с некоторымсомнением вгруди, теперьпокидает егос гордо поднятойголовой: онобрел полнуюверу в своедело, он сталчленом определенногоколлектива.

Наше национал-социалистическоедвижение никогдане должно позабыватьобо всем этом.Мы никогда неподдадимсявнушению буржуазныхолухов, которые, видите ли, оченьхорошо понимаютвсе и однако, ухитрилисьпроигратьбольшое государство, проигратьгосподствосвоего собственногокласса. Да, онистрашно умны, эти господа; они умеют всеи не сумелисделать толькоодной мелочи- не сумели помешатьтому, чтобывесь немецкийнарод попалв объятия марксизма.Тут они провалилисьсамым жалкимобразом. Неясно ли, что ихсамомнениеи чванствотолько родныебратья их глупостии невежества.

Если этигоспода нехотят признатьвеликого значенияза устным словом, то это объясняетсяочень простотем, что самиони слишкомхорошо убедилисьв бессилиисвоего слова.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА VII. НАШИСТОЛКНОВЕНИЯС КРАСНЫМ ФРОНТОМ

В 1919-1920 гг., а такжев 1921 г. я личносчитал необходимымпосещать буржуазныесобрания. Онинеизменнопроизводилина меня такоеже впечатление, какое я в своидетские годыполучал, когдамне приказываливыпить ложкурыбьего жира.Выпить приходитсяи, говорят, чторыбий жир оченьполезен, новкус его отвратителен! Если бы можнобыло весь немецкийнарод на веревкахприводить силойна эти буржуазныесобрания и еслибы до концапредставленияможно было еготам удержать, закрыв заранеедвери, то в течениенесколькихстолетий это, может быть, идало бы определенныерезультаты.Но о себе личноскажу, что жизньпотеряла быдля меня в этомслучае всю своюпрелесть и я, пожалуй, пересталбы радоватьсятому, что являюсьнемцем. К счастьюоднако на веревкенарод не приведешьна эти собрания.Вот почему неприходитсяудивляться, что здороваябезыскусственнаямасса народаизбегает этихбуржуазных«массовыхсобраний», какчерт ладана.

Я лично имелудовольствиевидеть живьемэтих сомнительныхпророков буржуазногомиросозерцанияи я должен сказать, что с тех порперестал удивлятьсятому, что этигоспода непридают большогозначения устномуслову. Я посещалтогда собраниядемократов, дейч-национале, немецкой народнойпартии, баварскойнародной партою(партия центрав Баварии). Чтопрежде всегобросалось вглаза, так этополная однородностьсостава аудитории.Во всех этих«массовых»собраниях наделе принималиучастие толькочлены партии.Полное отсутствиедисциплины! Внешняя картинасобрания большенапоминаеттолпу зевакв картежномклубе, нежелисобрание народа, только чтопроделавшегосвою величайшуюреволюцию. Инадо отдатьсправедливостьгосподам докладчикам: они со своейстороны делаливсе возможное, чтобы еще большесгустить скуку.Они произносилиили, лучше сказать, читали речи, совершеннопохожие нагазетные статьив наших «образованных»органах печатиили на какой-нибудьскучный научныйтрактат. Почтенныеораторы старательноизбегали хотябы одного яркогослова. Иногдадопускаласьтолько натянутаятощая профессорскаяштука. В этотмомент почтенныечлены президиумасчитали своейобязанностьюзасмеяться, но и смех этотни в коем случаене должен былбыть громким.Нет, ведь этомогло бы, божеупаси, заразитьаудиторию, которая тожетого и глядистала бы смеяться.Нет, члены президиумасчитали возможнымтолько «благородно»улыбаться.Сдержанностьпрежде всего! И вообще этотпрезидиум

Однаждыслучилось мнеприсутствоватьна буржуазномсобрании вМюнхене вВагнеровскомзале. Это быламанифестацияпо случаю юбилеяЛейпцигскойбитвы. Речьдержал какой-топочтенныйстарец, профессоркакого-то изуниверситетов.На трибунесидел президиум.Слева — одинмонокль, справа- другой монокль, посерединекакой-то субъектбез монокля.Все трое в наглухозастегнутыхсюртуках. Впечатлениеполучалосьтакое, что переднами не то судьи, только чтопроизнесшиекому-то смертныйприговор, нето пасторы, которые сейчассобираютсякрестить ребенка.Так называемаяречь докладчика, которая будучинапечатанаможет быть ипроизвела быкакое-нибудьвпечатление, при устномпроизнесениидействовалапросто ужасно.Через три четвертичаса все собраниеот скуки впалов транс. Скуканарушаласьтолько тем, чтовремя от времениотдельныегосподчикиили отдельныедамочки поднималисьи уходили. Тишинанарушаласьеще шумом, производимымкельнершами, да зевотойотдельных«воодушевленных»слушателей.В одном углузала я заметилтроих рабочих, пришедших сюдато ли из любопытства, то ли по поручениюсвоей организации.Я занял местооколо них. Рабочиеэти толькоироническипереглядывалисьдруг с другом, а затем сталидруг другатолкать в бок, приглашая квыходу. Наконецони тихонькоподнялись и, стараясь непроизводитьни малейшегошума, вышли иззала. Было ясно, что они и нехотят произвестиникакого шума: видя этакоесборище, онидолжны былипридти к выводу, что не стоиттруда мешатьэтим людямскучать. Я остался.Собрание сталоприближатьсяк концу. Голосдокладывавшегопрофессорастановилсявсе слабее.Почтенныйоратор кончил.Тогда поднялсясубъект, сидевшийпосерединемежду двумямоноклями, истал подробноизлагатьприсутствующимнемецким «братьями сестрам», сколь благодаренон сам и скольблагодарныдолжны бытьвсе присутствующиевысокоуважаемомупрофессоруИкс за егозамечательный, исключительный, изумительныйдоклад, которыйбыл так основателени глубок, которыйтак многомувсех нас научили который составитдля нас целое«внутреннеепереживание»и вообще является«крупным событием».Было бы профанированиемэтой торжественнойминуты, продолжалпредседатель, если бы послетакого глубокогодоклада мыдопустили быеще какую-нибудьдискуссию. Ядумаю, что выражумнение всехприсутствующих, если заявлю, что никакойдискуссии ненадо, и вместоэтого приглашаювсех встатьи провозгласитьединодушное«ура» и т. д. Взаключениепредседательприглашал спеть«Дейчланд убераллес». Собраниекое-как запело.Но когда делодошло толькодо второй строфы, число поющихсразу упало.Припев былподдержан опятьбольшим количествомголосов, а когдадело дошло дотретьей строфы, поющих сталоеще меньше. Мнестало ясно, чтопочтенноесобрание незнает дажетекста нашейвеликой патриотическойпесни. Но стоитли в самом делетакому «высокому»собранию знатьнаизусть народнуюпесню

На этом собраниеразошлось, вернее сказать, разбежалось.Одни торопилисьв пивную, другие- в кафе, третьи- просто на свежийвоздух.

Да, на свежийвоздух! Сюдастремился ия всей душой.После спертойатмосферытакого собранияэто было вполнепонятно. И этоназываетсяманифестациейв память великойгероическойбитвы, в которойучаствовалисотни тысячсынов нашегонарода! Хотелосьтолько плеваться.

Такие «манифестации»правительстволюбит. Этодействительно«спокойные»собрания. Господинуминистру неприходитсябеспокоитьсятут, как бы невышло какого-нибудьбеспорядка, как бы волныэнтузиазмавнезапно неподнялись вышенормальногоуровня, допускаемогобуржуазнымиприличиями.Тут нашим правителямне приходитсябояться, чтовоодушевленнаямасса выйдетиз зала, построитсяв стройные рядыи дружным железнымшагом пройдетпо всем главнымулицам городас пением, скажем, нашего национал-социалистическогогимна. Нет, наша, любящая спокойствие, полиция можетне тревожиться.Тут никакихнеприятностейне будет. Людиотправятсятолько в пивныеи в кафе...

Нет, такимигражданамивласть можетбыть довольна!..

Наши национал-социалистическиесобрания ужконечно неявлялись этакими«мирными»собраниями.Здесь два враждебныхмиросозерцаниявступали воткрытый бойдруг с другом.Наши собранияотнюдь не кончалисьтривиальнымпением, никомуненужным иникого не зажигавшим.Наши собраниябольшею частьюкончалисьвзрывом настоящейфанатическойстрасти и подлинногонациональногоэнтузиазма.

Нам было яснос самого начала, что на нашихсобранияхбезусловнонеобходимообеспечитьслепую дисциплинуи прежде всегогарантироватьнастоящийавторитетпрезидиумамнаших собраний.Ибо речи нашихораторов конечносовершенноне были похожина бесцветнуюболтовню буржуазных«референтов»; речи нашихдокладчикови своим содержаниеми своей формойвсегда вызывалив противникахбешеную злобуи попытки возражения.Насчет недостаткапротивниковна наших собранияхжаловатьсяне приходилось.Как часто появлялисьони на нашисобрания целымибольшими толпами, распределивзаранее междусобою роли! Ина лицах всехможно былопрочитать:«сегодня мыс ними покончим»!

Зачастуюкрасные приводилина наши собраниясвоих людейбуквальноцелыми колоннами, причем конечнозаранее накачивалиэтих людей втом направлении, что сегодняже вечером онинас должныразгромитьокончательно.Зачастую красныеделали абсолютновсе приготовленияк тому, чтобывзорвать нашисобрания. Толькорешительностьи энергия нашихпрезидиумов, только быстротаи натиск нашейохраны собраниймогли помешатьэтим заговорам.Действительно, красным былоот чего придтив бешенство.Уже один красныйцвет нашихплакатов привлекалк нам аудиториюи из числа красных.Средний буржуане переставалвозмущатьсяпо поводу того, что и мы, национал-социалисты, избрали красныйцвет. В этомвидели с нашейстороны, покрайней мере, двусмысленность.Мудрые вождидейч-националовнашептывалидруг другуподозрения, что мы-де наделе являемсятолько разновидностьюмарксистов, что, может быть, мы и вообще-тотолько скрытыемарксисты илиеще и того лучше- социалисты.Разницы междусоциализмоми марксизмомэти мудрецыдо сих пор непоняли. Особенноевозмущениесреди этихмещан вызывалото обстоятельство, что мы на нашихсобранияхобращалиськ аудиториине со словами«милостивыегосудари имилостивыегосударыни», а со словами:«соотечественникии соотечественницы».Ну, а когда узнали, что в своейсобственнойсреде мы другдруга величаем«партийнымитоварищами», то наш «марксизм»стоял уже вневсяких подозрений.Не раз мы прямотряслись отсмеха по поводустрахов этихбуржуазныхзайцев и ихостроумныхдогадок насчетнашего происхождения, наших намеренийи наших целей.

Красный цветдля наших плакатовмы избраликонечно неслучайно, а позрелом размышлении.Мы хотели этимкак можно большераздразнитькрасных, вызватьу них возмущениеи провоцироватьих на то, чтобыони стали ходитьна наши собранияхотя бы толькос целью срываих. Нам быловажно, чтобылюди эти вообщепришли и чтобычасть их насвыслушала.

Забавно былов эти годы наблюдатьколебания ибеспомощностьнаших противников, не знавшихкакую же тактикувыбрать поотношению кнам.

Сначалакрасные предложилисвоим сторонникамне обращатьна нас вниманияи бойкотироватьнас.

Так рабочие, как правило, и поступали.Но с течениемвремени отдельныерабочие все-такистали просачиватьсяна наши собрания.И так как числоих становилосьвсе больше, авпечатление, производимоенашим учениемна них, все сильнее, то вожаки все-такистали нервничатьи пришли вбеспокойство.В конце концовони стали приходитьк выводу, чтопросто отмалчиватьсянеудобно и чток нам нужноприменитьтеррор.

Теперь вожакиобращаютсяк «сознательнымрабочим» сдругим призывом: пусть они идутна наши собранияс тем, чтобыдать там отпор«реакционно-монархическойпровокации»; пусть вождинационал-социалистовпознакомятся-дес кулакамичестных пролетариев.

В результатеэтого получаласьуже иная картина.Уже за три четвертичаса началасобрания помещениеобыкновеннопереполненорабочими. Собраниенапоминаетпороховойпогреб, в любуюминуту готовыйвзлететь навоздух. Фитильуже заряжен, и вот-вот раздастсявзрыв. Однакона деле получалосьиное. Рабочиеприходили кнам как противникии враги, а уходилис собрания еслиуже не как друзья, то по крайнеймере как люди, призадумавшиесянад правотойсвоего собственногоучения. Постепеннокартина ещебольше меняласьв нашу пользу.Обыкновеннопосле трехчасовогомоего докладався аудитория- как друзья, так и недавниевраги — превращаласьв единую воодушевленнуюмассу друзей.Настроениесоздавалосьтакое, чтопротивникамнельзя былоуже и мечтатьвзорвать собрание.Тогда вожакиопять начиналитрусить и переходилина сторону тех, которые раньшепредлагалине ходить нанаши собрания.Опять в рядахмарксистскихвожаков укреплялосьто мнение, чтоединственноправильнойтактикой поотношению кнам будет бойкотнаших собраний.

Опять в течениенекотороговремени сторонникикрасных переставалиприходить нанаши собрания, но спустя короткоевремя играопять начиналасьсначала.

Полный запретходить на нашисобрания неудавался. «Товарищи»все же приходилина них во всеболее и болеезначительныхколичествах.Тогда опятьпобеждалисторонникиболее радикальнойтактики: нашисобрания надо-дево что бы то нистало взрывать.

Но вот проходятдва, три, восемь, десять нашихсобраний; попыткисрыва не удаются, и каждый разчасть красныхпереходит нанашу сторону.Тогда внезапноопять раздаетсястарый пароль:«Пролетарии, товарищи, рабочиеи работницы, бойкотируйтесобрания этихнационал-социалистическихпровокаторов!».

Те же вечныеколебания можнобыло наблюдатьи в краснойпрессе. То пытаютсянас замалчивать, то, убедившись, что это не приводитк цели, избираютпротивоположнуютактику. Тогданачинают нассклонять вовсех падежахкаждый божийдень. При этомрабочим усерднодоказываютпрежде всего, насколькосмешны мы, национал-социалисты.Но скоро вожакиопять убеждаются, что они толькодостигаютпротивоположныхрезультатов, ибо у многихрабочих естественновозникаетвопрос: еслинационал-социалистытак смешны иничтожны, тона кой же черттак много о нихписать. У рядовыхрабочих начинаетпросыпатьсялюбопытство.Тогда газетыкрасных внезапноделают новыйповорот: наднами уже непросто издеваются, а изображаютнас как самыхстрашных преступниковво всей историичеловечества.В красных газетахпоявляютсядесятки статей, имеющих задачейеще и еще раздоказать преступностьнаших намерений.Затем пускаютв ход россказнио разных скандальныхисториях, отначала до конца, конечно, выдуманных.Но скоро вожакиубеждаются, что и этот способборьбы ни кчему не приводит.По сути делавсе это намтолько помогало, ибо толькоприковываловнимание к нами к нашему движению.

Я уже и тогдасчитал: пустьони нас высмеиваютили ругают, пусть изображаютнас комедиантамиили преступниками, лишь бы толькоони побольшеговорили о нас, лишь бы толькорабочие заинтересовывалисьнашим движениеми начиналивидеть в насопределеннуюсилу, с которойраньше илипозже придетсясчитаться.

Что мы действительнопредставляемсобою и чегомы действительнохотим, с этимвожаки еврейскойпрессы в одинпрекрасныйдень познакомятсяочень хорошо.В этом мы быливполне уверены.

Если в товремя делооднако не доходилодо прямых срывовнаших собраний, то это в значительноймере объясняетсяпрежде всегоневероятнойтрусостьюгоспод вожаковкрасных. Ихлюбимой тактикойбыло посылатьна наши собраниямаленькихлюдишек, а самимдожидатьсярезультатовзатеваемогоскандала наулице — недалекоот помещения, где происходитсамо собрание.

Обыкновенномы бывали вкурсе всехпланов этихгоспод, вплотьдо деталей иподробностей.Это объясняется, во-первых, тем, что мы, исходяиз соображенийцелесообразности, нередко оставлялимногих из своихтоварищей вкрасных организациях.А во-вторых, это объяснялосьтем, что заправилыкрасных пообыкновениюне умели держатьязык за зубами.Мы уже говорилио том, что у паевГермании вообщене умеют молчать.В данном случаеболтливостьприносилапользу национальномуделу. Вожакикрасных неумели удержатьсяот того, чтобысразу не разболтатьзадуманныхгениальныхпланов. Курица, говорят, квохчетлишь тогда, когда она ужеснесет яйцо; вожаки же красныхпоступалинаоборот. Будучивполне в курсепланов красных, мы всегдазаблаговременнопринималинужные меры, и посланнымими агентамзачастую дажене приходилов голову, чтоони очутятсяза дверью ещераньше, чемпопытаютсяначать скандал.

Вся эта обстановкапобудила нашупартию взятьдело охранысвоих собранийв собственныеруки. Рассчитыватьтут на официальнуюполицейскуюохрану не приходится.Напротив. Официальныевласти обычнодействуют так, что это идетна пользу толькоскандалистам.Чтобы помешатьскандалу полицияобыкновенноприбегает ктому, что простозакрываетсобрание. Новедь этоготолько и нужнобыло красным.Практика нашейполиции в этомотношениипредставляетсобою действительнопредел беззакония.У нас выработалсятакой обычай.Если высокоуважаемаяполиция узнает, что та или другаягруппа скандалистовхочет сорватьсобрание, полицияне считаетсвоим долгомзадержать этихскандалистов, а просто-напростозапрещает самоесобрание. Заурядныйполицейскийгений видитв этом пределгосударственноймудрости. Этоназывают у нас«превентивнымимероприятиями, направленнымик тому, чтобыпомешать совершитьсябеззаконию».

Что же получается? Любая кучкарешительныхбандитов всегдаможет помешатьчестным людямпровести задуманноеими политическоесобрание. Воимя «тишиныи порядка»государственнаявласть покорносклоняетсяперед волейбандитов и«просит» честныхполитическихдеятелей бытьнастолькоснисходительнымии «не провоцировать»бандитов. Еслинационал-социалистыназначают рядсвоих собраний, а профсоюзызаявляют, чтоони призовутсвоих членовоказать сопротивление, то наша мудраяполиция несчитает необходимымпосадить подзамок этихшантажистов, а считает заблаго просто-напростозапретить нашисобрания. Этиохранителизакона зачастуюбывали даженастолькобесстыдны, чтоне стеснялисьсообщать намтакие вещи вписьменномвиде.

Чтобы обезопаситьсвои собранияот возможныхскандалов, мыдолжны былипоставить делотак, чтобы бытьв состоянииуже в зародышераздавитьвсякие такиепопытки.

Кроме тогомы считалисьеще и со следующим: любое собрание, если его охраняеттолько полиция, уже тем самымдискредитируетсяв глазах широкихмасс народа.То собрание, которое можетсостоятьсятолько благодаряусиленнойохране полиции, уже не можетиметь притягательнойсилы для масс.Низшие слоинарода примыкаютлишь к тем, закем они чувствуютбольшую собственнуюсилу.

Как человекмужественныйскорее побеждаетсердца женщин, так и соответственнаяпартия скореепобеждаетсердца народа, нежели трусливаяорганизация, прячущаясяза спиной полиции.

Это последнеесоображениеиграло особеннобольшую рольв том, что нашамолодая партиясочла необходимымвзвалить насвои собственныеплечи задачуохраны своихпубличныхсобраний оттеррора противников.

Дело охранынаших собраниймы построилина следующихдвух принципах:

1. На энергичноми психологическиправильномруководствесобранием.

2. На созданииспециальныхотрядов, имеющихзадачей охранупорядка нанаших собраниях.

Когда мы, национал-социалисты, в ту пору устраивалисобрания, тохозяевами нанаших собранияхбыли мы и никтодругой. Чтоименно мы являемсянеограниченнымихозяевами взале, это мыдавали чувствоватьсобравшимсянепрерывнокаждую минуту.Наши противникипревосходнознали, что есликто-либо посмеетприбегнутьк провокации, он немедленновылетит задверь, и чтоесли нас будетвсего даже 10человек наполтысячи, всеравно мы неостановимсяни перед чем.Обычно тогда- особенно внеМюнхена — нанаших собранияхи господствовалатакая пропорция:10-15 национал-социалистовна 500-700 слушателей.И тем не менеени одна провокацияна наших собранияхне могла оставатьсябезнаказанной.Посетителинаших собранийтвердо знали, что мы лучшедадим убитьсебя, нежеликапитулируем.И не раз действительнослучалось нанаших собраниях, что маленькаягорсточка нашихтоварищейгеройски отбиваласьот громадноймассы ревущихи готовых навсе красныхи тем не менеедобиваласьсвоего.

Конечно еслибы красныерешились идтидо конца, онимогли бы расправитьсяс нашей горсточкой; но господакрасные знали, что раньше чемони перебьютнаших 15-20 человек, мы навернякараздробимчерепа по крайнеймере вдвоебольшему количествуих сторонников.Ну, а такогориска красныене любили.

Приступаяк широкой организациинаших собраний, мы научилисьиспользоватьопыт и техникумарксистскихи буржуазныхсобраний.

У марксистовна собранияхиздавна господствоваласлепая дисциплина, так что о попыткахсрыва их собранийпо крайней мересо стороныбуржуазныхпротивниковне могло бытьи речи. За тосами красныеизощрялисьв этих попыткахпо отношениюк своим противникам.Они достиглив этом отношениитакой виртуозности, что одно времяв целом рядеобластей Германиилюбая попыткасозвать немарксистскоесобрание ужерассматриваласькак провокацияпо отношениюк рабочим. Особеннонеистовствоваливожаки красных, если они подозревали, что на каком-нибудьсобрании заговорятоб их собственныхгрехах и разоблачатих собственнуюнизость и ложь.Как толькогоспода вожакиузнавали, чтопредполагаетсясозыв такоговраждебногоим собрания, вся краснаяпечать подымаланеистовый вой.Затем этипринципиальныепротивникизакона тотчасже бежали кпервому попавшемусяполицейскомуи нахальнозаявляли, чтопусть лучшеполиция самане допуститдо этой «провокациирабочих», иначе-де«будет хуже».С каждым чиновникомони говорилив соответственномстиле, учитывая, насколькобольшим осломявляется этотчиновник. Ноесли в видеисключенияони наталкивалисьна действительночестного немецкогоадминистратора, а не на жалкуютряпку, и еслиэтот администраторне поддавалсяих шантажу, тогда господакрасные опятьприбегали ксвоему испытанномусредству: онизаявляли, чторабочие непотерпят «провокациипролетариев», и приглашалисвоих сторонниковв таком-то количествесобраться втаком-то часу, явиться насобрание противникови «при помощимускулистойруки рабочегоположить конецэтому неслыханномупозору». Надобыло видеть, в какое смятениеприходилитрусливыеруководителибуржуазныхсобраний, когдатам появлялисьгоспода красные.Чаще всегоодной угрозыкрасных бывалодостаточно, чтобы устроителисобрания отказывалисьот самого собрания.Но если собраниене отменялось, то из трусостиего открывалипо крайней мерена час позже- вместо 8 часовв 9 часов вечера.В течение этогочаса будущийпредседательвступал в частныепереговорыс явившимисяпротивниками; лебезя передними, он делалтридцать трикомплимента«господам изоппозиции», распространялсяо том, как всеустроителисобрания радыи счастливы, что оппозицияявилась насобрание (чистейшаяложь!), ибо ониуверены-де, чтопосле обменамнений (а свободудискуссии он, таким образом, уже заранееконечно гарантировалпротивникам), быть может, найдется общаяпочва и, во всякомслучае, точкизрения-де сблизятсяи т. п. При этомхрабрый председательконечно непереставалбожиться, чтов задачи устроителейсобрания, божеупаси, отнюдьне входит переубедитьлюдей другойпартии. Нет, пусть каждыйсвободно остаетсяпри своем мнениии предоставитсвободу мненийи другим. Все, о чем председательпросит «господиз оппозиции», так это, чтобыони не прерывалидокладчика: к тому же и докладчикбудет-де совсемкороток, а посленего сразуначнутся прения.Неужели жеуважаемыеграждане хотят, чтобы и этонаше собраниеявило картинубратоубийственнойвойны в лагеренемецкогонарода

В этом духеуниженно изливалсябудущий председательсобрания. Бррр...

Господа друзьяслева конечноочень малотрогалисьтакими увещаниями.Как толькодокладчикначинал своюречь, его тутже осыпалисамыми бешеннымиругательствами.В конце концовдокладчикуприходилосьсобирать своибумажки и кончать.При этом частополучалосьвпечатление, что сам докладчикоблегченновздыхал, довольный, что мученияего быстрокончились. Принеистовыхвоплях красныхпокидали этибуржуазныетореадоры аренусобрания, а ещечаще простовылетали ссобрания сразбитой головой.

Вот почемугосподам марксистампоказалосьчем-то совершенноновым то, с чемим пришлосьвстретитьсяна нашихнационал-социалистическихсобраниях.Сначала ониприходили впомещения нашихсобраний вполной уверенности, что им и здесьшутя удастсяих обычнаяигра. «Сегоднямы кончаем сэтими господами»- так хвастливоговорили онидруг другу привходе напашисобрания. И какже удивленыбывали этигоспода, что, не успев ещесделать второгоцвишенруфа, они уже вылеталииз зала собрания, как перышки, и сами не понималипри этом, какони очутилисьза дверямизала.

Во-первых, председательсобрания велсебя у нас совершеннопо-иному. Никогданаш председательне унижалсядо того, чтобыпросить противниковдать нам свободноговорить. Во-вторых, наш председательни в коем случаене обещал заранеебезграничнойсвободы дискуссийна нашем собрании, а только заявлял, что хозяевамисобраниямиявляемся мы, что поэтомувсе права наэтом собраниипринадлежатнам и что каждый, кто посмеетсделать хотябы один толькоцвишенруф, сейчас же будетбезжалостноудален из зала.Далее нашпредседательсчитал необходимымтут же заявить, что никакойответственностиза ту судьбу, какая можетпостигнутьскандалистов, мы на себя неберем. Еслиостанется времяи если мы будемсчитать этополезным, томы откроемнекоторуюдискуссию, еслиже нет, то неоткроем. Затемпредседательбез дальнихслов объявлялсобрание открытым, и наш докладчиктотчас же приступалк докладу. Ужеодно это вызывалоизумлениепротивников.Но далее в нашемраспоряжениибыли еще, хотяи малочисленные, но превосходноорганизованныеотряды, имевшиезадачей охранупорядка насобраниях.Буржуазныепартии обыкновенновербовалираспорядителейсобрания изчисла старыхпочтенныхлюдей, которымправо на уважениеи авторитетдавал их преклонныйвозраст. Но таккак натравливаемаямарксистамитолпа плеватьхотела на преклонныйвозраст, топользы от этихраспорядителейна буржуазныхсобранияхровным счетомникакой неполучалось.

Я в самомначале провелту мысль, чтоотряды нашихраспорядителейна собранияхдолжны принципиальносостоять толькоиз молодежи.Наши отрядысостояли частьюиз моих ближайшихтоварищей пофронту и повоенной службевообще, частьюже из молодыхпартийныхтоварищей, недавно вступившихв наше движение.Я воспитывалэтих товарищейв той мысли, что террорможно сломитьтолько террором, что успех нанашей землесужден толькотем, у кого будетдостаточнорешимости имужества, чтомы ведем борьбуза такую великуюидею, за которуюне грех отдатьпоследнюю каплюкрови. Это молодежьвоспитана быланами в той мысли, что если ужприходитсядело решатьсилой, то наилучшейтактикой будетвсегда наступление.Вот почему ужев очень скоромвремени всеузнали ту истину, что наши отряды- это не членыдискуссионногоклуба, а люди, проникнутыевоинским духоми всегда готовыебороться нена жизнь, а насмерть.

Как страстножаждала этапревосходнаямолодежь именнобоевого лозунга!

Как презиралоэто фронтовоепоколение, какненавиделооно буржуазнуюслабохарактерностьи трусость!

Эта превосходнаямолодежь теперьвоочию убедилась, что ноябрьскаяреволюция быларезультатомтолько слабостии трусостибуржуазныхруководителей.Физическойсилы, чтобызащитить интересынемецкогонарода, хватилобы и в ноябре1918 г. Для этогоне хватилотолько стойкостии ума у руководителей.Как радостносияли, бывало, глаза этихмолодых товарищей, когда я все этоим разъясняли вновь и вновьдоказывал им, что самые мудрыеидеи ни к чемуне приведут, если у нас нехватит физическойсилы их защитить, что милосерднаябогиня миранисходит толькок сильному ичто действительнопрочный мирмогут завоеватьлишь те, ктоопирается нареальные силы.Только теперьэта молодежьдействительнопоняла идеювсеобщей воинскойповинностив ее подлинновеликом значении.Теперь онаубедилась, сколь мертвеннобыло то толкование, какое давалиэтой идее старыечиновничьидуши. Теперьмоя молодежьпоняла, чтосмысл этой идеизаключаетсяв подлинногероическойборьбе засуществованиесвоего народа, а не в борьбеза мертвыйавторитетмертвого государства.

И как превосходновыполняла своюзадачу эта нашапрекраснаямолодежь!

На каждогонарушителяпорядка нанаших собранияхнаши отрядыналетали какстая хищныхптиц. Они совершенноне считалисьс количествомпротивников.Пусть враговв зале было вдесять разбольше, пустьих ранили, пустьубивали — всеравно, каждыйиз этих молодыхлюдей знал, чтоон выполняетвеликую священнуюмиссию, что нанем лежит делозащиты нашеговеликого движения.Уже к концулета 1920 г. организацияэтих нашихотрядов принялаопределенныеформы. Весною1921 г. мы сталиформироватьиз них сотни, которые в своюочередь подразделялисьна более мелкиеединицы.

Это сталосовершеннонеобходимо, ибо тем временемсобрания нашистали все большеи больше разрастаться.Все чаще и чащеприходилосьнам прибегатьк самым большимзалам в Мюнхене.В течение осении зимы 1920-1921 гг. всамых большихпомещенияхв Мюнхене сплошьи рядом собираласьименно нашааудитория.Массовые собрания, устраиваемыегерманскойнационал-социалистическойрабочей партией, все время былинастолькопереполнены, что каждый разполиция закрываладвери и объявляла, что зал большене может вместитьни одного человека.

Когда сорганизовалисьнаши отряды, перед намивозник одинновый важныйвопрос. До сихпор у нас небыло ни своегопартийногозначка, ни своегопартийногознамени. Этостало вреднодля движения.Без этих символовмы не могли ужеобойтись нисейчас ни темболее на будущее.Партийнымтоварищам нуженбыл значок, покоторому ониуже внешнимобразом моглибы друг другаузнавать. Ну, а на будущееуж конечнонельзя былообойтись безизвестногосимвола, которыймы к тому жедолжны былипротивопоставитьсимволам красногоинтернационала.

Я уже с детскихлет знал, какоевеликое психологическоезначение имеютподобные символыи как действуютони преждевсего на чувство.После окончаниявойны мне однаждыпришлось наблюдатьмассовую марксистскуюдемонстрациюперед королевскимдворцом вЛюстгартене.В демонстрацииэтой участвовалооколо 120 тысяччеловек. Морекрасных знамен, красных повязоки красных цветов- все это создавалонеотразимоевнешнее впечатление.Я лично мог тутубедиться, насколько такоеволшебноезрелище неизбежнопроизводитгигантскоевпечатлениена простогочеловека изнарода.

Буржуазныепартии, не обладающиесвоим особыммиросозерцанием, не нуждалисьпоэтому до сихпор и в своемсобственномпартийномзнамени. Буржуазные«патриоты»довольствовалисьофициальнымгосударственнымфлагом. Этобыло бы естественно, если бы делообстояло так, что буржуазиясама создаласвое государство, а стало бытьи соответственныесимволы его.Но дело обстоялоименно не так.

Империясоздалась безвсякого содействиясо стороныгерманскойбуржуазии, аимперский флагродился наполях войны.Но именно поэтомуофициальныйимперский флаги представлялсобою толькогосударственныйфлаг и не служилвыражениемкакого-либоособого миросозерцания.

Только ещев немецкойАвстрии буржуазияимела нечтовроде своегособственногознамени. Частьнемецко-австрийскогонациональнонастроенногобюргерстваприсвоила себезнамя 1848 г. Этотчерно-красно-золотойфлаг стал официальнымсимволом частиавстрийскихнемцев. За флагомэтим тоже нестояло особоемиросозерцание.Но с государственнойточки зренияэтот символтем не менеепредставлялсобою нечтореволюционное.Самыми непримиримымиврагами этогочерно-красно-золотогофлага былитогда — не забудемэтого — социал-демократы, христианско-социальнаяпартия и всювидов клерикалы.Эти партиииздевалисьтогда надчерно-красно-золотымфлагом, забрасывалиего грязью, ругались надним совершеннотак же, как ониэто проделывалив 1918 г. по отношениюк черно-бело-красномузнамени.Черно-красно-золотыецвета, которымипользовалисьнемецкие партиистарой Австрии, были в своевремя цветами1848 г., т.е. цветамидовольнофантастическойэпохи. В Австрииза этими знаменамишла часть честныхнемецких патриотов.Но за кулисамидвижения итогда уже осторожнопряталисьевреи. А вот, после того каксовершиласьподлейшаяизмена отечеству, после того каксамым бесстыднымобразом продалинемецкий народ, марксистами партии центрачерно-красно-золотыезнамена внезапностали так дороги, что теперь онирассматриваютих как своюсвятыню.

Так и получилось, что вплоть до1920 г. красномузнамени марксистов, в сущностиговоря, непротивостоялникакой другойфлаг, которыйбыл бы символомдругого, прямопротивоположногомарксизмумировоззрения.Лучшая частьнемецких буржуазныхпартий, правда, не захотеластать подчерно-красно-золотойфлаг, ставшийтеперь флагомврагов. Но, сдругой стороны, она не сумелаи выдвинутьсвою самостоятельнуюпрограмму. Влучшем случаеона выдвигалатолько идеюпростоговосстановлениястарой империи.

Благодаряэтому последнемуобстоятельствучерно-бело-красныйфлаг опятьвозродилсяи стал официальнымфлагом нашихтак называемых«национальных»буржуазныхпартий.

Нам было ясно, что этот флаг, который былуже побеждени разорванмарксистамив обстановкеочень унизительнойдля нашегонациональногодостоинства, совсем не годитсястать символомновой эпохи, когда главнойнашей задачейстановитсяборьба противэтого же самогомарксизма.Конечно, Цветэти очень дорогии священны длянас. Это чудесноесочетаниекрасок не можетне радоватьглаз каждогочестного немца, боровшегосяпод этим знаменеми приносившегоза него величайшиежертвы. Но символомновой эпохи, знаменем предстоящейтеперешнейборьбы цветаэти все же статьне могут.

В отличиеот всех буржуазныхполитиков ядержался тогомнения, что длянемецкой нацииявляется истиннымсчастьем тообстоятельство, что мы потерялиофициальныйфлаг старойимперии. Пустьсовременнаяподлая республикасовершает своиподлости подсвоим собственнымзнаменем. Мыдолжны бытьтолько благодарнысудьбе за то, что она избавиластарое славноезнамя старойгерманскойимперии отучасти позорногопроституированияего современнойреспубликой.Пусть нынешниегосударства, торгующиесвоими собственнымисудьбами своихграждан, несмеют грязнитьнаше староегероическоечерно-бело-красноезнамя.

Пока существуетрежим ноябрьскогопозора, пустьон лучше пользуетсясвоими собственнымиэмблемами ине смеет позоритьзнамена героическогопрошлого. Поранашим буржуазнымполитикампонять, чтотот, кто предлагаетприсвоитьнынешнемурежиму черно-белокрасныйфлаг, обкрадываетнаше прошлое.Этот старыйфлаг соответствовалстарой империи, а нынешняяреспублика, слава богу, избрала тецвета, которыеподходят длянее.

Вот почемумы, национал-социалисты, не могли сделатьсвоим староеофициальноезнамя старойимперии. Нашазадача — создатьновое государство, а не простопробудить отмертвого снастарый режим, погибший врезультатеего собственныхслабостей иошибок.

Вот почемунаше движение, открывшее воимя этого кампаниюпротив марксизма, должно иметьсвое собственноеновое знамя, являющеесясимволом грядущегонового государства.

Вопрос о том, как должновыглядеть этонаше новоезнамя, нас в товремя сильноинтересовал.Со всех сторонмы получаливсевозможныепроекты. Желанияавторов этихпроектов быликонечно оченьхороши, нодействительноудачных проектовне было. Новыйфлаг долженбыл выражатьцентральныеидеи нашегодвижения. Новместе с темвнешняя формаего непременнодолжна былабыть оченьвыразительной, притягательной, действующейна массы. Комуприходитсямного соприкасатьсяс массой, тотпоймет, что инебольшиемелочи имеютв этом отношениикрупное значение.Удачный партийныйзначок можетпослужитьпервым толчком, который пробудитинтерес к новомудвижению усотен тысячлюдей.

С разныхсторон нампредлагалибелый цвет. Этобыло неприемлемодля нас, ибо мыни в какой мерене хотелиотождествлятьнаше движениесо старой империейили, вернеесказать, с темитрусливымипартиями, которыевидят своюединственнуюполитическуюцель в восстановлениистарого режима.К тому же белыйцвет вообщене являетсяцветом, увлекающиммассу. Он подходитдля добродетельныхстарых дев идля всевозможныхпостных союзов, но не для великогореволюционногодвижения нашеговремени, ставящегосебе цельюсовершитьвеличайшийпереворот.

Другие предлагалинам черныйцвет. Черныекраски недурносимволизируютсовременноеположениевещей, но затоони совершенноне выражаютвнутреннихтенденций, заложенныхв нашем движении.Затем черныйцвет тоже неувлекает массы.

Бело-синиецвета, сами посебе с эстетическойточки зренияочень недурные, исключалисьуже потому, чтоэти цвета являютсяофициальнымсимволом одногоиз отдельныхгерманскихгосударств, к тому же непользующегосяособой популярностьюввиду партикуляристскихтенденций. Даи это сочетаниецветов не давалосколько-нибудьясного представленияо целях нашегодвижения. Тоже самое относилосьи к черно-белымцветам. Очерно-красно-золотомфлаге не моглобыть и речи.Черно-бело-красныецвета былинеприемлемыпо соображениям, указанным ужераньше, по крайнеймере в их прежнемвиде. Это сочетаниекрасок, вообщеговоря, безусловнолучше всехостальных. Этосамый могущественныйаккорд красок, который вообщетолько возможен.Я лично всевремя выступалза то, чтобытак или иначесохранитьстарые цвета, ибо они былидля меня какдля солдатане только святыней, но и казалисьмне с эстетическойточки зрениянаиболеехудожественными.Тем не менеея вынужден былотклонить всебесчисленныепроекта, присылавшиесямне со всехконцов молодымисторонникамидвижения, посколькувсе эти проектысводилисьтолько к однойтеме: бралистарые цветаи на этом фонев разных вариацияхрисовалимотыгообразныйкрест. В качествевождя я не хотелс самого женачала опубликоватьсвой собственныйпроект, ибодопускал, чтокто-нибудьдругой предложитстоль же хороший, а может бытьи лучший проект, чем мой. И действительноодин зубнойврач из Штарнбергапредложилсовсем не плохойпроект, близкийк моему проекту.Его проект имелтолько тотединственныйнедостаток, что крест набелом кругеимел лишнийсгиб. Послеряда опытови переделокя сам составилзаконченныйпроект: основнойфон знаменикрасный; белыйкруг внутри, а в центре этогокруга — черныймотыгообразныйкрест. Последолгих переделокя нашел наконецнеобходимоесоотношениемежду величинойзнамени и величинойбелого круга, а также остановилсяокончательнона величинеи форме креста.

Это знамяи стало нашимзнаменем. Формаповязок принятабыла такая же: красная повязка, внутри ее белыйкруг, а в центреэтого кругачерный крест.

Затем былвыбран такойже партийныйзначок: белыйкруг на красномполе, а внутрикруга черныйкрест. Одинмюнхенскийзолотых делмастер по фамилииФюсс представилпервый проект, который потомвошел в обиход.

Поздним летом1920 г. наш партийныйфлаг впервыеувидел свет.Он превосходноподходил кмолодому нашемудвижению. Онбыл нов и молод, как само нашенационал-социалистическоедвижение. Новоеневиданноедотоле знамяпроизводиломогучее агитационноевлияние.

Это былдействительнодостойныйсимвол! Переднами не толькосочетание всехкрасок, которыемы так горячолюбили в своевремя. Переднами такжеяркое олицетворениеидеалов и стремленийнашего новогодвижения. Красныйцвет олицетворяетсоциальныеидеи, заложенныев нашем движении.Белый цвет — идею национализма.Мотыгообразныйкрест — миссиюборьбы за победуарийцев и вместес тем за победутворческоготруда, которыйиспокон вековбыл антисемитскими антисемитскими останется.

Спустя двагода, когданаши дружиныразрослисьи охватывалиуже много тысячштурмовиков, возникланеобходимостьвыработатьдля этой молодойорганизацииеще один новыйсимвол победы: специальныйштандарт. Проектштандарта ятоже выработалсам, а затемпередал егоодному золотыхдел мастеру- Гару для исполнения.С тех пор штандарттоже принадлежитк числу победоносныхсимволов нашегодвижения.

Собраниянаши в 1920 г. сталипроисходитьвсе чаще и чаще.В конце концовмы стали устраиватьпо два собранияв неделю. Переднашими плакатамивсегда толпилосьмножестволюдей. Самыебольшие залыМюнхена всегдабыли переполнены.Десятки тысячобманутыхмарксистамирабочих перешлина нашу сторонуи тем самымбыли возвращеныв лоно борцовза новое будущеесвободноенемецкое государство.Теперь в Мюнхененас знала ужеширокая публика.О нас заговорили.Слово «национал-социалист»было у всех наустах, и всеуже понимали, что это словоозначает определеннуюпрограмму.Систематическиросло числонаших сторонникови увеличивалосьчисло членоворганизации.Зимою 1920/21 г. мывыступали ужев Мюнхене каксильная партия.

Кроме марксистскихпартий и насв Мюнхене небыло тогданикакой другойпартии с такиммассовым влиянием.Во всяком случаене было другойнациональнойпартии с такиммассовым влиянием.Пятитысячнаяаудитория взале «Киндл»не раз заполняласьнашими слушателямитак, что яблокунегде былоупасть. В Мюнхенеоставалосьтолько однобольшое помещение, в котором мыеще не решалисьустраиватьсвои собрания: цирк Кроне.

В конце января1921 г. Германияопять переживалаособенно тяжелыевремена. Парижскоесоглашение, обязывавшееГерманию квыплате безумнойсуммы в 100 миллиардовзолотых марок, входило в силуи начиналодавить на народсамым беспощаднымобразом.

В Мюнхенеиздавна существовалблок так называемыхпатриотическихсоюзов. И вотэтот блокпроектировалтеперь устроитьбольшое собраниепротеста поэтому поводу.

Время былогорячее, ждатьбыло нельзя.Я лично оченьнервничал поповоду того, что принятоерешение о большомсобрании протеставсе откладывалосьи затягивалось.Сначала проектироваласьманифестацияна Королевскойплощади. Затемэтот план былоставлен изопасения, чтоманифестациябудет разогнанакрасными. Потомбыл выдвинутпроект манифестациипо Аллее полководцев.Но затем и этотпроект был сданв архив, и в концеконцов остановилисьна проектеобщего собранияв том же помещении«Киндл». Междутем дело всезатягивалось.Так называемыебольшие партиивообще не обращаливнимания наэто событие, а блок патриотическихсоюзов все нерешался точноназначить деньпредполагаемойманифестации.

Во вторник1 февраля 1921 г. ястал настоятельнотребовать, чтобы наконецпринято былорешение. Мнеобещали, чтов среду решениебудет принято.Наступиласреда, и я потребовалокончательногоответа. Но ясногоответа я опятьне получил. Мнебыло заявлено, что блок «рассчитывает»на следующейнеделе в средунепременноустроить этуманифестацию.

Но это былоуже слишком.Мое терпениелопнуло, и япринял решениеустроить этособрание протестана свой собственныйстрах и риск.В ту же средупосле обедая в течение 10минут продиктовалмашинисткелистовку ипоручил нанятьпомещение вцирке Кронена следующийже день в четверг3 февраля.

В ту пору этобыло оченьрискованноепредприятие.Неизвестнобыло, удастсяли собратьтакую аудиторию, которая смоглабы заполнитьэто колоссальноепомещение. Нокроме тогосуществовалаеще та громаднаяопасность, чтопридут красныеи сорвут собрание.

Наши дружиныбыли еще слишкомслабы для такогоколоссальногопомещения.Конкретногоплана действийна случай попытоксрыва собранияу меня тоже ещене было. Мнетогда еще казалось, что сорватьсобрание втаком громадномпомещениивообще гораздолегче, чем вменьшем зале.Но опыт показал, что в этом отношениия был совершеннонеправ. Делообстоит какраз наоборот.В этом большомпомещениигораздо легчесправитьсяс нарушителямипорядка, чемв переполненномдо краев меньшемзале. Ясно былотолько одно: если нас постигнетнеудача, мыможем бытьотброшены назаднадолго. Еслибы красным одинраз удалосьразогнать нашесобрание, этоодним ударомлишило бы насореола и придалобы противникудуху повторятьтакие попыткина каждом нашемдальнейшемсобрании. Этопривело бы ксаботажу всехнаших дальнейшихсобраний ипрошло бы, бытьможет, несколькомесяцев, преждечем мы смоглибы оправитьсяот удара.

Но решениебыло принято.Оставалосьдействовать.Для распространениянашего листкаи плакатов мыимели в своемраспоряжениитолько одиндень, а именночетверг. Ужес утра, к нашемуогорчению, пошел дождь.Были все основанияопасаться, чтомногие предпочтутостаться дома, чем по дождюи снегу идтина собрание, где к тому жевозможнакровопролитнаядрака.

В четвергутром я сталсерьезно опасаться, удастся ли намсобрать достаточнобольшую аудиторию, чтобы заполнитьтакое гигантскоепомещение. Еслибы это не удалось, вся вина палабы на мою головуи мое положениеперед блокомбыло бы неважное.Я решил тут жевыпустить ещепару летучек.Немедленноя продиктовалтекст, дал напечататьлистки и приступилк их распространению.Летучки естественносодержалиприглашениена собрание.Затем я нанялдва грузовика, задрапировалих краснойматерией, водрузилна них несколькопартийныхзнамен и посадилна каждый изгрузовиковпо 15-20 товарищей.Они получилиприказ объехатьвсе улицы города, разбросатьвсюду листкии вообще вестипропагандув пользу нашегособрания. Этобыл первыйслучай, когдана улицах Мюнхенапоявилисьгрузовики сознаменами, принадлежавшиминемарксистскойпартии. Буржуазноенаселениегорода с раскрытымиртами следилоза разъездамикрасных грузовиковс нашими знаменами.В рабочих жекварталах поадресу нашихгрузовиковраздавалисьпроклятия, рабочие грозиликулаками ввоздух и ругалисьпо поводу новейшей«провокациипо адресупролетариев».Ведь до сих порникто не сомневалсяв том, что большиесобрания имеютправо созыватьтолько марксистыи разъезжатьсо своими знаменамина грузовикахимеют правотоже толькоони.

К семи часамвечера помещениецирка не былоеще полно. Каждыедесять минутмне сообщалипо телефонуо положениидел. Я сам изряднонервничал.Когда мы устраивалинаши собранияв других помещениях, то к семи часамили к семи счетвертью залуже обыкновеннобывал полон.Но скоро положениестало разъясняться: я просто неучел гигантскихразмеров помещенияцирка. В прежнихзалах нашихсобраний тысячачеловек составлялауже заметнуювеличину. Впомещении жецирка Кронетакое количестволюдей былосовершеннонезаметно.Минут через20 я стал получатьуже болееблагоприятныесведения. В тричетверти восьмогомне сообщали, что помещениеуже на четырепятых заполненои что большиемассы народатолпятся ещеперед билетнымикассами. Тогдая отправилсяв цирк.

Я подъехалк помещениюцирка без двухминут восемь.Перед циркомвсе еще толпиласьгромадная массалюдей. Частьюэто были простолюбопытствующие, но частью ипротивникииз числа тех, которые предпочиталивыжидать событийна улице.

Когда я вошелв зал, я увиделперед собоюгигантскуюмассу людей, сердце моезабилось такойже радостью, как это былогод тому назадво время первогонашего большогособрания вбольшом залемюнхенскойПридворнойпивной. Наскольковелик успех, это я поняллишь тогда, когда, пробравшисьчерез человеческуюстену, я взошелна трибуну исмог лучшеобозреть аудиторию.Зал показалсямне похожимна гигантскуюраковину, переполненнуютысячами итысячами людей.Арена циркатакже вся занятабыла посетителями.Продано былоболее 5600 билетов.А если сюдаприбавить ещеизвестноеколичествобезработных, неимущих студентови нашу собственнуюохрану, то аудиториябыла никак неменьше, чемшесть с половинойтысяч человек.

Мой докладбыл озаглавлен:«Гибель илисветлое будущее».Когда я взглянулна аудиторию, сердце моезабилосьуверенностью: не гибель, аименно светлоебудущее!

Я начал свойдоклад и проговорилоколо двух споловинойчасов. Уже послепервого получасачувство подсказываломне, что настоящеесобрание превратитсяв громадныйнаш успех. Япочувствовал, что речь моядоходит досердца каждогоиз слушателей.Уже после первогочаса меня началипрерывать всеболее и болеебурными аплодисментами.Спустя два часав зале наступилата напряженнаяи торжественнаятишина, которуюя впоследствиине раз переживалв этом же помещениии которая незабываемадля всех участниковтаких нашихсобраний. Затаивдыхание, гигантскаятолпа ловилакаждый звук.А когда я произнеспоследнее словосвоей речи, толпа разразиласьбурным восторгом, вся подняласьс места, и извсех грудейвырвалосьмогучее пение«Дейчланд убералес».

Я сам находилсяпод огромнымвпечатлениемпроисшедшего.Как завороженныйпродолжал ястоять на трибунеи наблюдать, как гигантскийчеловеческийпоток в течениецелых 20 минутвыливался изцентральныхдверей наружу.Когда народразошелся, яполный счастьямедленно отправилсядомой.

С этого собранияв цирке Кронебыли сделаныснимки. Этифотографиилучше чем какиеугодно словапоказываютвеличие собрания.Некоторыебуржуазныегазеты напечаталиснимки и далинебольшиезаметки, в которыхговорилосьо том, что этобыла «национальная»манифестация, но по обыкновениюзамалчивалисьимена устроителей.

Это собраниевпервые поднялонашу партиюнад уровнемобычных шаблонныхпартий. Теперьникто уже немог пройти мимонашего движения.Чтобы подчеркнуть, что перед намине просто мимолетныйуспех, не случайныйэпизод, я тотчасже принял мерык тому, чтобына следующейнеделе повторитьтакое же собраниев этом же помещении.Успех получилсятакой же. Гигантскоепомещение былоопять переполненонастолько, чтоя тут же решилна следующейже неделе устроитьтретье такоесобрание. Этотретье собраниебыло переполненов такой же мереи прошло с такимже подъемом.

Так началсядля нас 1921 г. вМюнхене. Теперья перешел кустройствудвух, а иногдаи трех массовыхсобраний внеделю. Теперьнаши собранияпостояннопроисходилиименно в цирке, и все вечераимели одинаковобольшой успех.

В результатечисло сторонниковбыстро возросло; сильно увеличилосьтакже числочленов партии.

Такие успехине могли конечнооставить равнодушнымии наших противников.Мы уже сказали, что противникиприбегали ток замалчиваниюнашего движения, то к террору.Теперь ониубедились, чтони то ни другоене помогло.После некоторыхколебанийпротивникивновь принялирешение прибегнутьк террору, носделать этос такой силой, чтобы надолгоотучить насот устройствасобраний.

Внешнимповодом ониизбрали некоеочень таинственноепокушение наих депутатаЭргардта Ауэра.На этого ЭргардтаАуэра будтобы кто-то ночьюнапал с револьвером.Правда, он небыл ранен ивообще неизвестно, стреляли лив него, но версиябыла пущенатакая, что имеломесто покушение.Конечно изумительноеприсутствиедуха и необычайноемужествосоциал-демократическоговождя не толькопомешали преступномупокушениюсовершиться, но и обратилив бегствотаинственныхпреступников.Преступникиубежали такбыстро, чтополиции такникогда и неудалось набрестидаже на их след.Но именно этотповод показалсякрасным подходящим, чтобы опятьначать безмернуютравлю нашегодвижения иопять начатьхвастаться, как беспощадноони разделаютсяс нами. Теперь- угрожала местнаяс.-д. газета — приняты ужевполне достаточныемеры, чтобы разнавсегда раздавитьнас. Мускулистаярука рабочихположит-депредел всемнашим крикливымуспехам. Спустянесколько дней, красные назначилии срок нападения.С этой цельюони остановилисьна собрании, в котором долженбыл выступатья лично. Делошло о собраниив большом залеПридворнойпивной.

4 ноября 1921 г.между 6 и 7 часамипополудни яполучил точныеизвестия, чторешено во чтобы то ни сталовзорвать нашесобрание и чтос этой цельюсо многих красныхпредприятийпосланы специальнобольшие массырабочих.

Только благодарянесчастномустечению случайныхобстоятельств, мы не получилиэтого сообщениягораздо раньше.Дело в том, чтокак раз в этотдень мы менялипомещение своейпартийнойорганизациии переходилив новое. Но вновом помещениипродолжалиработать, и мыне сразу моглитам устроиться.В старом помещениителефон ужебыл снят, а вновое мы неуспели еще егоперенести.Несколько разв течение днянам пыталисьзвонить, чтобысообщить намо готовящемсяскандале, новследствиеуказанныхобстоятельствне могли дозвониться.

Так как мыне знали оготовящихсясобытиях, тослучилось так, что на собранииприсутствовалатолько оченьслабая нашадружина. Небыло даже целойсотни. Присутствовавшийотряд насчитывалвсего 46 человек.Наш осведомительныйаппарат в товремя был налаженеще плохо, ипри тогдашнейслужбе связимы в течениекакого-нибудьодного часане в состояниибыли мобилизоватьдостаточноеподкрепление.К тому же в прошломне раз бывалиложные тревогии получавшиесясведения неоправдывались.Недаром стараяпословицаговорит, чтозаранее назначенныереволюцииникогда непроисходят.Это правилоподтвердилосьи на опыте нашихсобраний.

В результатевсех этихобстоятельствмы не смоглипринять всехтех мер, которыебыли бы приняты, если бы мызаблаговременнознали о готовящемся.

Данное помещениек тому же казалосьнам менее удобнымдля упражнениякрасных. Обыкновенномы больше боялисьза цирк, вообщеза собрания, происходившиев более крупныхпомещениях.Но в этот деньмы получилиурок, убедившийнас в противном.Все эти проблемымы впоследствииизучили досконально, можно сказать, научно. Результаты, к которым мыпришли, быликрайне поучительныи сослужилибольшую службунашим отрядамштурмовиковна будущее.

Когда я в тричетверти восьмоговошел в небольшойзал, прилегающийк главномупомещению, гдедолжно былопроисходитьсобрание, небыло уже никакихсомнений в том, что красныедействительноподготовилипровокацию.Главный залбыл уже переполнен, и полиция большеникого уже непускала. Противникиявились оченьрано и занялимного мест взале. Большинствоже наших сторонниковуже не моглипроникнутьв помещениесобрания. Нашмаленький отрядштурмовиковподжидал меняв небольшомзале, прилегавшемк главномупомещению. Яприказал закрытьдвери, ведущиев главное помещение, и решил переговоритьсначала с моимиштурмовиками.Без дальнихслов я объяснилсвоим молодцам, что сегодняим вероятновпервые представитсяслучай показатьна деле, насколькоони преданынашему движению.Я заявил, чтоникто из насне должен и несмеет покинутьзал собрания- разве что еговынесут оттудамертвым. Я сказалим, что сам яво что бы то нистало останусьв зале собранияи надеюсь, чтоникто из нихменя не покинет.Если же я замечу, что кто-нибудьиз них струсит, то я лично сорвус него повязкуи отниму у негопартийныйзначок. Затемя дал им приказпри первых жепопытках внестибеспорядокв собраниемоментальнонаступать, памятуя, чтонаступлениеесть лучшаязащита.

Ребята ответилимне троекратным«ура». Голосаих были взволнованы.

Вслед за этимя попал в большойзал. Теперь ямог собственнымиглазами убедитьсяв том, какаясоздаласьситуация. Противникисидели густымирядами и пыталисьпронзить меняуже однимивзглядами.Многие из нихсмотрели наменя с нескрываемойненавистью, а другие сталиделать совершеннонедвусмысленныезамечания смест. Сегоднянам «приходитконец», сегоднянам «раз навсегда»закроют рот; многие намекалина то, что нампрямо «выпустяткишки» и т. д. втом же духе.Господа этислишком былиуверены в своемперевесе сили чувствовалисебя соответственнымобразом.

Тем не менеесобрание былооткрыто, и яприступил кдокладу. Мойстол в этомпомещенииобыкновенноставился всередине залавдоль его большойстены. Такимобразом я обыкновеннонаходился всамом центреаудитории. Этимможет быть иобъясняетсято обстоятельство, что в данномзале мне удавалосьвызвать настроениеболее подъемное, чем в каком-либодругом.

На этот разперед самыммоим носом, особенно слеваот меня сиделисплошь противники.Это были всефизическикрепкие люди, главным образоммолодежь сфабрик Кустермана, Маффея и др.Вдоль всейлевой стенызала они сиделиочень густо, и ряды их доходиливплоть до моегостола. Я сразузаметил, чтоони стали накапливатьоколо своихскамей возможнобольшее количествокружек из-подпива. Они заказываливсе новые иновые порции, а опорожненныекружки ставилипод стол. Такнакопили оницелые батареикружек. Труднобыло ожидать, что при такихобстоятельствахдело можеткончитьсясколько-нибудьблагополучно.

Тем не менеея уже успелпроговоритьоколо полуторачасов — несмотряна все цвишенруфы.Начинало ужеказаться, чтомы овладелиполностьюположением.Вожаки, присланныедля устройстваскандала, по-видимомусами началитак думать. Этовидно было потому, как онистановилисьвсе более иболее беспокойными, куда-то выходили, затем вновьвозвращалисьи все более иболее нервноо чем-то нашептывалисвоей пастве.

Парируя одиниз цвишенруфов, я допустилнебольшуюпсихологическуюошибку и сампочувствовалэто тотчас жепосле того, какслова слетелис моих уст. Этои послужилосигналом кначалу скандала.

Раздалосьнесколькогневных выкриков, и в этот моменткакой-то субъектвнезапно вскочилна стул и заорал«свобода». Поэтому сигналупечальныерыцари «свободы»и приступилик делу.

В течениенесколькихсекунд весьгромадный залпревратилсяв свалку. Кругом- дико ревущаятолпа, над головамикоторой какснаряды летаютбесчисленныеглиняные кружки.Улюлюканье, крики и вопли, треск сломанныхстульев, звонразлетающихсявдребезгикружек, словомад!

Таков былэтот сумасшедшийспектакль. Яостался невозмутимымна своем местеи смог отсюданаблюдать, какпревосходноисполняли своиобязанностимои молодцы.

Посмотрелбы я в аналогичнойобстановкена любое буржуазноесобрание!

Скандалистыеще не успеливойти в роль, как мои штурмовики(так сужденобыло называтьсяим с этого дня)уже перешлив наступление.Как стаи разъяренныхволков устремилисьна них моиштурмовики, группируясьмаленькимикучками по 8-10человек. Немедленномои молодцыстали выкидыватьскандалистовиз зала. Ужеминут черезпять со всехмоих молодцовструиласькровь. Многихиз этой дружиныя впервые тогдакак следуетузнал. Во главеих стоял мойхрабрый Морис.Затем я тутвпервые узналГесса, которыйныне являетсямоим личнымсекретарем, и многих, многихдругих. Дажете из них, которыебыли раненытяжело, продолжалидраться, покасколько-нибудьдержались наногах. Весьэтот ад продолжалсяпочти 20 минут.Затем однако, противники, которых былоне меньше 700-800человек, быливыбиты из залаи летели стремглавс лестницы.Только в левомуглу зала ещедержаласьбольшая группапротивников, оказывавшаяожесточенноесопротивление.В это время увходной дверипо направлениюк трибуне раздалосьдва револьверныхвыстрела, послечего подняласьбешеная пальба.Мое сердцестарого солдатаиспытало настоящееудовольствие.Обстановканачинала напоминатьнастоящуюперестрелкуна фронте.

Кто именнострелял, уженельзя былопонять. Яснобыло толькоодно, что с этойсекунды яростьмоих обливающихсякровью ребяттолько усилилась.В копне концовим удалосьсправитьсяс последнейгруппой противникови полностьюочистить зал.

С моментаначала боевыхдействий прошлопримерно 25 минут.Теперь залвыглядел так, будто в немтолько чторазорваласьграната. Многимиз моих сторонниковпришлось сделатьперевязки тутже на месте, других пришлось, увезти в больницу.Но господамиположенияостались мы.Председательствовавшийна этом собранииГерман Эссервстал и невозмутимосказал: «Собраниепродолжается.Слово имеетдокладчик».И я продолжал.

Когда мы ужезакрыли собрание, внезапно вбежалвозбужденныйполицейскийчиновник и, дико размахиваяруками, закричал:«Собраниераспускаю».

Невольнорасхохоталисьмы при видеэтого запоздавшегоблюстителяпорядка. Какпохоже это наэтих героев! Чем мельчемасштаб эпосгоспод, тембольше ониважничают ивстают на ходули.

Многомуважному научилисьмы в ходе этогособрания. Противникитоже однакополучили уроки, которые нескоро забыли.

До самой осени1923 г. местная с.-д.газета («Мюнхенскаяпочта») не решаласьнам большеугрожать «мускулистойрукой рабочего».

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА VIII. СИЛЬНЫЕБОЛЬШЕ ВСЕГОКРЕПКИ СВОЕЙСАМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬЮ

Выше я упоминало блоке немецкихпатриотическихсоюзов. Здесья хочу короткоостановитьсяна проблеметаких блоковвообще.

Обыкновеннопод блокомпонимают соглашениенесколькихсоюзов илиорганизаций, которые, чтобыоблегчить своюработу, вступаютв известноесотрудничество, создают общиеруководящиеорганы с большейили меньшейкомпетенциейи затем приступаютк совместнымдействиям. Ужеиз одного этогоясно, что тутдело должноидти о союзахили партиях, цели и путикоторых недолжны слишкомотличатьсядруг от друга.Обыкновеннотак и считают.Средний обывательбывает обыкновенноочень обрадован, когда слышит, что такие-тои такие-тоорганизациинаконец образовалиблок, отодвинулина задний план«все то, что ихразъединяет», и выдвинуливперед «то, чтоих объединяет».При этом обыкновеннополагают, чтов результатетакого объединениянепременнополучаетсяневесть какоеувеличениесил, что слабыедотоле отдельныегруппы теперьвнезапно вырослив огромнуюсилу.

По большейчасти это совершенноневерно.

Чтобы какследует разобратьсяв этой проблеме, по-моему, надопрежде всегопоставить себевопрос: еслиданные группыи организацииутверждают, что все онипреследуютодну и ту жецель, то какже, спрашивается, объяснить самыйфакт возникновенияразличныхорганизаций? Ведь логика, казалось бы, говорит за то, что если цельсовершенноодинакова, тонет никакихразумных основанийдля возникновениянесколькихорганизаций, преследующиходну и ту жецель.

Обыкновеннотак и бывает, что даннуюопределеннуюцель сначалапреследуеттолько однаорганизация.Один определенныйдеятель, познавопределеннуюистину, провозглашаетее в определеннойсреде, а затемвызывает кжизни движение, призванноебороться заосуществлениеэтой цели.

Так и создаетсясоюз или партия, которые в зависимостиот своей программылибо ставятсебе задачейустранениеопределенныхсуществующихпорядков, либостремятся ксозданию новыхпорядков вбудущем.

Раз такоедвижение вызванок жизни, оноэтим самымпрактическиприобретаетправа приоритета.Казалось бы, что все люди, преследующиетакую же цель, должны бы бездальних словпросто-напростопримкнуть куже существующемудвижению, стараясьего усилитьи тем приблизитьдостижениеобшей цели.

На деле этозачастую получаетсяне так. И причиндля этого две.Одна из нихзаслуживаетназвание трагической; другая же заложенав человеческихслабостях, вжалких чертаххарактера иныхлюдей.

Глубочайшейосновой обеихэтих группявлений я считаюфакторы, самипо себе способныеувеличиватьсилу воли, энергиюи интенсивностьдействий людей, а тем самымстало бытьспособныеприблизитьразрешениевозникающихпроблем и впоследнем счетесодействоватьповышениючеловеческойэнергии.

Трагическуюпричину того, что при разрешенииопределеннойзадачи делоне ограничиваетсяодной единойорганизацией, мы видим в следующем.Каждое действиебольшого стиляна нашей землеобыкновенноявляется выражениемстремлений, давно уже живущихв миллионахсердец. Бываетдаже и так, чтокакое-либострастноестремлениек разрешениюопределеннойпроблемы живетв сердцах миллионовлюдей в течениецелых столетий.Люди все большеи больше чувствуютнепереносимостьтаких-то и таких-тонесправедливостей, стонут под игомэтих несправедливостей, а внешнее выражениеэтих стремленийвсе еще заставляетсебя ждать.Бывает и так, что народы, стонущие подигом такихнесчастий, втечение оченьдолгого срокане находятникакого героическогоразрешенияпроблемы. Такиенароды мы иназываемимпотентными.Если же у данногонарода достаточножизненной силыи энергии, тогдав его среденепременнонайдется отмеченныйбожьим перстомчеловек, которыйпокажет правильнуюдорогу к освобождению, к исполнениюзаветной мечты, к устранениюгорькой нужды, к успокоениюисстрадавшейсядуши миллионови миллионов.

Поэтому вполнев порядке вещей, что в деле разрешениятаких великихпроблем эпохинеизбежноучаствуюттысячи и тысячилюдей, как неизбежнои то, что оченьмногие считаютименно себяпризваннымипоказать людямдорогу. Самасудьба по-видимомувыдвигает оченьмного кандидатур, предоставляязатем в свободнойборьбе силпобедить тому, кто способней, кто крепче.Этому последнемужизнь тогдавручает окончательноеразрешениесоответствующейпроблемы эпохи.

Так бывалои в областирелигии. Людииспытывалиглухое недовольстводанным положениемвещей в течениедолгих столетий.Все это времяони страстностремилиськ обновлению.Это напряженноестремлениелюдей к однойцели неизбежновыдвигало изих среды десяткидеятелей, каждыйиз которыхчувствовалсебя призваннымпоказать дорогуи найти выходрелигиозномунедовольству.Многие из этихлюдей считалисебя пророкаминового ученияи многие из нихво всяком случаестановилисьвыдающимисяборцами в этойобласти.

Конечно издесь в силуестественногопорядка вещейвеликая миссияв конце концоввыпадает надолю самогосильного. Однако, что самым сильнымявляется именноданное единственноелицо, это всемостальнымпретендентамстановитсяясно лишь струдом. Напротив, эти претендентывсегда сначаласклонны думать, что все ониимеют одинаковыеправа статьглавными выразителямиданного направленияили настроения.Да и окружающиймир сначалатоже с трудомразбираетсяв вопросе отом, кто же изпретендентовна руководствоявляется самымсильным и закем поэтомунадо последоватьдо конца.

Так и случается, что на протяжениистолетий, азачастую и водин и тот жесравнительнокороткий отрезоквремени появляютсядеятели, которыевызывают кжизни движениеи намечают целиболее или менееодинаковыепо существуили во всякомслучае кажущиесяшироким массамнарода болееили менееодинаковыми.

Стремлениесамого народачасто носитдостаточнонеопределенныйхарактер. Стольже общи в основноми его убеждения.Народ редкоотдает себеполный отчетдо конца в том, каковы же собственноего желанияи каковы возможностиих воплощенияв жизнь.

Трагизмположениязаключаетсяв том, что крупныедеятели зачастуюразличнымипутями стремятсяк одной и тойже цели, совершенноне зная друго друге, и каждыйиз них поэтомус полной искренностьюверит в своюсобственнуюмиссию и в то, что он одинзнает дорогу, по которой емуи следует идти, не обращаявнимания надругих.

Трагичнымявляется илитрагичным вовсяком случаекажется напервый взглядто обстоятельство, что ряд движений, партий, религиозныхгрупп, порожденныхдухом времени, работают совершеннонезависимодруг от друга, хотя цели ихв основномедины. Людисчитают этотрагичным, потому чтобольшею частьюуверены в том, что при объединениивсех этих группв одном лагереосновные целибыли бы достигнутыбыстрее и вернее.На самом делеэто, однако, нетак. В действительностисама природас ее беспощаднойлогикой оставляетотдельнымгруппам и течениямсвободу соревнованияи пальму первенстваотдает наиболеесильным. В концеконцов победадостается томудвижению, котороеизбрало самыйверный, самыйясный и самыйпрочный путь.

А как в самомделе определитьправильностьили неправильностьтого или иногопути, если непредоставитьрешение свободнойборьбе сил, если не поставитькрест на отзывахвсезнаек идоктринерови если не положитьсяна то, что в концеконцов наиболеесильному достанетсяи наиболееверный успех.

Если оказываетсячто к одной итой же цели, нотолько различнымипутями идутразличныегруппы, то каждаяиз этих групп, узнав об остальных, сочтет своимдолгом внимательнеевникнуть в своисобственныепути и подуматьо том, нельзяли сократитьдорогу, нельзяли еще большенапрячь своюэнергию, чтобыскорей придтик желаннойцели.

В результатеэтого соревнованияполучаетсятолько большаязакалка отдельныхбойцов. Человечествуне раз приносиливеличайшуюпользу как разте движенияи те учения, которые сумелиправильноучесть опытпоражений своихпредшественников.

Таким образомраскол и раздробленность, которые напервый взглядпроизводятна нас впечатлениечего-то трагического, на самом делезачастую приводятв конце концовсовсем не кстоль плохимрезультатам.

Возьмитенапример такуюпроблему какобъединениеГермании. Достаточнораспространенвзгляд, что обапути объединенияи через Австриюи через Пруссию, и через посредствоГабсбургов, и через посредствоГогенцоллерновбыли-де одинаковохороши и чтонадо было простообъединитьвсе силы и идтик обшей цели.Ну, а мы-то знаем, что если быдело пошлотогда на объединениевсех сил, товсе преимуществаимела бы тогдаАвстрия, а черезАвстрию мы какраз никогдабы не получилиединой германскойимперии.

Действительноеединство Германиивозникло неиз такого объединениясил, а из борьбы- той борьбы, вкоторой миллионынемцев виделитогда ужасающийсимвол братоубийственнойвойны, ибо подлинноеединство Германииродилось дажене в боях подПарижем, какдумали многиевпоследствии, а родилось вКенигреце.

Мы видим такимобразом, чтои созданиенемецкой империине было результатомпростого объединенияи сложения всехсил, а результатомвполне сознательной(а иногда ибессознательной)борьбы за гегемонию, из каковойборьбы Пруссияв конце концоввышла победительницей.Кто не ходитв шорах, ктоумеет видетьжизнь, как онаесть, тот долженпризнать вместес нами, что живаяжизнь с ее свободнойборьбой силв конце концовдает нам образцыгораздо болееправильныхрешений, нежелитак называемыйздравый рассудокчеловека. Ктов самом делеповерил бы 200лет назад, чтоименно гогенцоллерновскаяПруссия, а негабсбургскаяАвстрия станеттворцом и учителемновой германскойимперии. Ну, акто станеттеперь отрицать, что судьбарешила болееправильно? Ктов наши дни можетсебе хотя бытолько представитьединую германскуюимперию подруководствомсгнившей иразложившейсядинастии?

Естественноеразвитие вещей, как мы видим, хотя и послецелью вековборьбы, все жев конце концовпоставилонадлежащихлюдей на надлежащееместо. Так было, так будет. Вотпочему не приходитсяжаловатьсяна то, что различныелюди, стремяськ одной и тойже цели, избираютразличные путик ней. Ход событийуже сам позаботитсяо том, чтобыпобеда досталасьтем, кто болеесилен, тем, ктосумел избратьсамые правильныепути к цели. Нокроме указаннойпричины, естьеще одно обстоятельство, приводящеек тому, что внародной жизничасто возникаютпараллельныедвижения, идущие, казалось бы, к одной и тойже цели, толькоразличнымипутями. Этовторое обстоятельствоуже отнюдь нетрагично, асовсем наоборот.Оно заложенов той зависти, самолюбии, конкуренциии воровскихнавыках, которые, к сожалению, очень частовстречаютсяна свете. Нередкомы видим у отдельныхсубъектовсочетание всехэтих малоприятныхкачеств.

Стоит тольконайтись крупномучеловеку, которыйпонял потребностивремени, постигнужду своегонарода, правильноустановилпричины болезнии начал серьезнуюборьбу, чтобыизлечить ее; стоит толькоэтому деятелюокончательнофиксироватьсвою цель ивыбрать соответствующуюдорогу к ней,- как сейчас женепременнонайдутся маленькиелюди и людишки, которые станутвнимательнои ревниво следитьза каждым шагомэтого деятеля, раз он толькоуспел обратитьна себя вниманиевсего общества.Видали ли вы, как воробейпритворяется, что он совершенноравнодушен, а на самом делевнимательнейшимобразом смотрити завидуетсвоему болеесчастливомутоварищу, которыйуспел овладетьнебольшимкусочком хлеба? Видали ли вы, как этот воробей, выждав удобнуюминуту, неожиданнобросается наэтого второговоробушка, чтобы его ограбить? Вот так же поступаютэти мелкие людии людишки! Стоиттолько какому-нибудькрупному человекуоткрыть новыепути, как сейчасже найдетсямного охотников, которые самине умеют найтиновых дорог, но зато не прочьвыждать удобнойминуты, чтобыпопытатьсяурвать себенекоторыерезультатыпобеды, не импринадлежащей.

Как толькоони ознакомилисьс новыми целямидвижения, неими выдуманнымии не ими сформулированными, они тотчас женачали думать: а не удастсяЛИ нам перехватитьэту цель, еслимы пойдем к нейдругими болеекороткимипутями?

Когда целинового движенияуже сформулированы, когда программаэтого движенияуже известна, тогда на сценупоявляютсямаленькие людии людишки, подымающиекрик, что онипреследуюткак раз те жецели. Казалосьбы, что еслиони действительнопреследуютэти самые цели, они должнычестно статьв ряды ужесуществующегодвижения ипризнать егоприоритет. Нотак они не поступятни за что. Ничутьне бывало! Онипредпочтутукрасть у другихпрограмму иосновать своюсобственнуюновую партию.При этом у такихлюдишек всегдахватает бесстыдствана то, чтобывсем охочимлюдям направои налево доказывать, будто они «ужедавно» преследоваликак раз те жесамые цели.Зачастую такаяпроделка удается.Уделом такихлюдей должнобыло бы бытьвсеобщее презрение, а в действительностиони иногдапользуютсядаже некоторымпочетом. Развев самом делене бесстыдствомявляется выдаватьчужую программуза свою, а затемеще идти какими-тосвоими особымипутями к достижениютех целей, которыеукрадены удругих? А ещебольшим бесстыдствомявляются текрики о пользеединства, которыечаще всегоподымают какраз эти подлинныевиновникираскола и дроблениясил. Когда этисубъекты убедятся, что обкраденныйими противниквсе-таки имееткрупные преимуществаперед ними инеудержимоидет вперед, тогда эти людишкиподымают неистовыйкрик о необходимостиобъединениявсех сил.

Примернотаким образомвозник такназываемый«раскол патриотическихсил».

Тот факт, чтов 1918-1919 гг. во всейстране параллельновозникал целыйряд групп, партийи т. д., называвшихсебя народническимисовершенноне зависел отволи отдельныхинициаторов, а вытекал изестественногоразвития вещей.Уже в течение1920 г. из среды всехэтих групп ипартий постепенновыкристаллизоваласьгерманскаянационал-социалистическаярабочая партия, вышедшаяпобедительницей.Честность ичистота намеренийбольшинстваинициаторовпараллельныхгрупп и партийбыла доказанатем, что этидобросовестныелюди скромнои без претензийпримыкали кболее сильномудвижению и безвсяких условийсами распускалисвои болееслабые группыи организациив пользу нашейединой партии.

Я должен особоподчеркнутьэто относительноглавногопредставителятогдашнейнемецкойсоциалистическойпартии в Нюрнберге, Юлиуса Штрейхера.Конечные целигерманскойнационал-социалистическойпартии, с однойстороны, и германскойсоциалистическойпартии, с другой, были одинаковы, и вместе с темобе эти партиибыли образованысовершеннонезависимоодна от другой.Главным вождемгерманскойсоциалистическойпартии былтогда, как яуже сказал, учитель ЮлиусШтрейхер изНюрнберга.Сначала онсвято верилв будущее и вмиссию созданногоим движения, но как толькоон увидел, чтонаша германскаянационал-социалистическаярабочая партиясильнее и быстреерастет, он распустилсвою собственнуюпартию и пригласилвсех своихсторонниковвойти в рядынашей партиии вместе с намибороться дальшеза общие цели.Такие решениядаются людямнелегко. Тембольше признательностизаслуживаетШтрейхер.

От этой полосыдвижения неосталось нималейших осколков.Люди действительнопо-честномухотели объединениясил и поэтомусразу же нашлиправильныйпуть к такомуобъединению.То, что теперьпринято называть«расколомпатриотическоголагеря», получилосьисключительнов результатевторого из двухвышеуказанныхфакторов: какраз в тот момент, когда германскаянационал-социалистическаярабочая партиявступила напуть несомненныхуспехов, нашлисьчестолюбцы, которые сочлисебя вправевступить вконкуренциюс ней. Раньшеу них не былоникаких своихсобственныхидей и тем болееникаких своихсобственныхцелей; теперьони все это«позаимствовали»у нас.

Внезапностали возникать«новые» программы, в действительностицеликом списанныес нашей программы.Внезапносформулированыбыли «новые»идеи, на самомделе целикомвзятые у нас.Внезапно возникли«новые» цели, за которые мыв действительностиборолись ужев течение рядалет. Внезапнообнаружились«новые» пути, по которым нашапартия на деледавно уже шла.Пущены былив ход всевозможныесофизмы, чтобытолько «доказать», почему эти людивынужденыосновыватьсвои параллельныеновые партиирядом с давноуже существующейгерманскойнационал-социалистическойрабочей партией.Но чем более«благородные»мотивы приводилиэти господа, тем более лживыбыли их фразы.

В действительностирешающую рольздесь игралотолько одноличное честолюбиеинициаторов, их стремлениесыграть роль, для которойу них не былоникаких данныхи дарований.У этих политическихлилипутовпоистине небыло никакихдарований кромеодного: большойсмелости, когдадело идет отом, чтобы украстьчужую идею. Вобщежитии такуюсмелость обыкновеннохарактеризуютсловом воровство.

Любую нашуидею, любуюнашу мысль этиполитическиеклептоманыв кратчайшийсрок присваивалии пускали воборот длясвоих делишек.И эти же самыегоспода ухитрялисьеще при этомна всех перекресткахоплакивать«раскол патриотическоголагеря» и кричатьо необходимостиединства. Видимоони надеялисьнаго, что этикрики нам надоедяти что мы в добавокк украденнымими идеям выдадимим еще в рукисоответствующиеорганизации.

Но перехитритьвсех конечноэтим господамне удавалось.И когда ониначинали убеждаться, что игра нестоит свеч ичто собственнаялавочка развиваетсяне очень успешно, тогда эти господастановилисьсговорчивееи были счастливы, если им удавалосьнайти пристанищев одном из такназываемыхблоков партий.

Все эти группыи группки, неумевшие стоятьна собственныхногах, обыкновенноначинали объединятьсядруг с другомв форме блока.Эти господабыли твердоуверены, чтоесли сложитьвосемь хромых, то обязательнополучится одингладиатор.

К вопросуоб образованиитак называемыхблоков мы всегдадолжны подходитьпод углом зрениятактики, но приэтом мы не должныупускать извиду следующеепринципиальноесоображение.

Образованиеблоков никогдане приводитк усилениюслабых партнеров, но зато оченьчасто приводитк ослаблениюнаиболее сильногоиз партнеров.Совершенноневерно томнение, будтообъединениевсевозможныхслабых группнепременнодает в итогекрупную силу.Это невернохотя бы ужепотому, что, как доказаноопытом, «большинство», в какой бы формеоно ни сорганизовалось, всегда являетсятолько представительствомтрусости иглупости.Многоголовоеруководство, создаваемоев результатеблока разныхгрупп, неизбежнобудет вестилинию глупуюи трусливую.Мало того. Сверхвсего прочегоблок группмешает еще исвободномусоревнованиюсил, а сталобыть, задерживаетотбор наиболеедоброкачественныхэлементов, чтотолько замедляетокончательнуюпобеду болеездоровых иболее сильныхорганизаций.

Ввиду всегосказанногоподобные объединенияприносят тольковред естественномуходу развития.Во всяком случаеподобные«объединения»гораздо чащемешают разрешениюсоответствующихпроблем, нежелисодействуютразрешениюих.

Разумеется, иногда бываюттакие обстоятельства, когда, исходяиз чисто тактическихсоображений, главные руководителидвижения, обозревающиевесь путь вцелом и умеющиеотгадыватьбудущее, темне менее сочтутнеобходимымна очень короткийсрок вступитьв определенноесоглашениес аналогичнымигруппами ивместе с нимисделать тотили иной шаг.Но если движениене хочет самоотказатьсяот своей великойосвободительноймиссии, оно нив коем случаене должноувековечиватьподобный блок.Ибо если быдвижение надолгозадержалосьна этом этапе, оно неизбежнозапуталосьбы в таком блокеи тем самымсамо лишилобы себя возможности(да и потерялобы право) развитьдо конца своисобственныесилы, победитьв открытойборьбе всехсоперникови выйти полнымпобедителемв борьбе запоставленныесебе цели.

Никогда неследует забывать, что все действительновеликое в этоммире было завоеваноотнюдь не коалициями, а являлосьрезультатомуспеха одногоединственногопобедителя.Успехи, достигаемыев результатекоалиции, ужев самих себенесут зародышбудущего дроблениясил, а тем самыми потери завоеванного.Великие, действительномировые умственныереволюциивсегда являютсяпродуктомтитаническойборьбы отдельныхстрого отграниченныхдруг от другалагерей, а вовсене делом коалиций.

Наше новое, собственное, патриотическоегосударствовозникаетотнюдь не врезультатекомпромиссныхсоглашенийтого или иногопатриотическогоблока, а тольков результатестальной волинашего собственногодвижения, котороепроложит себедорогу противвсех.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА 2. ВЕНСКИЕГОДЫ УЧЕНИЯИ МУЧЕНИЯ

К тому времени, когда умерламоя мать, одиниз касающихсяменя вопросовбыл уже разрешенсудьбой.

В последниемесяцы ее болезния уехал в Вену, чтобы там сдатьэкзамен в академии.Я вез с собойбольшой свертоксобственныхрисунков и былв полной уверенности, что экзаменя сдам шутя.Ведь еще в реальномучилище менясчитали лучшимрисовальщикомво всем классе, а с тех пор моиспособностик рисованиюувеличилисьв большой степени.Гордый и счастливый, я был вполнеуверен, чтолегко справлюсьсо своей задачей.

Только вотдельныередкие минутыменя посовалораздумье: мойхудожественныйталант иногдаподавлялсяталантом чертежника- в особенностиво всех отрасляхархитектуры.Мой интереск строительномуискусству всебольше возрастал.Свое влияниев этом направленииоказала ещепоездка в Вену, которую я 16 летот роду предпринялв первый раз.Тогда я поехалв столицу сцелью посмотретькартиннуюгалерею дворцовогомузея. Но вдействительностиглаз мой останавливалсятолько на самоммузее. Я бегалпо городу сутра до вечера, стараясь увидетькак можно большедостопримечательностей, но в конце концовмое вниманиеприковывалипочти исключительностроения. Часамистоял я передзданием оперы, часами разглядывалздание парламента.Чудесные зданияна Ринге действовалина меня, каксказка из «Тысячиодной ночи».

Теперь яоказался впрекраснойВене во второйраз. Я сгоралот нетерпенияскорее сдатьэкзамен и вместес тем был преисполненгордой уверенностив том, что результатбудет хороший.В этом я былнастолькоуверен, чтокогда мне объявили, что я не принят, на меня этоподействовало, как гром с ясногонеба. Когда япредставилсяректору и обратилсяк нему с просьбой: объяснить мнепричины моегонепринятияна художественноеотдалениеакадемии, ректорответил мне, что привезенныемною рисункине оставляютни малейшихсомнений в том, что художникаиз меня не выйдет.Из этих рисунковвидно, что уменя есть способностив сфере архитектуры.Я должен совершеннобросить мысльо художественномотделении иподумать оботделенииархитектурном.Ректор выразилособенноеудивление поповоду того, что я до сихпор вообще непрошел никакойстроительнойшколы.

Удрученныйпокинул я прекрасноездание на площадиШиллера и впервыев своей недолгойжизни испыталчувство дисгармониис самим собой.То, что я теперьуслышал из устректора относительномоих способностей, сразу как молнияосветило мнете внутренниепротиворечия, которые яполусознательноиспытывал ираньше. Толькода сих пор я немог отдать себеясного отчета, почему и отчегоэто происходит.

Через несколькодней мне и самомустало вполнеясно, что я долженстать архитектором.

Дорога к этомубыла для меняполна трудностей; из упрямствая зря упустилмного временив реальномучилище, и теперьприходилосьза это рассчитываться.Чтобы попастьна архитектурноеотделениеакадемии, надобыло сначалапройти строительно-техническоеучилище, а чтобыпопасть в этопоследнее, надобыло сначалаиметь аттестатзрелости изсредней школы.Ничего этогоу меня не было.По зрелом размышлениивыходило, чтоисполнениемоего желаниясовершенноневозможно.

Тем временемумерла моямать. Когдапосле ее смертия в третий разприехал в Вену,- на этот разна многие годы,- я опять былуже в спокойномнастроении, ко мне вернуласьпрежняя решимость, и я теперьокончательнознал свою цель.Я решил теперьстать архитектором.Все препятствиянадо сломать, о капитуляцииперед ними неможет быть иречи. Размышляятак, я все времяимел передглазами примермоего покойногоотца, которыйвсе-таки сумелвыйти из положениядеревенскогомальчика, сапожногоученика и поднятьсядо положениягосударственногочиновника. Явсе же чувствовалболее прочнуюпочву под ногами, мои возможностиказались мнебольшими. То, что я тогдавоспринималкак жестокостьсудьбы, я теперьдолжен признатьмудростьюпровидения.Богиня нуждывзяла меня всвои жесткиеруки. Много разказалось, чтовот-вот я будусломлен нуждой, а на деле именноэтот периодзакалил во мневолю к борьбе, и в конце концовэта воля победила.

Именно этомупериоду своейжизни я обязантем, что я сумелстать твердыми могу бытьнепреклонным.Теперь я этовремя благословляюи за то, что оновырвало меняиз пустотыудобной жизни, что меня, маменькиногосынка, оно оторвалоот мягких пуховикови отдало в рукиматери-нужды, дало мне увидетьнищету и гореи познакомилос теми, за коговпоследствиимне пришлосьбороться.

В этот жепериод у меняраскрылисьглаза на двеопасности, которые я раньшеедва знал поимени и всегозначения которыхдля судеб немецкогонарода я конечноне понимал. Яговорю о марксизмеи еврействе.

Вена — город, который стольмногим кажетсявместилищемпрекрасныхудовольствий, городом празднествдля счастливыхлюдей, — эта Венадля меня к сожалениюявляется толькоживым воспоминаниемо самой печальнойполосе моейжизни.

Еще и теперьэтот городвызывает вомне толькотяжелые воспоминания.Вена — в этомслове для меняслилось 5 леттяжелого горяи лишений. 5 лет, в течение которыхя сначала добывалсебе кусокхлеба какчернорабочий, потом как мелкийчертежник, япрожил буквальновпроголодьи никогда в тупору не помнюсебя сытым.Голод был моимсамым вернымспутником, который никогдане оставлялменя и честноделил со мнойвсе мое время.В покупке каждойкниги участвовалтот же мой верныйспутник — голод; каждое посещениеоперы приводилок тому, что этотже верный товарищмой оставалсяу меня на долгоевремя. Словом, с этим безжалостнымспутником ядолжен былвести борьбуизо дня в день.И все же в этотпериод своейжизни я училсяболее, чем когдабы то ни было.Кроме моейработы поархитектуре, кроме редкихпосещенийоперы, которыея мог себе позволитьлишь за счетскудного обеда, у меня былатолько однарадость, это- книги.

Я читал тогдабесконечномного и читалосновательно.Все свободноевремя, котороеоставалосьу меня от работы, целиком уходилона эти занятия.В течение несколькихлет я создалсебе известныйзапас знаний, которыми япитаюсь и поныне.

Более того.

В это времяя составил себеизвестноепредставлениео мире и выработалсебе миросозерцание, которое образовалогранитныйфундамент длямоей теперешнейборьбы. К темвзглядам, которыея выработалсебе тогда, мнепришлось впоследствииприбавитьтолько немногое, изменять женичего не пришлось.

Наоборот.

Я теперьтвердо убежденв том, что всетворческиеидеи человекав общих чертахпоявляютсяуже в периодего юности, наскольковообще данныйчеловек способентворческимыслить. Я различаютеперь междумудростьюстарости, котораяявляется результатомбольшей основательности, осторожностии опыта долгойжизни, и гениальностьююности, котораящедрой рукойбросает человечествублаготворныеидеи и мысли, хотя иногдаи в незаконченномвиде. Юностьдает человечествустроительныйматериал ипланы будущего, из которыхзатем болеемудрая старостькладет кирпичии строит здания, поскольку такназываемаямудрость старостивообще не удушаетгениальностиюности.

Жизнь, которуюя до тех порвел в доме родителей, мало отличаласьот обычной. Яжил безбеднои никаких социальныхпроблем предомной не стояло.Окружавшиеменя сверстникипринадлежалик кругам мелкойбуржуазии, т.е. к тем кругам, которые оченьмало соприкасаютсяс рабочимичисто физическоготруда. Ибо, какэто на первыйвзгляд ни странно, пропасть междутеми слоямимелкой буржуазии, экономическоеположениекоторых далеконе блестяще, и рабочимифизическоготруда зачастуюгораздо глубже, чем это думают.Причиной этой- приходитсятак выразиться- вражды являетсяопасение этихобщественныхслоев, — они ещесовсем недавночуть-чуть поднялисьнад уровнемрабочих физическоготруда, — опятьвернуться ксвоему старомуположению, вернуться кжизни малоуважаемогорабочего сословияили даже толькобыть вновьпричисленнымик нему. К этомуу многих прибавляютсятяжелые воспоминанияо неслыханнойкультурнойотсталостинизших классов, чудовищнойгрубости обращениядруг с другом.Недавно завоеванноеположениемелкого буржуа, само по себене бог вестькакое высокое, заставляетпрямо трепетатьперед опасностьювновь спуститьсяна одну ступеньниже и делаетневыносимойдаже одну мысльоб этом.

Отсюда частополучается, что более высокопоставленныелюди относятсяк самым низшимслоям с гораздоменьшимипредрассудками, чем недавние«выскочки».

Ибо в концеконцов выскочкойявляется визвестномсмысле всякий, кто своей собственнойэнергией нескольковыбился в людии поднялся вышесвоего прежнегоуровня жизни.

Эта зачастуюочень тяжкаяборьба заглушаетвсякое чувствосожаления.Отчаяннаяборьба засуществование, которую тытолько что велсам, зачастуюубивает в тебевсякое состраданиек тем, кому выбитьсяв люди не удалось.

Ко мне личносудьба в этомотношении быламилостивее.Бросив меняв омут нищетыи необеспеченности, через которыйв свое времяпрошел мойотец, выбившийсязатем в люди, жизнь сорвалас моих глазповязку ограниченногомелкобуржуазноговоспитания.Только теперья научилсяпонимать людей, научился отличатьвидимость ивнешнюю скотскуюгрубость отвнутреннейсути человека.

Вена уже вначале XX столетияпринадлежалак городам величайшегосоциальногонеравенства.

Бьющая в глазароскошь, с однойстороны, иотталкивающаянищета — с другой.В центре города, в его внутреннихкварталах можнобыло с особеннойотчетливостьюощущать биениепульса 52-миллионнойстраны со всемисомнительнымичарами этогогосударстванациональностей.Двор с егоослепительнойроскошью притягивалкак магнитбогачей иинтеллигенцию.К этому надоприбавитьсильнейшийцентрализм, на которомоснована былався габсбургскаямонархия.

Только благодаряэтому централизмумог держатьсявесь этотмеждунациональныйкисель. В результатеэтого — необычайнаяконцентрациявсей высшейадминистрациив резиденциигосударства- в Вене.

Вена не тольков политическоми духовном, нов экономическомотношении былацентром придунайскоймонархии. Армиивысшего офицерства, государственныхчиновников, художникови ученых противостоялаеще большаяармия рабочих; несметномубогатствуаристократиии торговцевпротивостоялачудовищнаябеднота. Переддворцом наРинге в любоевремя дня можнобыло видетьтысячи блуждающихбезработных.В двух шагахот триумфальныхарок, в пыли игрязи каналоввалялись сотнии тысячи бездомных.

Едва ли вкаком-либодругом немецкомгороде в этупору можно былос большим успехомизучать социальнуюпроблему. Ненадо толькообманыватьсамих себя. Это«изучение»невозможносверху вниз.Кто сам не побывалв тисках удушающейнищеты, тотникогда непоймет, чтоозначает этотад. Если изучатьсоциальнуюпроблему сверхувниз, ничегокроме поверхностнойболтовни илживых сантиментовне получится, а то и другоетолько вредно.Первое потому, что не позволяетдаже добратьсяда ядра проблемы, второе потому, что простопроходит мимонее. Я право незнаю, что хуже: полное невниманиек социальнойнужде, котороехарактернодля большинствасчастливцеви для многихиз тех, которыедостаточнозарабатывают, чтобы безбедножить; или пренебрежительноеи вместе с темчастенько ввысшей степенибестактноеснисхождениек меньшемубрату, характерноедля многих изтех господмужского иженского пола, для которыхи сочувствиек «народу»является деломмоды. Эти людигрешат гораздобольше, чем онипри их полномотсутствиитакта дажемогут сами себепредставить.Неудивительно, что результаттакого их общенияс «меньшимбратом» совершенноничтожен, азачастую прямоотрицателен.Когда народна такое обращениеотвечает естественнымчувством возмущения, эти добрыегоспода всегдавоспринимаютэто как доказательствонеблагодарностинарода.

Что общественнаядеятельностьничего общегос этим не имеет, что общественнаядеятельностьпрежде всегоне должнарассчитыватьни на какуюблагодарность, ибо ее задачейявляется нераспределятьмилость, авосстанавливатьправо, — такогорода суждениеподобным господампросто невдомек.

Меня судьбауберегла оттакого рода«разрешения»социальноговопроса. Вовлекшименя самогов омут нищеты, судьба приглашаламеня не столько«изучать»социальнуюпроблему, сколькона себе самомиспробоватьее. Если кроликсчастливопережил вивисекцию, то это уже егособственнаязаслуга.

Пытаясь теперьизложить набумаге то, чтобыло пережитотогда, я заранеезнаю, что о полнотеизложения неможет быть иречи. Дело можетидти толькоо том, чтобыописать наиболеепотрясающиевпечатленияи записать теважнейшиеуроки, которыея вынес из тойполосы моейжизни.

Найти работумне бывалонетрудно, таккак работатьприходилоськак чернорабочему, а иногда и простокак поденщику.Таким образомя добывал себекусок хлеба.

При этом ячасто думал: надо простовстать на точкузрения техлюдей, которые, отряхнув с ногпрах старойЕвропы, устремляютсяв Новый свети там на новойродине добываюткусок хлебакакой угодноработой. Разделавшисьсо всеми предрассудкамии представлениямио сословнойи профессиональнойчести, освободившисьот всяких традиций, они зарабатываютсредства напропитаниетам и так, гдеи как это возможно.Они вполнеправы, что никакаяработа не позоритчеловека. Таки я решилсяобеими ногамистать на создавшуюсядля меня почвуи пробитьсяво что бы то нистало.

Очень скороя убедился втом, что всегдаи везде можнонайти какую-либоработу, но такжеи в том, что всегдаи везде ее легкоможно потерять.

Именнонеобеспеченностьзаработка черезнекоторое времястала для менясамой труднойстороной моейновой жизни.

«Квалифицированного»рабочего выбрасываютна улицу не такчасто какчернорабочего; однако и ондалеко не свободенот этой участи.Если он неоказываетсябез дела простоиз-за отсутствияработы, то егочасто настигаетлокаут илибезработицав результатеучастия в забастовке.

Здесь необеспеченностьзаработкажестко мститза себя всемухозяйству.

Крестьянскийпарень, которыйпереселяетсяв город, привлекаемыйтуда большейлегкостьютруда, болеекоротким рабочимднем и другимисоблазнамигорода, сначала, приученныйк более обеспеченномузаработку, бросает работулишь в том случае, когда имеетпо крайней мересерьезнуюнадежду получитьдругую. Нуждав сельскохозяйственныхрабочих велика, поэтому менеевероятна длительнаябезработицасреди этихрабочих. Ошибочнодумать, чтомолодой парень, отправляющийсяв большой город, уже с самогоначала сделаниз худшегоматериала, чемтот, которыйкрепко заселв деревне. Нет, напротив, опытпоказывает, что переселяющиесяв город элементыдеревни большеючастью принадлежатк самым здоровыми энергичнымнатурам, а ненаоборот. Кэтим «эмигрантам»надо отнестине только тех, кто эмигрируетза океан в Америку, но и тех молодыхпарней, которыерешаются броситьсвою деревнюи отправитьсяискать счастьяв большом городе.Они также берутна себя большойриск. Большеючастью такойдеревенскийпарень приходитв большой город, имея в карманекое-какие деньжонки.Ему не приходитсядрожать засебя, если понесчастью онне найдет работысразу. Хужестановитсяего положение, если, найдяработу, он еебыстро потеряет.Найти новуюработу, в особенностив зимнюю порутрудно, еслине невозможно.Нескольконедель он ещепродержится.Он получитпособие послучаю безработицыиз кассы своегосоюза и ещепродержитсянекотороевремя. Но когдаон издержитпоследний гроши когда профсоюзнаякасса перестанетплатить емупособие ввидучрезмернойдлительностиего безработицы, тогда он попадаетв большую нужду.Теперь емуприходитсябродить поулицам на голодныйжелудок, заложитьи продать последнее; его платьестановитсяветхим, сам онначинает всебольше и большеопускатьсяфизически, азатем и морально.Если он ещеостанется безкрова (а этозимой случаетсяособенно часто), его положениестановитсяуже прямобедственным.Наконец онопять найдеткое-какую работу, но игра повторяетсясначала. Вовторой разнесчастье егоразыграетсяв том же порядке.В третий разудары судьбыбудут еще сильней.Постепенноон научитсяотноситьсяк своему необеспеченномуположению всеболее и болеебезразлично.Наконец повторениевсего этоговходит в привычку.

Энергичныйи работающийпарень, именноблагодаря этомупостепенносовершенноменяет свойоблик. Из трудящегосячеловека онстановитсяпростым инструментомтех, кто начинаетиспользоватьего в своихнизких корыстныхцелях. Без всякойвины ему такчасто приходилосьбыть безработным, что он начинаетсчитать так: месяцем большеили меньше — все равно. Вконце концовон начинаетотноситьсяиндифферентноне только квопросам своегонепосредственногобытия и заработка, но и к вопросам, связанным суничтожениемгосударственных, общественныхи общекультурныхценностей. Емууже ничего нестоит приниматьучастие взабастовках, но ничего нестоит относитьсяк забастовкамсовершенноиндифферентно.

Этот процесся имел возможностьсобственнымиглазами наблюдатьна тысяче примеров.Чем больше янаблюдал этуигру, тем большево мне рослоотвращениек миллионномугороду, которыйсначала такжадно притягиваетк себе людей, чтобы их потомтак жестокооттолкнутьи уничтожить.

Когда этилюди приходятв город, их какбы с радостьюпричисляютк населениюстолицы, ностоит им подольшеостаться в этомгороде, как онперестаетинтересоватьсяими.

Меня такжежизнь в этоммировом городеизрядно потрепала, и на своей шкурея должен былиспытать достаточноеколичествоматериальныхи моральныхударов судьбы.Еще в одном яубедился здесь: быстрые переходыот работы кбезработицеи обратно, связанныес этим вечныеколебания втвоем маленькомбюджете, разрушаютчувство бережливостии вообще лишаютвкуса к разумномуустройствусвоей жизни.Человек постепенноприучаетсяв хорошие временажить припеваючи, в плохие — голодать.Голод приучаетчеловека ктому, что кактолько в егоруки попадаютнекоторыеденьги, он обращаетсяс ними совершеннонерасчетливои теряет способностьк самоограничению.Стоит ему толькополучить какую-нибудьработенку изаработатьнемного деньжонок, как он самымлегкомысленнымобразом тотчасже пускает свойзаработок втрубу. Этоопрокидываетвсякую возможностьрассчитыватьсвой маленькийбюджет хотябы только нанеделю. Заработанныхденег сначалахватает на пятьдней из семи, затем толькона три дня и, наконец, делодоходит дотого, что спускаешьсвой недельныйзаработок втечение одногодня.

А дома частождут жена идети. Иногдаи они втягиваютсяв эту нездоровуюжизнь, в особенности, если муж относитсяк ним по-хорошемуи даже по-своемулюбит их. Тогдаони все вместев течение одного, двух или трехдней спускаютвесь недельныйзаработок. Покаесть деньги, они едят и пьют, а затем вторуючасть неделивместе голодают.В эту вторуючасть неделижена бродитпо соседям, чтобы занятьнесколькогрошей, делаетнебольшие долгиу лавочникаи всяческиизворачивается, чтобы как-нибудьпрожить последниедни недели. Вобеденный чассидят за столомпри полупустыхтарелках, ачасто голодаютсовершенно.Ждут новойполучки, о нейговорят, строятпланы и голодаямечтают ужео том, когданаступит новыйсчастливыйдень и недельныйзаработок опятьбудет спущенв течение несколькихчасов.

Маленькиедети уже в самомраннем своемдетстве знакомятсяс этой нищетой.

Но особенноплохо кончаетсядело, если мужотрываетсяот семьи и еслимать семействаради своихдетей начинаетборьбу противмужа из-за этогообраза жизни.Тогда начинаютсяспоры и раздоры.И чем большемуж отчуждаетсяот жены, темближе он знакомитсяс алкоголем.Каждую субботуон пьян. Из чувствасамосохранения, из привязанностик своим детяммать семьиначинает вестибешеную борьбуза те жалкиегроши, которыеей приходитсявырывать у мужабольшую частьюпо пути с фабрикив трактир. Ввоскресеньеили в понедельникночью он, наконец, придет домойпьяный, ожесточенный, спустившийвсе до гроша.Тогда происходятсцены, от которыхупаси нас, боже.

На тысячепримеров мнесамому приходилосьнаблюдать всеэто. Сначалаэто меня злилои возмущало, потом я научилсяпонимать тяжелуютрагедию этихстраданий ивидеть болееглубокие причиныпорождающиеих. Несчастныежертвы плохихобщественныхусловий!

Еще хуже былитогда жилищныеусловия. Жилищнаянужда венскогочернорабочегобыла простоужасна. Еще исейчас дрожьпроходит помоей спине, когда я вспоминаюо тех казармах, где массамижили эти несчастные, о тех тяжелыхкартинах нечистоты, грязи и ещемного худшего, какие мне приходилосьнаблюдать.

Что хорошегоможно ждатьот того момента, когда из этихказарм в одинпрекрасныйдень устремитсябезудержныйпоток обозленныхрабов, о которыхбеззаботныйгород даже неподумает?

Да, беззаботенэтот мир богатых.

Беззаботнопредоставляетон ход вещейсамому себе, не помысливдаже о том, чторано или поздносудьба принесетвозмездие, еслитолько людиво время неподумают о том, что нужно как-тоее умилостивить.

Как благодареня теперь провидениюза то, что онодало мне возможностьпройти черезэту школу! Вэтой школе мнене пришлосьсаботироватьвсе то, что быломне не по душе.Эта школа воспиталаменя быстрои основательно.

Если я нехотел совершенноразочароватьсяв тех людях, которые менятогда окружали, я должен былначать различатьмежду внешнейобстановкойих жизни и темипричинами, которые порождалиэту обстановку.Только в этомслучае все этоможно былоперенести, невпав в отчаяние.Только так ямог видетьперед собоюне только людей, тонущих в нищетеи грязи, но ипечальныерезультатыпечальныхзаконов. А тяготымоей собственнойжизни и собственнойборьбы засуществование, которая такжебыла нелегка, избавили меняот опасностивпасть в простуюсентиментальностьпо этому поводу.Я отнюдь некапитулировали не опускалрук, видя неизбежныерезультатыопределенногообщественногоразвития. Нет, так не следуетпонимать моихслов.

Уже тогдая убедился, чтоздесь к целиведет толькодвойной путь:

Глубочайшеечувство социальнойответственностинаправленноек созданиюлучших условийнашего общественногоразвития, всочетании ссуровой решительностьюуничтожатьтого горбатого, которого исправитьможет толькомогила.

Ведь и природасосредоточиваетвсе свое вниманиене на том, чтобыподдержатьсуществующее, а на том, чтобыобеспечитьростки будущего.Так и в человеческойжизни нам нужноменьше думатьо том, чтобыискусственнооблагораживатьсуществующеезло (что в 99 случаяхиз ста при нынешнейчеловеческойнатуре невозможно), чем о том, чтобырасчиститьпуть для будущегоболее здоровогоразвития.

Уже во времямоей венскойборьбы засуществованиемне стало ясно, что общественнаядеятельностьникогда и нипри какихобстоятельствахне должна сводитьсяк смешной ибесцельнойблаготворительности, она должнасосредоточиватьсяна устранениитех коренныхнедостатковв организациинашей хозяйственнойи культурнойжизни, которыенеизбежноприводят или, по крайнеймере, могутприводитьотдельных людейк вырождению.Кто плохо понимаетдействительныепричины этихобщественныхявлений, тотименно поэтомуи затрудняетсяили колеблетсяв необходимостиприменить самыепоследние, самые жесткиесредства дляуничтоженияэтих опасныхдля государственнойжизни явлений.

Эти колебания, эта неуверенностьв себе, в сущности, вызваны чувствомсвоей собственнойвины, собственнойответственностиза то, что этибедствия итрагедии имеютместо; этанеуверенностьпарализуетволю и мешаетпринять какоебы то ни былосерьезноетвердое решение, а слабость инеуверенностьв проведениинеобходимыхмер толькозатягиваютнесчастье.

Когда наступаетэпоха, котораяне чувствуетсебя самойвиновной завсе это зло, — только тогдалюди обретаютнеобходимоевнутреннееспокойствиеи силу, чтобыжестоко и беспощадновырвать всюхудую травуиз поля вон. Утогдашнегоже австрийскогогосударствапочти совершенноне было никакогосоциальногозаконодательства; его слабостьв борьбе противвсех этих процессоввырожденияпрямо бросаласьв глаза.

Мне трудносказать, чтов те временаменя большевозмущало: экономическиебедствия окружающейменя тогдасреды, ее нравственнои моральнонизкий уровеньили степеньее культурногопадения. Какчасто нашибуржуа впадаютв моральноенегодование, когда им из усткакого-либонесчастногобродяги приходитсяуслышать заявление, что ему в концеконцов безразлично, немец он илинет, что он вездечувствует себяодинаковохорошо илиплохо в зависимостиот того, имеетли он кусокхлеба.

По поводуэтого недостатка«национальнойгордости» вэтих случаяхмного морализируют, не щадя крепкихвыражений. Номного ли поразмыслилиэти национальногордые людинад тем, чемсобственнообъясняетсято обстоятельство, что сами онидумают и чувствуютиначе.

Много липоразмыслилиони над тем, какое количествоотдельныхприятных воспоминанииво всех областяхкультурнойи художественнойжизни дало имто впечатлениео величии ихродины, их нации, какое и создалодля них приятноеощущение принадлежатьименно к этомубогом взысканномународу? Подумалили они о том, насколько этагордость засвое отечествозависит оттого, что ониимели реальнуювозможностьпознакомитьсяс величием егово всех областях?

Думают линаши буржуазныеслои о том, вкаких до смешногомалых размерахсозданы этиреальные предпосылкидля нашего«народа»?

Пусть неприводят намтого аргумента, что-де «и в другихстранах делообстоит также», и «однако»там рабочийдорожит своейродиной. Еслибы даже этобыло так, этоеще не служитоправданиемнашей бездеятельности.Но это не так, ибо то, что мыу французов, например называем«шовинистическим»воспитанием, на деле ведьявляется нечем другим кактолько чрезмернымподчеркиваниемвеличия Францииво всех областяхкультуры или, как французылюбят говорить,«цивилизации».Молодого французавоспитываютне в «объективности», а в самом субъективномотношении, какое толькоможно себепредставить, ко всему тому, что должноподчеркнутьполитическоеили культурноевеличие егородины.

Такое воспитаниеконечно должноотноситьсятолько к самымобщим, большимвопросам и, если приходится, то память вэтом отношениинужно непрерывноупражнять, дабыво что бы то нистало вызватьсоответствующеечувство в народе.

А у нас мы нетолько упускаемсделать необходимое, но мы еще разрушаемто немногое, что имеем счастьеузнать в школе.Если нужда инесчастья невытравили изпамяти народавсе лучшиевоспоминанияо прошлом, томы все равнопостараемсяполитическиотравить егонастолько, чтобы он позабыло них.

Представьтесебе толькоконкретно:

В подвальномпомещении, состоящем издвух полутемныхкомнат, живетрабочая семьяиз семи человек.Из пятерыхдетей младшему, скажем, тригода. Это какраз тот возраст, когда первыевпечатлениявоспринимаютсяочень остро.У даровитыхлюдей, воспоминанияоб этих годахживы до самойстарости. Теснотапомещениясоздает крайненеблагоприятнуюобстановку.Споры и ссорывозникают ужеиз-за однойэтой тесноты.Эти люди непросто живутвместе, а онидавят другдруга. Малейшийспор, которыйв более свободнойквартире разрешилсябы просто тем, что люди разошлисьбы в разныеконцы, при этойобстановкезачастую приводитк бесконечнойгрызне. Детиеще кое-какпереносят этуобстановку; они тоже споряти дерутся вэтой обстановкеочень часто, но быстро забываютэти ссоры. Когдаже ссорятсяи спорят старшие, когда это происходитизо дня в день, когда это принимаетсамые отвратительныеформы, тогдаэти тяжкиеметоды наглядногообучения неизбежносказываютсяи на детях. Ну, а когда взаимнаягрызня междуотцом и матерьюдоходит дотого, что отецв пьяном состояниигрубо обращаетсяс матерью илидаже бьет ее, тогда люди, нежившие в такойобстановке, не могут дажепредставитьсебе, к какимвсе это приводитпоследствиям.Уже шестилетнийребенок в этойобстановкеузнает вещи, которые и взросломумогут внушитьтолько ужас.Морально отравленный, физическинедоразвитый, зачастую вшивыйтакой молодойгражданинотправляетсяв школу. Кое-какон научаетсячитать и писать, но это — все. Отом, чтобы учитьсядома, в такойобстановкене может бытьи речи. Напротив.Отец и мать вприсутствиидетей ругаютучителя и школув таких выражениях, которые и передатьнельзя. Вместотого, чтобыпомогать ребятамучиться, родителисклонны скорейположить ихна колени ивысечь. Все, что приходитсянесчастнымдетям слышатьв такой обстановке, отнюдь не внушаетим уваженияк окружающемумиру. Ни одногодоброго словане услышат ониздесь о человечествевообще. Всеучреждения, все властиздесь подвергаютсятолько самойжесткой и грубойкритике, — начинаяот учителя икончая главойгосударства.Родители ругаютвсех и вся — религиюи мораль, государствои общество — ивсе это зачастуюв самой грязнойформе. Когдатакой паренекдостиг 14 лет икончил школу, то большеючастью бываеттрудно ужерешить, что внем преобладает: невероятнаяглупость, ибоничему серьезномуон научитьсяв школе не мог, или грубость, часто связаннаяс такой безнравственностьюуже в этом возрасте, что волосыстановятсядыбом.

У него ужесейчас нетничего святого.Ничего великогов жизни он невидел, и он заранеезнает, что вдальнейшемвсе пойдет ещехуже в той жизни, в которую онсейчас вступает.

Трехлетнийребенок превратилсяв 15-летнегоподростка.Авторитетовдля него нетникаких. Ничегокроме нищетыи грязи этотмолодой человекне видел, ничеготакого, чтомогло бы емувнушить энтузиазми стремлениек более высокому.

Но теперьему еще придетсяпройти черезболее суровуюшколу жизни.

Теперь длянего начинаютсяте самые мучения, через которыепрошел егоотец. Он шляетсявесь день, гдепопало. Поздноночью он возвращаетсядомой. В видеразвлеченияон избиваетто несчастноесущество, котороеназываетсяего матерью.Он разражаетсяпотоками грубейшихругательств.Наконец подвернулся«счастливый»случай, и онпопал в тюрьмудля малолетних, где его «образование»получит полировку.

А наши богобоязненныебуржуа еще приэтом удивляются, почему у этого«гражданина»нет достаточногонациональногоэнтузиазма.

Наше буржуазноеобщество спокойносмотрит на то, как в театреи в кино, в грязнойлитературеи в сенсационныхгазетах изодня в день отравляютнарод. И послеэтого оно ещеудивляется, почему массынашего народанедостаточнонравственны, почему проявляютони «национальноебезразличие».Как будто всамом делегрязная литература, грубые сенсации, киноэкран могутзаложить здоровыеосновы патриотическоговоспитаниянародной массы.

Что мне раньшеи не снилось, то я в те временапонял быстрои основательно.

Вопрос оздоровом национальномсознании народаесть в первуюочередь вопросо созданииздоровых социальныхотношений какфундаментадля правильноговоспитанияиндивидуума.Ибо только тот, кто через воспитаниев школе познакомилсяс культурным, хозяйственными прежде всегополитическимвеличием собственногоотечества, сможет проникнутьсявнутреннейгордостью поповоду того, что он принадлежитк данному народу.Бороться я могулишь за то, чтоя люблю. Любитьмогу лишь то, что я уважаю, а уважать лишьто, что я по крайнеймере знаю.

В своей раннейюности я слышало социал-демократиилишь оченьнемного, и то, что я слышал, было неправильно.

То обстоятельство, что социал-демократиявела борьбуза всеобщее, тайное избирательноеправо, менявнутреннерадовало. Мойразум и тогдаподсказывалмне, что этодолжно повестик ослаблениюгабсбургскогорежима, которыйя так ненавидел.Я был твердоуверен, чтопридунайскаямонархия неможет держатьсяиначе, как жертвуяинтересамиавстрийскихнемцев. Я знал, что даже ценоймедленнойславянизациинемцев Австриивсе-таки ещене гарантированосозданиедействительножизнеспособногогосударствапо той простойпричине, чтосама государственностьславянскогоэлемента находитсяпод большимсомнением.Именно ввидувсего этогоя и приветствовалвсе то, что помоему мнениюдолжно быловести к крахуневозможного, попирающегоинтересы 10 миллионовнемцев, обреченногона смертьгосударства.Чем большенациональнаягрызня и борьбаразличныхязыков разгораласьи разъедалаавстрийскийпарламент, темближе был часбудущего распадаэтого вавилонскогогосударства, а тем самымприближалсяи час освобождениямоего австро-немецкогонарода. Толькотак в тогдашнихусловиях рисовалсямне путь присоединенияавстрийскихнемцев к Германии.

Таким образомэта деятельностьсоциал-демократиине была мнеантипатичной.Кроме того ябыл еще тогдадостаточнонеопытен иглуп, чтобыдумать, чтосоциал-демократиязаботится обулучшенииматериальногоположениярабочих. И этоконечно в моемпредставленииговорило большеза нее нежелипротив нее. Чтоменя тогдаболее всегоотталкивалоот социал-демократии, так это ее враждебноеотношение кборьбе за немецкиеинтересы, ееунизительноевыслуживаниеперед славянскими«товарищами», которые охотнопринималипрактическиеуступки лебезившихперед нимиавстрийскихс.-д., но вместес тем третировалиих свысока, кактого впрочемвполне заслуживалиэти навязчивыепопрошайки.

Когда мнебыло 17 лет, слово«марксизм»мне было малознакомо, словаже «социал-демократия»и «социализм»казались мнеодинаковымипонятиями. Итут понадобилисьтяжелые ударысудьбы, чтобыу меня открылисьглаза на этотнеслыханныйобман народа.

До тех поря наблюдалсоциал-демократическуюпартию толькокак зрительво время массовыхдемонстраций.Я еще не имелни малейшегопредставленияо действительномнаправленииумов ее сторонников, я не понималеще сути ееучения. Толькотеперь я сразупришел в соприкосновениес ней и смогблизко познакомитьсяс продуктамиее воспитанияи ее «миросозерцания».То, что при другойобстановкепотребовалобы, может быть, десятилетий, я теперь получилв несколькомесяцев. Я понял, что за фразамио социальнойдобродетелии любви к ближнемукроется настоящаячума, от заразы, которой надокак можно скорейосвободитьземлю под страхомтого, что иначеземля легкоможет статьсвободной отчеловечества.

Мое первоестолкновениес социал-демократамипроизошло напостройке, гдея работал.

Уже с самогоначала отношениясложились оченьневесело. Одеждамоя была ещев относительномпорядке, языкмой был вежливи все мое поведениесдержанно. Явсе еще таксильно былпогружен всамого себя, что мало думалоб окружающем.Я искал работытолько длятого, чтобы неумереть голоднойсмертью и иметьвозможность, хотя бы медленнои постепенно, продолжатьсвое образование.Может быть яеще долго недумал бы о своемокружении, еслибы уже на третийили на четвертыйдень не произошлособытие, котороесразу же заставиломеня занятьпозицию: меняпригласиливступить ворганизацию.

Мои сведенияо профессиональнойорганизациив те временабыли равнынулю. Я ничегоне мог бы тогдасказать ни оцелесообразности, ни о нецелесообразностиее существования.Но так как мнесказали, чтовступить ворганизациюя обязан, то япредложениеотклонил. Свойответ я мотивировалтем, что вопросая пока не понимаю, но принудитьсебя к какомубы то ни былошагу я не позволю.Вероятно благодаряпервой половинемоей мотивировкименя не выбросилис постройкисразу. Вероятнонадеялись нато, что черезнесколько днейменя удастсяпереубедитьили запугать.В обоих случаяхони основательноошиблись. Прошлиеще две недели, и теперь я быне мог себязаставитьвступить впрофсоюз, дажеесли бы этогозахотел. В течениеэтих двух неделья достаточноблизко познакомилсяс моим окружением.Теперь никакаясила в мире немогла бы принудитьменя вступитьв организацию, представителейкоторой я заэто время увиделв столь неблагоприятномсвете.

Первые днимне было тяжело.

В обеденныйчас часть рабочихуходила в ближайшиетрактирчики, а другая оставаласьна постройкеи там съедаласвой скудныйобед. Это былиженатые рабочие, которым их женыприносили сюдав ветхой посудежидкий обед.К концу неделиэта втораячасть становиласьвсе больше; почему? это японял лишьвпоследствии.Тогда начиналисьполитическиеспоры.

Я в сторонкевыпивал своюбутылку молокаи съедал свойкусок хлеба.Осторожноизучая своеокружение, яраздумывалнад своей несчастнойсудьбой. Темне менее того, что я слышал, было более чемдостаточно.Частенько мнеказалось, чтоэти господанарочно собираютсяпоближе ко мне, чтобы заставитьменя высказатьто или другоемнение. То, чтоя слышал кругом, могло менятолько раздражитьдо последнейстепени. Ониотвергали ипроклиналивсе: нацию какизобретениекапиталистических«классов» — какчасто приходилосьмне слышатьэто слово; отечествокак орудиебуржуазии дляэксплуатациирабочих; авторитетзаконов каксредство угнетенияпролетариата; школу как учреждение, воспитывающеерабов, а такжеи рабовладельцев; религию каксредство обманаобреченногона эксплуатациюнарода; моралькак символглупого, овечьеготерпения и т.д. Словом в ихустах не оставалосьничего чистогои святого; все, буквально всеони вываливалив ужасной грязи.

Сначала япытался молчать, но в конце концовмолчать большенельзя было.Я начал высказываться, начал возражать.Тут мне преждевсего пришлосьубедиться втом, что покая сам не приобрелдостаточныхзнаний и неовладел спорнымивопросами, переубедитького бы то нибыло совершеннобезнадежно.Тогда я началрыться в техисточниках, откуда оничерпали своюсомнительнуюмудрость. Ястал читатькнигу за книгойброшюру заброшюрой.

Но на постройкеспоры становилисьвсе горячей.С каждым днемя выступал вселучше, ибо теперьимел уже большесведений обих собственнойнауке, чем моипротивники.Но очень скоронаступил день, когда мои противникиприменили тоиспытанноесредство, котороеконечно легчевсего побеждаетразум: террорнасилия. Некоторыеиз руководителеймоих противниковпоставили предомной на выбор: либо немедленнопокинуть постройкудобровольно, либо они менясбросят оттуда.Так как я былсовершенноодин, и сопротивлениебыло безнадежно, я предпочелизбрать первоеи ушел с постройкиумудренныйопытом.

Я ушел полныйомерзения, новместе с темвсе это происшествиенастолько менязахватило, чтодля меня сталосовершенноневозможнымпросто забытьвсе это. Нет, этого я так неоставлю. Первоечувство возмущенияскоро вновьсменилосьупрямым желаниемдальнейшейборьбы. Я решилсянесмотря нина что опятьпойти на другуюпостройку. Кэтому решениюменя побудилаеще и нужда.Прошло нескольконедель, я израсходовалвсе свои скудныезапасы, и безжалостныйголод толкалк действию.Хотя и противволи я долженбыл идти напостройку. Играповториласьснова. Финалбыл такой жекак и в первыйраз.

Помню, чтово мне, происходилавнутренняяборьба: развеэто в самомделе люди, разведостойны онипринадлежатьк великомународу?

Мучительныйвопрос! Ибоесли ответитьна этот вопросутвердительно, тогда борьбаза народностьпросто не стоиттруда и техжертв, которыелучшим людямприходитсяприносить затаких негодяев.Если же ответитьна этот вопросотрицательно, тогда окажется, что наш народслишком ужбеден людьми.

В те дни мнеказалось, чтоэта масса людей, которых нельзядаже причислитьк сынам народа, угрожающевозрастает, как лавина, иэто вызывалово мне тяжелоебеспокойноечувство.

С совсемдругими чувстваминаблюдал ятеперь массовуюдемонстрациювенских рабочих, происходившуюпо какому-топоводу в этидни. В течениедвух часов ястоял и наблюдал, затаив дыхание, этого бесконечныхразмеровчеловеческогочервя, которыйв течение двухчасов ползалперед моимиглазами. Подавленныйэтим зрелищем, я наконец покинулплощадь и отправилсядомой. По дорогея в окне табачнойлавочки увидел«Рабочую газету»- центральныйорган старойавстрийскойсоциал-демократии.В одном дешевенькомнародном кафе, где я частобывал, чтобычитать газеты, этот органтакже всегдалежал на столе.Но до сих поря никак не могзаставить себяподержать вруках болеечем 1-2 минутыэту гнуснуюгазету, весьтон которойдействовална меня, какдуховный купорос.Теперь подтягостнымвпечатлением, вынесеннымот демонстрации, какой-то внутреннийголос заставилменя купитьгазету и начатьее основательночитать. Вечеромя принял меры, чтобы обеспечитьсебе получениеэтой газеты.И несмотря навспышки гневаи негодования, стал теперьрегулярновникать в этуконцентрированнуюложь.

Чтение ежедневнойсоциал-демократическойпрессы болеечем знакомствос ее теоретическойлитературойпозволило мнепонять ход идейсоциал-демократиии ее внутреннююсущность.

В самом деле, какая большаяразница междуэтой прессойи чисто теоретическойлитературойсоциал-демократии, где встретишьморе фраз освободе, красотеи «достоинстве», где нет концасловам о гуманностии морали, — и всеэто с видомпророков, и всеэто скотски-грубымязыком ежедневнойс.-д. прессы, работающейпри помощисамой низкойклеветы и самойвиртуозной, чудовищнойлжи. Теоретическаяпресса имеетв виду глупенькихсвятош из рядовсредней и высшей«интеллигенции», ежедневнаяпечать — массу.

Мне личноуглублениев эту литературуи прессу принеслоеще более прочноесознаниепривязанностик моему народу.

То, что раньшеприводило кнепроходимойпропасти, теперьстало поводомк еще большейлюбви.

При наличииэтой чудовищнойработы по отравлениюмозгов толькодурак можетосуждать тех, кто падаетжертвой этогооколпачивания.Чем более втечение ближайшихгодов я приобреталидейную самостоятельность, тем более рослово мне пониманиевнутреннихпричин успехасоциал-демократии.Теперь я понялвсе значение, какое имеетв устах социал-демократииее скотскигрубое требованиек рабочим выписыватьтолько красныегазеты, посещатьтолько красныесобрания, читатьтолько красныекниги. Практическиерезультатыэтого нетерпимогоучения я виделтеперь своимиглазами с полнойясностью.

Психикашироких масссовершенноневосприимчивак слабому иполовинчатому.Душевное восприятиеженщины менеедоступно аргументамабстрактногоразума, чем неподдающимсяопределениюинстинктивнымстремлениямк дополняющейее силе. Женщинагораздо охотнеепокоритсясильному, чемсама станетпокорять себеслабого. Да имасса большелюбит властелина, чем того, ктоу нее чего-либопросит. Массачувствует себяболее удовлетвореннойтаким учением, которое нетерпит рядомс собой никакогодругого, нежелидопущениемразличныхлиберальныхвольностей.Большею частьюмасса не знает, что ей делатьс либеральнымисвободами, идаже чувствуетсебя при этомпокинутой. Набесстыдствоее духовноготерроризированиясо сторонысоциал-демократиимасса реагируеттак же мало, как и на возмутительноезлоупотреблениеее человеческимправом и свободой.Она не имеетни малейшегопредставленияо внутреннембезумии всегоучения, онавидит толькобеспощаднуюсилу и скотскигрубое выражениеэтой силы, передкоторой онав конце концовпасует.

Если социал-демократиибудет противопоставленоучение болееправдивое, нопроводимоес такой же силойи скотскойгрубостью, этоучение победитхотя и послетяжелой борьбы.

Не прошлои двух лет, какмне стало совершенноясно самоеучение социал-демократии, а также техническиесредства, припомощи которыхона его проводит.

Я хорошо понялтот бесстыдныйидейный террор, который этапартия применяетпротив буржуазии, неспособнойпротивостоятьему ни физически, ни морально.По данномузнаку начинаетсянастоящаяканонада лжии клеветы противтого противника, который в данныймомент кажетсясоциал-демократииболее опасным, и это продолжаетсядо тех пор, покау стороны, подвергшейсянападению, невыдерживаютнервы и, чтобыполучить передышку, она приноситв жертву то илидругое лицо, наиболее ненавистноесоциал-демократии.Глупцы! Никакойпередышки онина деле всеравно не получат.Игра начинаетсяснова и продолжаетсядо тех пор, покастрах передэтими одичалымипсами не парализуетвсякую волю.

Социал-демократияпо собственномуопыту хорошознает ценусиле, и поэтомуона с наибольшейяростью выступаетименно противтех, у кого онав той или другоймере подозреваетэто редкоекачество; инаоборот онаохотно хвалитте слабые натуры, которые онавстречает врядах противника.Иногда онаделает этоосторожно, иногда громчеи смелей — взависимостиот предполагаемыхдуховных качествданного лица.

Социал-демократияпредпочитаетиметь противсебя безвольногои бессильногогения, нежелинатуру сильную, хотя и скромнуюпо идейномуразмаху.

Но более всегоей конечнонравятся противники, которые являютсяи слабохарактерными, и слабоголовыми.

Она умеетсоздать представление, будто уступитьей — это единственныйспособ сохранитьспокойствие; а сама в то жевремя умно иосторожнопродолжаетнаступать, захватываяодну позициюза другой, топри помощитихого шантажа, то путем прямоговоровства (втакие минуты, когда общеевнимание направленов другую сторону), то пользуясьтем, что противникне желает слишкомдразнитьсоциал-демократию, создаватьбольшие сенсациии т. п. Эта тактикасоциал-демократииисчерпывающимобразом используетвсе слабостипротивника.Эта тактикас математическойточностьюдолжна вестик ее успехам, если толькопротивнаясторона ненаучится противядовитых газовбороться ядовитымиже газами.

Натурам слабымнадо наконецобъяснить, чтоздесь дело идето том, быть илине быть.

Столь жепонятным сталомне значениефизическоготеррора поотношению котдельным лицами к массе.

Здесь такжеимеет местосовершенноточный учетпсихологическихпоследствий.

Террор вмастерской, на фабрике, взале собранияили на массовыхдемонстрацияхвсегда будетиметь успех, если ему небудет противопоставлентеррор такойже силы.

Тогда конечнос.-д. партия подыметужасный вой.Она, издавнаотрицающаявсякую государственнуювласть, теперьобратится кней за помощьюопять-такинаверняка коечего добьется: среди «высших»чиновниковона найдетослов, которыепомогут этойчуме боротьсяпротив своегоединственносерьезногопротивника, ибо эти ослыбудут надеятьсятаким образомзаслужить себенекотороеблаговолениев глазах социал-демократии.

Какое впечатлениеэтакий успехпроизводитна широкуюмассу каксторонников, так и противниковсоциал-демократии, может понятьтолько тот, ктознает народнуюдушу не из книг, а из живойдействительности.В рядах сторонниковсоциал-демократиидостигнутаяпобеда воспринимаетсякак доказательствоее глубокойправоты. Противникиже социал-демократиивпадают в отчаяниеи перестаютверить в возможностьдальнейшегосопротивлениявообще.

Чем большезнакомилсяя с методамифизическоготеррора, применяемогосоциал-демократией, тем меньше могя возмущатьсятеми сотнямитысяч людейиз массы, которыестали жертвойего.

Тогдашнемупериоду моейжизни я болеевсего обязантем, что он вернулмне мой собственныйнарод, что оннаучил меняразличать междуобманщикамии жертвамиобмана.

Не чем другимкак жертваминельзя считатьэтих людей, ставших достояниемобманщиков.Выше я обрисовалнепригляднымиштрихами жизнь«низших» слоев.Но мое изложениебыло бы неполным, если бы я тутже не подчеркнул, что в этих женизах я видели светлые точки, что я не разтам наталкивалсяна образцыредкого самопожертвования, вернейшейдружбы, изумительнойнетребовательностии скромности- в особенностисреди рабочихстаршего поколения.В молодом поколениирабочих этидобродетелибыли болеередки, ибо наних гораздобольшее влияниеоказываютотрицательныестороны большихгородов; но исреди молодыхрабочих я нередковстречал многих, у которых здоровоенутро браловерх над низостямии убожествомжизни. Еслиэти, зачастуюочень хорошиеи добрые люди, вступили все-такив ряды политическихврагов нашегонарода и такимобразом помогалипротивнику, то это объясняетсятолько тем, чтоони не понялинизости учениясоциал-демократии.Да и не моглипонять, ибо мыникогда непотрудилисьподумать обэтих людях, аобщественнаяобстановкаоказываласьсильней, чемпорой добраяволя этих слоев.В лагерь социал-демократиизагоняла этихлюдей, несмотряни на что, нужда.

Бесчисленноеколичествораз наша буржуазиясамым неумелымобразом, а зачастуюсамым неморальнымобразом выступалапротив оченьскромных ичеловеческисправедливыхтребований- часто при этомбез всякойпользы для себяи даже без какойбы то ни былоперспективыполучить какую-либопользу. И вот, благодаряименно этому, даже приличныерабочие загонялисьиз профсоюзовна арену политическойдеятельности.

Можно сказатьс уверенностью, что миллионырабочих сначалабыли внутренневраждебнысоциал-демократическойпартии, но ихсопротивлениебыло побежденотем, порой совершеннобезумным поведениембуржуазныхпартий, котороевыражалосьв полном ибезусловномотказе пойтинавстречукакому бы тони было социальномутребованию.В конце концов, этот отказпойти на какоебы то ни былоулучшениеусловий труда, принять мерыпротив травматизмана производстве, ограничитьдетский труд, создать условиязащиты женщиныв те месяцы, когда она носитпод сердцембудущего «сынаотечества»,- все это толькопомогалосоциал-демократии, которая сблагодарностьюрегистрировалакаждый такойотказ и пользоваласьэтими настроениямиимущих классов, чтобы загонятьмассы в социал-демократическийкапкан. Нашеполитическое«бюргерство»никогда несможет замолитьэтих своихгрехов. Отклоняявсе попыткиисправитьсоциальноезло, организуясопротивлениевсем этим попыткам, эти политикисеяли ненавистьи давали хотябы внешнееоправданиезаявлениямсмертельныхврагов нашегонарода, что-детолько с.-д. партиядействительнодумает об интересахтрудящихсямасс. Эти политикитаким образоми создали моральноеоправданиесуществованиюпрофсоюзов, т. е. тех организаций, которые издавнаслужат главнойопорой политическойпартии.

В годы моеговенского ученияя вынужден был- хотел ли я тогоили нет — занятьпозицию повопросу о профсоюзах.

Так как ясмотрел напрофсоюз какна неотъемлемуючасть с.-д. партии, то мое решениебыло быстрои… неправильно.

Я отнессяк профсоюзамначисто отрицательно.

Но и в этомбесконечноважном вопросесама судьбадала мне ценныеуроки.

В результатепервое моемнение былоопрокинуто.

Имея 20 лет отроду, я научилсяразличать междупрофсоюзамикак средствомзащиты общихсоциальныхправ трудящихсяи средствомзавоеваниялучших условийжизни для рабочихотдельныхпрофессий ипрофсоюзамикак инструментамиполитическойпартии и классовойборьбы.

То обстоятельство, что социал-демократияпоняла громадноезначениепрофессиональногодвижения, обеспечилоей распоряжениеэтим инструментоми тем самым — успех; то обстоятельство, что буржуазияэтого не поняла, стоило ей потериполитическойпозиции. Буржуазияв своей надменнойслепоте надеяласьпростым «отрицанием»профсоюзовпомешать логическомуходу развития.На деле же вышлотолько то, чтоона направилаэто развитиена путь, противныйлогике. Чтопрофессиональноедвижение самопо себе будтобы враждебноотечеству — этонелепость исверх тогонеправда. Правильнообратное. Покапрофессиональнаядеятельностьимеет цельюулучшение жизницелого сословия, которое являетсяодной из главныхопор нации, этодвижение нетолько не враждебноотечеству игосударству, напротив, оно«национально»в лучшем смыслеслова. Такоепрофессиональноедвижение помогаетсозданию социальныхпредпосылок, без которыхобщенациональноевоспитаниевообще невозможно.Такое профессиональноедвижение приобретаетту громаднуюзаслугу, чтопомогает победитьсоциальнуюболезнь, уничтожаетв корне бациллыэтой болезнии таким образомсодействуетобщему оздоровлениюнародногоорганизма.

Спорить онеобходимостипрофсоюзовтаким образомпоистине пустоедело.

Пока средиработодателейесть люди снедостаточнымсоциальнымпониманиемили тем болеес плохо развитымчувствомсправедливостии права, задачаруководителейпрофсоюзов, которые ведьтоже являютсячастью нашегонарода, заключаетсяв том, чтобызащищать интересыобщества противжадности инеразумияотдельных лиц.Сохранитьверность и верув народ естьтакой же интереснации, как сохранитьздоровый народ.

И то и другоеподтачиваетсятеми предпринимателями, которые нечувствуют себячленами всегообщественногоорганизма. Ибогнусная жадностьи беспощадностьпорождаютглубокий вреддля будущего.

Устранитьпричины такогоразвития — этозаслуга переднацией, а ненаоборот.

Пусть неговорят нам, что каждыйотдельныйрабочий имеетполное правосделать надлежащиевыводы из тойдействительнойили мнимойнесправедливости, которую емупричиняют, т.е. покинутьданного предпринимателяи уйти. Нет! Этоерунда. Этотолько попыткаотклонитьвнимание отважного вопроса.Одно из двух: или устранениеплохих антиобщественныхусловий лежитв интересахнации или нет.Если да, то боротьсяпротив этогозла надо темисредствами, которые обещаютуспех. Отдельныйрабочий никогдане в состояниизащитить своиинтересы противвласти крупныхпредпринимателей.Здесь дело идетне о победевысшего права.Если бы обестороны стоялина одной точкезрения, то небыло бы и самогоспора. Здесьдело идет овопросе большейсилы. Если быэто было нетак, если бы собеих сторонбыло в наличиичувство справедливости, спор бью быразрешен честнымобразом илиточнее он быи вообще невозник.

Нет, еслиантиобщественноеили незаконноеобращение счеловеком зоветего к сопротивлению, то эта борьбаможет разрешатьсялишь при помощибольшей илименьшей силы, до тех пор покане будет созданазаконная судебнаяинстанция дляуничтожениятакого зла. Ноиз этого вытекает, что для сколько-нибудьуспешной борьбыс предпринимателеми его концентрированнойсилой рабочийдолжен выступатьне как отдельноелицо, иначе неможет быть иречи о победе.

Ясно, чтопрофессиональнаяорганизациямогла бы вестик укреплениюсоциальнойидеи в практическойжизни и темсамым к устранениютех причин, которые вызываютраздражениемасс и постояннопорождаютповоды к недовольствуи жалобам.

Если этосейчас не так, то большеючастью винуза это несутте, кто мешаетустранениюобщественногозла на путяхзаконодательства.Вина лежит натех, кто употребляетвсе свое политическоевлияние, чтобыпомешать такомузаконодательству.

Чем большеполитики буржуазиине понималиили вернее нехотели понятьзначенияпрофессиональнойорганизациии ставили ейвсе новыепрепятствия, тем увереннеесоциал-демократиязабирала этодвижение в своируки. С большойдальновидностьюона создаладля себя прочнуюбазу, котораяв критическуюминуту уже нераз оказываласьее последнейзащитой. Конечнопри этом внутренняяцель движенияпостепенносошла на нет, что открылодорогу дляновых целей.

Социал-демократияникогда и недумала о том, чтобы сохранитьза профессиональнымдвижением егопервоначальныезадачи.

Нет, она обэтом конечноне думала.

В ее опытныхруках в течениенесколькихдесятилетийэто орудиезащиты общественныхправ человекапревратилосьв инструмент, направленныйк разрушениюнациональногохозяйства. Чтопри этом страдаютинтересы рабочих, социал-демократиюнисколько нетрогает. Применениеэкономическихмер давлениядает возможностьи в политическойобласти применятьвымогательство.Социал-демократиядостаточнобессовестнадля того, чтобыэтим пользоваться, а идущие за неймассы обладаютв достаточноймере овечьимтерпением, чтобы позволитьей это делать.Одно дополняетдругое.

Уже на рубежеXX столетияпродвижениедавно пересталослужить своейпрежней задаче.Из года в годоно все большеподчинялосьсоциал-демократическойполитике и вконце концовпревратилосьисключительнов рычаг классовойборьбы. Егозадачей сталоизо дня в деньнаносить ударытому экономическомупорядку, которыйс таким трудомедва-едва былпостроен. Подорвавшиэкономическийфундаментгосударства, можно уже подготовитьтакую же судьбуи самому государству.С каждым днемпрофсоюзы сталивсе меньше именьше заниматьсязащитой действительныхинтересоврабочих. Политическаямудрость вконце концовподсказалавожакам тумысль, что улучшатьэкономическоеположениерабочих вообщене стоит: еслисильно поднятьсоциальныйи культурныйуровень широкихмасс, то ведь, пожалуй, возникнетопасность, что, получив удовлетворениесвоих требований, эти массы недадут большеиспользоватьсебя как безвольноеорудие.

Эта перспективавнушала вожакамтакую большуюбоязнь, что онив конце концовне только пересталибороться заподнятиеэкономическогоуровня рабочих, но самым решительнымобразом сталивыступатьпротив такогоподнятия.

Найти объяснениядля такого, казалось бы, совершеннонепонятногоповедения имбыло не тактрудно.

Они сталипредъявлятьтакие громадныетребования, что те небольшиеуступки, которыеудавалосьвырвать упредпринимателей, должны былипоказатьсярабочим относительносовершенноничтожными.И вот рабочимстали изо дняв день доказыватьничтожествоэтих уступоки убеждать ихв том, что здесьони имеют делос дьявольскимпланом: уступивдо смешногомало, отказатьрабочим вудовлетворенииих священныхправ, да ещеослабить приэтом наступательныйнатиск рабочегодвижения. Принебольшихмыслительныхспособностяхширокой массыне приходитсяудивлятьсятому, что этотприем удавался.

В лагеребуржуазии оченьмного возмущалисьпо поводу лживостисоциал-демократическойтактики, носами представителибуржуазииникакой серьезнойлинии собственногоповедениянаметить несумели. Казалосьбы, что разсоциал-демократиятак трепещетперед каждымдействительнымулучшениемположениярабочих, тонадо было бынапрячь всесилы именнов этом направлениии тем вырватьиз рук апостоловклассовойборьбы их слепоеорудие.

Ничего подобногосделано небыло. Вместотого, чтобыперейти в наступлениеи взять позициюпротивникас бою, предпринимательскиекруги предпочлипятиться назад, уступать немногоелишь под давлениемпротивнойстороны и всамую последнююминуту соглашатьсялишь на такиесовершеннонедостаточныеулучшения, которые ввидусвоей незначительностиникакого действияоказать немогли и которыепоэтому социал-демократиямогла легкоотклонить. Вдействительностивсе оставалосьпо-старому.Недовольствотолько вырослоеще больше.

Уже тогдатак называемые«свободныепрофсоюзы»висели грознымоблаком надобщеполитическимгоризонтоми омрачалисуществованиекаждого отдельноготрудящегося.

Свободныепрофсоюзы сталиодним из ужаснейшихорудий террора, направленныхпротив независимостии прочностинациональногохозяйства, против незыблемостигосударстваи свободы личности.

Именно свободныепрофсоюзы впервую очередьсделали то, чтопонятие демократиипревратилосьв смешную иотвратительнуюфразу. Это ониопозорилисвободу, этоони всей своейпрактикойпослужили живойиллюстрациейк известнымсловам: «еслиты не хочешьстать нашимтоварищем, мыпробьем тебечереп». Воткакими рисовалисьмне уже тогдаэти друзьячеловечества.С годами этотмой взглядрасширилсяи углубился, изменять жеего мне не пришлось.

Когда интересмой к социальнымпроблемампробудился, я стал со всейосновательностьюизучать их. Дляменя открылсяновый доселенеизвестныймне мир.

В 1909-1910 гг. моеличное положениенесколькоизменилось; мне не приходилосьбольше работатьчернорабочим, я смог теперьзарабатыватькусок хлебадругим путем.В это время ястал работатькак чертежники акварелист.Как ни плохоэто было в отношениизаработка — егодействительноедва хватало, чтобы жить, — это было всеже недурно сточки зренияизбранной мноюпрофессии.Теперь я ужене возвращалсявечером домойсмертельноусталый и неспособныйдаже взять вруки книгу. Моятеперешняяработа шлапараллельнос моей будущейпрофессией.Теперь я былв известномсмысле самгосподиномсвоего времении мог распределятьего лучше чемраньше.

Я рисовалдля заработкаи учился длядуши.

Теперь я — получил возможностьв дополнениек моим практическимнаблюдениямприобрестите теоретическиезнания, которыенужны для разрешениясоциальныхпроблем. Я сталштудироватьболее или менеевсе, что попадалосьмне в руки, читалкниги и углубилсяв свои собственныеразмышления.

Теперь ядумаю, что окружавшиеменя тогда людинесомненносчитали менячудаком.

Что при этомя со всей страстьюи любовью отдавалсястроительномуискусству, понятно самособой. Это искусствонаряду с музыкойказалось мнетогда королемвсех искусств: занятие этимискусствомпри такихобстоятельствахбыло для меняне «трудом», а высшим счастьем.Я мог до самойглубокой ночичитать иличертить, неуставая. Во мневсе креплавера, что хотяи через многолет для менявсе-таки наступитлучшее будущее.Я был убежден, что придетвремя, и я составлюсебе имя какархитектор.

Что рядомс этим я обнаруживалбольшой интереско всему тому, что связанос политикой, казалось мневполне естественным.В моих глазахэто была самособою разумеющаясяобязанностьвсякого мыслящегочеловека. Ктоне интересовалсяполитическимивопросами, вмоих глазахтеряя всякоеправо критиковатьили даже простожаловаться.

И в этой областия много читали много учился.Скажу тут же, что под «чтением»я понимаю, бытьможет, нечтосовсем другое, чем большинствонашей так называемой«интеллигенции».

Я знаю многих, которые «читают»бесконечномного — книгуза книгой, буквуза буквой; ивсе-таки я неназову этихлюдей иначе, как только«начитанными».Конечно людиэти обладаютбольшим количеством«знаний», ноих мозг совершеннонеспособенсколько-нибудьправильноусвоить, зарегистрироватьи классифицироватьвоспринятыйматериал. Онисовершенноне обладаютискусствомотделять вкниге ценноеот ненужного, необходимоедержать в голове, а излишнее, если возможно, просто не видетьи во всякомслучае не обременятьсебя балластом.

Ведь и чтениене являетсясамоцелью, атолько средствомк цели. Чтениеимеет цельюпомочь человекуполучить знанияв том направлении, какое определяетсяего способностямии его целеустремлением.Чтение даетчеловеку в руките инструменты, которые нужныему для егопрофессии, независимоот того, идетли речь о простойборьбе засуществованиеили об удовлетворенииболее высокогоназначения.Но с другойстороны, чтениедолжно помочьчеловеку составитьсебе общеемиросозерцание.Во всех случаяходинаковонеобходимо, чтобы содержаниепрочитанногоне откладывалосьв мозгу в порядкеоглавлениякниги. Задачасостоит не втом, чтобы обременятьсвою памятьопределеннымколичествомкниг. Надо добиватьсятого, чтобы врамках общегомировоззрениямозаика книгнаходила себесоответствующееместо в умственномбагаже человекаи помогала емуукреплять ирасширять своемиросозерцание.В ином случаев голове читателяполучаетсятолько хаос.Механическоечтение оказываетсясовершеннобесполезным, что бы ни думалоб этом несчастныйчитатель, наглотавшийсякниг. Такойчитатель иногдасамым серьезнымобразом считаетсебя «образованным», воображает, что он хорошоузнал жизнь, что он обогатилсязнаниями, амежду тем наделе по мерероста такого«образования»он все большеи больше удаляетсяот своей цели.В конце концов, он кончит либов санатории, либо «политиком»в парламенте.

Кто так работаетнад собой, томуникогда неудастся использоватьсвои хаотические«знания» длятех целей, которыевозникают передним в каждыйданный момент.Его умственныйбалласт расположенне по линиижизни, а по линиимертвых книг.И хотя жизньмного раз будетнаталкиватьего на то, чтобывзять из книгдействительноценное, этотнесчастныйчитатель сумееттолько сослатьсяна такую-тостраницу прочитанногов книге, но несумеет применитьее к жизни. Вкаждую критическуюминуту такиемудрецы в потелица ищут вкнигах аналогийи параллелейи конечно неизбежнопопадают пальцемв небо.

Если бы этобыло не так, тополитическиедействия иныхнаших ученыхправителейбыли бы совершеннонеобъяснимы.Тогда бы намостался единственныйвывод: вместопатологическихнаклонностейконстатироватьу них свойствапростых мошенников.

Тот же человек, который умеетправильночитать, сумеетлюбую книгу, любую газету, любую прочитаннуюим брошюруиспользоватьтак, чтобы взятьиз нее вседействительноценное, вседействительноимеющее нетолько преходящеезначение. Онсумеет расчленитьи усвоитьприобретенныйновый материалтак, что этопоможет емууточнить илипополнить то, что он уже зналраньше, получитьновый материал, помогающийобосноватьправильностьсвоих взглядов.Если передтаким человекомжизнь внезапнопоставит новыевопросы, егопамять моментальноподскажет емуиз прочитанногото, что нужноименно дляданной ситуации.Из того материала, который накопилсяв его мозгу втечение десятилетий, он сумеет быстромобилизоватьто, что нужнодля уясненияпоставленнойновой проблемыи для правильногоответа на нее.

Только такоечтение имеетсмысл и цель.

Тот оратор, например, которыйне сумеет именнов таком порядкеусваивать свойматериал, никогдане будет в состоянии, наткнувшисьна возражение, в достаточнойстепени убедительнозащищать свойсобственныйвзгляд, хотябы этот взглядбыл тысячу разправилен исоответствовалдействительности.В каждой дискуссиипамять непременноподведет такогооратора, в нужнуюминуту он ненайдет ни доводовдля подтверждениясвоих собственныхтезисов, ниматериал дляопроверженияпротивника.Если дело идето таком ораторе, который можетосрамить тольколично самогосебя, то этоеще с полбеды: гораздо хужекогда слепаясудьба сделаеттакого всезнающегои вместе с темничего не знающегогосподинаруководителемгосударства.

Что касаетсяменя, то я ужес самой раннеймолодостистарался читатьименно правильно.К счастью мнев этом помогалии память и понимание.В этом отношениивенский периодбыл для меняособенно продуктивными ценным. Восприятияповседневнойжизни давалимне толчок куглублениюв изучение всеновых самыхразличныхпроблем. Получиввозможностьпрактику обосноватьтеорией и теориюпроверять напрактике, яобезопасилсебя от того, что теориязаставит меняоторватьсяот жизни, а практикалишит способностиобобщения.

Таким образомопыт повседневнойжизни побудилменя к основательномутеоретическомуизучению двухважнейшихпроблем кромесоциальной.

Кто знает, когда именнопришлось бымне углубитьсяв изучениемарксизма, еслибы тогдашнийпериод не ткнулменя прямоносом в этупроблему.

Чем большезнакомилсяя с внешнейисториейсоциал-демократии, тем более страстнохотелось мнепонять и внутреннююсущность ееучения.

Официальнаяпартийнаялитературамогла мне вэтом отношениипомочь конечнолишь немного.Посколькуофициальнаялитературакасаетсяэкономическихтем, она оперируетнеправильнымиутверждениямии столь женеправильнымидоказательствами; поскольку жедело идет ополитическихцелях, она простолжива насквозь.К тому же и веськрючкотворческийстиль этойлитературыотталкивалменя до последнейстепени. Ихкнижки полныфраз и непонятнойболтовни, полныпретензий наостроумие, ана деле крайнеглупы. Тольковырождающаясябогема нашихбольших городовможет испытыватьудовольствиеот такой духовнойпищи и находитьприятное занятиев том, чтобыотыскиватьжемчужное зернов навозныхкучах этойлитературнойкитайщины. Новедь известно, что есть частьлюдей, которыесчитают тукнигу болееумной, которуюони менее всегопонимают.

Сопоставляятеоретическуюлживость инелепостьучения социал-демократиис фактами живойдействительности, я постепеннополучал всеболее яснуюкартину ееподлинныхстремлений.

В такие минутымною овладевалине только тяжелыепредчувствия, но и сознаниегрозящей с этойстороны громаднойопасности, явидел ясно, чтоэто учение, сотканное изэгоизма и ненависти, с математическойточностью можетодержать победуи тем самымпривести человечествок неслыханномукраху.

В это именновремя я понял, что это разрушительноеучение теснои неразрывносвязано снациональнымисвойствамиодного определенногонарода, чегоя до сих порсовершенноне подозревал.

Только знакомствос еврействомдает в рукиключ к пониманиювнутренних, т. е. действительныхнамеренийсоциал-демократии.Только когдапознакомишьсяс этим народом, у тебя раскрываютсяглаза на подлинныецели этой партии, и из тумананеясных социальныхфраз отчетливовырисовываетсяоскалившаясямаска марксизма.

Теперь мнетрудно, еслине невозможно, сказать точно, когда же именноя в первый разв своей жизниуслышал слово«еврей». Я совершенноне припомню, чтобы в домемоих родителей, по крайней мерепри жизни отца, я хоть раз слышалэто слово. Мойстарик, я думаю, в самом подчеркиваниислова «еврей»увидел бы признаккультурнойотсталости.В течение всейсвоей сознательнойжизни отец вобщем усвоилсебе взглядытак называемойпередовойбуржуазии. Ихотя он былтверд и непреклоненв своих национальныхчувствах, онвсе же оставалсяверен своим«передовым»взглядам и дажевначале передалих отчасти имне.

В школе я тожесначала ненаходил повода, чтобы изменитьэти унаследованныемною взгляды.

Правда, вреальном училищемне пришлосьпознакомитьсяс одним еврейскиммальчиком, ккоторому всемы относилисьс известнойосторожностью, но только потому, что он был слишкоммолчалив, а мы, наученныегорьким опытом, не очень доверялитаким мальчикам.Однако я каки все при этомникаких обобщенийеще не делал.

Только ввозрасте от14 до 15 лет я сталчастеньконаталкиватьсяна слово «еврей»- отчасти вполитическихбеседах. И однакоже, хорошо помню, что и в это времяменя сильноотталкивало, когда в моемприсутствииразыгрывалисьспоры и раздорына религиознойпочве.

Еврейскийже вопрос в тевремена казалсямне не чем иным, как вопросомрелигии.

В Линце евреевжило совсеммало. Внешностьпроживающихтам евреев втечение вековсовершенноевропеизировалась, и они сталипохожи на людей; я считал ихдаже немцами.Нелепостьтакого представлениямне была совершеннонеясна именнопотому, чтоединственнымпризнаком ясчитал разницув религии. Ядумал тогда, что евреиподвергаютсягонениям именноиз-за религии, это не толькоотталкиваламеня от тех, кто плохо относилсяк евреям, нодаже внушаломне иногдапочти отвращениек таким отзывам.

О том, чтосуществуетуже какая-топланомернаяорганизованнаяборьба противеврейства, яне имел представления.

В такомумонастроенииприехал я вВену. Увлеченныймассой впечатленийв сфере архитектуры, подавленныйтяжестью своейсобственнойсудьбы, я в первоевремя вообщене был в состояниисколько-нибудьвнимательноприсмотретьсяк различнымслоям народав этом гигантскомгороде. В Венена 2 миллионанаселения вэто время былоуже почти 200 тысячевреев, но я незамечал их. Впервые неделина меня обрушилосьтак много новыхидей и новыхявлений, чтомне трудно былос ними справиться.Только когдая постепенноуспокоилсяи от первыхвпечатленийперешел к болеедетальномуи конкретномуознакомлениюс окружающейсредой, я огляделсякругом и наткнулсятакже на еврейскийвопрос.

Я отнюдь нехочу утверждать, что первоезнакомствос этим вопросомбыло для меняособенно приятным.Я все еще продолжалвидеть в евреетолько носителяопределеннойрелигии и помотивам терпимостии гуманностипродолжалотноситсяотрицательноко всяким религиознымгонениям. Тон, в котором венскаяантисемитскаяпресса обличалаевреев, казалсямне недостойнымкультурныхтрадиций великогонарода. Надомною тяготеливоспоминанияоб известныхсобытияхсредневековойистории, и явовсе не хотелбыть свидетелемповторениятаких эпизодов.Антисемитскиегазеты тогдаотнюдь непричислялиськ лучшей частипрессы, — откудая это тогдавзял, я теперьи сам не знаю,- и поэтому вборьбе этойпрессы противевреев я склоненбыл тогда усматриватьпродукт озлобленнойненависти, авовсе не результатпринципиальных, хотя быть можети неправильныхвзглядов.

В таком мнениименя укреплялоеще и то, чтодействительнобольшая прессаотвечала антисемитамна их нападкив тоне бесконечноболее достойном, а иногда и неотвечала вовсе- что тогда казалосьмне еще болееподходящим.

Я стал усердночитать такназываемуюмировую прессу(«Нейе фрейепрессе», «Нейесвинер тагблат»)и на первыхпорах изумлялсятой громадноймассе материала, которую онидают читателю, и той объективности, с которой ониподходят ковсем вопросам.Я относилсяс большим уважениемк благородномутону этой прессы, и только изредканапыщенностьстиля оставлялаво мне некотороевнутреннеенедовольствоили даже причинялонеприятность.Но, думал я, такойстиль соответствуетвсему стилюбольшого мировогогорода. А таккак я Вену считалименно мировойстолицей, тотакое придуманноемною же объяснениеменя до порыдо времениудовлетворяло.

Но что менячастенькоотталкивало, так это недостойнаяформа, в которойэта прессалебезила передвенским двором.Малейшие событияво дворце немедленнорасписывалисьво всех деталяхлибо в тоневосхищенногоэнтузиазма, либо в тонебезмерногоогорчения идушевногосочувствия, когда дело шлоо соответствующих«событиях».Но когда делошло о чем-либо, касающемсясамого «мудрейшегомонарха всехвремен», тогдаэта прессапросто не находиладостаточносладких слов.

Мне все этоказалось деланным.

Уже одно этозаставило меняподумать, чтои на либеральнойдемократииесть пятна.

Заискиватьперед этимдвором да ещев таких недостойныхформах в моихглазах означалоунижать достоинствонации.

Это было тойпервой тенью, которая омрачиламое отношениек «большой»венской прессе.Как и раньше, я в Вене с большимрвением следилза всеми событиямикультурнойи политическойжизни Германии.С гордостьюи восхищениемсравнивал яподъем, наблюдавшийсяв Германии, супадком в австрийскомгосударстве.Но если внешниеполитическиесобытия вызываливо мне непрерывнуюрадость, тоэтого далеконельзя былосказать о событияхвнутреннейжизни. Борьбу, которая в туэпоху началасьпротив ВильгельмаII, я одобритьне мог. Я виделв Вильгельмене только немецкогоимператора, но прежде всегосоздателянемецкогофлота. Когдагерманскийрейхстаг сталчинить ВильгельмуII препятствияв его публичныхвыступлениях, это меня огорчалочрезвычайнымобразом, особеннопотому, что вмоих глазахк этому не былоникакого повода.И это заслуживалоосуждения темболее, что ведьсами господапарламентскиеболтуны в течениекакой-нибудьодной сессиивсегда наговорятгораздо большеглупостей, чемцелая династиякоролей в течениенесколькихстолетий, включаясюда и самыхглупых из них.

Я был возмущентем, что в государстве, где всякийдурак не толькопользуетсясвободой слова, но и может попастьв рейхстаг истать «законодателем», носительимператорскойкороны становитсяобъектом запрещений, и какая-топарламентскаяговорильняможет «ставитьему на вид».

Еще большея возмущалсятем, что та самаявенская пресса, которая таклебезит передкаждым придворнымослом, еслидело идет огабсбургскоймонархии, пишетсовсем по-иномуо германскомкайзере. Тутона делаетозабоченноелицо и с плохоскрываемойзлобной минойтоже присоединяетсяк мнениям иопасениям поповоду речейВильгельмаII. Конечно онадалека от того, чтобы вмешиватьсяво внутренниедела германскойимперии — о, упаси, боже! — но, прикасаясьдружественнымиперстами кранам Германии,«мы» ведь толькоисполняем свойдолг, возлагаемыйна нас фактомсоюза междудвумя государствами! К тому же дляжурналистикиправда ведьпрежде всегои т. д. После этихлицемерныхслов можно былоне только«прикасатьсядружественнымиперстами» кране, но и прямокопаться в нейсколько влезет.

В таких случаяхмне прямо бросаласькровь в голову.

И это заставляломеня постепенноначать относитьсявсе более осторожнок так называемойбольшой прессе.

В один прекрасныйдень я убедился, что одна изантисемитскихгазет — «Немецкаянародная газета»- в таких случаяхдержится кудаприличнее.

Далее, мнедействовалона нервы то, что большаявенская прессав ту пору самымпротивнымобразом создавалакульт Франции.Эти сладкиегимны в честь«великой культурнойнации» поройзаставлялипрямо стыдитьсятого, что тыявляешьсянемцем. Этожалкое кокетничаньесо всем, чтоесть французского, не раз заставляломеня с негодованиемронять из рукту или другуюгазету. Теперья все чаще сталчитать антисемитскую«Народнуюгазету», котораяказалась мнеконечно гораздоболее слабой, но в то же время, в некоторыхвопросах, болеечистой. С еерезким антисемитскимтоном я не былсогласен, новсе внимательнеестал я читатьее статьи, которыезаставлялименя теперьбольше задумываться.

Все это вместевзятое заставиломеня постепенноознакомитьсяс тем движениеми с теми вождями, которые тогдаопределялисудьбы Вены.Я говорю охристианско-социальнойпартии и о доктореКарле Люэгере.

Когда я приехалв Вену, я былнастроен враждебнои к этой партиии к ее вождю.

И вождь исамое движениеказались мнетогда «реакционными».Но элементарноечувство справедливостизаставлялоизменить этомнение. По мереознакомленияс делом я сталценить их инаконец прониксячувством полногопоклонения.Теперь я вижу, что значениеэтого человекабыло еще больше, нежели я думалтогда. Это былдействительносамый могущественныйиз немецкихбургомистроввсех времен.

Сколько жеоднако моихпредвзятыхмнений по поводухристианско-социальногодвижения былоопрокинутоэтой переменойво мне!

Постепенноизменилисьмои взглядыи на антисемитизм- это была однаиз самых трудныхдля меня операций.В течение долгихмесяцев чувствоборолось вомне с разумом, и только послеочень длительнойвнутреннейборьбы разумодержал верх.Спустя два годаи чувство последовалоза разумом, ис тех пор оностоит на стражеокончательносложившихсяво мне взглядов.

В эту порутяжелой внутреннейборьбы междуунаследованнымчувством ихолодным рассудкомнеоценимуюуслугу оказалимне те наглядныеуроки, которыея получал наулицах Вены.Пришла пора, когда я ужеумел различатьна улицах Веныне только красивыестроения, какв первые днимоего пребыванияв ней, но такжеи людей.

Проходяоднажды пооживленнымулицам центральнойчасти города, я внезапнонаткнулся нафигуру в длиннополомкафтане с чернымилоконами.

Первой моеймыслью было: и это тоже еврей? В Линце у евреевбыл другой вид.Украдкой, осторожноразглядываля эту фигуру.И чем большея вглядывалсяво все его черты, тем большепрежний вопроспринимал в моеммозгу другуюформулировку.

И это тоженемец?

Как всегдав этих случаях, я по своемуобыкновениюстал рытьсяв книгах, чтобынайти ответна свои сомнения.За небольшиеденьги я купилсебе тогдапервые антисемитскиеброшюры, какиея прочитал всвоей жизни.К сожалениювсе эти книжкисчитали самособою разумеющимся, что читательуже в известнойстепени знакомс еврейскимвопросом илипо крайней мерепонимает, в чемсостоит этапроблема. Формаи тон изложениябыли к сожалениютаковы, что ониопять возбудиливо мне прежниесомнения: аргументациябыла слишкомуж не научнаи местами страшноупрощена.

Опять у менявозникли прежниенастроения.Это продолжалосьнедели и дажемесяцы.

Постановкавопроса казаласьмне такой ужасной, обвинения, предъявляемыек еврейству, такими острыми, что мучимыйбоязнью сделатьнесправедливость, я опять испугалсявыводов изаколебался.

Одно былодостигнуто.Теперь уж я немог сомневатьсяв том, что делоидет вовсе нео немцах, толькоимеющих другуюрелигию, но осамостоятельномнароде. С техпор как я сталзаниматьсяэтим вопросоми начал пристальноприсматриватьсяк евреям, я увиделВену в совершенноновом свете.Куда бы я нипошел, я встречалевреев. И чембольше я приглядывалсяк ним, тем рельефнееотделялисьони в моих глазахот всех остальныхлюдей. В особенности, центральнаячасть городаи северныекварталы егокишели людьми, которые ужепо внешностиничего общегоне имели с немцами.

Но если быя продолжалсомневатьсяв этом, то самоеповедение покрайней меречасти евреевнеизбежнодолжно былобы положитьконец моимколебаниям.

В это времявозникло движение, которое в Венеимело значительноевлияние и котороесамым настойчивымобразом доказывало, что евреипредставляютсобою именносамостоятельнуюнацию. Я говорюо сионизме.

Правда, напервый взглядмогло показаться, что такую позициюзанимает толькочасть евреев, а большинствоих осуждаети всем своимсуществомотвергает ее.При ближайшемрассмотренииоднако оказывалось, что это толькомыльный пузырьи что эта втораячасть евреевруководитсяпростымисоображениямицелесообразностиили даже простосознательнолжет. Еврействотак называемоголиберальногообраза мыслейотвергалосионизм не сточки зренияотказа от еврействавообще, а лишьисходя из тоговзгляда, чтооткрытое выставлениесимвола верынепрактичнои даже прямоопасно. По сутидела обе этичасти еврействабыли заодно.

Эта показнаяборьба междуевреями сионистскогои либеральноготолков в скоромвремени сталамне прямо противна.Борьба эта быланасквозь неправдива, зачастую простолжива. Во всякомслучае онаочень малопоходила нату нравственнуювысоту и чистотупомышлений, которую любятприписыватьэтой нации.

Что касаетсянравственнойчистоты, да ичистоты вообще, то в применениик евреям обэтом можноговорить лишьс большим трудом.Что люди этине особеннолюбят мыться, это можно быловидеть уже поих внешностии ощущать ксожалению частодаже с закрытымиглазами. Меняпо крайней меречасто начиналотошнить отодного запахаэтих господв длинных кафтанах.Прибавьте кэтому неопрятностькостюма ималогероическуювнешность.

Все это вместемогло бытьочень привлекательно.Но окончательнооттолкнуломеня от евреев, когда я познакомилсяне только сфизическойнеопрятностью, но и с моральнойгрязью этогоизбранногонарода.

Ничто незаставило меняв скором временитак резко изменитьмнение о них, как мое знакомствос родом деятельностиевреев в известныхобластях.

Разве естьна свете хотьодно нечистоедело, хоть однобесстыдствокакого бы тони было сортаи прежде всегов области культурнойжизни народов, в которой небыл бы замешанпо крайней мереодин еврей? Какв любом гнойникенайдешь червяили личинкуего, так в любойгрязной историинепременнонатолкнешьсяна еврейчика.

Когда я познакомилсяс деятельностьюеврейства впрессе, в искусстве, в литературе, в театре, этонеизбежнодолжно былоусилить моеотрицательноеотношение кевреям. Никакиедобродетельныезаверения тутне могли помочь.Достаточнобыло подойтик любому киоску, познакомитьсяс именами духовныхотцов всех этихотвратительныхпьес для кинои театра, чтобыожесточитьсяпротив этихгоспод.

Это чума, чума, настоящаядуховная чума, хуже той чернойсмерти, которойкогда-то пугалинарод. А в какихнесметныхколичествахпроизводилсяи распространялсяэтот яд! Конечночем ниже умственныйи моральныйуровень такогофабрикантанизостей, тембезграничнееего плодовитость.Этакий субъектплодит такиегадости безконца и забрасываетими весь город.Подумайте приэтом еще о том, как великоколичествотаких субъектов.Не забудьте, что на одногоГете природавсегда даритнам 10 тысяч такихпачкунов, акаждый из этихпачкунов разноситхудшего видабациллы на весьмир.

Ужасно былоубедиться, чтоименно евреямприрода предопределилаэту позорнуюроль.

Уж не в этомли следуетискать «избранность»этого народа! Я начал тогдасамым старательнымобразом собиратьимена автороввсех этих грязныхсочинений. Ичем большеувеличиваласьмоя коллекция, тем хуже былодля евреев.Сколько бы моечувство нипродолжалосопротивляться, разум вынужденбыл сделатьнепреклонныевыводы. Фактостается фактом, что хотя евреисоставлялимаксимум сотуючасть населенияэтой страны,- среди авторовуказанныхгрязнейшихпроизведенийдевять десятыхевреи.

Теперь я началс этой точкизрения присматриватьсяи к моей дорогой«большой прессе».

Чем пристальнеея присматривалсяк ней, тем резчеменялось моемнение и в этойобласти. Стильее становилсядля меня всеболее несносным, содержаниеначинало мнеказаться всеболее пустыми внутреннефальшивым. Подтак называемойобъективностьюизложения ястал обнаруживатьне честнуюправду, а большеючастью простуюложь. Авторыже оказались…евреями.

Теперь я сталвидеть тысячивещей, которыхя раньше незамечал вовсе.Теперь я научилсяпонимать то, над чем раньшеедва задумывался.

Так называемыйлиберальныйобраз мыслейэтой прессыя стал видетьтеперь в совершеннодругом свете.Благородныйтон в возраженияхпротивникамили отсутствиеответа на нападкипоследних — всеэто оказалосьне чем иным, как низким ихитрым маневром.Одобрительныетеатральныерецензии всегдаотносилисьтолько к еврейскимавторам. Резкаякритика никогдане обрушиваласьни на кого другого, кроме как нанемцев. Уколыпротив ВильгельмаII становилисьсистемой также, как специальноеподчеркиваниефранцузскойкультуры ицивилизации.Пикантностьлитературнойновеллы этиорганы возводилидо степенипростого неприличия.Даже в их немецкомязыке былочто-то чужое.Все это вместевзятое настолькодолжно былоотталкиватьот всего немецкого, что это моглоделаться толькосознательно.

Кто же былзаинтересованв этом?

Была ли этотолько случайность?

Так продолжаля размышлятьпо этому поводу.Но мой окончательныйвывод был ускоренрядом другихобстоятельств.Нравы и обычаизначительнойчасти евреевнастолькобеззастенчивы, что их нельзяне заметить.Улица зачастуюдает и в этомотношениидостаточнонаглядныеуроки. Напримеротношениеевреев к проституциии еще большек торговледевушками можнонаблюдать вВене лучше, чемгде бы то нибыло в западнойЕвропе, заисключениембыть можетнекоторыхпортов на югеФранции. Стоиловыйти ночьюна улицу, чтобынатолкнутьсяв некоторыхкварталах Венына каждом шагуна отвратительныесцены, которыебольшинствунемецкогонарода былисовершеннонеизвестнывплоть до самоймировой войны, когда частьнаших германскихсолдат на восточномфронте имелавозможностьили, точнеесказать, вынужденабыла познакомитьсяс таким зрелищем.

А затем пришлои возмущение.

Теперь я ужбольше не старалсяизбегнутьобсужденияеврейскоговопроса. Нет, теперь я самискал его. Язнал теперь, что тлетворноевлияние еврействаможно открытьв любой сферекультурнойи художественнойжизни, и тем неменее я не развнезапно наталкивалсяна еврея и там, где менее всегоожидал еговстретить.

Когда я увидел, что евреи являютсяи вождямисоциал-демократии, с глаз моихупала пелена.Тогда пришелконец полоседлительнойвнутреннейборьбы.

Уже в повседневномобщении с моимитоварищамипо постройкеменя частопоражало тохамелеонство, с которым онипо одному итому же вопросувысказывалисовершенноразные мненияиногда на протяжениинесколькихдней и даженесколькихчасов. Мне труднобыло понять, каким образомлюди, которыес глазу на глазвысказываютдовольнорассудительныевзгляды, внезапнотеряют своиубеждения кактолько ониоказываютсяв кругу массы.Часто я приходилв отчаяние.Иногда посленесколькихчасов мне казалось, что я переубедилна этот разтого или другогоиз них, что мненаконец удалосьсломить леди доказать имнелепость тогоили иного взгляда.Едва успеваля порадоватьсясвоей победе, как на следующийже день к моемугорю приходилосьначинать сначала.Все было напрасно.Как раскачивающийсямаятник возвращаетсяк своей исходнойточке, так иони возвращалиськ своим прежнимнелепым взглядам.

Я еще могпонять, что онинедовольнысвоей судьбой; что они проклинаютее за то, чтоона зачастуюобходится сними довольножестко; что ониненавидятпредпринимателей, в которых видятбессердечныхвиновниковэтой судьбы; что они ругаютпредставителейвласти, которыев их глазахявляются виновникамиих положения; что они устраиваютдемонстрациипротив ростацен; что онивыходят наулицу с провозглашениемсвоих требований,- все это кое-какеще можно былопонять. Но чтобыло совершеннонепонятно, такэто та безграничнаяненависть, скоторой ониотносятся ксобственнойнародности, к величию своегонарода, та ненависть, с которой онибесчестятисторию собственнойстраны и вываливаютв грязи именаее великихдеятелей.

Эта борьбапротив собственнойстраны, собственногогнезда, собственногоочага бессмысленнаи непонятна.Это простопротивоестественно.

От этогопорока их можнобыло излечитьиногда на несколькодней, максимумна нескольконедель. В скоромвремени привстрече с тем, кто казалсятебе излеченным, приходилосьубеждаться, что он осталсяпрежним, чтоон опять вовласти противоестественного.

Постепенноя убедился втом, что исоциал-демократическаяпресса в преобладающейчасти находитсяв руках евреев.Этому обстоятельствуя не придалособенно большогозначения, таккак ведь и сдругими газетамидело обстоялотакже. Однообстоятельствооднако приходилосьотметить: средитех газет, которыенаходилисьв еврейскихруках, нельзябыло найти ниодной подлиннонациональнойгазеты в томсмысле, в какомя привык пониматьэто с детства.

Я превозмогсебя и сталтеперь систематическичитать этипроизведениямарксистскойпечати. Моеотрицательноеотношение кним стало бесконечновозрастать.Тогда я поставилсебе задачупоближе узнать, кто же фабрикантыэтих концентрированныхподлостей.

Начиная сиздателя, вседо одного былиевреи.

Все это имелоту хорошуюсторону, чтопо мере того, как мне выяснилисьподлинныеносители илираспространителиидей социал-демократии, моя любовь ксобственномународу сталавозрастать.Видя такуюдьявольскуюловкость обманщиков, мог ли я продолжатьпроклинатьтех простыхнемецких людей, которые становилисьжертвой обмана.Ведь сам я лишьс трудом избавилсяот тех пут, которыерасставляламне лживаядиалектикаэтой расы. Исам же я убедился, как трудноиметь дело сэтими людьми, которым ничегоне стоит лгатьна каждом шагу, начисто отрицатьтолько чтосказанное, через однуминуту переменитьсвое мнениеи т.д.

Нет, чем большея узнавал еврея, тем больше ядолжен былпрощать рабочего.

Всю тяжестьвины я возлагалтеперь не нарядового рабочего, а на тех, ктоне хочет взятьна себя трудсжалиться надними и датьсыну народато, что по всейсправедливостиему принадлежит, и кто не стараетсявместе с темприжать к стенкеобманщика ивредителя.

Опыт повседневнойжизни побудилменя теперьпристальнейзаняться изучениемсамих источниковмарксистскогоучения. Влияниеэтого учениястало мне ясным, его успехибросались вглаза каждыйдень. Последствияэтих успеховтакже можнобыло легко себепредставить, если иметь хотьнемножко фантазии.Для меня оставалсятолько ещенеясным вопросо том, понималили сами создателиэтого учения, к каким именнорезультатамдолжно онопривести, виделили они саминеизбежныеокончательныепоследствияих злого делаили сами онибыли жертвойошибки.

Возможнымказалось мнетогда и то идругое. В первомслучае обязанностьюкаждого мыслящегочеловека быловойти в лагерьэтого несчастногодвижения, чтобытаким образомвсе-таки помочьизбегнутьнаибольшегозла; во второмслучае первыевиновники этойнародной болезнидолжны былибыть исчадиемада, ибо тольков мозгу чудовища, а не человекамог возникнутьконкретныйплан созданиятакой организации, деятельностькоторой должнапривести ккраху человеческойкультуры, куничтожениюмира.

В этом последнемслучае спастимогла толькоборьба; борьбавсеми средствами, которые толькознают человеческийдух, человеческийразум и воля, независимоот того, какойстороне судьбапринесетокончательнуюпобеду.

Вот что привеломеня к мыслио необходимостипоближе познакомитьсяс основателямиэтого ученияи таким образомизучить егоистоки. Своейцели я достиг, быть может, скорей, чемнадеялся сам.Это произошлоблагодаря тому, что я имел ужетогда некоторые, хотя и

Я стал скупатьвсе доступныемне социал-демократическиеброшюры и добиваться, кто же их авторы.Одни евреи! Ястал приглядыватьсяк именам почтивсех вождей.В подавляющембольшинстве- тоже сыны«избранного»народа. Когони возьми — депутатоврейхстрата, секретарейпрофсоюзов, председателейместных организаций, уличных агитаторов- все евреи. Кудани глянешь — все та же тяжелаякартина. Именавсех этихАустерлицев, Давидов, Адлеров, Эленбогеновнавеки останутсяв моей памяти.

Одно мне сталотеперь совершенноясным: та партия, с рядовымипредставителямикоторой я втечение рядамесяцев велупорную борьбу, находиласьпод полнымисключительнымруководствомчужого народа, ибо, что еврейне являетсянемцем, это ятеперь зналокончательнои бесповоротно.

Только теперья окончательноузнал, кто являетсяобманщикомнашего народа.

Уже одногогода моегопребыванияв Вене былодостаточно, чтобы придтик убеждению: ни один рабочийне являетсянастолькоограниченным, чтобы нельзябыло переубедитьего, если подойтик нему с лучшимзнанием делаи лучшим уменьемобъяснить емусуть. Постепенноя хорошо ознакомилсяс учениемсоциал-демократии, и теперь этознание я могхорошо использоватьв борьбе засвои убеждения.

Почти всегдауспех оказывалсяна моей стороне.

Основнуючасть массыможно былоспасти. Но толькоценой долгоговремени и терпения.

Еврея женикогда нельзябыло отклонитьот его взгляда.В те временая был еще достаточнонаивным, чтобыпытаться доказатьим все безумиеих учения. Вмоем маленькомкругу я спорилс ними до хрипоты, до мозолей наязыке в полнойуверенности, что должен жея их убедитьво вредоносностиих марксистскихнелепостей.Результатполучалсяпротивоположный.Иногда казалось, что чем большеони начинаютпонимать уничтожающеедействиесоциал-демократическихтеорий в ихприменениик жизни, темупрямей продолжаютони их отстаивать.

Чем большея спорил с ними, тем больше язнакомилсяс их диалектикой.Сначала онисчитают каждогосвоего противникадураком. Когдаже они убеждаются, что это не так, они начинаютсами прикидыватьсядураками. Есливсе это не помогает, они делают вид, что не понимаютв чем дело, илиперескакиваютсовсем в другуюобласть. Илиони с жаромначинают настаиватьна том, что самособою разумеется, и как тольковы соглашаетесьс ними в этом, они немедленноприменяют этосовсем к другомувопросу. Кактолько вы ихпоймали наэтом, они опятьускользаютот сути спораи не желаютдаже слушать, о чем же в действительностиидет речь. Каквы ни пытаетесьухватить такогоапостола, рукаваша как будтоуходит в жидкуюгрязь. Грязьэта уходитсквозь пальцыи тотчас жекаким то образомопять облегаетваши руки. Новот вам, хотяи с трудом, удалосьпобить одногоиз этаких людейнастолькоуничтожающе, что ему ничегоне остаетсябольше делать, как согласитьсяс вами. Вы думаете, что вам удалосьсделать покрайней мереодин шаг вперед.Но каково жеваше удивлениена следующийдень! На завтраже этот еврейсовершеннозабывает всечто произошловчера, он продолжаетрассказыватьсвои сказкии дальше, какни в чем не бывало.Если вы, возмущенныйэтим бесстыдством, указываетеему на этообстоятельство, он делает видискренне изумленногочеловека; онсовершенноне может ничеговспомнить извчерашнихспоров, крометого, что онвчера как дваждыдва четыредоказал вамсвою правоту.

Иногда этоменя совершеннообезоруживало.Я просто незнал, чемуудивляться: хорошо привешенномуязыку или искусствулжи.

Постепенноя начал ихненавидеть.

Я научилсяуже пониматьязык еврейскогонарода, и именноэто обстоятельствопомогло мнеотделитьтеоретическуюболтовню апостоловэтого ученияот их реальнойпрактики. Еврейговорит длятого, чтобыскрывать своимысли или, поменьшей мере, для того, чтобыих завуалировать.Его подлиннуюцепь надо искатьне в том, что унего сказаноили написано, а в том, чтотщательнозапрятано междустрок.

Для менянаступила поранаибольшеговнутреннегопереворота, какой мне когда-либопришлось пережить.Из расслабленного«гражданинамира» я сталфанатикомантисемитизма.

Еще толькоодин раз — этобыло в последнийраз — я в глубинедуши пережилтяжелый момент.

Когда я сталглубже изучатьвсю роль еврейскогонарода во всемирнойистории, у меняоднажды внезапноопять промелькнуламысль, что, можетбыть, неисповедимыесудьбы по причинам, которые нам, бедным людям, остаются ещенеизвестными, все-таки предначерталиокончательнуюпобеду именноэтому маленькомународу.

Может бытьэтому народу, который испоконвеков живетна этой земле, все же в наградудостанетсявся земля?

Имеем ли мыобъективноеправо боротьсяза самосохранениеили это правоимеет толькосубъективноеобоснование?

Когда я окончательноуглубился визучение марксизмаи со спокойнойясностью подвелитог деятельностиеврейскогонарода, судьбасама дала мнесвой ответ.

Еврейскоеучение марксизмаотвергаетаристократическийпринцип рожденияи на место извечногопревосходствасилы и индивидуальностиставит численностьмассы и ее мертвыйвес. Марксизмотрицает вчеловеке ценностьличности, оноспариваетзначение народностии расы и отнимаеттаким образом, у человечествапредпосылкиего существованияи его культуры.Если бы марксизмстал основойвсего мира, этоозначало быконец всякойсистемы, какуюдо сих порпредставлялсебе ум человеческий.Для обитателейнашей планетыэто означалобы конец ихсуществования.

Если бы евреюс помощью егомарксистскогосимвола верыудалось одержатьпобеду наднародами мира, его коронастала бы венцомна могиле всегочеловечества.Тогда нашапланета, какбыло с ней миллионылет назад, носиласьбы в эфире, опятьбезлюдная ипустая. Вечнаяприрода безжалостномстит за нарушениеее законов.Ныне я уверен, что действуювполне в духетворца всемогущего: борясь за уничтожениееврейства, яборюсь за делобожие.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА IX. МЫСЛИО ЗНАЧЕНИИ ИОРГАНИЗАЦИОННОМПОСТРОЕНИИШТУРМОВЫХОТРЯДОВ

Сила старогогерманскогогосударствапокоилась, таксказать, натрех китах: 1)на монархическойформе правления,2)на административномаппарате и 3)наармии. Революция1918 г. устраниламонархическуюформу правления, разложила армиюи сделалаадминистративныйаппарат достояниемпартийнойкоррупции. Этимсамым революцияуничтожилавсе три главныеисточника силгосударственнойвласти. Ибонадо сказать, что источникомсил всякойгосударственнойвласти почтивсегда являютсяименно эти триуказанныхфактора.

Главнейшимфундаментомгосударственнойвласти всегдаявляется популярностьее. Однако тагосударственнаявласть, котораябазируетсятолько на этомфундаменте, еще крайнеслаба и не прочна.Любой носительвласти, основаннойтолько на однойпопулярности, будет поэтомудумать о том, что вдобавокк популярностиобязательнонеобходимосоздать себееще силу. Второйиз важнейшихфакторов всякойгосударственнойвласти мы видимпоэтому в вооруженнойсиле. Такаявласть будетуже куда стабильнее, прочнее, сильнее, чем первая.Если затемпопулярностьсоединитсяс вооруженнойсилой и еслитакая властьпросуществуетдостаточнодолгий срок, тогда такаягосударственнаявласть будетеще прочнее, ибо она получитза себя и авторитеттрадиции. Когдаже соединятсяпопулярность, вооруженнаясила и традиция, тогда государственнаявласть станетуже совершеннонезыблемой.

Революция1918 г. совершенноуничтожилавозможностьэтого третьегослучая. Послереволюции нио какой традиционнойгосударственнойвласти не можетуже быть и речи.Уничтоживстарое государство, устранив старуюформу правления, выбросив вонстарые государственныесимволы, революциярезко оборвалавсю традицию.Результатомвсего этогоне мог не бытьглубочайшийподрыв всякойгосударственнойвласти.

Второй факторгосударственнойвласти — вооруженнаясила — тоже былуничтожен.Чтобы сделатьреволюциювозможной, революционерампришлось ведьразложить иармию, всегдаявлявшуюсядо сих порвоплощениеморганизованнойсилы государства.Мало того.Разъеденныереволюционнойагитациейвоинские частипришлось инепосредственноупотребитькак ударнуюсилу революционногопереворота.Правда фронтовыеармии далеконе все поддалисьпроцессу разложения.Но когда войнакончилась иармии послечетырех с половинойлет героическойборьбы ушлис фронтов, они, придя на родину, также подверглисьдезорганизациии разложению.Демобилизацияпротекала всамой неблагоприятнойобстановке.В конце концоввся бывшаяфронтовая армиябыла ввергнутав хаос и разложение, характеризовавшиесяпринципом«добровольнойдисциплины».Это и была эпохапресловутыхсолдатскихсоветов.

На этакихбунтовщическихотрядах, рассматривающихвоенную службупод углом зренияпресловутоговосьмичасовогорабочего дня, конечно нельзябыло уже построитьникакой государственнойвласти. Этимсамым уничтоженбыл и второйфактор, единственноспособныйобеспечитьподлиннуюпрочностьгосударственнойвласти. Что жеосталось тогдау революции? Осталась однатолько голаяпопулярность.Но на ней одной, как мы уже знаем, прочной государственнойвласти не построишь.Этот один факторкрайне ненадежен.Если революциитем не менееудалось однимударом опрокинутьвсе государственноездание, то этообъясняетсятолько тем, чтоуже в ходе самоймировой войныу нас было уничтоженото внутреннееравновесие, которое преждеобеспечивалосьсамой структуройнашего народа.

Каждый народныйорганизм можноподразделитьна три большихкласса. Первыйкласс это — полюссамых лучшихлюдей — лучшихв смысле большейдобродетели, большего мужестваи готовностик самопожертвованию.Второй классэто — полюс самогохудшего человеческогоматериала, полюс человеческихотбросов; этилюди являютсявместилищемвсех эгоистическихинстинктови пороков. Третийкласс это — тагромаднаямасса, котораянаходитсяпосерединемежду обоимиуказаннымиполюсами. Этоименно средниелюди, не отличающиесяни чрезмернымгероизмом, нирезко выраженнойпреступностью.

Эпохи подъемагосударстваобыкновеннохарактеризуютсяабсолютнымгосподствомполюса самыхлучших людей.Если бы не руководилиэти люди, невозможенбыл бы и самыйподъем.

Обычныенормальныеэпохи болееили менееравномерногои стабильногоразвитияхарактеризуютсяочевидно длявсех преобладаниемэлементовсередины. Силыобоих полюсовв такие эпохиболее или менееуравновешиваютдруг друга.

Эпохи крушениягосударствахарактеризуютсяпреобладающейролью полюсасамых худшихлюдей.

Примечательно, однако, то, чтозолотая середина, т.е. широкиемассы среднихлюдей, накладываетсвой отпечатокна эпоху толькотогда, когдаоба крайнихполюса находятсяв жестокойсвалке другс другом и темсамым связываютсилы друг друга.А как толькопобедит тотили другой изкрайних полюсов, так широкаямасса серединынемедленноподчиняетсяданному победителю.Если победитполюс лучшихлюдей, широкаясередина сразупойдет за ним.Если же верхвозьмет полюсхудших элементов, то широкаясередина вовсяком случаене станет оказыватьему сопротивления.Ибо широкиемассы среднихлюдей никогданеспособныповести самостоятельнуюборьбу.

И вот мироваявойна послечетырех с половинойлет тяжких битвсовершеннонарушила у насравновесиемежду тремяуказаннымиклассами. Нельзяконечно отрицатьтого факта, чтои серединапринесла втечение войныгромадныежертвы. Но решающеезначение получилтот факт, чтополюс лучшихлюдей в течениевойны почтицеликом легна полях войны.Поистине неисчислимоколичествогероев нашейнации, сложившихсвои головына фронтахвойны.

Вспомнимв самом деле, каких гигантскихжертв потребовалавойна именноот этих героическихэлементов, которых обычносредние людизаметить немогут. Добровольцы- на фронт! Добровольцы- в наиболееопасные патрули! Добровольцы- в разведчики! Добровольцы- на труднуютелефоннуюслужбу! Добровольцы- в колонну длянаводки мостов! Добровольцы- на подводныелодки! Добровольцы- в авиацию! Добровольцы- в штурмовыебатальоны! Ит.д. и т.д. Тысячии тысячи разв течение четырехс половинойлет войны раздавалисьэти призывыпо разным поводам.И всегда мымогли наблюдатьодну и ту жекартину: натакие призывыоткликалисьбезусые юношиили зрелые людииз числа толькотех героическинастроенныхнемцев, которыезабыли вселичные интересыи, полные горячейлюбви к отечеству, в любую минутуготовы былиотдать своюжизнь. Десятками, сотнями тысячгибли эти лучшиелюди во времявойны. Вот почемуэта лучшаячеловеческаяпрослойканеизбежностановиласьвсе тоньше итоньше. Те, ктоне погиб, былиискалечены.Немногочисленныйкруг уцелевшихне мог ужеудовлетворительновыполнять своюсоциальнуюфункцию. Чегостоит один тотфакт, что в 1914 г.у нас вербовалисьцелые армиииз числа добровольцев? А ведь большинствоиз них погиблои не могло непогибнуть, таккак благодаряпреступнойбессовестностинаших парламентскихневежд эти людине имели достаточнойдовоеннойподготовкии неизбежностали поэтомупростым пушечныммясом. В тогдашнихфландрскихбоях пало (илибыло искалечено)добрых 400 тысяччеловек, и заменитьэтот лучшийслой людей унас некем было.

Потерю этихлюдей нельзяисчислятьтолько арифметически.Их гибель ужедостаточночувствительнонарушила равновесие.Полюс худшихэлементов нациинеизбежно сталперевешивать.Низость, трусостьи подлостьнеизбежно сталибрать верх. Кэтому надоприбавить ещеследующее. Делобыло не тольков том, что наполях битвмассами погибалилучшие люди.Беда заключаласьеще и в том, чтов это же самоевремя в тылусамым старательнымобразом консервировалисьименно самыехудшие элементы.На каждогогероя добровольца, смело и бесстрашношедшего, навстречупатриотическойсмерти, приходилосьпо меньшей мерепо одному «герою»тыла, убегавшемуот смерти исохранявшемусвою драгоценнуюжизнь для «пользы»родины.

Вот почемук концу войнымы и получилиследующуюкартину: серединапринесла своиочень большиежертвы кровью; полюс лучшихлюдей дралсяобразцово ипочти весьфизическипогиб; полюсхудших элементовк сожалениюуцелел почтивесь, использовавв своих интересахмногие нелепостинашего законодательства, а главное — тообстоятельство, что мы не пустилив ход военногоустава. И вотименно этаочень хорошосохранившаясячеловеческаянакипь и сделаланоябрьскуюреволюцию.Лагерь этотмог сделатьреволюциютолько потому, что ему теперьне противостоялуже полюс самыхлучших людей.Эти последниев своем большинствепогибли нафронтах.

Ввиду этогоприходитсясказать, чтогерманскуюреволюциюсделал отнюдьне сам народ.Не народныемассы Германииповинны в этихкаиновых делах, а только гнуснаяшайка дезертиров, сутенеров ипрочей сволочи.

Рядовойфронтовик срадостьюприветствовалокончаниекровавой борьбыи был счастлив, что может вернутьсяна родину повидатьжену и детей.Настоящейвнутреннейсвязи с революциейу него не было.Он не любилреволюцию иеще меньшелюбил ее вождейи организаторов.В течение четырехс половинойлет пребыванияна фронте онуспел позабытьдаже имена этихпартийных гиени вся их внутренняясклока былаему совершенночужда.

Только средиодной небольшойчасти немецкогонарода революциябыла действительнопопулярна. Яимею в виду тотсорт людей, который подвсевозможнымипредлогамистарался улизнутьс фронта и спрятатьсяв тылу. Эти персонажилюбили революцию, но тоже не радиее прекрасныхглаз, а радитого, что онаизбавляла отнеобходимостибороться задело родины.

Однако изпопулярностиу таких разложившихсяэлементовреволюция немогла себесшить шубу.Построитьгосударственнуювласть на этакихэлементах былоневозможно.А между теммолодой республикенужно было вочто бы то нистало создатьсколько-нибудьпрочную государственнуювласть; иначеона имела всеоснованияопасаться, чтопосле первогозамешательстваостатки лучшихэлементов нашейнации все-такиобъединятсяи одним ударомсмахнут всюэту республику.

Вожди переворотав ту пору большевсего боялись, что водоворотвнутреннихбеспорядковувлечет их засобой и чтотут-то внезапноподыметсякакой-нибудьжелезный кулак, который всехих опрокинетназемь. Молодойреспубликенужно было вочто бы то нистало консолидироватьсвои силы.

Обстановкасложилась так, что республикево что бы то нистало нужнобыло быстросоздать себевооруженнуюсилу, ибо опиратьсяна одну толькослабую популярностьбыло более чемопасно.

В декабре, январе, феврале1918-1919 гг. матадорыреволюции сразупочувствовали, что у них уходитпочва из-подног. И вот онистопи озиратьсякругом, где бынайти такихлюдей, которыезахотели исмогли бы подкрепитьвооруженнойсилой те слабыепозиции, которыедарованы былиим «народноюлюбовью».«Антимилитаристическая»республикануждаласьтеперь в солдатах.А так как популярностьюэта республикапользоваласьтолько в кругахсутенеров, воров, взломщиков, дезертиров, героев тылаи вообще элементов, охарактеризованныхнами выше какполюс самыххудших людей, то вербоватьсреди этихслоев солдат, готовых умеретьза новый идеал, было бы бесполезнымделом. Тот слой, который былносителем идейноябрьскойреволюции, нехотел да и неспособен былдать солдатдля защиты этойсвоей революции.Этому слоюнужна была неорганизациясил республики, а еще большаядезорганизацияих, ибо толькотак они моглиудовлетворитьсвоим грабительскиминстинктам.Этот спой шелне под лозунгом; порядок истроительствогерманскойреспублики, а под лозунгом: разграблениереспублики.

Правительствонародныхуполномоченныхна всех перекресткахмолило о помощи.Но меньше всегоотклика онополучало состороны этогослоя носителейидей революции.Напротив, сэтой стороныоно получалотолько отпори даже озлобление.Ибо грабителив попыткахсоздать армиюнеизбежновидели опасностьдля себя. Имхотелось именнотакой республики, которая целикомзависела быот одной «популярности»ее в средеграбителей.В революцииони виделитолько правона воровство, монополию нахозяйничаньедля арестантов, только чтовырвавшихсяиз тюрьмы, дляворовских банди грабителей, словом, длясамой отъявленнойсволочи.

Правительствонародныхуполномоченныхмогло сколькоугодно вопитьо помощи. Изэтого лагеряоно никакогоотклика неполучало. Напротив, отсюда толькораздаласьбрань: «предатели!»Тогда и господанародныеуполномоченныеначали понимать, каково подлинноеумоначертаниетого слоя, накотором зиждиласьих популярность.

И вот именнов эту пору внашем отечествеопять нашлисьмногочисленныемолодые немцы, выразившиеготовность, как они думали, в интересах«тишины и порядка»вновь надетьна себя солдатскиешинели и взятьружье на плечодля борьбыпротив разрушителейстраны. Этимолодые людивновь сталисоздаватьотряды добровольцев.В глубине душиглубоко ненавидяреволюцию, онивместе с темна деле выступилина защиту ееи тем самымпрактическиукрепили ее.

Молодежьэта действовалаконечно с самымилучшими намерениями.Подлинныеорганизаторыреволюции, дергавшие ееза веревочку, евреи оценилитогдашнююситуацию трезвои со своей точкизрения правильно.Немецкий народне созрел ещетогда к тому, чтобы его можнобыло броситьв кровавую лужубольшевизма, как это удалосьсделать в России.Это объяснялосьтем, что расовоесостояниенемецкогонарода все жеявлялось ещеболее благополучными единствомежду немецкойинтеллигенциейи немецкимнаселениемфизическоготруда еще небыло достаточноразрушено.НаселениеРоссии былосплошь безграмотное, чего конечнонельзя былосказать ни оГермании, нио других западноевропейскихнародах. В Россиисама интеллигенцияв большинствесвоем принадлежитк нерусскимнациональностями во всякомслучае к неславянскимрасам. С тонкимслоем интеллигенциив России легкобыло справиться, ибо между ними широкимимассами народапочти совсемне было посредствующихзвеньев, а умственныйи моральныйуровень широкоймассы народабыл в Россиистрашно низок.

В Россиидостаточнобыло немногого.Надо было тольконатравитьнеобразованную, не умеющую ничитать, ни писатьмассу на верхнийслой интеллигенции, и без того почтине связаннойс народом. Этогобыло довольно, чтобы решитьвсю судьбустраны и чтобыможно былосчитать революциюудавшейся. Всянеграмотнаямасса русскогонарода попалав полное рабствок еврейскимдиктаторам, у которых конечнохватило умазадрапироватьсвою диктатурув тогу «диктатурынарода».

Только применениесамых драконовскихмер при каждойпопытке дезертирствапослужит достаточноотпугивающимпримером нетолько дляотдельных лиц, но и для всеймассы солдат.

В Германииимело крупноезначение ещеи следующееобстоятельство.Разложениеармии конечнопроисходиловсюду — без этогоноябрьскаяреволюция немогла удаться.Но тем не менееглавным носителемидеи революциии главным виновникомразложенияармии был нефронтовик. Эту«работу» выполнилиглавным образомнегодяи местныхгарнизоновили те субъекты, которые вообщесумели изобразитьсебя «незаменимыми»и спрятатьсягде-нибудь втылу на хозяйственнойработе. Соответствующие«дополнения»эти банды получалиеще за счетдезертиров.С фронтов в этовремя дезертировалив тыл десяткитысяч людей, оставаясь приэтом почтисовершеннобезнаказанными.Трусы, как известно, во все временаи эпохи боятсятолько одного: собственнойсмерти. На фронтахсмерть конечномогла настигнутьтакого трусав любой деньи час. Есть толькоодно средствозаставитьтрусов, слабыхи колеблющихсянесмотря нина что выполнитьих долг: дезертирдолжен знать, что если онубежит с фронта, то его непременнонастигнет таучасть, которойон больше всегобоится. Дезертирдолжен знать, что если оностанется нафронте, то еготолько можетнастигнутьсмерть, а еслион удерет сфронта, то смертьнепременнонастигнет его.

В этом и заключаетсявесь смыслвоенного устава.

Конечно былобы очень хорошои красиво, еслибы в той великойборьбе засуществованиенемецкогонарода, которуюнам пришлосьвести, можнобыло оперетьсятолько надобровольнуюпреданностьвсех и каждого.Однако мы знаем, что такие качествасвойственныбыли толькосамой лучшейчасти нации, а вовсе не каждомусреднему человеку.Вот почему инеобходимыспециальныезаконы военноговремени. Ведьи законодательствопротив воровстварассчитанововсе не напринципиальночестных людей, а только наколеблющиесяслабые элементы.Своим устрашающимвлиянием такоезаконодательствомешает возникнутьположению, когда болеечестного считаютболее глупым, и когда поэтомулюди могли быпридти к убеждению, что лучше самимначать приниматьучастие в краже, чем оставатьсяс пустыми рукамиили дать обкрадыватьсебя.

Вот почемубыло абсолютнонеправильнымдопустить дажена одну минуту, что в борьбе, которая повсякому человеческомуразумениюдолжна былазанять по крайнеймере нескольколет, можно будетобойтись безспециальныхзаконов военноговремени. Ведьопыт многихстолетий и дажетысячелетийсовершеннонедвусмысленноговорит о том, что в оченьсерьезныевремена, когдагосударствовынужденопредъявитьсуровые требованияк нервам всехграждан, людейслабохарактерныхприходитсяпринуждатьк выполнениюих обязанностей.

Конечно длянаших героическихдобровольцевзакон о смертнойказни был ненужен, но такойзакон был совершеннонеобходим поотношению ктем трусливымэгоистам, ктосвою драгоценнуюжизнь ставилвыше интересовотечества. Унас же на делесмертная казньне была применена, т.е. военныйустав фактическиостался безприменения, и за это мы жестокопоплатились.С фронтов полился- особенно начинаяс 1918 г. — непрерывныйпоток дезертиров, и именно этиэлементы помоглисоздать тупреступнуюорганизацию, которая с 7 ноября1918 г. внезапновыступилаглавным коноводомреволюции.

Фронтовикикак целое ничегообщего не имеютс этим позорнымявлением. Страстноестремлениек миру испытываликонечно и фронтовыесолдаты. Ноименно этомогло статьгромаднойопасностьюкак раз дляреволюции.Когда послеперемириянемецкие армиистали возвращатьсядомой, тогдашниевожаки революциисо страхомспрашивалисебя: что жесделают теперьфронтовыевойска? Потерпятли фронтовикивсе то, что онитеперь увидятна родине?

В эти неделигерманскаяреволюциявынуждена былапо крайней мерепо внешностипритворитьсяочень скромнойи умеренной.Вожаки революциибоялись, чтоиначе возвращающиесядивизии быстроположат конецвсей революции.Если бы тогданашелся хотябы один решительныйчеловек и еслибы он сумелперевести насвою сторонухотя бы, однупреданную емудивизию, дивизияэта сорвалабы с себя красныетряпки, поставилабы к стенкесвой «совет», сопротивляющихсязабросала быручными гранатами, и в течениекаких-нибудьчетырех недельтакая дивизияразросласьбы в целую могучуюармию, бытьможет, из 60 дивизийили еще тогобольше. Этогобольше всегои опасалисьгоспода еврейскиеимпрессарио.Чтобы избегнутьэтого, они ипридали революцииизвестныйоттенок умеренности.Отказавшисьот прямогобольшевизма, вожаки представилидело так, будтоих задачейявляется «обеспечитьтишину и порядок».Отсюда и всемногочисленныекрупные уступки, отсюда апелляцияк старому корпусучиновничества, отсюда обращениек старым руководителямармии. Все этилюди пока ещебыли на некотороевремя нужны.Только послетого как ихнадлежащимобразом использовали, можно было ихи прогнать и, изъяв республикуиз рук этихстарых слуггосударства, бросить ее вовласть коршуновреволюции.

Только такможно было ещерассчитыватьобмануть старыхгенералов истарых администраторов.Показав себяочень мягкойи невинной, революция могларассчитыватьсломить сопротивлениеэтих кругови таким образомобезоружитьсамых страшныхсвоих противников.Практика показала, что этот обманвполне удался.Однако революцию, как мы знаем, сделали неэлементы «тишиныи порядка», ате элементы, идеалом которыхявляется мятеж, грабеж, воровство.Новая умереннаятактика революциине могла бытьпо душе этимэлементам. Чтотакой тактическийход необходим, эти элементыпонять не могли, а объяснятьэто вслух тожебыло затруднительно.

Постепенноувеличиваясьчисленно, германскаясоциал-демократиявсе большепереставалабыть грубореволюционнойпартией. Этоне значит, чтопартия этапоставила себетеперь другиецели или чтовожди ее пересталихотеть революции; никоим образом.Однако теперьу нее осталосьтолько желаниереволюции, авесь корпуспартии был ужесовершеннонеприспособленк тому, чтобыделать революцию: с 10-миллионнойпартией вообщеуже революцииделать нельзя.Такое массовоедвижение непредставляетуже большеполюса активности; это уже широкиемассы середины, т.е. косности.

Евреи своевременнопоняли этообстоятельствои именно поэтомупроизвелираскол германскойсоциал-демократииуже во времявойны. Убедившись, что социал-демократияблагодарякосности массыее членовнепроизвольнокак бы сталана сторонубольшинстванарода, т. е. вдействительностистала свинцовойгирей для деланациональнойзащиты, евреирешили изъятьиз социал-демократииее наиболеерадикально-активистскиеэлементы исоздать из нихособо ударныенаступательныеколонны. Независимаяпартия и союз«Спартака»стали штурмовымибатальонамиреволюционногомарксизма. Наних возложенабыла задачапоставить всехперед совершившимсяфактом, а подготовленнаяк этому десятилетнейработой с.-д.масса неизбежноуже должна быластать «на почвуэтих фактов».Трусливуюбуржуазиюмарксизм оценивалпри этом совершенноправильно: онпросто третировалее en canaille. С ней вообщене считались.Марксистыпрекрасно зналисобачью покорностьэтого отжившегопоколения ине сомневались, что никакогосерьезногосопротивленияона оказатьнеспособна.

Но вот революциясделана и основастарого режимауничтожена.Войска с фронтапотекли назадв страну. Теперьвожаки революциисчитают совершеннонеобходимымнемножко затормозитьее дальнейшийход. Теперь всеважнейшиепозиции занятыстарой с.-д. партией, а штурмовыебатальонынезависимойс.-д. партии испартаковцыотстранены.

Без внутреннейборьбы тут делоне могло обойтись.С одной стороны, эти активистскиебатальоныреволюцииконечно немогли бытьдовольнымии чувствовалисебя обманутыми, с другой стороны, и самим импрессариотеперь былотолько выгодно, чтобы этиактивистскиебатальоныпродолжалишуметь и скандалить.Ибо как толькозакончилсяпереворот, таксразу и оказалось, что в лагеререволюции былив сущности двепартии: партия«тишины и порядка»и группа кровавоготеррора. Неясноли, что нашабуржуазиятотчас жепоторопиласьперебежатьв лагерь «тишиныи порядка».Теперь дляжалких политиковбуржуазии опятьсоздался давножеланный момент, когда они могутидти в ногу спредставителямиофициальнойвласти, могутприжать к грудисвоей новыхвладык, которыхони, правда, вглубине душисвоей ненавидели, но еще большебоялись. Политикамбуржуазии былаоказана высокаячесть: теперьони могли сестьза один столс трижды ненавистнымиим марксистскимивожаками ивместе с нимиобдумать плансовместнойборьбы противбольшевиков.

Так уже вдекабре 1918 г., атем более вянваре 1919 г. вГермании создаласьследующаякартина.

Меньшинствохудших элементовстраны сделалореволюцию, подзнамя которой"сейчас же сталивсе марксистскиепартии. Революциявнешним образомпошла по умеренномупути, что сразуже вызвалофанатическуюненависть кней со стороныэкстремистов.Эти последниесразу же берутсяза ручные гранатыи пулеметы, начинают заниматьгосударственныездания, словом, начинают серьезноугрожать умереннойреволюции.Убоясь крайнихлевых, официальнаясоциал-демократиязаключаетперемирие сприверженцамистарого-строя, чтобы вместебороться противэкстремистов.В результатеэтого получаетсято, что противникиреспубликиприостанавливаютсвою борьбупротив нее ипомогают усмирениютех, кто, правда, по совершеннодругим мотивамтоже являетсяпротивникомэтой республики.В результатеэтого в концеконцов получаетсято, что опасностьборьбы сторонниковстарого строяпротив республикисовершенноэлиминирована.

Это обстоятельствоимеет настольковажное значение, что его надоподчеркнутькак можно болеесильно. Толькотот, кто учтетэто обстоятельствои сможет понять, как это случилось, что Германиинавязали революциюнесмотря нато, что девятьдесятых народане участвовалив этом, семьдесятых народавысказалисьпротив нее, шесть десятыхненавиделиее и в концеконцов толькоодна десятаяактивно в нейучаствовала.

Так и случилось, что постепенноисчерпали своисилы на баррикадахспартаковцы, с одной стороны, и националистическиефанатики иидеалисты, сдругой. Обакрайних полюсатаким образомуничтожилидруг друга, врезультатечего как всегдаи победиласередина. Буржуазияи марксистыобъединилисьна почве «созданныхфактов», и молодаяреспубликаначала «консолидироваться».Это, однако, непомешало буржуазнымпартиям напервых порах, в особенностиперед выборами, еще продолжатьзаигрыватьс идеей монархизма.Вызывая великиетени прошлого, буржуазия всееще надеяласьоказать достаточноевлияние на умымаленькихлюдей, идущихза ее знаменами.

Конечно, этобыло довольнонечестно. Внутреннебуржуазия ужедавно порвалас монархией; но моральныйразврат, воцарившийсяс пришествиемреспублики, в достаточнойстепени разложили лагерь буржуазныхпартий. Заурядныйбуржуазныйполитик нынечувствует себягораздо лучшев обстановкегрязи и продажности, созданнойреспубликой, нежели он чувствовалсебя раньшев суровой обстановкепрежнего государства, требовавшегоеще известнойчистоты нравов.

Как мы ужесказали, революцияпосле разгромастарой армиивынуждена былазаботитьсяо созданииновых вооруженныхсил, способныхподкрепитьновую государственнуювласть. В силувсей создавшейсяобстановкиреволюция моглавербовать себеновые вооруженныесилы толькоиз лагеря, придерживавшегосяпрямо противоположногоей мировоззрения.Только в этихрядах можнобыло постепеннонавербоватьармию, размеркоторой былзаранее сильноограниченмирным договором.Со временемэта именноармия и должнабыла статьинструментомнового государства.

Итак, еслимы попытаемсяотвлечься отвсех действительныхошибок старогогосударства, конечно сильносодействовавшихреволюционномудвижению, иесли мы попытаемсяспросить себя, как же все-такипри описаннойобстановкереволюция моглаудаться, то мыдолжны будемответить так.Революцияудалась:

1) в результатеокостенениянаших понятиио долге и дисциплинеи

2) в результатетрусливойпассивностинаших так называемыхгосударственныхпартий.

К этому приходитсяприбавить ещеследующее.

Основнойпричиной окостенениянаших понятийо долге и дисциплинев последнемсчете явилосьнаше совершенноанациональноеи только формальногосударственноевоспитание.Благодаря этомуи в этой областиу нас пересталипониматьдействительнуюроль средстваи цели. Понятиео долге, исполнениесвоих обязанностей, дисциплина- все это отнюдьне самоцель, совершеннотак же, как самоцельюне являетсяи государство.Нет, все этипонятия должныбыть толькосредством кцели. Сама жецель заключаетсяв том, чтобыобеспечитьобществу, состоящемуиз физическии моральнооднородныхживых существ, возможностьдостойногосуществованияна этой земле.Когда гибнетцелый народ, когда он стоитперед тягчайшимииспытаниямиглавным образомв результатедействий отдельныхнегодяев, тогдабыло бы чистымбезумием руководитьсясоображениямиформальнойдисциплиныпо отношениюк этим негодяям, хотя бы они ибыли у власти.Нет, при такомположении вещейдействительноеисполнениедолга требуетнарушить формальнуюдисциплину, но спасти свойнарод от гибели.Согласно современнымходячим буржуазнымпонятиям, еслисолдату сказалисверху, чтобыон не стрелялв бунтовщиков, то дисциплинатребует отнего, чтобы ондействительноне стрелял.Такая бездушнаяформальнаядисциплинакажется инымболее ценной, чем жизньсобственногонарода. Согласнонашим национал-социалистическимпонятиям, делообстоит совсемне так. В такиемоменты солдатдолжен соблюдатьне формальнуюдисциплинупо отношениюк своему слабомуначальнику, а подлиннуюдисциплинупо отношениюк своему народу.В такие минутыкаждый из насдолжен помнитьо всей своейличной ответственностиперед нациейв целом.

Ноябрьскаяреволюция моглаудаться толькопотому, что этодействительноживое представлениео подлиннойдисциплинек этому временисовершенноисчезло в нашемнароде — вернее, в правящихкругах его. Этоживое чувствоуступило местодоктринерскими чисто формалистическимпонятиям одисциплине, что при даннойобстановкебыло толькона руку революции.

В пояснениевторого извышеприведенныхпунктов мыдолжны сказатьеще следующее.

Действительнаяпричина трусоститак называемых«государственныхпартий» в последнемсчете заложенав том, что вовремя войнымы потерялинаиболееактивистские, наиболеедоброкачественныеэлементы нашегонарода. Далее, крупную рольсыграло тути то обстоятельство, что все нашибуржуазныепартии стоялиисключительнона почве борьбытолько такназываемымдуховным оружием, а применениефизическойсилы предоставлялитолько государству.Конечно такойвзгляд говориттолько о слабостии даже прямоо вырождениибуржуазныхпартий. Взглядэтот был совершеннобессмысленхотя бы уже поодному тому, что ведь политическиепротивникибуржуазныхпартий давным-давноотказалисьот подобнойточки зренияи заявлялисовершеннооткрыто, чтоони готовыбороться задостижениесвоих целейтакже и путемпримененияфизическойсилы. Идейныймир буржуазнойдемократиинеизбежнодолжен былпородить марксизм.Но в ту самуюминуту, когдамарксизм родилсяна свет божий, апелляция кборьбе толькодуховным орудиемстала уже совершеннойбессмыслицей.За эту нелепицунам пришлосьвпоследствиирасплатитьсяужасающейценой. Ибо ведьизвестно, чтосам марксизмвсегда и неизменнодоказывал, чтовопрос о выборесредства борьбыесть вопросодной лишьцелесообразности.И сам марксизмсчитал себявправе выбиратьлюбое средствоборьбы, лишьбы только оносулило успех.

Насколькоправы мы, оцениваятак намерениямарксистов, доказали события7 — 11 ноября 1918 г. Вэти дни марксистыни на минутуи не подумалидаже в какойбы то ни быломере связыватьсебе руки принципамипарламентаризмаи демократии.Нисколько неколеблясь, онипустили в ходвооруженныебанды преступников, нанесших смертельныйудар этим «великим»принципам. Ну, а буржуазныеорганизацииболтунов, самособою разумеется, оказались вэтот моментсовершеннобезоружными.

Спустя некотороевремя послереволюции, буржуазныепартии вновьвынырнули насвет божий, хотя и под новыминазваниями.Когда храбрыевожди наскороперекрасившихсябуржуазныхпартий решилисьопять покинутьсвои убежищаи выйти из темныхподвалов, гдеони пряталисьв дни революции, то оказалось, что эти печальныевожди, как водится, ничего не позабылии ничему ненаучились. Ихполитическиепрограммыпо-прежнемуцеликом уходилив прошлое, посколькувнутренне онине примирилисьс новым режимом.Их политическиеже цели заключалисьв том, чтобынепременнопринять посильноеучастие в новыхгосударственныхучреждениях, созданныхреволюцией.А единственныморужием по-прежнемуоставаласьболтовня.

И после революциибуржуазныепартии не разсамым жалкимобразом капитулировалиперед улицей.

Когда наочередь поставленбыл вопрос отак называемыхзаконах в защитуреспублики, то сначала небыло большинствав пользу этогозакона. Но когдана улицах Берлинапоявиласьдвухсоттысячнаядемонстрациямарксистов, государственныедеятели буржуазиитак испугались, что противсвоего собственногоубежденияпроголосовализа закон. Этигоспода просто-напростобоялись, чтов ином случаепри выходе изрейхстагадемонстрирующаятолпа переломаетим руки и ноги.После того какони проголосовализа закон, этого, к сожалению, не случилось.

Новое государствомогло свободноидти какимиему угоднопутями, какбудто бы никакойнациональнойоппозиции ине было вовсе.

Единственныеорганизации, которые ещерешались в этупору так илииначе оказыватьсопротивлениемарксистами идущим заними массам, были добровольческиекорпуса, союзысамообороны, гражданскаямилиция и наконецтрадиционныевоенные союзы.Однако и этиорганизациине смогли оказатьсколько-нибудьсерьезноговлияния на ходвещей. И вотпочему.

Так называемыенациональныепартии не смоглиоказать никакоговлияния на ходвещей, ввидутого что у нихне хваталореальной силы, которая моглабы быть выведенана улицу. А такназываемыевоенные союзыне могли оказатьникакого реальноговлияния на ходвещей, потомучто у них небыло яснойполитическойидеи, не былоникакой, сколько-нибудьопределеннойполитическойцели.

Что в своевремя марксизмудаю силу, такэто было именноотличное сочетаниеполитическойволи с активистскойбрутальностью.А что лишиловсякого реальноговлияния немецкиенациональныепартии, так этоименно полноеотсутствиекакого бы тони было сочетаниямежду брутальнойсилой и политическойцелеустремленностью.

Каковы быни были желаниянемецких«национальных»партий, всеравно у них небыло ни малейшейреальной силы, чтобы повестидействительнуюборьбу за этицели. В особенностиже не хваталотакой силы, которую можнобыло бы вывестина улицу.

С военнымисоюзами делообстояло наоборот.Они были хозяевамиулицы и в сущноститакже хозяевамигосударства.Но им не хваталополитическойидеи, ясностиполитическихцелей. Вот почемуони совершенноне в состояниибыли использоватьсвою силу винтересахнациональноговозрожденияГермании. Ахитрые евреив обоих случаяхпотирали рукии делали всевозможное, чтобы увековечитьименно такоеположениевещей, льстяобеим сторонами нашептываяим медоточивыеречи о том, чтоименно такоеположениеявляется идеальным.

Через своюпечать евреизамечательноловко пропагандировалиидею «аполитичности»военных союзов.И столь же ловкоумели онипропагандироватьту мысль, чтополитическиепартии должны-депользоватьсятолько «чистодуховным»оружием. А миллионынаших немецкихпростофильбессмысленноповторяли всюэту мудростьвслед за евреями, даже не подозреваятого, что этимсамым ониобезоруживаютсебя и целикомотдают себяв лапы евреев.

Для всегоэтого тожеконечно быласвоя причина.Раз отсутствуетбольшая организующаяидея, то этовсегда и неизбежноведет за собоюи отсутствиекрупной физическойсилы, способнойбороться заэту идею. Лишьте, кто совершеннофанатическиубежден в своейправоте ив том, что их идеядолжна во чтобы то ни сталопобедить иперевернутьвесь мир, — будутиметь достаточнорешимости, чтобы в борьбеза свою Цельприбегнутьи к силе оружия.

То движение, которое неставит себетаких высокихцелей и такихвеликих идеалов, никогда поэтомуи не прибегнетк силе оружия.

Тайна успеховфранцузскойреволюции втом и заключалась, что у нее былатакая новаявеликая идея.Этому же обстоятельствуобязана своейпобедой и русскаяреволюция. Ито же, наконец, приходитсясказать обитальянскомфашизме: еслиему удалосьс таким громаднымуспехом и спользой длядела реорганизоватьжизнь целогонарода, то этопроизошлотолько потому, что у него быласвоя великаяидея.

Буржуазныепартии на этосовершеннонеспособны.Но и о военныхсоюзах описываемойэпохи приходитсясказать то же; поскольку онивообще не ставилисебе какие быто ни былополитическиецели, их идеалкак и идеалбуржуазныхпартий заключалсяв простой реставрациипрошлого. Вовсех этих военныхсоюзах скороопять укрепилсядвух старыхшаблонныхсоюзов довоенноговремени. И благодаряэтому это наиболееострое оружиетогдашнегонациональногодвижения Германиибыстро притупилось.Военные союзыпросто поступилив рабство кновой республике.Субъективныежелания этихвоенных союзовбыли самыепочтенные, ноэто нискольконе меняет дала.Реально их рольбыла более чемпечальна.

Затем марксистыпостепеннополучали новуюбазу в лицеконсолидировавшегосярейхсвера.Государственнаявласть смоглатеперь оперетьсяна рейхсвер.Неизбежнаялогика привелатеперь к тому, что военныесоюзы сталиненужными. Атак как марксистывсе время виделив них известнуюопасность, тотеперь ониприступилик роспускувоенных союзов.Наиболее ненадежныхвожаков военныхсоюзов, которыммарксистыособенно недоверяли, сталиотдавать подсуд и упрятыватьв тюрьму. Своимисобственнымируками вожакивоенных союзовприготовилисебе эту участь.

Когда основанабыла германскаянационал-социалистическаярабочая партия, в Германиивпервые появилосьдвижение, котороев отличие отбуржуазныхпартий не ставилосебе цельюмеханическуюреставрациюпрошлого, авыдвинуло новыйидеал органическогонародногогосударствав противовессовременномусовершеннопротивоестественномугосударственномумеханизму.

С первой жеминуты своеговозникновениянаше молодоедвижение стоялона той точкезрения, что засвои идеи оноконечно должнобороться духовнымисредствами, но в то же время, если это необходимо, должно суметьстать на защитуидеи грудьюи применитьфизическуюсилу. С самогоначала мы былиглубоко убеждены, что наше новоеучение имеетгигантскоевсемирноезначение, иименно поэтомумы с первой жеминуты считали, что в защитуего можно идолжно идтина самые тяжелыежертвы.

Выше я ужеговорил о том, почему всякоедвижение, желающеезавоеватьсердца своегонарода, должносуметь самосвоими собственнымисилами защищатьсебя противвсяких террористическихпопыток противника.Весь опыт историипоказывает, что террористическиесредства, применяемыепредставителямиопределенногомиросозерцания, никогда немогут бытьсломлены однойтолько формальнойгосударственнойвластью, чтотут необходимотеррору преждевсего противопоставитьсвое собственноесмелое и решительноемиросозерцаниеБездушныечиновники всехвремен никакне могут понятьэтой простойвещи. Но фактостается фактом.Государственнаявласть лишьтогда можетобеспечитьподлинныйпорядок, когдаидейное содержаниегосударстваявляется в тоже время целыммировоззрением, господствующимнад умами. Тогдалишь отдельныепреступныенатуры решатсяна покушениепротив основданного государства.Тогда террорпротив государстване будет являтьсяорудием борьбышироких масс, находящихсяпод обаяниемдругого стольже цельного, но прямо противоположногомиросозерцания.В ином случаегосударствоможет даже втечение целыхстолетий применитьсамые насильственныемеры борьбыпротив террораи все-таки ононичего противнего не сможетподелать и вконце концовпотерпит поражение.

Посмотритена борьбу нашегонемецкогогосударствас идеями марксизма.Натиск марксизмапротив государствастановилсявсе сильнееи сильнее. Втечение 70 летгосударствоборолось противмарксизма, ноне смогло помешатьпобеде этогомиросозерцаниянесмотря нато, что оноприговариваломарксистовна тысячи леттюрьмы и применяловообще самыекровавые средстваборьбы. В концеконцов, немецкоегосударствопришло к полнойкапитуляцииперед марксистами(средний буржуазныйруководительнашего государствабудет конечноотрицать и это, но он не переубедитникого).

Конечно такоегосударство, которое 9 ноября1918 г. ползало наколенях передмарксистамии сдалось емуна милость, несможет завтравнезапно возродитьсяи взнуздатьмарксистов.Наоборот, буржуазныедурачки, восседающиена министерскихскамьях, теперьвсе чаще и чащеначинают болтатьо том, что нельзяде управлять«против рабочих», причем понятие«рабочие» наделе совпадаету них с понятием«марксисты».Эти господане понимаютдаже того, что, отождествляярабочих смарксистами, они совершаютподлую фальсификациюистины. Выдвигаяэту новую«аргументацию», буржуазныедеятели пытаютсятолько вскрытьсвое собственноекрушение и своюсобственнуюкапитуляциюперед идеямии организациеймарксистов.

Стоя передфактом окончательногоподчинениясовременногогосударствапод иго марксизма, национал-социалистическоедвижение темболее чувствуетсебя обязаннымбороться засвои идеи неодними толькодуховнымисредствами, а суметь защититьсебя и физическойсилой противупоенногопобедой Интернационала.

Я уже описалвыше, как потребностиборьбы нашегомолодого движенияпостепеннопривели наск необходимостиорганизоватьсобственнуюохрану собраний, как затем мыдолжны былисоздать специальныеотряды охраныи как потомперед намивстал вопрособ организационныхформах дальнейшегостроительстватаких отрядов.

По внешностинаши отрядыотчасти напоминалитак называемыевоенные союзы, но в действительностиони ничегообщего с нимине имеют. Я ужеупоминал, чтонемецкие военныеорганизацииникакой собственнойсколько-нибудьопределеннойполитическойидеи не имели.Это были действительнотолько союзысамообороны, организованныена более илименее целесообразныхначалах, и онив сущностиявлялись тольконекоторымнелегальнымпридатком клегальнымвоенным силамгосударства.Если они носилидобровольческийхарактер, тоне в том смысле, что это былисвободныедружины, боровшиесяза свою собственнуюосвободительнуюидею и имевшиесвои собственныеполитическиевзгляды, нопросто тольков том смысле, что с формальнойстороны онивозникали какбы в самом деледобровольно.Отдельныевожаки этихсоюзов, а иногдаи целые союзыбыли настроеныболее или менееоппозиционнок республике, но это не менялодела. Ведь малоеще придти кубеждению, чтоданный порядоквещей и данныегосударственныеучреждениянедостаточнохороши. Надознать самим, какие же новыепорядки и новыеучрежденияхочешь ты создатьв противовесстарым. И надозатем проникнутьсядействительнойрешимостьюбороться доконца за этотновый идеал.Лишь тогдаможно сказать, что даннаяорганизацияобладает своейсобственнойболее высокойидеей.

Этим-то нашинационал-социалистическиеотряды обороныи отличалисьот всех остальныхвоенных организаций, что они ни вмалейшей мерене отдавалисебя под руководствоучреждений, созданныхреволюцией, а напротив, целиком отдавалисебя в распоряжениеновой великойидеи борьбыза новую Германию.

Наши отряды, правда, ставилисебе вначалезадачей толькоохрану порядкана наших собраниях.Их задачи сначалабыли оченьограничены: отряды имелицелью толькообеспечит нашимсобраниямпорядок и недать противникамвозможностисрывать их.Наши отрядыс самого началабыли воспитаныв духе слепойдисциплиныи строго наступательнойтактики. Многиедураки дажеиз «патриотических»кругов населениязубоскалилипо поводу того, что-де нашиотряды являютсяслепыми поклонникамирезиновойдубинки. Этимдурням былои невдомек, чток резиновымдубинкам мыприбегли толькопотому, что нехотели, чтобычужими резиновымидубинкамиизбивали нашихлюдей. Да крометого разве незнаем мы изистории, чтоне раз величайшиедеятели человечествападали жертвамиот руки самыхничтожныхубийц. Нашазадача заключаласьотнюдь не втом, чтобы насилиесделать самоцелью; задача нашазаключаласьв том, чтобыохранить великихпровозвестниковнаших идеаловот насилиядругих. И нашедвижение сразупоняло, что ононе может и недолжно рассчитыватьна охрану состороны государства, раз государствоэто не в состоянииохранить интересовнации. Нашедвижение поняло, что наоборотмы должны взятьна себя делозащиты нациии дело борьбыпротив всехтех, кто угрожаетуничтожитьи народ, и государство.

После описанногонами выше сраженияв зале мюнхенскойПридворнойпивной нашиотряды в памятьо том штурме, который онитогда так успешнопровели, получилиназвание штурмовыхотделов. Ужеодно названиепоказывает, что мы имеемдело лишь содной определеннойотраслью движения, с одним отделомего. Это такиеже отделы, какотдал пропаганды, отдел печати, научные институтыи другие составныечасти нашейпартии.

Насколькоштурмовыеотряды былинеобходимы, мы могли убедитьсяне только напримере мюнхенскогособрания, нои на примересобраний вдругих городах, когда мы попыталисьвыйти за пределыМюнхена. Марксистыубедились, чтомы становимсяопасными ипоэтому поставилисебе задачейдушить каждоенаше собраниеуже в зародыше.К каким бы грязныммерам ни прибегалитут красные, вожаки стоялиза них стенойи всюду и вездезащищали этимероприятия.Что марксистырадовалиськаждой своейудаче в борьбепротив нас — это понятно.Но что сказатьо тех буржуазныхпартиях, которыево многих местахпросто неосмеливалисьустраиватьоткрытых собранийи в то же времярадовались, когда видели, что там или сямнам тоже неудается отстоятьсвоих собранийот нападениймарксистов? Буржуазныедеятели, неумевшие самисправитьсяс марксистамии местами целикомкапитулировавшиеперед ними, радовались, когда видели, что и нам неудается сломитьэтого противника.Что сказатьдалее о такихгосударственныхчиновниках, полицей-президентахи даже министрах, которые внешнелюбили изображатьиз себя сторонников«национального»движения и вто же времясамым бессовестнымобразом помогалимарксистампротив нас, национал-социалистов? Что сказатьо людях, которыев своем самоунижениизаходили настолькодалеко, что зажалкий комплиментв еврейскойгазете готовыбыли преследоватьлюдей, героизмукоторых онисобственнои обязаны тем, что в 1919 г. бунтующаятолпа не вздернулаих на первыхпопавшихсяфонарях.

Жалкие людишки! Недаром же нашнезабвенныйПенер, которыйдо глубины душиненавидел всехэтих лакеев, со свойственнойему прямотойоднажды сказал:«иск) жизнь яхотел бытьпрежде всегонемцем, а затемгосударственнымчиновником; но никогда вжизни я не хотелбы, чтобы менясмешивали хотябы на одну минутус этими чиновнымипроститутками, которые в любуюминуту готовыпродатьсякаждому, ктоих покупает».

Самое печальноебыло то, чтоименно этомусорту государственныхчиновниковпостепенноудавалось нетолько подчинитьсебе десяткитысяч действительночестных имужественныхслуг немецкогогосударства, но и заразитьмногих своейсобственнойбессовестностью.Тех, кто оставалсяверен себе ине терял чести, они постепенновытесняли изаменяли покорнымисубъектами.А сами себя этинегодяи ещеимели наглостьвсегда выдаватьза людей, сочувствующих«национальному»движению! Ждатькакой бы то нибыло помощии поддержкисо стороны этойчасти чиновниковнам конечноне приходилось.Лишь в редкихслучаях мыполучали помощьот государственныхорганов. Толькосоздав собственнуюохрану, мы моглиобеспечитьизвестнуюсвободу своихсобраний итолько такимпутем моглимы внушитьизвестноеуважение ксебе, ибо уважаюттолько тех, ктоумеет сам себязащищать.

Приступаяк организациинаших штурмовыхотрядов, мыпрежде всегостремилисьдать участникамих надлежащуювозможностьфизическоговоспитанияи вместе с темстремилисьсделать из нихубежденныхсторонниковнационал-социалистическойидеи. Дисциплинав этих отрядахдолжна былагосподствоватьстрожайшая.

Мы создавалисвои штурмовыеотряды так, чтобы они ничегообщего не имелис обычнымибуржуазнымивоеннымиорганизациями, но также ничегообщего не имелии с нелегальнымиорганизациями.

Борясь самымрезким образомпротив того, чтобы штурмовыеотряды германскойнационал-социалистическойрабочей партиибыли похожина так называемыевоенные союзы, я исходил изследующихсоображений.

Уже по существудела мне былоясно, что датьвоенное образованиецелому народучерез частныевоенные союзы- дело совершенноневозможное, ибо для этоготребуютсяграндиозныегосударственныесредства. Ктодумает иначе, тот в сильнейшейстепени переоцениваетсвои собственныесилы. На основетак называемой«добровольнойдисциплины»мощно построитьорганизациилишь сравнительноочень небольшие.Совершенноисключено, чтобы можнобыло тут пойтидальше определенныхразмеров военнойорганизации.Ибо тут похваталобы важнейшейвещи: чтобыповелевать, надо иметьправо наказывать; нужно специальноезаконодательствоо наказаниях, нужна принудительнаясила. Осенью1918 г. или, вернее, весною 1919 г. конечноможно былосоздавать такназываемые«добровольческиекорпуса». Ноэто, во-первых, потому что всвоем большинствеэти корпусавербовалисьиз фронтовиков, а во-вторых, потому чтолюди, вступавшиев эти корпуса, тогда на делебезусловноподчинялисьеще военнойдисциплине, хотя и на ограниченныйтолько срок.

Ни на что этопретендоватьне может «добровольческаявоенная организация»нынешнеговремени. Чембольше разрастаетсятакой союзколичественно, тем слабеестановитсяего дисциплина, и тем меньшиетребованияприходитсяпредъявлятьк отдельнымучастникамсоюза. Так постепеннополучается, что военныеорганизациисовременностиприобретаютстарый хорошоизвестный намхарактер аполитичныхвоинских союзови объединенийветерановвойны.

Добровольнаявоенная подготовка, если за ней нестоит безусловнаясила принуждения, возможна толькодля оченьограниченногоколичествалюдей. Готовностьдобровольноподчинитьсядисциплиневсегда проявятлишь немногие, и только в регулярнойармии дисциплинаявляетсядействительночем-то самособою разумеющимся.

Да, наконец, проведениедействительновсеобщей военнойподготовкичерез частныевоенные союзыневозможноеще и потому, что такие союзыобычно располагаюттолько до смешногомалыми денежнымисредствами.А ведь именнодело всеобщейвоенной подготовкиявляется теперьсамым важным.Не забудем, чтосо времениокончания войныистекло ужевосемь лет ичто в течениеэтого временимы не дали ниодной возрастнойгруппе молодежинадлежащейвоенной подготовки.

Военные союзыне могут ставитьсебе задачейтолько охватитьте возрасты, которые ужепрошли военнуюподготовку, ибо тогда можнобыло бы тут жематематическиустановить, когда черезэту корпорациюпройдут последниеиз обучавшихсявоенному делумолодых людей.Даже самыймолодой солдатэпохи 1918 г., спустя20 лет, будетнебоеспособен.А ведь мы быстроприближаемсяименно к этомусроку. Так иполучается, что все нынешниетак называемыевоенные союзывсе более приобретаютхарактер старыхобъединенийбывших воинов.Но ведь это неможет являтьсязадачей учреждений, которые смотрятна себя не какна организациюбывших воинов, а как на военнуюорганизациюсовременности, что видно ужеиз их названия.Ведь современныевоенные союзыставят себезадачей непросто сохранениестарых связейи традицийбывших солдат, а видят своюмиссию в созданиидействительносерьезнойвоенной силыи в пропагандевоенной идеи.

Чтобы выполнитьтакую задачу, нужно иметьреальную возможностьдействительноохватить всюмолодежь, непроходившуюдо сих пор военногообучения. Еслиобучать молодежьтолько в течениеодного или двухчасов в неделю, то так солдатане создашь. Притех повышенныхтребованиях, которые военнаяслужба теперьпредъявляеткаждому отдельномусолдату, двухлетнийсрок службыедва-едва достаточен, чтобы из необученногомолодого человекасделать обученногосолдата. Ведьвсе мы на фронтахсами моглиубедиться, ккаким ужаснымпоследствиямприводило тообстоятельство, что часть нашеймолодежи приходилана фронт бездостаточнойвоенной подготовки.Ведь даже теотряды добровольцев, которых с железнойэнергией обучалив течение 15-20недель, на фронтетем не менеепредставлялисобою толькопушечное мясо.Их приходилосьраспределятьпо другим военнымчастям и тольков рядах опытныхстарых солдатэти, обучавшиесяв течение 4 — 6месяцев рекрутымогли приноситьнекоторуюпользу. Лишьпод руководством«стариков»добровольцыэти постепенновходили в курсдела и становилисьполезны.

Совершеннобесполезнымделом кажетсянам пытатьсядавать военнуюподготовкумолодежи, размы можем употребитьна это всегоодин-два часав неделю, раздля этого нетдостаточныхденежных средстви нет определеннойпринудительнойкомпетенции.Освежить познаниястарых солдаттаким путемможет быть, иможно, но превратитьмолодых необученныхлюдей в солдатна этих путяхневозможно.

Да и что пользыот такой работы? Тому или другомувоенному союзу, быть может иудастся наначалах такназываемогодобровольчествас громаднымтрудом кое-каки кое-чему обучитьнесколько тысячлюдей, если этипоследниепроявят действительномного добройволи. Что пользыв этом, если вто же самоевремя современноегосударствосвоимипацифистско-демократическимиформами «воспитания»миллионовмолодежи лишаетэти миллионывсех здоровыхинстинктов, вытравливаетиз них все проблескиподлинно-патриотическогомышления ипосредствомэтого яда разложенияпревращаетнашу молодежьв терпеливоестадо баранов.

Ведь в сравнениис этим все потугитак называемыхвоенных союзовпросто смешны.

Но еще гораздоважнее следующеесоображение, которое мывсегда приводилипротив неправильнойидеи организациивоенной подготовкина началахдобровольчества.

Допустимдаже, что несмотряна все перечисленныетрудностивоенным союзамудалось годза годом датьопределеннуювоенную подготовкуизвестномучислу молодыхнемцев. Допустимдаже, что союзамудалось датьэтой молодежии необходимуюфизическуюзакалку, обучитьвладеть оружиеми даже привитьей соответствующиепатриотическиеидеи. Но чтопользы, есливсе это происходитв рамках государства, которое посамому нутрусвоему совершенноне стремитсяк созданиюсерьезнойвоенной силыи даже прямоненавидитвоенную организацию? Вся проделаннаяработа всеравно пойдетк черту, иборуководителигосударства, т. е. на делеразрушителигосударства, преследуютпрямо противоположныецели.

Результатывсе равно будутничтожны, разсами правительстване показалина деле, чтоони хотят создатьдля нации серьезнуювооруженнуюсилу. А ведьнаши правительствадо сих пор показалитолько противоположное.К военной силеони апеллируютразве толькоеще в том случае, когда это имнужно дляподкреплениясвоей собственнойвредной длянарода власти.

Ныне делообстоит, увы, именно так.Разве не смешнов самом делев поте лицаработать надтем, чтобы датьвоенную подготовкукакому-нибудьдесятку тысячлюдей, когдагосударствовсего еще нескольколет назад позорнопредало восемьс половиноюмиллионовпрекраснообученныхсолдат, когдагосударствоне только незахотело серьезноопереться наэтих солдат, а в благодарностьза принесенныеими жертвыобрушило наих головы всеобщийпозор. Что толкуобучать новыхсолдат для тогогосударственногорежима, которыйзабросал грязьюхрабрых и славныхсолдат прошлоговремени, которыйоплевал их, сорвал с ихгрудей знакиотличий, отнялу них кокарды, растоптал вгрязи их знаменаи сделал вообщевсе возможное, чтобы представитьв самом позорномсвете те геройскиеподвиги, которыебыли совершеныстарой армией.Решится ли всамом делекто-нибудьутверждать, что современныйгосударственныйрежим когда-нибудьсделал хотьодин шаг, чтобывосстановитьчесть старойармии, чтобыпризвать кпорядку тех, кто разлагали оскорблялее? Ничего подобного.Напротив, именноте, кто оскорбляли разлагалстарую армию, теперь находятсяна самых высокихпостах, стояту кормила правления.Ведь давно ужесказано, что«право сопутствуетсиле». Ну, а силав нашей республикесейчас находится, как известно, в руках техгоспод, которыев свое времяначали революцию.Революция эта, как мы уже нераз говорили, на деле былаподлейшейизменой отечеству, была самойгнусной проделкоймошенников, какую толькознает немецкаяистория. Какиеже после этогомогут бытьнадежды на то, что такая властьпоставит себезадачей действительносоздать новуюмолодую немецкуюармию? Все доводырассудка говорятпрямо об обратном.

Да нечегодалеко ходить.Присмотримсяк тому, какуюпозицию послереволюции 1918г. заняли нашиправительствапо отношениюк тогдашнимкрупным организациямсамообороны.К ним относилисьс некоторымблаговолением, пока эти организациимогли пригодитьсядля личнойзащиты наиболеетрусливыхвожаков самойреволюции. Нокак толькоблагодарявсеобщемуразложениюнарода этаопасностьпоказаласьустраненнойи организациисамооборонымогли понадобитьсятолько какорудие укреплениянациональнойидеи, их тотчасже призналиненужными, ивсе было сделано, чтобы разоружитьэти организации, а по возможностии просто разогнатьих.

Даже подлинныекнязья, какпоказываютпримеры истории, далеко не всегдаплатили благодарностьюза оказаннуюим помощь. Ну, а уж революционныеубийцы, грабителии предателиконечно меньшевсего думалио том, чтобыоплатить добромза оказанныеим услуги. Тольконынешниеновоиспеченныебуржуазные«патриоты»могут в этоповерить. Чтодо меня лично, то когда мнеговорили онеобходимостисоздаватьдобровольныевоенные союзы, я никогда немог удержатьсяот того, чтобыне спроситьсебя: для когоже это я будусоздавать новуюармию из нашихмолодых людей? Для какой целибудет употребленаэта армия? Когда, в какой обстановкебудет она призванак действию? Стоило толькопоставить себеэти вопросыи мы сразу получалитот ответ, которыйдействительнодолжен былопределитьнаши собственныедействия.

Нам было ясно, что если современныйрежим когда-либовообще обратитсяк такой военнойсиле, то уж вовсяком случаене для того, чтобы действительнозащитить подлиннонациональныеинтересы, атолько длятого, чтобыукрепить своюсобственнуюнасильническуювласть противнарода, когдатерпение народаистощится иему надоестспокойно смотреть, как его обманывают, предают и продают.

Уже по одномуэтому мы пришлик выводу, чтоштурмовыеотряды германскойнационал-социалистическойрабочей партиине должны иметьничего общегос подобнойорганизациейвоенных силдля государства.Мы с самогоначала смотрелина штурмовыеотряды, как наорганизациюохраны национал-социалистическогодвижения, какна воспитательныйорган. Вот почемумы считали, чтозадачи штурмовыхотрядов лежатв совершеннодругой сференежели задачитак называемыхвоенных союзов.

Но наши штурмовыеотряды ни вкоем случаене должны былистать и тайныминелегальнымиорганизациями.Цели тайныхорганизацийвсегда противозаконны.Но благодаряэтому размерытаких организацийестественнолишь оченьневелики. Создатькрупную поразмерам организациюи в то же времясохранить еесуществованиевтайне или дажетолько скрытьее подлинныецели — делоневозможное, особенно еслииметь в видуболтливостьнашего немецкогонарода. Всякаятакая попыткатысячу разпровалится.Во-первых, нынешняяполиция всегдаимеет в своемраспоряжениидостаточныйштаб сутенерови тому подобнойсволочи, всегдаготовой за 30сребрениковпредать все, что ей удастсяузнать, и дажепридумать то, чего не было.А во-вторых, исобственныесторонникиникогда небудут достаточноконспиративны, чтобы сохранитьорганизациювтайне. Толькопутем долголетнеголичного отбораможно создатьочень небольшиетайные организации, состоящие изсовсем немногочисленныхгрупп. Но такиеочень маленькиеорганизациипотеряли бывсякую ценудля национал-социалистическогодвижения. Чтонам нужно былои что нам нужнотеперь, так этоне сотня-другаяотчаянныхзаговорщиков, а сотни и сотнитысяч фанатическихборцов, готовыхотдать своюжизнь за делопобеды нашегомировоззрения.Нам нужно работатьне в тайныхкружках иконспиративныхорганизациях.Нам нужнымогущественныевыступлениямасс. Не припомощи кинжалаи яда или револьвераоткроем мыдорогу нашемувеликому движению, а при помощизавоеванияулицы. Мы должныпоказать марксистам, что будущимихозяевами улицыявляемся мы, национал-социалисты.Мы докажем им, что в будущемстанем не толькохозяевамиулицы, но и хозяевамигосударства.

Тайные организациимогли статьеще опаснымии тем, что членыих могли быначать позабыватьо величии стоящихперед намизадач и склонитьсяк той мысли, что можно изменитьсудьбы народак лучшему припомощи тогоили иного отдельногоубийства. Такоемнение можетиногда найтисебе историческоеоправдание.А именно — в томслучае, когданароду приходитсястрадать подтиранией какого-либодействительногениальногоугнетателяи когда позволительнодумать, чтоэтот ужасныйгнет держитсятак прочноглавным образомблагодаряличным качествамданного тирана.При такихобстоятельствахв народе всегданайдется мститель, и этот мститель, выйдя из средынарода, пожертвуетсобой, чтобыметким выстреломпокончить сненавистнымтираном. Толькомелкие людишки, только негодяи, восторгающиесянравами современнойреспублики, сочтут такойакт достойнымосуждения ивсяких моральныхламентаций.А вот величайшийпевец свободынашего народав своем «ВильгельмеТепле», как мызнаем, воспелименно такойакт.

В 1919-1920 гг. можнобыло серьезноопасаться, чтов тайных организацияхнепременнонайдутся люди, которые, ужаснувшисьперед бесконечныминесчастьямиродины и вдохновившисьпримерамиистории, в самомделе возьмутсяза револьвер, чтобы отомститьтем, кто мучитГерманию, иподумают, чтотаким путемможно исцелитьсвой народ. Нотакой образдействий былбы бессмыслен, ибо на самомделе наши марксистыпобедили вовсене благодаряпревосходствукачеств отдельныхих вожаков, атолько и исключительноблагодарябезбрежнойтрусости ижалкой дрянностибуржуазногомира. Наша буржуазиясама подписаласебе самыйбезжалостныйприговор именнотем, что онаподчиниласьтакой революции, которая невыдвинула ниодной сколько-нибудьзначительнойголовы. Можноеще так илииначе понять, что приходитсякапитулироватьперед такимилюдьми, какРобеспьер, Дантон илиМарат. Но уничтожающийприговор выносятсебе люди, капитулирующиеперед такимисубъектами, как тощий Шейдеман, жирные Эрцбергери Фридрих Эбертили перед всемиостальнымиполитическимикарапузаминоябрьскойреволюции. ВГермании нельзябыло даже сказать, что вот именнотакой-то вожакреволюцииблагодаря своимкрупным личнымкачествамявляется главнымнесчастьемотечества. Нет, кругом нас былиодни толькореволюционныеклопы, дезертирующиеспартаковцы, одна мелочьи мелочишка.Взять в рукиревольвер иубрать с дорогитого или другогоиз этих господсовершенноне имело никакогосмысла. Самоебольшее, к чемуэто привелобы, это к тому, что на местоодного такогокровопийцысело бы двановых кровопийца.

В описываемоевремя приходилосьсамым резкимобразом выступатьпротив такихпокушений.Такая тактикабыла целесообразна, когда на аренеистории действительнодействоваликрупные личности, но она совершенноне подходиладля нашей эпохиполитическихлилипутов.

В сущности, то же самоеприходитсясказать и повопросу о мерахборьбы противобычных изменников.Какой в самомделе смыслрасстреливать, скажем, субъекта, предавшегов руки врагаодну пушку, если тут же насамых высшихдолжностяху нас сидятканальи, продающиевсе государство, имеющие насвоей совестидва миллионанапрасныхжертв, являющиесявиновникамиискалечениямиллионов ипри всем томсовершенноспокойно сидящиена своих местахи обделывающиесвои республиканскиеделишки. Бессмысленноубивать мелкихпредателейв таком государстве, где само правительствоосвобождаетпредателейот какого быто ни было наказания.Ибо при такомположении вещейвполне можетслучиться, чтокрупные предателипотребуют кответу подлинногоидеалиста зато, что он послалпулю в лобпопавшемусяему по дорогекакому-нибудьмелкому жуликуили предателю.И ведь надосебе еще задатьвопрос: когоже в самом делепослать убратьс дороги такогомелкого предателя? Послать ли сэтой цельютакого же мелкогочеловечка илипослать настоящегоидеалиста? Впервом случаерискуешь неполучить необходимогорезультатаи раньше илипозже на тебянепременнодонесут. Вовтором случаемелкий жуликбудет правдаустранен, нозато приходитсярисковатьценной жизньюбыть может, незаменимогоидеалиста.

Моя точказрения на этотсчет заключаетсяв следующем.Нам совсем непристало вешатьмелких ворови предоставлятьбегать на свободекрупным ворам.Гораздо лучшебудет, если водин прекрасныймомент мы создадимнациональныйтрибунал, которыйсумеет отдатьпод суд и расстрелятьнесколькодесятков тысячноябрьскихпреступников, тех, которыеиграли рольорганизаторовреволюции ипоэтому должнынести главнуюответственность.Такой примерв достаточнойстепени устрашитна все дальнейшиевремена также и мелкихпредателейи послужит дляних необходимымуроком.

Вот все этисоображенияи побудили менятогда еще пешераз самым решительнымобразом запрещатьучастие в тайныхорганизацияхи не допуститьдо того, чтобынаши штурмовыеотряды принялихарактер нелегальный.В те годы я принималсамые настоятельныемеры, чтобы недопуститьучастия нашихнационал-социалистическихорганизацийв экспериментах, во главе которыхв большинствеслучаев стоялапревосходная, идеалистическинастроеннаянемецкая молодежь, принесшая оченьбольшие жертвы, но не сумевшаясколько-нибудьизменить вблагоприятнуюсторону судьбыродины.

Но если нашиштурмовыеотряды не должныбыли стать ниобыкновеннымивоеннымиорганизациями, ни тайнымисоюзами, то изэтого вытекалоследующее.

1. Главнымпринципоморганизациинаших штурмовыхотрядов долженбыл стать невоенный критерий, а критерийпартийнойЦелесообразности.

Члены нашихштурмовыхотрядов должныбыли конечнополучитьсоответствующуюшколу физическогоразвития, ноцентр тяжестинам пришлосьвидеть не вчисто военныхупражнениях, а в спорте. Явсегда придерживалсятого взгляда, что бокс иджиу-джитсуимеют гораздобольшее значение, чем плохенькиестрелковыекурсы, ибо всеравно добровольческиеобщества всостоянии былидавать своимчленам толькополуобразование, а не полноевоенное образование.Дайте немецкойнации 6 миллионовбезукоризненновытренированныхспортсменов, добейтесь того, чтобы эти 6 миллионовбыли полныфанатическойлюбви к родинеи закалены втой мысли, чтонаступлениеявляется лучшейтактикой — иподлинно национальноегосударствосумеет в течениекаких-нибудьдвух лет создатьиз них, еслинужно будет, настоящуюармию, в особенности, если мы будемиметь необходимыедля этого кадры.Кадры же длятакой армиипри наших условияхможет дать намтолько рейхсвер, а не половинчатыевоинские союзы.Мы считали, чтофизическиеупражнениянужны нашемуштурмовикудля того, чтобыв нем укоренилосьсознание своегофизическогопревосходства, которое однотолько и можетдать убеждениев собственнойсиле. А спортдолжен былразвить в нашихштурмовикахвсе те качества, которые далибы им возможностьболее успешновыступать назащиту нашегодвижения тами тогда, где икогда этопонадобиться.

2. Чтобы нашиштурмовыеотряды непревращалисьв тайные организации, мы сразу жеввели определеннуюформу одежды, по которойкаждый могузнать членанашего отряда.А затем и самиразмеры отрядовдолжны былиуказыватькаждому и всякомуна то, что делоидет отнюдьне о тайныхорганизациях.

Наши штурмовыеотряды не должныбыли прятатьсяв подполье, адолжны былимаршироватьпод открытымнебом. Уже одноэто должно былосразу положитьконец всякимлегендам о«тайной организации».Членов нашихштурмовыхотрядов мыпрежде всеговоспитывалив полной идейнойпреданностивеликим целямдвижения. Мыставили себезадачей расширитьгоризонт каждогоштурмовиканастолько, чтобы любойиз них понималту великуюмиссию, котораялежит на нем.Каждому рядовомуштурмовикумы помогалиусвоить пониманиетого, что нашейзадачей являетсясоздание новогонационал-социалистическогогосударства.Поняв все это, наш штурмовикконечно ужене мог видетьсвою задачув том, чтобыубрать с дорогитого или другогомелкого илидаже болеекрупного мошенника.И таким образомотпадала опасность, что наши штурмовикистанут соблазнятьсямелкой конспирациейи искать удовлетворениясвоему активизмув отдельныхпокушениях.Только такмогли мы рассеятьатмосферумелкой местии мелких заговоров, свойственныхсовременнойреспублике.Только благодаряэтому поднялимы нашу борьбуна более высокийуровень борьбыдвух мировоззрений.Каждый нашрядовой штурмовикдолжен былпонять, чтонаша борьбаесть истребительнаяборьба целогонового миросозерцанияпротив миросозерцаниямарксизма ивсего того, чтопорождает этотпоследний.

3. Из этоговытекает, чтои организационныеформы штурмовогодвижения испособ вооруженияштурмовикови даже формаих одежды немогли и не должныбыли напоминатьструю армию.Все это должнобыло быть построенона совершеннодругом принципе, соответственнотем задачам, которые стоялиперед штурмовымдвижением.

В течение1920 и 1921 гг. я самымусиленнымобразом проповедовалименно вышеизложенныевзгляды. Постепенномне удалосьпривить этивзгляды нашеймолодой организацииполностью.Результатполучился тот, что к концулета 1922 г. мы располагалиуже изряднымколичествомштурмовыхотрядов (сотен), а к концу осени1922 г. все эти отрядыбыли уже одетыв свою особуюформу. Бесконечноважное значениедля всего дальнейшегоразвития штурмовыхотрядов имелитри события.

1. Большаяобъединеннаядемонстрациявсех патриотическихсоюзов, направленнаяпротив законао защите республики.Демонстрацияэта состояласьв конце лета1922 г. на Королевскойплощади в Мюнхене.Мюнхенскиепатриотическиесоюзы выпустиливоззваниепротеста противзакона о защитереспубликии в этом воззванииприглашалинаселениепринять участиев предстоящейграндиознойманифестации.Наше национал-социалистическоедвижение тожеприняло участиев этой манифестации.Впереди секцийнашей партиимы пустилишесть штурмовыхотрядов, каждыйпо 100 человек.Впереди нашихколонн шли дваоркестра музыки, а наши манифестантынесли 15 партийныхзнамен. Когданаши колонныподходили кплощади, онабыла уже наполовинузаполненанародом. Но усобравшейсятам толпы небыло в рукахни одного знамени.Появление нашихколонн с оркестрами, со знаменамии с несколькимисотнями штурмовиковвызывало настоящийвзрыв энтузиазма.Мне лично выпалана долю честьвыступить однимиз ораторовперед собравшейсяна площадишестидесятитысячнойтолпой.

Успех манифестациибыл огромный.Теперь былодоказано всеми каждому, чтовопреки всемугрозам красныхи национальныеорганизацииМюнхена умеютманифестироватьна улице. Когдакрасные попыталисьвыпуститьпротив нашихмарширующихколонн некотороеколичествосвоих вооруженныхлюдей, нашиштурмовикив течение несколькихминут разогналиэтих господ, расколотивих в пух и прах.Впервые нашенационал-социалистическоедвижение показалоздесь своюрешимость ина будущиевремена отстаиватьза собою правона улицу и разнавсегда лишитьэтой привилегиигоспод предателей.

Этот деньокончательнодоказал, чтоте организационныепринципы ипсихологическиесоображения, которые мыположили воснову построенияштурмовыхотрядов, былисовершенноправильны.

На этой победоноснойоснове мы продолжалирасширятьдвижение штурмовиков.Через нескольконедель количествоштурмовыхотрядов в Мюнхенеудвоилось.

2. Поход в Кобургв октябре 1922 г.

Народническиесоюзы принялирешение устроитьв Кобурге такназываемый«день нации».Лично я тожеполучил приглашениев Кобург, причемв пригласительномписьме былосказано, чтожелательно, чтобы я приехалне один, а «внекоторомсопровождении».Это приглашениея получил в 11час, утра и сразуже решил, чтовсе это будеточень кстати.Уже черезкакой-нибудьчас я отдал всенеобходимыераспоряжения.В качестве«сопровождения»я наметил 800 человекштурмовиков.Разделив ихна 14 отрядов, я посадил ихв специальныйпоезд и отправилв Кобург — городишко, ставший теперьбаварским.Соответствующиеприказанияпосланы былитакже другимнационал-социалистическимштурмовымгруппам, образовавшимсяк тому временив различныхгородах.

Впервые вГермании отправлялсятакой специальныйпоезд. На промежуточныхстанциях впоезд входилиновые группыштурмовиков, что вызывалогромаднуюсенсацию. Публикадо сих еще невидела нашихзнамен; теперьона смоглаувидеть их.Эффект былочень велик.

Когда мыприбыли накобургскийвокзал, насвстретиладелегация откомитета, руководившего«днем нации», и сообщила намследующее.Между комитетоми местнымипрофсоюзами, а также местнымиорганизацияминезависимойс.-д. партии икоммунистическойпартии состоялось-десоглашение, что мы должныотправитьсяв город не встрою, а врассыпнуюбез знамен ибез своей музыки(с нами был свойсобственныйоркестр из 42человек).

Разумеетсяя тут же решительноотверг этопозорное условиеи выразил делегациисвое возмущениепо поводу того, что комитетвообще счелвозможнымвступать вкакие бы то нибыло соглашенияс такими господами.Затем я спокойнозаявил, что моиштурмовикинемедленнопостроятсяи что мы конечнос музыкой и сознаменамиотправимсяв город.

Сказано — сделано.

Уже на привокзальнойплощади насвстретиламноготысячнаятолпа, начавшаяосыпать насбранью и угрозами.На нас посыпалисьвыкрики — «убийцы»«бандиты»,«грабители»,«преступники»и другие ласкательныеэпитеты, которыелюбят употреблятьпресловутыетворцы германскойреспублики.Молодые штурмовыеотряды сохранялиобразцовыйпорядок. Развертыватьсяпришлось тутже на плацуперед вокзаломна глазах упублики. Штурмовикивели себя сдержанно, совершенноне замечаясыпавшихсяоскорблений.Расположениягорода мы незнали. Потерявшаяголову полицияошибочно направиланас не в предназначенныенам квартирына окраинегорода, а в большоепомещение однойиз пивных, расположеннойблизко к центругорода. С обеихсторон за нашимиколоннамиследовалабольшая пестраятолпа, продолжавшаяшуметь. Кактолько последнийиз наших отрядовначинал входитьв ворота пивной, собравшаясятолпа сделалапопытку с крикамии улюлюканьемустремитьсявслед за нами.Чтобы помешатьэтому, полицияпоспешилазапереть воротаи все входы впомещение.Создалосьсовершенноневозможноеположение.Построив фронтовиковво дворе, я сказалим несколькослов и далсоответствующиеуказания. Затемя потребовалот полиции, чтобы она немедленнооткрыла ворота.После большихколебанийполиция уступиламоему требованию.

Уже к вечерудело дошло досерьезныхстолкновений.Наши патрулиподбирали вбессознательномсостоянииотдельныхнационал-социалистов, подвергшихсягнусным нападениямсо стороныпротивников.Тогда и мы пересталицеремонитьсяс врагом. Ужек утру можнобыло констатировать, что красныйтеррор, подигом которогонаселениеКобурга стоналов течение многихлет, одним ударомсломлен. Красныетотчас же выпустилилистки, в которыхсо свойственнойим еврейско-марксистскойлживостьюутверждали, что-де наши«банды» ни стого ни с сегоповели «истребительнуювойну противмирных рабочих».«Товарищейрабочих и работниц»приглашаливыйти на улицуи дать нам отпор.Назначеннаякрасными демонстрациядолжна быласостоятьсяв половиневторого. И наэту «грандиознуюнароднуюдемонстрацию»приглашалисьдесятки тысячрабочих со всейокруги. Твердорешив раз навсегдапокончить скрасным терроромв Кобурге, я вполовине двенадцатогособрал своихштурмовиков, число которыхк тому моментудостигло ужеполутора тысяччеловек. Построивих в ряды, я самстал во главеотряда, и мыдвинулись ккобургскойкрепости, путьк которой лежалкак раз черезбольшую площадь, где назначенабыла демонстрациякрасных. Посмотрим, думал я просебя, решатсяли красныевновь напастьна нас. Когдамы приблизилиськ площади, наней вместообещанныхдесятков тысячоказалось всегонесколько сотчеловек; частьиз них сейчасже разбежалась, другая частьстараласьдержаться оченьтихо. Толькокое-где встречавшиесянам красныеотряды, пришедшиеиз других мести поэтому ещене незнакомыес нами, пыталисьвновь бросатьнам оскорбления.Но в течениенесколькихминут мы рази навсегдаотбили у нихохоту к этому.И вот теперь, когда нашапобеда былаочевидна, местноенаселение сразуоблегченновздохнуло. Улюдей появилосьмужество. Населениеначало выкрикиватьпо нашему адресуприветствия.А к вечеру, когдамы возвращалисьназад, в рядемест происходилистихийныевосторженныедемонстрациив нашу честь.

Когда мыпришли на вокзал, чтобы садитьсяв поезд, железнодорожныйперсонал неожиданнодля нас заявилнам, что они неповедут нашегопоезда. Тогдая велел сообщитьряду вожаков, что если железнодорожникидействительноне поведутпоезд, то я сейчасже арестую всехтех красныхвожаков, которыепопадутся мнепод руку, и рассажуих по несколькочеловек в каждыйиз вагонов, налокомотив ина тендер, азатем мои людисами поведутпоезд. Я велелсказать господамкрасным, чтотакое путешествиестанет конечнодовольно рискованным, но зато уж еслислучитсяжелезнодорожнаякатастрофаи мы должныбудем погибать, то и их вожакибудут погибатьвместе с нами.У нас по крайнеймере будет тоутешение, чтомы явились натот свет неодни, а в «почетном»сопровождениикрасных апостолов«равенстваи братства».

Как толькоэто было сообщенокому следует, поезд немедленнобыл подан иотошел пунктуальноминута в минуту.На следующееутро мы благополучнейшимобразом прибылив Мюнхен.

Таким образомв Кобурге впервыес 1914 г. нами быловосстановленодействительноеравенствограждан передзаконом. Еслинаши чиновныеолухи всюдуи везде самодовольнозаявляют, будтосовременноегосударствострожайшезащищает жизньсвоих граждан, то это простонеправда. Вдействительностив те годы делообстояло так, что гражданамприходилосьзащищатьсяот самих представителейсовременногогосударства.

Кобургскиесобытия имелисамые благодетельныепоследствия.Дух нашихпобедоносныхштурмовыхотрядов конечноукрепился. Всеубедились, чторуководствоотрядов находитсяна полной высоте.Но главное, населениезаинтересовалосьтеперь намигораздо больше, чем до сих пор, и многие впервыеначали понимать, что национал-социалистическоедвижение повсей видимостии является тойсилой, котораяв более илиМенее близкийсрок покончитс марксистскимбезумием.

Только влагере демократиишипели по поводутого, что мы недали спокойнораздробитьсебе череп, чтомы решилисьв демократическойреспубликеответить наподлое нападениене пацифистскимипеснями, а кулакамии палками.

Буржуазнаяпресса веласебя конечногнусно и низко, как всегда.Только оченьнебольшое числочестных газетприветствовалотот факт, чтопо крайней мерев одном местемарксистскимнасильникамбыл дан должныйотпор.

В самом Кобургечасть обманутыхмарксистамирабочих получилаочень полезныйурок. В столкновенияхс нашиминационал-социалистическимирабочими этикрасные поняли, что и наши рабочиеборются заопределенныйидеал, ибо нетруднобыло догадаться, что так дратьсяспособны тольколюди, которыеборются действительноза нечто высокоеи дорогое.

Но наибольшуюпользу от всехэтих событийполучили конечносами штурмовыеотряды. Отрядыстали быстрорасти в числе.Когда 27 января1923 г. открылсянаш партийныйсъезд, то в освящениизнамен принялоучастие ужешесть тысячштурмовиков, и первая частьотрядов былав своем новомобмундировании.

Кобургскиесобытия ещеи еще раз доказали, что нам необходимоне толькосистематическиразвиватькорпоративныйдух внутринаших отрядов, но во что бы тони стало обязательнотакже одинаковоодевать штурмовиков, чтобы они моглидруг другаузнавать ужепо внешнемувиду. До сихпор мы ограничивалисьтолько повязкойна руке. Теперьмы введи такжефренч и всемизвестныйтеперь головнойубор.

Воспользовавшисьопытом Кобурга, мы решили теперьсистематическии планомернопроделать тоже самое в целомряде другихгородов, гдеза последниегоды красныене допускалини одного собранияинакомыслящих.Теперь в этихгородах мырешили восстановитьсвободу собраний.Мы выбиралигород за городом, концентрировалитам нашинационал-социалистическиебатальоны итаким образомприводили ккапитуляцииодну баварскуюкрепость красныхза другой. Штурмовыеотряды всебольше и большеосваивалисьсо своей ролью.Все менее именее похожимистановилисьони на старыебезжизненныевоенные союзыи все более иболее принималиони характернастоящих живыхбоевых организаций, играющих крупнейшуюроль в делеборьбы за новоебудущее германскогогосударства.

Так систематическиразвивалосьдело до марта1923 г. К этому времениразразилисьсобытия, которыезаставили меняво многом переменитьтактику и перевестидвижение нановые рельсы.

3. В начале1923 г. французы, как известно, заняли Рурскийбассейн. Этона первых порахоказало оченьсерьезноевлияние на ходразвития нашегоштурмовогодвижения.

И теперь ещея не могу и несчитаю целесообразнымс точки зрениянациональныхинтересоврассказатьоткрыто обовсем, что с этимсвязано. Я долженограничитьсятолько тем, чтоуже было затронутов публичныхобсужденияхи что так илииначе сталодостояниемгласности.

ЗанятиеРурского бассейнафранцузамипришло отнюдьне неожиданно.Мы имели тогдасерьезныеоснованиянадеяться, чтос трусливойполитикойпостоянныхотступленийтеперь будетпокончено ичто на военныесоюзы при новойобстановкеляжет вполнеопределеннаяответственнаязадача. Притаких обстоятельствахмы полагали, что и наши штурмовыеотряды, насчитывавшиетогда уже несколькотысяч молодыхзакаленныхбойцов, не должныостаться встороне отобщенациональногообъединениявоенных сил.Весною и летом1923 г. штурмовыеотряды былиреорганизованыи превращеныв воинскуюбоевую часть.Этот факт сыгралкрупную рольв дальнейшемразвитии событий1923 г., по крайнеймере постольку, поскольку вних участвовалонаше движение.

Ход событийв 1923 г. я в общихчертах осветилв другом месте.Здесь я ограничусьтолько тем, чтозамечу: раз тепредпосылки, из которых мыисходили, приступаяк реорганизациитогдашнихштурмовыхотрядов, неоправдались; раз переходк активномусопротивлениюпротив Франциине совершился, то приходитсясказать, чтос чисто партийнойточки зренияреорганизацияэта была вредна.

Как ни ужасенна первый взглядконец 1923 г., все-таки, глядя назад, приходитсясказать, чтофинал его былнеобходим.Поведениегерманскогоправительствасделало беспредметнымтот путь, накоторый мыперевели былонаши штурмовыеотряды. И теперьодним ударомбыло поконченос той реорганизациейштурмовогодела, которая, как мы уже сказали, с нашей партийнойточки зрениябыла вредна.

Теперь послесобытий конца1923 г. было ясно, что мы опятьдолжны вернутьсяна старую дорогуи начать с того, на чем мы кончили, раньше чемперевели штурмовыеотряды на новыерельсы. В этомбыла своя хорошаясторона событийконца 1923 г.

Зановоорганизованнойв 1925 г. германскойнационал-социалистическойрабочей партииприходитсязаново реорганизоватьсвои штурмовыеотряды в духетех именноосновных принципов, какие я изложилв первой частинастоящейглавы. На этихименно началахприходитсяорганизоватьдело и в этомдухе вести егои дальше. Германскаянационал-социалистическаярабочая партиядолжна такимобразом вернутьсяк тем истинноздоровым взглядам, из которых мыисходили ссамого начала.Свою высшуюзадачу ей приходитсявидеть в том, чтобы из своихштурмовыхотрядов сделатьинструментзащиты и пропагандыидей нашегомировоззрения.

Партия недолжна допускатьни того, чтобыштурмовыеотряды превращалисьв так называемыевоенные союзы, ни того, чтобыони превращалисьв тайные организации.Партия видитв штурмовыхотрядах авангардвеликихнационал-социалистическихидей. Когдапартия сумеетсделать так, чтобы нашиштурмовыеотряды действительностали такойстотысячнойгвардией, партиядобьется того, чтобы ее штурмовикиявлялись паладинамисамой великойи святой идеина земле.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА X. ФЕДЕРАЛИЗМКАК МАСКИРОВКА

Зимою 1919 г., ав еще большейстепени весноюи летом 1920 г. нашамолодая партияпринужденабыла занятьпозицию поодному вопросу, который получилогромное значениеуже во времявойны. В первойчасти настоящегосочинения, описывая методыпропагандыпротивника, особенно бросившиесяв глаза мнелично, я обратилвнимание читателяна то, как иангличане ифранцузы усиленностаралисьразжечь старыепротиворечиямежду североми югом Германии.Первые прокламации, начавшиесистематическуютравлю противПруссии какединственногоякобы виновникавойны, появилисьуже весною 1915г. К концу 1916 г.эта столь желовкая, скольи низкая агитациядостиглакульминационногопункта. Это, рассчитанноена самые низменныеинстинкты, натравливаниеюжан на северянуже вскореначало даватьсвои ядовитыеплоды. Однимиз крупнейшихупущений руководящихкругов правительстваи армии ( и вособенностибаварскогоштаба ) былото, что в своемослеплениии самонадеянностиони совершенноне принималинеобходимыхмер противодействия.Против этойагитации небыло предприняторовно ничего.Напротив, внекоторыхкругах на этуагитацию посматривалине без удовольствия.Иные господабыли настолькоограничены, что им казалось, будто такаяпропагандане только поможетослаблениюцентралистическихтенденцийгерманскогогосударства, но может бытьавтоматическидаже укрепитидею федерализма.За это тяжелоеупущение мыпоплатилисьстоль тяжко, как это редкобывает в истории.Люди думали, что в результатеэтой агитациипоплатитсяодна толькоПруссия, а наделе поплатиласьвся Германия.Эта агитацияускорила нашекрушение. Крахпотерпело нетолько германскоегосударствокак таковое, но и отдельныегосударства, входившие всостав нашейгерманскойимперии.

Случилосьтак, что революцияпобедила преждевсего как разв том городе, где искусственноразжигаемаяненавистьпротив пруссаковбыла особенновелика. Именноздесь революцияпрежде всегои свергла какраз наиболеестарую традиционнуюдинастию.

Было бы конечноневерно думать, что антипрусскиенастроенияобъяснялисьисключительновоенной пропагандойпротивников.Точно так жебыло бы невернодумать, что ународа, поддававшегосяэтой пропаганде, совершенноне было смягчающихвину обстоятельств.Одной из важнейшихпричин возникновенияантипрусскихнастроенийявлялась невероятнаяорганизациявсего нашегохозяйствавоенного времени.В этой областигосподствоваласовершеннобезумнаяцентрализация, равнявшаясяпрямой опекенад всем государством.Мошенники жепользовалисьэтой ультрацентрализациейдля того, чтобылегче сорганизоватьсвой ультраграбеж.Средний человекнеизбежноотождествлялакционерныеобщества военноговремени с Берлином(где заседаливоротилы этихобществ), а Берлинконечно с Пруссией.Среднему человекуне приходилои в голову, чтоподлиннымиорганизаторамиэтих грабительскихинститутов, работавшихпод псевдонимомакционерныхобществ, неявляются ниберлинцы, нипруссаки, нинемцы вообще.Средний человекприписывалвсе преступленияи злоупотребленияэтих ненавистныхучрежденийстолице и всюсвою ненавистьпоэтому переносил, естественно, как на столицу, так и на Пруссиюв целом. А таккак ниоткудатаким представлениямотпора не давалось, а кое-кто смотрелна такое толкованиене без удовольствия, то естественно, что ненавистьпротив Пруссиивсе большеразгоралась.

Евреи быликонечно достаточноумны, чтобыпонимать, чтобесстыдныйграбеж немецкогонарода, которыйони сорганизовалипод прикрытиемакционерныхобществ военноговремени, неизбежновызовет известноесопротивление.Пока самихевреев никтоне брал прямоза горло, ониконечно моглине беспокоитьсяпо поводу растущегонедовольства.Но чтобы недопустить ивпоследствиидо прямоговзрыва возмущения, евреям должнобыло большевсего понравитьсяименно такоесредство, котороенаправлялонедовольствосовсем в другуюсторону и такимобразом давалоисход чувствунегодования.

Пусть себеБавария идетв поход противПруссии, а ПруссияГ против Баварии.Чем сильнееразжечь враждумежду Бавариейи Пруссией, темлучше. Чем горячеестанет схваткамежду Бавариейи Пруссией, темспокойнее дляевреев. Именнотак лучше всегобыло отвлечьобщественноевнимание отэтой интернациональнойшайки. Людидаже сталипрямо забыватьоб ее существовании.Конечно и всамой Бавариивсе же находилосьдостаточноеколичествоблагоразумныхлюдей, которыеделали усилия, чтобы не допуститьдо дальнейшегоразжиганиямеждоусобицы.Но как толькотакая опасностьстановиласьреальной, евреитотчас же пускалив ход в Берлинекакую-нибудьновую подлуюпровокациюи тем вновьразжигалиборьбу. Все, кому сие ведатьнадлежало, тотчас женабрасывалисьна этот новыйинцидент ираздували егоизо всех сил, пока наконецпожар усобицымежду югом исевером опятьне разгоралсядокрасна.

Евреи велитогда замечательноловкую, уточненнуюигру. Все времязанимали ониэтой внутреннейсклокой вниманието одной, тодругой стороныи благодаряэтому могливсе с большимуспехом грабитьи тех и других.

Затем пришлареволюция.

До 1918 г. или, точнее сказать, до ноября 1918 г.средний человеки особенноменее развитыйобыватель ирабочий моглиеще не отдаватьсебе полногоотчета в происхожденииэтой междоусобицыи в ее последствиях.Но уж казалосьбы с началомреволюции, вособенностив Баварии, этодолжны былипонять все, иво всяком случаеэто должна былапонять та частьнаселения, которая причисляласебя к «национальномулагерю». Ибоне успела ещереволюцияпобедить, какорганизаторпереворотав Баварии сразуже выступилзащитникомспецифически«баварских»интересов.

Конечно КуртЭйснер знал, что он делает.Придав революционномувосстанию вБаварии определенноеострие противостальнойГермании, онменьше всегопреследовалспециальнобаварскиеинтересы, адействовалпросто по уполномочиюот господ евреев.Он просто использовалсуществующиев Баварии антипатиии предрассудки, чтобы легчераздробитьГерманию. Еслибы удалосьполностьюраздробитьгосударство, то тогда оноуже совсемлегко сталобы добычейбольшевизма.

ПримененнуюЭйснером тактикупродолжалии после егосмерти. Марксистская«независимаяпартия» внезапностала апеллироватьк тем чувствами инстинктам, которые прочнеевсего коренилисьв государственнойобособленностии насаждалисьотдельнымидинастиями, хотя, как известно, марксистывсегда до этоговремени осыпалитолько самойязвительнойиронией какраз всякийсепаратизми всякое обособление.

Борьбу Баварскойсоветскойреспубликипротив наступающихс севера армий, шедших наосвобождениеБаварии, марксистыво всей своейпропагандеизображалипрежде всегокак борьбу«баварскихрабочих» против«прусскогомилитаризма».Только этимиможно объяснитьто обстоятельство, что в Мюнхенев отличие отцелого рядадругих германскихобластей посленизвержениясоветскойреспубликиотнюдь не наступилоотрезвлениешироких масс, а напротив ещевыросло возмущениеи озлоблениепротив Пруссии.

Искусство, с которымбольшевистскиеагитаторысумели изобразитьустранениесоветскойреспубликикак победу«прусскогомилитаризма»над «антимилитаристическим»и «антипрусским»«баварскимнародом», принеслоим богатыеплоды. Еще привыборах взаконодательныйбаварскийландтаг КуртЭйснер получилв Мюнхене менее10 тыс. голосов, а коммунистическаяпартия дажевсего только3 тыс.; посленизверженияже советскойреспубликиобе партиивместе имелиуже около 100 тыс.избирателей.

Я лично началсвою борьбупротив этогобезумногонатравливанияотдельныхнемецких племендруг на другауже в эту именнопору.

Думается, в течение всейсвоей жизнимне ни разу непришлось братьсяза дело, котороевначале былобы столь непопулярно, как эта моятогдашняяборьба противантипрусскойтравли. В течениесоветскогопериода в Мюнхенепроисходилибесчисленныемассовые собрания, в которых настроениепротив остальнойГермании разжигалинастолько, чтони один северянинне мог выступатьна них, а пруссакампросто угрожалисмертью. Большинствоэтих собранийдоводилисьдо такой точкикипения, чтов конце их аудиторияобыкновенносливалась водном дикомкрике: «долойПруссию», «прочьвсякую связьс Пруссией»,«война Пруссии»и т. д. Один изнаиболее «блестящих»представителейидеи суверенностиБаварии, какизвестно, бросилдаже в рейхстагелозунг, которыйон сформулировалв словах: «лучшеумереть баварцами, чем прозябатьпод властьюпруссаков».

Нужно быловидеть тогдашниесобрания, чтобыбыть в состояниипонять, чтоозначало дляменя лично, когда впервые, окруженныймаленькойгорсточкойдрузей, я выступилпротив этогобезумия набольшом собраниив зале мюнхенскойпивной «Лев».Группа окружавшихменя друзейсостояла сплошьиз моих товарищейпо фронту. Ивот пусть читательпредставитсебе наше настроение: когда мы проливалисвою кровь заотечество нафронтах, большинствоэтих господ, которые сейчасосыпали насбранью, пряталиськонечно в тылу, дезертировалии т.д. А теперьэти банды, потеряввсякое самообладание, встречали насревом, осыпаливсевозможнымиоскорблениямии угрожали тутже убить наместе! Для менялично эти выступленияимели еще тусчастливуюсторону, чтоблагодаря имвокруг менясобраласьособенно теснаякучка друзей, почувствовавшихсебя связаннымисо мною не нажизнь, а на смертьи как бы присягнувшихмне на верность.

Эти нашисражения насобранияхповторялисьв течение всего1919 г., а в начале1920 г. они еще усилились.Были такиесобрания, — особенноя вспоминаюодно такоесобрание вВагнеровскомзале на Зоненштрассе,- в которых группемоих друзей, к тому времениуже несколькоразросшейся, приходилосьстрашно туго.Эти собраниянередко кончалисьтем, что моихдрузей избивали, оскорбляли, топтали ногамии выбрасывалииз собранияв полумертвомсостоянии.

Я начал этуборьбу в качествеотдельноголица и имелсначала поддержкутолько со сторонысвоих личныхдрузей по фронту.Но затем всенаше молодоедвижение увиделосвою, можносказать, священнуюзадачу в том, чтобы продолжитьэту борьбу.

Еще и теперья горжусь тем, что именно намою долю выпалоположить конецэтой смесиглупости ипреступления.Хотя я сначалаопирался толькона своих баварскихсторонников, мне все-такипостепенноудалось разрешитьэту задачу. Ясказал — смесиглупости ипреступления.Я выражаюсьтак потому, чтознаю: большаямасса попутчиковсостояла вероятноиз добродушноглупых людей, но организаторытравли несомненноне принадлежалик числу простаков.Нет, я и тогдасчитал и теперьсчитаю, чтоорганизовалиэто дело предатели, состоявшиена платнойслужбе у Франции.В одном случае(я имею в видуисторию Дортена)факты ужеподтвердили, что это былоименно так.

Режиссерывсей этой травлилегко изображалидело так, будтоединственнымповодом всехих выступленийявляются толькофедералистскиемотивы. Это-тои было особенноопасно. Конечно, всякому разумномучеловеку ясно, что идея федерализмав действительностиничего общегоне может иметьс организациейтравли и возбуждениемпрямой ненавистипротив Пруссии.Хорош в самомделе «федерализм», который стремитсяоторвать удругой составнойчасти федерацииопределенныетерриторииили даже довестидо прямогораздела этойчасти федерации.Честный федералист, ссылающийсяна государственныеидеи Бисмаркане для обмана, не может, цитируяБисмарка, тутже единым духомпытаться оторватьот созданногоБисмаркомгосударстваопределенныетерриториии открытоподдерживатьсепаратистскиетенденции поотношению кэтому созданномуБисмаркомгосударству.Какой крикподняли бы вМюнхене, еслибы, скажем, таили другаяконсервативнаяпрусская партиястала открытотребовать илиподдерживатьотделениеопределенныхтерриторийот Баварии.Жалко былотолько техдействительночестных федералистовбаварцев, которыене понимали, в чем смыслэтой подлойигры; ибо обманутымибыли преждевсего именноэти простыелюди. Именнотем, что федеративнойидее давалиподобноеистолкование, ее больше всегои толкали вмогилу. Какаяже в самом делевозможна успешнаяпропагандафедеративногоустройствагосударства, раз люди тутже осыпаютоскорблениямии забрасываютгрязью одноиз важнейшихзвеньев федеративногогосударства- Пруссию, разлюди делаютвсе возможное, чтобы подорватьПруссию и сделатьненавистнойидею какой быто ни было связис ней. Весь этотпоход был особенновреден потому, что эти такназываемыефедералистынаправляливсю свою кампаниютогда противтой Пруссии, которая ничегообщего не имелас режимом ноябрьскойдемократии.Эти пресловутые«федералисты»все стрелысвоих оскорбленийнаправляливедь не противотцов веймарскойконституции(отцы этойконституциисами в большинствеслучаев принадлежатк числу выходцевиз южной Германииили к числуевреев, а противпредставителейстарой консервативнойПруссии, т.е.против антиподоввеймарскойконституции.Не приходитсяконечно удивляться, что во всейэтой злостнойкампании федералистытщательнообходили евреев, не смея ихзатрагивать.В этом можетбыть и приходитсяискать ключко всей этойзагадке.

Мы знаем уже, что до революцииевреи для того, чтобы отвлечьвнимание народаот своих акционерныхобществ военноговремени и отсебя самих, умели настраиватьмассы баварскогонарода противПруссии. Нопосле победыреволюцииевреям ведьнадо было прикрытьсвой еще в десятьраз более хищныйграбительскийпоход. И вотевреям теперьопять удалосьнатравить такназываемые«национальные»элементы Германиидруг противдруга: консервативнонастроенныхбаварцев евреямудалось втравитьв борьбу противконсервативноже настроенныхпруссаков. Иопять евреиприбегли ксвоему излюбленномусредству. Держав своих рукахвсе нити государства, евреи легковызывали новыегрубые и бестактныепровокациив Пруссии и темразжигали всеболее яруюненависть вБаварии. А когданужно было, тои наоборот.Ненависть ниразу не быланаправленапротив самихевреев, затовсегда и неизменноона направляласьпротив немецкихбратьев. Баварецзабывал, чтов Берлине живет4 миллионатрудящихся, трудолюбивых, занятых творческойработой людей, а помнил только, что в Берлинеесть гнилой, развратныйЗападный квартал.Но в конце концов, ненавистьбаварца обращенабыла не противэтого одногоквартала, апротив всего«прусского»города.

Часто прямоможно быловпасть в отчаяние.

Еще и теперьна каждом шагувы можетенатолкнутьсяна ту же ловкостьевреев. Всегдаи неизменноони стараютсяотвлечь общественноевнимание отсебя самих инаправить егов совершеннодругую сторону.

В 1918 г. не моглоеще быть и речини о какойпланомернойантисемитскойработе. Я и теперьеще живо вспоминаю, с какими препятствиямиприходилосьсчитаться, кактолько произнесешьпервое слово«еврей». Сразуже начиналисьглупейшиевыкрики илиаудиторияначинала оказыватьупорное сопротивление.Первые нашипопытки показатьобщественномумнению, кто жеявляетсядействительнымврагом, не приводилипочти ни к какимрезультатам.Только медленнои постепеннодела начиналиприниматьлучший оборот.Организационныеосновы, на которыхпостроен былтогдашнийантисемитскийсоюз «Schutz und Trutzbund»(оборонительныйи наступательныйсоюз), былинеправильны.Нов тоже времяорганизацияэта имела тузаслугу, чтоона как-никакпоставила передболее широкимикругами еврейскийвопрос. Зимою1918/19 г.г. можно былоконстатировать, что антисемитскоедвижение начинаетпускать кое-какиекорни. Нашенационал-социалистическоедвижение спустянекоторое времяповело борьбупротив еврействав гораздо болеешироких размерах.Мы сумели сделатьиз антисемитизмадвижущую силубольшого народногодвижения, междутем как до насэта проблемаоставаласьдостояниемтолько узкоограниченныхкругов крупнойи мелкой буржуазии.

Но едва тольконам стало удаватьсяпрививатьантисемитизмдействительношироким слоямнемецкогонарода, какевреи сталипринимать своиконтрмеры.Прежде всегоевреи прибеглик своему излюбленномусредству. Сосказочнойбыстротой евреиухитрилисьвызвать внутреннююраспрю в самомпатриотическомлагере, бросивв этот лагерьфакел междоусобногораздора. Наочередь днябыл поставленвопрос обультрамонтанстве, и это не моглоне привестик борьбе междукатолицизмоми протестантизмом.В создавшейсяобстановкеэто было, пожалуй, единственноесредство отвлечьвнимание кдругим проблемами помешать намеще большеконцентрироватьнатиск противеврейства. Тедеятели, которыевыдвинули наавансцену этотвопрос, совершилиогромный грех.Поправить этозло не так легко.Евреи во всякомслучае достиглижеланной дляних цели: католикии протестантыдерутся другс другом в своеудовольствие, а смертельныевраги арийскогочеловечестваи всего христианствамогут потиратьруки от удовольствияи смеяться себев бороду.

В свое времяевреи умелив течение многихлет заниматьобщественноемнение борьбоймежду федерализмоми унитаризмом.Пока эти двалагеря велиистребительнуювойну другпротив друга, евреи торговалинашей свободойи продавалинаше отечествомеждународномукапиталу. Такпоступают онии теперь: натравивкатоликов напротестантови обратно, ониобделываютсвои делишки, стараясь в тоже время постепенноотравлятьсознание икатолическогои протестантскоголагеря.

Вспомнитехотя бы тотвред, которыйприносят евреи, лишая нациючистоты крови.Вспомните, чтоизбавитьсяот результатовэтого загрязнениякрови нашейрасы можнобудет тольков течение столетий, если мы вообщеокажемся всилах когдабы то ни былопобороть этозло. Вспомнитедалее, как этосистематическоеразложениенашей расыуничтожаетпоследниеарийские ценностинемецкогонарода. Развене ясно, что мывсе больше ибольше теряемкачества нации- носительницыкультуры. Развене ясно, что покрайней мерев наших большихгородах мыбыстро идемнавстречутакому положению, в котором находитсяуже южная Италия.Сотни тысяччленов нашегонарода гибнутв результатеотравлениякрови, а мы проходиммимо всегоэтого, как будтосовершеннослепые.

Эту своюгнусную работуевреи проводятсовершеннопланомерно.Эти черноволосыепаразиты совершенносознательногубят нашихнеопытныхмолодых светловолосыхдевушек, в результатечего мы теряемтакие ценности, которых никогдане восстановишь.И что же? И католический, и протестантскиймир — да, мы утверждаемэто: и католическийи протестантскийлагеря относятсясовершенноравнодушнок этим преступлениямевреев и незамечают, какэти паразитынародов преступноуничтожаютсамые ценные, самые благородныедары божий наземле. Судьбымира решаютсяне тем, победятли католикипротестантовили протестантыкатоликов, атем, сохранитсяли арийскоечеловечествона нашей землеили оно вымрет.

И при такомположении вещейкатолическиеи протестантскиелагеря не умеютсоединитьсяпротив враговчеловечества, а вместо этогоподумывают, как бы уничтожитьдруг друга! Мысчитаем, чтоименно подлинныепатриоты имеютсвященнуюобязанностьпозаботитьсяо том, чтобыверующие обоихлагерей пересталитолько всуепоминать имябожие, а сталибы на деле выполнятьволю божию исумели бы помешатьевреям позоритьдело божие.Разве не божьяволя создалачеловека пообразу и подобиютворца всевышнего.Кто разрушаетдело божие, тотополчаетсяпротив волибожией. Поэтомумы и говорим: пусть каждыйостается присвоей вере, нопусть каждыйсчитает своейпервейшейобязанностьюбороться противтех, кто задачусвоей жизнивидит в том, чтобы подорватьверу другого.Католик несмеет оскорблятьрелигиозногочувства протестантаи наоборот. Мыи без того ужеимеем в Германиирелигиозныйраскол. Еслимы не добьемсятого, чтобыборьба на религиознойпочве прекратилась, то в конце концовмежду католическимии протестантскимилагерями можетразгоретьсявойна на уничтожение.Положение внашей странев этом отношениинельзя и сравниватьс положениемво Франции, Испании илиИталии. Так вэтих трех последнихстранах легкоможно себепредставитькампанию борьбыпротив клерикализмаи ультрамонтанства, причем этакампания нискольконе будет угрожатьраспадомфранцузского, испанскогоили итальянскогонарода. Совсемдругое дело- Германия. Унас к такойкампании наверняканемедленнопримкнули быи протестанты.Но тем самымкампания сразутеряет свойхарактер простогопротеста самихкатоликовпротив политическихизлишеств состороны ихсобственныхверховныхпастырей исразу получаетхарактер нападенияпротестантизмана католицизм.

Нападки людейодной и той жеверы воспринимаютсясовсем по-иному, чем нападки, идущие от людейдругой веры, даже если быпервые былисовершеннонесправедливы.Люди быть можетохотно пошлибы навстречукритике и исправилибы те или иныеошибки, посколькукритика исходитот людей своейже веры. Но людитотчас же решительнозаупрямятсяи откажутсяпринять какиебы то ни былопоправки, еслиэто рекомендуют, а тем болееесли этоготребуют сторонникидругой веры.Вожди каждоголагеря в этомслучае воспринимаютвсе эти попыткикак нечтонедопустимоеи совершеннонеприличное, как покушениена вмешательствов чужие внутренниедела. Тут непомогут такжессылки на единствонациональныхинтересов, иборелигиозныечувства всееще сидят в насгораздо глубже, чем любые соображенияполитическойцелесообразности.Во всяком случаенациональноеединство нельзяукрепить тем, что разжигаютвойну междукатоликамии протестантами.Только привзаимнойуступчивости, только приодинаковойтерпимостис обеих сторонможно изменитьнынешнее положениевещей и добитьсятого, что в будущемнация действительностанет единойи великой.

Я заявляюсовершеннооткрыто, чтов людях, которыехотят теперьввергнуть нашедвижение врелигиозныеспоры, я вижуеще гораздохудших враговмоего народа, нежели дажев интернациональнонастроенныхкоммунистах.Ибо этих последнихнационал-социалистическоедвижение сумеетв свое времявернуть направильныйпуть. Преступнеевсего поступаюттеперь именноте, кто, находясьв наших собственныхрядах, пытаетсясбить нашедвижение справильногопути и мешаетему выполнитьнашу миссиюТакие людиявляются борцамиза еврейскиеинтересы, — всеравно, поступаютли они при этомсознательноили бессознательно.Ибо толькоевреи заинтересованытеперь в том, чтобы ввергнутьнаше движениев кровавуюрелигиознуюраспрю как разв тот момент, когда мы начинаемстановитьсяопасными дляеврейства. Яговорю совершенносознательноо кровавойраспре, иботолько невежественныев смысле историческихуроков людимогут полагать, что наше движениеспособно разрешитьи религиознуюпроблему — такуюпроблему, окоторую разбивалисьусилия векови великихгосударственныхдеятелей.

Да факты исами достаточноговорят засебя. Ведь этоже факт, что тегоспода, которыев 1924 г. внезапнооткрыли, будтоглавной миссией«народнического»движения являетсяборьба противультрамонтанства, достигли ужевполне определенныхрезультатов; господам этимотнюдь не удалосьсломить ультрамонтанство, зато им удалосьвнести расколв лагере патриотическогодвижения. Неповерю я такжеи тому, что тотили другойнезрелый умиз современноголагеря патриотическогодвижения будтосумеет сделатьто, чего не сумелсделать самБисмарк. Я считаювысшим долгомруководителейнационал-социалистическогодвижения повестисамую решительнуюборьбу противвсякой попыткииспользоватьнационал-социалистическоедвижение длятакой борьбы.Людей, выступающихс такой пропагандой, надо моментальноудалять изрядов нашегодвижения. Доосени 1923 г. этои удавалосьнам вполне.Верующий протестанти верующийкатолик дружноработали врядах нашегодвижения рукаоб руку, никогдане впадая нив малейшийконфликт сосвоей религиознойсовестью. Напротив, совместнаягероическаяборьба, которуювели католикии протестантыединым фронтомпротив разрушителейарийскогочеловечества, научила ихбольше ценитьи уважать другдруга. Как разв это же времянаше движениепровело, какизвестно, самуюрешительнуюборьбу противпартии центра, причем конечновся кампаниявелась намине на религиознойпочве, а исключительнона почвеполитико-экономических, расовых инациональныхмотивов. Успех, который мыимели в течениеэтого времени, говорит целикомза нашу точкузрения и противтех, которыесейчас пытаютсявыдумать «лучшую»тактику.

В течениепоследних летдело доходилодо того, чтоиные ослепленныесторонники«народнического»движения настолькоусердно занялисьрелигиознойсклокой, чтоперестализамечать, какатеистическиемарксистскиегазеты нарочноразжигают этиспоры, подсказываютобеим сторонамразличныеглупые аргументы, подсовываютобоим лагерямсоответственныхадвокатов ит. д.

Смертельнуюопасностьпредставляютсобою эти спорыименно у насв Германии.История показала, что немцы большечем какой-либодругой народспособны вестикровопролитнейшиевойны во имякакого-нибудьфантома. Не рази не два благодаряэтому народнаш отвлекалсяот действительноважных проблем, которыми определяютсяего подлинныесудьбы. Покамы занималисьрелигиознымираспрями, весьостальной мирподелил междусобою свободныетерритории.Пока мы теперьспорим о том, какая опасностьбольше — еврейскаяили ультрамонтанская,- господа евреиусиленно разрушаютрасовый фундаментнашего существованияи тем самымгубят наш народнавсегда. Я сосвоей сторонымогут толькоот всей душисказать поповоду этих«новаторов», желающих показатьнационал-социалистическомудвижению новыепути: избавинас, боже, оттаких друзей, а с врагамисвоими национал-социалистическоедвижение самоуже справится.

В течение1919, 1920 и 1921 гг., а такжеи в более поздниегоды евреи велиочень ловкуюпропаганду, разжигая борьбумежду федералистамии унитаристами.Наше национал-социалистическоедвижение относилоськонечно совершенноотрицательнок этой распре.Тем не менеенам пришлосьзанять определеннуюпозицию посуществу самойпроблемы. Должнали Германияпредставлятьсобою федеративныйсоюз государствили единоецентрализованноегосударствои что именноследует пониматьпод тем и другим? С моей точкизрения наиболееважным являетсявторой вопрос.Ибо именнотолько ответна этот второйвопрос, с однойстороны, проясняетвсю проблему, а с другой, позволяетсгладить всюостроту этойальтернативы.Что такое союзноегосударство?

Под союзнымгосударствоммы понимаемсоюз суверенныхгосударств, вступающихв связь совершеннодобровольно, т. е. опираясьна свой суверенитет, и уступающихтаким образомв пользу союзату часть своихправ, которыенеизбежнодолжны отойтик учреждениямобъединенногогосударства.

На практикеэта теоретическаяформулировкаполностью несоответствуетположению вещейни в одном изсуществующихв мире союзныхгосударств.Меньше всегосоответствуетэта формулатому, что мывидим в САСШ.О первоначальнойсуверенностиотдельныхштатов, вошедшихпотом в Североамериканскийсоюз, вообщене приходитсяговорить. Многиеиз этих отдельныхштатов образовалисьтолько позднееи лишь послебыли, так сказать, занесены всписок Североамериканскихсоединенныхштатов. Вотпочему тутперед нами вбольшинствеслучаев лишьединицы, сложившиесяпод углом зрениябольших илименьшихадминистративно-техническихудобств. Границыотдельныхштатов зачастуюустановленыздесь простымросчерком пера.Штаты эти никогдане обладалида и не моглиобладать никакойособой суверенностью.

Целиком иполностьювышеприведеннаяформулировкане подходити для Германии, хотя надо сказать, что в Германиивне всякогосомнения сначаласуществовалиотдельныегосударстваи именно какгосударстваи лишь затемиз них создалсясоюз. Однакоприходитсяиметь в виду, что ведь и германскаяимперия образоваласьне на основесвободноговолеизъявленияи равномерногосодействиясо стороныкаждого изотдельныхгосударств, а на основегегемонииодного из государствнад всеми остальными, а именно Пруссии.Уже в чистотерриториальномотношенииотдельныенемецкие государствапредставляютгромадныеразличия, такчто с этой точкизрения их нельзясравнивать, например, сАмериканскимсоюзом. Сравнитепрежние совсеммаленькиеотдельныенемецкие государствас большими илис самым большимиз них и вы сразуувидите, какнеравны былисилы и как неравна, стало быть, была та лепта, которую каждоеиз них внеслов дело созданиясоюзного государства.По отношениюк большинствуиз этих отдельныхгосударство подлинномсуверенитетене могло бытьи речи, еслитолько слова«государственныйсуверенитет»не пониматьв чисто чиновничьемказенном смысле.В действительности«государственномусуверенитету»многих из этихотдельныхсамостоятельныхгосударствдавно уже положенконец — чем толькоокончательнодоказано, какслабы в самомделе были этимнимо самостоятельныегосударства.

Мы не станемздесь прослеживатьподробно историюобразованияотдельныхнемецких государств.Укажем толькона то, что государственныеграницы почтиникогда несовпадали сплеменнымиграницами.Происхождениеэтих государствобусловленочисто политическимифакторами, икорни их побольшей частилежат в печальнойэпохе бессилияГермании, обусловливавшегосяраздробленностьюнемецкогоотечества, которая сосвоей сторонывызывала конечнои само это бессилие.

Все это ипринимала врасчет (по крайнеймере частично)старая конституция, когда в союзномсовете онапредоставляланапример отдельнымгосударствамне одинаковоеколичествоголосов, а считаласьс действительнымиразмерамиотдельныхгосударстви с их рольюпри образованииединого государства.

Дело обстоялоне так, что приобразованииединого государстваотдельныегосударствапросто добровольнопоступалисьв его пользуопределеннойчастью своегосуверенитета.На практикедело обстоялотак, что либоэтих суверенныхправ отдельныхгосударствуже не существовалововсе, либоПруссия своимпревосходствомсил заставлялаотдельноегосударствопоступитьсясвоими сувереннымиправами в пользуединого государства.Бисмарк конечноотнюдь не руководилсяпри этом темпринципом, чтоу отдельныхгосударствнадо во что быто ни сталоизъять какможно большеправ и передатьих объединенномугосударству.Нет, он требовалтолько того, без чего объединенноегосударствосовершенноне могло обойтись.Этот принципбыл столь жеумерен, как иразумен, ибоон принималв расчет и привычкуи традициипрежних отдельныхгосударств.Именно благодаряэтому Бисмаркуи удалось ссамого началаобеспечитьподлиннуюлюбовь к объединенномугосударствуи подлиннуюготовностьдобровольноработать в егопользу. Из этогоотнюдь не вытекает, будто Бисмарксчитал тогда, что данногоколичествасуверенныхправ достаточнобудет дляобъединенногогосударствана все предбудущиевремена. Нет, этого Бисмаркне думал. Напротивон только видел, что в данныймомент труднопровести что-либодругое и предоставлялв этом отношениибудущему доделатьостальное. Онне считал удобнымтут же сразуломать до концасопротивлениеотдельныхгосударстви надеялся нато, что самовремя и естественныйход развитиядоделают остальное.Конечно Бисмаркэтим именнои доказал, чтоон был действительноискусным ивеликим государственнымдеятелем. Ходдальнейшегоразвития наделе именнок тому и свелся, что возрасталсуверенитетобъединенногогосударстваза счет суверенитетаотдельныхрастворившихсяв нем частей.Время поработалоименно в томнаправлении, на котороевозложил своинадежды Бисмарк.

Развитиеэто ускорилосьпосле германскогокрушения иуничтожениямонархическойформы правления.Это и понятно.Границы отдельныхнемецких государств, как мы уже сказали, отнюдь не совпадаютс племеннымиграницами. Ихпроисхождениебольше всегосвязано с чистополитическимифакторами.Монархическиединастии игралитут громаднуюроль. Вот чемобъясняется, что когдамонархическаяформа правлениябыла уничтожена, то это неизбежнопривело к уменьшениюзначения отдельныхгосударств.Целый ряд таких«самостоятельныхгосударств»настолько сразупотерял всякоезначение ивсякую внутреннююпрочность, чтоони сами сразу, руководясьодной лишьцелесообразностью, стали объединятьсяс другими мелкимигосударствамиили растворятьсяв более крупных.В этом приходитсявидеть наиболеенаглядноедоказательствотого, наскольконереален вдействительностибыл суверенитетэтих маленькихгосударстви наскольконевысоко ценилиэтот мнимыйсуверенитетих собственныеграждане.

Таким образомустранениемонархическойформы правленияи самих монарховнанесло достаточносильный ударфедеративномухарактеругосударства; но еще гораздобольший ударнанес ему такназываемый«мирный договор»и те обязательства, которые длянас вытекаютиз него.

До войныотдельныенемецкие государствапользовалисьизвестнымфинансовымсуверенитетом.Ясно однако, что, после тогокак Германияпроиграла войнуи вынужденабыла взять насебя по мирномудоговору такиегигантскиефинансовыеобязательства, которые ни вкоем случаенельзя былопокрыть за счетвзносов отдельныхгосударств, никакая финансоваясамостоятельностьотдельныхгосударствне была ужевозможна. Весьсвой прежнийфинансовыйсуверенитетотдельныегосударствадолжны былиуступить единомугосударству.Дальнейшиешаги, приведшиек полному переходупочты и железныхдорог в рукиорганов объединенногогосударства, также являлисьнеизбежнымрезультатом«мирного»договора, приводящегоко все большемупорабощениюнашего народа.Органы объединенногогосударствавынуждены быликонцентрироватьв своих рукахвсе новые иновые ценности, без чего центральноеправительствоне могло выполнятьВерсальскогодоговора совсеми еговымогательствами.

Формы, в которыхсовершалсяэтот переходсуверенныхправ отдельныхгосударствв руки органовобъединенныхгосударств, часто былисовершеннодикие, но самыйпроцесс быллогическинеобходим. Виназа это лежитна тех партияхи тех деятелях, которые в своевремя не приложиливсех усилийк тому, чтобыГермания победилав войне. Виназа это лежитв особенностина тех партияхв Баварии, которыево время войныиз мелкогоэгоизма отказывалиобъединенномугосударствув самом необходимоми за то вынужденытеперь послепораженияплатить в центральнуюкассу вдесятеробольше. Историяотомстила засебя. Редконаказаниеследовало такбыстро запреступлением.Те самые партии, которые всегоеще нескольколет тому назадмогли ставитьинтересы отдельныхгосударстввыше интересовГермании вцелом (а этоособенно заметнобыло в Баварии), теперь поддавлениемобстановкивынуждены молчасмотреть нато, как уничтожаютсяпоследниесуверенныеправа отдельныхгосударств, ибо без этогостало уже невозможнымсамое существованиеГермании. Вовсем этом онивиноваты сами.

Обращаяськ избирателям- а вся агитациянаших современныхпартий теперьнаправленаисключительнок избирателям,- буржуазныепартии хныкаюти жалуются поповоду того, что отдельныегосударствавсе больше ибольше теряютсвои суверенныеправа. Но этосплошное лицемерие.Разве не этиже самые партиистаралисьперещеголятьдруг друга вполитике выполненияВерсальскогодоговора. Нуа политикавыполненияестественновлечет за собоюочень глубокиеперемены и вобласти внутреннейполитики Германии.БисмарковскаяГермания быласвободна вовне и не связываласебе рук никакимивнешнимиобязательствами.БисмарковскаяГермания конечноне знала никакихфинансовыхобязательств, сколько-нибудьпохожих посвоей тяжести, а тем более побесплодностина обязательстванынешней дауэсовскойГермании. Вобласти внутреннейполитики компетенцияобъединенногогосударствав эпоху Бисмаркабыла такжестрого ограниченнойи концентрироваласьтолько на самомнеобходимом.Вот почемубисмарковскаяГермания моглажить на взносыотдельныхгосударстви не требоваласебе исключительныхправ. Отдельныегосударства, с одной стороны, могли сохранитьнеобходимуюфинансовуюсамостоятельность, а с другой, моглиплатить в центральнуюкассу толькосравнительноскромные суммы.Благодаря обоимэтим обстоятельствам, отдельныегосударстваочень хорошоотносилиськ объединенномугосударству.Однако былобы совершеннонеправильнои нечестноутверждать, что нынешниенатянутыеотношенияотдельныхгосударствк органамобъединенногогосударстваобъясняютсятолько их финансовойзависимостью.Нет, дело обстоитдалеко не так.Если отдельныегосударстватеперь хужеотносятся кидее объединенногогосударства, то это объясняетсяне потерейсуверенныхправ со стороныотдельныхгосударств, а больше всегоявляется результатомтого, что нынешнееобъединенноегосударствостоль жалкимобразом представляетинтересы всегонемецкогонарода. ДрузьяВеймарскойконституциимогут устраиватьсколько имугодно юбилеев, рейсхбаннерымогут устраиватьсколько имугодно торжеств, а современноегосударствовсе-таки остаетсячуждым всемслоям народа.Специальноезаконодательствоо защите республикиконечно можетотпугнуть оттого или иноговыступленияпротив республиканскихучреждений, но завоеватьлюбовь немецкогонарода на этихпутях невозможно.Тем, что современнаяреспубликавынужденастарательнозащищать себяот собственныхграждан специальнымипараграфамии тюрьмой, онасама выноситсебе уничтожающийприговор ипоказывает, на каком низкомуровне стоитвесь современныйрежим.

Но еще и вдругом отношениинеправы тепартии, которыеутверждают, что нынешняянелюбовь отдельныхгосударствк объединенномугосударствуобъясняетсяякобы толькотем, что объединенноегосударствослишком урезываетпрежние суверенныеправа отдельныхгосударств.Представимсебе на минуту, что объединенноегосударствоне стало бырасширять своейкомпетенции, но взимало быс отдельныхгосударствгромадныесуммы, которыеоно сейчасвзимает. Чтоже, разве любовьотдельныхгосударствк объединенномугосударствубыла бы тогдабольше? Нисколько.Напротив, еслибы отдельнымгосударствампришлось самимделать взносытех гигантскихразмеров, которыевытекают изграбительскогоВерсальскогодоговора, товраждебныеотношенияотдельныхгосударствк объединенномугосударствувероятно ещегораздо большевозросли бы.Этих взносов, вероятно обычнымпутем так быи не удалосьбы получить, и скорее всегогосударствупришлось быприбегать кпринудительнойэкзекуции. Ведьраз республикастала на почвупресловутогомирного договораи не имеет нимужества, нивообще намеренияпорвать с ним, то она так илииначе должнавыполнять своиобязательства.Ну, а кто в этомвиноват? Виноватыопять-таки тепартии, которыебеспрерывнопропагандируютизбирателямнеобходимостьсохранениясамостоятельностиотдельныхгосударств, но в то же времяна деле систематическиподдерживаюттакую политикуобъединенногогосударства, которая снеизбежностьюприводит и неможет не приводитьк утере «суверенных»прав отдельныхгосударств.

Я говорю«неизбежно»потому, чтосовременнойобъединеннойреспубликедействительноничего другогоне остаетсяделать, раз еепроклятаявнешняя и внутренняяполитика возлагаетна нее такиегромадныематериальныетяготы. Мы видимздесь, как клинклином выгоняют.Каждое новоедолговоеобязательство, которое республикавынужденавозложить насебя благодарясвоей преступнойвнешней политике, неизбежноувеличиваети внутреннийгнет. А разприходитсявсе больше ибольше давитьвнутри, то этов свою очередьнеизбежноприводит кпостепенномууничтожениювсех суверенныхправ отдельныхгосударств, ибо нынешняяреспубликане может допустить, чтобы отдельныегосударствамогли оказыватьдаже толькоподобие сопротивления.

Разницу междунынешней политикойобъединенногогосударстваи политикойстарого нашегообъединенногогосударстваможно охарактеризоватьтак: староегосударствообеспечивалосвободу внутрии обнаруживалосилу вовне, анынешняя республикаобнаруживаетслабость вовнеи давит собственныхграждан внутри.В обоих случаяходно вытекаетиз другого.Могучее национальноегосударствопользуетсябольшей любовьюи привязанностьюсо сторонысвоих граждани поэтому ненуждается вспециальномзаконодательстведля внутреннихцелей; современнаяреспублика, находящаясяв рабской зависимостиот интернациональногокапитала, тольконасилием можетзаставить своихподданныхплатить возложеннуюна них дань.Если современныйрежим смеетговорить о«свободныхгражданах», то это объясняетсятолько бесстыдствоми наглостьюэтого режима.Свободныеграждане былитолько в старойГермании. Нынешняяреспубликаявляется толькоколонией, находящейсяв рабской зависимостиот иностранцев.Вот почему внынешней республикенет граждан, а есть тольков лучшем случаеподданные. Вотпочему междупрочим нынешняяреспубликане имеет инациональногофлага. Ибо то, что у нас называютнациональнымфлагом, на делеесть толькофабричноеклеймо, установленноесоответствующимираспоряжениями«любимого»начальства.Вот чем объясняетсяи то обстоятельство, что все символысовременнойнемецкой демократииостаются совершенночуждыми душенемецкогонарода и останутсячуждыми ейнавсегда. Нынешняяреспубликав свое времянаплевала навсе те чувстваи традициипрошлого, которыебыли дорогивсему народу.Ни на секундуне задумаласьэта республикабезжалостнорастоптатьвсе символывеликого прошлогои забросатьих грязью. Однаконедалеко ужевремя, когдасама эта республикас удивлениемувидит, скольчужды ее собственныеэмблемы нынешнимее подданным.Сама республикасделала всеот нее зависящее, чтобы весьнынешний режимрассматривалсянаселениемтолько какнекий эпизодв немецкойистории.

Таким образомполучается, что нынешнеегосударство, чтобы продолжатьвлачить своесуществование, вынужденоурезыватьсуверенныеправа отдельныхгосударствне только изчисто материальныхмотивов, но ипо соображениямобщеполитическим.Нынешняя республикавынужденавысасыватьиз каждогогражданинапоследнюю каплюкрови. Для этогопускается вход вымогательскаяфинансоваяполитика. Ноименно поэтомуже она вынужденалишать своихграждан последнихправ. Иначе онаимеет все основанияопасаться, чтов один прекрасныйдень всеобщеенедовольствовыльется воткрытое возмущение.

Если перефразироватьизложенныйвыше тезис, томы, национал-социалисты, должны придтик следующемукоренномувыводу: могущественноенациональноегосударство, умеющее доконца отстаиватьи защищатьинтересы своихграждан вовне, всегда будетв состоянииобеспечитьсвободу своимгражданам ивнутри, и емуне придетсяпри этом тревожитьсяза прочностьгосударства.Но именно поэтомумогущественноенациональноеправительствоможет предъявлятьи большие требованияк отдельномулицу и к отдельнымгосударствам, ибо каждыйотдельныйгражданин втаких мероприятияхцентральнойвласти всегдаи неизменнобудет видетьорудие величияего собственногонарода. Лишьв этом случаеограничениеправ отдельныхгосударствне будет вредитьинтересамгосударствав целом.

Нет никакогосомнения в том, что, вообщеговоря, внутренняяорганизациявсех государствмира идет навстречуизвестнойнивелировке.В этом отношениии Германия неможет составитьисключения.Нелепо в нашевремя говоритьо «государственномсуверенитете»таких государств, которые ужеввиду ничтожностисвоих размеровне могут претендоватьна него. И с точкизренияадминистративно-техническойи с точки зренияпутей сообщенияроль отдельныхгосударстввсе большепадает. Присовременныхпутях сообщенияи при современнойтехнике расстояниеи пространствоиграют всеменьшую и меньшуюроль. То, чтораньше былогосударством, ныне представляетсобою простуюпровинцию. То, что ныне являетсягосударством, раньше представлялособою континент.С чисто техническойточки зренияуправлятьсейчас всейГерманиейпредставляетне большиетрудности, нежели 120 леттому назадуправлятькакой-нибудьБранденбургскойпровинцией.Расстояниемежду Мюнхеноми Берлином внастоящее времяпреодолеваетсялегче, чем 100 леттому назадрасстояниемежду Мюнхеноми, скажем, Штарнбергом.С точки зрениясовременногоразвития путейсообщения всятерриториятеперешнейГермании представляетсобою нечтоменьше, чемсамое маленькоеили среднеекоролевствовремен наполеоновскихвойн. Кто непонимает этихновых обстоятельстви вытекающихотсюда последствий, тот простоотстает отсвоего времени.Такие людивсегда былии будут, но ниповернутьколесо историиназад, ни приостановитьего движениеони не в состоянии.

Мы, национал-социалисты, не можем и недолжны проходитьмимо этих фактов, а должны уметьделать из нихсоответствующиевыводы. И тутмы не дадимсебя в пленфразам такназываемыхнациональныхпартий буржуазии.Я употребляютермин «фразы», во-первых, потомучто эти партиисами серьезноне верят восуществлениесвоих планов, а во-вторых, потому, чтопартии этибольше всехсами виноватыв нынешнихсобытиях. Вособенностив Баварии всекрики противгосударственнойцентрализациипродиктованыбольше всегоинтересамипартийнойинтриги. Никакойболее серьезнойидеи за этойагитацией нестоит. Во всете моменты, когда эти партиимогли бы пустуюфразу превратитьв нечто серьезное, они все безисключенияоказывалисьв тупике. Нималейшегореальногосопротивлениятак называемомуграбежу суверенныхправ ни разубаварскоегосударствоне оказало, хотя в визгеи криках никогдане было недостатка.Мало того. Еслив Баварии находилсясерьезныйдеятель, которыйосмеливалсяпо-настоящемувыступитьпротив нынешнейбезумной системы, его тотчас жеобъявляличеловеком,«сошедшим спочвы современногогосударства», и как раз этисамые баварскиепартии начиналитравить ипреследоватьэтого деятеля, пока им не удавалосьзасадить егов тюрьму или, по крайнеймере, беззаконнолишить еговозможностипубличныхвыступлений.На этом примеренаши сторонникилучше всегопоймут, наскольколживы крикиэтих так называемыхфедералистическихкругов. Этилюди умеютделать и изрелигии средствов партийнойигре. Идеяфедеративногоустройствагосударстватоже являетсяв руках этихлюдей толькосредствомпартийныхинтриг иногдавесьма грязногохарактера.

Известнаяцентрализация, особенно вобласти путейсообщения, является такимобразом деломвесьма естественным.Тем не менеедля нас, национал-социалистов, часто возникаетнеобходимостьпри современномрежиме выступатьпротив такойцентрализации.Поступать такмы вынужденыв тех случаях, когда соответствующиемероприятияимеют задачейпослужитьнынешней губительнойвнешней политике.Современныйрежим предпринялцентрализациюжелезнодорожногодела, финансов, почтового делаи т.д. не из высшихнационально-политическихсоображений, а только с тойцелью, чтобысосредоточитьв своих рукахнеобходимыематериальныеценности, дающиевозможностьосуществлятьпресловутуюполитику выполнения.Вот почему нам, национал-социалистам, и приходитсяпредприниматьвсе те шаги, которые в нашихглазах являютсяподходящими, чтобы затруднить, а по возможностии вовсе помешатьтакой политике.Сюда относятсяи все те средстваборьбы противнынешнейцентрализацииважнейшихотраслейгосударственныхучреждений, поскольку мывидим, что этацентрализацияпредпринятатолько с цельювыкачиванияновых миллиардовдля взносаплатежей иностранцам, навязавшимнам после войныверсальскоеиго.

Именно изэтих соображенийнационал-социалистическоедвижение изаняло позициюпротив такихпопыток.

Второй мотив, побудившийнас оказатьсопротивлениетакого родацентрализации, сводится ктому, что вувеличениикомпетенцииорганов центральнойвласти мы принастоящейобстановкене можем невидеть новуюугрозу в областивнутреннейполитики.Концентрируяв своих рукахбольшие средства, органы центральнойвласти получаютвозможностьеще большеувеличиватьдавление навсю внутреннююжизнь страны, а это в своюочередь становитсяеще большимнесчастьемдля всей немецкойнации. Нынешнийеврейско-демократическойрежим, ставшийнастоящимпроклятиемдля немецкогонарода, пытаетсяобезвредитьвсякую критикусо стороныотдельных, неподчинившихсяему еще вполнегосударстви тем самымдействительнолишить этигосударствавсяких остатковсамостоятельности.Это дает нам, национал-социалистам, все основания, чтобы попытатьсяпридать оппозицииэтих отдельныхгосударствболее прочнуюоснову и сделатьих борьбу противцентрализациивыражениемболее высокойнациональнойполитики вообще.Баварскаянародная партияруководитсяв своей борьбеза «особые праваи привилегии»для баварскогогосударстватолько самымимелочнымипартикуляристскимисоображениями.Мы же, национал-социалисты, должны суметьиспользоватьособое положениеБаварии так, чтобы поставитьБаварию наслужбу болеевысоким национальныминтересам вборьбе противсовременнойноябрьскойдемократии.Но у нас естьеще одно основаниебороться противцентрализациив ее нынешнейформе. Дело втом, что нынешняятак называемаяцентрализацияв целом рядеслучаев насамом делевовсе не приводитк централизациии еще меньшеведет к упрощениюдела управления, а в действительностиотнимает суверенныеправа у отдельныхгосударствтолько длятого, чтобывыдать рядучрежденийцеликом в рукисвоекорыстныхвождей революционныхпартий. Никогдаеще в немецкойистории мы невидели такихбессовестныхзлоупотреблений, рассчитанныхна то, чтобыстоящие у властимогли погретьруки, как мывидим это всовременнойдемократическойреспублике.Если теперьс таким неистовствомцентрализуютнаправо и налево, то это в значительноймере объясняетсятем, что партии, некогда торжественнообещавшие, чтоотныне общественныедолжности будутраздаватьсятолько поспособностям, на самом делеторгуют теперьобщественнымиместечками, руководясьтолько узкопартийнымиэгоистическимиинтересами.Со временисуществованияреспублики, особенно с тогомомента, когдареспубликастала усиленновести политикуцентрализациихозяйственныхорганов, вадминистративныйаппарат полиласьгромадная волнаевреев. Теперьвсякий ужевидит, чтохозяйственныеи административныеаппараты становятсянастоящейтвердынейевреев.

Этот третиймотив уже всилу тактическихсоображенийпобуждает насотноситьсяс величайшейосторожностьюк каждой новойпопытке централизациис тем, чтобы, если нужно, оказать ейсопротивление.Но всегда инеизменно мыдолжны исходитьпри этом извысших национально-политическихсоображенийи никогда недолжны руководитьсямелочнойпартикуляристскойточкой зрения.

Это последнеезамечаниенеобходимобыло сделатьдля того, чтобыу наших сторонниковне могла возникнутьнеправильнаямысль, будтомы, национал-социалисты, вообще отказываемобъединенномугосударствув праве пользоватьсябольшим суверенитетом, нежели суверенитетотдельныхгосударств.В действительности, мы, национал-социалисты, ни в малейшеймере не подвергаемсомнению такоеправо объединенногогосударства.Для нас, национал-социалистов, государство, как мы уже нераз говорили, является толькоформой. Самоеже существенноедля нас — егосодержание, т. е. интересынации, народа.Отсюда ясно, что с нашейточки зрениясуверенныминтересам нацииподчиняетсявсе остальное.Отсюда яснотакже и то, чтони объединенноегосударствов целом, ни темболее отдельноегосударствовнутри нациине могут бытьдля нас фетишами.

Отдельныегосударства, входящие всостав германскойреспублики, считают нужнымсодержать заграницей своиособые представительствасверх общегерманскихпредставительств.Кроме того, отдельные нашигосударствапосылают специальныепредставительстваи друг к другу.Этому безобразиюнужно положитьконец. И этомубудет положенконец.

У нас привыклидалее использоватьна постах послови в посольствахвообще непременноотпрысковстарых дворянскихфамилий. Пришедшиев упадок делаэтих фамилийчасто поправляютименно тем, чтоих отпрыскамраздают соответствующиеместечки заграницей. Мы, национал-социалисты, не можем, конечно, разделять этихтрогательныхзабот о вырождающихсядворянскихфамилиях. Мысчитаем, чтонаши дипломатическиепредставительстваза границейуже и до революциибыли достаточножалки. Продолжатьи теперь идтипо этому пути- это по нашемумнению чересчурбольшая роскошь.

Мы считаем, что в будущемсамостоятельностьотдельныхгосударствдолжна бытьограниченапреимущественнокультурно-политическойобластью. ВозьмемБаварию. Большевсех для Бавариисделал ЛюдвигI, а ведь этотмонарх отнюдьне принадлежалк числу узколобыхантицентралистическинастроенныхпартикуляристов.Он был деятелемвеликогерманскойориентациии в то же времяявлялся настоящимдругом искусств.Людвиг I обратилвнимание впервую очередьна усилениекультурныхпозиций Баварии, а вовсе не наспециальноеусиление еегосударственнойсамостоятельности.

Именно этимпутем он укрепилпозиции Бавариикуда лучше ипрочнее. Мюнхенбыл в ту поруеще малозначительнойпровинциальнойрезиденцией, но Людвиг I сумелпревратитьее в большуюметрополиюгерманскогоискусства.Именно на этихпутях он создалкрупнейшийкультурныйцентр, притягивающийк себе еще итеперь напримери франконцев.Если бы Мюнхеностался тем, чем он был раньше, то в Баварииможно было бынаблюдать тотже самый процесс, который произошелв Саксонии стой лишь разницей, что «баварскийЛейпциг», т. е.Нюрнберг, превратилсябы в город франконцеви перестал быбыть баварскимгородом. В великийгород баварскуюстолицу превратилине те крикуны, которые на всехперекресткахгорланили«долой Пруссию»,- великим городомМюнхен сделалкороль, которыйпревратил этотгород в художественнуюжемчужину, настолькопримечательную, что не заметитьее не мог никтои все должныбыли начатьотноситьсяс достаточнымуважением ктакому центру.

Мы не должнызабывать этогоурока. В будущемсамостоятельностьотдельных нашихгосударствупо моему мнениюбудет лежатьв культурно-политическойобласти, а нев чисто государственной.Но и в этом отношениисо временемнивелировкаусилится. Благодарявсе растущейлегкости путейсообщения, людинастолькобыстро перемешиваютсядруг с другом, что границыотдельныхплемен неизбежновсе больше ибольше стираются, что должноприводить ковсе большейи большей общностии культурнойжизни.

Что касаетсяармии, то ее мыдолжны безусловноизбавить откаких бы то нибыло отдельныхвлияний состороны самостоятельныхгосударств.Грядущеенационал-социалистическоегосударствони в коем случаене должно повторитьошибки прошлого, т. е. не должноподсовыватьармии такуюзадачу, котораяей совершеннонесвойственна.Германскаяармия не можети не должнабыть школойконсервированиячерт обособленностиотдельныхплемен; напротив, германскаяармия должнастать школойвзаимногопонимания истирания чертразличия междунемцами всехчастей Германии.Армия должнаобъединятьвсех немецкихсолдат и преодолеватьвсе те моменты, которые вообщев жизни государствамогут иметьиногда и разъединяющеезначение. Армиядолжна ставитьсебе задачейрасширитьгоризонт каждогосолдата запределы егомаленькогогосударстваи раскрыватьперед ним перспективывсей германскойнации. Наш солдатдолжен научитьсяоберегатьграницы всейГермании, а нетолько границысвоего маленькогосамостоятельногогосударства.Совершеннонелепо оставлятьмолодого немцанепременнотам, где он родился; гораздо целесообразнеев годы военнойслужбы показатьему всю Германию.В наше времяэто тем болеенеобходимо, что молодойнемец уже неотправляетсякак прежде встранствование, что расширялогоризонты нашеймолодежи. Развене нелепо притаком положениивещей оставлятьмолодого баварцанепременнов Мюнхене, франконца- в Нюрнберге, баденца, — вКарлсруэ, вюртембержца- в Штутгартеи т.д.? Разве, всамом деле, неполезнее былобы показатьмолодому баварцуРейн или побережьеСеверного моря, показать гамбуржцуАльпы, показатьжителю ВосточнойПруссии нашусреднюю горнуюполосу и т. д.? Земляческийхарактер можносохранить зародом войск, но не за гарнизонами.Другие родыцентрализациимогут иной развстретить инаше осуждение, централизацияже в областивоенного дела- никогда! Централизацияв области военногодела всегдабудет встречатьтолько нашуподдержку. Мыне говорим ужео том, что принынешних небольшихразмерах нашейармии делитьее еще по отдельнымгосударствамбыло бы совершенноабсурдным. Всовершившейсяу нас централизациивоенного деламы видим залогбудущего, ибокогда мы современем сможемприступитьк воссозданиюбольшой народнойармии, мы никогдане откажемсяот централизованныхпутей.

Молодаяпобедоноснаяидея во всякомслучае не дастсебе связатьруки какимибы то ни былосоображениямикроме соображенийо победе нашегодела. Национал-социализмпринципиальноберет себеправо навязыватьсвои принципывсей германскойнации, не останавливаясьперед границамитех или другихотдельныхгосударств.Ибо только такмы можем воспитатьвсю немецкуюнацию в идеяхнационал-социализма.Как церковьне чувствуетсебя связаннойникакимиполитическимиграницами, таки национал-социалистическаяидея не можетостанавливатьсяперед границамиотдельныхобластей Германии.

Национал-социалистическоеучение отнюдьне являетсяоружием политическихинтересовотдельныхгосударствГермании, апретендуетна безусловноегосподствонад всей германскойнацией. Национал-социалистическоеучение претендуетна то, чтобыопределятьсудьбы всегонарода и зановореорганизоватьвсю его жизнь.Вот почемунационал-социалистыне могут считатьсяс границами, которые созданыне нами, а тойполитикой, которую мырешительноотвергаем.

Чем полнеебудет победанаших идей, тембольшую внутреннююсвободу сможеммы предоставитькаждому.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА XI. ПРОПАГАНДАИ ОРГАНИЗАЦИЯ

1921 г. имел и длядвижения и дляменя личнобольшое значениево многих отношениях.Вступив в немецкуюрабочую партию, я сразу же взялна себя руководстводелом пропаганды.Эту работу яв тот моментсчитал самойважной. Тогдане стоило ещеломать себеголову надорганизационнымивопросами, ибовся задача втой обстановкезаключаласьв том, чтобыпрежде всегопознакомитьс нашими идеямивозможно большийкруг людей.Пропагандистскаяработа должнабыла предшествоватьорганизационной, ибо без этогодля организациине было соответствующегочеловеческогоматериала. Дая и вообще являюсьпротивникомслишком быстрогосоздания организациии педантическогоподхода к этомувопросу. Редкона этих путяхполучишьдействительноживую организацию; чаще всегополучитсятолько мертвыймеханизм. Подлиннаяорганизациядолжна развиватьсяорганически.Только тогдаона действительножизненна. Идеи, охватившиезначительноеколичестволюдей, будутвсегда стремитьсяк созданиюизвестногопорядка. Каковыбудут формывнутреннейорганизации- это имеет большоезначение. Однакои здесь приходитсясчитаться стой слабостьючеловеческой, которая многихлюдей зачастую, особенно вначале, ставит на дыбыперед человекомболее высокихумственныхспособностей.Если организациясоздаетсятолько сверхумеханическимпутем, то отсюдавозникаетсерьезнаяопасность, чтопоставленноево главе еелицо из чувстваревности будетмешать тому, чтобы в руководствеприняли участиеболее способныелюди. Вред можетполучитьсягромадный. Длямолодого движениятакая опасностьможет статьпрямо роковой.

Ввиду этогоцелесообразнее, если центрсначала в течениеопределенноговремени ведетчисто пропагандистскуюработу и лишьзатем производиттщательныйотбор средизавоеванныхсторонников, чтобы найтисреди нихдействительнопригодныхруководителей.При этом зачастуюоказывается, что как разсреди наименеезаметных людейнаходятсяприрожденныевожди.

Совершеннонеправильнобыло бы преждевсего видетьглавное свойство, необходимоедля руководителя, в теоретическихспособностях.

Зачастуюверно прямообратное.

Великиетеоретики лишьв очень редкихслучаях будуттакже великимиорганизаторами.Сила теоретика, творца новойпрограммы, лежит преждевсего в плоскостипознания иформулировкиправильныхабстрактныхзаконов, междутем как организатордолжен бытьв первую очередьпсихологом.Организаторуприходитсябрать человекатаким, каковон есть, поэтомуон должен впервую очередьхорошо знатьего. Организаторне должен нипереоцениватьчеловека, нинедооцениватьего. Организатордолжен считатьсяи с человеческимислабостямии со зверскимиинстинктами, заложеннымив человеке.Только еслион учтет всефакторы, емуудастся создатьтакую организацию, которая будетдействительноживым организмом, достаточнокрепким и сильным, чтобы послужитьнадежной опоройдля определенныхидей и открытьдорогу этимидеям в жизнь.

Еще режекрупный теоретикбудет в то жевремя крупнымвождем. Скорееуж агитаторсумеет бытьв то же времяи вождем, — хотяк такому утверждениюобыкновенноотносятсяскептическилюди, привыкшиеработать тольконаучно. Я темне менее настаиваюна этом утверждении.Ведь оно и понятно.Агитатор, обладающийспособностямидействительнозавоевыватьмассу на сторонуопределеннойидеи, всегдадолжен бытьв то же времяпсихологом- хотя бы этотагитатор былвсего лишьдемагогом.Такой человеквсе-таки гораздоболее приспособленк роли вождя, нежели малознающийлюдей теоретикне от мира сего.Ибо руководитьозначает двигатьмассами. Уметьформироватьидеи еще незначит уметьруководить.Одно ничегообщего не имеетс другим. Совершеннопраздным занятиемявляется споро том, что жеважнее: уметьформулироватьидеалы и целичеловечестваили уметь ихосуществлять.Одно без другогобыло бы совершеннобессмысленно, как мы это частозамечаем вжизни. Самаяпрекраснаятеория останетсясовершеннобесцельнойи не будет иметьникакого значения, если не найдетсявождь, которыйсумеет понестиэти идеи в массы.И наоборот.Пусть практическийруководительобнаружит дажесамый большойразмах и свойствагениальноговождя, что пользы, если не нашлосьдостаточноглубокоготеоретика, который сумелбы надлежащимобразом сформулироватьсами цели борьбы.Сочетаниекачеств теоретика, организатораи вождя в одноми том же лицеесть самоередкое из того, что мы встречаемна земле. Сочетаниевсех этих трехкачеств в одномлице и даетвеликого человека.

Я лично, какя уже сказал, в первую полосумоей деятельностипосвятил себяделу пропаганды.Только на путяхпропагандыможно былосоздать первоенебольшое ядро, проникшеесяидеям нашегонового учения, и затем можнобыло подобратьтот человеческийматериал, изкоторого должныбыли позднеесоздатьсяпервые элементыорганизации.Цели пропагандыв это времяимели гораздобольшее значение, нежели организация.

Раз движениенаше ставитсебе цельюсокрушать всенынешние порядкии вместо нихсоздать новыйстрой, то в рядахнаших руководителейдолжна господствоватьполная ясностьв следующихотношениях.Свой человеческийматериал каждоедвижение должнопрежде всегоподразделитьна две большиегруппы: 1) сторонниковдвижения и 2)членов партии.

Задача пропаганды- вербоватьсторонников; задача организации- вербоватьчленов партии.

Сторонникомдвижения являетсявсякий, ктозаявляет освоем согласиис целями движения; членом организацииможет бытьтолько тот, ктоготов на делебороться заэти цели.

Симпатиисторонниковдвижение завоевываетпутем пропаганды.Задача же организациизаключаетсяв том, чтобыпобудить своихчленов путемпропагандызавоевыватьновых сторонников, из числа которыхзатем опять-такивербуются членыорганизации.

Для того, чтобы бытьсторонникомопределеннойидеи, достаточноей только пассивносочувствовать.Для того же, чтобы бытьчленом организации, требуютсяактивная работаи активнаязащита данныхидей. Вот почемуиз десяти сторонниковопределеннойидеи лишь одинили два станутчленами организации.

Чтобы бытьсторонникомидеи, достаточнотолько иметьопределенноеубеждение.Чтобы статьчленом организации, нужно мужествооткрыто выступатьза это убеждениеи пропагандироватьего среди другихлюдей.

Ограничиватьсяпассивнымсочувствиемсвойственнобольшинствулюдей, ибобольшинствокосно и трусливо.Чтобы статьчленом организации, требуетсяопределеннаяактивность, что свойственнотолько меньшинствулюдей.

Задачейпропагандыпоэтому являетсянеустаннаязабота о том, чтобы завоевыватьвсе новых иновых сторонниковданных идей.Задачей жеорганизациивсегда будетнеустаннаязабота об отборенаиболее ценныхиз сторонниковдвижения сцелью превращенияих в членовпартии. Вотпочему пропагандане обязанаспециальнозаботитьсяо том, насколькозавоеванныеею сторонникиявляются людьмиспособными, людьми понимающими, людьми с характером.Организацияже наоборотспециальнозанята тем, чтоиз всей массысторонниковона самым тщательнымобразом отбираетименно те элементы, которые действительноспособны обеспечитьпобеду движению.

Пропагандаставит себецелью распространитьданное учениево всем народе.Организацияже ставит себецелью охватитьлишь те элементы, которые нестанут в силупсихологическихпричин тормозомдля дальнейшегораспространенияданных идей.

Пропагандастараетсяповлиять навсе населениев духе определенныхидей и считаетсвоей задачейподготовитьвсе умы к победеэтих идей.Организацияже ставит себезадачей длительныйорганическийподбор всехбоеспособныхэлементов изчисла сторонниковдвижения, готовыхи способныхвести борьбудо полной победыданных идей.

Победа данныхидей тем болееобеспечена, чем лучше пропагандасумеет охватитьвсю массу населения.Победа данныхидей тем болееобеспечена, чем строже икрепче построената организация, которая имеетзадачей провестивсю практическуюборьбу.

Из этоговытекает, чточем большеколичествосторонниковдвижения, темлучше, но чтодля организациичрезмерноеколичествочленов скорееопасно, чемполезно.

Когда пропагандазавоевала дляданных идейуже почти весьнарод, тогдасоответствующиевыводы можетсделать организацияуже с небольшойгорсточкойлюдей. Из этоговытекает, чточем обширнеепропаганда, тем меньшеможет бытьорганизация.Чем большечисло сторонников, тем меньшеможет бытьчисло членовпартии. Тутсвязь обратнопропорциональна.Чем лучше поработалапропаганда, тем меньшейпо размерамможет бытьорганизация.Чем большечисло сторонников, тем скромнееможет бытьчисло членоворганизации.И наоборот: чемхуже поставленодело пропаганды, тем обширнеедолжна бытьорганизация.Чем меньшесторонникову данного движения, тем большедолжно бытьчисло членоворганизации, если движениевообще рассчитываетна успех

Первейшаязадача пропаганды- завоеватьсимпатии техлюдей, из числакоторых впоследствиисоставитсяорганизация.Первейшаязадача организациизавоевать техлюдей, которыепригодны длядальнейшеговедения пропаганды.Вторая задачапропагандыподорвать верув существующийпорядок вещейи пропитатьлюдей веройв новое учение.Вторая задачаорганизации- борьба за власть, чтобы такимпутем обеспечитьокончательныйуспех данногоучения.

Всемирно-историческаяумственнаяреволюциядостигла полнейшегоуспеха тогда, когда она сумелаубедить почтивсе населениев правильностисвоего мировоззрения, а если необходимо, то впоследствиии навязать своемировоззрениетем, кто еще внего не уверовал.Организацияже должна охватитьтолько такоеколичестволюдей, котороебезусловнонеобходимо, чтобы занятьвсе важнейшиепозиции вгосударстве, взять в своируки все важнейшиенервные узлы.

Самой большойопасностьюдля движенияявляется чрезмернобыстрый, ненормальныйрост числачленов организации.Пока данномудвижению приходитсявести тяжелуюборьбу, трусливыеи эгоистическиеэлементы старательноизбегают его.Но когда победадвижения сталафактом иликогда близостьпобеды становитсяуже вполнеочевидной, вряды его организацийспешат все.

Этим и объясняется, что столь многие, казалось бы, победоносныедвижения передсамой победойили, лучше сказать, перед последнимзавершениемих стремленийвдруг впадаютв слабость, приостанавливаютсвою борьбуи отмирают. Этозначит, чтоблагодаряпервым победамв данный лагерьустремилосьтак многонедоброкачественныхи недостойныхэлементов, чтоони взяли вверхнад боевымиэлементамиорганизации.Тогда все движениеподчиняетсяузким своекорыстныминтересам этихнеполноценныхэлементов ипадает вниз, приспособляяськ низкому уровнютех, кто им овладел, победа жепервоначальнойидеи движениястановитсяневозможной.Цель, к которойпервые группысторонниковфанатическистремились, теперь смазана.Боевой духдвижения парализован.Буржуазныймир в этих случаяхправильноговорит, что«чистое виноразбавиливодой». До особенновысоких идеаловдвижение тогдауж не подымется.

Поэтому ужеиз одних толькосоображенийсамосохранениявсякое движениекак только онодостигло крупногоуспеха, должнопрекратитьсвободныйдоступ членовв его организациии допускатьв свои рядыновых людейлишь с крайнейосторожностьюи после самойтщательнойпроверки. Толькооставляя всевлияние заосновным ядромсвоих старыхдеятелей, движениевсегда сохранитсвою свежесть, чистоту и здоровье.Движение должносистематическизаботитьсяо том, чтобыруководствонеизменнопринадлежалоименно этомуядру. Толькооно должноопределятьвсю пропаганду, от которойзависит общийуспех в населении.Только онодолжно сосредоточиватьв своих рукахвсю ту реальнуювласть, от которойзависит практическийуспех идейдвижения.

Завоевавтот или другойплацдарм, движениедолжно передатьвсе важныепозиции в рукиименно этогостарого ядра.Так надо поступатьвплоть до момента, пока принципыи учение партиине станут фундаментоми содержаниемвсего новогогосударства.Только тогдаиз недр партииродится новаягосударственнаяконституция, и ей можно будетпостепеннои осторожнопередать рульправления. Нои этот процессобходится небез взаимнойборьбы. Этотоже не вопросодного толькочеловеческогопредвидения.Это в значительноймере результатигры и борьбысил, основноенаправлениекоторой, правда, можно предвидеть, но нельзя доконца предопределить.

Могучие успехивсех действительнобольших политическихи религиозныхдвижений быливозможны толькоблагодаря тому, что движенияэти действительноне упускалииз виду принципы, которые мыизложили выше.Во всяком случаеникакой длительныйуспех невозможен, если не будутсоблюдатьсяэти законы.

В роли руководителяпропагандистскогоотдела партиия заботилсяне только отом, чтобы создатьдвижению достаточнобольшой контингентсторонников, я ставил себееще одну задачу.Придавая пропагандесамый радикальныйхарактер, ястремилсядобиться того, чтобы организациясо временемполучила толькосамый доброкачественныйчеловеческийматериал. Чемболее радикальнойи вызывающейбыла моя пропаганда, тем более отталкивалаона всех слабыхи колеблющихсяи тем болеемешала онатаким людямпроникать вряды нашейорганизациии ее основногоядра. Пусть этилюди остаютсясторонникамидвижения, говорилимы себе, но ведьэто как раз телюди, которыесочувствуюттолько в душе, не решаясьзаявить об этомоткрыто. Сколькотысяч людейтогда заверялинас о том, чтоони всей душойнам сочувствуют, но тем не менееникак не могутстать членаминашей организации! Ведь движениеваше стольрадикально, говорили онинам, что статьчленом вашейорганизацииозначает подвергнутьсебя оченьтяжелым требованиями опасностям, чего конечнонельзя требоватьот почтенногомирного гражданина.Позвольте женам, говорилиэти люди, хотябы на первыхпорах оставатьсяв сторонке итолько в душесочувствоватьвашему движению.

Что же, этобыло не плохо! Если бы этилюди, в душесочувствовавшиереволюции, всевступили в товремя в нашупартию и сталиполноправнымичленами ее, томы в настоящеевремя были бы, быть может, благочестивымбратством, ноне представлялибы собой молодого, боевого, рвущегосяк борьбе движения.

Живая инаступательнаяформа, какуюя придал тогдавсей нашейпропаганде, упрочила радикальноенаправлениев нашем движениии гарантироваланам то, что вряды нашихорганизацийвступят толькодействительнорадикальныелюди. Исключенияконечно не всчет.

В то же времяпропаганданаша была поставленатак, что ужечерез самоекороткое времянам не толькостали внутреннесочувствоватьсотни тысячлюдей, но этилюди сталижелать нашейпобеды, хотясами они былиеще слишкомтрусливы, чтобырешиться жертвоватьсобою для общегодела.

До середины1921 г. можно былообойтись однойэтой пропагандистскойдеятельностью.Ее было покадостаточнодля пользынашего движения.Но события летаэтого годапоказали, чтотеперь наступилмомент, когданадо систематическиприспособитьи организациюк очевиднымуспехам нашейпропагандыи придать делуорганизациитакое же большоезначение, какоедо сих пор имелапропаганда.

В это времянебольшаягруппка народническихфантастов приблагосклонномсодействиитогдашнегопредседателяпартии сделалапопытку захватитьорганизационноеруководствов свои руки. Ноэта интригапотерпелапоражение, ина общем собраниичленов партиируководстводвижениемединогласнобыло переданомне. Одновременнопринят былновый устав, который возлагаетвсю ответственностьна первогопредседателядвижения, принципиальноуничтожаетрешения комитетови вместо нихвводит системуразделениятруда, с техпор оправдавшуюсясамым великолепнымобразом.

С первогоавгуста 1921 г. явзял дело внутреннейреорганизациидвижения в своируки. На помощьмне пришел рядпревосходнейшихсотрудников, о которых я ещепоговорю особониже.

Перейдя ксозданию организации, которая должнабыла реализоватьрезультатынашей предыдущейпропагандистскойдеятельности, мне пришлосьликвидироватьряд старыхнавыков и ввестиряд новых принципов, которых до сихпор не зналаеще ни однапартия. В течение1919 — 1920 гг. во главенашего движениястоял комитет, который избиралсяна основанииопределенныхуставных пунктовна членскихсобраниях.Комитет этотсоставлялсяиз первого ивторого кассиров, первого и второгосекретарейи первого ивторого председателей.Сюда же входилиеще партийныйконтролер, шефпропаганды, несколькодругих членовкомитета.

Как это никомично, а ведьтакой комитетолицетворялкак раз то самоезло, противкоторого движениенаше хотеловести самуюрезкую борьбу, а именно — парламентаризм.Ведь этот принцип, само собойпонятно, проводилсяне только вверху, но и внизу, вплотьдо самых мелкихместных группнашего движения, в том числе ив округах, областях, в центральныхорганизацияхотдельныхсамостоятельныхгосударстви т. д. Словом, получаласькак раз та самаясистема, подгнетом которойвсе мы в Германиистрадали даи теперь ещестрадаем.

Мне было ясно, что этим порядкамнадо раз навсегдаположить конец, если мы не хотим, чтобы из-занеправильнойструктуры нашейсобственнойорганизациидвижение потерялоспособностьвообще выполнитьсвою великуюисторическуюмиссию.

Заседаниянаших комитетовс протоколами, с голосованиямипо большинствуголосов вдействительностипредставлялисобою парламентв миниатюре.Здесь такжецеликом отсутствовалавсякая личнаяответственность, а стало бытьи чувствоответственности.Здесь такжепроцветалата безответственностьи те же нелепыеи неразумныепорядки, каки в наших большихгосударственныхпредставительныхорганах. В комитетывыбирали секретарей, кассиров, контролеров, руководителейпропагандыи еще бог вестького, а затемвсех этих людей, вместе взятых, заставлялипо каждомувопросу выноситьобщие решенияпутем голосования.Таким образомполучалось, что человек, которому порученабыла, скажем, пропаганда, голосует повопросам, которыекасаются финансов; заведующийфинансамиголосует повопросам, касающимсяотдела организации; заведующийотделом организацииголосует повопросам, касающимсясекретарей, и т.д. и т.п.

Но спрашивается, зачем же тогданазначатьспециальногочеловека заведоватьпропагандой, если голосоватьпо этим вопросамбудут кассиры, контролеры, секретари ит. д. Человек снеповрежденнымимозгами непоймет этоготак же, как непоймет такихпорядков, когда, скажем, в большомфабричномпредприятиистали бы приглашатьруководителейили конструктороводних крупныхотраслей большинствомголосов решатьвопросы, касающиесясовершеннодругих отраслей.

Я решил неподчинятьсяэтим вздорнымпорядкам. Спустясамое короткоевремя я пересталходить на этизаседания. Яцеликом отдалсясвоей пропагандеи — баста. И я принялсамые серьезныемеры к тому, чтобы в этойобласти первыйпопавшийсяневежда не могмне помешать, вмешиваясьв то, чего онне знает. Точнотак же старалсяя не вмешиватьсяв дела других.

Когда былпринят новыйустав и я былпризван на постпервого председателя, это дало мнедостаточныйавторитет инеобходимыеправа, чтобытотчас же положитьконец всей этойбессмыслице.Теперь вместорешений комитетовпо большинствуголосов решительнобыл проведенпринцип абсолютнойличной ответственности.

Первый председательнесет ответственностьза все руководстводвижением. Онразделяетработу междучленами подчиненногоему комитетаи между всемидругими необходимымиему сотрудниками.Каждый из этихработниковнесет полнейшуюличную ответственностьза порученноеему дело. Каждыйиз этих работниковподчинен толькопервому председателю.Выбор этихлюдей зависиттолько отпредседателя, и председательже долженсоответственнымобразом обеспечитьорганизациюработы и намечатьобщую линиюсотрудничества.

Постепенноэтот закон опринципиальнойличной ответственностистал чем-тосамо собоюразумеющимсяв нашем движении- по крайнеймере, посколькудело идет опартийномруководстве.В маленькихместных группах, а также в районныхи окружныхорганизациях, быть может, ещев течение рядалет принципэтот не будетпроведен полностью, ибо против негоестественновозражают людитрусливые ималоспособные.Таким элементампринцип личнойответственностиза каждое предприятиевсегда неприятен.Такие элементычувствуют себявольготнееи приятнее, когда при каждомтрудном решенииони могут спрятатьсяза спину большинстватак называемогокомитета. Ялично однакосчитаю совершеннонеобходимымвести самуюрешительнуюборьбу противподобных настроений.Людям, трусящимперед принципомличной ответственности, ни в коем случаене следуетделать ни малейшихуступок. Толькотак нам постепенноудастся выработатьтакой подходк руководителям, который даствозможностьподобратьруководство, действительноспособноевыполнять своиответственныефункции.

Во всякомслучае совершенноясно, что движение, которое хочетосвободитьгосударствоот всех нелепостейи безумияпарламентаризма, прежде всегосамо должнобыть свободноот всякогопарламентаризма.Только такдвижение сможетсоздать себедостаточнуюбазу и должнуюсилу для успешнойборьбы.

То движение, которое в эпохугосподствапринципа большинствасумеет во всемсамо принципиальностать на точкузрения первенствующейроли вождейи вытекающегоотсюда принципаличной ответственности,- такое движениес математическойточностью водин прекрасныйдень неизбежнопобедит и положитконец существующемустарому порядку.

Эта идеяпривела к полнейшейвнутреннейреорганизациивсего движения.Логическимвыводом изтакой реорганизациибыло также то, что мы должныбыли придтик строжайшемуразделениюмежду общеполитическимруководствомдвижения икоммерческимруководствомвсех партийныхпредприятий.Принцип личнойответственностиестественнопроведен былтакже и во всехделовых предприятияхпартии, чтонеизбежнодолжно былопривести ккоммерческомуоздоровлениювсех нашихпредприятий, поскольку онибыли освобожденыот политическихвлияний и поставленыисключительнона хозяйственнуюногу.

Когда осенью1919 г. я примкнулк партии, состоявшейтогда из шестичеловек, у неене было еще нималейшегоаппарата, ниодного служащего, ни одного печатногодокумента идаже не былобланков и печати.Комитет партииимел свое пристанищесначала в маленькомтрактирчикена Герренгассе, затем в другомнебольшом кафе.Конечно такоеположение былонетерпимо.Спустя некотороевремя я отправилсяв обход по мюнхенскимресторанами трактирамс расчетомнайти какую-нибудьотдельнуюкомнату, которуюможно было быснять под постоянноепомещение дляпартии. В пивнойШтернэкке янашел небольшоеподвальноепомещение, которым некогдапо-видимому, пользовалисьгоспода баварскиегосударственныесоветники дляособо пьяныхпирушек. Подвалбыл почти совершеннотемный и поэтомугораздо большеподходил дляпрежнего своегоназначения, нежели дляполитическойорганизации.Подвал имелтолько однонебольшое окно, выходившеена узенькуюулицу, и такимобразом дажев самые солнечныедни в нашемпомещении всеже царила полутьма.Вот там-то мыи обосновались.Аренды с насбрали только50 марок в месяц, тогда это казалосьнам гигантскойсуммой, так чтобольших требованиймы предъявлятьне могли. Передсамым нашимвъездом хозяевасняли со стенобшивку, составлявшуюранее украшениеподвала. Нампришлось примиритьсяи с этим. В общем, помещениепроизводилобольше впечатлениесклепа, нежелипартийногобюро.

И все-такиэто был ужегромадныйпрогресс. Постепенномы провелиэлектричество; затем, спустядолгое время, нам удалосьпоставитьтелефон. Сначалау нас был толькоодин стол инескольковзятых на прокатстульев, затемудалось приобрестиконторку, авпоследствиидаже и шкаф.Два небольшихшкафчика далнам во временноепользованиехозяин помещения.В них мы пряталисвои плакаты, прокламациии т.д.

Оставатьсяпри прежнихсобранияхкомитета, созывавшихсяраз в неделю, было невозможно.Нужно было вочто бы то нистало завестихотя бы одногопостоянногоплатного работника, который могбы систематическивести все дела.

Это было длянас тогда ещеочень трудно.Партия имелатогда стольнебольшоеколичествочленов, чтосреди них былкрайне труднонайти подходящегочеловека, который, с одной стороны, смог бы обслуживатьвсе многосторонниепотребностидвижения, а сдругой, мог быобойтись оченьнебольшойплатой.

Наконец последолгих поисковмы нашли такогочеловека. Этобыл бывшийсолдат Шюслер, мой прежнийтоварищ пофронту. Шюслерсделался первымуправляющимделами партии.Сначала он могуделять намтолько два часав день и являлсяк нам в бюро от6 до 8 ч. вечера, затем он сталприходить от5 до 8 ч. вечера, затем сталпосвящать намвсю вторуюполовину дня, а спустя некотороевремя мы смоглиуже оплачиватьего полностью, и он работалу нас с раннегоутра до позднеговечера. Это былчеловек в высшейстепени прилежный, чистый, глубокочестный, движениюон был преданвсей душой. Вотпочему он работал, не покладаярук. Перейдяк нам, Шюслерпринес с собоюв бюро маленькуюпишущую машинусистемы «Адлер», являвшуюсяего личнойсобственностью.Это была перваямашинка, поступившаяна службу нашемудвижению. Спустянекотороевремя, мы приобрелиу Шюслера этумашинку, а оплачивалиее по частям.Затем мы призналисовершеннонеобходимымзавести небольшойнесгораемыйшкаф, в котороммы решили сохранятьот возможныхнападенийчленские книжкии нашу картотеку.Как видит читатель, мы приобреликассу не длятого, чтобыхранить в нейнаши большиеденьги. Увы, денег у нас небыло вовсе.Партия быластрашно бедна, и частенькомне лично приходилосьурывать кое-чтодля партии изсвоих небольшихсбережений.

Спустя полторагода, это помещениеоказалось ужеоднако слишкоммалым, и мы переехалив новое помещениена Корнелиусштрассе.Помещение этоопять-такипринадлежалоодной пивной, но теперь мыимели в своемраспоряженииуже не однукомнату, а целыхтри и сверхтого еще большуюприхожую. В тевремена такоепомещениеказалось намнастоящейроскошью. Вэтом помещениимы оставалисьдо ноября 1923 г.

В декабре1920 г. мы приобрелигазету «Фелькишербеобахтер».Эту газету, придерживавшуюся, как видно ужеиз ее названия, в общем народническихвзглядов, мыдолжны былитеперь реорганизоватьв орган германскойнационал-социалистическойрабочей партии.Газета выходиладва раза в неделю.В начале 1923 г. онапревратиласьв ежедневнуюгазету, а с концаавгуста 1923 г. сталавыходить вбольшом формате.

Будучи тогдаеще совершеннейшимновичком вобласти газетногодела, я не раздолжен былплатить большиеденьги за «науку».Знаменателенуже один тотфакт, что противвсего лагерябесчисленныхеврейских газеттогда удалосьпоставитьтолько однуединственнуюдействительнокрупную народническуюгазету. В значительноймере это объяснялосьтем обстоятельством, что все такназываемыенародническиепредприятиядо сих пор ставилисьна совершеннонеделовую ногу.В этом я имелслучай убедитьсямного раз.Руководителиэтих предприятийвербовалисьне по принципудействительнойумелости, а потому принципу, чтобы это былсвой человек, разделяющийубежденияпартии. Мы пришлик тому выводу, что это совершеннонеправильныйкритерий. Убеждениес нашей точкизрения не должнобыть чем-тотолько внешним.Если данныйчеловек являетсяубежденнымсторонникомдвижения, тоон должен этопоказать наделе, т. е. долженуметь как следуетпоставить тодело, котороеему поручено.Тот, кто умеетсделать длясвоего народачто-либо ценное, этим самымдоказывает, что он человекубежденный.А если людитолько многокричат о своихубежденияхи в то же времяне умеют ничембыть полезнымисвоему народу, то таким убеждениямгрош цена иничего кромевреда они неприносят. Такиелюди являютсятолько балластомдля движенияи для партии.

Газета «Фелькишербеобахтер», как видно ужеиз ее названия, была так называемымнародническиморганом совсеми темипреимуществамии еще большесо всеми темислабостямии ошибками, которые свойственныбыли всемнародническимпредприятиям.Содержаниегазеты быловесьма почтенно, а коммерческаясторона всегопредприятия- ниже всякойкритики. Издателипридерживалисьтого мнения, что такая газетадолжна житьза счет добровольныхпожертвованийсторонниковдвижения, междутем как мы считали, что газета самадолжна оплачиватьсебя и должнапроложить себедорогу в серьезнойконкуренциис другими газетами.Мы держалисьтого мнения, что заставлятьпартию расплачиватьсяза ошибки ислабости коммерческойстороны предприятияпросто неприлично.Нельзя за своесобственноенеуменье заставлятьрасплачиватьсядобропорядочныхпатриотов.

Я счел своимдолгом добиватьсятого, чтобытакому положениюбыл раз и навсегдаположен конец.И мне повезло.К счастью янашел человека, который сумелне толькореорганизоватьвсю постановкудела в газете, но и стать первымкоммерческимруководителемвсех предприятийпартии и снискалсебе громадныезаслуги переднашим движением.В 1914 г. я встретилсяна фронте снынешним коммерческимруководителемвсей нашейпартии МаксомАманном, которыйтогда еще былмоим начальством.В течение 4 летвойны я имелслучай многораз убедитьсяв том, что этотчеловек обладаетсовершеннонеобычайнымиспособностями, прилежаниеми поразительнойдобросовестностью.Вот этот человеки стал теперьмоим сотрудником.

Поздним летом1921 г. движениенаше переживалотяжелый кризис.Многими нашимиработникамия не был доволен, а один из них- просто-напростоограбил кассу.Вот в этот-томомент я случайновстретилсяс моим прежнимтоварищем пофронту МаксомАманном и сталего просить, чтобы он взялна себя коммерческоеруководстводелами партии.После долгихколебаний — Аманн находилсятогда на оченьхорошей должности, открывавшейему большиеперспективы- он согласился, поставив толькоодно условие, что он не согласенбыть на посылкаху невежественныхкомитетов, абудет признаватьтолько одногохозяина: менялично.

И вот, я долженсказать, чтонезабываемойзаслугой этогодействительнокоммерческиобразованногочеловека являетсято, что нашипартийныепредприятиябыли приведеныв полный порядок.С тех пор нашицентральныепартийныепредприятиястали образцовыми; во всяком случаени одно изпредприятийболее низкихпартийныхзвеньев несмогли поднятьсяна такую высоту, а тем более несмогли обогнатьв коммерческомотношении нашицентральныепредприятия.Но как всегдав жизни, именнотакие людипревосходныхкачеств становятсяобъектом завистии вражды. Этоправило к сожалению, подтвердилосьв данном случае.Но тут уж ничегоне поделаешь.Приходилосьтолько запастисьсоответствующимтерпением.

Уже в 1922 г. движениестояло на прочнойоснове как всмысле организации, так и в смыслекоммерческойпостановкинаших предприятий.Мы обладалиуже совершеннозаконченнойцентральнойкартотекой, охватывающейвсех членовпартии; финансированиепартии былопоставленона здоровуюоснову; текущиерасходы покрывалисьтекущими жедоходами; чрезвычайныедоходы употреблялисьтолько начрезвычайныеже расходы.Несмотря нато, что временабыли оченьтяжелые, партияпочти совершенноне влезала вдолги, если несчитать небольшихтекущих счетов, и постепеннодаже сталаувеличиватьсвой капитал.Мы работалина тех же началах, на каких работаютчастные предприятия: служащий персоналне должен былссылатьсятолько на знаменитые«убеждения», а должен былделами доказывать, что люди находятсяна месте. Настоящийнационал-социалистподтверждаетсвои убеждениятем, что действительноприлежно и сознанием делавыполняет туработу, которуюпоручил емуколлектив.Люди, которыене умеют, какследует, выполнятьсвои обязанности, пусть уж лучшене ссылаютсяна свои «убеждения», ибо на деле онитолько грешатпротив национал-социалистическихубеждений. Скрайней энергией, невзирая налица, наш новыйкоммерческийруководительпоследовательнопровел ту точкузрения, чтопартийныепредприятийни в коем случаене должны являтьсясинекурой длялентяев, хотябы они принадлежалик числу сторонниковдвижения и дажечленов партии.Партия, котораякак наша ведетстоль резкуюборьбу противпартийнойкоррупции, господствующейв современныхорганах управления, прежде всегоне должна допускать, чтобы ее собственныйаппарат былзаражен темиже самыми болезнями.У нас бывалислучаи, когдав администрациюгазеты мы принималилюдей, по своимубеждениямпринадлежавшихк баварскойнародной партии, но зато показавшихна деле, чтоони действительноквалифицированнейшиеработники.Результат такихопытов был вобщем превосходный.Честно и откровенновыдвигая именноэтот критерий, движение быстрееи вернее завоевывалосердца своегоперсонала, чемэто было бывозможно придругом подходек делу. Большинствоэтих служащихвпоследствиистановилисьхорошиминационал-социалистамии умели доказатьэто не толькословами, но ичестной работойна службе новомудвижению. Конечно, если перед намибыли два одинаковоквалифицированныхчеловека, изкоторых одинбыл членомпартии, а другойбеспартийным, то в этом случаепреимуществомы оказывалипервому, ноникогда мы непринимали наслужбу людейтолько за то, что они являютсячленами партии.Та решительность, с которой нашновый коммерческийруководительнесмотря насопротивлениепроводил ипровел этотпринцип, впоследствиипринесла движениювеличайшуюпользу. Толькоблагодаря этомуоказалосьвозможным, чтов тяжелое времяинфляции, когдагибли десяткитысяч предприятийи приостанавливалисьтысячи газет, коммерческоеруководствонашего движенияоставалосьпо-прежнемуна высоте игазета «Фелькишербеобахтер»все больше ибольше укреплялась.Именно в этупору наша газетастала однимиз крупнейшихорганов ежедневнойпечати.

1921 год ознаменовалсядалее еще тем, что, став председателемпартии, я добился, чтобы и вседругие партийныепредприятиябыли освобожденыот вмешательствакомитетов иот критикитакого-то итакого-то количествачленов коллегий.Это было оченьважно, ибо иначенельзя былодля серьезногопредприятиянайти серьезногочеловека. Серьезныйработник несоглашалсяидти на работу, раз он знал, что ничего непонимающиеболтуны будутвмешиватьсяв его работуна каждом шагу, изображатьдело так, будтоони все сделалибы лучше, тогдакак на самомделе они создаюттолько хаоси беспорядок.Все эти господасоветчикидолжны былиретироваться.Иным из нихничего не осталось, как начатьподыскиватьсебе другие«функции», которые по-прежнемудавали бы имвозможность«контролировать»,«инспирировать»и т.д. В те временасуществовалцелый круглюдей, которыебыли прямоодержимы вечнымстремлениемвсюду и везде«что-либо» найтии постояннобыли беременнысовершеннозамечательнымипланами, прожектами, мыслями, методамии т. д. Высшимидеалом этихлюдей по-прежнемуявлялось образованиекакого-либоконтрольногооргана иликомитета, которыйдолжен былсделать своейспециальностьювынюхивать, что делаютдругие, и «контролировать».Этим комитетчикамне приходилодаже в голову, что с точкизрения подлинногонационал-социализмамешать людям, которые действительнознают своедело, на каждомшагу «контролировать»их и вмешиватьсяв их распоряженияесть настоящееоскорбление.Я конечно счелсвоей обязанностьювзять под своюзащиту от этакихпопыток всехдействительнодобросовестныхи знающих своедело работников.Я считал своейзадачей обеспечитьим тыл и создатьдля них всеусловия, прикоторых толькои возможнасерьезная иответственнаяработа.

Лучшим средствомобезвредитьподобные комитеты, занимавшиесявынесениемневыполнимыхрешений илипросто бездельничавшие, было предложитьим самим какую-нибудьдействительнуюработу. Простосмешно быловидеть, как вэтом случаеподобные комитетымоментальноулетучивалисьи членов этихкомитетов уженельзя былонайти даже днемс огнем. Всякийраз в подобныхслучаях мнеприходили напамять нынешниенаши высокиегосударственныеучреждения- в первую головунаш германскийрейхстаг. Какмоментальноиспарилисьбы, думалосьмне, все этипочтенныедепутаты рейхстага, если бы им сказали: перестаньтеболтать, вотвам такая-тои такая-топрактическаяработа! Какиспугалисьбы эти господа, если бы им сверхтого тут жебыло заявлено, что каждый изэтих болтуновв отдельностибудет нестистрожайшуюличную ответственностьза определеннуюработу!

Я уже и тогдасистематическиотстаивал туточку зрения, что мы должныв этом отношениипоступать также, как поступаютчастные предприниматели: на каждый поств каждом предприятииподыскиватьисключительноспособных ичестных чиновников, добросовестныхи умелых администраторови руководителейи менять их дотех пор, покане подберетсядолжный состав.Но подобравшиэтих людей, надо обеспечитьим безусловныйавторитет ипредоставитьполную свободудействий поотношению кподчиненнымим работникамс тем, чтобыони несли иполную ответственность.Никто черезих голову недолжен отдаватьраспоряженийих подчиненным, раз он сам неявляется лучшимзнатоком даннойотрасли работы.В течение двухлет боролсяя за эту своюточку зрения.Постепенноудалось мнепровести еев жизнь. Нынетакой подходк делу являетсяу нас уже чем-тосамо собоюразумеющимся- по крайнеймере, посколькуречь идет оцентральномруководствепартии.

9 ноября 1923 г.можно былопроизвестипроверку того, насколькоправилен такойподход. Когдачетыре годатому назад япримкнул кдвижению, партияне имела ещедаже своейпечатки. 9 ноября1923 г., когда партиябыла распущена, ее имуществобыло конфисковано.И что же? В этотмомент капиталпартии, включаяи имуществонашей газеты, составлял ужеболее 170 тысячзолотых марок.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА XII. ПРОБЛЕМАПРОФЕССИОНАЛЬНЫХСОЮЗОВ

Быстрый ростдвижения заставилнас занять в1922 г. позицию поодному из такихвопросов, которыйне разрешенеще полностьюи до сих пор.

Мы систематическидумали над тем, какими же путяминаше движениелегче всегомогло бы завоеватьсердца широкихмасс рабочих.В этих своихразмышленияхмы всегданаталкивалисьна то, что намтрудно завоеватьрабочих, до техпор пока представительствопрофессиональныхи экономическихинтересоврабочих находитсяв руках людей, враждебныхнам, и пока напрофсоюзы могутнакладыватьотпечатокчуждые намполитическиеорганизации.К этому выводумы вынужденыбыли приходитьпостоянно. Инесомненно, что это действительнотак. Ведь пообщему убеждениюрабочий, занятыйна предприятии, вообще не можетсуществоватьесли он не являетсячленом профессиональногосоюза. Не в томтолько дело, что профсоюзызащищают егоэкономическиеинтересы. Главнаязагвоздка втом, что еговообще не будутдолго держатьв предприятии, если он не являетсячленом профессиональногосоюза. В нашевремя профсоюзыохватываютуже большинстворабочих. Долгойборьбой профессиональныесоюзы добилисьзаключениятарифных договоров, обеспечивающихкаждому рабочемуизвестныйуровень заработнойплаты. Результатомэтой борьбыпользуетсякаждый рабочий.Приличныйчеловек израбочих всегдабудет испытыватьугрызениясовести, еслион будет пользоватьсяболее высокойзаработнойплатой, завоеваннойпрофессиональнымисоюзами, и в тоже время небудет участвоватьв борьбе, которуюведут профсоюзы.

Разговариватьна эти темы сосредним буржуазнымпредпринимателемзначит зрятерять время.Предпринимателине понимают(или не хотятпонять) ниматериальнойни моральнойстороны вопроса.Они увереныв том, что ихсобственныеэкономическиеинтересы будтобы требуют, чтобы рабочиене были организованы, и уже благодаряодному этомупредпринимателинеспособнысколько-нибудьбеспристрастносудить об этихвопросах. Вотпочему тутприходится, как и в целомряде другихслучаев, обращатьсяк незаинтересованнымлюдям, т. е. к тем, о которых неприходитсядумать, что онииз-за деревьевне видят леса.Незаинтересованныекруги при добройволе сумеютпонять то, отчего так илииначе зависятважнейшиестороны нашейтеперешнейи будущей жизни.

В первой частинастоящейработы я ужевысказалсядостаточноподробно означении ицелях профсоюзов, а также об ихнеобходимости.Я пришел тамк выводу, чтодо тех пор покавзаимоотношениямежду работодателямии рабочими неизменятся вкорне, рабочимничего другогоне остаетсякак самим защищатьсвои интересыв экономическойобласти, выступая, как равноправныеконтрагенты.Я указывал там, что изменитьсяэти взаимоотношениямогут либо врезультатегосударственныхмероприятий(которые однакопо большейчасти остаютсябесплодными), либо в результатеобщего перевоспитаниявсего населения.Я развивал впервой частиту мысль, чтозащита экономическихинтересоврабочих полезнадля обществав целом, еслиэта защитаустраняетсоциальныенесправедливости, способныепринести толькогромадный вредобществу какцелому. Я говорилтам, что профсоюзыявляютсянеобходимостью, раз у нас средипредпринимателейсуществуютлюди, которыене только несознают, чтона них лежатопределенныеобщественныеобязанности, но которыевообще не хотятидти навстречудаже самымпримитивнымправам человека.И я приходилк тому неизбежномувыводу, что разтакая самозащитадля рабочихнужна, то онавозможна тольков форме объединениярабочих напрофсоюзнойоснове.

В этом отношениимоя точка зренияв 1922 г. не изменилась.Но теперь нужнобыло точноформулироватьнаше отношениек этой проблеме.Теперь мы немогли ужеограничиватьсятолько декларированиемнаших убеждений; теперь надобыло сделатьпрактическиевыводы из нашихубеждений.

Необходимобыло ответитьна следующиевопросы.

1. Необходимыли профсоюзывообще?

2. Должна лигерманскаянационал-социалистическаярабочая партиясоздать своисобственныепрофессиональныесоюзы или онадолжна датьсвоим членамвозможностьв какой-либодругой формеучаствоватьв профсоюзах?

3. Какой характердолжны носитьнационал-социалистическиепрофсоюзы? Каковы должныбыть наши задачии их цели?

4. На какихпутях можеммы создатьтакие профессиональныесоюзы?

Первый вопрос, по-моему, освещенуже достаточно.При нынешнемположении вещейпрофессиональныесоюзы на, мойвзгляд, совершеннонеобходимы.Я даже считают, что они относятсяк самым важнымиз всех учреждений, касающихсяхозяйственнойжизни нации.Они имеют большоезначение нетолько длясоциальнополитическойжизни страны, но и для национально-политическойжизни народа.Если бы широкиемассы трудящихсяблагодаряправильнойорганизациипрофессиональныхсоюзов получалидействительнополное удовлетворениесвоих потребностейи в то же времяполучали бычерез профсоюзысоответствующеевоспитание, то это толькоукрепляло бысилы народаи в необычайноймере увеличивалобы его стойкостьв борьбе засуществование.

Профсоюзампрежде всегопредстоитсыграть оченьбольшую рольпри построениинашего будущегоэкономическогопарламентаи наших будущихсословныхкамер.

На второйвопрос ответстоль же легок.Раз профессиональноедвижение имееттакую большуюважность, чтоясно, чтонационал-социализмне может тутограничитьсятолько чистотеоретическимиответами, адолжен занятьпрактическуюпозицию. Какуюименно — на этоуже ответитьпотрудней.

Национал-социалистическоедвижение ставитцелью своейдеятельностисозданиенационал-социалистическогогосударства.Мы не должныпоэтому упускатьиз виду, чтовсе будущиеучреждениянашего государствадолжны вырастииз самого нашегодвижения. Былобы величайшейошибкой думать, что достаточнотолько получитьв свои рукивласть и мысможем тогдаодним ударомиз ничего построитьновые учреждения, не имея дляэтого заранееподготовленныхчеловеческихкадров, воспитавшихсяспециальнодля данныхзадач и функций.Внешняя формаи тут не играетособенно большойроли, ее можносоздать имеханически.Главное значениеимеет содержание, дух всего. Нетничего легче, например, какпутем приказадиктаторскинавязать учреждениямгосударстватот принципруководства, который господствуетв наших партийныхучреждениях(исключительнаяроль вождейи т.д.). Но действительножизненнымпроведениеэтих принциповбудет лишьтогда, когдаоно не декретированосверху, когдаэти порядкиразвиваютсяпостепенно, начиная с самогомалого, и когдасуровая жизньсама в течениемногих летпроизводитнеобходимыйличный отбор, благодарякоторому толькои может выкристаллизоватьсясоответствующаягруппа вождей.

Вот почемуне следуетпредставлятьсебе дело так, что нам достаточноиметь в своемпортфеле прожектынового государственногоустройстваи что, получивв свои рукигосударственнуювласть, мы можемсразу «ввестив жизнь» этипрожекты. Нечтоподобное можноконечно попытатьсясделать, норезультатникогда небудет достаточноблагоприятен.В большинствеслучаев этобудет мертворожденноедитя. Такиепланы напоминаютмне толькообстановкурождения Веймарскойконституции.Люди сели застол и написалиновую конституцию, а заодно и даровалинемецкомународу и новыеэмблемы. Но нито, ни другоесовершенноне соответствовалотому, что пережитобыло нашимнародом в течениепоследнегополустолетия.

Национал-социалистическоегосударстводолжно остерегатьсяповторитьподобныеэксперименты.Наше государстводолжно вырастииз недр давноуже существующихорганизаций.Лишь в том случае, если наши современныеорганизациибудут проникнутынационал-социалистическимдухом, из нихв свое времясможет родитьсядействительножизненноенационал-социалистическоегосударство.

Мы уже говорили, что именно внынешнихпрофессиональныхорганах, т. е.прежде всегов профессиональныхсоюзах, мы видимзародыши нашихбудущих экономическихкамер. Но длятого, чтобы этибудущие сословныепредставительстваи будущий центральныйэкономическийпарламент былидействительнонационал-социалистическимиучреждениями, надо, чтобы уженынешние зародышиэтих учрежденийтоже проникнутыбыли национал-социалистическимдухом. Учреждения, созданные нашимдвижением, всвое времяперевоплотятсяв государственныеучреждения.Наше государствотоже не можетодним ударомвытряхнутьиз рукавасоответствующиеучреждения- если мы тольконе хотим, чтобыэто были совершенноне жизненныеорганы.

Уже из однихэтих болеевысоких соображенийвытекает, чтонационал-социалистическоедвижение непременносамо должнозаняться профсоюзами.

Этим вопросомнационал-социалистическоедвижение должнозаняться ещеи потому, чтодействительноперевоспитатьработодателейи рабочих исделать техи других носителяминашей государственнойидеи нельзятолько припомощи теоретическихпоручений, воззваний ких совести ит.д. Этого можнодостичь, толькопеределываяв повседневнойборьбе всюобстановкужизни. Тольков повседневнойборьбе нашедвижение можетперевоспитатьобе стороныи сблизить ихточки зренияв самом основном.Без такойпредварительнойработы чистейшейиллюзией былобы надеятьсясоздать когдабы то ни былодействительноеединство интересоввсего народа.Нужно, чтобывеликие идеалынашего мировоззренияпостепеннопросочилисьво все областижизни. Толькотогда создастсяновый стильжизни, и со временеммы убедимся, что новый стройимеет действительносерьезную почвупод ногами, ане являетсячем-то внешними наносным.

Отсюда вытекает, что наше движениедолжно отнестисьположительноне только кидее профсоюзоввообще, а должнопоставить себезадачей всейсвоей практическойработой перевоспитатьвсех своихсторонникови членов партиитак, чтобы онидействительноподготовлялигрядущеенационал-социалистическоегосударство.

Из сказанноговытекает нашответ на третийвопрос.

Национал-социалистическиепрофсоюзыотнюдь не должныявляться органамиклассовойборьбы, а толькоорганамипрофессиональногопредставительства.Национал-социалистическоегосударствоне знает «классов».Оно в политическомотношении знаеттолько граждан, пользующихсясовершенноодинаковымиправами и несущиходинаковыеобязанности, а рядом с ними- подданныхгосударства, которые никакимиполитическимиправами непользуются.

Задачейпрофсоюзовс нашей национал-социалистическойточки зренияотнюдь не являетсясплочениеопределенныхгрупп населениявнутри государстваи превращениеих в классы стем, чтобы онипотом повелиборьбу с другими, тоже сплоченнымигруппами иныхслоев населениявнутри государства.Мы не можемсчитать, чтотакая задачаприсуща профессиональнымсоюзам кактаковым. Нет, эту задачуискусственнопривили профсоюзаммарксисты втот момент, когда они сумелипревратитьпрофсоюзы ворудие длядостижениясвоих целей.«Дух классовойборьбы» свойствененне профсоюзамкак таковым, а свойственентолько марксизму, который сумелсделать изпрофсоюзоворудие своейклассовойборьбы. Марксизмсоздал этоорудие, а интернациональноееврействоупотребляеттеперь этотинструментв целях разрушенияхозяйственнойосновы свободныхнезависимыхнациональныхгосударств, в целях уничтожениянациональнойиндустрии инациональнойторговли. Наэтих путяхнадгосударственныйинтернациональныйеврейскийкапитал порабощаетсвободныенароды, ставяих в рабскуюзависимостьот себя.

В противовесвсему этомунационал-социалистическиепрофсоюзыдолжны организационнообъединятьопределенныегруппы участниковнациональногохозяйственногопроцесса с тойцелью, чтобыукреплятьнациональноехозяйство, увеличиватьего силы. Устраняясуществующиезлоупотребления, которые в последнемсчете приносяттолько вреднациональномународномуорганизму вцелом, профсоюзыбудут боротьсяпротив всеготого, что вредитнации, а сталобыть и государствуи в последнемсчете самомухозяйству.

Если поэтомунационал-социалистическийпрофсоюз прибегаетк стачке, тодля него стачкане есть средстворазрушенияили потрясениянациональногопроизводства, а средствоустранениятех злоупотреблений, которые в силусвоего антисоциальногохарактератолько вредятпроизводствуи стало бытьобществу вцелом. Интересыпроизводства, его роста, егомощи нашинационал-социалистическиепрофсоюзы будутприниматьблизко к сердцу.Производительностькаждого отдельноготруженикавсегда находитсяв причиннойзависимостиот общеправовогои социальногоположения, какое он занимаетв хозяйственномпроцессе. Толькоэтим в последнемсчете и определяетсястепень егозабот о производственномпроцессе вцелом и пониманиетого, что егособственнаясудьба тожезависит отпроцветаниявсего хозяйствакак целого.

Труженикинационал-социалистыдолжны иметьуверенность, что процветаниенациональногохозяйстваобеспечиваети их собственноематериальноеблагосостояние.

Работодателинационал-социалистыдолжны иметьуверенность, что счастьеи довольствоих рабочихявляются предпосылкойдальнейшегопроцветанияих собственныхпредприятий.

И рабочиенационал-социалисты, и работодателинационал-социалистыодинаковоявляются толькослугами обществаи выполняютего поручения.

Наш стройпредоставити тем и другиммаксимальнуюличную свободув выполненииих обязанностей.Он сделает этопотому, что, как показываетопыт, каждыйвыполняет своиобязанноститем лучше, чембольше емупредоставленосвободы, чемменьше практикуетсяпринуждениясверху. Нашстрой поступиттак потому, что, как показываеттот же опыт, чрезмерноепринуждениетолько мешаетестественномупроцессу отборанаиболее крепких, наиболее способныхи наиболеетрудолюбивых.

Вот почемудля нашихнационал-социалистическихпрофсоюзовстачка являетсясредством, которое можети должно применятьсялишь до тогомомента, когдавозникнетнационал-социалистическоенародническоегосударство.Наше государствовозьмет на себязащиту всехправ всех гражданбез различияи тем самымсделает излишнейборьбу междуобеими большимигруппами населения, т. е. работодателямии рабочими.Тогда и самаэта борьба, постоянноведущая к известномусокращениюпроизводства, а стало бытьприносящаяущерб всемуобществу, станетизлишней. Нанаши экономическиекамеры государствовозложит обязанностьзаботитьсяо нормальномходе всегонациональногопроизводстваи о своевременномустранениивсех недостаткови ошибок, могущихпринести вредпроизводству.То, что теперьне может бытьустранено иначекак борьбоймиллионов, тогда будетизживатьсяв стенах сословныхкамер и центральногохозяйственногопарламента.Тогда прекратитсятакой порядок, когда предпринимателии рабочие ведутожесточеннуюборьбу из-занорм зарплаты, нанося при этомгромадный вредвсему хозяйству.Тогда все этипроблемы будутразрешатьсясообща в болеевысоком учреждении, которое вышевсего будетставить благообщества игосударствав целом и длякоторого небудет никакогодругого критериякроме этого.

В этой области, как и во всехдругих, у насбудет господствоватьтот железныйзакон, что интересыотечества какцелого стоятпревыше всегои лишь затемидут интересыотдельныхпрофессий, групп и т. д.

Задачейнационал-социалистическихпрофсоюзовявляется воспитаниеих членов именнов этом духе иподготовкаих к этой болеевысокой цели, которая выражаетсяв следующем: общая работавсех и каждогодля обеспеченияжизни народаи государствав соответствиис прирожденнымиспособностямии тем развитием, которое далоэтим способностями силам общество.

На четвертыйвопрос, на какихже путях можеммы придти ктаким союзам, в свое времябыло особеннотрудно ответить.Строить чтобы то ни былона пустом местелегче, чем строить, когда на этомместе существуетнечто старое.Если в данномместе нет ещепредприятиясоответственнойотрасли, то егосравнительнолегко создать.Значительнотруднее создатьпредприятие, если аналогичноеему предприятиеуже существуетв данном месте.А еще труднеесоздаватьпараллельноепредприятие, когда действительнопроцветатьможет толькоодно из них.Ибо при такомположении вещейперед инициаторомстоит задачане только укрепитьсвое собственноеновое предприятие, но и сделатьвсе возможное, чтобы уничтожитьуже существующеев данном местепредприятие, без чего инициаторне сможет укрепитьсясам.

Существованиепараллельныхнационал-социалистическихпрофсоюзовпросто рядомс другимипрофессиональнымисоюзами былобы бессмыслицей.Наш национал-социалистическийпрофсоюз долженбыть проникнутсознаниемвеличия своихзадач, и отсюдау него должнанеизбежнородиться безусловнаянетерпимостьк каким бы тони было параллельным, а тем болеевраждебныморганизациям.Наш профсоюздолжен ставитьсебе целью вочто бы то нистало настоятьдо конца насвоем я, на своейисключительности.В этой областидля нас тожене может бытьникакогосоглашательстваи никакихкомпромиссовс родственнымистремлениями.Нет, и здесьнеобходимопрежде всеготребованиеполной исключительностидля нас самих.

И вот, чтобыдостигнутьэтого, возможныбыли толькодва пути:

1) можно былотут же сразуначать строитьсвои собственныепрофсоюзы изатем постепенноначать борьбупротив интернациональныхмарксистскихпрофсоюзов, или можно было

2) начать входитьв марксистскиепрофсоюзы ипопытатьсянаполнить ихновым духомс тем, чтобысделать из нихорудие новогомиросозерцания.

Против первогоиз этих путейговорили следующиесоображения: наши финансовыетрудности вте времена былиеще очень велики, ибо мы обладалитолько оченьнезначительнымисредствам. Всеусиливающаясяинфляция затруднялаположение ещетем, что в этигоды труднобыло говоритьо каких-либоощутимых выгодах, приносимыхпрофсоюзамисвоим членам.Исходя из этого, отдельныйрабочий невидел тогдаособых основанийвносить членскиевзносы в профсоюз.Это относилосьи к уже существующимпрофсоюзам, а не только ктаким, которыемы могли быпостроить.Марксистскиепрофсоюзыстояли на краюгибели. Их спаслаот этого толькогениальнаярурская акцияг-на Куно, принесшаявнезапно профсоюзамв подарок миллионымарок. Именноэтого национального"рейхсканцлерапо всей справедливостиследует рассматриватькак спасителямарксистскихпрофсоюзов.

Мы на такиефинансовыевозможностив те временарассчитыватьне могли. Ну, атакие профсоюзы, которые в силусвоего безденежьяне в состояниибыли оказыватьматериальнуюподдержкурабочим, немогли рассчитыватьи на их поддержку.Наконец с моейлично точкизрения существенноезначение имелоеще и то обстоятельство, что такое делокак созданиеновых профсоюзовнельзя поручатьзауряднымсредним работникам.

Вообще приразрешенииэтой проблемывопрос о нужныхдля этого людяхсыграл крупнейшуюроль. В моемраспоряжениине было тогдани одной головы, на которую ямог бы возложитьразрешениеэтой гигантскойзадачи. Ктосумел бы в этовремя действительноразбить марксистскиепрофсоюзы ивместо этоймашины истребительнойклассовойборьбы создатьнационал-социалистическиепрофсоюзы, тогоможно было быназвать однимиз величайшихлюдей Германии.Такому человекувпоследствииставили быпамятники ипричислилибы к Пантеонувеличайшихдеятелей истории.

К сожалению, я в то время незнал ни одногочеловека, которыйпросился бына такой памятник.

Было бы совершеннонеправильноутешать себятем, что ведьи во главеинтернациональныхпрофсоюзовныне стоятсовершеннозаурядные люди.Это ничего недоказывает; ибо когда всвое времяосновывалисьэти профсоюзы, никаких другиханалогичныхорганизацийне существовало.Совсем другоедело теперь, когда национал-социалистическомудвижению пришлосьбы провестиборьбу с давносуществующейгигантскойорганизацией, очень разветвленнойи прекраснопостроеннойсверху до низу.Тот, кто хочетотвоевать чужуюпозицию, всегдадолжен обладатьпревосходствомнад тем, ктотолько защищаетпозицию, которуюон держит всвоих руках.Теперь крепостимарксистскихпрофсоюзовлегко могутудерживатьи самые заурядныебонзы. Но чтобыс успехом штурмоватьэти крепостии захватитьих в свои руки, нужна дикаяэнергия, нужныгениальныеспособностилюдей, которыево всех отношенияхимели бы превосходствонад нынешнимируководителямипрофсоюзов.Бесцельно былобы спорить ссудьбой, покау нас не нашелсятакой человек.А еще бессмысленнеебыло бы попытатьсябрать эти крепости, опираясь толькона суррогаттакого человека.

Тут большечем где бы тони было следуетиметь в виду, что в жизнигораздо лучшеотложить тоили другоедело, чем взятьсяза него с неподходящимисилами и получитьосечку.

Еще односоображениеруководиломною при этом.Пусть назовутего демагогическим, но оно все-такиверно. Я держалсятогда и держусьеще и теперьтвердого убеждения, что опасновеликую принципиальнополитическуюборьбу слишкомрано осложнятьэкономическимипроблемами.Это особенноверно применительнок нашему немецкомународу. У насэкономическаяборьба тотчасже отвлечетэнергию отборьбы политической.Стоит тольконемцу придтик убеждению, что при бережливостион сможет завестисебе маленькийдомик, и он сейчасже посвятитсебя целикомименно этойзадаче, так чтоу него даже неостанетсявремени дляполитическойборьбы. Этоприведет ктому, что оноставит в покоете силы, которые, спустя некотороевремя, сумеют, конечно, отнятьу него и последнийгрош, сэкономленныйим на путяхбережливости.Вместо того, чтобы действительнодо конца боротьсяза свои политическиецели и убеждения, немец оченьсклонен целикомотдаться заботамо своем домикеи садитьсямежду всехстульев.

Наше национал-социалистическоедвижение нынестоит у началасвоих крупнейшихбоев. Ему ещеприходитсясосредоточиватьсвое вниманиена окончательнойвыработке своихпрограммныхидеалов, емуеще приходитсяконцентрироватьвсю энергиюи напрягатьпоследниймускул в борьбеза определившиесяидеалы, причемуспех борьбывозможен лишьв том случае, если мы сумеемполностьюсосредоточитьсяна определенныхцелях.

Отвлечениевнимания кисключительнохозяйственнымпроблемамнеизбежнопарализуетактивностьв политическойборьбе. Этолучше всегодоказано следующимклассическимпримером.

Германскаяреволюция вноябре 1918 г. сделанабыла не профсоюзами, а вопреки профсоюзам.Германскаябуржуазия неведет никакойполитическойборьбы за лучшеебудущее именнопотому, что онавидит достаточнуюгарантию лучшегобудущего вхозяйственномросте.

Эти урокине должны пропастьдаром и длянас, ибо с намиповторилосьбы то же самое.Чем больше мысосредоточимвсю силу нашегодвижения наполитическойборьбе, темвернее мы добьемсяуспеха по всейлинии. А еслимы преждевременнообременим своедвижение профсоюзнымивопросами, вопросамипереселенческойполитики идругими аналогичнымипроблемами, то от этогопользы нашемуделу в целомне будет. Всеэти проблемысами по себеочень важны, но по-настоящемуразрешить ихмы сможем лишьтогда, когдадля разрешенияих можно будетпустить в ходполитическуювласть. До техпор эти проблемымогут толькопарализоватьэнергию нашегодвижения. Чемболее преждевременномы займем своевнимание такимипроблемами, тем более вредноэто будет длядвижения, иботем большебудет расслаблятьсяволя к борьбеза кореннуюпеределкуполитическихпорядков. Притаком положениивещей вполнемогло получиться, что профсоюзныемоменты сталибы сталкиватьс правильногопути политическоедвижение вместотого, чтобынаши принципиальныевоззрения самиопределялипути развитияпрофессиональногодвижения.

Самостоятельныенационал-социалистическиепрофсоюзы моглибы принестидействительнуюпользу нашемудвижению инашему народулишь в том случае, если бы онинастолькопрониклисьуже нашимиидеями, что нипри какихобстоятельствахне могли быпопасть в тенетамарксизма. Намнужны ведьтакие национал-социалистическиепрофсоюзы, которые непросто занималисьбы мелкойконкуренциейс марксистскимипрофсоюзами.Чем такиенационал-социалистическиепрофсоюзы лучшеотсутствиякаких бы то нибыло профсоюзов! Нам нужны такиесвои профсоюзы, которые сумелибы повестипротив марксистскихпрофсоюзовне толькоорганизационную, но и идейнуюборьбу. Нашипрофсоюзыдолжны суметьнанести решающийудар марксистскимпрофсоюзамкак организациямклассовойборьбы, какпредставителямклассовой идеи.Наши профсоюзыдолжны суметьвытеснитьмарксистскиепрофсоюзы исами статьорганизациями, представляющимипрофессиональныеинтересы немецкихграждан.

Все эти соображенияговорили тогдаи говорят ещеи теперь противобразованиясвоих собственныхпрофсоюзов,- разве что внезапнопоявилась бытакая голова, о которой можнобыло бы сказать, что она явнопредназначенасудьбой разрешитьименно этупроблему.

Итак, оставалисьеще только двепоследнихвозможности: либо посоветоватьсвоим товарищамвыйти из профсоюзов, либо же посоветоватьим оставатьсяв них и вестисвою разрушительнуюработу противмарксизмавнутри них.

Как правило, я рекомендовалэтот второйпуть.

В 1922-1923 гг. можнобыло смелосоветоватьэтот путь. Движениенаше было ещемолодо, числонаших товарищей, входивших всуществующиепрофсоюзы, былоеще сравнительноневелико, афинансоваяпольза от членскихвзносов, которыеделались нашимитоварищамив период инфляции/не могла бытьсколько-нибудьощутимой длясуществующихпрофсоюзов.Вред же мы наносилиим очень существенный, ибо наши товарищи, входившие впрофсоюзы, веливнутри этихпрофсоюзовполитику самойрезкой критикии разложениярядов противника.

Решительновысказалсяя против экспериментовсоздания своихмаленькихсамостоятельныхпрофсоюзов, которые с самогоначала неизбежнобыли бы обреченына неуспех. Ктому же я считалбы настоящимпреступлениемлишать рабочегохотя бы небольшойчасти его скромногозаработка ввиде членскихвзносов в такуюорганизацию, от которойчлены не могутожидать серьезнойпользы.

Если на политическомгоризонтепоявляетсята или другаяновая политическаяпартия, чтобызатем быстрои бесследноисчезнуть, тоэто не беда, азачастую отэтого дажебывает толькопольза. Во всякомслучае тутникто не имеетправа жаловаться: кто вноситвзнос в пользутой или другойполитическойпартии, тотвсегда даетсвои денежкикак бы «а fond perdu», но кто вноситвзнос в кассупрофсоюза, тотимеет правотребовать, чтобы профсоюзему действительночем-нибудьпомог, а еслиданный профсоюзне имеет никакихшансов этосделать, то наорганизаторовтаких профсоюзовсмотрят какна обманщиковили по крайнеймере как налегкомысленныхлюдей.

Вот всемиэтими соображениямируководилисьмы в 1922 г. и соответственноим действовали.Некоторые измоих противниковсчитали, чтоони лучше понимаютположениенежели я, иприступилик образованиюсобственныхпрофсоюзов.То, что мы отстаивалиуказанную точкузрения, ониобъявлялидоказательствомнашей ограниченности.И что же? Прошлосовсем немноговремени, иобразованныеими новые профсоюзысовершенноисчезли с лицаземли. В результатеони также осталисьбез своих профсоюзов, как и мы. Разницабыла лишь втом, что мы нестали обманыватьни других, нисамих себя.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА XIII. ИНОСТРАННАЯПОЛИТИКА ГЕРМАНИИПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯМИРОВОЙ ВОЙНЫ

Уже до революциируководствоиностраннойполитикой вГермании былодостаточнобеспорядочнои не имело никакойопределеннойпринципиальнойлинии, особенно, поскольку делошло о политикецелесообразныхсоюзов с другимистранами. Послереволюции этотразброд нетолько продолжался, но принял ещеболее угрожающиеразмеры. Впредвоеннуюэпоху приходилоськонстатироватьпросто недостаточноепонимание делаи видеть именнов этом причинунашей неправильнойвнешней политики.По окончаниеже войны этупричину приходитсяискать в недостаткедоброй волии честности.В конце концовсовершенноестественно, что те круги, которые благодаряреволюцииувидели осуществленнымисвои разрушительныецели, совершенноне заинтересованыв такой внешнейполитике, котораяв последнемсчете моглабы привестик возрождениюсвободногогерманскогогосударства.Такое развитиепротиворечилобы внутреннемусмыслу всегоноябрьскогопреступления, ибо оно моглобы прерватьпроцесс переходагерманскогохозяйства игерманскоготруда подинтернациональныйконтроль, что, конечно, отнюдьне входит впланы ноябрьскихпреступников.Но мало того.Если бы внешняяполитика новойГерманиидействительнобыла направленана возвращениесвободы Германии, то ведь этомогло бы статьпрямой угрозойнынешнимпредставителямвласти внутристраны. Всякийдействительнокрупный успехв области внешнейполитики сжелезнойнеобходимостьюприводит каналогичнымрезультатамв области внутреннейполитики. А сдругой стороны, серьезнаяпопытка возрождениянации вовненевозможна, если этому непредшествуетукреплениенациональнойидеи внутри.Если даннаястрана начинаетсерьезнуюборьбу за своюнациональнуюнезависимостьи свободу, тоэто неизбежноприводит кросту национальногосамосознания, к укреплениюнациональныхчувств, что всвою очередьне может неусилить сопротивленияпо отношениюк антинациональнымэлементамвнутри страны.В обычное мирноесерое времянарод сравнительнопокорно переноситтакие порядкии терпит такихвладык, которыхни за что нестанут терпетьв период национальногоподъема. В этибурные периодынарод повернетсяспиной к такихлюдям, а зачастуюокажет им итакое сопротивление, которое станетдля них роковым.Вспомним например, как отнеслосьобщественноемнение Германиик опасностишпионства вначале войны.Ведь в этотмомент получилсянастоящий взрывчеловеческихстрастей; делодошло до точкикипения; началисьпреследованияшпионства, иногда доходившиедаже до несправедливостей.А между темкаждый легкосообразит, чтои в течениедолгих летмирного времениопасностьшпионства тожесуществовалаи, быть может, была даже большей, нежели непосредственнов дни войны. Нов обычной будничнойобстановкена эту опасностьникто не обращалвнимания.

Государственныепаразиты, взобравшиесяна трон благодаряноябрьскимсобытиям, обладаюточень изощренныминстинктомсамосохранения.Они прекраснопонимают, что, если бы Германияповела умнуюиностраннуюполитику исумела заключитьнадлежащиесоюзы с другимигосударствами, то это привелобы к национально-освободительномуподъему в нашемнароде и вызвалобы затем такойвзрыв национальныхстрастей, которыйлегко мог быпривести куничтожениюсамих ноябрьскихпреступников.

Вот почемус 1918 г. наши руководящиеправительственныесферы ведуттакую иностраннуюполитику, котораястоит нижевсякой критики.Прослеживаяэту их политику, приходитсяпридти к выводу, что эти сферыпочти всегдаи во всем планомерноработают противинтересовнемецкой нации.На первый взглядможет показаться, что действияправительственныхсфер в этойобласти лишенывсякого планаи системы, нопри ближайшемрассмотренииэтих действийясно видишь, что перед намипоследовательноепродолжениетех преступныхметодов, напуть которыхноябрьскаяреволюциявпервые открытовстала в конце1918 г.

Конечно мыдолжны уметьразличать тутмежду позициейответственныхили, точнеесказать, «имеющихбыть ответственными»вождей и руководителейгосударства, позицией среднегопарламентскогополитиканаи позициейбольшого безответноголагеря народа, обнаруживающегобаранье терпение.

Одни прекраснознают, чего онихотят; это — руководителигосударства.Другие поддерживаютэту политикулибо тоже потому, что знают, чегохотят, либо жепотому, чтотрусость мешаетим вступитьв серьезнуюборьбу противтого, что онисами в глубинедуши считаютвредным. Это- средние парламентскиеполитиканы.Ну, а третьи — т. е. основнаямасса населения- подчиняютсяиз непониманияи глупости.

Пока нашанемецкаянационал-социалистическаярабочая партияпредставляласобою толькомаленькую ималоизвестнуюорганизацию, проблемы внешнейполитики вглазах нашихсторонниковмогли иметь

только подчиненноезначение. Ктому же нашедвижение всегданастаивалона том, что внешняянезависимостьи свобода народане падают снеба и не могутявиться подаркомиз рук земныхвластей, а всегдаявляются толькоплодом внутреннегонапряжениявсех сил самогонарода. Действительнойпредпосылкойнационально-освободительногоподъема нашегонарода являетсяпредварительноеустранениетех причин, которые привелик нашему крушению, и уничтожениетого лагеря, который пользуетсякрушениемГермании всвоекорыстныхцелях.

Все это вполнеобъясняет, почему нашемолодое движениена первых порахсосредоточивалосьглавным образомна проблемахизменениявнутреннейполитики и немогло еще сдолжным вниманиемотноситьсяк проблемамвнешней политики.

Но как толькодвижение нашевыросло и пересталобыть небольшойи малозначащейорганизацией, как только мыстали крупнойпартией, сразуже возникланеобходимостьзанять позициюв вопросахвнешней политики.Необходимобыло выработатьтезисы иностраннойполитики, которыене только ненаходилисьбы в противоречиис основаминашего миросозерцания, а наоборот, сами вытекалибы из него.

Нашему народуне хватаетдостаточнойшколы внешнейполитики. Изэтого для нашегомолодого движениявытекает особенноважная обязанностьпреподатьвождям нашегодвижения, даи всей широкоймассе сторонниковосновной методпониманиявнешнеполитическихпроблем. Безэтого невозможнопрактическиподготовитьсяк тем мероприятиям, которые необходимы, дабы народ нашмог со временемвернуть себенезависимость, вернуть себеподлинныйгосударственныйсуверенитет.

Самое важноеи основное, чтомы должны тутпомнить, этото, что и внешняяполитика являетсятолько средствомк цели; сама жецель заключаетсяв одном — в пользедля собственногонарода. Внешняяполитика можети должна исходитьтолько из одногосоображения: полезно лиданное предприятиетвоему народу, принесет лионо ему выгодысейчас или вбудущем илионо принесетему толькоущерб?

Это — единственныйкритерий, изкоторого можноисходить. Всеостальныекритерии — партийно-политические, религиозные, соображениягуманностии т.д.- отпадаютсовершенно.

В чем заключаласьзадача германскойвнешней политикидо войны? В том, чтобы обеспечитьпрокормлениенашего народаи его детей наэтой земле, длячего соответствующейполитикойнеобходимобыло обеспечитьГермании полезныхсоюзников. Вконце концовзадача германскойвнешней политикии ныне сводитсяк тому же, с однойтолько разницей: до войны мымогли боротьсяза сохранениеи укреплениенемецкой нации, опираясь насилу существовавшеготогда независимогогосударства; ныне приходитсяеще сначаладобитьсявосстановлениянашей государственнойнезависимостии тем создатьпредпосылкудля дальнейшегопроведенияправильнойвнешней политики, способнойобеспечитьв будущем пропитаниеи укреплениенашего народа.

Другимисловами, цельюсовременнойгерманскойвнешней политикиявляется подготовкаусловий, необходимыхдля восстановлениянезависимостии свободы нашегогосударства.

При этомпостоянно надоиметь в видуследующеекардинальноесоображение.Для того, чтобынарод получилвозможностьв будущем сновазавоевать себенезависимость, отнюдь не необходимо, чтобы он непременносохранил полностьюединство своейгосударственнойтерритории.Этого можети не быть. Гораздоважнее то, чтобыон сохранилхотя бы небольшуючасть своейгосударственнойтерритории, но зато обладающуюполной свободой.Тогда эта, пустьнебольшая, территориясможет статьносительницейидей всей нациии будет в состояниивзять на себядело подготовкиосвободительнойборьбы всегонарода, в томчисле и подготовкувооруженнойборьбы за свободуи независимость.

Если стомиллионныйнарод, чтобысохранить своегосударственноеединство, готовпокорно переноситьиго рабства, то это гораздохуже, чем еслибы такое государствои такой народбыли раздроблены, но при этомосталась быхотя одна небольшаячасть народа, сохранившаяполную свободу.Конечно — притом предположении, что эта частьнарода будетпреисполненасознания своейсвященноймиссии и будетготова долгои упорно боротьсяне только задуховное икультурноеединство своегонарода, но и завоенную подготовкуосвобождениясвоей родиныи воссоединениявсех тех частейнарода, которыепостигло несчастьеиноземногопорабощения.

Далее следуетиметь в видуто соображение, что важнееотвоеватьполную независимостьи полную политическуюсамостоятельностьдля главнойтерриторииданного государства, чем гонятьсяза тем, чтобысразу же вернутьсебе второстепенныетерритории, которые данномугосударствуили народупришлось потерять.В подобныхслучаях надорешительноотодвинутьна задний плансоображенияо возвращенииэтих второстепенныхтерриторийи целикомсосредоточитьсяна том, чтобывернуть полнуюсвободу и подлиннуюнезависимостьглавной территории.Вернуть оторванныепровинции, восстановитьполное государственноеединство, включаявсе оторванныеосколки, этозависит не отодних желанийпорабощенныхнародов, не отодних протестовтех частейтерритории, которые сохранилисвою самостоятельность.Это можно сделатьтолько в томслучае, еслиу тех территорий, которые в большейили меньшеймере сохранилисвой государственныйсуверенитет, найдется достаточнореальный силы, чтобы в борьбедобитьсявосстановленияотечества впрежних егограницах.

Для того, чтобы со временемвернуть назадоторванныетерритории, надо суметьвсеми силамиукрепить оставшиесясвободнымичасти государства, надо суметьукрепить вовсех сердцахнепоколебимоерешение во чтобы то ни сталовыковать новуюсилу и в должныйчас поставитьее на карту вборьбе заосвобождениеи объединениевсего народа.Отсюда — нашвывод: надовременно отодвинутьвопрос о возвращенииотторгнутыхобластей и всевниманиесконцентрироватьна том, чтобыукрепить оставшиесятерритории; надо добитьсятого, чтобы этитерриторииотвоевали себеподлиннуюполитическуюнезависимостьи создали тусилу, без которойникогда неудастся исправитьнесправедливость, нанесеннуюнам чужеземнымпобедителем.Чтобы вернутьв лоно нацииотторгнутыеот нее территории, недостаточнодаже самыхпламенныхпротестов. Дляэтого необходимхорошо отточенныймеч. Отточитьэтот меч — таковазадача внутреннейполитики данногонарода. Создатьобстановку, которая даетвозможностьзаняться этими которая поможетнайти новыхсоюзников, братьев пооружию, — таковазадача внешнейполитики данногогосударства.

В первой частинастоящейработы я остановилсяподробно наполовинчатостинашей иностраннойполитики вдовоеннуюэпоху. Из всехчетырех путей, которые быливозможны вборьбе за сохранениеи пропитаниенашего народа, правительствоостановилосьна четвертом, самом неблагоприятномиз них. Вместоздоровой политикиприобретенияновых земельв Европе правительствоостановилосьна политикезавоеванияколоний и усилениясвоей международнойторговли. Надеясьтаким образомизбежать войны, правительствосовершило ещебольшую ошибку.Пытаясь усестьсяна все стульясразу, германскоеправительствона самом делеупало междустульев. Расплатойза эту в корненеправильнуювнешнюю политикуи была в последнемсчете война.

Единственноправильнымпутем из всехочерченныхмною в первойчасти четырехвозможностейбыл бы третийпуть: путьконтинентальногоукрепленияГермании черезприобретениеновых земельв Европе. Еслибы мы пошли поэтому пути, тоспустя некотороевремя мы моглибы дополнитьэту тактикуприобретениемколониальныхтерриторий.Эту политикуможно былопровести либов союзе с Англией, либо при такомнапряжениивоенных силсобственнойстраны, котороезаставило бынас лет на 40-50совершенноотодвинутьна задний планвсе культурныезадачи. На худойконец и этопоследнеевполне оправдалобы себя. Культурноезначение любойнации почтивсегда связанос политическойсвободой инезависимостьюданной нации.Без независимостинет и культуры.Отсюда вытекает, что нет такихжертв, которыебыли бы чрезмерными, раз без нихнельзя обеспечитьполитическуюнезависимостьи свободу даннойнации. Еслидаже на времякультурноеразвитие несколькоотстанет из-затого, что придетсяотдать слишкомбольшие средствана вооружение, то спустя некотороевремя это окупитсясторицей. Обычнотак и бывает, что после оченьуж сильногонапряжениясил государствав интересахсохраненияего независимостинеизбежнонаступаетразрядка идолжные средствамогут бытьобращены опятьна культуру.Как раз в такиеэпохи опятьнаступаетгигантскийрасцвет культурныхсил и государствулегко удаетсянаверстатьто, что былоупущено. Изнапряженияперсидскихвойн впоследствииродился расцветэпохи Перикла.Через тяготыпуническихвойн римскоегосударствопришло затемк великомукультурномуподъему.

Конечно, решение такоговопроса, каквопрос о том, необходимоли подчинитьвсе стремлениянарода однойединственнойзадаче — подготовкебудущей военнойборьбы, — нельзяпредоставитьна рассмотрениебольшинства, составляющегосяиз парламентскихдурачков ибездельников.Подчинить всюжизнь народаодной единственнойзадаче подготовкибудущей военнойборьбы мог отецФридриха Великого.Но отцам нашегосовременногоеврейско-демократическогопарламентаризматакая задачаконечно не поплечу.

Уже ввидуодного этогоподготовкаГермании кзавоеваниюновых земельв Европе впредвоенноевремя моглабыть лишь оченьнебольшой.Разрешить этузадачу, не имеядолжных союзников, было крайнетрудно.

Но так каку нас и слышатьне хотели опланомернойподготовкек войне, то предпочливовсе отказатьсяот завоеванияземель в Европеи, избрав путьколониальнойи торговойполитики, отказалисьот единственноцелесообразногосоюза с Англией.При этом ухитрилисьеще сделатьтак, чтобыодновременнопорвать и сРоссией, несмотряна то, что политикаборьбы с Англиейлогическидолжна былабы привестик союзу с Россией.В конце концовмы влезли ввойну, оставленныевсеми, и оказалисьв несчастномсоюзе толькос изжившим себягабсбургскимгосударством.

К характеристикенашей современнойвнешней политикинадо сказать, что найти в нейкакую-нибудьопределенную, сколько-нибудьпонятную общуюлинию совершенноневозможно.До войны германскоеправительствошло по четвертомуиз возможныхпутей, хотя итут проявлялодостаточнополовинчатости.Но со времениреволюции дажевооруженнымглазом нельзяразглядетьсколько-нибудьопределеннойлинии нашейвнешней политики.Еще в большейстепени чемдо войны нынешняяиностраннаяполитика Германииабсолютнолишена какойбы то ни былопланомерностии обдуманности.В ней можнонайти толькоодну планомерность: систематическоестремлениесоздать такоеположение, прикотором нашнарод никогдане мог бы подняться.

При хладнокровномрассмотрениисовременногосоотношениясил в Европеприходитсяпридти к следующимвыводам.

В течениетрехсот летистория нашегоконтинентаопределяласьпрежде всегопопыткамиАнглии всегдасоздавать такиегруппировкидержав в Европе, которые уравновешивалибы друг другаи тем обеспечивалибы тыл Англии, давая ей свободудействий вобласти мировойполитики.

Традиционнаятенденциябританскойдипломатии(в Германиианалогичнуютрадицию донекоторойстепени пыталасьсоздать прусскаяармия) со временимператрицыЕлизаветызаключаласьв том, чтобы недать ни однойиз европейскихвеликих державподняться вышеопределенногоуровня. В борьбеза эту цельАнглия прибегалак каким угодносредствам, неисключая ивойн. Средства, которые Англияв этих случаяхпускала в ход, бывали оченьразличны, взависимостиот создавшегосяположения илипоставленнойзадачи. Норешительностьи настойчивостьАнглия всякийраз проявлялаодну и ту же.Чем труднеестановилосьсо временемположениеАнглии, тем сбольшей настойчивостьюбританскиегосударственныедеятели продолжалидобиватьсятого, чтобыевропейскиегосударстванепременноуравновешивалидруг друга иво взаимномсоревнованиинеизменнопарализовалисвои силы. КогдаСеверная Америкаполитическиотделиласьот Англии, этоеще в большеймере привелок тому, что Англиястала делатьеще более настойчивыепопытки к сохранениюевропейскогоравновесия, долженствовавшегообеспечитьанглийскийтыл. После тогокак Испанияи Нидерландыбыли уничтоженыкак большиеморские державы, Англия сконцентрировалавсе свои усилияпротив подымающейсяФранции, поканаконец с крушениемНаполеона 1угроза военнойгегемонииФранции моглав глазах Англиисчитатьсяуничтоженной.

Лишь постепеннобританскоегосударственноеискусствообращалосьпротив Германии.Процесс этотразвивалсямедленно, во-первых, потому что покаГермания недостигла единства, она не моглапредставлятьсколько-нибудьреальной опасностидля Англии, во-вторых, потомучто общественноемнение широкихмасс, созданноепутем длительнойпропаганды, меняется лишьвесьма медленно.Убеждениягосударственныхдеятелей носятхарактер трезвый, широкая жепропаганда, имеющая в видународные массы, апеллируетбольше к чувствам.Но благодаряэтому настроения, созданныеширокой пропагандой, более стабильны.Чтобы переменитьих, нужно большевремени. Бываеттак, что государственныедеятели, руководящиесудьбами своейстраны, успелиуже придти кновым планами к новым идеям, а массы все ещенаходятся подобаянием старыхидей и их приходитсямедленно ипостепенноповорачиватьна новую дорогу, соответственноновым планамгосударственныхруководителей.

Свою новуюпозицию поотношению кГермании Англияв основномопределилауже в 1870-1871 гг. В связис ростом экономическогозначения Америки, а также в связис ростом политическоговлияния России, Англия несколькораз обнаруживалаколебания ввопросе о своемотношении кГермании. НоГермания, ксожалению, несумела использоватьэтих моментов, и ввиду этоговраждебнаяпозиция Англиипо отношениюк нам все большеукреплялась.

Англия сталавидеть в Германииту державу, которая вследствиесвоей чрезвычайнобыстрой индустриализацииприобреталатакое большоеторговое иобщеполитическоезначение, чтоона начала ужемеряться силамис самой Великобританией.Германскиегосударственныедеятели виделиперл мудростив своей пресловутойидее «мирногохозяйственного»завоеваниявлияния. Но вглазах английскихполитиков этипланы германскойполитики являлисьдоводом в пользунеобходимостисорганизоватькак можно болеесильное сопротивлениеГермании. Этоанглийскоесопротивлениевскоре, разумеется, приняло формувсестороннегонаступления, ибо Англияникогда невидела целисвоей политикив сохранениисомнительногомира, а всегдавидела своюцель исключительнов том, чтобыукрепить иупрочить своесобственноебританскоемировое господство.Разумеется, Англия сталадалее думатьо том, чтобыиспользоватьв борьбе противГермании абсолютновсех возможныхсоюзников, какие толькомогли в военномотношениипригодитьсядля этой цели.Это тоже соответствовалостарой английскойтрадиции — трезвооценивать силыпротивникаи не делатьсебе иллюзийнасчет собственныхсил. Эти свойстваанглийскойполитики у насхарактеризовали, как «бесстыдные»; но это простонеумно уже потой простойпричине, чтоорганизациюлюбой войныследует рассматриватьтолько подуглом зренияцелесообразности, а не под угломзрения героическихфраз. Задачадипломатиилюбой странызаключаетсяне в том, чтобысамым героическимобразом привестисвой народ кгибели, а в том, чтобы обеспечитьдальнейшеесуществованиесвоему народу, пусть самымпрозаическимисредствами.С этой точкизрения целесообразнокаждое средство, которое ведетк цели. Упуститьхотя бы одноиз таких средствозначает забвениесвоего домаи преступлениепо отношениюк собственномународу.

Лишь с победойноябрьскойреволюции вГермании Англиямогла вполнеспокойно вздохнутьи сказать себе, что теперьопасностьгерманскойгегемонии вмире исчезланадолго.

Однако Англиявовсе не заинтересованав том, чтобыГермания совершенноисчезла сгеографическойкарты Европы.Напротив, какраз ужасноекрушение Германии, пережитое еюв ноябрьскиедни 1918 г., создалодля британскойдипломатиисовершенноновую ситуацию, которую раньшеникто не считалправдоподобной.

В течениечетырех с половинойлет британскаямировая империявела войнупротив мнимогоперевеса однойопределеннойколониальнойдержавы, т. е.Германии. И вотвнезапно разражаетсякатастрофа, которая угрожаетвообще стеретьс лица землиэту державу.Германия внезапнообнаруживаеттакой ужасающийнедостатоксамого элементарногоинстинктасамосохранения, что в течениекаких-нибудь48 часов всеевропейскоеравновесиенарушено. Совершеннонеожиданносоздается новоеположение: Германия уничтожена, и самой сильнойконтинентальнойдержавой ЕвропыстановитсяФранция.

Но Англияв течение многихлет, особеннов годы войны, провела огромнуюпропагандусреди своегособственногонаселения иразбудила внем все инстинктыи страсти противГермании. Теперьэти созданныеанглийскойпропагандойнастроенияощущались ужебританскимигосударственнымидеятелями, какнекая свинцоваягиря. УничтоживГерманию какколониальнуюдержаву, какгосударство, претендующеена мировую рольв торговле, Англия могласчитать, чтоона своих целейв войне, в сущностиговоря, ужедостигла. Все, что шло дальшеэтого, — шло ужевразрез с британскимиинтересами.Полное уничтожениеГермании каккрупного государствана европейскомконтинентевходило тольков интересыпротивниковАнглии. И темне менее в ноябрьскиедни 1918 г. и вплотьдо конца лета1919 г. английскаядипломатияне могла быстроперестроитьсвою политику, хотя бы уже поодному тому, что в течениедлительнойвойны она самавызвала в широкихмассах английскогонарода определенныечувства и создалаопределенныенастроения.Быстро перестроитьсвою политикуанглийскаядипломатияне могла, во-первых, потому что ейприходилосьсчитаться снастроениямисвоего собственногонарода, а во-вторых, потому чтоэтого не позволялои соотношениечисто военныхфакторов поокончаниевойны. Франциязахватилаинициативув свои собственныеруки и моглатеперь диктоватьсвою волю другим.Сама же Германия, которая в этимесяцы, когдачаша весовколебалась, могла бы многоеизменить, переживаласудороги внутреннейгражданскойвойны и устамисвоих так называемыхгосударственныхдеятелейсистематическизаявляла толькоодно, а именно, что она неизменноготова подчинитьсялюбым условиям, какие продиктуетпротивник.

Так всегдабудет. Если таили другаянация совершеннопотеряла инстинктсамосохраненияи не в состоянииуже играть роль«активного»союзника, тоона непременнопадет до ролираба и даннаястрана неизбежноиспытает судьбуколонии.

Англии ничегодругого неоставалось, как принятьучастие в грабежахФранции, хотябы уже для одноготого, чтобы недать Франциичрезмерноукрепитьсяза наш счет.Это была единственнаятактика, котораявообще былавозможна дляАнглии в даннойобстановке.

В действительностиАнглия не достиглатех целей, которыеона ставиласебе в войне.Ей не удалосьдобиться такогоположения, чтобы ни одноиз европейскихгосударствне поднялосьвыше определенногоуровня. Напротив, теперь такаяопасность дляАнглии сталаеще более реальной, лишь с той разницей, что этим государствомявляется неГермания, аФранция.

Германиякак военнаядержава до 1914г. находиласьв окружениидвух стран, изкоторых однабыла столь жесильна, а другаяобладала ещебольшей силой, нежели Германия; кроме всегоэтого Германииеще приходилосьсчитаться спреобладаниемморских силАнглии. Ужеодних сил Россиии Франции былодостаточно, чтобы помешатьслишком большомураспространениювлияния Германии.Далее надоучесть ещедостаточнонеблагоприятноевоенно-географическоеположениеГермании; наэто Англия тожемогла делатьизвестнуюскидку, ибоплохое военно-географическоеположение оченьмешало ростувоенного могуществаГермании. Морскоепобережье своенной точкизрения представлялодля Германииособенно большиенеудобства, ибо берега еебыли слишкомузки и малы; что же касаетсясухопутныхграниц, то онибыли слишкомоткрыты, а сухопутныефронты слишкомобширны.

Совсем иноенынешнее положениеФранции. Францияявляется самоймогущественнойвоенной державойна континенте, где она не имееттеперь ни одногосколько-нибудьсерьезногосоперника. Ееюжные границыпредставляютсобою как быестественнуюзащиту противИспании и Италии.Против ГерманииФранция сейчасдостаточнозащищена тем, что мы самисовершеннобессильны.Линия французскогопобережьятакова, чтоФранция всегдаможет на длинномучастке фронтаугрожать самымважным нервнымузлам Великобритании.Эти крупныеанглийскиецентры представляютсейчас оченьхорошие мишеникак для французскогофлота, так идля французскойдальнобойнойартиллерии.Подводная войнасо стороныФранции моглабы также статьчрезвычайноопасной длявсех важнейшихпутей английскойторговли. Еслибы Франция, опираясь напротяженностьсвоего атлантическогопобережья ина не менееобширные французскиечасти Средиземногоморя, началаподводнуювойну, то ееподводные лодкимогли бы нанестиАнглии величайшийущерб.

Что же получилосьна деле? Англияставила себецелью не допуститьчрезмерногоусиления Германиии получила наделе французскуюгегемонию наевропейскомконтиненте.Таков общеполитическийитог. Результатывойны в чистовоенном отношении: укреплениеФранции какпервой державына суше и признаниеза Америкойправ на такиеже морскиевооружения, какие имеетсама Англия.Экономическиеитоги войныдля Англии: рядтерриторий, в которыхвеликобританскоехозяйствочрезвычайнозаинтересовано, стали достояниембывших союзников.

Английскаятрадиционнаяполитика требовалаи требует известнойбалканизацииЕвропы; интересыже современнойФранции требуютизвестнойбалканизацииГермании.

Желание Англиибыло и остается- не допустить, чтобы какаябы то ни былоевропейскаяконтинентальнаядержава вырослав мировой фактор, для чего Англиинеобходимо, чтобы силыотдельныхевропейскихгосударствуравновешивалидруг друга. Вэтом Англиявидит предпосылкусвоей собственноймировой гегемонии.

ЖеланиеФранции былои остается — недопустить, чтобы Германиястала действительноединым государствомс единым крепкимруководством, для чего онасистематическиподдерживаетидею превращенияГермании вконгломератмелких и мельчайшихгосударств, чьи силы взаимноуравновешиваютдруг друга, Ивсе это — присохранениилевого берегаРейна в своихруках. В такойсистеме Франциявидит главнуюпредпосылкусвоей собственнойгегемонии вЕвропе.

Цели французскойдипломатиив последнемсчете идутвразрез с целямии тенденциямибританскогогосударственногоискусства.

Кто под этимуглом зрениявзвесит возможности, остающиесядля Германии, тот неизбежнодолжен будетпридти вместес нами к выводу, что нам приходитсяискать сближениятолько с Англией.Английскаявоенная политикаимела для Германииужасающиепоследствия.Но это не должнопомешать намтеперь понять, что ныне Англияуже не заинтересованав уничтоженииГермании. Напротив, теперь с каждымгодом английскаяполитика всебольше будетиспытыватьнеудобстваот того, чтофранцузскаягегемония вЕвропе становитсявсе сильнее.В вопросе овозможныхсоюзниках нашегосударствоне должно конечноруководствоватьсявоспоминаниямистарого, а должноуметь использоватьопыт прошлогов интересахбудущего. Опытже учит преждевсего тому, чтотакие союзы, которые ставятсебе тольконегативныецели, заранееобречены наслабость. Судьбыдвух народовлишь тогдастанут неразрывны, если союз этихнародов открываетим обоим перспективуновых приобретений, новых завоеваний, словом, усиленияи той и другойстороны.

Наскольконаш народ неопытенв вопросахвнешней политики, можно судитьпо нашей прессе, часто помещающейсообщения отом, что какой-нибудьгосударственныйдеятель какой-нибудьстраны настроендружественнок Германии инаоборот — причемв «дружественности»таких-то государственныхдеятелей к намвидят серьезнуюгарантию дляГермании. Этосовершенноневероятныйвздор. Это простаяспекуляцияна беспримернойнаивностизаурядногонемецкогомещанина. Насамом деле нети никогда неможет бытьтакого, скажем, американского, английскогоили итальянскогогосударственногодеятеля, о которомможно было бысказать, чтоего ориентацияявляется«прогерманской».На самом делелюбой английскийгосударственныйдеятель являетсяпрежде всегоангличанином, любой американскийгосударственныйдеятель — преждевсего американцем, и среди итальянскихгосударственныхдеятелей мытакже не найдемни одного, ктоне держалсябы прежде всегопроитальянскойориентации.Кто хочет строитьсоюзы Германиис чужими нациямина том, что такие-точужие государственныедеятели придерживаютсяпрогерманскойориентации, тот либо лицемер, либо простоосел. Народысвязывают своисудьбы другс другом непотому, что онииспытываютособое уважениеили особуюсклонностьдруг к другу, а только потому, что сближениеобоих контрагентовкажется имобоюдовыгодным.Английскиегосударственныедеятели конечновсегда будутдержатьсяпроанглийскойполитики, а непронемецкой.Но дела могутсложиться так, что именноинтересыпроанглийскойполитики поразным причинамв известноймере совпадутс интересамипрогерманскойполитики. Разумеется, только в известноймере; в одинпрекрасныйдень все этоможет совершенноперемениться.Подлинноеискусстворуководящегогосударственногодеятеля в томи должно заключаться, чтобы для каждогоотрезка времениуметь соединитьсяс тем партнером, который в своихсобственныхинтересах наданный периодвремени вынужденидти той жесамой дорогой.

Для того, чтобы практическиприменитьизложенныесоображенияк нашему случаюпри том положениивещей, какоедля Германиисоздалось ныне, надо ответитьна следующиевопросы: естьли такие государствана свете, которыев настоящиймомент совершенноне заинтересованыв том, чтобыполностьюуничтожитьзначение Германиив Средней Европеи тем окончательноупрочить безусловнуюгегемониюФранции в Европе? Необходимоспросить себя: есть ли такиегосударства, которые, исходяиз своих собственныхинтересов исвоих собственныхполитическихтрадиций, неизбежнодолжны былибы увидеть вэтом угрозудля себя?

Мы должныдо конца понятьследующее: самым смертельнымврагом германскогонарода являетсяи будет являтьсяФранция. Всеравно, кто быни правил воФранции — Бурбоныили якобинцы, наполеонидыили буржуазныедемократы, республиканцы-клерикалыили красныебольшевики- конечной цельюфранцузскойиностраннойполитики всегдабудет захватРейна. И всегдаФранция, чтобыудержать этувеликую рекув своих руках, неизбежно будетстремитьсяк тому, чтобыГермания представляласобою слабоеи раздробленноегосударство.

Англия нежелает, чтобыГермания быламировой державой.Франция же нежелает, чтобывообще существовалана свете держава, именуемаяГерманией. Этовсе же существеннаяразница. Ну, аведь злобойдня для нассейчас являетсяне борьба замировую гегемонию.Сейчас мы вынужденыбороться простоза существованиенашего отечества, за единствонашей нациии за то, чтобынашим детямбыл обеспеченкусок хлеба.И вот, если мыучтем все этои спросим себя, где же те государства, с которыми мымогли бы вступитьв союз, то мыдолжны будемответить: такихгосударствтолько два — Англия и Италия.

Англия нехочет такойФранции, чейвоенный кулакбез всякихпомех со стороныостальнойЕвропы охранялбы политику, которая раньшеили позже придетв столкновениес английскимиинтересами.Англия ни вкоем случаене может хотетьтакой Франции, которая, опираясьна несметныеугольные ижелезные богатствав ЗападнойЕвропе, продолжалабы создаватьсебе могущественнуюмировую экономическуюпозицию, представляющуюопасность дляАнглии. Наконец, Англия не можетхотеть такойФранции, котораясмогла бы разбитьвсе остальныегосударствана европейскомконтиненте, что не толькомогло бы, нонеизбежнодолжно былобы привестик возрождениюстарых мечтанийФранции о мировомгосподстве.Англия понимает, что при такихобстоятельствахфранцузскийвоздушный флотможет статьдля нее многоопаснее, чемв свое времянаши цеппелины.Военное превосходствоФранции неможет не расстраиватьнервов мировойвеликобританскойимперии.

Но и Италияне может хотетьи не хочет, чтобыФранция ещебольше укрепляласвое привилегированноеположение вЕвропе. Будущиесудьбы Италиинеизменносвязаны с побережьемСредиземногоморя. Италияприняла участиев мировой войне, разумеется, совсем не длятого, чтобыдобиться расширенияФранции. Италиютолкало в войнустремлениенанести смертельныйудар своемуадриатическомусопернику.Всякое дальнейшееукреплениеФранции наевропейскомконтинентенеизбежно будетслужить помехойИталии. И этого, разумеется, ни на йоту неможет изменитьтот факт, чтоитальянскийи французскийнароды родственнымежду собою.Ни малейшихиллюзий на этотсчет быть неможет: этообстоятельствони капелькине устраняетсоперничества.

Рассуждаясовершеннохладнокровнои трезво, мыприходим квыводу, что принынешней обстановкелишь два государствав первую очередьсами заинтересованы, по крайней мередо известнойстепени, в том, чтобы не подрыватьусловий существованиянемецкой нации.Эти два государства- Англия и Италия.

Взвешиваявозможноститакого союза, мы прежде всегоне должны забыватьтри фактора.Один из этихфакторов зависитот нас самих, а два остальных- от другихгосударств.

Можно ливообще вступатьв союз с нынешнейГерманией? Станет ли какаябы то ни былодержава вступатьв союз (а цельюсоюза всегдаможет быть лишьпроведениеопределенныхнаступательныхзадач) с нашимгосударством, раз руководителинашего государствав течение рядалет являютвсему мируобразцы жалкойнеспособностии пацифистскойтрусости и разгромадная частьнашего народа, ослепленнаямарксистско-демократическимиидеями, предаетинтересы собственнойнации и собственнойстраны самымвопиющим образом? Станет ли какаябы то ни былодержава ценитьсоюз с нашимгосударствоми возложит лиона какие быто ни было надеждына совместнуюс нами успешнуюборьбу, раз онавидит, что нашегосударствоне имеет нимужества нижелания пошевелитьдаже пальцемдля защитысвоего собственногосуществования? Станет ли какаябы то ни быладержава, котораяв союзе с другимгосударствомищет не простосохранениястатус-кво, обеспечивающеготолько дальнейшеегниение накорню (как этобыло с тройственнымсоюзом), связыватьсяне на жизнь, ана смерть снашим государством, когда она видит, что мы способнытеперь толькопресмыкатьсяи покорно подчинятьсялюбым предъявляемымнам требованиям? Кому нужен союзс таким государством, теряющим последниеостатки своеговеличия? Ведьвсем своимповедениеммы лишили себяправа претендоватьна что-либолучшее! Комунужен союз стаким правительством, которое ужене пользуетсякаким бы то нибыло уважениемсо сторонысвоих собственныхграждан? Неможет же в самомделе нашеправительствопретендоватьна то, чтобыиностранцыуважали егобольше, нежелиего собственныеграждане

Нет, уважающаясебя держава, видящая в союзахс другимигосударстваминечто большее, чем простойобъект интригпредприимчивыхпарламентариев, не станет вступатьв союз с нынешнейГерманией даи не могла быэтого сделать, если бы и хотела.Нынешняя Германиялишилась техкачеств, которыенужны для того, чтобы бытьжеланным союзником.Это в последнемсчете являетсяглавной причинойсолидарности, все еще существующейв лагередержав-грабительниц.Сама Германияникогда неоказываетникакогосопротивления.Все «сопротивление»ограничиваетсятолько парочкойпламенных«протестов»со сторонынаших парламентскихизбранников.Раз мы сами неборемся за своиинтересы, тоестественно, что и весь остальноймир не видитникакого основаниявступатьсяза нас. Да и самвсевышний, несмотря навсе свое милосердие, принципиальноне любит трусливыхнародов, — вопрекитому, что утверждаютнаши плаксивыепатриотическиесоюзы. При такомположении вещейдаже тем государствам, которые непосредственноне заинтересованыв окончательномуничтоженииГермании, ничегодругого неостается, какпринять участиев грабительскихпоходах Франции, хотя бы длятого, чтобыФранция невоспользоваласьодна всей добычейи не стала благодаряэтому еще сильнее.

Далее неследует упускатьиз виду, чтостранам, воевавшимпротив нас, далеко не такпросто добитьсяперемены внастроенияхшироких масснаселения, после того какмассовая пропагандав течение долгогопромежуткавремени билав одну определеннуюточку. В течениедолгих летнарод наш изображали«гуннами»,«грабителями»,«вандалами»и т. д. После этогонельзя сразупеременитьфронт и тут жеобъявить, чтоэтот исконныйвраг теперьсразу можетстать союзником.Но особеннобольшое значениеимеет третийфактор, которыйоказывает самоесущественноевлияние навопрос о будущихгруппировкахевропейскихгосударстви на будущуюполитику союзов.

Собственнобританскиеинтересы Англииотнюдь не требуютдальнейшегоослабленияи тем болееуничтоженияГермании, ноза то в этомчрезвычайнозаинтересованинтернациональныйеврейскийбиржевой капитал.Расхождениемежду официальнойили, лучше сказать, традиционнойполитикойанглийскихгосударственныхдеятелей ирешающимисилами еврейскогобиржевогокапитала явственнеевсего обнаруживаетсяименно в вопросаханглийскойиностраннойполитики. Впротивовесвсем интересамбританскогогосударстваеврейскийфинансовыйкапитал добиваетсяне только полногоэкономическогоуничтоженияГермании, нои полнейшегополитическогопорабощенияее. Еврейскийкапитал считает, что полностьюподчинитьГерманиюинтернациональномуконтролю, т. е.полностьюподчинитьгерманскийтруд еврейскомумировому капиталувозможно тольков том случае, если Германиюудастся вполитическомотношениибольшевизировать.Чтобы марксистскиебанды интернациональногоеврейскогобиржевогокапитала всостоянии былиокончательносломить спиннойхребет германскомунациональномугосударству, им необходимадружественнаяподдержкаизвне. Для этогоевреям и нужно, чтобы французскиеармии угрожалиГермании, дотех пор покавнутри странынаступит такоеразложение, которое позволитбольшевистскимбандам, спущенныминтернационально-еврейскимбиржевым капиталом, окончательноовладеть нашимгосударством.

В наше времяевреи большевсех ведуттравлю, чтобыГермания быладобита до конца.Главными фабрикантамивсех нападокна Германиюявляются евреи.Так было и довойны и во времямировой войны.Еврейскаябиржевая имарксистскаяпресса систематическиразжигаланенавистьпротив Германии, пока она недобилась того, что одно государствоза другим сталоотказыватьсяот своей нейтральнойпозиции и сталопримыкать кантигерманскойкоалиции вопрекиинтересам своихсобственныхнародов.

Чем руководятсяпри этом евреи, ясно. ПосредствомбольшевизацииГермании онинадеются искоренитьосновной слойнемецкойпатриотическойинтеллигенциии тем создатьдля себя совершеннонеограниченныевозможностивыжимать изнемецкой рабочейсилы последниесоки. Полностьюпокорив себеГерманию, евреихотят конечнораспространятьсвою властьи дальше, вплотьдо покоренияпод ноги своивсего мира.Германия, какэто не раз бывалои в прежнейнашей историй, является тойточкой, вокругкоторой происходитборьба, решающаясудьбы мира.Если наш народи наше государстводействительностанут жертвойэтой хищнойи кровожаднойеврейскойтирании, тоэтот спрутохватит щупальцамивсю землю. Инаоборот: еслиГермании удастсяизбежать этогоига, тогда можнобудет считать, что смертельнаяопасность, угрожающаявсему миру ивсем народам, сломлена.

Что евреисделают абсолютновсе от них зависящее, дабы поддержатьпрежнюю враждуряда нацийпротив Германии, а по возможностиразжечь этувражду ещебольше, — в этомне может бытьникакого сомнения.Однако нетникаких сомненийи в том, чтоподлинныеинтересы данныхнародов лишьв очень небольшойстепени совпадаютс тем, чего хотятевреи. Как правило, евреи в своейработе отравлениясознания народовприбегают ктому оружию, которое большевсего соответствует, умонастроениюданного народаи которое, сталобыть, обещаетмаксимальновозможныйуспех. У нас вГермании, гдерасовая чистотанаселенияпострадалаособенно сильно, евреи большевсего орудуютпри помощипацифистскойидеологии, припомощи ссылокна интересы«мировых»граждан, словом, при помощиинтернационалистскогокруга идей. ВоФранции евреибольше всегоорудуют припомощи шовинизма, справедливосчитая, чтоздесь именношовинизм будетиметь наибольшийуспех. В Англииевреи орудуют, пуская в ходбольше всегоаргументы, относящиесяк мировомугосподству- хозяйственномуи политическому.Словом, в каждойстране евреипускают в ходту аргументацию, которая большевсего соответствуетумонастроениюданного народа.Только проделавэту предварительнуюработу и обеспечивсебе достаточноеполитическоеи экономическоевлияние, евреиотбрасываютв сторону этооружие, снимаютмаску и начинаютуже более откровеннообнаруживатьподлинные целисвоих стремлений.Тогда евреиначинают ужеболее интенсивноразрушать одногосударствоза другим, превращаяих в груды развалин, с тем, чтобы наэтой грудезатем воздвигнутьвечный суверенитетеврейства.

В Англии каки в Италии можнои простымневооруженнымглазом легконащупать торасхождение, какое существуетмежду взглядамилучшей частинаиболее почтенныхгосударственныхдеятелей данныхстран и стремлениямиеврейскогомирового биржевогокапитала.

Только воФранции нынебольше чемкогда бы то нибыло существуетединство вовзглядах биржии еврейскогобиржевогокапитала, содной стороны, и шовинистическинастроенныхгосударственныхдеятелей французскойреспублики, с другой. Этотождествоинтересов инастроенийпредставляетгромаднейшуюопасность дляГермании. Именновследствиеэтого обстоятельстваФранция являетсясамым страшнымнашим врагом.С одной стороны, французскийнарод все большеи больше смешиваетсвою кровь скровью негров; а с другой, французскийнарод все теснееи теснее сближаетсяс евреями наоснове общегостремленияк подчинениюсебе всегомира. И все это, вместе взятое, превращаетФранцию в самуюбольшую угрозудля дальнейшегосуществованиябелой расы вЕвропе. Стремлениефранцузовпривезти негровна Рейн в сердцеЕвропы и темотравить нашукровь являетсявыражениемсадистской, прямо противоестественноймести, которойпылает к нашемународу этотнаш исконныйвраг, полныйшовинистскихчувств; но ихладнокровномстительныеевреи стремятсяк тому же. Имтоже хочетсяначать своюработу отравлениякрови белойрасы как разв центре европейскогоконтинента.Отсюда онинадеются нанестинашей болеевысокой расесамый верныйудар, подорвавосновы еегосподствующегоположения.

То, чем Франция, побуждаемаяединственночувством местии планомерноруководимаяевреями, занимаетсятеперь в Европе, есть преступлениепротив всегобелого человечествана земле. Придетмомент и целыепоколения будутза это проклинатьФранцию и мститьей за то, что, совершая преступлениепротив расы, она совершаетпервородныйгрех противвсего человечества.

Мы, немцы, длясебя должнысделать изфранцузскойопасноститолько одинвывод: мы обязаныотодвинутьна задний планвсе моментычувства и, неколеблясь, подать рукутем, для когодиктаторскиестремленияфранцузовпредставляюттакую же опасностькак и для нас.

На целыйпериод временидля Германиивозможны толькодва союзникав Европе: Англияи Италия.

Кто возьметна себя трудпроизвестиретроспективныйобзор всейвнешней политикиГермании запослереволюционныйпериод, тот привиде совершенноневероятнойслабости нашихправительствдолжен схватитьсяза голову илибо впастьв полное отчаяние, либо преисполнитьсяпламеннымвозмущениеми начать борьбупротив этихтак называемыхправительств.Сказать, чтоэтим правительствамне хватаетдостаточногопонимания, былобы слишкомслабо, ибо умственныециклопы нашихноябрьскихпартий ухитрилисьизбрать такуюполитику, котораяни одному человекус нормальнымимозгами, казалосьбы, и в головуне могла придти: они стали льститьФранции, ищаее благоволения.Да, да, не большеи не меньше! Втечение целогоряда лет нашиправительствас трогательнойнаивностьюнеисправимыхфантастовделают целыйряд повторныхпопыток подружитьсяс Францией, Ониходили на заднихлапках передней, крича навсех перекресткахо том, что мыполны уваженияк «великойнации», и всякоеловкое жульничествофранцузскихпалачей неизменнопытались изображать, как предвестникявного поворотав нашу пользу.Действительныеимпресарионашей политикиконечно саминикогда неверили в этунелепость, онисмотрели наполитику подлаживанияк Францииисключительнопод одним угломзрения: для нихэто был лучшийспособ саботажавсяких попытокналадить союзмежду Германиейи другими странами- такой союз, который могбы иметь действительнопрактическоезначение. Этигоспода превосходноотдавали себеотчет в том, каковы подлинныеизмеренияФранции и тех, кто стоит заней. Они притворялись, будто верятв возможностьсоюза Германиис Францией, вполне отдаваясебе отчет втом, что еслибы народ нашперестал веритьв эту химеру, то он вероятностал бы искатьиных путей.

Даже для нас, национал-социалистов, сейчас представляетеще известнуютрудностьубедить нашихсобственныхсторонников, что Англия вбудущем можетбыть нашейсоюзницей. Нашаеврейскаяпресса оченьхорошо умелаи умеет концентрироватьвсю ненавистьна Англии. Амногие добрые, но наивныенемцы поддаютсяна эту еврейскуюудочку и начинаютнаправо и налевоболтать о том, что не сегодня- завтра Германия«возродит»свою морскуюмощь, начинаютвыносить протестыпротив того, что нас лишиликолоний, и грозятсяне сегодня — завтра вернутьсебе эти колониии т.п. А негодяямевреям толькоэтого и нужно; они тщательнособирают весьэтот материали посылают егосвоим сородичамв Англию дляих пропагандистскихнадобностей.Казалось бы, даже самымнеискушеннымв политикенемцам нетруднопонять, чтосейчас у насна очередивовсе не борьбаза укрепление«морской мощи»Германии. Ставитьсебе такиецели, не укрепивпредварительнонаших позицийв Европе, былонелепостьюуже до войны, а в нынешнейобстановкетакая глупостьравносильнапреступлению.

Можно поистинепридти в отчаяние, когда наблюдаешь, как еврейскиминтриганамлегко удаетсязанять добрыхнемцев десятистепеннымивопросами ипустыми демонстрациями, в то время какФранция систематическирвет на частинаш народ ипланомернодушит нашунезависимость.

Я долженостановитьсяздесь еще наодной излюбленнойевреями теме, которую онииспользовалив течение последнихлет с особеннойловкостью. Яговорю о южномТироле.

Да, южныйТироль! Я долженостановитьсяздесь хотя бывкратце на этомвопросе, чтобыпосчитатьсяс теми лжецамии негодяями, которые рассчитываюттолько назабывчивостьи глупостьшироких слоевнашего народа.Эти негодяисмеют изображатьдело так, будтоони действительнополны чувстванациональноговозмущения.Но ведь мы преждевсего знаем, что парламентскимобманщикампонятие онациональномчувстве стольже свойственно, как сорокепонятие особственности.

Я хочу подчеркнуть, что в тот период, когда действительнорешались судьбыюжного Тироля- т.е. в периодот августа 1914до ноября 1918 г.- я лично находилсятам, где действительноможно былопомочь благоприятномуразрешениюдля нас этоговопроса, т. е.на фронте. Явсе эти годысражался боко бок со всемичестными бойцаминации за то, чтобы мы непотеряли южногоТироля и чтобыэта немецкаятерриториякак и все другиенемецкие территориипринадлежаланикому другомукак нашемуотечеству.

А вот парламентскиефокусники, всяэта политиканствующаяпартийнаясволочь конечнои не подумалатогда пойтина фронт. Напротив, пока мы сражалисьна фронтах, будучи уверены, что мы добьемсяблагоприятногоразрешениявопроса о южномТироле, этигоспода в потелица своегоработали противнации, изо всехсил точили ножи в конце концоввсадили егов спину нашейармии. Кто жене понимает, что удержатьюжный Тирольв немецкихруках можнобыло не лживымиспичами ловкихпарламентариевна венскойПлощади ратушиили перед мюнхенскойАллеей полководцев, а только мечом, только борьбойжелезных батальоновна фронте? ЮжныйТироль предалите, кто развалилфронт и кто темсамым предалеще ряд другихнемецких территорий.

А кто теперьизображаетдело так, будтоюжнотирольскуюпроблему можноразрешить припомощи протестов, заявлений, глупенькихдемонстрацийи т.п., тот либонегодяй, либонемецкий филистер.

Ведь яснокак божий день, что вновь вернутьотторгнутыеот нас территорииможно толькосилой оружия, а никак неторжественнымипризывами кмилости божиейили апелляциямик Лиге наций.

И вот я прямоставлю вопрос: кто же способени кто готовдействительновооруженнойрукой боротьсяза возвращениеэтих отторгнутыхтерриторий?

Что до менялично, то смеюуверить, чтоу меня все жехватило бымужества статьво главе батальона, даже если быон состоялтолько изпарламентскихболтунов идругих партийныхруководителейи надворныхсоветников.Пусть они образуюттакой штурмовойбатальон, и мыпойдем вместеотвоевыватьюжный Тироль.Черт побери, хотел бы я все-такипосмотреть, как реагировалабы эта братия, если бы в момент, когда они выносят«пламенный»протест, надих головамиразорвалосьбы несколькошрапнелей. Ядумаю, картинанемногим отличаласьбы от той, когдав курятниквнезапно вламываетсялиса. Вся этапочтеннаябратия, вероятно, бежала бы, подобравфалды, в такомже стройномпорядке, каккуры, преследуемыелисой.

Но самоенизкое во всемэтом то, чтогоспода этисами совершенноне верят, чтобына их путяхможно было бычего-нибудьдостигнуть.Они сами превосходноотдают себеотчет в том, что вся их шумнаявозня абсолютноникакого значенияне имеет. Нопочему не пошуметь? Конечно болтатьоб освобожденииюжного Тироляв нынешнейобстановкекуда легче, чемв свое времябыло боротьсяза его сохранениев немецкихруках. Каждыйделает то, чтоему свойственно.Мы в свое времяпроливали кровьза южный Тироль, а эти господаныне толькоточат своиклювы.

Особеннозабавно видеть, какой важныйвид принимаюттеперь венскиелегитимисты, притворяясь, будто они ведутневесть какуютяжелую борьбуза возвращениеюжного Тироля.Ни дать ни взятьиндюки! Семьлет тому назадвысокая династия, которой поклонялисьэти господа, не задумываясь, совершилапредательствои преступление, помогая антигерманскойкоалиции проглотитьтакже южныйТироль. Тогдаэти круги всемисилами поддерживалиполитику своейпредательскойдинастии иплевать хотелина южный Тироль, как и на многоедругое. Ну, атеперь отчегоже не поболтатьо борьбе заотторгнутыетерритории,- ведь это жеборьба только«духовнымисредствами»! Почему и невынести дюжину- другую «протестов», почему и несделать вида, что ты «до глубиныдуши» возмущеннесправедливостью.Ведь тут никакогориска нет. Максимумтолько охрипнешьна время илиперепачкаешьсебе пальцы, когда мажешьстатейку длягазеты. Ведьэто не то, чтово время занятияРурского бассейнаорганизовывать, допустим, взрывмостов.

Если вдуматьсяв дело, то конечносовсем нетруднопонять, почемуопределенныекруги в течениепоследних летпытались перенестицентр тяжестинемецко-итальянскихвзаимоотношенийв плоскостьпроблемы южногоТироля. Евреии габсбургскиелегитимистыкрайне заинтересованыв том, чтобыпомешать такойиностраннойполитике Германии, которая в одинпрекрасныйдень можетпривести квозрождениюсвободногонемецкогоотечества. Весьшум по поводуюжного Тироляподнят не излюбви к этомупоследнему- ибо шум этотне помогаетюжному Тиролю, а только вредитему — а исключительноиз боязни, какбы дело не дошлодо соглашенияи дружбы междуГерманией иИталией.

Ну, а лживостии хладнокровияу этих господхватит, и онивопреки всякойочевидностисамым наглымобразом начинаютдоказывать, будто южныйТироль «предали»именно мы.

Давайте жескажем этимгосподам прямов лицо.

Южный Тирольпредали тенемцы, кто, будучиздоров в течение1914-1918 гг., находилсяне на фронтахи не отдал темсамым всехсвоих сил делузащиты отечества.Заметьте себеэто, во-первых.

Южный Тирольпредали те, ктов течение этихлет не считалсвоим долгомотдать все своисилы на то, чтобыукрепить государствокак целое, укрепитьволю народадля доведениявойны до конца, чего бы это нестоило. Заметьтесебе это, во-вторых.

Южный Тирольпредали те, ктопомогал революции- прямо или косвенно, обнаруживаятрусливуютерпимостьк ней, — и тем самымвыбил из рукнаших единственноеорудие, котороеспособно былоспасти южныйТироль. Заметьтесебе это, в-третьих.

Южный Тирольпредали те, чьипартии и сторонникидали свои подписипод позорными«мирными»договорамиВерсаля иСен-Жермена.Заметьте себеэто, в-четвертых.

Да, господахрабрые организаторыпламенныхпротестов, именно так, ане иначе обстоитдело!

Я лично нынеруковожусьтолько тойтрезвой мыслью, что отторгнутыепровинции невернешь припомощи красноречияпарламентскихболтунов, авернуть ихможно толькопри помощихорошо отточенногомеча, т, с. припомощи кровавойвойны.

Я лично совершенноне считаю нужнымскрывать, чтотеперь, когдажребий ужеброшен, я несчитаю возможнымвернуть южныйТироль припомощи войны.Более того. Ялично высказалсябы против такойвойны, ибо яуверен, чтоиз-за одногоэтого вопросав германскомнароде не удастсявызвать тогопламенногонациональногоподъема, безкоторого нио какой победене может бытьи речи. Я личносчитал и считаю, что если ужпридется проливатькровь, то былобы преступлениемделать это воимя 200 тысяч немцев, когда тут жерядом под чужеземнымигом страдают7 миллионовнемцев, а африканскиеорды негритянскихплемен невозбранноотравляют кровьнемецкогонарода.

Если немецкаянация хочетпокончить сгрозящей ейопасностьюистребленияв Европе, онане должна впадатьв ошибки предвоеннойэпохи и наживатьсебе враговнаправо и налево.Нет, она должнаотдать себеясный отчет, какой же изпротивниковявляется самымопасным, и затемконцентрироватьвсе свои силы, чтобы ударитьпо этому противнику.Будущие поколениянашего народане осудят нас, если достигнутьэтой победымы сможем толькоценой известныхжертв в другихпунктах. Чемболее блестящибудут достигнутыенами успехи, тем большебудущие поколенияпоймут и оценятнаш подвиг иотдадут себеотчет в том, что мы действовалитак, а не иначетолько подвлиянием тяжелойнужды и послеглубокогораздумья.

Мы не имеемправа забыватьи никогда незабудем тогоосновноготезиса, что дляотвоеванияотторгнутыхобластей надопрежде всегоотвоеватьполитическуюнезависимостьнашей метрополиии вернуть былуюсилу нашемугосударствув тех его размерах, в каких оносохранилосьсейчас.

Чтобы добитьсяпрежде всегоэтих целей, нужна умнаяполитика союзов; в этом перваязадача действительносильногоправительства, желающегоспасти Германию.

Мы, национал-социалисты, ни в коем случаене пойдем постопам нашихкрикливых«патриотов», которыми наделе руководятевреи. Горенашему движению, если бы вместоподготовкидействительнорешающей вооруженнойборьбы оностало упражнятьсяв словесныхпротестах!

Своим крушениемГермания обязанатакже фантастическомупредставлениюо священномсоюзе с государственнымтрупом габсбургскоймонархии. Фантазиии сантиментыв подходе квнешнеполитическимвозможностямнынешнего дняявляются лучшимсредством, чтобы помешатьГермании возродитьсякогда бы то нибыло.

Остановимсяеще совсемкоротко на техвозражениях, которые могутбыть сделаныв связи с тремяпоставленнымимною вопросами.

Во-первых, пойдет ли вообщекакое бы то нибыло государствона соглашениес нынешнейГерманией приее современнойочевидной длявсех слабости;

во-вторых, способны ливраждовавшиес нами до сихпор нации перестроитьсвои собственныеряды в этомнаправлениии

в-третьих, не пересилятли еврейскиевлияния добруюволю и пониманиегосударственныхдеятелейсоответственныхстран и не сумеютли таким образомевреи расстроитьвсе наши планы, не допустивих реализации.

На первыйвопрос я наполовинууже ответил.Само собоюпонятно, чтос нынешнейГерманией втаком виде, какона есть, никтов союз вступатьне станет. Ниодно из государствне решитсясвязать своюсудьбу с такимгосударством, правительствакоторого делаютвсе возможное, чтобы уничтожитькакое бы то нибыло довериек нему. Но еслимногие нашисоплеменникипытаются оправдатьповедение нашихправительствтем, что и самнарод наш настроентеперь плохо, и если в этомхотят видетьизвинение длянаших государственныхдеятелей, топротив этогонеобходимопротестоватьсамым резкимобразом.

Совершеннонесомненно, конечно, чтоповедениенашего народав течение последнихшести лет былокрайне бесхарактерно- что очень печально.То безразличие, с которым народнаш относитсяныне к самымважным вопросам, ложится прямокамнем на сердце.Проявляемаянародом трусостьиногда прямовопиет к небу.И все-таки мыне должны забывать, что всего ещенесколько леттому назад этотсамый народявлял всемумиру примерыизумительныхчеловеческихдобродетелей.Начиная с августа1914 г., и до самогоконца великойборьбы народовни один другойнарод не показалтаких чудесмужества, стойкостии терпения, какнаш ныне стольопустившийсянемецкий народ.Никто не посмеет, я думаю, утверждать, что позорноеположение, переживаемоенами ныне, вообщезаложено вхарактере нашейнации. Нет, всето, что мы вынужденыпереноситьтеперь, естьтолько результатбезумногопреступления, совершенного9 ноября 1918 г. Злонеизбежнопорождает новоезло. Это утверждениепоэта самымнагляднымобразом оправдываетсясобытиямипоследних лет.Однако и в нашевремя не исчезлиеще окончательноосновныеположительныечерты характеранашего народа.Эти силы находятсятолько в дремлющемсостоянии, ихнужно пробудить.Уже сейчасотдельныемолнии прорезаюттемные тучи, и перед наминередко вспыхиваютогоньки такихподвигов, которыевпоследствиибудут рассматриватьсявсей Германиейкак предвестникиначавшегосявыздоровления.Уже не раз виделимы в последнеевремя примерытого, как тысячии тысячи молодыхнемцев опятьсобираютсяв ряды и твердозаявляют освоей готовностиумереть задорогое отечество, как это делаланаша молодежьв 1914 г. Уже опятьмиллионы немцевсо всем стараниеми прилежаниемзанялись своимтворческимтрудом, какбудто разрушенийреволюцииникогда и небыло. Кузнецпо-прежнемустоит за наковальней, крестьянинидет за сохой, а ученый работаетв своем кабинете, и каждый целикомотдается своемуделу, каждыйдобросовестновыполняет своюобязанность.

По поводупритесненийсо сторонынаших враговрядовой немецтеперь уже несмеется и неищет оправданияпротивнику.Нет, эти притеснениявызывают ужегоречь и гнев.Без сомненияперемены внастроенияхпроизошлибольшие.

Если все этоне привело ещек полному возрождениюинстинктасамосохранениянашего народаи не создалоеще настоящегостремлениявернуть Германииее былую мощь, то вину за этонесут нашиправители, которые нестолько посланынам небом, сколькосами захватиливласть и пользуютсяею с 1918 г. на погибельнашего народа.

Да, людей, которые жалуютсяныне на нашунацию, необходимопрежде всегоспросить: а чтосделали вы, чтобы улучшитьдело, чтобывытравить этислабости? Еслинаш народ оказываетнедостаточнуюподдержкумероприятиямнаших правительств(а мы-то знаем, что серьезныхмероприятийсо стороныпоследних, пожалуй, и небыло), то можноли все это поставитьв счет нашемународу? Необъясняетсяли это, напротив, в большей меретем, что самиправительстване умеют выполнятьсвоего элементарногодолга? Мы спрашиваем: что сделалинаши правительства, чтобы опятьзаразить нашнарод духомгордого самоутверждения, мужественногоупрямства игневной ненависти?

Когда в 1919 г.немецкомународу навязалиграбительскиймирный договор, можно былонадеяться, чтоименно этотрабский договорвырвет из грудивсей немецкойнации одинсплошной крикпротеста итребованиясвободы. Нередков истории бывалотак, что мирныедоговоры, какудары бичаобрушивавшиесяна плечи побежденногонарода, служилисигналом кначалу подъема.

Как многомы могли бы вэтом отношениисделать изВерсальскогограбительскогодоговора!

Разве достойноесвоего званиянемецкоеправительствоне сумело быиз этого неслыханнопозорногобесконечновымогательскогодоговора сделатьорудие борьбыпротив врагаи довестинациональныестрасти доточки кипения? Разве не сумелабы подлинногениальнаяпропагандаиспользоватьсадистскуюжесткость этогодоговора, чтобывывести собственныйнарод из равнодушия, вызвать в народевозмущение, а затем перевестиэто всеобщеевозмущениев настоящеебешенствопротив грабителей?

Мы должныбыли взятькаждый отдельныйпункт Версальскогодоговора исистематическиразъяснятьего самым широкимслоям народа.Мы должны былидобиться того, чтобы 60 миллионовнемцев — мужчиныи женщины, взрослыеи дети — все доодного человекапочувствовалив сердцах своихстыд за этотдоговор. Мыдолжны былидобиться того, чтобы все эти60 миллионоввозненавиделиэтот грабительскийдоговор доглубины души, чтобы эта горячаяненавистьзакалила волюнарода и всеэто вылилосьв один общийклич: Дайте намснова оружие!

Да, именнотак должны былимы использоватьподобный мирныйдоговор. Чембесстыднеетребованияэтого договора, чем безмернеегнет, возлагаемыйим на нас, темв большей мереон мог статьорудием лучшейпропаганды, средствомпробужденияуснувших внашей нациинациональныхстремлений.

Но конечнотакая пропагандавозможна лишьв том случае, если бы мы сумелииспользоватьвсе, начинаяс улыбки ребенкаи продолжаявсеми до единойгазетами, всемитеатрами, всемикино, всемикиосками и т.д. Если бы мысумели поставитьвсе и вся наслужбу этойидее, тогданынешняя мольбаплаксивыхмаргариновыхпатриотов«господи, пошлинам свободу!»вскоре смениласьбы действительносмелыми лозунгами, и мы сумели быдобиться того, что каждыйнемецкий мальчикстал бы обращатьсяк всевышнемус горячей мольбой:«господь всевышний, благословинаше оружие, окажи ту справедливость, которую тывсегда оказывал! Суди сам, заслуживаемли мы теперьсвободы. Господьбог, ниспошлиблагословениенашей борьбе!»

Но ничегоподобногосделано небыло. Мы ухитрилисьвсе это прозевать.

И теперь ещеудивляются, что наш народне таков, какимон мог и долженбыл бы быть. Итеперь ещепричитают поповоду того, что весь мирвидит в насрабов, видитв нас покорныхсобак, которыеблагодарнолижут руки тех, кто только чтоизбил их.

Мы признаем, конечно, чтонынешнее поведениенашего народасильно мешаеттому, чтобы внас увиделиценных союзников.Но в гораздобольшей мереэтому содействуетпозорное поведениенаших правительств.Если после 8лет безмерногогнета народнаш все ещеобнаруживаеттак мало волик свободе, тов этом виноватапрежде всегоразвращенностьнаших правительств.

Вести активнуюиностраннуюполитику инайти себеценных союзниковмы можем толькотогда, когдаза границейстанут по-иномуоцениватькачества нашегонарода. Но ещев большей мередля этого необходимо, чтобы у насвозникло наконецправительство, которое будетсмотреть насебя не как наподенщика чужихгосударств, не как на сборщикаподатей ссобственногонарода, а какна герольданациональнойсовести.

Когда народунашему удастсясоздать себеправительство, которое увидитсвою миссиюв этом, то непонадобитсяновых шестилет, как смелаяиностраннаяполитика нашегогосударствасможет оперетьсяна столь жесмелую волюнарода, готовогок борьбе засвою свободу.

На второйвопрос — о трудностях, с которымисвязано превращениевраждебныхнастроенийнародных массАнглии и Италиив дружественные,- приходитсяответить так:

Военнаяпропагандавызвала в средецелого ряданародов, стоявшихв мировой войнепротив нас, настоящийнемецкий психоз.Для того, чтобытакое настроениеизменилось, нужно, чтобыдля всех сталоочевидным, чтоволя к самосохранениювновь проснуласьв германскомнароде. Толькотогда германскоегосударствовновь обрететте черты, которыенеобходимы, чтобы игратьсерьезную рольна шахматнойдоске европейскойполитики, итолько тогданайдутся партнеры, которые захотяти смогут с нимиграть. Лишьтогда, когдаправительствасоответствующихдержав убедятся, что наш собственныйнарод и нашесобственноеправительствообрели наконецте качества, которые делаютиз нас ценногосоюзника, они, исходя из своихсобственныхинтересов, начнут вестиновую пропаганду, которая переделаетобщественноемнение данныхстран. Конечно, это требуетмногих летнастойчивойи умелой работы.Но именно потому, что на такуюработу нужныгоды, все высказываюттут большуюосмотрительностьи осторожность.Ни одно правительствоне приступитк этой работе, если оно неимеет безусловнойуверенности, что ею стоитзаняться и чтов будущем можнобудет пожатьна этих путяхдостаточнообильные плоды.Пустой болтовниболее или менееостроумныхминистровиностранныхдел тут маловато.Ни одно правительствоне станет менятьхарактера своейагитации ипереноситьсимпатии своегонаселения содной нациина другую, покаоно не убедится, что этот возможныйновый союзникимеет за собойдействительнореальную силу.Иначе данноеправительствотолько распылилобы общественноемнение в своейстране. Гарантиюв том, что будущийсоюз с таким-тогосударствомдействительнобудет иметьсерьезнуюценность, ниодно правительствоне увидит вторжественныхфразах отдельныхчленов правительстваданной страны.Для этого нужно, чтобы соответствующаяиностраннаядержава увидела, что у нас существуетдействительностабильноеправительство, ведущее действительноцелесообразнуюполитику. Дляэтого нужно, чтобы соответствующаядержава убедилась, что и общественноемнение нашейстраны целикомпроникнутотеми же идеями.К нам отнесутсяс тем большимдоверием, чембольше убедятся, что и нашесобственноеправительстводелает соответственныеприготовленияв области пропагандыи что нашесобственноеобщественноемнение недвусмысленноподдерживаетв этом своеправительство.

При нашемнынешнем положенииэто значит, чтонас лишь тогдасочтут ценнымисоюзниками, когда и нашеправительствои наше общественноемнение сумеютпоказать, чтоони действительнопроникнутыфанатическойволей к борьбеза свободу инезависимость.Только тогдаи другие государстваначнут подготовлятьперегруппировкув общественноммнении ихсобственногонаселения — покрайней мерете государства, которые, исходяиз своих собственныхинтересов, могут пойтис нами рука обруку, т. е. заключитьс нами известныйсоюз, если мыстанем достойнымпартнером.

Но тут надоиметь в видуеще следующее: переделатьобщественноемнение целогонарода в другомнаправлении- дело оченьнелегкое. Многиево всяком случаевначале непоймут этого.Вот почему былобы глупостьюи преступлениемсвоими собственнымиошибками даватьоружие в рукиэлементам, желающим иного.

Мы должныотдать себеотчет в том, что пока целыйнарод до концапоймет внутреннийсмысл новыхнамеренийсвоего правительства, пройдет большоевремя. Ведьслишком откровеннообъяснять своимотивы и окончательныецели данноеправительствоне сможет. Тутприходитсянадеяться либона слепую верумассы, либо наинтуитивноепонимание болееразвитых руководящихслоев данногонарода. Многиелюди, однаколишены дараполитическогопредвиденияи дальнозоркости.И так как пополитическимсоображениямправительства, как мы уже сказали, не смогут вданном случаебыть слишкомоткровенными, то вероятнеевсего всегданайдется такаячасть интеллектуальныхруководителей, которая в силунедостаточнойпрозорливостинепременноувидит в новомповороте толькопростой эксперимент.Часть консервативнонастроенныхэлементов нациитаким образомокажет вероятносопротивлениеновой пропаганде.

Вот почемуособенно необходимопозаботитьсяо том, чтобыэти консервативныеэлементы нив коем случаене получилиот нас самихоружия в руки, при помощикоторого онисмогли бы воздвигнутьсерьезныепрепятствиядля необходимогосближения.Этого нельзязабывать особенноу нас, где наши, с позволениясказать, политикивыступают счисто фантастическимии совершеннонереальнымилозунгами.Разве не яснов самом деле, что крики онеобходимостивоссозданиянового военногофлота Германии, отвоеваниянаших колонийи т.д. — толькопустая болтовня? Стоит толькоспокойно подуматьнад этими вопросами, и каждый убедится, что никакихсколько-нибудьреальных шансовна это не существует.А эти бессмысленныекрики, которымизанимаютсячастью совершеннонаивные, частьюже спятившиес ума люди, нив коем случаепользы принестиГермании немогут. В Англииэти крики производятсовершенноопределенноевпечатление.Все эти словесныепротесты игромкие словоизлияниянеизменнослужат службутолько нашимсмертельнымврагам. Людитратят все силына вредныедемонстрацийкипротив богаи всего света, забывая, чтоглавной предпосылкойкаждого успехапрежде всегоявляется принцип: Что делаешь- делай до конца.

У нас исходятсловами и протестамисразу противпяти или дажецелого десяткагосударстви забывают приэтом, что нампрежде всегонеобходимосконцентрироватьвсе свои физическиеи духовныесилы, чтобынанести ударв сердце нашемузлейшему противнику, Так мы тольколишаемся всякихшансов заключитьтот союз, которыйнеобходим нам, чтобы когда-нибудьсвести счетыс самым проклятымврагом. Национал-социалистическоедвижение и тутдолжно взятьна себя определеннуюмиссию. Мы должнынаучить нашнарод проходитьмимо мелочейи концентрироватьсяна главном, нерассеиватьсвоих сил навторостепенноми никогда незабывать, чтоцелью данногодня для насявляется борьбаза голое существованиенашего народаи что единственнымнашим противникомв данное времяявляется тадержава, котораялишает нас дажеправа на существование.

Многое конечноогорчает насдо глубиныдуши; но этоеще вовсе неоснование, чтобы потерятьхладнокровиеи в бессмысленныхкриках ссоритьсясо всем светомвместо того, чтобы концентрироватьсвои силы противсамого смертельноговрага.

Да наконецнемецкий народвообще не имеетникакого моральногоправа жаловатьсяна поведениедругих государств, пока он не призвална суд собственныхпреступников, продающих ипредающих нашуродину. Издалекаосыпать ругательствамиАнглию, Италиюи т.д. — это совсем, совсем несерьезно, если мы в то жевремя предоставляемсвободу действийнегодяям, за30 сребрениковпродавшимсяврагу, — темнегодяям, которыев свое времяпоступили наслужбу враждебнойпропаганде, помогли выбитьу нас из рукоружие и постаралисьсломать моральныйхребет парализованномународу.

Противникделает толькото, чего и следовалоожидать отнего, Его поведениеи его действиядолжны бы толькопослужитьуроком для нассамих.

Кто не хочетподняться навысоту такихвзглядов, томумы рекомендуемвнять по крайнеймере последнемудоводу: ведьв таком случаенам остаетсятолько полныйотказ от всего, потому чтокакая бы то нибыла политикасоюзов становитсяв будущемневозможной.Если с Англиеймы не можемзаключитьсоюза, потомучто она захватиланаши колонии; если с Италиеймы не можемпойти рука обруку, потомучто она владеетюжным Тиролем; если с Польшейи Чехо-Словакиеймы вовсе неможем заключитьникаких союзов,- тогда в Европевообще не остаетсяникаких другихдержав, еслитолько не считатьФранции, котораяоднако, смеемнапомнить, тожеукрала у насЭльзас-Лотарингию.

Едва ли можносомневатьсяв том, что такаяполитика отнюдьне полезнанемецкомународу. Усомнитьсяможно тольков одном: ктотакие эти люди, проповедующиетакую политику,- простаки, невеждыили прожженныемошенники?

Посколькудело идет оруководителяхи вождях, мневсегда кажется, что эти господапринадлежатк последнемусорту людей.

Итак, насколькоможет предвидетьум человеческий, достигнутьтого, чтобынастроениеныне враждебныхнам народовизменилосьв нашу пользу, вполне возможно, поскольку ихподлинныеинтересы схожис нашими собственными.Для этого тольконужно, во-первых, чтобы нашесобственноегосударствопроявило серьезнуюволю к борьбеза свое существованиеи приобрелокачества ценногосоюзника и, во-вторых, нужноперестатьдавать этимнародам материалпротив нассамих, — для чегонеобходимоположить конецсобственнымошибкам, а темболее преступнымдействиям внашем собственномлагере.

Труднее всегоответить натретий вопрос.

Мыслимо ливообще, чтобыпредставителиподлинныхинтересованглийскойи итальянскойнаций смоглипровести своюволю вопрекиволе евреев, смертельныхврагов народногои национальногогосударства?

Смогут ли, например, силытрадиционногобританскогогосударственногоискусствасломить еврейскиевлияния илинет?

Ответитьна этот вопрос, как я уже сказал, очень трудно.Разрешениеэтой проблемызависит отслишком большогочисла факторов, чтобы можнобыло сразу датьвполне определенныйответ. Относительноодного государствамы во всякомслучае можемсказать, чтооно настолькопрочно стабилизированои служит исключительноинтересам своейнации, что тутникаким еврейскимвлияниям неудастся преодолетьте тенденции, которые являютсяполитическойнеобходимостьюдля данногогосударства, Я говорю обИталии.

Борьба, которуюфашистскаяИталия ныне, пусть и бессознательно(я-то лично думаю, что далеко небессознательно), ведет противтрех главныхорудий еврейскоговлияния, служитпорукой тому, что Италииудастся хотябы и окольнымипутями вырватьядовитые зубыеврейской силе, пытающейсястать над всемигосударствами.Итальянскоеправительствозапретилофранкмасонскиетайные общества, преследуетпрессу, котораяхочет статьнад нацией, ипрочно пресекловсякое влияниеинтернациональногомарксизма. Сдругой стороны, итальянскоеправительствонеизменно ведетполитику укрепленияфашистскогообраза правления.Вот почемунельзя сомневатьсяв том, что итальянскоеправительствоне поддастсяшипению еврейскоймировой гидрыи чем дальше, тем большебудет руководитьсяединственноинтересамиитальянскогонарода.

Труднееобстоит делос Англией. Вэтой стране«самой свободнойдемократии»евреи обходнымпутем все ещенеограниченнодиктуют своюволю общественномумнению. Все-такии в Англии мывидим уже непрерывнуюборьбу междупредставителямиподлинно британскихгосударственныхинтересов, содной стороны, и защитникамиеврейскоймировой диктатуры, с другой.

Насколькоострый характерзачастую принимаютэти противоречия, впервые можнобыло видетьпосле войныв той разницепозиций в японскомвопросе, какаявыразиласьво взглядаханглийскогоправительства, с одной стороны, и английскойпрессы, с другой.

Тотчас жепо окончаниемировой войнымежду Америкойи Японией, какизвестно, возниклостарое взаимноераздражение.Великие европейскиемировые державы, разумеется, тоже не смоглиостаться равнодушнымиперед лицомновой военнойопасности.Между Англиейи Америкой, какизвестно, существуетнемало родственныхсвязей. Но связиэти ни в коеймере не мешаютвозникнутьв Англии чувствуизвестнойзависти иозабоченностипо поводу чрезмерногоусиленияАмериканскогосоюза во всехобластяхмеждународнойполитики иэкономики. Ещенедавно Америкабыла колонией, еще недавновсе смотрелина эту странукак на дитявеликой материАнглии. И воттеперь Америкастановитсявладычицейвсего мира.Вполне понятно, что Англия втревожномбеспокойствепересматриваетвсе свои старыесоюзы и британскоегосударственноеискусство сбоязнью смотритв будущее, какбы не наступилмомент, когдаформула «Англия- владычицаморей» сменитсяформулой: «Америка- владычицаморей». Справитьсяс американскимгосударственнымколоссом, с егобесчисленнымибогатствамии нетронутойнеистощеннойземлей труднее, чем справитьсяс окруженнойсо всех сторонГерманией. Еслив момент, когдабудет решатьсяспор междуАнглией и Америкой, Англия будетпредоставленасама себе, топриговор ейподписан заранее.Вот почемуАнглия такжадно стремитсяк союзу с желтойнацией, которыйс чисто расовойточки зренияможет быть идовольно сомнителен, зато с государственно-политическойточки зренияявляется единственнойвозможностьюподкрепитьмировое положениеВеликобританиипротив быстрорастущеговлияния американскогоконтинента.

И что же мывидели? В товремя как английскоеправительствонесмотря насотрудничествос Америкой наевропейскихфронтах нехотело ослаблятьсвоих связейс азиатскимпартнером, — еврейскаяпресса в Англиисамым решительнымобразом ударилав тыл англо-японскомусоюзу.

Спрашивается: как же это быловозможно, чтоте самые еврейскиеорганы, которыевплоть до 1918 г.ни на минутуне переставалислужить идеебританскойборьбы противнемецкогогосударства, тут вдруг пошлисвоими собственнымипутями, как бынарушив своюклятву верности?

Дело объясняетсяочень просто.УничтоженияГермании требовалив первую очередьне интересыАнглии, а интересыеврейства.Подлинныегосударственныеинтересы Англиине требуюттакже и уничтоженияЯпонии. Этотоже нужнотолько евреям, стремящимся, как известно, к неограниченномугосподствунад всем миром.Вот и получается, что пока Англияозабоченатолько тем, чтобы укрепитьсвое положениев мире, евреив то же времяготовятсязахватитьгосподствонад всем миром.

Евреи держатуже сейчас всвоих рукахсовременныеевропейскиегосударства.Они превращаютэти государствав свои безвольныеорудия, пользуясьдля этого либометодом такназываемойзападной демократии, либо методомпрямого угнетенияв форме русскогобольшевизма.

Но евреи нынедержат в своихруках уже нетолько старыйсвет. Нет, таже участь угрожаети новому свету.Евреи являютсяподлиннымизаправиламибиржи в Североамериканскихсоединенныхштатах. С каждымгодом евреивсе большеначинают вершитьсудьбы такжеи этого 120-миллионногонарода. С бешенствомевреи смотрятна то, что немногимнародам всеже удалось ещесохранить себеизвестнуюнезависимостьпо отношениюк ним.

С бесстыднойловкостью евреилепят общественноемнение так, какэто им нужно, для превращенияего в орудиеборьбы за ихсобственныемечты.

Наиболеекрупные головыеврействасчитают, чтоуже близок час, когда они увидятисполненнойсвою заветнуюмечту и смогутпожрать вседругие народы.

И вот евреибоятся, чтобырядом с большимстадом народов, которые им всебольше удаетсяпревратитьв свои колониии лишить всякихчерт своейсобственнойнациональности, не осталосьбы хотя бы одногодействительнонезависимогогосударства, которое в последнююминуту можетиспортить всюигру евреев.Ибо большевизированныймир сумеетудержатьсялишь в том случае, если он охватитвсе.

Если на светесохранитсяхотя бы одноподлинно национальноегосударстводостаточныхразмеров, тоеврейскаямировая сатрапиянеизбежнопогибнет вборьбе с национальнойидеей. Таковасудьба любойтирании в этоммире.

Евреи прекрасноотдают себеотчет в том, что в течениетысячелетийим удалосьдостаточноприспособитьсяк европейскимусловиям. Здесьони успешноподкапываютсяпод расовыефундаментынаций, все большепревращаяевропейскоенаселение вкаких-то бесполыхублюдков. Ноевреи не менеехорошо знают, что приуготовитьтакую же судьбуазиатскомунациональномугосударствукак Япония имедва ли удастся.Подделыватьсяпод немцев, англичан илифранцузовевреям удается, но мостов кжелтым азиатамони не находят.Вот почемуевреи и стараютсяразрушитьяпонское национальноегосударство, использовавдля этого силыпока еще существующихдругих национальныхгосударств.Евреи хотятзаблаговременноизбавитьсяот опасногопротивникаеще раньше, чемв их руки перейдетвласть надвсеми остальнымигосударствамии они такимобразом превратятсяв мировую деспотию.

Евреи боятсяЯпонии, ибо внынешнем еевиде она совершенноне укладываетсяв рамки тысячелетнегоеврейскогогосподства.Вот почему онихотят сломитьнациональноегосударствоеще до того, как окончательнообоснуют своюсобственнуюдиктатуру.

Вот почемуевреи ныненатравливаютвсе народы наЯпонию, совершеннотак же, как онив свое времяделали это поотношению кГермании. Вотпочему моглослучиться, чтов то время, когдаанглийскиегосударственныедеятели стараютсязаключить союзс Японией, британско-еврейскаяпресса требуетпрямой борьбыпротив японскогосоюзника. Неисключено, чтопод флагом лидемократииили под лозунгомборьбы противяпонскогомилитаризмаи японскогокайзеризмаевреям и впрямьудастся подготовитьистребительнуювойну противЯпонии.

Этим объясняетсято обстоятельство, что евреи вступилив открытоепротиворечиес английскимигосударственнымидеятелями. Ноблагодаря этомуи в Англии неизбежноначнется борьбапротив еврейскоймировой опасности.

Вот почемуперед национал-социалистическимдвижениемопять-такивозникаетгромаднаязадача.

Наше движениедолжно открытьглаза народутакже на положениечужих нацийи суметь показатьвсему миру, гдедействительныйвраг. Вместоненавистипротив арийцев, от которых насможет отделятьочень многое, но с которыминас во всякомслучае объединяетобщность кровии общностькультуры, нашедвижение должнонаправитьвсеобщий гневпротив тех, ктоявляетсядействительнымврагом всегочеловечестваи подлиннымвиновникомвсех страданий.

Но преждевсего мы должныпозаботитьсяо том, чтобы покрайней мерев нашей собственнойстране всепоняли, где жедействительныйнаш противник.Тогда нашасобственнаяборьба станетлучшим примероми мы покажемдругим народамдорогу, котораяприведет ксчастью всегоарийскогочеловечества.

Да будет нашимруководителемразум, а нашейсилой — воля! Пусть сознаниенашего священногодолга поможетнам проявитьдостаточноупорства вдействии! Востальном — дапоможет намгосподь бог, да послужитон нам защитой!

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА XIV. ВОСТОЧНАЯОРИЕНТАЦИЯИЛИ ВОСТОЧНАЯПОЛИТИКА

ОтношениеГермании кРоссии я считаюнеобходимымподвергнутьособому разбору.И это — по двумпричинам.

1. Эта проблемаимеет решающеезначение длявсей вообщеиностраннойполитики Германиив целом.

2. Эта проблемаявляется оселком, на которомпрежде всегопроверяютсяполитическиеспособностинашего молодогонационал-социалистическогодвижения; наэтом оселкемы проверяем, насколько всамом деле мыспособны ясномыслить и правильнодействовать.

Я должен тутже признаться, что в особенностиэтот второйпункт причиняетмне иногда немалые заботы.Наше молодоедвижение, какизвестно, завоевываетсебе сторонниковглавным образомне из круговранее индифферентныхлюдей, а большеючастью из числабывших сторонниковкрайних взглядов.Вот почемувполне естественно, что эти людиявляются к нам, еще не вполнеразделавшисьс теми представлениямив области внешнейполитики (илис тем недостаточнымпониманиемэтих вопросов), которые свойственныбыли им до переходав наш лагерь.Это относитсяне только к темсторонникам, которые приходятк нам из левоголагеря. Напротив, как ни вредныбыли те взгляды, которых до сихпор придерживалисьлюди в вопросахиностраннойполитики, остаткиздравого рассудкаи верного инстинктанередко вносилисвои поправкив эти взгляды.Нам оставалосьв этих случаяхтолько указатьэтим людям напрежние ошибкии дать им болееверные установки.Не раз приходилосьнам при этомконстатировать, что здравыйрассудок иправильныйинстинктсамосохраненияявляются нашимилучшими союзникамив этом отношении.

Гораздотруднее привитьправильноеполитическоемышление темкругам людей, которые ранееполучили нетолько неправильноевоспитаниев этой области, но к тому желишились последнихостатков здоровогоинстинкта, принеся их наалтарь такназываемойобъективности.Опыт показалнам, что труднеевсего переубедитьвыходцев изрядов так называемойинтеллигенции.Именно онитруднее всегоусваивают себе, казалось бы, совершеннопростые и логическиясные взглядына то, что являетсяподлинныминтересом нашейиностраннойполитики. Этилюди не толькообремененыцелой кучейсамых бессмысленныхпредставленийи предрассудков, но кроме тогоеще совершеннопотеряли здоровыйинстинктсамосохранения.Национал-социалистическомудвижению приходитсявыдерживатьдовольно тяжелыебои именно сэтими кругами.Бои эти тяжелы, потому чтоперед намисубъекты, обладающиегромаднымсамомнениеми нередко смотрящиесверху внизна людей с болеездоровымиинстинктами, хотя их полноесобственноеневежествоне дает им наэто никакихправ. Эти надменносамонадеянныеэлементы воображают, что они всепонимают. Наделе у них нетдаже и следаспособностейтрезво и хладнокровноанализироватьположение ивзвешиватьнеобходимыедействия. Аведь без этогони шагу не сделаешькак раз именнов области внешнейполитики.

Но именноэти круги впоследнее времявсе больше ибольше определяютнаправлениенашей внешнейполитики, сталкиваяее на самыенесчастныеи неправильныепути. Фантастическаяидеология этихкругов определяетнашу внешнююполитику вгораздо большеймере, нежелиподлинныездоровые интересынемецкогонарода. Этоявляется в моихглазах лишнимаргументомза то, чтобы яразобрал здесьперед своимисторонникамисамую важнуюпроблему всейнашей иностраннойполитики, т.е., вопрос оботношении нашемк России. Я сделаюэто со всей тойобстоятельностью, которая необходимаи какая возможнав рамках настоящегосочинения.Прежде всегоя должен заметитьздесь следующее.Под внешнейполитикой понашему мнениюследует пониматьурегулированиевзаимоотношенийодного народасо всеми остальныминародами мира.Как именнорегулируютсяэти взаимоотношения, это всегдазависит отвполне определенныхфакторов. Мы, национал-социалисты, должны указатьна то, что иностраннаяполитика нашегонародническогогосударствапрежде всегобудет исходитьиз следующего.

Наше государствопрежде всегобудет стремитьсяустановитьздоровую, естественную, жизненнуюпропорцию междуколичествомнашего населенияи темпом егороста, с однойстороны, иколичествоми качествомнаших территорий, с другой. Толькотак наша иностраннаяполитика можетдолжным образомобеспечитьсудьбы нашейрасы, объединеннойв нашем государстве.

Здоровойпропорциеймы можем считатьлишь такоесоотношениемежду указаннымидвумя величинами, которое целикоми полностьюобеспечиваетпропитаниенарода продуктаминашей собственнойземли. Всякоедругое положениевещей, если онодлится дажестолетиямиили тысячелетиями, является ненормальными нездоровым.Раньше илипозже такоеположениепринесет величайшийвред народуи может дажепривести к егополному уничтожению.

Чтобы народмог обеспечитьсебе подлиннуюсвободу существованияему нужна достаточнобольшая территория.

Чтобы установить, как великадолжна бытьнеобходимаятерритория, недостаточноруководитьсятолько потребностямитекущего момента.Тут нельзяпросто взятьваловую суммуурожая и разделитьее на количествонаселения. Всоответствующейглаве первойчасти настоящейработы я ужеизложил подробно, что величинатерриторииимеет значениедля государстване только сточки зрениячисто продовольственнойно еще и с точкизрения военнойи общеполитической.Народ не можетдовольствоватьсятем, что принадлежащиеему территориидают ему достаточноепропитание.Народ долженеще заботитьсяи о том, чтобысами эти территориибыли достаточнозащищены. Этоже последнеезависит отобщеполитическойсилы данногогосударства, которая в своюочередь не вмалой степениопределяетсявоенно-географическимифакторами.

Что касаетсянашего немецкогонарода, то надосказать, чтоГермания можетобеспечитьсвое будущеетолько в качествемировой державы.В течение почтидвух тысяч летистория нашегонарода с егоболее или менееудачной внешнейполитикойявлялась мировойисторией. Развев этом не смоглоубедиться инаше собственноепоколение? Ведьта гигантскаяборьба народов, которая заполнила1914-1918 г., была на делетолько борьбойгерманскогонарода за егосуществованиена земном шаре, но тем не менеевсе называлиэту войну мировойвойной.

Вступая вэту войну, германскийнарод представлялсобою толькомнимо мировуюдержаву. Я говорю«мнимо мировую», потому что вдействительностиГермания мировойдержавой небыла. Если быв Германии к1914 г. существоваладругая пропорциямежду объемомтерриториии количествомнаселения, тогда Германиядействительнобыла бы мировойдержавой. Итолько тогда- если отвлечьсяот других факторов- мировая войнамогла бы кончитьсядля нас благоприятно.

Я вовсе нехочу и не вижусвоей задачив том, чтобыпопытатьсяразобратьздесь, «как»могло бы обернутьсядело, «если бы»все обстоялопо-иному. Но ясчитаю совершеннонеобходимымс полной трезвостьюи без всякихприкрас указатьна нынешнееположение, внушающее самыетревожныеопасения. Надо, чтобы по крайнеймере в рядахнационал-социалистическогодвижения всеотдавали себеотчет в том, как плохо обстоитдело сейчас, и чтобы людипоглубже задумалисьнад тем, чтонадо предпринять, дабы выйти изположения.

Германияныне не являетсямировой державой.Если бы даженам и удалосьпреодолетьнашу нынешнюювоенную беспомощность, Германия всеравно не моглабы претендоватьна такое звание.Какое в самомделе значениеможет иметьныне на нашейпланете государствос такой неблагоприятнойпропорциеймежду количествомнародонаселенияи количествомземли? В нашвек вся земляподелена междунесколькимигосударствами, каждое из которыхобнимает почтицелые континенты.Кто же при такомположении вещейназовет мировойдержавой странукак современнаяГермания, территориякоторой (еслииметь в видуее основноеполитическоеядро) не превышаеткаких-нибудь500 тыс. кв. километров.

Если взятьтолько размертерриторий, то германскоегосударствоимеет до смешногомалое значениепо сравнениюс так называемымимировыми державами.И пусть не говорятнам, что Англиятоже представляетсобою небольшуютерриторию! На деле Англияявляется толькостолицей британскоймировой империи, а эта последняяобнимает почтичетвертую частьвсей земнойповерхности.Посмотритедалее на такиегигантскиегосударства, как Североамериканскиесоединенныештаты, затемРоссия и Китай.Каждое из этихгосударстввладеет территориейпо крайней мерев 10 раз большей, нежели современнаяГермания. Кэтим огромнымгосударствамприходитсяотнести теперьдаже Францию.Все в большихразмерах черпаетона новыйчеловеческийматериал длясвоих армийиз африканскихколоний. В расовомотношенииФранция претерпеваеттеперь стольсильные негритянскиевлияния, чтоскоро можнобудет уже говоритьо возникновениинового африканскогогосударствана европейскойтерритории.Колониальнуюполитику современнойФранции совершеннонельзя сравниватьс той колониальнойполитикой, которую в своевремя велаГермания. ЕслиФранция в продолжениееще каких-нибудьтрех вековбудет развиватьсяв том же направлении, последниеостатки франкскойкрови исчезнут, растворившисьв новом европейско-африканскоммулатскомгосударстве.Франция постепеннопревращаетсяв одно гигантскоегосударство, простирающеесяот Рейна доКонго. И в государствеэтом постепеннораспространяетсяболее низкаяраса, являющаясяпродуктом всеусиливающегосясмешения крови.

Этим и отличаетсяфранцузскаяколониальнаяполитика отстарой немецкойколониальнойполитики.

Колониальнаяполитика старойГермании былаполовинчата, как и все остальное, что мы делалитогда. Германияне приняла мерк тому, чтобыв серьезныхразмерах заселитьсвои колониилюдьми немецкойрасы, а с другойстороны, неприняла мери к тому, чтобыобеспечитьприток кровичерных на нашисобственныетерритории(хотя это последнеебыло бы предприятиемпреступным).Аскеры ввосточно-африканскойколонии Германиипредставлялисобою толькоробкий шаг вэтом направлении.Их роль на делезаключаласьтолько в охранесамой колонии.У нас не возникалои мысли о том, чтобы подвезтичерные войскана европейскиефронты войны, даже если бымы имели такуювозможность.Но в действительностиэтой возможностимы не имели.Французы жес самого началавидели однуиз важнейшихсвоих задачименно в этом.

Так и получилось, что ряд государствтеперь имеетне только гораздобольшее народонаселение, чем мы, но и гораздобольшую территорию, являющуюсяосновой ихполитическойсилы. Две тысячилет тому назадсоотношениемежду количествомнародонаселенияи количествомземли было длянас максимальнонеблагоприятным.И вот теперь, спустя дветысячи лет, мынаходимся вэтом отношениив столь женеблагоприятномположении. Нотогда мы былимолодым народом, а вокруг насбыли большиегосударства, переживавшиеэпоху распада; и сами мы моглиеще принятьучастие в борьбепротив последнеговеликана — Рима.Совсем другоедело теперь.Ныне мы окруженыкольцом всерастущих гигантскихгосударств, по сравнениюс которымизначение нашегосовременногогосударстваничтожно.

Эту горькуюправду никогдане следуетзабывать, сохраняяпри этом трезвостьи хладнокровие.Проследимсоотношениемежду нашимгосударствоми рядом другихгосударствв течение последнихстолетий — какв смысле количестванародонаселения, так и в смыслеколичестваземли. Каждый, кто проделаетэту работу, сгорестью долженбудет констатироватьто, о чем я говорилуже в началеглавы: Германияне являетсябольше мировойдержавой, независимоот того, сильнали она в военномотношении вданную минутуили слаба.

Мы попалитеперь в такоеположение, когда не выдерживаемуже никакогосравнения сдругими государствами.И все это благодарянесчастнойиностраннойполитикеруководителейнашего государства, т. е. благодарятому, что у насвообще не былоопределенных, позволю себесказать, заветныхцелей и стремленийв области иностраннойполитики иблагодаря томунаконец, чтопотеряли здоровыйинстинктсамосохранения.

Если национал-социалистическоедвижениедействительнохочет взятьна себя великуюисторическуюмиссию, мы преждевсего обязаныпонять всютяжесть нашегосовременногоположения, какбы горько онони было, а затемсмело и планомерноповести борьбупротив тойбездарной ибесплоднойиностраннойполитики, которуюдо сих пор нашигосударственныедеятели навязывалиГермании. Мыдолжны освободитьсяот всяких традиций"и предрассудков, должны найтив себе мужествообъединитьвесь наш народи двинутьсяпо той дороге, которая освободитнас от нынешнейтесноты, дастнам новые землии тем самымизбавит нашнарод от опасностилибо вовсепогибнуть, либопопасть в рабствок другим народам.

Национал-социалистическоедвижение вочто бы то нистало обязаноустранитьсуществующуюдиспропорциюмежду количествомнашего народонаселенияи объемом нашихтерриторий, имея при этомв виду территориюне только какнепосредственнопродовольственнуюбазу, но и какфактор защитыграниц. Толькотогда устраниммы безысходностьнашего нынешнегоположения изаймем то место, на которое мывправе рассчитыватьв силу той роли, какую игралив истории.

Мы, национал-социалисты, являемся хранителямивысших арийскихценностей наземле. Вот почемуна нас лежатвысшие обязательства.Чтобы суметьвыполнить этиобязательства, мы должны суметьубедить нашнарод сделатьвсе необходимоедля защитычистоты расы.Мы должны добитьсятого, чтобынемцы занималисьне толькосовершенствованиемпороды собак, лошадей и кошек, но пожалелибы, наконец исамих себя.

Что я прав, называя нашунемецкую внешнююполитику, какойона была до сихпор, бесцельнойи бесплодной,- это видно уже, из одного того, к каким результатамона привела.Даже если бынаш народдействительнопринадлежалк числу самыхбездарных итрусливыхнародов, и торезультатыне могли быбыть для насхуже, нежелиони есть. Еслив течение последнихдесятилетийперед войнойдело внешнеобстояло лучше, то от этоговывод наш неменяется. Ведьсила каждогогосударстваизмеряетсятолько сравнениемего с другимигосударствами.Но стоит толькосравнить тогдашнююГерманию сдругими государствами, и мы сразу увидим, что эти последниеросли равномернееи быстрееразвивались: Германия женесмотря навесь внешнийуспех в действительностивсе больше ибольше отставалаот других государств, так что дистанциямежду нами иими все большеизменяласьв неблагоприятнуюдля нас сторону.Даже с точкизрения одногороста народонаселениямы со временемтоже стали всебольше отставать.

Мы допустилипредположение, что немецкийнарод уступаетв добродетеляхдругим народам.Но на деле ведьэто не так. Наделе ни в смыслегероизма, нив смысле готовностипроливать своюкровь за делосвоего государстваГермания никакне отставалаот других народов.А раз это так, то нам остаетсятолько одинединственныйвывод: наш неуспехможет объяснятьсятолько тем, чтожертвы и кровьнарода былииспользованынеправильно.

Если в этойсвязи мы попытаемсяоглянутьсяназад на всюполитическуюисторию нашегонарода за тысячулет и больше; если мы постараемсяприпомнитьбесчисленныевойны и битвы, в которых участвовалнаш народ, иприкинем, каковыже в конце концовбыли результатывсего этогоразвития, — мыдолжны будемпризнать, чтона фоне этихморей кровитолько трисобытия получилив жизни нашегонарода действительноважное и прочноеисторическоезначение.

1. КолонизациявосточнойГермании.

2. Завоеваниеи колонизацияобластей навосток от Эльбы.

3. ОрганизацияГогенцоллернамибранденбургско-прусскогогосударствакак образцаи кристаллизационногоядра новойимперии.

Вот урок ипредостережениена будущее.

Именно первыедва крупнейшиеуспеха нашейиностраннойполитики иявились самымипрочными успехами.Не будь их, нашнарод не игралбы теперь никакойроли. Это и былипервые, но, ксожалению, иединственныеуспешные попыткисоздать болееблагоприятнуюпропорцию междуколичествомрастущегонародонаселенияи размеромнаших территорий.Поистине неисчислимыйвред нашемународу приносятте историки, которые неумеют воздатьдолжное именноэтим двум самымважным событиямв истории Германии, не умеют показатьновым поколениямнашего народа, что именно этидва событиясыграли решающуюроль. Вместоэтого нашиисторикисосредоточиваютвнимание новыхпоколений набесчисленныхаванюрах ивойнах, на различныхэпизодах, где, правда, былопроявлено многогероизма, нои много фантастики.Наши историкине умеют понять, что все этиэпизоды в сущностине имеют никакогосерьезногозначения посравнению сэтими двумявеликими событиямив нашей истории.

Третий большойуспех нашейполитическойдеятельностизаключалсяв образованиипрусскогогосударстваи в созданиинемецкой армии.Идея всеобщейвоинской повинностив ее современномвиде соответствуетименно государственнымидеям этогонового образования.Значение этойидеи поистинеогромно. Немецкийнарод, так сильнострадавшийот расчлененностии ультраиндивидуализма, именно благодарясозданиюдисциплинированнойпрусской армиивернул себете организационныеспособности, которых оннадолго лишился.Другие народыблагодаряусловиям своейжизни никогдане лишалисьчувства самосохраненияи здоровойстадности. Намже эти чувствамогла вернутьтолько зановоорганизованнаяпрусская армия.Этим-то и объясняетсятот факт, чтоуничтожениевсеобщей воинскойповинностипривело к стольтяжким последствиямдля нас, в товремя как длядесятков другихнациональностейоно могло быпройти бесследно.Если бы теперь, скажем, ещедесять нашихпоколенийвынуждено быложить в этойобстановкеи если при этоммы не вносилисоответствующихпоправок усилениемвоенного элементав нашем школьномвоспитании, то нет никакогосомнения, чтонаш народ потерялбы последниеостатки самостоятельностина этой планете, особенно, еслиучесть при этомнеблагоприятныерасовые влиянияи вытекающийотсюда идейныйразброд. Немецкийдух мог бы житьтогда тольков чужих нацияхи скоро делодошло бы дотого, что о немцахкак творцахкультуры сталибы забывать.Немцы превратилисьбы в культурныйнавоз. Последниеостатки северноарийскойкрови скоробыли бы отравлены, и мы окончательносошли бы сосцены.

Достойнобыть отмеченным, что наши противникигораздо лучшечем мы самиотдают себеотчет в том, что именно тривышеуказанныхсобытия в германскойистории имеютрешающее значение.Противникиэто отличнопонимают, в товремя как мысами большевосторгаемсягероическимиэпизодамипрошлого, совершеннобесплоднымидля нашегонарода, хотяони и стоилимиллионовжизней самыхблагородныхсынов Германии.

Нам надо вочто бы то нистало научитьсяразличать внашей предыдущейистории междудействительнокрупными иоставившимипрочный следуспехами и темиэпизодами, которые стоилинам большихжертв, но ни кчему прочномуне привели. Этобудет иметьгромадноезначение длянашего поведенияв настоящеми в будущем.

Мы, национал-социалисты, никогда и нипри каких условияхне должны усваиватьсебе ура-патриотическихнастроенийсовременногобуржуазногомира. Особенноопасно, прямосмертельноопасно былобы для нас вкакой бы то нибыло мере связатьсебе руки традициямитой политики, какую германскаяимперия веладо войны.

На протяжениивсего историческогопериода XIX столетиямы не найдемничего такого, чему мы должныбыли бы последоватьтеперь самии что с нашейточки зренияможно было быоправдать хотябы только обстановкойтого периода.В противоположностьруководителямтогдашнеговремени мыдолжны избратьвысшим принципомнашей внешнейполитики: установлениенадлежащейпропорции междуколичествомнародонаселенияи размеромнаших территорий! Уроки прошлогоеще и еще разучат нас толькоодному: цельювсей нашейвнешней политикидолжно являтьсяприобретениеновых земель; и в то же времяфундаментомвсей нашейвнутреннейполитики должноявиться новое, прочное, единоенационал-социалистическоемиросозерцание.

Хочу ещеостановитьсяздесь вкратцена вопросе отом, насколькооправдано нашетребованиеновых земельс точки зренияморально-нравственной.Это необходимопотому, чтодаже в так называемыхнародническихкругах всевозможныесладкоречивыеболтуны стараютсядоказать нашемународу, будтоцелью всейнашей внешнейполитики должноявляться толькоисправлениетех несправедливостей, которые былипричиненынемецкомународу в 1918 г. Еслиэто будет исправлено, то нам, немцам, больше-де ничегоне нужно и мыготовы будемпринять в братскиеобъятия всехи каждого.

По этомуповоду считаюнеобходимымпрежде всегозаметить следующее.

Требованиевосстановлениятех границ, которые существовалидо 1914 г., являетсяполитическойбессмыслицейи притом такой, которая посвоим размерами последствиямравносильнапреступлению.Прежде всегонаши государственныеграницы 1914 г. былисовершеннонелогичны. Ониотнюдь не былисовершенныс точки зрениянациональногосостава и ониотнюдь не былицелесообразныс точки зрениявоенно-географической.Эти границыне были продуктомопределенной, заранее обдуманнойполитики, онив известноймере были результатомслучая. Этобыли временныеграницы, а вовсене результатзаконченнойполитическойборьбы.

С таким же, а во многихслучаях ещес большим правомможно было бывзять не 1914 г., акакую-нибудьдругую вехув немецкойистории и поставитьсебе цельюдобитьсявосстановленияграниц тоговремени. Требованиевернуться кграницам 1914 г.вполне соответствуетузости кругозоранашего буржуазногомира. Полетаума для будущегоу этого миране хватает. Онживет толькопрошлым и притом большевсего недавнимпрошлым. Дажев прошлом кромеближайших летего взглядничего не всостоянииразличить. Надним довлеетзакон косности.Благодаря этомуон умеет видетьтолько то, чтосуществуету него сейчаспод носом. Любаясерьезнаяпопытка изменитьданное положениевещей неизбежнонаталкиваетсяна сопротивлениес его стороны.Но и тут егоактивностьсильно парализуетсяего косностью.Вот чем объясняется, что политическийгоризонт этихлюдей не идетдальше границ1914 г.

Но выставлениемтребованияо возврате кграницам 1914 г.наша буржуазиятолько помогаетврагам, ибо этотребованиеобъединяетв общем отпоревсех бывшихсоюзников имешает распастьсяих союзу. Толькотак и можнопонять, чтопосле 8 лет, истекшихсо времениокончаниямировой войны, этот пестрыйсоюз государств, вступавшихв войну с разнымижеланиями ицелями, все ещене распалсяи коалицияпобедителейвсе еще остаетсяболее или менееединой.

В свое времявсе эти государстваодинаковопогрели рукина крушенииГермании. Изстраха переднами все онистаралисьпомиритьсядруг с другом, оставляя навремя в сторонезависть и честолюбиев своих собственныхрядах. Все ониодинаковостремилисьподелить междусобою как можнобольшую частьнашего наследства, видя в этомлучшую защитупротив возможностивозрожденияГермании. Страхперед силойнашего народаи сознаниевзятых на своюсовесть тяжелыхгрехов — воттот цемент, который до сихпор еще спаивалвоедино этупеструю коалицию.

Поведениенашей буржуазиине в состоянииобмануть бывшихсоюзников.Выставляя своейполитическойпрограммойвосстановлениеграниц 1914 г., нашбуржуазныймир отпугиваетвсех участниковкоалиции. Тотили другойпартнер, который, может быть, счел бы своевременнымпорвать с бывшейкоалицией, боится этосделать, опасаясьизоляции, котораяпо его мнениюможет привестик тому, что мынападем на негокак раз тогда, когда он отойдетот коалиции.Лозунг восстановленияграниц 1914 г. отпугиваеткаждое из государств, участвовавшихв коалициипобедителей.

Лозунг этотсовершеннобессмысленв следующихотношениях:

1. У нас нетникаких средств, чтобы действительнодобиться этойцели, а пустыефразы на собранияхнаших почтенныхсоюзов этомуне помогут.

2. Если бы этойцели можно былодостигнуть, то проливатьза нее кровьнашего народапоистине нестоило бы.

Нет и не можетбыть никакихсомнений в том, что добитьсявосстановленияграниц 1914 г. можнобыло бы толькоценою крови.Только совершеннонаивные людимогут поверитьв то, будтоисправленияверсальскихграниц можнодостигнутьпутем интриги клянченья.Я уже не говорюо том, что такойопыт требовалбы, чтобы воглаве Германиистояла фигуравроде Талейрана, которого у наснет. Одна половинасовременныхнаших государственныхдеятелей состоитиз тертых мошенникови в то же времявесьма бесхарактерныхсубъектов; этаполовинапросто-напростовраждебнаинтересамнашего народа.Другая же половинанаших государственныхдеятелей состоитиз добродушных, совершеннонеискушенныхи абсолютнобесплодныхдураков, которыевообще неспособныни к чему серьезному.Но кроме того, надо еще иметьв виду, что мыживем уже нев эпоху венскихконгрессов.Теперь уже нето время, когдаспоры о границахвелись князьямии их метрессами; мы живем ужев другую эпоху, когда безжалостноемировое еврействоборется за своегосподствонад народамивсего мира.Евреи держатза горло всенароды мира, и только силоймеча можнозаставить этуруку убратьсяот горла. Поборотьэтих интернациональныхпоработителейнародов можеттолько концентрированнаяволя и силапроснувшихсянациональныхстрастей, атакая борьбаникогда необходится безкрови.

Но если ужприходитсяпридти к убеждению, что интересынашего будущеготребуют величайшихжертв, то независимоот соображенийполитическоймудрости радиодних этихжертв надопоставить себедействительнодостойную цель.

Границы 1914г. никакогозначения длябудущего немецкойнации не имеют.Эти границыне обеспечивалив должной мерени завоеванийпрошлого, ниинтересовбудущего. Этиграницы необеспечилибы нашему народуподлинноговнутреннегоединства и негарантировалибы ему достаточногопропитания.Эти границысовершеннонеудовлетворительныс военной точкизрения и абсолютноне дали бы тогосоотношениямежду нами идругими мировымидержавами(точнее сказать, и подлинномировыми державами), которое намнеобходимо.Границы 1914 г. несокращаютрасстояниямежду нами иАнглией и необеспечиваютнам такой территории, какой располагаетАмерика. ДажеФранция непотеряла быв этом случаесколько-нибудьзначительнойдоли своегомирового влияния.

Одно толькоможно сказатьнаверняка: еслибы даже нашаборьба завосстановлениеграниц 1914 г. привелак благоприятнымрезультатам, то она потребовалабы таких жертвс нашей стороны, что у нас неосталось бысил, которыенужны нам дляборьбы за жизньи подлинноевеличие нашейнации. Напротив, достигнувтакого поверхностногоуспеха, мы нестали бы ужестремитьсяк более высокимцелям, тем более, что можно былобы сказать, что«национальнаячесть» ужеспасена и дорогак коммерческомуразвитию покрайней мерена время открыта.

Нет, мы, национал-социалисты, отвергаем такуюпостановкувопроса. Мыбудем неуклонностремитьсяк своим собственнымцелям в иностраннойполитике, аименно к тому, чтобы наш немецкийнарод получилна этой землетакие территории, которые емуподобают. Тольков борьбе затакие целисмеем мы принестихотя бы самыевеликие жертвыи только в этомслучае мы сможемоправдать этижертвы какперед богом, так и передбудущими поколениями.Перед богоммы будем чистыпотому, чтолюди, как известно, вообще рождаютсяна земле с тем, чтобы боротьсяза хлеб насущный, и их позицияв мире определяетсяне тем, что кто-либоим что бы то нибыло подарит, а тем, что онисумеют отвоеватьсвоим собственныммужеством исвоим собственнымумом. Передбудущими поколениямимы будем оправданыпотому, что принашей постановкевопроса каждаякапля пролитойкрови окупитсяв тысячу раз.Нынешние поколения, конечно, должныбудут пожертвоватьдрагоценнойжизнью многихсвоих сынов, но за то на землях, которые мызавоюем, будущиепоколениякрестьян будутпроизводитьна свет божийновые сильныепоколения сыновнемецкогонарода и в этомбудет оправданиенаших жертв.Государственныхдеятелей, которыевозьмут на себяответственностьза проведениепредлагаемойнами политики, история необвинит в том, что они легкомысленножертвоваликровью своегонарода.

Здесь я долженеще самым решительнымобразом заклеймитьтех писак изнародническоголагеря, которыев предлагаемойнами политикезавоеванияновых территорийвидят «нарушениесвященных правчеловека» итому подобныйвздор. Когдаприслушаешьсяк тому, что говорятэти господа, то невольноспрашиваешьсебя: какиережиссеры стоятза спиной этихсубъектов? Вовсяком случаенесомненноодно, что тосмятение умов, которое вносятэти господа, выгодно тольковрагам нашегонарода. Проповедьэтих субъектовдостигаеттолько того, что она преступноослабляет волюнашего народав борьбе за егосамые кровныеинтересы. Ведьясно же, что ниодин народ вэтом мире никогдане получил ниодного квадратногометра землив силу каких-тоособых высшихправ. Как границыГермании являлисьи являютсяслучайными, так случайныи границы другихнародов. Границывсех государствявляются толькорезультатомполитическойборьбы, результатомданного соотношениясил. Толькобезыдейныеи слабоумныелюди могутсчитать, чтоте или иныегосударственныеграницы нанашей землеявляются чем-тонавеки незыблемыми не подлежащемизменениям.На самом делевсе границытолько временны.Это толькопауза передтем как наступитновая борьбаза переделкуграниц. Сегодняэти границыкажутся незыблемыми, а уже завтраони могут бытьизменены.

Люди определяютгосударственныеграницы и самилюди их и изменяют.

Если томуили другомународу удалосьзавоевать себеочень большиетерритории, то это вовсене обязываетдругие народык тому, чтобы, навеки признатьэтот факт незыблемым.Это доказываеттолько то, чтозавоевательв данную минутубыл достаточносилен, а остальныенароды былидостаточнослабы, чтобыэто допустить.Право данногозавоевателяосновано толькона его силе.Если наш немецкийнарод нынестоль невозможнымобразом сжатна крошечнойтерриториии вынужденпоэтому идтинавстречу стольтяжелому будущему, то из этогововсе не вытекает, что мы должныпримиритьсяс судьбой. Восстатьпротив этого- наше законнейшееправо. Глупобыло бы думать, что какая-товысшая силасудила так, чтобы другимгосударствамдосталисьогромные территории, а мы должныбыли подчинитьсянынешнемунесправедливомуразделу земли.Ведь и те земли, на которых мыживем сейчас, не свалилисьнам в виде подаркас неба, а досталисьнашим предкамв тяжелой борьбе.Так и в будущемновые территориидостанутсянам не в результатеподарка отписак указанногосорта, а тольков результатетяжелой борьбыс оружием вруках.

Все мы теперьпонимаем, чтонам предстоитеще очень большаяи тяжелая борьбас Францией. Ноэта борьба былабы совершеннобесцельна, еслибы ею исчерпывалисьвсе стремлениянашей иностраннойполитики. Этаборьба с Франциейможет иметьи будет иметьсмысл лишьпостольку, поскольку онаобеспечит намтыл в борьбеза увеличениенаших территорийв Европе. Нашазадача — не вколониальныхзавоеваниях.Разрешениестоящих переднами проблеммы видим толькои исключительнов завоеванииновых земель, которые мымогли бы заселитьнемцами. Приэтом нам нужнытакие земли, которые непосредственнопримыкают ккоренным землямнашей родины.Лишь в этомслучае нашипереселенцысмогут сохранитьтесную связьс кореннымнаселениемГермании. Лишьтакой приростземли обеспечиваетнам тот приростсил, которыйобусловливаетсябольшой сплошнойтерриторией.

Задача нашегодвижения состоитне в том, чтобыбыть адвокатомдругих народов, а в том чтобыбыть авангардомсвоего собственногонарода. Иначенаше движениебыло бы никомуне нужно, и вовсяком случаемы не имели бытогда праваболтать о грехахпрошлого. Тогдамы сами повторилибы все старыеошибки. Какстарая немецкаяполитика неимела праваограничиватьсячисто династическимисоображениями, так и мы в будущемне имеем никакогоправа руководитьсяпацифистскимизаботами обовсех и вся. Мыни в коем случаене возьмем насебя роль защитникови полицейскихпресловутых«бедных маленькихнародов». Нашароль — роль солдатсвоего собственногонарода.

Мы, национал-социалисты, должны пойтиеще дальше: право на приобретениеновых земельстановитсяне только правом, но и долгом, если без расширениясвоих территорийвеликой народобречен нагибель. В особенностиже, если делоидет не о каком-либонегритянскоюнародце, а овеликом германскомнароде, — о томнароде, которомумир обязансвоей культурой.Дело обстоиттак, что Германиялибо будетмировой державой, либо этой страныне будет вовсе.Для того же, чтобы статьмировой державой, Германия непременнодолжна приобрестите размерыкоторые однитолько могутобеспечитьей должную рольпри современныхусловиях игарантироватьвсем жителямГермании жизнь.

Мы, национал-социалисты, совершенносознательноставим крестна всей немецкойиностраннойполитике довоенноговремени. Мыхотим вернутьсяк тому пункту, на которомпрервалосьнаше староеразвитие 600 летназад. Мы хотимприостановитьвечное германскоестремлениена юг и на западЕвропы и определенноуказываемпальцем в сторонутерриторий, расположенныхна востоке. Мыокончательнорвем с колониальнойи торговойполитикойдовоенноговремени и сознательнопереходим кполитике завоеванияновых земельв Европе.

Когда мыговорим о завоеванииновых земельв Европе, мы, конечно, можемиметь в видув первую очередьтолько Россиюи те окраинныегосударства, которые ейподчинены.

Сама судьбауказует намперстом. ВыдавРоссию в рукибольшевизма, судьба лишиларусский народтой интеллигенции, на которой досих пор держалосьее государственноесуществованиеи которая однатолько служилазалогом известнойпрочностигосударства.Не государственныедарованияславянствадали силу икрепость русскомугосударству.Всем этим Россияобязана былагерманскимэлементам — превосходнейшийпример тойгромаднойгосударственнойроли, которуюспособны игратьгерманскиеэлементы, действуявнутри болеенизкой расы.Именно так былисозданы многиемогущественныегосударствана земле. Нераз в историимы видели, какнароды болеенизкой культуры, во главе которыхв качествеорганизаторовстояли германцы, превращалисьв могущественныегосударстваи затем держалисьпрочно на ногах, пока сохранялосьрасовое ядрогерманцев. Втечение столетийРоссия жилаза счет именногерманскогоядра в ее высшихслоях населения.Теперь это ядроистребленополностью идо конца. Местогерманцевзаняли евреи.Но как русскиене могут своимисобственнымисилами скинутьярмо евреев, так и одни евреине в силах надолгодержать в своемподчиненииэто громадноегосударство.Сами евреиотнюдь не являютсяэлементоморганизации, а скорее ферментомдезорганизации.Это гигантскоевосточноегосударствонеизбежнообречено нагибель. К этомусозрели ужевсе предпосылки.Конец еврейскогогосподствав России будеттакже концомРоссии какгосударства.Судьба предназначиланам быть свидетелемтакой катастрофы, которая лучше, чем что бы тони было, подтвердитбезусловноправильностьнашей расовойтеории.

Наша задача, наша миссиядолжна заключатьсяпрежде всегов том, чтобыубедить нашнарод: нашибудущие целисостоят не вповторениикакого-либоэффективногопохода Александра, а в том, чтобыоткрыть себевозможностиприлежноготруда на новыхземлях, которыезавоюет намнемецкий меч.

Само собоюразумеется, что еврействооказывает ибудет оказыватьтакой политикесамое решительноесопротивление.Евреи лучше, чем кто бы тони было, отдаютсебе отчет втом, какое значениедля них имелабы такая нашаполитика. Казалосьбы, уже одногоэтого фактадостаточно, чтобы вседействительнонациональнонастроенныенемцы поняливсю правильностьпредлагаемойнами новойориентации.К сожалениюна деле мы видимобратное. Нетолько в кругахдейчнационале, но и в кругахфелькише идеятакой восточнойполитики встречаетсамое упорноесопротивление.При этом обычнолюбят ссылатьсяна Бисмарка.Дух Бисмаркатревожат длятого, чтобызащитить политику, которая совершеннонелепа и крайневредна длясудеб немецкогонарода. Бисмарк, говорят нам, в свое времяпридавал оченьбольшое значениесохранениюхороших отношенийс Россией. Этодо известнойстепени верно.При этом однакозабывают, чтостоль же большоезначение Бисмаркпридавал хорошимотношениямнапример и сИталией; чтоэтот самыйБисмарк в своевремя дажевступил в союзс Италией, дабыпокрепче прижатьАвстрию. Изэтого однаковедь не делаюттого вывода, что и мы должныпродолжатьтеперь такуюполитику.

Да, скажутнам на это, мыне можем повторятьтакую политику,«потому чтосовременнаяИталия не являетсяИталией эпохиБисмарка».Верно! Но, почтенныегоспода, позвольтемне напомнитьвам тогда тотфакт, что исовременнаяРоссия тожеуже не та, какойбыла Россияв эпоху Бисмарка! Бисмарку никогдаи в голову неприходило тотили другойтактическийход увековечитьна все времена.Бисмарк дляэтого был слишкомбольшим мастеромв использованиибыстро меняющихсяситуаций. Вопроспоэтому долженбыть поставленне так: «какпоступил тогдаБисмарк?», атак: «как поступилбы Бисмарктеперь?» Притакой формулировкепроблемы нанее будет легкоответить. Бисмаркпри его политическойдальнозоркостиникогда не сталбы связыватьсудьбу Германиис судьбой такогогосударства, которое неизбежнообречено нагибель.

Не забудеми того, что Бисмаркв свое времяотносился сочень смешаннымичувствами кпервым шагамГермании напутях колониальнойи торговойполитики. Ближевсего к сердцуБисмарк принималинтересы консолидациии внутреннегоупрочениясозданной имимперии. Толькоиз этого последнегоон и исходил, когда приветствовалсближение сРоссией, долженствовавшееобеспечитьему тыл и развязатьруки по отношениюк западу. То, что тогда былополезно Германии, теперь принеслобы ей тольковред.

Уже в 1920-1921 гг., когда нашемолодоенационал-социалистическоедвижение толькостало укрепляться, кое где началипонимать, чтоименно мы сумееморганизоватьнационально-освободительноедвижение немецкогонарода, и в связис этим нам сразных сторонстали предлагатьсоюз с освободительнымидвижениямидругих стран.Этот план вполнесоответствовалраспространеннойтогда пропаганде«союза угнетенныхнаций». Делошло тогдапреимущественноо представителяхотдельныхбалканскихгосударств, а также о некоторыхполитикахЕгипта и Индии.В большинствеслучаев этиполитики производилина меня впечатлениеважничающихболтунов, неимеющих засобою никакойсерьезнойреальной силы.Но среди немцеви, в частности, в национальномлагере немцевочень многиедавали себяувлечь этимраздутым восточнымзнаменитостям.В любом египетскомили индийскомстуденте, оказавшемсяв Берлине, охотновидели «представителя»Индии и Египта.Люди не поняли, что по большейчасти переднами лица, никемне уполномоченныезаключать какиебы то ни былосоглашения.Договоры сэтими лицамине могли иметьникакого реальногозначения ужепотому, что заними не былоникакой силы.Возиться сэтими нулями- означало простотерять время.Я лично высказывалсяпротив такихопытов самымрешительнымобразом. И нетолько потому, что все эти«переговоры», длившиесяиногда неделями, я считал совершеннобесплодными.Нет. Если быдаже эти людибыли действительнымипредставителями, уполномоченнымисоответствующиминациями, я тожесчитал бы всеэто предприятиене толькобесполезным, но и прямо вредным.

Достаточнобед причиниланам уже довоеннаягерманскаяиностраннаяполитика, котораявсячески чуждаласьактивно наступательныхнамерений иограничиваласьоборонительнымисоюзами с однимитолько отжившимигосударствами, в историческомсмысле вышедшимив тираж. Как всоюзе нашемс Австрией, таки в союзе с Турциейбыло очень маловеселого. Самыемогущественныевоенные ииндустриальныегосударствасистематическиготовилинаступательныйсоюз противнас, а мы в этовремя собираливокруг себятолько устаревшиеимпотентныегосударства, явно обреченныена гибель, и сэтим хламоммы хотели идтив бой противмировой коалиции.За эту громаднуюошибку нашейиностраннойполитики Германиярасплатиласьдорогой ценой.Но по-видимомудля наших вечныхфантастов этойцены еще мало, и они готовыопять впастьв ту же самуюошибку, за которуютеперь пришлосьбы расплатитьсяеще горше. Попытатьсятеперь с помощью«союза угнетенныхнаций» пойтив бой противвсемогущихпобедителейбыло бы не толькосмешно, но игибельно. Такаяпопытка былабы гибельнойпотому, что онаопять отвлеклабы наш народот реальныхвозможностейи вновь мысосредоточилибы свое вниманиена бесплодныхнадеждах ифантастическихиллюзиях. Нынешнийнемец действительнопохож на тогоутопающего, который хватаетсяза соломинку.Это относитсяиногда и к оченьобразованнымлюдям. Стоиттолько где-нибудьпоказатьсятому или другомуболотномуогоньку, какэти люди ужесвязывают сним свои надеждыи начинают изовсех сил гонятьсяза фантомом.Пусть это будет«союз угнетенныхнаций», Лиганаций или какоелибо другоефантастическоеоткрытие — всеравно у наснеизбежнонайдутся тысячиверующих душ, которые возложатсвои надеждына эти фантазии.

Я и сейчасеще вспоминаюкакие совершеннодетские, прямотаки непонятныенадежды в 1920-1921гг. внезапностали возлагатьсяв кругах фелькишев связи с тем, что Англиябудто бы стоитперед катастрофойв Индии. Кторассказывалэти сказки? Первые попавшиесяазиатскиешарлатаны! Дахотя бы этобыли и подлинные«борцы за свободу»Индии — все равно, разве можнобыло веритьэтим слоняющимсяпо Европе индийскимпутешественникам? И тем не менее, этим шарлатанамудалось убедитьдовольно разумных, вообще говоря, людей в том, что в Индии, которая играеттакую громаднуюроль для британскогогосподства, Англию ожидаетполный крах.Чего люди хотят, тому они легковерят. Нашимфелькише неприходило дажев голову, чтотолько этоявляется источникомих веры.

Люди не понимали, наскольконелепы их надежды.Связывая крушениев Индии с возможностьюполной гибелианглийскоговладычества, люди эти темсамым подчеркивали, какое громадноезначение Индиядействительноимеет для Англии.Но если это так- а это действительнотак — то ведьясно, что и самиангличанедогадываютсяо том, какоезначение дляних имеет Индия, и что они в этомотношении неменее догадливы, нежели пророкинаших фелькише.Ведь это жедействительноребячествопредполагать, что в самойАнглии не понимают, какое громадноезначение длябританскогомирового владычестваимеет индийскоекоролевство.Нужно совершеннопозабыть всеуроки мировойвойны, нужноабсолютно непонимать подлинногохарактераанглосаксонскойнации, чтобыхоть на минутупредположить, что Англиявыпустит изсвоих рук Индию, не применивсамых крайнихсредств дляудержаниясвоего господства.Люди, поверившиев эту сказку, доказали только, что они не имеютни малейшегопредставленияо том, как Англияумеет проникатьво все порыиндийскогокоролевства.Англия моглабы потерятьИндию либо втом случае, если бы английскаяадминистрацияв Индии самаподвергласьрасовому разложению(о чем в данныймомент в Индиине может бытьи речи), либо втом случае, если Англияпотерпит крахв войне с каким-нибудьболее могучимчем она противником.Но чтобы английскуювласть в Индиимогли свергнутьсами индийскиебунтовщики, об этом не можетбыть речи. Мы, немцы, кажется, могли и самидостаточноубедиться, какнелегко справитьсяс Англией. Акроме всегопрочего скажуо себе, что якак германецвсе же всегдапредпочтувидеть Индиюпод владычествомАнглии, чем подкакой-либодругой властью.

Столь женесерьезнынадежды намифическоевосстание вЕгипте. Нашинемецкие дурачкимогут, конечно, сколько имугодно потиратьруки от удовольствия, утешая себянадеждой, чтотак называемая«священнаявойна» египтянизбавит насот необходимостисамим жертвоватьсвоей кровью- ибо ведь надоже честно признать, что во всехэтих трусливыхспекуляцияхдело идет именноо надеждахподобного рода.В действительностиже такая священнаявойна будетжестоко подавленапод перекрестнымогнем английскихпулеметов ибризантныхбомб.

Глупо былобы в самом делерассчитыватьна то, что тойили другойкоалиции, состоящейиз одних калек, когда бы то нибыло можетудаться свергнутьмогущественнейшеегосударство, полное решимостибороться засвое владычество, если нужнобудет, до последнейкапли крови.Я и сам принадлежук лагерю фелькише, но именно поэтомузнаю, какуюгромадную рольиграет раса, и уже по одномуэтому я не поверю, чтобы эти такназываемые«угнетенныенации», принадлежащиек низшим расам, могли поборотьАнглию. Уже поодному этомуя не хочу, чтобымой народ соединилсвои судьбыс судьбами«угнетенныхнаций».

Ту же самуюпозицию должнымы занять теперьи по отношениюк России. Небудем говоритьо подлинныхнамеренияхновых владыкРоссии. Намдостаточнотого факта, чтоРоссия, лишившаясясвоего верховногогерманскогослоя, уже темсамым пересталаиметь какоебы то ни былозначение каквозможныйсоюзник немецкойнации в освободительнойборьбе. С чистовоенной точкизрения войнаГермании — Россиипротив ЗападнойЕвропы (а вернеесказать в этомслучае — противвсего остальногомира) была бынастоящейкатастрофойдля нас. Ведьвся борьбаразыграласьбы не на русской, а на германскойтерритории, причем Германияне могла быдаже рассчитыватьна сколько-нибудьсерьезнуюподдержку состороны России.

Вооруженныесилы немецкогогосударстваныне стольничтожны инастольконепригодныдля внешнейборьбы, что мыне смогли бысорганизоватьдаже сколько-нибудьсолидной охранынаших западныхграниц, включаясюда защитуот Англии. Какраз наши наиболееиндустриальныеобласти подверглисьбы концентрированномунападению состороны нашихпротивников, а мы были быбессильны ихзащитить. Прибавьтек этому еще тотфакт, что междуГерманией иРоссией расположенопольское государство, целиком находящеесяв руках Франции.В случае войныГермании — Россиипротив ЗападнойЕвропы, Россия, раньше чемотправить хотьодного солдатана немецкийфронт, должнабыла бы выдержатьпобедоноснуюборьбу с Польшей, В такой войнедело вообщебыло бы не стольков солдатах, сколько в техническомвооружении.В этом отношенииужасные обстоятельства, свидетелямикоторых мы быливо время мировойвойны, повторилисьбы с еще большейсилой. Уже в1914-1918 гг. германскойиндустрииприходилосьведь своимибоками отдуватьсяза своих «славных»союзников, иботехническаясторона вооруженийцеликом падалав мировой войнена нас, а не наэтих союзников.Ну, а говоритьо России, како серьезномтехническомфакторе в войне, совершенноне приходится.Всеобщей моторизациимира, котораяв ближайшейвойне сыграетколоссальнуюи решающуюроль, мы не моглибы противопоставитьпочти ничего.Сама Германияв этой важнойобласти позорноотстала. Но вслучае такойвойны она изсвоего немногогодолжна былабы еще содержатьРоссию, ибоРоссия не имеетеще ни одногосвоего собственногозавода, которыйсумел бы действительносделать, скажем, настоящий живойгрузовик. Чтоже это была быза война? Мыподверглисьбы простомуизбиению. Германскаямолодежь изошлабы кровью ещебольше чем впрежних войнах, ибо как всегдався тяжестьборьбы леглабы на нас, а врезультате- неотвратимоепоражение.

Но если быдаже предположить, что совершилосьчудо и что такаявойна не окончиласьполным уничтожениемГермании, — впоследнем счетеобескровленныйнемецкий народвсе равно былбы окруженпо-прежнемугромаднымивоенными державами, а стало быть, наше нынешнееположение нив чем существенномне изменилосьбы.

Обыкновеннона это возражают, что союз с Россиейвовсе не долженеще означатьнемедленнойвойны или чток такой войнемы можем предварительнокак следуетподготовиться.Нет, это не так! Союз, которыйне ставит себецелью войну, бессмыслени бесполезен.Союзы создаютсятолько в целяхборьбы. Еслидаже в моментзаключениясоюза войнаявляется ещевопросом отдаленногобудущего, всеравно, сторонынепременнобудут иметьв виду преждевсего перспективувоенных осложнений.Глупо было быдумать, чтокакая бы то нибыло держава, заключая союз, будет думатьиначе. Одно издвух: либогерманско-русскаякоалиция осталасьбы только набумаге, а темсамым потерялабы для нас всякуюценность изначение; либотакой союзперестал быбыть толькобумажкой и былбы реализован, и тогда весьостальной мирнеизбежноувидел бы вэтом предостережениедля себя. Совершеннонаивно думать, будто Англияи Франция втаком случаестали бы спокойнождать, скажем, десяток лет, пока немецко-русскийсоюз сделаетвсе необходимыетехническиеприготовлениядля войны. Нет, в этом случаегроза разразиласьбы над Германиейс невероятнойбыстротой.

Уже один фактзаключениясоюза междуГерманией иРоссией означалбы неизбежностьбудущей войны, исход которойзаранее предрешен.Такая войнамогла бы означатьтолько конецГермании. Кэтому однаконадо еще прибавитьследующее.

1. Современныевладыки Россиисовершенноне помышляюто заключениичестного союзас Германией, а тем более оего выполнении, если бы они егозаключили.

Нельзя ведьзабывать и тогофакта, что правителисовременнойРоссии это — запятнавшиесебя кровьюнизкие преступники, это — накипьчеловеческая, которая воспользоваласьблагоприятнымдля нее стечениемтрагическихобстоятельств, захватилаврасплох громадноегосударство, произвела дикуюкровавую расправунад миллионамипередовыхинтеллигентныхлюдей, фактическиистребилаинтеллигенциюи теперь, вотуже скоро десятьлет, осуществляетсамую жестокуютиранию, какуюкогда-либотолько зналаистория. Нельзядалее забыватьи то обстоятельство, что эти владыкиявляются выходцамииз того народа, черты которогопредставляютсмесь зверскойжестокостии непостижимойлживости, и чтоэти господаныне большечем когда быто ни было считаютсебя призваннымиосчастливитьвесь мир своимкровавым господством.Ни на минутунельзя забытьтого, что интернациональноееврейство, нынеполностьюдержащее всвоих рукахвсю Россию, видит в Германиине союзника, а страну, предназначеннуюпонести тотже жребий. Ктоже заключаетсоюз с такимпартнером, единственныйинтерес которогосводится толькок тому, чтобыуничтожитьдругого партнера? И кто, преждевсего спрашиваеммы, заключаетсоюз с субъектами, для которыхсвятость договоров- пустой звук, ибо субъектыэти ничегообщего не имеютс честью и истиной, а являются наэтом свететолько представителямилжи, обмана, воровства, грабежа, разбоя.Тот человек, который вздумалбы заключитьсоюзы с паразитами, был бы похожна дерево, котороезаключает«союз» с сухоткой.

2. Германиятакже не избавленаот той опасности, жертвой которойпала в своевремя Россия.Только буржуазныепростаки способныдумать, будтобольшевизмв Германии ужесокрушен.

Эти поверхностныелюди совершенноне понимаюттого, что тутдело идет онапоре со стороныевреев, стремящихсяк мировомугосподству, и что этот натискевреев стольже натурален, как натисканглосаксонскойнации, котораяв свою очередьтоже стремитсяк полному господствуна земле. Англосаксыведут эту борьбуна тех путяхи теми средствами, которые свойственныим, а еврей ведетэту борьбу теморужием, котороесвойственноему. Евреи идутсвоей дорогой.Они втираютсяв среду другихнародов, разлагаютих изнутри; евреи борютсяложью, клеветой, ядом и разложением, а когда наступитмомент, ониподнимают своюборьбу на «высшую»ступень и переходятк прямому кровавомуистреблениюненавистногопротивника.Русский большевизместь тольконовая, свойственнаяXX веку попыткаевреев достигнутьмирового господства.В другие историческиепериоды то жестремлениеевреев облекалосьтолько в другуюформу.

Стремленияевреев слишкомтесно связанысо всем характеромэтого народа.Никакой другойнарод тожедобровольноне откажетсяот своегораспространенияна земле и отувеличениясвоей власти; только внешниеобстоятельствамогут его кэтому принудить, или тольковследствиеимпотентности, появляющейся, когда данныйнарод устареет, бывают такиеявления. Ну, атем более евреиникогда добровольноне откажутсяот своих стремленийк мировой диктатуре, и никогда онине пойдут вэтом отношениина самоограничение.С евреями тожебудет так, чтолибо их отброситназад какая-нибудьсила, лежащаявне их, либоони сами начнутвымирать, а темсамым отомрути их стремленияк мировомугосподству.

Мы, как сторонникирасовой теории, знаем, что впадениетого или другогонарода в импотентностьявляется вопросомчистоты крови; но чистотусвоей собственнойкрови еврейскийнарод как разсоблюдаетбольше, чемкакой-либодругой народ.Вот почемунесомненно, что евреи пойдутпо своему ужасномупути и дальше- вплоть до тогомомента, когданайдется другаядостаточнобольшая сила, которая сумеетсхватитьсяв жестокойборьбе с еврействоми раз навсегдаотправить этихбогоборцевв преисподнюю.

Ближайшейприманкой длябольшевизмав нынешнеевремя как рази являетсяГермания. Чтобыеще раз вырватьнаш народ иззмеиных объятийинтернациональногоеврейства, нужно, чтобынаша молодаяидея сумеларазбудить всесилы нации ивнушить ейсознание великоймиссии, ожидающейнас. Только вэтом случаемы сможем спастисвой народ отокончательногозаражения нашейкрови. Толькотогда мы сумеемпробудить тесилы, которыенадолго дадутнам гарантиюпротив повторенияпостигших наскатастроф. Всвете такихцелей чистейшимбезумием былобы вступатьв союз с державой, во главе которойстоят смертельныевраги всейнашей будущности.Как в самомделе можем мыосвободитьнаш собственныйнарод от этихядовитых объятий, если мы самиполезем в этиобъятия. Какв самом делеможем мы освободитьнемецких рабочихот большевистскихвлияний, какможем мы убедитьих в том, чтобольшевизместь проклятиеи преступлениепротив всегочеловечества, если бы мы самистали вступатьв союз с большевистскимиорганизациями, этим исчадиемада, и тем самымв основномпризнали быэти организации.Как в самомделе стали бымы потом осуждатьрядового человекаиз массы за егосимпатии кбольшевистскимвзглядам, еслибы руководителинашего государствасами избралисебе в качествесоюзниковпредставителейбольшевистскогомировоззрения.

Чтобы провестиуспешную борьбупротив еврейскихпопыток большевизациивсего мира, мыдолжны преждевсего занятьясную позициюпо отношениюк СоветскойРоссии. Нельзяпобороть дьяволас помощью Вельзевула.

Если дажев кругах фелькишевсе еще находятсялюди, мечтающиео союзе с Россией, то мы просимих прежде всегооглянутьсявокруг себясамих и отдатьсебе отчет втом, какие жеименно силывнутри самойГермании поддерживаюттакой план.Разве не видятони, что именноинтернациональнаямарксистскаяпресса рекомендуети поддерживаетплан союза сРоссией? Кажется, одного этогобыло бы достаточно, чтобы понять, куда это ведет.С каких это порв самом делелагерь фелькишеготов боротьсятем оружием, которое подсовываютему евреи?

Старой Германиимы делаем одинупрек: в областииностраннойполитики онавсе время колебаласькак маятник, стараясь вочто бы то нистало и какойугодно ценойсохранить мир, причем на делетолько испортилаотношения совсеми. Но никогдамы не делалистарой Германииупрека за то, что она отказаласьпродолжатьхорошие отношенияс Россией.

Я признаюсьоткрыто, чтоуже в довоенноевремя я считал, что Германияпоступила быгораздо болееправильно, еслибы, отказавшисьот бессмысленнойколониальнойполитики, отсоздания военногофлота и усилениясвоей мировойторговли, онавступила в союзс Англией противРоссии. Еслибы мы вовремясумели отказатьсяот попытокзавоевать себеуниверсальноевлияние исосредоточилисьна энергичнойполитике завоеванияновых земельна европейскомконтиненте, это принеслобы нам толькопользу.

Я не забываювсех наглыхугроз, которымисмела систематическиосыпать ГерманиюпанславистскаяРоссия. Я незабываю многократныхпробных мобилизаций, к которым Россияприбегала сединственнойцелью ущемленияГермании. Я немогу забытьнастроений, которые господствовалив России ужедо войны, и техожесточенныхнападок на нашнарод, в которыхизощряласьрусская большаяпресса, восторженноотносившаясяк Франции.

Однако передсамым началомвойны у насвсе-таки былаеще втораядорога: можнобыло оперетьсяна Россию противАнглии.

Ныне же положениевещей в корнеизменилось.Если передмировой войноймы могли подавитьв себе чувствообиды противРоссии и всеже пойти с нейпротив Англии, то теперь обэтом не можетбыть и речи.Стрелка нациферблатеистории продвинуласьуже куда дальше.Близится час, когда судьбынашего народатак или иначедолжны окончательноразрешиться.Все большиегосударстваземли переживаютсейчас процессконсолидации.Это должнопослужить длянас предостережением.Мы должны наконецкак следуетпризадуматьсянад всем происходящим, распроститьсяс миром мечтанийи встать напуть суровойдействительности, который одинтолько можетвывести насна новую широкуюдорогу.

Если национал-социалистическомудвижению удастсяполностьюосвободитьсяот всех иллюзийи взять себев руководителиодни толькодоводы разума, то дело можетеще обернутьсятак, что катастрофа, постигшая насв 1918 г., в последнемсчете станетповоротнымпунктом к новомувозрождениюнашего народа.Из уроков этоготяжкого поражениянарод наш можетизвлечь новуюориентациювсей своейиностраннойполитики. Укрепивсвое внутреннееположение напутях новогомиросозерцания.Германия можетпридти и кокончательнойстабилизацииновой иностраннойполитики. Тогдав наших рукахокажется наконецопределеннаязаветная политическаяцель и программа, т. е. то, что даетсилу Англии, то, что давалов свое времясилу даже России, то, что давалои дает силуФранции неизменнодобиватьсятех целей, которыес ее точки зренияправильны.

Этот неизменныйполитическийзавет в областивнешней политикиможно формулироватьдля немецкойнации в следующихсловах:

— Никогда немиритесь ссуществованиемдвух континентальныхдержав в Европе! В любой попыткена границахГермании создатьвторую военнуюдержаву илидаже толькогосударство, способноевпоследствиистать крупнойвоенной державой, вы должны видетьпрямое нападениена Германию.Раз создаетсятакое положение, вы не толькоимеете право, но вы обязаныбороться противнего всемисредствами, вплоть до примененияоружия. И вы неимеете правауспокоиться, пока вам неудастся помешатьвозникновениютакого государстваили же пока вамне удастся егоуничтожить, если оно успелоуже возникнуть.Позаботьтесьо том, чтобынаш народ завоевалсебе новыеземли здесь, в Европе, а невидел основысвоего существованияв колониях.Пока нашемугосударствуне удалосьобеспечитькаждого своегосына на столетиявперед достаточнымколичествомземли, вы недолжны считать, что положениенаше прочно.Никогда незабывайте, чтосамым священнымправом являетсяправо владетьдостаточнымколичествомземли, которуюмы сами будемобрабатывать.Не забывайтеникогда, чтосамой священнойявляется такровь, которуюмы проливаемв борьбе заземлю.

Перед темкак кончитьэту главу, яхочу еще и ещераз остановитьсяна доказательстветой мысли, чтов деле заключениясоюзов для нассуществуеттолько однаединственнаявозможность.Уже в предыдущейглаве я доказал, что действительнополезным иоткрывающимнам крупныеперспективысоюзом был бытолько союзс Англией иИталией. Здесья хочу остановитьсяеще вкратцена военномзначении, какоеможет получитьтакой союз.

Взвешиваяположение, приходитсясказать, чтои в большом ив малом военныепоследствиятакого союзабыли прямопротивоположнытем, к какимпривел бы союзГермании сРоссией. Преждевсего тут важното, что сближениеГермании сАнглией и Италиейникоим образомне приводитк опасностивойны. Единственнаядержава, с которойприходитсясчитаться какс возможнойпротивницейтакого союза,- Франция — объявитьвойну была быне в состоянии.Это дало быГермании возможностьсовершенноспокойно занятьсявсей той подготовкой, которая в рамкахтакой коалициинужна, дабы всвое времясвести счетыс Францией. Ибосамое важноев таком союзедля нас то, чтоГермания неможет тогдаподвергнутьсявнезапномунападению ичто наоборотсоюз противниковраспадается, т. е. уничтожаетсяАнтанта, из-закоторой мыпретерпелибесконечномного несчастий.Заключениетакого союзаозначало бы, что смертельныйвраг нашегонарода — Франция- сам попадаетв изолированноеположение. Еслибы успех этогосоюза вначалеимел толькоморальноезначение, и тоэто был бы громадныйшаг вперед.Германия развязалабы себе тогдаруки настолько, что теперь дажетрудно себеи представить.Ибо вся инициативаперешла бытогда от Франциик новомуангло-германо-итальянскомуевропейскомусоюзу.

Вторым результатомтакого союзабыло бы то, чтоГермания однимударом вышлабы из нынешнегонеблагоприятногостратегическогоположения.Во-первых, мыполучили бымогучую защитусвоих флангов, во-вторых, мыбыли бы полностьюобеспеченыпродовольствиеми сырьем. И тои другое принеслобы величайшуюпользу нашемуновому государственномупорядку.

А еще важнеето обстоятельство, что в этот новыйсоюз входилибы как разгосударства, друг друга доизвестнойстепени дополняющиев техническойобласти. Впервыеу Германии былибы союзники, не похожие напиявок, которыесосут кровьиз нашего хозяйства; впервые мыимели бы союзников, обладающихтакой промышленностью, которая моглабы богатейшимобразом дополнитьнашу собственнуютехнику вооружения.

Не забудем, что в обоихслучаях делоидет о союзниках, которых нельзяи сравниватьс какой-нибудьТурцией илис нынешнейРоссией. Англияпредставляетсобою величайшуюмировую державу, а Италия — молодое, полное силнациональноегосударство.Союз с такимигосударствамисоздал бы совсемдругие предпосылкидля борьбы вЕвропе, нежелитот союз с гниющимигосударственнымитрупами, накоторый Германияопиралась впоследнейвойне.

Конечнодостигнутьтакого союза- дело, связанноес большимитрудностями, о чем я уже говорилв предыдущейглаве. Но развеобразованиеАнтанты в своевремя былоделом менеетрудным? То, что в свое времяудалось королюЭдуарду VII, несмотряна почти полноерасхождениеэтого союзас очень многимиинтересами, должно удатьсяи удастся инам, если мыцеликом проникнемсяидеей необходимостипредлагаемогомной союза исумеем преодолетьв себе сопротивлениетакому союзу.Нужно толькогонять, что всяобстановкаповелительнотребует от насименно такогорешения, нужнораз навсегдаотказатьсяот внешнейполитики, незнавшей в течениепоследнихдесятилетийникаких целей, нужно твердовыбрать одинединственныйпуть и идти понему до самогоконца.

Нам нужнане западнаяориентацияи не восточнаяориентация, нам нужна восточнаяполитика, направленнаяна завоеваниеновых земельдля немецкогонарода. Дляэтого нам нужнысилы, для этогонам нужно преждевсего уничтожитьстремлениеФранции к гегемониив Европе, ибоФранция являетсясмертельнымврагом нашегонарода, онадушит нас илишает насвсякой силы.Вот почему неттой жертвы, которой мы недолжны былибы принести, чтобы ослабитьФранцию. Всякаядержава, котораякак и мы считаетдля себя непереносимойгегемониюФранции наконтиненте, тем самым являетсянашей естественнойсоюзницей.Любой путь ксоюзу с такойдержавой длянас приемлем.Любое самоограничениене может показатьсянам чрезмерным, если толькооно в последнемсчете приведетк поражениюнашего злейшеговрага и ненавистника.

Конечно унас останутсяеще и болеемелкие раны.Исцеление этихран мы можемспокойно предоставитьсмягчающемувоздействиювремени, разтолько намудастся выжечьсамые большиеиз них и излечитьсамую тяжелуюболезнь.

Выступаяс таким предложением, мы ныне, разумеется, рискуем подвергнутьсясамым бешенымнападкам состороны враговнашего народа.Пусть лают.Нас, национал-социалистов, это не остановити мы по-прежнемубудем провозглашатьто, что по нашемуглубочайшемуубеждениюбезусловнонеобходимос точки зренияинтересовотечества.Конечно сейчаснам приходитсяеще плыть противтечения. Такназываемоеобщественноемнение формируетсялукавствомевреев, превосходноиспользующихбезыдейностьгромадногоколичестванемцев. Волнывокруг насвздымаютсяиногда оченьвысоко, угрожаянам бедой. Ничего! Кто плыветпротив течения, тот будет замеченлегче, чем тот, кто плывет потечению. Сейчасмы представляемсобою толькомаленький утес, но пройдетнемного лет, и мы превратимсяв ту незыблемуютвердыню, окоторую разобьетсяволна — с тем, чтобы направитьсяпотом в новоерусло.

Нам необходимодобиться того, чтобы в глазахвсего остальногомира именнонационал-социалистическоедвижениерассматривалось, как носительвполне определеннойполитическойпрограммы. Чтобы ни ожидалонас в будущем, пусть весь мирсразу узнаетнас по томузнамени, котороемы подымаем!

Нам преждевсего необходимосамим до концапонять, каковадолжна бытьнаша программавнешней политики.Познав это доконца, мы найдемв себе достаточносилы и устойчивости, чтобы боротьсяза свои взглядыдо последнего.Это очень иочень необходимонам. Враждебнаяпресса набрасываетсяна нас с такойяростью, чтоиным из нашихиногда становитсяне по себе, итогда возникаютколебания: несделать ли туили другуюуступку в этойобласти, неначать ли вместес волками вытьпо-волчьи хотябы в отдельныхвопросах иностраннойполитики. Выработавв себе прочныевзгляды на этотсчет, мы забронируемсебя от этойопасности.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА XV. ТЯЖЕСТЬПОЛОЖЕНИЯ ИВЫТЕКАЮЩИЕОТСЮДА ПРАВА

Сдавшисьна милостьпобедителяв ноябре 1918 г., Германия вступилана путь политики, которая повсякому человеческомуразумениюнеизбежнодолжна былапривести кполному подчинениюврагу. Всеисторическиепримеры говорятза то, что еслиданный народбез самогокрайнего принуждениясложил оружие, то он в дальнейшемпредпочтетуже претерпетькакие угоднооскорбленияи вымогательства, чем снова вверитьсвою судьбусиле оружия.

По человечествуэто можно понять.Если победительумен, он сумеетпредъявлятьсвои требованияпобежденномупо частям. Победительправильнорассчитает, что раз он имеетдело с народом, потерявшиммужество, атаким являетсявсякий народ, добровольнопокорившийсяпобедителю, то народ этотиз-за того илидругого новогочастичноготребованияне решитсяприбегнутьк силе оружия.А чем большемуколичествувымогательствпобежденныйнарод по частямуже подчинился, тем большебудет он убеждатьсебя в том, чтоиз-за отдельногонового вымогательствавосставатьне стоит, разон молча принялна себя ужегораздо большиенесчастья.

Гибель Карфагена- классическийобразец такоймедленной казницелого народа, такой гибели, в которой, однако, виноват самэтот народ.Пример этотне может неотпугиватьвсякий народ, который попадаетв аналогичноеположение.

Эту мысльнесравненнымобразом разработалв своей книге«Три принципа»Клаузевиц, который навекизапечатлелее в следующихсловах:

«Позорногопятна трусливогоподчиненияне отмыть никогда,- говорит Клаузевиц,- эта капля ядаотравит кровьи будущих поколенийданного народа, она подорветсилы и парализуетволю ряда поколений».«Другое дело,- говорит Клаузевиц,- если данныйнарод потерялсвою независимостьи свободу послекровавой, нопочетной борьбы.Сама эта борьбаобеспечит тогдавозрождениеданного народа.Подвиг борьбысам по себепослужит темзернышком, которое даств свое времяновые богатыеростки».

Бесчестнаяи бесхарактернаянация конечноне сочтет нужнымусвоить себетакие уроки.Те народы, которыепомнят такиеуроки, вообщене могут таксильно пасть.Лишь те, ктопозабываето них или нехочет их знать,- терпят полныйкрах. Вот почемуот защитниковтакой безвольнойпокорностинельзя и ожидать, что они внезапнопрозреют ирешатся действоватьпо-иному. Напротив, именно эти людивсегда будутруками и ногамиотбиватьсяот нового учения, до тех пор покаданный народокончательнопривыкнет крабскому игуили на поверхностипоявятся новыелучшие силы, которые сумеютпокончить спроклятымугнетателем.В первом случаелюди, привыкая, перестают дажечувствоватьсебя особенноплохо. Умныйпобедительнередко дажеудостоит такихлишенных характералюдей должностинадсмотрщиковза рабами, которуюони охотновозьмут насебя, выполняяэту должностьв отношениисобственногонарода ещеболее безжалостно, чем это сделалабы чужая бестия, поставленнаяпобедителем.

Ход событийс 1918 г. показывает, насколько вГерманиираспространената тщетнаянадежда, будто, добровольноподчинившисьмилости победителя, мы добьемсяизвестнойпощады. Именноэта распространеннаянадежда в сильнейшеймере влияетна политическиенастроенияи политическиедействия широкихмасс нашегонарода. Я подчеркиваюэто, посколькуречь идет именноо широких слояхнарода, потомучто вожаки-торуководятсяконечно другимисоображениями.Руководствосудьбами нашейстраны со времениокончания войнынаходится вруках евреев, которые теперьне особеннодаже стараютсяприкрыть своюроль. А раз этотак, то ясно, что тут переднами совершенносознательноенамерениепогубить нашнарод, а вовсене та или другаяошибка. Еслипод этим угломзрения присмотретьсяк руководствунашей внешнейполитикой, томы убедимся, что перед намине просто метаниеиз стороны всторону, а совершеннообдуманная, рафинированная, хладнокровнаяполитика, направленнаяк тому, чтобысыграть в рукумировым завоевательнымидеям евреев.

Когда в началеXIX в. Германияпотерпеластрашнейшеепоражение, тосеми лет, протекшихс 1806 по 1813 г., оказалосьдостаточно, чтобы Пруссиявновь сталаподыматься, обнаруживгромаднуюэнергию и решимостьк борьбе. А воттеперь, посленашего пораженияв мировой войне, прошел такойже срок, и мыне только неиспользовалиэто время, нонапротив, пришлиеще к гораздобольшему ослаблениюнашего государства.

7 лет спустяпосле событийноября 1918 г. мыподписалиЛокарнскийдоговор!

Ход вещейбыл именнотаков, как мыэто изобразиливыше: подписаводнажды позорноеперемирие, мыуже потом немогли найтив себе достаточносил и мужествапротивостоятьвсе новым иновым вымогательствамсо стороныпротивника.Противникиже были слишкомумны, чтобыпотребоватьот нас слишкоммного сразу.Они всегдадозировалисвои вымогательстватак, чтобы онине казалисьчрезмерными, дабы не приходилосьбояться немедленноговзрыва народныхстрастей. И вэтом отношенииих мнения всегдасходились смнениями нашихруководителей.Один диктаторскийдоговор следовалза другим, икаждый раз мыутешали себятем, что таккак мы принялиуже целую кучудругих грабительскихдоговоров, тоне стоит ужслишком огорчатьсяпо поводу отдельноговымогательстваи прибегатьк сопротивлению.Вот вам та «капляяда», о которойговорит Клаузевиц: проявив первуюбесхарактерность, мы постепенновтягиваемсяи унижаемсявсе дальше.Перед тем какпринять какоебы то ни былоновое решение, мы систематическиссылаемся набремя, котороемы уже раньшевзваливалина свои плечи, и на том успокаиваемся.Такое наследиеявляется настоящейсвинцовой гирейна ногах народа, благодарякоторой народокончательнообрекаетсяна существованиерабской расы.

В течениеряда лет наголову Германиисыпятся всеновые приказыо разоружении, о лишениисамостоятельности, о репарацияхи т. п. В концеконцов в Германииродился тотдух, которыйв плане Дауэсавидит счастье, а в Локарнскомдоговоре — успех.Одно толькоутешение можнонайти в этомнесчастии: людей обманутьможно, но богане обманешь.Благословениябожия все этидни не получили.С тех пор какнарод наш пошелпо пути самоунижения, он не выходитиз нужды и забот.Единственнымнашим надежнымсоюзникомявляется сейчаснужда. Судьбане сделала ив данном случаеисключения: она воздаланам по заслугам.Мы не сумелизащитить своючесть, и вотсудьба учитнас теперьтому, что безсвободы исамостоятельностинет куска хлеба.Люди научилисьу нас теперькричать о том, что нам нуженкусок хлеба,- придет пораи они научатсятакже кричатьо том, что намнужна свободаи независимость.Неслыханнотягостно былоположениенашего народапосле 1918 г. Но какни горько былоположение вто время, «общественноемнение» преследовалосамым безжалостнымобразом всякого, кто осмеливалсяпредсказыватьто, что затемнеизбежнонаступало. Нашируководителибыли столь жежалки, скольи самонадеянны.Их самомнениене знало пределовособенно тогда, когда дело шлоо развенчаниинеприятныхпророков. Полюбуйтесьна этих соломенныхпарламентскихкукол, полюбуйтесьна этих седельщикови перчаточников(я говорю тутне о профессии, что в данномслучае не имелобы значения), ведь эти политическиелилипуты всерьезвзбираютсяна пьедестали оттуда поучаютвсех остальныхпростых смертных.Нужды нет, чтоэтакий «государственныйдеятель» ужечерез несколькомесяцев оскандалитсянастолько, чтоза границейнад ним всесмеются. Всекругом видят, что этот «деятель»совершеннозапутался иникакой дорогисам не знает; но это не мешаетему по-прежнемуоставатьсяна своем местеи высоко держатьголову. Чемболее никудышнымиоказываютсяэти парламентскиедеятели современнойреспублики, тем бешенеепреследуютони всех, кточего-нибудьот них еще ожидает, кто констатируетбесплодностьих «просвещенной»деятельностии в особенноститех, кто осмеливаетсяпредсказать, что эта деятельностьи в дальнейшемни к чему хорошемуне приведет.Но когда этакийпарламентскийфокусник окончательнопригвождени когда он неможет уже большескрывать полногофиаско своейдеятельности, тогда он непременнонайдет тысячупричин, долженствующихизвинить егонеуспех. Одноготолько никогдане признаеттакой «государственныйдеятель» — аименно того, что главнойпричиной всехнесчастийявляется преждевсего он сам.

Зимою 1922/23 г. ужво всяком случаевсе должны былипонять, чтоФранция и послезаключениямира продолжаетс железнойпоследовательностьюдобиватьсятех целей, которыеона поставиласебе с самогоначала и которыхпри заключенииВерсальскогомира полностьюне добилась.Кто в самомделе поверит, что четыре споловиной годаФранция приносилатягчайшиежертвы и нежалела своейкрови толькодля того, чтобыпосле этоговзыскатьсоответствующиерепарации запричиненныйей ущерб. Вопрособ одной Эльзас-Лотарингиине мог пробудитьтакой энергииу французов.Нет, если онивоевали с такимнапряжениемсил, то это толькопотому, чтопроблемаЭльзас-Лотарингиибыла для нихтолько частьютой большойполитическойпрограммы, которую пишутна своем знаменииностранныеполитики Франции.В чем заключаетсяэта большаяпрограмма? Яснов том, чтобыраздробитьГерманию наряд маленькихгосударств.Вот за чтодействительнобороласьшовинистическаяФранция — что, однако, не мешалоей на деле превратитьсвой собственныйнарод в ландскнехтаинтернациональногоеврейства.

Франция идействительнодостигла быэтой своейцели, если бы, как на то в Парижевначале надеялись, вся борьбаразыграласьна немецкойтерритории.Представимсебе толькона одну минуту, что кровавыесражения мировойвойны разыгрывалисьбы не на Сомме, не во Фландрии, не в Артуа, невокруг Варшавыи Нижнего Новгорода, Ковно, Риги ит.д., а разыгрывалисьбы в Германиина Руре, на Майне, на Эльбе, вокругГанновера, Лейпцига, Нюрнбергаи т.д., — и тогдамы должны будемпризнать, чтов таком случаераздроблениеГермании былобы вовсе неисключено.Большой вопрос, смогло ли бынаше молодоефедеративноегосударствов течение четырехс половинойлет выдерживатьтакое испытание, которое оказалосьпо плечу Франциис ее единственнымкрупным центром- Парижем и сее многовековойцентрализацией.Что эта величайшаяборьба народовразыграласьвне границнашего отечества,- в этом бессмертнаязаслуга нашейстарой армиии великое счастьедля всего нашегонемецкогобудущего. Ятвердо убежден, что если бы этобыло не так, томы теперь неимели бы ужеГермании, аимели бы толькокучку отдельных«немецкихгосударств».С содроганиемсердца думаюя часто, чтотакая перспективабыла возможна.Только когдаприкинешь умом, к чему все этомогло бы привести, приходишь квыводу, чтокровь нашихпавших друзейи братьев пролиласьвсе-таки несовсем напрасно.

Цель, которуюпреследовалаФранция войной, таким образомне осуществилась.В ноябре 1918 г.Германия, правда, потерпеламолниеносноекрушение. Однаков момент, когдавнутри страныу нас разыграласькатастрофа, немецкие армиивсе еще стоялина территориивраждебныхгосударств, проникнувблизко к ихжизненнымцентрам. Первойзаботой Франциив тот моментбыло не столькополное раздроблениеГермании, скольковопрос о том, как бы поскорееосвободитьтерриторииФранции и Бельгииот немецкихармий. Первойзаботой парижскогоправительствапо окончаниивойны такимобразом сталоразоружениегерманскихармий и отправлениеих как можноскорее в пределыГермании. Лишьво вторую очередьфранцузскоеправительствомогло подуматьо том, как быдостигнутьтех целей войны, во имя которыхи начата былався борьба. Нов этом последнемотношенииФранция быладо известнойстепени парализована.Англия со своейточки зрениямогла уже вэтот моментсчитать, чтоона своих целейвойны полностьюдостигла, ибоона добиласьуже того, чтоГермания потеряласвое колониальноеи торговоемогуществои стала державойлишь второгоранга. Англияотнюдь не былазаинтересованав том, чтобысовершенноуничтожитьбез остаткаГерманию, какединое государство.Напротив, Англияне могла нежелать, чтобыв лице Германиина континентевсе же осталсядостаточносильный соперникФранции. Вотпочему французскомуправительствупришлось спомощью решительнойполитики вмирный периоддобиватьсятех же целей, которые ставилавойна. Вот почемузаявлениеКлемансо, чтодля него мирозначает толькопродолжениевойны, не былопустым словом.

Французырешили, что имостается толькоодин путь: систематическии неуклонноони будут потрясатьнаше государствовсякий раз, какк этому представитсявозможность.Постояннымитребованиямивсе болееокончательногоразоруженияГермании, содной стороны, и грабительскимиэкономическимитребованиями, с другой, французысистематическиподкапываютсяпод наше государственноеединство. Чувствонациональнойчести в Германиипостепенноотмирает и наэтом фонеэкономическийгнет и вечнаянужда могутповести к особенноопасным политическимпоследствиям.Если бы такойполитическийгнет и экономическийграбеж продолжались10-20 лет, то этодолжно былобы неизбежнопогубить дажесамый сильныйгосударственныйорганизм. И вотна этих путяхцель, которуюпреследовалаФранция войной, была бы тогдаосуществлена.

Зимою 1922/23 гг.эти подлинныенамеренияФранции былиуже до концаобнажены. Германииоставалисьтолько двевозможности: либо наш государственныйорганизм окажетсянастолькостойким, чтозубы французовдолжны будутпритупиться, либо мы решимсяна активноесопротивление, воспользуемсядля этого особенноубедительнымповодом, перевооружимнаш государственныйкорабль (чтораньше илипозже все равнонеизбежно) иударим противврага. Этотпоследнийисход, разумеется, означал быборьбу не нажизнь, а на смерть.Сохранить себежизнь мы моглибы лишь в томслучае, еслибы нам удалосьпредварительнонастолькоизолироватьФранцию, чтоэта втораявойна являласьбы уже не войнойГермании противвсего остальногомира, а защитойГермании противФранции, ставшейугрозой длявсего мира.

Так стоитвопрос. И я твердоубежден, чтораньше илипозже наступитименно этотвторой случай.Никогда я неповерю, чтобынамеренияФранции поотношению кнам могли измениться.Не поверю потому, что намеренияэти в последнемсчете вполнесоответствуютинтересамсамосохраненияфранцузскойнации. Если быя сам был французоми величие Франциибыло бы мне, стало быть, столь же дорогим, сколь святымявляется дляменя сейчасвеличие Германии, я в конце концовпоступал бытак же, как поступаетКлемансо. Францияпостепеннотеряет своенародонаселение; Франция теряетсвои лучшиев расовом отношенииэлементы. Притаких обстоятельствахвымирающаяфранцузскаянация можетсохранить своезначение наземле лишь втом случае, если Францииудастся раздробитьГерманию. Французскаяиностраннаяполитика можеттысячу разменяться, нов конце концовсамыми кружнымипутями онанеизбежнопридет все ктому же: планраздробленияГермании неможет не оставатьсяпредметом еесамых страстныхи заветныхстремлений.И вот при такихобстоятельствах, по нашему мнению, совершеннонеправильнодумать, будточисто пассивнаятактика, направленнаятолько на то, чтобы самимкак-нибудьпродержаться, при каких быто ни былообстоятельствахможет надолгооказатьсяцелесообразной, раз Францияактивно и неуклоннопродолжаетпроводить своюлинию. До техпор пока вечныйконфликт междуГерманией иФранцией будетразрешатьсянами тольков форме обороны, он никогда наделе разрешенне будет. Результатможет получитьсятолько один: с каждым столетиемГермания будеттерять однуза другой всеновые и новыепозиции. Присмотритеськ тем изменениям, какие претерпелинаши языковыеграницы с XII века, и вы убедитесь, как труднорассчитыватьна успех такойустановки, которая стоиланам уже такихгромадныхпотерь.

Нужно, чтобыГермания полностьюи до конца поняла, что ее жизненнаяволя не должнаограничиватьсятолько пассивнойобороной.

Нужно понять, что мы должнынаконец собратьвсе свои силыдля активнойборьбы с Францией, для последнегорешительногобоя. Нужно, чтобымы, немцы, точнои ясно сформулировалите великиеконечные цели, которые мыбудем преследоватьв этом бою. Толькотогда сможеммы действительнодовести делодо конца и прекратитьвечную бесплоднуюборьбу междунами и Францией, стоившую намстоль многихжертв. Все это, разумеется, при том предположении, что в уничтоженииФранции Германияувидит толькосредство, котороезатем должнооткрыть нашемународу возможностьзавоевать себеновые территориив другом месте.Ныне мы имеемтолько 80 миллионовнемцев во всейЕвропе! Нашуиностраннуюполитику можнобудет назватьправильнойлишь в том случае, если в течениенесколькихдесятков летна нашем континентебудет жить ужене менее 250 миллионовнемцев и притом жить не втесноте, какфабричные кули, работающиена другиегосударства, а как крестьянеи рабочие, взаимнодополняющиедруг друга втворческомтруде.

В декабре1922 г. взаимоотношениямежду Германиейи Франциейснова обострилисьв угрожающейстепени. Франциярешила прибегнутьк новым чудовищнымвымогательствам, и для этого ейпонадобилосьв виде залогазахватить ещеряд другихнаших территорий.Раньше чемпроизвестиочереднойэкономическийграбеж Франциинужно былооказать на насновое политическоедавление. Чтобылегче покорить«непокорный»немецкий народпод новое ярмо, французы сочлинеобходимымзахватить одиниз наиболееважных нашихнервных узлов.Захват Рурскогобассейна имелзадачей нетолько окончательносломить Германиихребет в моральномотношении, нои создать длянас такиехозяйственныезатруднения, которые побудилибы нас взятьна себя любые, хотя бы самыетяжелые обязательства.Согнуть илисломить Германию- такую задачуставила себеФранция. И чтоже? Германиясначала согнулась, чтобы со временемокончательносломиться!

В моментзанятия французамиРурского бассейнасудьба в сущностиопять протянуланемецкомународу своюруку, открывнам известныевозможностик возрождению.На первый взглядзанятие Рурскогобассейна былодля нас громаднымнесчастьем; но при ближайшемрассмотренииоказалось, чтоэто событие, в сущностиговоря, таилов себе многообещающуювозможность- раз навсегдаположить конецвсем страданиямнемецкогонарода.

ЗанятиеФранцией Рурскогобассейна впервыедействительнопривело к внутреннемуотчуждениюмежду Англиейи Францией. Этособытие вызвалонедовольствоне только вкругах британскойдипломатии, которая и вообщевсегда относиласьк союзу с Франциейс холоднымрасчетом, нои в широчайшихкругах английскогонарода. Хозяйственныекруги Англиибыли особеннонедовольныэтим происшествиеми почти не скрывалитого, что оничрезвычайновстревоженыновым, совершенноневероятнымусилениемфранцузскихпозиций наконтиненте.Ведь Францияполучала благодарязанятию Рурскогобассейна такуювоенную позициюв Европе, которойне имела раньшеи сама Германия.Но мало того, Франция получалаеще благодаряэтому такиемогущественныеэкономическиепозиции, которыепочти обеспечивалией положениемонополиста.Франция получалатеперь в своируки самыекрупные угольныешахты и железныерудники во всейЕвропе. ЭтопридавалоФранции громадноемогущество, ибо все знали, что Францияв отличие отГермании всегдапривыкла вестиочень активнуюиностраннуюполитику. А чтокасается военныхдоблестейфранцузов, тов ходе мировойвойны Францияопять напомнилавсему миру, чтосражаться онаумеет. Послетого как Франциязаняла угольныебассейны Рура, Англия неизбежнодолжна былапочувствовать, что все успехи, достигнутыеею в ходе мировойвойны, начинаютулетучиваться, как дым. Победителемв действительностиоказывалсямаршал Фош, авовсе не британскаядипломатиясо всем еетрудолюбиеми энергией.

В Италии тожепеременилосьпротив Франциинастроение, которое современи окончаниявойны и безтого было неочень розовым.Теперь неприязньуступила местонастоящейненависти.Приближалсятот великийисторическиймомент, когдавчерашниесоюзники моглиназавтра превратитьсяв настоящихврагов. К сожалениюу нас не повторилосьто, что мы виделина Балканах, когда союзникиво второй балканскойвойне внезапнооказались поразные стороныбаррикады. Еслиу нас дело обернулосьне так, то этопотому, что уГермании неоказалосьсвоего Энвера-паши, но зато оказалсярейхсканцлерКуно.

Захват французамиРура открывалнам благоприятныеперспективыне только вобласти внешней, но также и вобласти внутреннейполитики.Значительнаячасть нашегонарода, котораядо сих пор подвлиянием лживойпрессы верилав то, будто Франциявсе еще являетсяпоборницейпрогресса исвободы, теперьосвободиласьот этого обмана.Весною 1923 г. повторилосьнечто похожеена июльскиедни 1914 года. Всемы хорошо помним, как к моментуначала войнымечта об интернациональнойсолидарностинародов внезапноулетучиласьиз голов немецкихрабочих. Всемы помним, чтонемецкие рабочиестали тогдав общие ряды, чувствуя, чтотолько присплочении нашихсил мы не падемжертвою болеесильного врага.Нечто подобноемогло повторитьсяи в момент занятияРурского бассейнафранцузами.

Когда французыначали осуществлятьсвою угрозуи сначала робкои осторожностали продвигатьсвои полки нанаши территории, для Германиипробил великийрешающий час.Настроениев Германиименялось сминуты на минуту.И если бы в этотмомент нашнарод сумелпретворитьэти настроенияв серьезныедействия, тоРурский бассейнсмог бы статьдля Франциитем, чем в своевремя сталаМосква дляНаполеона. ДляГермании создалисьтолько двевозможности: либо покоритьсясудьбе и подчинитсявсем требованиям, либо приковатьвзгляд всейГермании кгорящим горнами дымящим печамРура и вызватьво всем нашемнароде пламеннуюволю раз навсегдапокончить сэтим позороми лучше взятьна себя всеужасы временнойборьбы, чембесконечносносить ожидающиенас ужасы, покорноподставляяспину.

ТогдашнемурейхсканцлеруКуно принадлежитсомнительнаячесть открытиятретьего пути, а буржуазнымпартиям Германиипринадлежитеще болеесомнительнаячесть — что ониустремилисьпо этому третьемупути и объявилиего чуть ли негениальным.Но давайтесначала остановимсяеще вкратцена втором пути.Заняв Рурскийбассейн, Франциясамым очевиднымобразом нарушилаВерсальскийдоговор. Франциятем самым поставиласебя во враждебныеотношения кцелому рядудержав, в своевремя гарантировавшихВерсальскийдоговор, и вособенностик Англии и Италии.Франция немогла теперьрассчитыватьбольше на какуюбы то ни былоподдержку состороны этихгосударствцелям ее эгоистическогограбительскогопохода. Францииоставалосьтолько на свойсобственныйстрах и рискдовести досчастливогоисхода предпринятуюею авантюру- ибо вначалезанятие Рурабыло толькоавантюрой.

Если бы у насв Германии ктому временисуществовалодействительнонациональноеправительство, у него оставаласьбы только однадорога — дорогачести. Разумеется, мы не моглитогда с самогоначала оказатьвооруженноесопротивлениеФранции. Нонадо было преждевсего понять, что вступатьв переговоры, не имея за собоюникакой реальнойсилы, было исмешно и бесплодно.Не имея возможностиоказать активноесопротивление, было нелепостановитьсяна ту точкузрения, что«мы-де ни в какиепереговорыне вступаем».Но еще кудаболее бессмысленнобыло начинатьпереговоры, не создав себепредварительноникакой реальнойсилы.

Мы отнюдьне говорим, чтов тогдашнейобстановкемы могли помешатьзанятию Рурскогобассейна припомощи военныхмероприятий.Только безумецмог бы посоветоватьтакие шаги.Однако одномы могли сделать: мы должны быливоспользоватьсятем впечатлением, какое произвелфакт захватаРурского бассейна, и пока Францияосуществляласвой план, мымогли и должныбыли, не считаясьс версальскимизапретами(посколькуФранция самаразорвалаВерсальскийдоговор), создатьсебе ту военнуюсилу, котораясоставила быпозднее реальныйаргумент нашихпредставителейна будущейконференции.Ведь с самогоначала былоясно, что раньшеили позже судьбызахваченногоФранцией бассейнабудут решатьсяна той или другойконференции.Неужели труднобыло догадаться, что если мыпошлем на такуюконференциюдаже самыхгениальныхпредставителей, они все равноничего не сумеютдостичь, еслиза ними не будетреальной силы?

Слабенькийпортняжка неможет успешносостязатьсяс атлетом. Разнаши уполномоченныеявляются наконференциюсовершеннобезоружными, ясно, что онине выйдут изсостязанияс какими бы тони было достижениями.Разве не позоромявлялись всете комедии, которые разыгрывалисьна пресловутыхконференциях, начиная с 1918 г.? Нас приглашалина ту или другуюконференциюи издевательскипредъявлялинам уже заранееприготовленныерешения. Нампредоставлялосьпоговоритьоб этих решениях, но все знали, что разговорынапрасны и чтомы должны будемв конце концовподчинитьсяпродиктованнойволе. Разве этипозорные комедии, разыгравшиесяперед лицомвсего мира, небыли недостойны? Представителямина эти конференциимы всегда посылалилюдей среднихи заурядных.Ллойд-Джорджне был неправ, когда он однаждыгрубо издевательскизаметил, что«немцы не умеютвыбрать себедаже умныхвождей и представителей»(слова эти былисказаны поадресу нашеготогдашнегорейхсканцлераСимона). Однакомы должны заметить, что если бы мыдаже посылалина эти конференциинастоящихгениев, то принашей безоружностии при той стальнойволе, которуюобнаруживаливраги, мы всеравно ничегоне могли быдостигнуть.

Но если бывесною 1923 г. Германиязахотелавоспользоватьсязанятием Рурскогобассейна, какповодом длявоссозданиясвоей военнойсилы, она преждевсего должнабыла бы датьнашей нациидуховное оружиев руки; она должнабыла бы преждевсего укрепитьволю немецкогонарода и уничтожитьтех, кто систематическиразлагает нашунациональнуюсилу.

Всякая мысльо действительномсопротивленииФранции былабы чистейшейбессмыслицей, если тут же необъявить непримиримуюборьбу противтех, кто 5 леттому назаднанес нашейармии удар стыла и помешалей победоноснозакончитьборьбу на фронтах.Только буржуазныедурачки моглидодуматьсядо той невероятнойидеи, будтомарксизм теперьстал чем-тодругим и будтов тех канальях, которые в 1918 г.совершеннохладнокровнорастопталиногами двамиллиона трупов, теперь в 1923 г., после того какони забралисьна правительственныекресла, внезапнопроснуласьнациональнаясовесть и т.п.Но наша буржуазия, как это ниневероятно, носилась именнос этой бессмысленнойидеей. По еерасчетам прежниеизменникитеперь внезапнодолжны былипревратитьсяв бойцов занемецкую свободу!

На деле господамарксисты обэтом конечнои не помышляли.Как гиена добровольноне расстанетсяс падалью, такмарксист неперестанетпредаватьродину. Обыкновеннов таких случаяхприводят товозражение, что ведь многиенемецкие рабочиев свое времяохотно отдалисвою жизнь задело Германии.Глупейшеевозражение! Немецкие рабочие- конечно! Ноне интернациональныемарксисты! Еслибы немецкиерабочие в 1914 г.по своим убеждениямоказалисьмарксистами, то мы проигралибы войну ужеспустя тринедели. Германияпотерпела бытогда крушениееще раньше, чемпервый нашсолдат перешелбы чужую границу.Нет, тот факт, что немецкийнарод в 1914 г. оказалсяеще способнымк борьбе, свидетельствовалтолько о том, что язва марксизмане успела ещепроникнутьслишком глубоко.Но именно в тоймере, в какойв дальнейшиемесяцы и годынемецкий рабочийи немецкийсолдат опятьначали возвращатьсвои симпатиимарксистскимвождям, делоГермании становилосьвсе хуже.

Если бы вначале войнымы решилисьзадушить ядовитымигазами 12-15 тысячэтих еврейскихвожаков, губящихнаш народ, какгибли впоследствииот ядовитыхгазов сотнитысяч лучшихнаших немецкихрабочих различныхпрофессий нафронтах, — тогдамиллионныежертвы, принесенныенами на поляхвойны, не оказалисьбы напрасными.Напротив, еслибы мы вовремяустранили быкаких-нибудь12 тысяч мошенников, то этим мы бытьможет спаслицелый миллиончестных немцев, жизнь которыхв будущем принеслабы ценнейшиеплоды нашейродине. Однаконаша буржуазная«государственнаямудрость» итут показаласебя в обычномсвете. Буржуазныегосударственныедеятели хладнокровно, не моргнувглазом, отправлялина поля смертимиллионы имиллионы немцев, но покончитьс 10-12 тысячамиизменников, спекулянтов, ростовщикови обманщиков- на это их нехватило. Жизньэтих негодяевв их глазахявлялась национальнойсвятыней, вовсяком случаечем-то неприкосновенным.Поистине незнаешь, чемубольше удивлятьсяв этом буржуазноммире, — тупости, слабости итрусости илинасквозь прогнившим«убеждениям».Класс этотдействительнообречен судьбоюна гибель; жальтолько, чтокласс этоттянет за собоюв пропастьцелый народ.

В 1923 г. мы стоялиперед повторениемтой же ситуации, что и в 1918 г. К какойбы форме сопротивленияГермания нирешилась прибегнуть, все равно первойпредпосылкойуспеха являлось- уничтожитьмарксистскийяд в нашем народноморганизме. Смоей точкизрения первейшейзадачей всякогодействительнонациональногоправительстваГермании в тотмомент являлось- прежде всегонайти те силы, которые решилисьбы объявитьистребительнуювойну марксизму.Этой силе надобыло преждевсего очиститьдорогу. Подлиннонациональноеправительствоне могло видетьсвою задачув том, чтобыпо-прежнемуповторятьглупую фразуо «тишине испокойствии»в момент, когдавнешний врагнаносил отечествууничтожающийудар, а внутреннийвраг продолжалсвою подрывнуюработу внутристраны на каждомшагу. Нет, подлиннонациональноеправительствов такой обстановкеискало бы беспорядкаи беспокойства, лишь бы тольков этой беспокойнойобстановкенароду действительноудалось окончательнопосчитатьсясо своимисмертельнымимарксистскимиврагами. Разправительствоне сделалоэтого, то всякаямысль о какомбы то ни былосопротивленииявлялась чистейшимбезумием.

Покончитьтакие счеты, имеющие действительновсемирно-историческоезначение, никогдаконечно нельзяпо схеме нашихтайных советниковили наших старыхминистров сискушеннымидушами. Такиевещи делаютсяв борьбе и тольков борьбе, ибоборьба естьвечный законнашей жизнина земле. Германиядолжна былаотдать себеотчет в том, что из самыхкровавых гражданскихвойн зачастуюрождаетсяздоровый стальнойнародный организм, между тем какискусственновзлелеянныймир очень частоприводит кгниению излокачественномуразложению.Судьбы народанельзя разрешатьв лайковыхперчатках.Главная задачав 1923 г. заключаласьв том, чтобысамым жестокимобразом задушитьмарксистскуюехидну, систематическиразъедающуюсилы нашегонарода. Еслибы это удалось, тогда и толькотогда можнобыло сказать, что подготовкаактивногосопротивленияФранции действительноимеет смысл.

Напрасностарался ятогда убедитьпо крайней меретак называемыенациональныекруги в том, что на картупоставленосейчас всебудущее и чтоесли мы повторимтеперь ошибки1914 г., то неизбежноповторитсятакже и развязка1918 г. Напрасноспорил я с людьмидо хрипоты. Яумолял, чтобынам дали возможностьоткрыто сразитьсяс марксистамии тем очиститьдорогу. Но людибыли глухи. Всеони, включаятогдашнегошефа нашихвоенных сил, изображалидело так, будтоони знают другую, лучшую дорогу.Прошло немноговремени, и ониконечно кончиликапитуляцией- страшнейшейиз капитуляцийвсех времен.

Всеми фибрамисвоей душипонял я тогда, что миссиянемецкой буржуазиизакончена ичто она неспособнабольше разрешитьни одной крупнойзадачи. Тогдамне стало совершенноясно, что всеэти буржуазныепартии спорятс марксистамитолько из соображенийконкуренции, а на самом делевсерьез уничтожитьмарксизм нехотят. Все онивнутренне давноуже примирилисьс той мыслью, что отечествоумерло. Их действиямируководилоодно толькожелание — принятьсоответствующееучастие в поминках.Только из-заэтого способныбыли они ещевести «борьбу».

Я долженоткрыто признать, что именно вэту пору я прониксяособенно глубокимуважением ктому великомучеловеку, которыйв горячей любвик своему народуне стал миритьсяс внутреннимиврагами Италии, а решил добитьсяи добился уничтоженияэтого врагавсеми средствамии на всех путях.Муссолинизавоевал себевыдающеесяместо средисамых великихлюдей человечестваименно своеюрешимостьюне делить своейвласти надИталией смарксистами.Уничтоживинтернационализм, Муссолини спассвое отечествоот марксистскойопасности.

Как жалкинаши ничтожныегосударственныекарлики, посравнению сэтим действительновеликим деятелем! Как противнослышать, когдаэти политическиенули самымневоспитаннымобразом грубятчеловеку, которыйстоит в тысячураз выше их! Икак больносознавать, чтовсе это происходитв стране, воглаве которойеще полвекатому назадстоял такойвождь, как Бисмарк!

Ввиду такихнастроенийбуржуазии иввиду того, чтоправительстворешило пощадитьмарксистов, судьба какогобы то ни былоактивногосопротивленияв Руре была в1923 г. предрешеназаранее. Вестиборьбу противФранции, имеяв своих собственныхрядах смертельныхврагов, былобы чистейшимбезумием. Показнаяборьба, которуютогда предприняли, была чистейшимфокусничеством.Она предназначенабыла тольконесколькоудовлетворитьнационалистическиеэлементы Германии, успокоить«кипящую народнуюдушу» и попростуобманутьмалоискушенных.Если бы этигоспода всерьезверили в то, что они делают, они не моглибы не донятьчто сила народапрежде всегоне в его оружии, а в его воле кборьбе, и чтораньше чемпобеждатьвнешнего врага, необходимоуничтожитьврага внутреннего.Иначе горе томународу, которыйне одержалпобеды уже впервый деньборьбы. Есливнутреннийвраг не уничтожен, то как толькона горизонтеобнаружитсяпервая теньвозможногопоражения вовнешней борьбе, внутреннийвраг подымаетголову, разложитнашу собственнуюсилу и поможетвнешнему врагуокончательнопобедить нас.

Уже весною1923 г. было совершенноясно, чем всеэто кончится.Пусть не говорятнам, что военныйуспех нашейборьбы противФранции стоялпод большимвопросом. Еслибы результатомгерманскогоподъема и нашеговыступленияпротив захватафранцузамиРурского бассейнабыло толькоуничтожениемарксистоввнутри Германии, то и то можнобыло бы сказать, что успех склонилсяна нашу сторону.Если бы Германиябыла освобожденаот этих смертельныхврагов всегоее существованияи всего ее будущего, то такая Германияпредставлялабы силу, которойникто в мирене смог бы ужезадушить. В тотдень, когдаГермания сломитмарксистов, она в действительностисбросит своицепи навсегда.Ибо никогдав истории врагне побеждалнас своимисобственнымисилами, всегдамы гибли толькоблагодаря своимсобственнымгрехам, благодаряпреступнымусилиям враговв наших собственныхрядах.

Тогдашнеенемецкоеправительствоне нашло в себесил для этогогероическогоакта. Из этогос неизбежностьювытекло то, чтоему пришлосьпойти по первомупути, т. е. предоставитьвсе ходу вещей, не предпринимаяровным счетомничего.

Но этого мало.Небо подарилоеще нашемународу в тотмомент «великого»государственногодеятеля, г. Куно.Человек этотни по профессии, ни тем болееот рожденияне был государственнымдеятелем илиполитиком. Этобыл совершеннослучайныйчеловек, оказавшийсяподходящимтолько дляопределенныхнадобностей.По сути это былпростой коммерсант.И именно этопоследнееобстоятельствостоило Германииособенно дорого, потому что этотполитиканствующийкупец и к большимвопросам политикиподошел именнокак к коммерческомупредприятию.

Франция занялаРурский бассейн.Чем богат этотбассейн? Углем! Значит, Франциязаняла Рурскийбассейн радиугля. Так рассуждалэтот «государственный»деятель. И вотг. Куно набрелна «гениальную»мысль: сорганизоватьзабастовку, дабы французыне могли получитьугля. Все предприятияфранцузов, рассуждал Куно, окажется тогданерентабельными в один прекрасныйдень французысами очистятнам Рурскийбассейн. Приблизительнотаков был ходмыслей этого«выдающегося»,«национального»«государственногодеятеля», выступавшеготогда с речамик «своему народу»в Штутгартеи в ряде другихмест, причемнарод со счастливойминой выслушивалглубокомысленныеоткрытия своего«вождя».

Но для того, чтобы организоватьстачку, необходимобыло конечнообратитьсяк марксистам, ибо участвоватьв стачке должныбыли ведь рабочие.Раз это так, тонадо было создатьединый фронтрабочих совсеми остальныминемцами. Ну, арабочий впредставлениитакого буржуазногогосударственногодеятеля всегдаотождествляетсяс марксистом.Надо было видетьвосторженныефизиономиибуржуазныхполитиков, когда они выслушивалиэтот гениальныйлозунг «вождя».Куно в их глазахбыл величайшимнациональнымдеятелем, прямогением. Наконец-тоони получилитого «вождя», которого онивсе время искали! Мост к марксистамбыл построен,«национальные»мошенникитеперь с удобствоммогли драпироватьсяв тогу патриотизма, на деле протягиваяруку интернациональнымизменникамотечества.Господа марксистыконечно охотнопошли навстречутакой тактике.Г-ну Куно марксистынужны были длятого, чтобы онмог создатьсвой «единыйфронт», а марксистскимвожакам нуженбыл г. Куно потому, что через негоможно былодобыть деньжонок.Вот почему обестороны моглибыть довольны.Куно добилсясвоего «единогофронта», состоявшего, с одной стороны, из национальныхболтунов, а сдругой изантинациональныхмошенников.А интернациональныеобманщики моглитеперь загосударственныйсчет выполнятьсвою «высокую»миссию разрушениянациональногохозяйства, получая за этотеперь специальнуюоплату изгосударственнойказны. Идеяспасти нациюпри помощиоплаченнойвсеобщей стачкибыла поистинебессмертнойидеей. Еще болеебессмертенбыл этот лозунг, встреченныйс энтузиазмомвсеми, вплотьдо самых равнодушныхк политикеневежд.

Что народнельзя освободитьпри помощипросьб и унижений, это было ужеболее или менееобщеизвестно.Но что народанельзя освободитьи при помощибездельнойстачки, этопредстоялоеще доказатьна специальномисторическомпримере г-нуКуно. Если бывместо призывак оплаченнойстачке г. Кунопризвал тогданемцев проработатьсверхурочнов пользу нациивсего каких-нибудьдва часа, товсе это мошенничествос «единым фронтом»рассеялосьбы как дым ужена третий день.Народы освобождаютсяне при помощибезделия, а припомощи тяжелыхжертв.

Такое пассивноесопротивление, конечно, немогло продолжатьсядолго. Толькосовершенночуждый военномуделу человекмог вообразить, будто такиесмешные средствамогут заставитьудалиться армииоккупантов.А какое же всамом деледругое назначениемогла иметьподобная «акция», стоившая миллиардыи в корне подорвавшаяденежную системустраны?

Когда французыубедились, чтовсе сопротивлениенемцев сводитсятолько к этимсмешным мероприятиям, они совершенноуспокоилисьи стали устраиватьсяв Рурском бассейне, как дома. В своевремя мы самипоказали французамобразцы того, как приводитьк спокойствиюгражданскоенаселениеоккупированныхтерриторий, если это населениеначинает причинятьсерьезныенеприятностиоккупационнымвластям. Девятьлет тому назадмы ведь оченьбыстро справилисьс партизанскимибандами бельгийцеви довольнолегко убедилибельгийскоегражданскоенаселение втом, что приналичии оккупационныхнемецких отрядовна бельгийскойтерриторииему очень опасносвязыватьсяс партизанами.Если бы пресловутоепассивноесопротивлениедействительнопоказалосьсколько-нибудьопасным Франции, ее оккупационныеармии в течениенесколькихдней с легкостьюположили быужасный конецвсему этомуребяческомупредприятию.

Казалосьбы прежде всегонеобходимобыло поставитьсебе вопрос: а что мы будетделать, еслинаше пассивноесопротивлениедействительноподействуетна нервы противникаи он решитсяприбегнутьк кровавойфизическойрасправе? Будемли мы и тогдаоказыватьдальше сопротивление? Если да, то мытак или иначедолжны решитьсяпойти навстречусамым тяжкимкровавымпреследованиям.В этом случаемы приходимк тому же, к чемупришли бы приактивномсопротивлении, т. е. к необходимостинастоящейборьбы. Какоебы то ни былопассивноесопротивлениеимеет внутреннийсмысл лишьтогда, если заним стоит решимостьв случае надобностиприбегнутьи к открытойборьбе или покрайней мерек прикрытойпартизанскойвойне. Чтобытакая борьбабыла серьезной, нужна уверенностьв возможностиуспеха. Осажденнаякрепость, потерявшаянадежду на то, что ей удастсяпрогнать осаждающих, уже тем самымна деле сдаласьнеприятелю, в особенности, если противникобещает осажденнымсохранитьжизнь. Тогдаэту приманкуосажденныевсегда предпочтутсмерти, котораяожидает их вслучае продолжениясопротивления.Стоит толькоокруженнуюврагами крепостьлишить верыв то, что ей придутна помощь иосвободят, каксила осажденныхтем самым ужесломлена.

Вот почемупассивноесопротивлениев Руре моглобыть успешными вообще имелокакой бы то нибыло смысл лишьв том случае, если бы мы в товремя готовилифронт активнойборьбы. В этомслучае народнаш мог бы сделатьчудеса. Еслибы каждый немецв оккупированныхчастях знал, что родинаготовит армиюв 80 или 100 дивизий, тогда путьфранцузскихоккупационныхвойск действительноне был бы устланрозами. Людибывают склонныприноситьжертвы лишьтогда, когдаони могутдействительнождать успеха, а не тогда, когдабесцельностьэтих жертвочевидна.

Перед намибыл классическийслучай, когдамы, национал-социалисты, должны былисамым решительнымобразом высказатьсяпротив подобногонациональноголозунга, И мыисполнили свойдолг. В эти месяцыя лично подвергсямногочисленнымнападкам состороны людей, национальныеубеждениякоторых представлялисобою тольконекую смесьявной глупостии пустых фраз.Все эти господакричали толькопотому, что ихчувство приятнощекотало сознаниебезопасностипатриотическихкриков в даннойобстановке.Этот жалкийединый фронтя считал смешнойнелепостью.История показала, что я был совершенноправ.

Когда кассыпрофсоюзовдостаточнонаполнилисьза счет даянийг-на Куно и когдапассивноесопротивлениеподошло к тойграни, за пределамикоторой надобыло решитьсяот простогоничегонеделанияперейти к активномунападению, красные гиенывнезапнодезертировалииз общенациональногостада баранови еще раз показалисебя тем, чемони всегдабыли. Покрывсвою головупозором, г. Куновернулся ксвоим торговымкораблям; Германияже приобрелаеще один ценныйурок и потерялаеще одну большуюнадежду.

До самогоконца летамногие нашиофицеры (этобыли во всякомслучае не худшиеэлементы) вдуше все ещене верили, чтовозможен такойпозорный исходвсего начинания.Все они надеялись, что если нельзяоткрыто вооружаться, то Германияпо крайней меревтихомолкусделает всенеобходимыеприготовления, дабы это новоенападениеФранции превратитьв поворотныйпункт германскойистории. В нашихрядах тоже былонемало людей, которые продолжаливозлагатьнекоторыенадежды покрайней мерена войско. Иэто убеждениебыло настолькопрочно, что онооказывалонемалое влияниена поведениеи особенно назанятия большойчасти нашеймолодежи.

Затем наступилмомент позорногокрушения. Теперьвсе убедились, что миллиардыденег быливыброшены зряи что тысячии тысячи молодыхнемцев, которыебыли достаточноглупы, чтобывзять всерьезобещанияруководителейгосударства, погибли напрасно.Чудовищнопозорная капитуляциявызвала взрыввозмущениясо сторонынесчастногонарода, убедившегосяв том, что егопредали. В этоименно времяв миллионахголов созрелопрочное убеждение, что спастиположение можеттолько радикальнейшееустранениевсей господствующейсистемы.

В этот моментбесстыдноепредательствоинтересовотечества былоочевидно длявсех; а с другойстороны, сталоочевидно, чтосоздавшеесяэкономическоеположениенеизбежнообрекает нашнарод на медленнуюголодную смерть.Вся обстановкасозрела, какникогда. Онаповелительнотребовалаименно радикальногорешения вопроса.Всем было яснотеперь, чтосовременноегерманскоегосударстворастопталоногами всякуюверу во всесвятое, что ононадсмеялосьнад правамисвоих граждан, что оно обмануломиллионы своихсамых преданныхсыновей, украву других миллионовсвоих гражданпоследнююкопейку. Всембыло ясно, чтотакое государствоне может рассчитыватьни на что другое, кроме как наненависть состороны своихграждан. Этанакопившаясяненависть кгубителямнарода требовалавыхода. Я лучшевсего обрисуютогдашниенастроения, процитировавздесь заключительныйотрывок из моейсобственнойречи на большомсудебном процессевесною 1924 г.

«Мы совершенноспокойно относимсяк приговору, который вынесутнам судьи нынешнегогосударства.Недалеко время, когда история, эта богинявысшей справедливостии действительнойправды, с улыбкойразорвет вашприговор ибудет считатьнас целикоми полностьюоправданными».

Но историякроме того ещепотребует ксуду тех, ктоныне стоит увласти и пользуетсяею, чтобы топтатьногами закони право: онапотребует ксуду тех, ктопривел нашнарод к пропасти, тех, кто в годинунесчастьяродины интересысвоего собственного«я» ставит выше, нежели жизньобщества.

Я не будураспространятьсяздесь о техсобытиях, которыепривели к 8 ноября1923 г. и предопределилиэтот исходсобытий. Я неделаю этогопотому, что невижу в этомникакой пользыдля будущегои считаю этосовершеннобесцельнымдля данногомомента. К чемубередить едвазажившие раны? К чему окончательнопригвождатьтех людей, которыев глубине душисвоей, бытьможет, такжеполны любвик своему народу, но не понялинас и не сумелипойти с намипо одной дороге!

Перед лицомобщего громадногонесчастья нашейродины я нехочу оскорблятьтех, кто бытьможет в своевремя все-такипримкнет кединому фронтунемцев и покажетсебя подлиннымсыном немецкогонарода. Ибо язнаю, что придетпора, когдадаже те, ктобыл нам враждебенэти дни, благоговейнопреклонятьсяперед памятьюнаших друзей, пожертвовавшихжизнью в интересахнашего отечества.

Я посвятилпервую частьмоего сочинениявосемнадцатипогибшим героям.В заключительныхстроках второйчасти своегосочинения яхочу еще разнапомнитьвеликие образыэтих людей исказать всемсторонниками борцам нашегоучения, что онидолжны идтипо стопам этихгероев, пожертвовавшихсобою в полномсознании величиянаших целей.Эти герои послужатпримером всемпоколебавшимся, всем ослабевшим.

Их дела зовуткаждого из наск исполнениюдолга, как умеливыполнить свойдолг до самогоконца эти передовыебойцы. К этимгероям причисляюя также и тоголучшего человека, кто сумел послужитьделу возрождениянашего народакак поэт и какмыслитель ив последнемсчете так жекак боец. Егоимя — ДитрихЭккарт.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

9 ноября 1923 г.на четвертомгоду своегосуществованиягерманскаянационал-социалистическаярабочая партиябыла запрещенаи распущенаво всей Германии.Ныне в ноябре1926 г. партия нашаопять существуетсвободно истала сильной, как никогдадо сих пор.

Движениюнашему не смоглиповредитьникакие преследованияего вождей, никакая клевета, никакая напраслина.Из всех преследованийоно выходиловсе более иболее сильным, потому что идеинаши верны, цели наши чистыи готовностьнаших сторонниковк самопожертвованию- вне всякогосомнения.

Если в атмосференынешнейпарламентскойкоррупции мысумеем всебольше углублятьнашу борьбу, если мы сумеемстать олицетворениемидеи расы иидеи личности, то мы с математическойточностьюнеизбежнопридем к победе.И если вся Германиясорганизуетсяна этих же началахи усвоит себете же самыепринципы, онанеизбежнозавоюет себедостойноеположение наземле.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА III.ОБЩЕПОЛИТИЧЕСКИЕРАЗМЫШЛЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ СМОИМ ВЕНСКИМПЕРИОДОМ

Ныне я убежден, что, как правило,- я не говорю ослучаях исключительнойодаренности,- человек долженначать приниматьучастие вполитическойжизни не раньше30-летнего возраста.Не следуетделать этогораньше. В громадномбольшинствеслучаев толькок этому именновремени человеквырабатываетсебе, так сказать, общую платформу, с точки зрениякоторой онможет определятьсвое отношениек той или другойполитическойпроблеме. Толькопосле того какчеловек выработалсебе основытакого миросозерцанияи приобрелтвердую почвупод ногами, онможет болееили менее прочнозанимать позициюв злободневныхвопросах. Лишьтогда этотболее или менеесозревшийчеловек имеетправо приниматьучастие вполитическомруководствеобществом.

В ином случаесуществуетопасность, чточеловеку придетсялибо менятьсвою точкузрения в оченьсущественныхвопросах, либоостаться пристарых взглядахтогда, когдаразум и убеждениедавно уже говорятпротив них. Впервом случаеэто очень неприятнодля данноголица, ибо, обнаруживаясам колебания, он не можетожидать, чтобыего сторонникиверили в негос прежней твердостью.Такой поворотруководителяставит в беспомощноеположение тех, кто следовалза ним, и нередкозаставляетих испытыватьчувство стыдаперед противником, Во втором жеслучае наступаетто, что приходитсяособенно частонаблюдатьтеперь: чембольше руководительсам потерялверу в то, чтоон говорил, темболее пустойи плоской становитсяего аргументацияи тем болеенеразборчивон в выборесредств. Чемменее сам онтеперь намеренсерьезно защищатьсвои откровения(человек несклонен умеретьза то, во чтоон сам пересталверить), темболее настойчивыеи в конце бесстыдныетребованияначинает онпредъявлятьсвоим сторонникам.Наконец делодоходит дотого, что онтеряет последнеекачество вождяи становитсяпросто «политиканом», т.е. Примыкаетк тому сортулюдей, единственнымпринципомкоторых являетсябеспринципность, сочетаемаяс грубой навязчивостьюи зачастуюразвитым добесстыдстваискусствомлжи. Ну, а еслитакой все ещепродолжаетоставатьсяруководителемцелого обществато вы можетебыть напередуверены, чтодля него политикапревратиласьтолько в «героическую»борьбу за возможноболее продолжительноеобладаниеместечком. Напарламент онсмотрит, какна дойную коровудля себя и своейсемьи. Чем большеэта «должность»нравится женеи родственникам, тем более цепкобудет он держатьсяза свой мандат.Уже по одномуэтому каждыйчеловек обладающийздоровым политическиминстинктом, будет казатьсяему личнымврагом. В каждомновом свежемдвижении онвидит возможноеначало своегособственногоконца. В каждомболее крупномчеловеке — угрозусвоему личномусуществованию.

Ниже мнепридется ещеболее подробноговорить обэтом видепарламентскихклопов.

Конечно и30-летнему в течениеего дальнейшейжизни придетсяеще многомуучиться, но длянего это будеттолько пополнениемзнании в рамкахтого миросозерцания, которое он ужесебе составил.Ему уже не придетсятеперь переучиватьсяв основном ипринципиальном, ему придетсялишь пополнятьсвое образование, и сторонникамего не придетсяиспытыватьтягостногочувства отсознания того, что руководительдо сих пор велих по неправильномупути. Напротив, для всех очевидныйорганическийрост руководителяпринесетудовлетворениеего сторонникам, ибо углублениеобразованияруководителябудет означатьуглублениеих собственногообразования.В их глазах этоможет бытьтолько доказательствомправильностиусвоенныхвзглядов.

Тот руководитель, который вынужденотказатьсяот своей платформы, так как убедилсяв ее неправильности, поступит достойнолишь в том случае, если он сумеетсделать изэтого надлежащиевыводы да конца.В этом случаеон должен отказатьсяпо крайней мереот открытойполитическойдеятельности.Если ему случилосьодин раз впастьв ошибки в основныхвопросах, тоэто может иповториться.Он уже ни в коемслучае не имеетправа рассчитыватьна дальнейшеедоверие состороны своихсограждан, атем более неимеет праватребоватьтакого доверия.

Как малотеперь думаюто таких требованияхпростого приличия, можно судитьхотя бы ужепотому, какнизок уровеньтех дрянныхсубъектов, которые в нашевремя чувствуютсебя призванными«делать политику».

Много званных, да мало избранных.

В годы моеймолодости ярешительновоздерживалсяприниматьучастие в открытойполитическойдеятельности, хотя я думаю, что политикойя занималсяи в те временабольше, чеммногие другие.Лишь в небольшихкружках я решалсятогда выступатьпо поводу всеготого, что меняинтересовалои привлекало.Эти выступленияв узком кругуимели в себемного хорошего.Тут приходилосьне столькоучиться «говорить», сколько изучатьрядового собеседникас его иногдабесконечнопримитивнымивоззрениямии возражениями.При этом я продолжалзаниматьсясвоим собственнымсамообразованием, не теряя времении не упускаяни одной возможности.Нигде в Германииэти возможностив те временане были такблагоприятны, как в Вене.

Общеполитическаямысль в те временабилась в придунайскоймонархии интенсивнее, нежели в старойГермании, еслине считатьотдельныхчастей Пруссии, Гамбурга ипобережьяСеверного моря.Говоря об «Австрии», я в данном случаеимею в виду тучасть великогогосударстваГабсбургов, которая в силузаселения еенемцами далавозможностьэтому государствувообще сложиться, я говорю о тойчасти населения, которая однатолько и былав состояниина многие столетиянаполнитьвнутреннимсодержаниемполитическуюи культурнуюжизнь этогостоль искусственногогосударственногообразования.Чем дальше, тембольше будущностьгосударстваи самое егосуществованиезависели именноот этого немецкогоядра.

Если старыенаследственныепровинцииАвстрии составлялисердце государства, т. е. обеспечивалиправильныйприток свежейкрови в жилыкультурнойи государственнойжизни страны, то Вена былаодновременнои мозгом и волейгосударства.

Уже однапрекраснаявнешность Веныдавала ей известноеправо царствоватьнад этим конгломератомнародов. Чудеснаякрасота Веныхоть немногозаставлялазабывать оветхости государствав целом.

За границейи в особенностив Германиизнали толькопрелестнуюВену. За нейзабываласьи кроваваяборьба междуотдельныминациональностямивнутри габсбургскоймонархии исудороги всегогосударства.В эту иллюзиюможно быловпасть темлегче, что Венав ту пору переживалапоследнююполосу своегорасцвета. Подруководствомтогдашнегопоистине гениальногобургомистраВена вновьпроснуласьк чудесной юнойжизни и превращаласьв достойнуюрезиденциюстарого царства.Последнийвеликий выходециз рядов немцев, колонизировавшихВосток, не считалсятак называемымобщепризнанным«государственнымдеятелем», ноименно докторЛюэгер в качествебургомистра«столицы ирезиденции»- Вены добилсяогромных успеховво всех областяхкоммунальной, хозяйственнойи культурнойполитики. Этимон в небывалойстепени укрепилсердце всейимперии и благодаряэтому стал наделе гораздоболее великимгосударственнымдеятелем, чемвсе тогдашние«дипломаты»вместе взятые.

Если конгломератнародностей, называемыйАвстрией, вконце концоввсе таки погиб, то это не говоритпротив политическихкачеств немецкойчасти этогогосударства.Это тольконеизбежныйрезультат того, что 10 миллионовне могут в течениеслишком долгоговремени управлять50-миллионнымгосударством, состоящим изразличныхнаций, еслисвоевременноне созданысовершенноопределенныепредпосылкидля этого.

Австрийскийнемец мыслилв масштабахболее чем крупных.Он всегда привыкжить в рамкахбольшого государстваи никогда нетерял сознаниятех задач, которыеотсюда вытекают.Он был единственнымв этом государстве, кто мыслил нетолько в рамкахсвоей национальнойпровинции, нои в рамках всегогосударства.Даже в тот момент, когда ему ужеугрожала судьбабыть оторваннымот общего отечества, он все еще продолжалдумать и боротьсяза то, чтобыудержать длянемецкогонарода те позиции, которые в тяжелойборьбе завоевалина Востоке егопредки. Приэтом надо ещене забыватьи того, что силыего были расколоты: лучшая частьавстрийскихнемцев в сердцеи в помышленииникогда нетеряла связис общей родиной, и только частьавстрийскихнемцев целикомотдавала себяавстрийскойродине.

Общий кругозоравстрийскихнемцев всегдабыл относительновелик. Их экономическиеотношения частообнимали почтивсю многонациональнуюимперию. Почтивсе действительнокрупные предприятиянаходилисьв руках немцев.Весь руководящийперсонал техников, чиновниковбольшею частьюсоставлялинемцы. В их жеруках находиласьи внешняя торговля, поскольку нанее не успелиналожить рукуевреи, для которыхторговля — роднаястихия. В политическомотношениитолько немцыи объединяливсю империю.Уже в годы военнойслужбы немецкаямолодежь рассылаласьпо всем частямстраны. Австро-немецкиерекруты попадалиправда в немецкийполк, но самыйэтот полк отличномог попастьи в Герцеговину, и в Галицию, нетолько в Вену.Офицерскийкорпус все ещесостоял почтиисключительноиз немцев, авысшее чиновничество- в преобладающейчасти из них.Искусство инаука такжепредставленыбыли главнымобразом немцами.Если не считатьхалтуры в областиновейшего«искусства», на которуюспособен былдаже такойнарод как негры, то можно смелосказать, чтоносителямидействительногоискусства вэто время вАвстрии былитолько немцы.Вена представляласобою живойи неиссякаемыйисточник длявсей Австро-Венгриикак в областимузыки, так ив области скульптуры, как в областихудожества, так и в областистроительногоискусства.

Наконец немцыбыли такженосителямивсей внешнейполитики монархии, если не говоритьоб очень небольшойгруппе венгров.

И тем не менеевсякая попыткасохранить этогосударствобыла тщетной.Не хваталосамой существеннойпредпосылки.Австрийскоенациональноегосударстворасполагалотолько однойвозможностьюпреодоленияцентробежныхсил отдельныхнаций. Государстводолжно былообразоватьсяи управлятьсялибо самымцентрализованнымобразом, либооно не моглосуществоватьвовсе.

В отдельныесветлые минутыпонимание этогообстоятельствастановилосьдостояниемтакже «самыхвысоких» сфер.Но уже черезкороткое времязабывали этоили откладывалипрактическоепроведениев жизнь ввидусопряженныхс ним трудностей.Всякая мысльо построениигосударствана более илименее федеративныхначалах неизбежнодолжна былапотерпетькрушение попричине отсутствиятакого государственногоядра, котороеимело бы заведомопреобладающеезначение. Кэтому надоприбавить, чтовнутренниепредпосылкиавстрийскогогосударствавообще былисовершенноиными, нежелив германскойимперии временБисмарка. ВГермании делошло только опреодоленииизвестныхполитическихтрадиций, ибов культурномотношении общаяпочва существовалавсегда. Преждевсего быловажно то обстоятельство, что германскоегосударство, если не считатьнебольшихчуженациональныхосколков, объединялолюдей толькоодной нации.

В Австрииобстоятельствабыли прямопротивоположные.Политическиевоспоминанияо собственномпрежнем величииздесь совершенноотсутствовалиу отдельныхнаций, если несчитать венгров.Во всяком случаеэти воспоминанияпринадлежалилишь оченьотдаленномупериоду и былистерты временемпочти окончательно.С другой стороны, в эпоху, когданациональныйпринцип началиграть крупнуюроль, в отдельныхчастях австро-венгерскоймонархии началиформироватьсянационалистическиесилы, преодолетькоторые былотем трудней, что в пределахАвстро-Венгриина деле началиобразовыватьсянациональныегосударства.При том внутриэтих национальныхгосударствпреобладающаянация в силусвоего родствас отдельныминациональнымиосколками вАвстрии имелатеперь большуюпритягательнуюсилу для этихпоследнихнежели австрийскиенемцы.

Даже Венатеперь не моглана продолжительноевремя состязатьсяв этом отношениисо столицамипровинций.

С тех пор какБудапешт самстал крупнымцентром, у Венывпервые появилсясоперник, задачейкоторого былоне усилениемонархии вцелом, а лишьукреплениеодной из еечастей. В скоромвремени этомупримеру последовалитакже Прага, затем Лемберг, Лайбах и т.д.Когда эти прежниепровинциальныегорода поднялисьи превратилисьв национальныецентры отдельныхпровинций, темсамым созданыбыли сосредоточиявсе более иболее самостоятельногокультурногоразвития.Национально-политическиеустремлениятеперь получилиглубокую духовнуюбазу. Приближалсямомент, когдадвижущая силаотдельных нацийстала сильнее, чем сила общихинтересовмонархии. Темсамым решаласьсудьба Австрии.

Со временисмерти ИосифаII этот ход развитияпрослеживаетсяочень явственно.Быстрота этогоразвития зависелаот целого рядафакторов, однииз которыхзаложены былив самой монархии, другие же былирезультатомтой внешнейполитики, которуюв разные периодывела Австрия.

Чтобы серьезноначать и завершитьборьбу за единствоэтого государства, оставалосьтолько вестиупорную и беспощаднуюполитикуцентрализации.Для этого нужнобыло преждевсего принципиальнопровести единыйгосударственныйязык. Этим подчеркнутбыл бы хотя быпринцип формальнойпринадлежностик единомугосударству, а административныморганам былобы дано в рукитехническоесредство, безкоторого единоегосударствовообще существоватьне может. Толькотаким путеммогла бытьсоздана возможностьчерез школувоспитать втечение длительноговремени традициигосударственногоединства. Конечноэтого нельзябыло достигнутьв течение 10 или20 лет. Тут нужныстолетия. Ввопросах колонизациивообще решаютне быстротаи натиск, анастойчивостьи долгий период.

Само собоюразумеется, что при этомне толькоадминистрирование, но и все политическоеруководстводолжно былобы вестись встрогом единстве.

И вот для менятогда былобесконечнопоучительноконстатировать: почему всегоэтого не произошлоили, лучше сказать, почему все этоне было сделано.Виновникамикраха австро-венгерскойимперии являютсятолько те, ктовиновен в этомупущении.

Более чемкакое бы то нибыло другоегосударствостарая Австриязависела откругозора своихправителей.Здесь отсутствовалфундаментнациональногогосударства, которое самопо себе обладаетбольшой силойсамосохранениядаже тогда, когда руководителигосударстваоказываютсясовершенноне на высоте.Государствоединой национальностииногда в течениеудивительнодолгих периодовможет переноситьрежим плохогоуправления, не погибая приэтом. Частоможет показаться, что в организмене осталосьуже совершенноникакой жизни, что он уже умерили отмирает, и вдруг оказывается, что приговоренныйк смерти опятьподнялся и сталподавать признакиизумительнойнесокрушимойжизненности.

Совсем другоедело такоегосударство, которое состоитиз различныхнародностей, в жилах которыхне течет однаи та же кровь, а еще важней- над которымине занесен одинобщий кулак.Тут слабостьруководстваприведет непросто к зимнейспячке государства, тут она пробудитвсе индивидуальныеинстинкты нацийв зависимостиот их крови илишит их возможностиразвиватьсяпод эгидойодной могущественнойволи. Эта опасностьможет бытьсмягчена тольков течение столетийобщего воспитания, общих традиций, общих интересови т.д. Вот почемутакие государственныеобразования, чем моложе, тембольше зависятот качествсвоих руководителей.Более того, зачастую онибывают прямымтворением изряда выходящихмогущественныхруководителейи героев духаи нередко послесмерти их творцаони простораспадаются.Пройдут столетия, и все же этиопасности ещене преодолены, они находятсятолько в дремлющемсостоянии. Икак толькослабость руководстваскажется оченьсильно, этаопасность частовнезапно просыпается, и тогда уже непоможет ни силавоспитания, ни самые высокиетрадиции; надвсем этим возьмутверх центробежныесилы различныхплемен.

Самой большойи, быть может, трагическойвиной домаГабсбурговявляется то, что они не понялиэтого.

Одному единственномусчастливцусреди них судьбаосветила факеломбудущее егостраны, но затемэтот факелпогас и навсегда.

Иосиф II, этотримский императоргерманскойнации, с тревогойувидел, что егодом, выдвинутыйна самый крайнийпункт государства, неизбежнопогибнет впотоке этогоВавилона народов, если не удастсяисправить то, что запустилипредки. С нечеловеческойэнергией этот«друг людей»начал борьбупротив слабостейпрошлого ипопытался втечение десятилетияисправить то, что было запущенов течение столетий.Если бы емудано было наэто хотя бытолько 40 лет иесли бы посленего по крайнеймере два поколенияпродолжалито же дело, чудоэто вероятноудалось бы. Нона деле емубыло дано только10 лет. И когдаон, надорвавшисьдушой и телом, сошел в могилу, вместе с нимв могилу сошлои его дело.

Ни в духовномотношении, нипо силе волиего преемникине оказалисьна высоте задачи.

Когда пришловремя и в Европепоказалисьпервые признакиреволюционнойгрозы, огоньстал медленнораспространятьсяи в старой Австрии.Но когда в Австриивспыхнул пожар, то оказалось, что пламя этовызвано нестолько социальными, общественнымии вообще общеполитическимипричинами, сколько фактораминациональногопроисхождения.

Во всех другихстранах революция1848 г. была борьбойклассов, в Австрииже она была уженачалом борьбырас. Австрийскиенемцы сразузабыли тогдаили не поняливовсе происхожденияэтого пожара.Они отдали своисилы на службуреволюционнымвосстаниями этим самиподписали себеприговор. Своимируками немцыпомогли пробудитьдух западнойдемократии, который черезкороткое времялишил их основих собственногосуществования.

Парламентскаяпредставительнаясистема быласоздана, и этомуне предшествовалосозданиегосударственного- обязательногоязыка. Тем самымпредопределенабыла гибельгосподствующегоположениянемцев в австрийскоймонархии. Сэтого моментапогибло и самогосударство.Все, что последовалоза этим, былотолько историческимраспадом этогогосударства.

Наблюдатьэтот распадбыло зрелищемне толькопоучительным, но и потрясающим.В тысячах итысячах формсвершаласьисторическаясудьба этогогосударства.Что большаячасть человечествабыла слепа кэтому процессуи не замечала, что распадначался, в этомсказаласьтолько волябогов к уничтожениюАвстрии.

Не стану тутраспространятьсяо деталях. Этоне являетсязадачей моейкниги. Я остановлюсьподробно толькона круге техсобытий, которыеобщезначимыдля всех народови государстви которые имеюттаким образомбольшое значениеи для современности.Именно этикардинальныесобытия помоглимне заложитьосновы моегополитическогомышления.

Среди техучреждений, которые обнаружилипроцесс распадаавстрийскоймонархии особеннонаглядно — настольконаглядно, чтодаже не слишкомдальновидныймещанин не могэтого не заметить,- следует назватьпрежде всегоавстрийскийпарламент или, как он называлсяв Австрии, рейхсрат.

Это учреждениебыло построенозаведомо пометоду заимствованияиз Англии — страныклассической«демократии».Всю эту спасительнуюсистему позаимствовалииз Лондона, ав Вене старалисьтолько скопироватьее с очень большойточностью.

Английскаядвухпалатнаясистема быласкопированав форме палатыдепутатов ипалаты господ.Однако зданиясамих палатвыглядели вВене и в Лондонепо-разному.Когда Барри, строительздания английскойпалаты на берегахТемзы, закончилсвою постройку, он взял сюжетыдля украшения- 1200 ниш, колонни консолейсвоего чудесногоздания — из историибританскойимперии, обнимавшейтогда полмира.С точки зренияархитектурногои художественногоискусстваздание палатылордов и палатыдепутатов сталотаким образомхрамом славыдля всей нации.

В Вене в этомотношениипришлось натолкнутьсяна первую трудность.Когда датчанинГанзен закончилпоследнийфронтон в мраморномздании народногопредставительства, ему ничего неоставалосьсделать, какпозаимствоватьсюжеты дляукрашенияздания из историидревнего мира.Это театральноездание «западнойдемократии»расписанопортретамиримских и греческихгосударственныхдеятелей ифилософов. Надобоими зданиямивысятся четырегигантскихфигуры, указывающиев четырехпротивоположныхнаправлениях.В этом быласвоеобразнаясимволическаяирония. Этотсимвол как быолицетворялту внутреннююборьбу центробежныхсил, котораяуже тогда заполнялаАвстрию.

«Национальности»воспринималикак оскорблениеи провокацию, когда им говорили, что это зданиеолицетворяетавстрийскуюисторию.

Когда я, едваимея 20 лет отроду, впервыепосетил роскошноездание наФранценсринге, чтобы побыватьв качествезрителя назаседаниипалаты депутатов, я был во властисамых противоречивыхнастроений.

Уже издавная ненавиделпарламент, ноконечно не какучреждениесамо по себе.Напротив, вкачествесвободолюбивогочеловека я немог представитьсебе никакойдругой формыправления. Идеякакой бы то нибыло диктатурыпри моем отношениик дому Габсбурговпоказаласьбы мне тогдапреступлениемпротив деласвободы и разума.

Немало содействовалоэтому и то, чтово мне, молодомчеловеке, многочитавшем газеты, жило бессознательноепоклонениеанглийскомупарламенту.От этого чувствая не мог таклегко освободиться.Английскаянижняя палатавела дела сбольшим достоинством(по крайнеймере наша прессаизображалаэто так прекрасно), и это импонироваломне в высшейстепени. Можноли было дажетолько представитьсебе болеевозвышеннуюформу самоуправлениянарода?

Но именнопоэтому я былврагом австрийскогопарламента.Внешние формыработы австрийскогорейхсратаказались мнесовершеннонедостойнымивеликого образца.К этому прибавлялосьеще следующее.

Судьбы австрийскихнемцев в австрийскомгосударствезависели отих позиции врейхсрате. Довведения всеобщегои тайногоизбирательногоправа парламентимел хотя инебольшоенемецкое большинство.Это положениевещей былодостаточносомнительным: это немецкоебольшинствоуже и тогдазависело отсоциал-демократии, которая во всехкоренных вопросахбыла ненадежнаи всегда готовабыла предатьнемецкое дело, лишь бы не потерятьпопулярностисреди другихнациональностей.Социал-демократиюуже тогда нельзябыло считатьнемецкой партией.Но с моментавведения всеобщегоизбирательногоправа в парламентеуже не моглобыть и цифровогонемецкогобольшинства.Теперь ничтоуже не мешалодальнейшемуразнемечиваниюгосударства.

Чувствонациональногосамосохраненияввиду этогоуже тогда внушаломне лишь оченьнебольшуюсимпатию ктакому национальномупредставительству, в котором интересынемцев былине столькопредставлены, сколько задавлены.Однако все этоеще были такиегрехи, которыекак и многоедругое можнобыло приписатьне самой системе, а только формамее примененияв австрийскомгосударстве.Я тогда ещеверил в то, чтоесли восстановитьопять немецкоебольшинствов представительныхорганах, топринципиальновозражатьпротив самойпредставительнойсистемы, покасуществуетстарое государствовообще нетоснований.

В таких настроенияхпопал я впервыев это священноездание, гдекипели страсти.Правда священнымдом этот казалсямне главнымобразом благодарянеобычайнойкрасоте егочудесной архитектуры.Превосходноепроизведениегреческогоискусства нанемецкой почве.Как скоро однакоэто чувствосменилосьчувством возмущения, вызванным тойжалкой комедией, которая разыгрываласьна моих глазах.Налицо былонесколько сотгоспод народныхпредставителей, которые какраз занятыебыли обсуждениемодного из вопросовкрупнейшегоэкономическогозначения.

Одного этогодня было дляменя достаточно, чтобы дать мнематериал дляразмышленияна целые недели.

Идейноесодержаниеречей, насколькоих вообще можнобыло понять, стояло поистинена ужасной«высоте». Некоторыеиз господзаконодателейне говориливовсе по-немецки, а изъяснялисьна славянскихязыках иливернее диалектах.То, что я зналдо сих пор изгазет, я имелтеперь случайуслышать своимисобственнымиушами. Жестикулирующая, кричащая наразные голосаполудикаятолпа. Над неюв качествепредседателястаренькийдобродушныйдядюшка в потелица изо всехсил работаетколокольчикоми, обращаяськ господамдепутатам, тов добродушной, то в увещевательнойформе умоляетих сохранитьдостоинствовысокого собрания.

Все это заставлялотолько смеяться.

Нескольконедель спустяя опять попалв рейхсрат.Картина быладругая, совершеннонеузнаваемая.Зал был совершеннопуст. Внизуспали. Небольшоеколичестводепутатовсидели на своихместах и зевалидруг другу влицо. Один изних «выступал»на трибуне. Напредседательскомместе сиделодин из вице-президентоврейхсрата иявно скучал.

Меня посетилипервые сомнения.Когда у менябыло время, явсе чаще сталотправлятьсяна заседаниярейхсрата ив тиши наблюдалвсе происходящеетам. Я вслушивалсяв речи, посколькуих вообще можнобыло понять, изучал болееили менееинтеллигентныефизиономии«избранных»представителейнародов, составлявшихэто печальноегосударство, и постепенносоставлял себесвое собственноезаключение.

Одного годаспокойныхнаблюденийоказалосьдостаточно, чтобы в корнеизменить моипрежние взглядына это учреждение.Мое внутреннеесущество протестовалотеперь уже нетолько противизвращеннойформы, которуюэта идея принялав Австрии. Нет, теперь я не могуже признаватьи самого парламентакак такового.До сих пор явидел несчастьеавстрийскогопарламентатолько в том, что в нем отсутствуетнемецкое большинство.Теперь я убедился, что само существоэтого учрежденияобречено.

Предо мнойвстал тогдацелый ряд вопросов.Я начал глубжеразмышлятьотносительнодемократическогопринципа решенияпо большинствуголосов какосновы всегопарламентскогостроя. Вместес тем я немаловнимания посвятили изучениюумственныхи моральныхдостоинствэтих избранниковнарода.

Так изучиля и систему иее носителей.

В течениеближайшихнесколькихлет я с совершеннойточностьюуяснил себе, что представляетсобою «высокоуважаемый»тип новейшеговремени — парламентарий.Я составил себео нем то представление, которое впоследствииуже не нуждалосьв серьезныхвидоизменениях.

И в данномслучае методнаглядногообучения, знакомствос практическойдействительностьюизбавили меняот опасностиутонуть в теории, которая напервый взглядкажется стольсоблазнительной, но которая темне менее принадлежитк несомненнымпродуктамраспада.

ДемократиясовременногоЗапада являетсяспутницеймарксизма, который вообщенемыслим безнее. Именно онасоставляетту почву, накоторой произрастаетэта чума. Еесамое грязноевнешнее проявление- парламентаризм.

Я должен бытьблагодаренсудьбе за то, что и этот вопросона поставилапередо мнойв Вене, ибо ябоюсь, что втогдашнейГермании мнебыло бы слишкомлегко ответитьсебе на этупроблему. Еслибы ничтожествоэтого учреждения, называемого«парламентом», мне впервыепришлось увидетьв Берлине, я, быть может, впал бы в обратнуюкрайность. Вэтом случаеу меня моглинайтись некоторыекак бы хорошиепобудительныемотивы статьна сторону тех, кто видел благогосударстваисключительнов усилениицентральнойвласти в Германии.Если бы это сомной случилось, это ведь тожеозначало быдо некоторойстепени ослепнуть, стать чуждымэпохе и людям.

В Австрииэта опасностьмне не угрожала.

Здесь не таклегко быловпасть из однойкрайности вдругую. Еслиникуда не годилсяпарламент, тотем паче никудане годилисьГабсбурги — этоуж во всякомслучае. Осудив«парламентаризм», мы еще нискольконе разрешилипроблему. Возникалвопрос: а чтоже делать? Еслиуничтожитьрейхсрат, товедь единственнойправительственнойвластью осталасьбы династияГабсбургов, а эта мысль дляменя была особенноневыносимой.

Этот оченьтрудный случайпобудил меняк основательномуизучению проблемыв целом. Придругих обстоятельствахя бы в стольраннем возрастеедва ли призадумалсянад такимивопросами.

Что мне преждевсего бросалосьв глаза, такэто полноеотсутствиеличной ответственности.

Парламентпринимаеткакое-либорешение, последствиякоторого могутоказатьсяроковыми. И чтоже? Никто заэто не отвечает, никого нельзяпривлечь кответственности.Разве в самомделе можносчитать ответственностьюто, что послекакого-нибудьотчаянногокраха виновноев этом правительствовынуждено уйти? Или что соответственнаякоалиция партийраспадаетсяи создаетсяновая коалиция? Или далее, чтораспускаетсяпалата?

Да развевообще колеблющеесябольшинстволюдей можетвсерьез нестикакую-либоответственность? Разве не ясно, что сама идеяответственностисвязана с лицом! Ну, а можно лисделать ответственнымпрактическогоруководителяправительстваза те действия, которые возниклии были проведеныисключительновследствиежелания илисклонностицелого множествалюдей?

Ведь все мызнаем, что задачуруководящегогосударственногодеятеля в нашивремена видятне столько втом, чтобы онобладал творческоймыслью и творческимпланом, скольков том, чтобы онумел популяризоватьсвои идеи передстадом баранови дураков изатем выклянчитьу них их милостивоесогласие напроведениеего планов.

Разве вообщеможно подходитьк государственномудеятелю с темкритерием, чтоон обязательнодолжен в такойже мере обладатьискусствомпереубедитьмассу, как испособностьюприниматьгосударственномудрые решенияи планы?

Да развевообще когда-нибудьвидно было, чтобы эта толпалюдей понялакрупную идеюраньше, чемпрактическийуспех этой идеистал говоритьсам за себя?

Да развевообще любоегениальноедействие внашем мире неявляется нагляднымпротестом генияпротив косностимассы?

Ну, а что делатьгосударственномудеятелю, которомуне удалось дажекакой угоднолестью завоеватьблаговолениеэтой толпы?

Что же емуостается — купитьэто благоволение?

Или ввидуглупости своихсограждан ондолжен отказатьсяот проведениятого, что онсчитает жизненнонеобходимым? Или он долженуйти? Или темне менее остаться?

Человек схарактеромв таком случаепопадает внеразрешимыйконфликт междутем, что он считаетнеобходимым, и простым приличиемили, лучше сказать, простой честностью.

Где здесьнайти границумежду тойобязанностью, которую возлагаетна тебя общество, и той обязанностью, которую возлагаетна тебя личнаячесть?

Ведь каждомудействительномувождю приходитсярешительнобороться противвсех попытокунизить егодо роли простогополитикана.

И наоборот, разве не ясно, что именнополитикан притаких условияхбудет чувствоватьсебя призванным«делать» политикукак раз потому, что в последнемсчете ответственностьнесет не он, акакая-то неуловимаякучка людей?

Разве не ясно, что наш парламентарныйпринцип большинстванеизбежноподкапываетсяпод самую идеювождя?

Или неужелив самом деленайдутся такие, кто поверит, что в этом мирепрогресс обязанне интеллектуотдельныхиндивидуумов, а мозгу большинства?

Или можетбыть кто-нибудьнадеется нато, что в будущеммы сможем обойтисьбез этой основнойпредпосылкичеловеческойкультуры?

Разве не яснонаоборот, чтоименно сейчасэта предпосылканужней, чемкогда бы то нибыло.

Парламентарныйпринцип решенияпо большинствуголосов уничтожаетавторитетличности иставит на ееместо количество, заключенноев той или другойтолпе. Этимсамым парламентаризмгрешит противосновной идеиаристократизмав природе, причемконечно аристократизмвовсе не обязательнодолжен олицетворятьсясовременнойвырождающейсяобщественнойверхушкой.

Современныйнаблюдатель, вынужденныйчитать почтиисключительногазеты, не можетсебе представить, какие опустошительныепоследствияимеет это господствопарламентаризма.Разве что толькосамостоятельноемышление инаблюденияпомогут емупонять сутьпроисходящего.Прежде всегопарламентаризмявляется причинойтого невероятногонаплыва самыхничтожныхфигур, которымиотличаетсясовременнаяполитическаяжизнь. Подлинныйполитическийруководительпостараетсяотойти подальшеот такой политическойдеятельности, которая в главнойсвоей частисостоит вовсене из творческойработы, а изинтриг и фальши, имеющих цельюзавоеватьбольшинство.А нищих духомлюдей как разименно этообстоятельствои будет привлекать.

Чем мельчеэтакий духовныйкарлик и политическийторгаш, чемясней ему самомуего собственноеубожество, тембольше он будетценить ту систему, которая отнюдьне требует отнего ни гениальности, ни силы великана, которая вообщеценит хитростьсельскогостаросты выше, чем мудростьПерикла. Приэтом такомутипу ни капелькине приходитсямучиться надвопросом обответственности.Это тем меньшедоставляетему забот, чтоон заранееточно знает, что независимоот тех или другихрезультатовего «государственной»пачкотни конецего карьерыбудет один итот же: в одинпрекрасныйдень он всеравно долженбудет уступитьсвое местотакому жемогущественномууму, как и онсам.

Для сборищатаких «народныхпредставителей»всегда являетсябольшим утешениемвидеть во главечеловека, умственныекачества которогостоят на томже уровне, чтоих собственные.Только в этомслучае каждыйиз этих господможет доставитьсебе дешевуюрадость времяот временипоказать, чтои он не лыкомшит. А главное, тогда каждыйиз них имеетправо думать: если возглавлятьнас может любойикс, то почемуже не любойигрек, чем «Ганс»хуже «Фридриха»?

Эта демократическаятрадиция внаибольшейстепени соответствуетпозорящемуявлению нашихдней, а именно: отчаяннойтрусости большогочисла нашихтак называемых«руководителей».В самом деле, какое счастьедля таких людейво всех случаяхсерьезныхрешений иметьвозможностьспрятатьсяза спину такназываемогобольшинства.

В самом деле, посмотритена такогополитическоговоришку, какон в поте липа«работает», чтобы в каждомотдельномслучае кое-какнаскрестибольшинствои получитьвозможностьв любой моментспастись откакой-либоответственности.Именно этообстоятельствоконечно отталкиваетвсякого сколько-нибудьуважающегосебя политикаи вообще мужественногочеловека оттакой деятельности.Любое же ничтожестворадо поступитьименно так. Снашей точкизрения делоясно: кто нехочет нестиличной ответственностиза свои действия, кто ищет длясебя прикрытия, тот трусливыйнегодяй. Ну, акогда руководителинации вербуютсяиз таких несчастныхтрусов, то раноили поздно заэто придетсядорого расплачиваться.Дело доходитдо того, что унас не оказываетсямужества предпринятькакое бы то нибыло решительноедействие, и мыпредпочитаемскорее примиритьсяс любым позороми бесчестием, чем найти всебе силы длянужного решения.Ведь нет уженикого, ктоготов был бысвою личность, свою головуотдать за проведениерешительногошага.

Ибо одно надопомнить и незабывать: большинствои здесь никогдане может заменитьсобою одного.Большинствоне только всегдаявляетсяпредставителемглупости, нои представителемтрусости. Соберитевместе стодураков и выникак не получитеодного умного.Соберите вместесто трусов ивы никак неполучите врезультатегероическогорешения.

Но чем меньшестановитсяответственностьотдельногоруководителя, тем большебудет растичисло такихтипов, которые, не обладая дажеминимальнейшимиданными, темне менее чувствуютсебя призваннымиотдать в распоряжениенарода своибессмертныеталанты. Многимиз них простоневтерпеж, когда же наконецочередь дойдетдо них. Онистановятсяв очередь вдлинном хвостеи со смертельнойтоской глядят, как медленноприближаетсяих судьба. Онирады поэтомукаждой сменелиц в том ведомстве, в которое ониметят попасть.Они благодарныкаждому скандалу, который можетвытолкнутьиз стоящих вхвосте вперединих хоть несколькихконкурентов.Когда тот илидругой изсчастливцев, ранее попавшихна теплое местечко, не хочет такскоро расстатьсяс этим местом, остальныесмотрят на это, как на нарушениесвященныхтрадиций иобщей солидарности.Тогда они начинаютсердиться ибудут уже, непокладая рук, вести борьбухотя бы самымибесстыднымисредствамивплоть до тогомомента, когдаим удастсяпрогнать конкурентас теплого местечка, которое должнотеперь перейтив руки других.Низвергнутыйбожок уже нетак скоро попадаетна то же самоеместо. Когдаэта фигураснята с поста, ей придетсяопять статьв очередь вдлинном хвосте, если толькотам не подыметсятакой крик ибрань, которыепомешают вновьзанять очередь.

Результатомвсего этогоявляется ужасающебыстрая сменалиц на важнейшихгосударственныхдолжностях.Результатыэтого всегданеблагоприятны, а иногда прямотаки катастрофичны.Чаще всегооказывается, что не толькодурак и неспособныйпадает жертвойтаких обычаев, но как раз способныйчеловек, посколькутолько судьбавообще даетвозможностьспособномучеловеку попастьна руководящийпост. Противспособногоруководителясейчас же образуетсяобщий фронт.Как же, ведь онвышел не из«наших» рядов.Мелкие людишкипринципиальнохотят бытьтолько в своейсобственнойкомпании. Онирассматриваюткак общеговрага всякогочеловека сголовой, всякого, кто способенсреди нулейиграть рольединицы. В этойобласти инстинктсамосохраненияу них особеннообострен. Результатомвсего этогонеизбежноявляется всепрогрессирующееумственноеобеднениеруководящихслоев. Какойрезультат приэтом получаетсядля нации игосударства, это легко понимаетвсякий, еслитолько он самне принадлежитк этому же сорту«вождей».

Старая Австрияимела сомнительноесчастье пользоватьсяблагами парламентскогорежима в егочистейшем виде.

Правдаминистр-президентназначалсяеще императором, но и эти назначенияна деле былине чем иным, как простымвыполнениемволи парламентскогобольшинства.Что касаетсяторгов и переторжеквокруг назначенияруководителейотдельныхминистерств, то здесь мыимели уже обычайзападной демократиичистейшей воды.В соответствиис этим были ирезультаты.Смена отдельныхлиц происходилавсе быстрейи быстрей. Вконце концовэто выродилосьв чистейшийспорт.

В той же меревсе большеснижался масштабэтих быстросменяющихся«государственныхдеятелей»; вконце концовна поверхностиостался толькотип парламентскогоинтригана, всягосударственнаямудрость котороготеперь измеряласьтолько егоспособностьюсклеить ту илидругую коалицию, т.е. способностьюк мелкомуполитическомуторгашеству, которая теперьодна могластать базойдля практическойработы этих, с позволениясказать, народныхпредставителей.

Таким образомименно венскаяшкола давалав этой областисамые лучшиенаглядныеуроки.

Что меняинтересовалоне в меньшейстепени, такэто сопоставлениеспособностейи знаний этихнародныхпредставителейс теми задачами, которые стоялиперед ними. Ужепо одному этомуя вынужден былначать знакомитьсяс умственнымгоризонтомэтих избранниковнарода. Попутнопришлось знакомитьсяи с теми происшествиями, которые вообщеэтим великолепнымфигурам позволиливынырнуть наполитическойарене. Небезынтереснобыло познакомитьсятакже и с техникойих работы. Этопозволяловидеть во всехдеталях тослужение отечеству, на котороетолько и способныбыли изучаемыефигуры.

Чем большея вникал вовнутренниеотношения впарламенте, с чем большейобъективностьюя изучал людейи их образ действий, тем отвратительнеестановиласьв моих глазахобщая картинапарламентскойжизни. Пристальноеизучение былонеобходимодля меня, еслия хотел по-настоящемуознакомитьсяс этим учреждением, где каждый иззаконодателейчерез каждыетри слова ссылаетсяна свою «объективность».Когда хорошенькоизучишь этихгоспод и ознакомишьсяс законами ихсобственногогнусногосуществования, то двух мненийуже быть неможет.

На светевообще труднонайти какой-либодругой принцип, который, говоряобъективно, был бы стольже неправилен, как принциппарламентаризма.

Мы не говоримуже о том, в какихусловиях происходятсамые выборыгоспод народныхпредставителей, какими средствамиони достигаютсвоего высокогозвания. Тольков совершенноничтожном числеслучаев выборыявляются результатомдействительнообщего желания.Это ясно ужеиз одного того, что политическоепониманиеширокой массывовсе не настолькоуже развито, чтобы она самамогла выразитьсвое общеполитическоежелание и подобратьдля этогосоответствующихлюдей.

То, что мыпостояннообозначаемсловами «общественноемнение», тольков очень небольшойчасти покоитсяна результатахсобственногоопыта или знания.По большей жечасти так называемое«общественноемнение» являетсярезультатомтак называемой«просветительной»работы.

Религиознаяпотребностьсама по себеглубоко заложенав душе человека, но выбор определеннойрелигии естьрезультатвоспитания.Политическоеже мнение массыявляется толькорезультатомобработки еедуши и ее разума- обработки, которая зачастуюведется с совершенноневероятнойнастойчивостью.

Наибольшаячасть политическоговоспитания, которое в этомслучае оченьхорошо обозначаетсясловом пропаганда, падает на прессу.В первую очередьименно онаведет эту«просветительную»работу. Она вэтом смыслепредставляетсобою как бышколу для взрослых.Беда лишь втом, что «преподаваниев данном случаенаходится нев руках государства, а в руках зачастуюочень низменныхсил. Именно вВене еще в своейранней молодостия имел наилучшуювозможностьхорошо познакомитьсяс монополистамиэтих орудийвоспитаниямасс и их фабрикатами.Вначале мнене раз приходилосьизумлятьсятому, как в течениекратчайшеговремени этанаихудшая извеликих державумела создатьопределенноемнение, притомдаже в такихслучаях, когдадело шло о заведомойфальсификацииподлинныхвзглядов ижеланий массы.В течение всегокаких-нибудьнесколькихдней печатьухитряласьиз какого-нибудьсмешного пустякасделать величайшеегосударственноедело; и наоборот, в такой же короткийсрок она умелазаставитьзабыть, прямокак бы выкрастьиз памяти массытакие проблемы, которые длямассы, казалосьбы, имеют важнейшеежизненноезначение.

Прессе удавалосьв течениекаких-нибудьнесколькихнедель вытащитьна свет божийникому неизвестныедетали, имена, каким-то волшебствомзаставитьширокие массысвязать с этимиименами невероятныенадежды, словом, создать этимименам такуюпопулярность, которая никогдаи не сниласьлюдям действительнокрупным. Имена, которые всегокакой-нибудьмесяц назадеще никто и незнал или зналтолько понаслышке, получали громаднуюизвестность.В то же времястарые испытанныедеятели разныхобластейгосударственнойи общественнойжизни как бысовершенноумирали дляобщественногомнения или ихзасыпали такимколичествомгнуснейшихклевет, чтоимена их в кратчайшийсрок становилисьсимволом неслыханнойнизости имошенничества.Надо видетьэту низкуюеврейскуюманеру: сразуже, как по мановениюволшебнойпалочки начинаютполивать честногочеловека грязьюиз сотен и тысячведер; нет тойсамой низкойклеветы, котораяне обрушиласьбы на головутакой ни в чемнеповиннойжертвы; надоближе ознакомитьсяс таким методомпокушения наполитическуючасть противника, чтобы убедитьсяв том, насколькоопасны этинегодяи прессы.

Для этихразбойниковпечати нетничего такого, что не годилосьбы как средствок его грязнойцели.

Он постараетсяпроникнутьв самые интимныесемейныеобстоятельстваи не успокоитсядо тех пор, покав своих гнусныхпоисках ненайдет какой-нибудьмелочи, которуюон раздует втысячу крати используетдля того, чтобынанести ударсвоей несчастнойжертве. А еслинесмотря навсе изысканияон не найдетни в общественнойни в частнойжизни своегопротивниканичего такого, что можно былобы использовать, тогда этотнегодяй прибегнетк простой выдумке.И он при этомтвердо убежден, что если дажепоследуеттысяча опровержений, все равно кое-чтоостанется. Отпростого повторениячто-нибудь даприлипнет кжертве. Приэтом такоймерзавец никогдане действуеттак, чтобы егомотивы былолегко понятьи разоблачить.Боже упаси! Онвсегда напуститна себя серьезностьи „объективность“.Он будет болтатьоб обязанностяхжурналистаи т. п. Более того, он будет говоритьо журналистской»чести" — вособенности, если получитвозможностьвыступать назаседанияхсъездов и конгрессов, т. е. будет иметьвозможностьвоспользоватьсятеми поводами, вокруг которыхэти насекомыесобираютсяв особеннобольшом числе.

Именно этинегодяи болеечем на две третифабрикуют такназываемое«общественноемнение». Из этойименно грязнойпены потомвыходит парламентскаяАфродита.

Чтобы подробнообрисоватьэто действово всей егоневероятнойлживости, нужнобыло бы написатьцелые Томы. Мнекажется однако, что достаточнохотя бы толькоповерхностнопознакомитьсяс этой прессойи с этим парламентаризмом, чтобы понять, насколькобессмысленвесь этот институт.

Чтобы понятьбессмысленностьи опасностьэтого человеческогозаблуждения, лучше всегосопоставитьвышеочерченныймною демократическийпарламентаризмс демократиейистинно германскогообразца.

Самым характернымв демократическомпарламентаризмеявляется то, что определеннойгруппе людей- скажем, 500 депутатам, а в последнеевремя и депутаткам- предоставляетсяокончательноеразрешениевсех возможныхпроблем, какиетолько возникают.На деле именноони и составляютправительство.Если из их числаи выбираетсякабинет, накоторый возлагаетсяруководствогосударственнымиделами, то ведьэто только однавнешность. Наделе это такназываемоеправительствоне может ведьсделать ниодного шага, не заручившисьпредварительнымсогласиемобщего собрания.Но тем самымправительствоэто освобождаетсяот всякой реальнойответственности, так как в последнемсчете решениезависит не отнего, а от большинствапарламента.В каждом отдельномслучае правительствоэто являетсятолько исполнителемволи данногобольшинства.О политическихспособностяхправительствасудят в сущноститолько по тому, насколькоискусно оноумеет приспособлятьсяк воле большинстваили перетягиватьна свою сторонубольшинство.Но тем самымс высоты подлинногоправительстваоно опускаетсядо роли нищего, выпрашивающегомилостыню убольшинства.Всякому ясно, что важнейшаяиз задач правительствасостоит тольков том, чтобы отслучая к случаювыпрашиватьсебе милостьбольшинстваданного парламентаили заботитьсяо том, чтобысоздать себеиное болееблагосклонноебольшинство.Если это удаетсяправительству, оно может втечение короткоговремени «править»дальше; еслиэто не удаетсяему, оно должноуйти. Правильностьили неправильностьего намеренийне играет приэтом никакойроли.

Но именнотаким образомпрактическиуничтожаетсявсякая егоответственность.

К каким последствиямвсе это ведет, ясно уже изследующего.Состав пятисотизбранныхнародныхпредставленийс точки зренияих профессии, не говоря ужеоб их способностях, крайне пестр.Никто ведь неповерит всерьез, что эти избранникинации являютсятакже избранникамидуха и разума.Никто ведь неповерит, чтов избирательныхурнах десяткамиили сотнямипроизрастаютподлинныегосударственныедеятели. Всезнают, что бюллетениподаютсяизбирательноймассой, которуюможно подозреватьв чем угодно, только не визбытке ума.Вообще труднонайти достаточнорезкие слова, чтобы заклеймитьту нелепость, будто гениирождаются извсеобщих выборов.Во-первых, подлинныегосударственныедеятели вообщерождаются встране толькораз в оченькрупный отрезоквремени, а во-вторых, масса всегдаимеет вполнеопределенноепредубеждениекак раз противкаждого сколько-нибудьвыдающегосяума. Скорейверблюд пройдетчерез игольноеушко, чем великийчеловек будет«открыт» путемвыборов.

Те личности, которые превосходятобычный масштабзолотой середины, большею частьюсами прокладывалисебе дорогуна арене мировойистории.

Что же происходитв парламенте? Пятьсот человекзолотой серединыголосуют иразрешают всеважнейшиевопросы, касающиесясудеб государства.Они назначаютправительство, которое затемв каждом отдельномслучае вынужденодобиватьсясогласия этогопросвещенногобольшинства.Таким образомвся политикаделается этимипятьюстами.

По их образуи подобию этаполитика большеючастью и ведется.

Но если мыдаже оставимв стороне вопросо степенигениальностиэтих пятисотнародныхпредставителей, подумайтетолько о том, сколь различныте проблемы, которые ждутсвоего разрешенияот этих людей.Представьтесебе только, какие различныеобласти возникаютперед ними, ивы сразу поймете, наскольконепригоднотакое правительственноеучреждение, в котором последнееслово предоставляетсямассовомусобранию, гделишь оченьнемногие обладаютподлиннымизнаниями иопытом в разрешениитех вопросов, которые тамвозникают. Вседействительноважнейшиеэкономическиевопросы ставятсяна разрешениев таком собрании, где только едвадесятая частьчленов обладаеткаким-нибудьэкономическимобразованием.Но ведь это изначить отдатьсудьбы страныв руки людей, которые неимеют самыхэлементарныхпредпосылокдля разрешенияэтих вопросов.

Так обстоитдело и со всякимдругим вопросом.Какой бы вопросни возник, всеравно решатьбудет большинстволюдей несведущихи неумелых.Ведь составсобрания остаетсяодин и тот же, между тем какподлежащиеобсуждениювопросы меняютсякаждый день.Ведь невозможноже в самом делепредположить, что одни и теже люди располагаютдостаточнымисведениями, скажем, и в вопросахтранспортаи в вопросахвысокой внешнейполитики. Иначеоставалосьбы предположить, что мы имеемдело лишьисключительнос универсальнымигениями, а ведьмы знаем, чтодействительныегении рождаютсябыть может разв столетие. Насамом деле впарламентахнаходятся не«головы», атолько людикрайне ограниченные, с раздутымипретензиямидилетантов, умственныйсуррогат худшегосорта. Толькоэтим и можнообъяснить тонеслыханноелегкомыслие, с которым этигоспода зачастуюрассуждают(и разрешают)о проблемах, которые заставилибы очень и оченьпризадуматьсядаже самыекрупные умы.Мероприятиявеличайшейважности, имеющиегигантскоезначение длявсего будущегогосударстваи нации, разрешаютсягосподамипарламентариямис такой легкостью, как будто делоидет не о судьбахцелой расы, ао партии в домино.

Конечно былобы совершеннонесправедливопредположить, что каждый издепутатов ужезаранее родилсяс атрофированнымчувством.

Но нынешняясистема принуждаетотдельногочеловека заниматьпозицию потаким вопросам, в которых онсовершенноне сведущ, иэтим постепенноразвращаетчеловека. Никтоне наберетсяхрабростисказать открыто: господа депутаты, я думаю, что мыпо такому-тои такому-товопросу ничегоне понимаем, по крайнеймере, я личнозаявляю, чтоне понимаю.Если бы такойчеловек и нашелся, то все равноне помогло бы.Такого родаоткровенностьбыла бы совершенноне понятна. Проэтого человекасказали бы, чтоон честныйосел, но ослувсе-таки нельзяпозволятьиспортить всюигру. Однако, кто знает характерлюдей, тот поймет, что в таком«высоком»обществе ненайдется лица, которое согласилосьбы прослытьсамым глупымиз всех собравшихся.В известныхкругах честностьвсегда считаетсяглупостью.Таким образом, если даже инайдется средидепутатовчестный человек, ой постепеннотоже переходитна накатанныерельсы лжи иобмана. В концеконцов у каждогоиз них естьсознание того, что, какую быпозицию низанял отдельныйиз них, — изменитьничего не удастся.Именно этосознание убиваеткаждое честноепобуждение, которое иногдавозникает утого или другогоиз них. Ведь вутешение онскажет себе, что он личноеще не самыйхудший из депутатови что его участиев высокой палатепомогает избегнутьхудшего из зол.

Может бытьмне возразят, что хотя отдельныйдепутат в томили другомвопросе несведущ, но ведьего позицияобсуждаетсяи определяетсяво фракции, которая политическируководит иданным лицом; а фракция-деимеет своикомиссии, которыесобирают материалчерез сведущихлиц и т.д.

На первыйвзгляд кажется, что это в самомделе так, нотут возникаетвопрос: зачемже тогда выбирать500 человек, разна деле необходимоймудростью, которой вдействительностиопределяютсяпринимаемыерешения, обладаютлишь немногие.

Да, именнов этом существовопроса.

В том-то идело, что идеаломсовременногодемократическогопарламентаризмаявляется несобрание мудрецов, а толпа идейнозависимыхнулей, руководитькоторыми вопределенномнаправлениибудет тем легче, чем болееограниченнымиявляются этилюдишки. Толькона таких путяхныне делаетсятак называемаяпартийнаяполитика — всамом худомсмысле этогослова. И толькоблагодаря этомустало возможным, что действительныйдирижер всегдаосторожнопрячется закулисами иникогда неможет бытьпривлечен кличной ответственности.Так и получается, что за самыевредные длянации решенияныне отвечаетне негодяй, вдействительностинавязавшийэто решение, а целая фракция.

Но такимобразом всякаяпрактическаяответственностьотпадает, иботакая ответственностьмогла бы заключатьсятолько в определенныхобязанностяхотдельноголица, а вовсене всей парламентскойговорильни.

Это учреждениеможет бытьприятно толькотем лживымсубъектам, которые какчерт ладанабоятся божьегосвета. Каждомуже честному, прямодушномудеятелю, всегдаготовому нестиличную ответственностьза свои действия, этот институтможет бытьтолько ненавистным.

Вот почемуэтот вид демократиии стал орудиемтой расы, котораяпо своим внутреннимцелям не можетне боятьсябожьего светаныне и присно.

Сравнитес этим истинногерманскуюдемократию, заключающуюсяв свободномвыборе вождяс обязательностьюдля последнего- взять на себявсю личнуюответственностьза свои действия.Тут нет местаголосованиямбольшинствапо отдельнымвопросам, тутнадо наметитьтолько однолицо, котороепотом отвечаетза свои решениявсем своимимуществоми жизнью.

Если мневозразят, чтопри таких условияхтрудно найтичеловека, которыйпосвятит себятакой рискованнойзадаче, то я наэто отвечу:

— Слава богу, в этом и заключаетсявесь смыслгерманскойдемократии, что при ней квласти не можетпридти первыйпопавшийсянедостойныйкарьерист и, моральный трус; громадностьответственностиотпугиваетневежд и трусов.

Ну а если бынеожиданноиногда этакомучеловеку иудалось взобратьсяна такое место, тогда его сразуобнаружат ибез всякойцеремониискажут ему:«Руки прочь, трусливыйнегодяй, убирайсяпрочь, не грязниступеней этоговеликого здания, ибо по ступенямПантеона историипроходят непроныры, а толькогерои!»

До этих взглядовдоработалсяя в течениемоих двухлетнихпосещенийвенского парламента.

После этогоя пересталходить в рейхсрат.

В последниегоды слабостьгабсбургскогогосударствавсе более иболее увеличивалась, и в этом былаодна из главныхзаслуг парламентскогорежима. Чембольше благодаряэтому режимуослаблялисьпозиции немцев, тем больше вАвстрии открываласьдорога длясистемы использованияодних национальностейпротив других.В самом рейхсратеэта игра всегдапроисходилаза счет немцев, а тем самым вконце концовза счет государства.Ибо в конце XIXстолетия былоясно даже слепым, что притягательнаясила монархиинастолько мала, что не можетбольше справлятьсяс центробежнымитенденциямиотдельныхнациональныхобластей.

Напротив!

Чем большевыяснялось, что государстворасполагаеттолько жалкимисредствамик своему самосохранению, тем большимстановилосьвсеобщее презрениепо его адресу.Уже не толькоВенгрия, но иотдельныеславянскиепровинции неотождествлялисебя большес единой монархией, и слабостьпоследней никтоуже не воспринималкак свой собственныйпозор. Признакинаступающейстарости монархиискорее радовали; в это время наее смерть возлагалосьуже гораздобольше надежд, нежели на возможноеее выздоровление.

В парламентееще удавалосьизбегнутьполного крахатолько ценойнедостойныхуступок любомушантажу, издержкикоторого падалив конце концовна немцев. Вобщегосударственнойже жизни крахаизбегали толькопри помощиболее или менееискусногоразыгрыванияодной национальностипротив другой.Однако, сталкиваялбами отдельныенациональности, правительствонаправлялообщую линиюполитики противнемцев. Политикасознательнойчехизациистраны сверхупроводиласьособенноорганизованнос того момента, когда наследникомпрестола сталэрцгерцогФранц-Фердинанд, получившийзначительноевлияние нагосударственныедела. Этот будущийвластительгосударствавсеми доступнымиему средствамиоказывал содействиеразнемечиваниюавстро-венгерскоймонархии. Этуполитику онпроводил открытоили по крайнеймере поддерживалнегласно. Всемиправдами инеправдамичисто немецкиетерриториивключалисьблагодарямахинациямгосударственнойадминистрациив опасную зонусмешанныхязыков. Дажев Нижней Австрииэтот процессстал развиватьсявсе быстрей.Многие чехистали уже смотретьна Вену, как насамый крупныйчешский город.

Супругаэрцгерцогабыла чешскойграфиней. Онапроисходилаиз семьи, в которойвраждебноеотношение кнемцам сталопрочной традицией.С Францем-Фердинандомона была вморганатическомбраке. Руководящаяидея этогонового Габсбурга, в чьей семьеразговаривалитолько по-чешски, состояла в том, что в центреЕвропы нужнопостепенносоздать славянскоегосударство, построенноена строгокатолическойбазе, с тем чтобыоно стало опоройпротив православнойРоссии. У Габсбурговдавно уже сталообычаем употреблятьрелигию наслужбе чистополитическихидей. Но в данномслучае делошло об идеедостаточнонесчастливой- по крайнеймере с немецкойточки зрения.

Результатполучился вомногих отношенияхболее чем печальный.

Ни дом Габсбургов, ни каталитическаяцерковь неполучили ожидаемоговознаграждения.

Габсбургипотеряли трон, Рим потерялкрупное государство.

Привлекшина службу своимполитическимпланам религиозныемоменты, коронавызвала к жизнитаких духов, о существованиикоторых онараньше и самане подозревала.

Попытки всемисредствамиискоренитьнемецкое началов старой монархиивызвали в качествеответа всенемецкоенациональноедвижение вАвстрии.

К 80-м годамXIX столетияманчестерскийлиберализмеврейскойориентировкиперешел ужечерез свойкульминационныйпункт и пошелвниз также ив австро-венгерскоймонархии. Нов Австрии реакцияпротив него, как и все вообщев австро-венгерскоймонархии, возниклане из моментовсоциальных, а национальных.Чувство самосохраненияпобудило немцевоказать сопротивлениев самой остройформе. Постепенноначали оказыватьрешающее влияниетакже и экономическиемотивы — но тольково вторую очередь.На этих путяхиз политическогохаоса, и создалисьдве новыхполитическихпартии, из которыходна базироваласьбольше нанациональноммоменте, а другаябольше на социальном.Оба новых партийныхобразованияпредставлялигромадныйинтерес и былипоучительныдля будущего.

Непосредственнопосле войны1866 г., окончившейсядля Австриитяжелым поражением, габсбургскийдом носилсяс идеей военногореванша. Сотрудничествус Франциейпомешала толькоистория с неудачнойэкспедициейМакса в Мексику.Ответственностьза эту экспедициювозлагалиглавным образомна НаполеонаIII и чрезвычайновозмущалисьтем, что французыоставили экспедициюна произволсудьбы. Тем неменее Габсбургинаходилисьтогда в состояниипрямого выжидания.Если бы война1870-1871 гг. не превратиласьв сплошноепобедное шествиеПруссии, товенский дворнавернякапопытался быввязаться вкровавую игруи отомститьза Садовую. Нокогда с полябитвы сталиприходитьизумительные, сказочные итем не менеесовершенноточные известияо немецкихпобедах, тогда«мудрейший»из монарховпонял, наскольконеблагоприятенмомент длякаких бы то нибыло попытокреванша. Габсбургамничего не оставалоськак сделатьхорошую минупри плохойигре.

Но героическиепобеды 1870-1871 гг.совершили ещеодно великоечудо. Переменапозиции у Габсбурговникогда неопределяласьпобуждениямисердца, а диктоваласьтолько горькойнеобходимостью.Что же касаетсянемецкогонарода в Австрии, то для негопобеды немецкогооружия былиистинным праздником.С глубокимвоодушевлениеми подъемомавстрийскиенемцы следилиза тем, как великаямечта отцовснова становиласьпрекраснойдействительностью.

Ибо не надозаблуждаться: действительнонациональнонастроенныеавстрийскиенемцы уже сразупосле Кенигрецаувидели, чтов эти тяжелыеи трагическиеминуты создаетсянеобходимаяпредпосылкак возрождениюнового государства, которое былобы свободноот гнилостногомаразма старогосоюза. Австрийскиенемцы на собственнойшкуре чувствоваливесьма осязательно, что династияГабсбурговзакончила своеисторическоепредназначениеи что создающеесятеперь новоегосударстводолжно искатьсебе императора, действительнодостойного«короны Рейна».Такой немецтем большеблагословлялгрядущую судьбу, что в германскомимператореон видел потомкаФридриха Великого- того, кто в тяжелыевремена ужеоднажды указалнароду дорогук великомуподъему, ктонавеки вписалв историю однуиз самых светлыхстраниц.

Когда послеокончаниявеликой войныдом Габсбурговрешился продолжатьборьбу против«своих» немцев(настроениекоторых быловполне очевидным), австрийскиенемцы организовалитакое могучеесопротивление, какого не зналаеще новейшаянемецкая история.В этом не былоничего удивительного, ибо народ чувствовал, что логическимпоследствиемполитики славянизациинеизбежно былобы полное уничтожениенемецкоговлияния.

Впервые делосложилось так, что люди, настроенныенациональнои патриотически, вынуждены былистать мятежниками.

Мятежникамине против нации, не против государствакак такового, но против такогоуправлениястраной, котороепо глубокомуубеждениювосставшихнеизбежнопривело бы кгибели немецкуюнародность.

Впервые вновейшей историинемецкогонарода делосложилось так, что любовь котечеству илюбовь к народуоказались вовражде с династическимпатриотизмомв его старомпонимании.

Одной изкрупнейшихзаслуг всенемецкогонациональногодвижения вАвстрии в 90-хгодах было то, что оно доказало: лишь та государственнаявласть имеетправо на уважениеи на поддержку, которая выражаетстремленияи чувства народаили по крайнеймере не приноситему вреда.

Не может бытьгосударственнойвласти каксамоцели. Вэтом последнемслучае любаятирания оказаласьбы в нашем грешноммире навекинеприкосновеннойи освященной.

Когда правительственнаявласть все тесредства, какимиона располагает, употребляетна то, чтобывести целыйнарод к гибели, тогда не толькоправом, но иобязанностьюкаждого сынанарода являетсябунт.

Ну, а вопросо том, где именноможно говоритьо подобномказусе, — этотвопрос разрешаетсяне теоретическимидискуссиями, а силой и успехом.

Каждаяправительственнаявласть конечнобудет настаиватьна том, чтобысохранить свойгосударственныйавторитет, какбы плохо онани выражаластремлениянарода и какбы ни предавалаона его направои налево. Чтоже остаетсяделать действительнымвыразителямнародных чаянийи стремлений? Инстинктсамосохраненияв этом случаеподскажетнародномудвижению, чтов борьбе засвободу инезависимостьследует применитьи те средства, при помощикоторых сампротивникпытается удержатьсвое господство.Из этого вытекает, что борьбабудет вестись«легальными»средствамилишь до техпор, пока правительстводержится легальныхрамок, но движениене испугаетсяи нелегальныхсредств борьбы, раз угнетателинарода такжеприбегают кним.

Главное же, чего не следуетзабывать: высшейцелью человечестваявляется нив коем случаене сохранениеданной государственнойформы или темболее данногоправительства, а сохранениенародногоначала.

Раз создаетсятакое положение, которое угрожаетсвободе илидаже самомусуществованиюнарода, — вопросо легальностиили нелегальностииграет толькоподчиненнуюроль. Пустьгосподствующаявласть тысячураз божится«легальностью», а инстинктсамосохраненияугнетенныхвсе равно признает, что при такомположениисвященнымправом народаявляется борьбавсеми средствами.

Только благодаряэтому принципувозможны былите великиеосвободительныебитвы противвнутреннегои внешнегопорабощениянародов наземле, которыестали величайшимисобытиямимировой истории.

Человеческоеправо ломаетгосударственноеправо.

Если же окажется, что тот илидругой народв своей борьбеза права человекапотерпел поражение, то это значит, что он был слишкомлегковесени недостоинсохранитьсякак целое наземле. Вечносправедливоепровидениеуже заранееобрекло нагибель тех, ктоне обнаружилдостаточнойготовностиили способностибороться запродолжениесвоего существования.

Для трусливыхнародов нетместа на земле.

Как легкотирания облачаетсяв мантию такназываемой«легальности», ясней и нагляднеевсего доказываетсяопять такиавстрийскимпримером. Легальнаягосударственнаявласть опираласьв то время наантинемецкинастроенныйпарламент сего не-немецкимибольшинствами, а также на палатугоспод, настроеннуюстоль же враждебнок немцам. Этимидвумя факторамиолицетворяласьвся государственнаявласть. Пытатьсяв рамках этихучрежденийизменить судьбуавстронемецкогонарода, былобы нелепостью.Наши современныеполитики, которыеумеют толькомолиться на«легальность», сделали бы изэтого конечнотот вывод, чтораз нельзясопротивлятьсялегально, тонадо попростуоставить всякоесопротивление.В тогдашнейавстрийскойобстановкеэто означалобы с неизбежнойнеобходимостьюгибель немецкогонарода и притомв кратчайшийсрок. И в самомделе: ведь судьбанемецкогонарода в Австриибыла спасенатолько благодарятому, что австро-венгерскоегосударствокрахнуло.

Ограниченныйтеоретик вшорах скорейумрет за своюдоктрину, чемза свой народ.

Люди создаютдля себя законы, из чего этоттеоретик заключает, что не законыдля людей, алюди для закона.

Одной изкрупнейшихзаслуг тогдашнеговсенемецкогонациональногодвижения вАвстрии былото, что к ужасувсех фетишистовгосударственностии идолопоклонниковтеории оно рази навсегдапокончило сэтой нелепостью.

В ответ напопытки Габсбурговвсеми средствамиповести борьбупротив немецкогоначала названнаяпартия беспощаднонапала на «высокую»династию.Немецко-национальноедвижение показалогнилость этогогосударстваи открыло глазасотням тысячна подлиннуюсущность Габсбургов.Заслугой этойпартии являетсято, что она спаславеликую идеюлюбви к отечеству, вырвав ее изрук этой печальнойдинастии.

Когда этапартия начиналаборьбу, числоее сторонниковбыло необычайновелико и нарасталопрямо, как лавина.Однако успехэтот не оказалсядлительным.Когда я приехалв Вену, это движениепошло уже наубыль и почтипотеряло всякоезначение, послетого как к властипришла христианско-социальнаяпартия.

Каким образомвозникло ивместе с темтак быстропошло к своемузакату всегерманскоенациональноедвижение, содной стороны, и каким образомс такой неслыханнойбыстротойподняласьхристианско-социальнаяпартия, с другой,- вот над чемстал я думать, вот что сталодля меня классическойпроблемой, достойнойсамого глубокогоизучения.

Когда я приехалв Вену, все моисимпатии былицеликом настороне всегерманскойнациональнойпартии.

Мне ни капелькине импонировалои тем более нерадовало поведениетех, кто приходилв австрийскийпарламент свозгласом «даздравствуютГогенцоллерны», но мена оченьрадовало ивнушало самыегордые надеждыто обстоятельство, что австрийскиенемцы сталисознавать себятолько на времяоторваннойот общегерманскогогосударствачастью народаи теперь ужезаявляли обэтом открыто.Я видел, чтоединственнымспасениемявляется то, что теперьавстрийскиенемцы открытозанимают позициюпо всем вопросам, связанным снациональнойпроблемой, ирешительноотказываютсяот беспринципныхкомпромиссов.Именно ввидувсего этогоя совершенноне мог понять, почему этодвижение послестоль великолепногоначала такбыстро пошловниз. Еще меньшея мог понять, почему в то жесамое времяхристианско-социальнаяпартия смогластать такойбольшой силой.А христианско-социальнаяпартия как разв то время идостигалавысшего пунктасвоей славы.

Я начал сравниватьоба эти движения.Судьба опятьдала мне лучшиенаглядные урокии помогла мнеразрешить этузагадку. Моеличное печальноеположениетолько помогломне в этом отношении.

Я начал стого, что сталсравниватьфигуры обоихвождей и основателейэтих двух партий: с одной стороны, Георга фонШенерера и, сдругой стороны, доктора КарлаЛюэгера.

Как индивидуальностиоба они стоялинесравненновыше среднихпарламентскихдеятелей. Вобстановкевсеобщей политическойкоррупции обаони осталисьсовершенночистыми инедосягаемыми.Тем не менеемои личныесимпатии вначалебыли на стороневождя всегерманскойнациональнойпартии Шенерераи лишь постепенносклонилисьна сторонувождя христианско-социальнойпартии Люэгера.

Сравниваяличные дарованиятого и другого, я приходилтогда к выводу, что более глубокиммыслителеми более принципиальнымборцом являетсяШенерер. Яснейи правильней, чем кто бы тони было другой, он видел ипредсказывалнеизбежныйконец австрийскогогосударства.Если бы егопредостереженияпротив габсбургскоймонархии былилучше услышаны, в особенностив Германии, томожет быть мыизбегли бынесчастьямировой войны, в которой Германияоказалась почтиодна противвсей Европы.

Внутреннююсущность проблемШенерер понималпревосходно, но зато он сильноошибался влюдях.

В этой последнейобласти былакак раз сильнаясторона доктораЛюэгера.

Люэгер былредким знатокомлюдей. Его правиломбыло ни в коемслучае не видетьлюдей в лучшемсвете, чем ониесть. Поэтомуон гораздолучше считалсяс реальнымивозможностямижизни, нежелиШенерер. Всеидеи вождянемецкой национальнойпартии были, говоря теоретически, совершенноправильны, ноу него не оказалосьни силы, ни уменья, чтобы передатьэто теоретическоепониманиемассе. Другимисловами он несумел придатьсвоим идеямтакую форму, которая соответствовалабы степенивосприимчивостишироких масснарода (а этавосприимчивостьдовольно ограничена).Поскольку этобыло так, — всятеоретическаямудрость иглубина Шенерераоставаласьтолько мудростьюумозрительной, она никогдане смогла перейтив практическуюдействительность.

Этот недостатокпрактическогопонимания людейпривел в дальнейшемк ошибочнойоценке соотношениясил, к непониманиюреальной силы, заложеннойв целых движенияхи в очень старыхгосударственныхучреждениях.

Шенерерконечно понимал, что в концеконцов тут делошло о вопросахмиросозерцания.Но он так и непонял, что носителямитаких почтирелигиозныхубеждений впервую очередьдолжны статьширокие массынарода. Шенерерк сожалениюлишь очень малоотдавал себеотчет в том, насколькоограниченаволя к борьбев кругах такназываемойсолидной буржуазии.Он не понимал, что такое ееотношениенеизбежновытекает изее экономическихпозиций: у такогобуржуа естьчто потерятьи это заставляетего быть в такихслучаях болеечем сдержанным.

Победа целогомировоззрениястановитсядействительновозможной лишьв том случае, когда носительницейнового ученияявляется самамасса, готоваявзвалить насвои плечи всетяготы борьбы.

Этому недостаточномупониманию тоговеликого значения, которое имеютнизшие слоинарода, вполнесоответствовалотогдашнеенедостаточноепониманиесоциальноговопроса вообще.

Во всех этихотношенияхдоктор Люэгербыл прямойпротивоположностьюШенерера.

Основательноезнание людейдавало емувозможностьправильнооцениватьсоотношениесил. Это избавлялоего от опасностинеправильныхоценок ужесуществующихорганов. Трезваяоценка обстановкипобуждала егонапротив старатьсяиспользоватьи старые общественныеучрежденияв борьбе засвои цели.

Он отдавалсебе полныйотчет в том, что в современнуюэпоху однихсил верхнихслоев буржуазиисовершеннонедостаточно, чтобы датьпобеду новомудвижению, поэтомуон перенесцентр тяжестисвоей политическойдеятельностина завоеваниетех слоев, которыеусловиямисуществованиятолкаются наборьбу и у которыхволя не парализована.Поэтому же онсклонен былс самого началаиспользоватьи уже существующиеорудия влиянияи бороться зато, чтобы склонитьна свою сторонууже существующиемогущественныеучреждения.Он ясно понимал, что необходимоизвлечь возможнобольше пользыдля своегодвижения изстарых источниковсилы.

Благодаряэтому пониманиюЛюэгер далсвоей новойпартии основнуюустановку назавоеваниесредних классов, которым угрожалагибель. Этимон создал себенепоколебимыйфундамент ирезервуар сил, неизменноготовых к упорнойборьбе. Егобесконечноумная тактикапо отношениюк католическойцеркви далаему возможностьв кратчайшийсрок завоеватьмолодое поколениедуховенствав таких размерах, что старойклерикальнойпартии ничегоне оставалось, как либо очиститьполе, либо (чтобыло более умнос ее стороны)примкнуть кновой партиии попытатьсятаким образомпостепенноотвоевать себепрежние позиции.Но было бынесправедливодумать, чтосказаннымисчерпываютсяталанты этогочеловека. Насамом деле онбыл не толькоумным тактиком, но обладалтакже всемикачествамидействительновеликого игениальногореформатора.В этой последнейобласти онтакже зналточную границусуществующимвозможностями отдавал себеясный отчетв своих собственныхспособностях.

Этот в высшейстепени замечательныйчеловек поставилсебе совершеннопрактическиецели. Он решилзавоевать Вену.Вена игралароль сердцамонархии. Изэтого городатолько еще имогла исходитьта жизнь, котораяподдерживаласуществованиеболезненногои стареющегоорганизма всегопошатнувшегосягосударства.Чем большеудалось быоздоровитьсердце, темболее свежимдолжен былстановитьсявесь организм.Идея сама посебе совершенноправильная, но конечно иона могла найтисебе применениетолько в течениеопределенноговремени.

В этом последнемзаключаласьслабая сторонаЛюэгера. То, что ему удалосьсделать длягорода Вены, является бессмертнымв лучшем смыслеэтого слова.Но спасти этимпутем монархиюему не удалось- было уже слишкомпоздно.

Эту сторонудела его соперникШенерер виделясней. Всепрактическиеначинаниядоктора Люэгераудались емувеликолепно, но те надежды, которые онсвязывал сэтими начинаниями, увы не исполнились.С другой стороны, то, чего хотелШенерер, совершенноему не удалось, а то, чего онопасался, ксожалению, исполнилосьв ужасающеймере.

Так и случилось, что оба этидеятеля неувидели своихконечных целейисполненными.Люэгеру неудалось ужеспасти Австрию, а Шенереру неудалось предохранитьнемецкий народот катастрофы.

Для вашейсовременнойэпохи бесконечнопоучительноизучить подробнейшимобразом причинынеудачи, постигшейобе эти партии.Это особеннополезно будетдля моих друзей, ибо в ряде пунктовобстановкатакая же, каки тогда. Мы можеми должны теперьизбежать техошибок, которыепривели тогдак гибели одногодвижения и кбесплодностидругого.

С моей точкизрения крахнемецкогонациональногодвижения вАвстрии обусловливалсятремя причинами:

Во-первых, сыграло роковуюроль неясноепредставлениепартии о томзначении, какоеимеет социальнаяпроблема какраз для новой, по сущностисвоей революционнойпартии.

ПосколькуШенерер и егоближайшиесторонникив первую очередьобращалисьтолько к буржуазнымслоям, результатмог получитьсялишь оченьслабый и робкий.

Когда делоидет о внутреннихделах нацииили государства, немецкое бюргерство, в особенностив его высшихслоях, настроенонастолькопацифистски, что готовобуквальноотказатьсяот самого себя.Отдельное лицоне всегда сознаетэто, но это все-такитак. В хорошиевремена, т. е.применительнок нашему случаюво временахорошего правления, такие настроенияделают эти слоиочень ценнымидля государства.Во времена жеплохого правленияэти свойстваприводят просток ужасающимрезультатам.Если всенемецкоенациональноедвижение хотелопровестидействительносерьезнуюборьбу, онодолжно былопрежде всегопостаратьсязавоеватьмассы. Этогооно сделатьне сумело, иэто лишило еготой элементарнойстихийной силы, которая нужнадля того, чтобыволна не упалав самый кратчайшийсрок.

Раз партияс самого началане придерживаласьэтого принципаи не провелаего в жизнь, такая новаяпартия впоследствиине будет ужеиметь возможностинаверстатьпотерянное.Раз партия ссамого началанабрала многочисленныеумеренно буржуазныеэлементы, этопредопределяетто, что в своихвнутреннихустановкахпартия будеториентироватьсяуже в эту сторону.Таким образомпартия уже ссамого началаотрезает себеперспективузавоеваниякрупных силиз среды низшихслоев народа.Но такое движениеуже заранееосуждено набледную немочьи вынужденоограничиватьсятолько критиканством.Партия уже несможет оперетьсяна ту почтирелигиознуюверу, без которойнет серьезнойспособностик самопожертвованию.Вместо всегоэтого в партиивозобладаетстремлениек «положительному»сотрудничествус существующимрежимом, т. е.к признаниютого, что есть.В партии постепенновозобладаютстремлениясмягчить борьбу, чтобы в концеконцов придтик гнилому миру.

Это именнои случилосьс всенемецкимнациональнымдвижением.Причина заключаласьименно в том, что оно с самогоначала не сделалоцентром тяжестисвоей деятельностиборьбу за завоеваниешироких масснарода. Именноблагодаря этомуоно стало«умеренно-радикальным»и буржуазно-чопорным.

Из этой первойошибки вытеклаи вторая причинабыстрой гибелидвижения.

К моментувозникновениянемецко-национальногодвижения положениенемцев в Австриибыло уже в сущностиотчаянным. Изгода в год парламентвсе большестановилсяучреждением, работающимв направлениимедленного, но систематическогоуничтожениянемецкогонарода. Серьезнаяпопытка в последнююминуту спастидело моглазаключатьсятолько в устраненииэтого учреждения.Только в этомслучае открывалисьда и то лишьнебольшие шансына успех.

В связи с этимдля движениявставал следующийвопрос принципиальногозначения:

Надо ли идтив парламент, чтобы скорейуничтожитьпарламент, или, как тогда выражались, чтобы «взорватьего изнутри», или же наоборотв парламентне ходить, аповести на этоучреждениепрямо и открытофронтальнуюатаку.

Решили войти.Вошли и… вышлиоттуда побитые.

Конечно войтипри сложившихсяобстоятельствахпришлось. Чтобыповести борьбупротив такойсилы открытос фронта, нужнобыло, во-первых, обладатьнепоколебимыммужеством, аво-вторых, готовностьюк бесчисленнымжертвам. Этоозначало бывзять быкапрямо за рога.Но при этомконечно приходитсярисковать тем, что будешьнесколько разопрокинут. Едваподымешьсяс земли, долженначать борьбуснова, а победадастся толькопосле оченьтяжкой борьбыи то лишь бойцам, обладающимбезумной смелостью.Великие жертвыприведут влагерь борьбыновые великиерезервы. В концеконцов упорствобудет вознагражденопобедой.

Но для всегоэтого нужно, чтобы в борьбепринималиучастие сынынарода, широкиемассы его.

Они одни могутнайти в себерешимость истойкостьдовести такуюборьбу до конца.

А этих широкихмасс народакак раз и небыло в рядахнемецкой национальнойпартии. Вотпочему ей ничегодругого неоставалось, как пойти впарламент.

Было бы неправильнымпредположить, что это решениеявилось результатомдолгих и мучительныхвнутреннихколебаний илидаже просторезультатомдлительныхразмышлений.Нет, люди немогли тебе ипредставитьдругих формборьбы. Участиев этой нелепостибыло толькорезультатомобщей путаницыпредставленийи непониманиятого, какоевлияние неизбежнодолжно былооказать участиепартии в томучреждении, которое онасама решительноосудила. Обычнорассуждениезаключалосьв том, что, выступая«перед лицомвсей нации»на «всенароднойтрибуне», партияполучит возможностьлегче просветитьширокие слоинарода. Борьбавнутри парламентав глазах многихобещала большиерезультаты, нежели нападениеизвне. К томуже известныенадежды возлагалисьна депутатскуюнеприкосновенность.Люди были увереныв том, что парламентскийиммунитеттолько укрепитотдельныхбойцов и придастбольшую силуих ударам.

В живойдействительностивсе это вышлопо-иному.

Аудитория, перед которойтеперь выступалидепутаты немецкойнациональнойпартии, сталане большей, аменьшей. Ведькаждый ораторговорит толькоперед тем кругом, который слушаетего непосредственно, или перед темкругом читателей, до которыхдоходят отчетыпрессы.

В действительностисамой широкойаудиториейявляется незал заседанийпарламента, а зала большихпубличныхнародных собраний.

Ибо в стеныэтих последнихсобираютсятысячи людей, пришедших сюдас единственнойцелью послушатьто, что скажетим оратор, междутем как в залзаседанийпарламентаявляются тольконесколько сотчеловек, да ите главнымобразом длятого, чтобыполучить полагающуюсяим суточнуюплату, а вовсене для того, чтобы чему-нибудьпутному научитьсяу оного «народногопредставителя».

Главное же: в зале заседанийпарламентавсегда собираетсяодна и та жепублика, котораявовсе не считаетнужным чему-либоеще доучиватьсяпо той простойпричине, чтоу нее нет нетолько пониманиянеобходимостиэтого, но нети самой скромнойдозы желания.

Ни один изэтих народныхпредставителейникогда добровольноне признаетправоту другогои никогда неотдаст своихсил для борьбыза дело, защищаемоеего коллегой.Нет, никогдаон этого несделает, за темединственнымисключением, когда ему кажется, что, совершивтакой поворот, он лучше обеспечитсвой мандатв парламентеследующегосозыва. Лишьтогда, когдавсе воробьина крышах чирикаюто том, что ближайшиевыборы принесутпобеду другойпартии, столпыпрежней партии, украшавшиеее до сих пор, мужественноперебегут вдругой лагерь, т. е. лагерь тойпартии или тогонаправления, которое по ихрасчетам должнозавоевать болеевыгодную позицию.Совершая этотповорот, этибеспринципныегоспода конечноне поскупятсянаговоритьбездну фраз«морального»содержания.Обычно так ипроисходит: когда народотворачиваетсяот какой-либопартии настолькорешительно, что всякомуясно, какоеуничтожающеепоражениеожидает этупартию, тогданачинаетсявеликое бегство.Это парламентскиекрысы покидаютпартийныйкорабль.

Бегство этовытекает неиз веленийсовести, онопроисходитне по добройволе, нет, онопростой результаттой «прозорливости», которая позволяетэтакому парламентскомуклопу как развовремя покинутьставшее ненадежнымместо для того, чтобы достаточносвоевременноусесться вболее теплойпостели другойпартии.

Говоритьперед такой«аудиторией»поистине означаетметать бисерперед известнымиживотными.Право в этомнет никакогорасчета.

Результатне может небыть ничтожным.

Так оно ислучилось.Депутаты немецкойнациональнойпартии моглинадрыватьсядо хрипоты, всеравно никакоговлияния их речине оказывали.

Пресса жеили совершеннозамалчивалаих или так извращалаих речи, чтонельзя былоуловить никакойсвязи, а поройэти речи преподносилисьв таком искаженномвиде, что общественноемнение получалоочень плохоепредставлениео намеренияхновой буржуазии.Все равно, чтобы ни говорилиотдельныедепутаты, широкаяпублика узнавалатолько то, чтоможно было обих речах прочестьв газетах, а«изложение»их речей в прессебыло такое, чторечи казалисьтолько нелепыми, если не хуже.Ну, а их непосредственнаяаудиториясостояла толькоиз каких-нибудь500 парламентариев.Этим сказановсе.

Самое плохоеоднако былоследующее: всенемецкоенациональноедвижение лишьтогда моглорассчитыватьна успех, еслибы оно с самогоначала поняло, что дело должноидти не простоо созданииновой партии, а о выработкенового миросозерцания.Только новоемиросозерцаниемогло найтив себе достаточносил, чтобы победитьв этой исполинскойборьбе. Чтобыруководитьтакой борьбой, нужны самыеясные, самыемужественныеголовы.

Если борьбойза то или другоемиросозерцаниене руководятготовые ксамопожертвованиюгерои, то в ближайшембудущем движениене найдет иотважных рядовыхбойцов. Ктоборется за своесобственноесуществование, у того немногоостается дляобщего блага.

Для того чтобысоздать этипредпосылки, необходимо, чтобы каждыйпонимал, чточесть и славаждут сторонниковнового движениялишь в будущем, а в настоящемэто движениеникаких личныхблаг дать неможет. Чем большето или другоедвижение будетраздавать постыи должности, тем большееколичествосомнительныхлюдей устремитсяв этот лагерь.Если партияэта имеет большойуспех, то ищущиемест политическиепопутчикизачастую наводняютее в такой мере, что старыйчестный работникпартии иногдапросто не можетее узнать, ановые пришельцыотвергаютсамого этогостарого работникакак теперь ужененужного и«непризванного»Это и означает, что «миссия»такого движенияуже исчерпана.

Как тольконемецкое национальноедвижение связалосвою судьбус судьбой парламента, у него вместовождей и бойцовтоже оказались«парламентарии».Этим немецко-национальнаяпартия опустиласьдо уровня обычныхповседневныхполитическихпартий и потерялату силу, котораянеобходимадля того, чтобыв ореоле мученичестваидти навстречутрагическойсудьбе. Вместотого, чтобыорганизоватьборьбу, деятелямпартии теперьоставалосьтоже только«выступать»и «вести переговоры».И что же — этотновый парламентарийв течение короткоговремени тожепришел к тоймысли, что самойвозвышенной(ибо менеерискованной)обязанностьюего являетсязащита новогомиросозерцаниятак называемыми«духовными»средствамипарламентскогокрасноречия; что это во всякомслучае будетспокойнее, чемс опасностьюдля собственнойжизни бросатьсяв борьбу, исходкоторой неизвестени ничего особеннохорошего принестине может.

Пока вождисидели в парламенте, сторонникипартии за стенамипарламентаждали чудес, а чудеса этине наступалии, конечно, наступитьне могли. Скоролюди сталитерять терпение.То, что говорилисобственныедепутаты, нив коей мере несоответствовалоожиданиямизбирателей.Это было вполнепонятно, ибовраждебнаяпресса делалаабсолютно всевозможное, чтобы помешатьнароду составитьсебе правильноепредставлениео выступленияхдепутатовнемецко-национальнойпартии в парламенте.

В то же времяпроисходили другой процесс.Чем большенародныепредставителиприобреталивкус к болеемягкой форме«революционной»борьбы в парламентеи в ландтагах, тем менее оказывалисьони готовымипойти назадв широкие слоинарода и занятьсяопять болееопасной просветительнойработой. Массовыенародные собранияотступали всебольше на заднийплан, а междутем это единственныйпуть, дающийвозможностьнепосредственноговоздействияна массу и темсамым завоеваниязначительныхкругов народана свою сторону.

Трибунапарламентавсе больше ибольше оттеснялана задний планзалы народныхсобраний. Вместотого, чтобыговорить снародом, депутатызаняты былиизлияниямиперед так называемымиизбранными.Все это и приводилок тому, что немецкоенациональноедвижение всебольше переставалобыть народнымдвижением иупало до уровняболее или менееобыкновенногоклуба, где велисьакадемическиеспоры.

Прессараспространялао партии самыеплохие представления.Представителипартии уже нестарались набольших народныхсобранияхвосстановитьистину и показатьдействительныецели партии.В конце концовдело сложилосьтак, что слова«немецкоенациональноедвижение» сталивызывать вшироких кругахнарода насмешку.

Пусть запомнятэто все тщеславныеписаки нашеговремени: великиепереворотыв этом миреникогда неделались припомощи пера.

Нет, перупредоставлялосьтолько теоретическиобосноватьуже совершившийсяпереворот.

Испокон вековлишь волшебнаясила устногослова была темфактором, которыйприводил вдвижение великиеисторическиелавины какрелигиозного, так и политическогохарактера.

Широкие массынарода подчиняютсяпрежде всеготолько силеустного слова.Все великиедвижения являютсянароднымидвижениями.Это — вулканическоеизвержениечеловеческихстрастей идушевных переживаний.Их всегда вызываетк жизни либосуровая богиня-нужда, либо пламеннаясила слова.Никогда ещевеликие движения- не были продуктамилимонадныхизлияний литературныхэстетов и салонныхгероев.

Повернутьсудьбы народовможет толькосила горячейстрасти. Пробудитьже страстидругих можеттолько тот, ктосам не бесстрастен.Только страстьдарит избраннымею такие слова, которые какударами молотараскрываютворота к сердцамнарода. Ктолишен страстности, у кого устасомкнуты, тогонебеса не избраливестником ихволи.

Человеку, который являетсятолько писателем, можно сказать, что пусть онсидит за столомсо своей чернильницейи занимается«теоретической»деятельностью, если толькоу него имеютсядля этогосоответствующиеспособности; вождем же онне рожден и неизбран.

Всякомудвижению, ставящемусебе большиецели, нужнопоэтому самымтщательнымобразом добиватьсятого, чтобы ононе теряло связис широкимислоями народа.

Такое движениедолжно каждуюпроблемурассматриватьв первую очередьименно под этимуглом зрения.Все его решениядолжны определятьсяэтим критерием.

Такое движениедолжно далеесистематическиизбегать всеготого, что можетуменьшить илидаже толькоослабить еговлияние намассу. И это неиз каких-либо«демагогических»соображений.Нет. Этим надоруководствоватьсяпо той простойпричине, чтобез могучейсилы народноймассы ни однодвижение, какбы превосходныи благородныни были егонамерения, неможет достичьцели.

Пути к нашейцели определяютсяжесткой необходимостью.Кто не хочетидти неприятнымипутями, томуприходитсяпросто-напростоотказатьсяот своей цели.Это не зависитот наших добрыхжеланий.

Так уж устроеннаш грешныймир.

Всенемецкоенациональноедвижение перенеслоцентр тяжестисвоей деятельностив парламент, а не в народ, именно поэтомувышло так, чтооно отказалосьот своего будущегоради успеховминуты.

Это движениеизбрало более«легкие» пути, но именно поэтомуоно оказалосьнедостойнымсвоей конечнойпобеды.

В Вене я продумалэти проблемысамым основательнымобразом и пришелк тому выводу, что именно вэтом была основнаяпричина краханемецко-национальногодвижения. Дляменя это былотем более печально, что в моих глазахэто движениепризвано былобезраздельноруководитьборьбой за делонемецкогонарода.

Обе ошибки, приведшие кгибели немецкоенациональноедвижение, находилисьв тесной связидруг с другом.Недостаточноепонимание того, что являетсяподлинно движущейсилой большихпереворотов, привело кнеправильномупониманиюзначения широкоймассы народа; отсюда — недостаточныйинтерес к социальнымвопросам, недостаточнаяборьба за душунизших слоевнации, но отсюдаже и преувеличеннаяоценка парламента.

Если бы этапартия поняла, какая невиданнаясила заложенаименно в народноймассе какносительницереволюционнойборьбы, то партиясовершеннопо-иному повелабы всю своюработу и пропаганду.Тогда партияперенесла быцентр тяжестисвоей деятельностив предприятияи на улицу, авовсе не в парламент.

Но и третьяошибка партиив последнемсчете заложенатакже в непониманиизначения массы, в непониманиитого, что сильныедухом людидолжны датьмассе толчокв определенномнаправлении, а потом ужесама массаподобно маховомуколесу усиливаетдвижение и даетему постоянствои упорство.

Немецкоенациональноедвижение повелосистематическуюборьбу с католическойцерковью. Этов свою очередьобъясняетсятоже тольконедостаточнымпониманиемнародной психологии.

Причины резкойборьбы новойпартии противРима были таковы:

Когда домГабсбурговокончательнорешился превратитьАвстрию в славянскоегосударство, все средствапоказалисьему для этогохороши. Бессовестнаядинастия поставилана службу этойновой «государственнойидее» такжерелигиозныеучреждения.

Для этогодинастия сталаиспользоватьтакже чешскихсвященников, видя в них тожеодно из подходящихорудий славянизацииАвстрии.

Дело происходилоприблизительноследующимобразом: В чистонемецкие общиныназначалисьсвященники-чехи.Эти последниесистематическии неуклоннопроводиличешскую политику, ставя интересычехов вышеинтересовцеркви. Чешскиеприходы такимобразом становилисьячейкамиразнемечиваниястраны.

Немецкоедуховенствок сожалениюоказалосьсовершеннобессильнымпротивостоятьэтому. Оно нетолько неспособнобыло само повестианалогичнуюнаступательнуюкампанию, ононе в состояниибыло даже и коборонительнойполитике. Такобошли немцевс тыла. Злоупотреблениярелигией наодной стороне, неспособностьоказать какоебы то ни былосопротивление- на другой, приводили ктому, что немцывынуждены былимедленно, нонепрерывноотступать.

Так обстоялодело в малом.Но и в большомположение былотакое же

Антинемецкиепопытки Габсбурговне встречалиотпора и в высшемдуховенстве.Защита самыхэлементарныхправ немцеввсе большеотступала назадний план.

Общее впечатлениеполучалосьтакое, что здесьдело идет осознательноми грубом попиранииинтересовнемецкогонарода, совершаемомкатолическимдуховенствомкак таковым.

Получалосьтак, что церковьне толькоотворачиваетсяот немецкогонарода, но прямопереходит насторону еговрагов. Шенерерже считал, чтоглавная причинавсего этогозаложена вголовке католическойцеркви, находящейсявне Германии.По его мнениюуже из одногоэтого вытекаловраждебноеотношениеруководящихкругов католическойцеркви к чаяниямнашего народа.

Так называемыекультурныепроблемы отступалипри этом почтицеликом назадний план, как и во всемв тогдашнейАвстрии. Длянемецкогонациональногодвижения решающимбыло тогда неотношениекаталитическойцеркви, скажем, к науке и т. п., а более всегои прежде всегото, что она незащищала правнемецкогонарода и оказывалапостоянноепредпочтениедомогательствами жадностиславян.

Георг Шенерербыл человекпоследовательный, он ничего неделал наполовину.Он открыл кампаниюпротив церквив полном убеждении, что толькотаким путемможно еще спастинемецкий народ.Движение заэмансипациюот влиянияримской церквиказалось емусамым вернымпутем к цели, самым могучимснарядом, направленнымпротив крепостиврага. Если быэтот удар оказалсяпобедоносным, то это означалобы, что и в Германиипечальномурасколу церквибыл бы положенконец и чтовнутренниесилы германскойимперии и всейнемецкой нациивыиграли быблагодаря этомучрезвычайномного.

К сожалениюни предпосылки, ни выводы небыли правильны.Верно то, чтосила сопротивлениянемецкогокатолическогодуховенствав областинациональнойборьбы быланесравненноменьше силысопротивленияих коллег ненемецкого ив особенностичешскогопроисхождения.

Только людиневежественныемогли не пониматьтого, что немецкомудуховенствуи в голову неприходит взятьна себя действительносмелую защитунемецких интересов.

Однако толькоослепленныелюди могли непонимать того, что это обстоятельствов первую очередьобъясняетсяпричинамиобщими для всехнас, немцев: они заложеныв нашей такназываемой«объективности», в нашем равнодушномотношении кпроблемам нашейнародности, как впрочеми к некоторымдругим проблемам.

Чешскоедуховенствоотноситсявполне субъективнок своему народуи «объективно»к судьбам церкви.А немецкийсвященникнаоборот: онпредан со всейсубъективностьюцеркви и остаетсясовершенно«объективным»по отношениюк своей нации.Это явлениемы к несчастьюнаблюдаем срединас и в тысячахдругих случаев.

Это вовсене только особоенаследие католицизма.Нет, эта печальнаячерта разъедаету нас почти всеучреждения, в особенностигосударственныеи духовные.

Попробуйтетолько сравнить, как относитсянаше чиновничествок попыткамнациональноговозрожденияи как в аналогичномслучае отнеслосьбы чиновничестволюбого другогонарода. Илипосмотрите, как относитсянаш офицерскийкорпус к чаяниямнашей нации.Разве можносебе представить, чтобы офицерскийкорпус любойдругой страныв мире занялбы такую жепозицию и сталбы прятатьсяпод сенью фразоб «авторитетегосударства».А ведь у насэти фразы запоследние 5 летстали чем-тосамо собоюразумеющимсяи считаютсядаже похвальными.Ну, а возьмитееврейскийвопрос. Ведьи католики ипротестантызанимают у наспо отношениюк нему позицию, которая явноне соответствуетни чаяниямнарода, нидействительнымпотребностямрелигии. Попробуйтесравнить позициюеврейскогораввина в вопросах, имеющих хотябы самое малоезначение дляеврейства какрасы, с позициейгромадногобольшинстванашего духовенства,- увы, одинаковои католическогои протестантского.

Это явлениемы можем наблюдатьу нас постоянно, когда речь идето защите тойили другойабстрактнойидеи.

«Государственныйавторитет»,«демократия»,«пацифизм»,«международнаясолидарность»и т. д. — вот понятия, которые господствуюту нас и которымпридается такоепрямолинейноеи доктринерскоеистолкование, что теряетсявсякое здравоепониманиедействительножизненных задачнации.

Этот несчастныйподход ко всемчаяниям нациипод углом зренияпредвзятогомнения убиваетвсякую способностьвдуматься вдело глубокосубъективно, раз это делообъективнопротиворечитдоктрине. Вконце концовотсюда получаетсяполное извращениеи целей и средств.Такие людивыскажутсяпротив всякойпопытки национальноговосстаниятолько потому, что восстаниепредполагаетнасильственноеустранениепусть хотя бысамого плохогои вредногоправительства.Как же, ведьэто было быпреступлениемперед «авторитетомгосударства».А в глазах такогожалкого фетишиста«государственныйавторитет»является несредством кцели, а самоцелью.Для его жалкогоумственногообихода этогожупела вполнедостаточно.Такие героипечальногообраза с негодованиемвыскажутся, например, противпопытки диктатуры, даже если быносителем этойпоследней сталФридрих Великий, а представителямисовременногопарламентскогобольшинстваоказались самыенеспособныеполитическиелилипуты илидаже простонедостойныесубъекты. Апочему? Да натом единственномосновании, чтодля таких«принципиальных»чудаков закондемократииболее священен, чем великаянация. Такойсухарь станетна защиту самойужасной тирании, губящей егособственныйнарод, толькопотому что вэтой тираниив данный моментвоплощается«авторитетгосударства».И он откажетсяиметь что-либообщее с самымполезным длянарода правительством, только потомучто оно несоответствуетего представлениямо «демократии».

Так и нашнемецкий пацифистотнесетсясовершеннобезразличнок самому злодейскомунасилию надего нацией — если даже насилиеэто будет исходитьот злейшихмилитаристов,- только потому, что для измененияположенияпонадобилосьбы оказатьсопротивление, т. е. применитьсилу, а этопоследнее, видите липротиворечитвсему егопредставлениюо духе мирногосожительства.Интернациональнонастроенныйнемецкий социалистпримет какдолжное, есливесь остальноймир совместнымиусилиями будетграбить его.Он только сбратскимичувствамираспишетсяв получениисоответствующихударов и никогдане подумаето том, что грабителейнадо наказатьили по крайнеймере надо умеритьих пыл. Никогда! А почему? Даединственнопотому, что он- немец.

Может бытьэто и печально, но это так. Чтобыпобороть тоили другое зло, надо преждевсего установитьи понять его.

Это же относитсяи к тому равнодушию, которым отличаетсяизвестная частьдуховенствав деле защитынемецких чаяний.

Это объясняетсяне его злойволей, не приказом, скажем, сверху.Нет. Эта недостаточнаярешимость естьрезультатнедостатковнациональноговоспитанияс молодых лет, а затем этоесть продуктнекритическогоподчинениятой или другойабстрактнойидее, ставшейфетишем.

Воспитаниев духе демократии, интернациональногосоциализмапацифизма ит. д. приняло внаше времяхарактер стольисключительныйи столь, можносказать, субъективный, что оно подчиняетсебе все и целикомпредопределяетвзгляд на всеокружающее.Что же касаетсяотношения кнации, то оноу нас с раннеймолодоститолько чисто«объективное».Вот и выходит, что немецкийпацифист, субъективноотдающий себясвоей идее безостатка, нестанет бездолгих размышленийна сторонусвоего народадаже в том случае, если народподвергнетсянесправедливыми тяжелым угрозам.Он сначалабудет искать, на чьей стороне«объективная»справедливость, и будет считатьниже своегодостоинстваруководитьсяпростым чувствомнациональногосамосохранения.

Насколькоэто одинаковоотносится ик католицизмуи к протестантизму, видно из следующего.

В сущностиговоря, протестантизмлучше защищаетчаяния немецкогонарода, посколькуэто заложенов самом егопроисхождениии в более позднейисторическойтрадиции вообще.Но и он оказываетсясовершеннопарализованным, как толькоприходитсязащищать национальныеинтересы втакой сфере, которая малосвязана с общейлинией егопредставленийи традиций, кактолько емуприходитсяиметь депо стребованиями, которыми ондо сих пор неинтересовалсяили которыеон по тем илидругим причинамотвергал.

Протестантизмвсегда выступитна поддержкувсего немецкого, поскольку делоидет о внутреннейчистоте илинациональномуглублении, поскольку делоидет, скажем, о защите немецкогоязыка и немецкойсвободы. Всеэти вещи глубокозаложены всамой сущностипротестантизма.Но стоит возникнуть, например вопросуоб еврействеи окажется, чтопротестантизмотносится самымвраждебнымобразом к малейшейпопытке освободитьнацию от этогосмертельновраждебногоокружения итолько потому, что протестантизмтут связан ужесвоими определеннымидогматами. Аведь тут делоидет о вопросе, вне разрешениякоторого вседругие попыткивозрождениянемецкогонарода совершеннобесцельны илидаже нелепы.

В свой венскийпериод я располагалдостаточнымдосугом, чтобыбеспристрастнопродумать иэтот вопрос.Все, что я виделвокруг себя, тысячу разподтверждалоправильностьсказанного

В Вене, этомфокусе различныхнациональностей, на каждом шагубыло особенноочевидно, чтоименно тольконемецкий пацифистотносится ксудьбам своейнации с тойпресловутой«объективностью», о которой мыговорили выше, но еврей такникогда неотносится ксудьбам своегоеврейскогонарода. В Венестановилосьясным, что тольконемецкий социалистнастроен«интернационально»в том смысле, что умеет толькоклянчить изаискиватьперед интернациональными«товарищами».Чешский социалист, польский социалистпоступаютсовершеннопо-иному. Словом, я уже тогдапонял, что несчастьетолько наполовинузаложено всамих этихучениях, в другойже части оноявляется продуктомгосподствующегоу нас неправильногонациональноговоспитания, в результатечего получаетсягораздо меньшаяпреданностьсвоей нации.

Ввиду сказанногоясно, что всята аргументация, которую приводиланемецкаянационалистическаяпартия, теоретическиобосновываясвою борьбупротив католицизма, была неверна.

Давайтевоспитыватьнемецкий народс самого раннеговозраста вчувстве исключительногопризнания правсвоего собственногонарода, давайтене развращатьуже с детскихлет нашу молодежь, давайте освободимее от проклятиянашей «объективности»в таких вопросах, где дело идето сохранениисвоего собственногоя. Тогда в кратчайшийсрок мы убедимся, что и немецкийкатолик попримеру католиковИрландии, Польшиили Францииостается немцем, остается вернымсвоему народу.Само собоюразумеется, что все этопредполагаетналичие подлинногонациональногоправительстваи у нас.

Самое могущественноедоказательствов пользу сказанногодает нам тотисторическийпериод, когданашему народупришлось впоследний разперед судомистории вестиборьбу засуществованиене на жизнь, ана смерть.

До тех порпока руководствосверху былоболее или менееудовлетворительным, народ выполнялсвою обязанностьв полной мере.Протестантскийпастор и католическийсвященник — обадали бесконечномного, чтобыподнять нашусилу сопротивления; оба помоглине только нафронте, но ещебольше в тылу.В эти годы, вособенностив момент первойвспышки, дляобоих лагерейкак для протестантов, так и для католиков, существовалотолько одноединое немецкоегосударство, за процветаниеи за будущеекоторого обалагеря возносилиодинаковогорячие молитвык небу.

Немецкоенациональноедвижение вАвстрии должнобыло поставитьсебе вопрос: могут ли австрийскиенемцы удержатьсвое господствопри католическойвере? Да илинет? Если да, тогда политическойпартии незачемзаниматьсявопросамирелигии илидаже обрядности: если же нет, тогда надо былостроить неполитическуюпартию, а поднятьборьбу за религиознуюреформацию.

Тот, кто кружнымипутями хочетчерез политическуюорганизациюпридти к религиознойреформации, обнаруживаеттолько, что онне имеет нималейшегопредставленияо том, как в живойдействительностискладываютсярелигиозныепредставленияили религиозныеучения и какименно онинаходят себевыражение черезцерковь.

В этой областипоистине невозможнослужить сразудвум господам.Обосноватьили разрушитьрелигию — делоконечно гораздобольшее, нежелиобразоватьили разрушитьгосударство, а тем болеепартию.

Пусть неговорят мне, что выступлениенемецкой национальнойпартии противкатоличествабыло вызванотолько соображениямиобороны, чтонаступающейстороной было-декатоличество.

Во все временаи эпохи конечнонаходилисьбессовестныесубъекты, которыене останавливалисьперед тем, чтобыи религию сделатьорудием своихполитическихгешефтов (ибодля таких господдело идетисключительноо гешефтах).Совершеннонеправильнымоднако являетсявозлагатьответственностьза этих негодяевна религию. Этисубъекты всегдаухитрятсязлоупотребитьв своих низменныхинтересах еслине религией, то чем-либодругим. Дляпарламентскихбездельникови воришек ничтоне может бытьболее приятным, чем случай, хотя бы заднимчислом найтиизвестноеоправданиесвоим политическиммошенничествам.Когда за еголичные подлостивозлагаютответственностьна религию илина религиознуюобрядность, он очень доволен; эти лживыесубъекты тотчасже поднимуткрик на весьмир и будутпризывать всехв свидетелитого, как справедливыбыли их поступкии как они-десвоим ораторскимталантом и т.д.спасли религиюи церковь. Чембольше оникричат, тембольше глупыеили забывчивыесогражданеперестаютузнаватьдействительныхвиновниковплохих поступков.И что же — негодяидостигли своейцели.

Сама хитраялиса прекраснознает, что еепоступки ничегообщего с религиейне имеют. Негодяипосмеиваютсясебе в бороду, а их честные, но мало искусныепротивникитерпят поражениеи в один прекрасныйдень в отчаяниитеряют верув свое дело иотходят в сторону.

Но и в другомотношении былобы совершеннонесправедливоделать ответственнойрелигию илидаже толькоцерковь занедостаткиотдельныхлюдей. Давайтесравним величиевсей церковнойорганизациис недостаткамисреднего служителяцеркви, и мыдолжны будемпридти к выводу, что пропорциямежду хорошими дурным здесьгораздо болееблагоприятна, чем в какой быто ни было другойсфере. Разумеетсяи среди священниковнайдутся такие, для которыхих священнаядолжностьявляется толькосредством кудовлетворениюсобственногополитическогосамолюбия.Найдутся срединих и такие, которые вполитическойборьбе к сожалениюзабывают, чтоони должныявляться блюстителямивысшей истины, а вовсе незащитникамилжи и клеветы.Однако надопризнать, чтона одного такогонедостойногосвященникаприходятсятысячи и тысячичестных пастырей, сознающих всевеличие своеймиссии. В нашулживую развращеннуюэпоху люди этиявляются зачастуюцветущимиоазисами впустыне.

Если тот илидругой отдельныйразвращенныйсубъект в рясесовершит какое-либогрязное преступлениепротив нравственности, то ведь не станутже за это обвинятьвсю церковь.Совершеннотаким же образомдолжен я поступить, когда тот илидругой отдельныйслужительцеркви предаетсвою нацию, грязнит ее, даеще в такоевремя, когдаэто делаетсяи не духовнымилицами направои налево. Ненадо забывать, что на отдельногоплохого приходскогосвященникаприходятсятысячи таких, для которыхнесчастье нацииявляется ихсобственнымнесчастьем, которые готовыотдать за деланации все икоторые вместес лучшими сынаминашего народастрастно ждуттого часа, когдаи нам улыбнутсянебеса.

Если же кто-либонам скажет, чтотут дело шлоне столько омаленькихпроблемахповседневности, сколько о великихпринципиальныхвопросах догмата, то я ему отвечутак:

Если ты всамом делесчитаешь, чтоты избран судьбой, чтобы явитьсяпровозвестникомистины, то делайэто, но имейтогда и мужестводействоватьне обходнымипутями черезполитическуюпартию — ибо вэтом тоже заложеноизвестноемошенничество,- а постарайсяна место нынешнегоплохого поставитьтвое будущеехорошее.

Если для этогоу тебя не хватаетмужества илиесли ты сам ещене вполне убежденв том, что твоидогматы лучше, тогда рукипрочь. И во всякомслучае, еслиты не решаешьсявыступить соткрытым забралом, то не смейконтрабандноприбегать кобходным путямполитики.

Политическиепартии не должныиметь ничегообщего с религиознымипроблемами, если они нехотят губитьобычаи и нравственностьсвоей собственнойрасы. Точно также и религияне должна вмешиватьсяв партийно-политическуюсклоку.

Если те илидругие служителицеркви пытаютсяиспользоватьрелигиозныеучреждения(или толькорелигиозныеучения), чтобынанести вредсвоей нации, то не следуетидти по их следами боротьсяпротив них темже оружием.

Для политическогоруководителярелигиозныеучения и учрежденияего народадолжны всегдаоставатьсясовершеннонеприкосновенными.В ином случаепусть он станетне политиком, а реформатором, если конечноу него есть дляэтого необходимыеданные.

Всякий другойподход неизбежноприводит ккатастрофе, в особенностив Германии.

Изучая немецкоенациональноедвижение и егоборьбу противРима, я пришелв ту пору кследующемуубеждению, которое в продолжениедальнейшихлет толькоукрепилосьво мне: то обстоятельство, что эта партиянедостаточнооценила значениесоциальнойпроблемы, стоилоей потери всейдействительнобоеспособноймассы народа; участие в парламентеотняло у этойпартии подлинныйразмах и привилоей все те слабости, которые свойственныэтому учреждению; борьба же еепротив католическойцеркви сделалапартию невозможнойв низших и среднихслоях населенияи лишила еетаким образоммногочисленныхи самых лучшихэлементов, составляющихвообще основу

Практическиеже результатыавстрийской«борьбы закультуру»оказалисьсовершенноничтожными.

Немецкойнациональнойпартии правдаудалось оторватьот католическойцеркви около100 тысяч верующих, но большогоущерба католическойцеркви это непричинило. Вданном случаепастырям поистинене приходилосьпроливать слезпо поводу потери«овец», ибо онипотеряли всущности толькотех, кто давновнутренне ужене был с ними.В этом и заключаласьглавная разницамежду новейшейреформациейи старой: в эпохувеликой реформацииот католическойцеркви отвернулисьмногие лучшиелюди и притомиз чувствадействительноглубокогорелигиозногоубеждения.Между тем теперьушли толькоравнодушныеи ушли преимущественнопо «соображениям»политическогохарактера.

С точки зренияполитическойрезультат такжебыл совершенносмешным и печальным.

Что оказалось? Хорошее политическоенациональноедвижение немецкогонарода, обещавшеебольшой успех, погибло, потомучто руководителине обладалидостаточнойтрезвостьюмысли и направилиего на тот путь, который неизбежнодолжен былпривести красчленению.

Одно несомненно.

Немецкоенациональноедвижение никогдане сделало быэтой ошибки, если бы оно нестрадало недостаткомпониманияпсихики широкихмасс народа.Руководствоэтой партиине поняло, чтоуже из психологическихсоображенийникогда неследует массеуказывать надвух или большепротивниковсразу, ибо этоведет толькок падению боевогонастроенияв собственномлагере. Еслибы руководителиназваннойпартии понималиэто, то они ужепо одной этойпричине ориентировалибы немецкоенациональноедвижение толькопротив одногопротивника.Для политическойпартии нетничего болееопасного, какочутиться подруководствомлюдей, желающихдраться на всехфронтах сразу, разбрасывающихсяво все стороныи не умеющихдостигнутьхотя бы маленькихпрактическихрезультатовв одной области.

Если бы дажевсе упрекипротив католичествабыли абсолютноверны, то политическаяпартия все жене должна нина минуту упускатьиз вида тообстоятельство, что, как показываетвесь предшествующийисторическийопыт, никогдаеще ни однойчисто политическойпартии не удалосьв аналогичныхусловиях добитьсярелигиознойреформации.Люди должныучиться историине для того, чтобы забытьее уроки какраз тогда, когданужно их практическиприменять, атакже не длятого, чтобыпредположить, будто в даннуюминуту историяпойдет совсемпо иному путив разрез совсем тем, чтомы видели сихпор. Изучатьисторию надоименно длятого, чтобыуметь применитьуроки ее к текущейсовременности.Кто этого неумеет делать, тот пусть несчитает себяполитическимвождем, тот вдействительноститолько человекс пустым самомнением.Его практическуюнеспособностьни капелькине извиняетналичие добройволи.

Искусствоистинно великогонародного вождявообще во всевремена заключаетсяпрежде всегов том, чтобы недробить вниманиянарода, а концентрироватьего всегдапротив одногоединственногопротивника.Чем болееконцентрированабудет волянарода к борьбеза одну единуюцель, тем большебудет притягательнаясила данногодвижения и тембольше будетразмах борьбы.Гениальныйвождь сумеетпоказать народудаже различныхпротивниковна одной линии.Он представитдело своимсторонникамтак, что этиразличныепротивникив сущностиявляются врагомодной и той жекатегории.Когда народвидит себяокруженнымразличнымиврагами, то дляболее слабыхи нестойкиххарактеровэто только даетповод к колебаниями сомнениямв правотесобственногодела. Как толькопривыкшая кколебанияммасса увидитсебя в состоянииборьбы со многимипротивниками, в ней тотчасже возьмут верх«объективные»настроенияи у нее возникнетвопрос: можетли быть, чтобывсе остальныеоказались неправы и толькоее собственныйнарод или еесобственноедвижение былибы правы.

Но это ужеозначает началопаралича собственнойсилы. Вот почемунеобходимовзять за однускобку всехпротивников, хотя бы они исильно отличалисьдруг от друга, тогда получится, что масса твоихсобственныхсторонниковбудет чувствоватьсебя противостоящейлишь одномуединственномупротивнику.Это укрепляетверу в собственнуюправоту и увеличиваетозлоблениепротив тех, ктонападает направое дело.

Немецкоенациональноедвижение вАвстрии этогоне поняло, иэто стоило емууспеха.

Цели этойпартии былиправильны, ееубеждениячисты, но путьк цели был выбранневерный. Партияпохожа былана того туриста, который всевремя не спускаетглаз с вершиныгоры, на которуюон хочет попасть; этот туристотправляетсяв путь-дорогус твердой решимостьюво что бы то нистало добратьсядо вершины иделает при этомоднако ту «маленькую»ошибку, что, будучи слишкомзанят вершиной, совершенноне обращаетвнимания натопографиюдороги, на то, что делаетсяу него под ногами, и поэтому вконце концовгибнет.

У христианско-социальнойпартии, великойсоперницынемецко-национальнойпартии, делообстояло какраз наоборот.Она хорошо, умно и правильновыбрала дорогу, но ей, увы, нехватало ясногопредставленияо конечнойцели.

Почти во всехтех отношениях, в каких немецко-национальнаяпартия хромала, установкихристианско-социальнойпартии былиправильны ицелесообразны.

Она обладаланеобходимымпониманиемзначения массыи поэтому путемдемонстративногоподчеркиваниясоциальногохарактерапартии уже спервого днясумела обеспечитьсебе по крайнеймере часть этоймассы. Взявшив основномустановку назавоеваниемелких и низшихслоев среднихклассов иремесленников, она сразу получилакрупный контингентпреданных, стойких и готовыхк жертвамсторонников.Она старательноизбегала какойбы то ни былоборьбы противрелигиозныхучрежденийи тем обеспечиласебе поддержкуцеркви, являющейсяв наше времямогущественнойорганизацией.Таким образомперед ней былтолько одинединственныйкрупный противник.Она понялавеликое значениешироко поставленнойпропагандыи показала своювиртуозностьв деле воздействияна психологиюи инстинктыширокой массыее сторонников.

Что однакои она не сумелареализоватьсвою мечту ине спасла Австрию, это коренилосьв двух недостаткахее работы, атакже в недостаточнойясности цели.

Антисемитизмэтой новойпартии сосредоточилсяне на проблемахрасы, а на проблемахрелигии. Этаошибка имелато же происхождение, что и втораяее ошибка.

Основателихристианско-социальнойпартии считали, что если партияхочет спастиАвстрию, то онане должна становитьсяна точку зрениярасового принципа, иначе в кратчайшийсрок наступит-девсеобщий распадгосударства.С точки зрениявождей положениеВены в особенноститребовало того, чтобы партияоставила встороне всеразъединяющиемоменты и изовсех сил подчеркивалатолько то, чтовсех объединяет.

В это времяв Вене было ужетак много чехов, что тольковеличайшейтерпимостьюв расовых проблемахможно былодобиться того, чтобы чехи нестали сразуна сторонуантинемецкойпартии. Ктохотел спастиАвстрию, тотне мог совершенноигнорироватьчехов. Новаяпартия попыталась, например, завоеватьпрежде всегомелких чешскихремесленников, составлявшихмногочисленнуюгруппу в Вене.Этого она надеяласьдостичь своейборьбой противлиберальногоманчестерства.Чтобы объединитьвсех ремесленниковстарой Австриибез различиянаций, христианско-социальнаяпартия считаласамым подходящимвыставитьлозунг борьбыпротив еврействаи вести этуборьбу на религиознойоснове.

Выступаяс таким поверхностнымобоснованиемсвоей позиции, партия былане в состояниидать сколько-нибудьсерьезноенаучное обоснованиевсей проблеме.Такой постановкойвопроса онатолько отталкивалавсех тех, которымтакого родаантисемитизмбыл непонятен.Ввиду этогопропагандистскаясила идеиантисемитизмазахватывалаидейно ограниченныекруги, еслитолько сторонникипартии не умелисами от чистоинстинктивногопрезрения кевреям перейтик подлинномупознанию всейглубины проблемы.Интеллигенцияпринципиальноотвергла этупостановкувопроса, даннуюхристианско-социальнойпартией. Постепенновсе больше ибольше создавалосьвпечатление, что во всейэтой борьбедело идет толькоо попытке обращенияевреев в новуюверу, а можетбыть и простоо завистливойконкуренции.Благодаря всемуэтому борьбатеряла всечерты чего-товысшего. Многими притом далеконе худшим элементамборьба началаказатьсяантиморальной, нехорошей. Нехватало сознаниятого, что делоидет о вопросежизни для всегочеловечества, о такой проблеме, от которойзависит судьбавсех не еврейскихнародов.

Ввиду этойполовинчатостиантисемитскаяустановкахристианско-социальнойпартии и потерялазначение.

Это был какой-топоказнойантисемитизм.Такая борьбапротив еврействабыла хуже, чемотсутствиекакой бы то нибыло борьбыпротив него.Создавалисьтолько пустыеиллюзии.

Таким антисемитаминогда казалось, что вот-вот ониуже затянутверевку на шеепротивника, а между тем наделе противниких самих водилза нос.

Что касаетсясамих евреев, то они в кратчайшийсрок настолькоприспособилиськ этому сортуантисемитизма, что он стал дляних гораздоболее полезен, чем вреден.

Если в этойформе новаяпартия приносилатяжелую жертвугосударствунациональностей, то еще большеприходилосьей грешить вотношениизащиты основныхчаяний немецкогонарода.

Раз партияне хотела потерятьпочву под ногамив Вене, — ей нив коем случаенельзя былобыть «националистической».Мягко обходяэтот вопрос, партия рассчитываласпасти государствоГабсбургов, а на деле онаименно этимпутем ускорилаего гибель.Само же движениеблагодаря такойтактике теряломогучий источниксил.

Итак, я самымвнимательнымобразом следилв Вене за обеимиэтими партиями.К первой из ниху меня былаглубокая внутренняясимпатия, интереско второй пробудилво мне уважениек ее руководителю, редкому деятелю, образ которогов моих глазахуже тогда былтрагическимсимволом всеготяжелого положениянемцев в Австрии.

Когда загробом умершегобургомистратянулся поРингу гигантскийпохоронныйкортеж, я тожебыл в числесотен тысячпровожающих.Глубоко взволнованныйя говорил себе, что труды иэтого человеканеизбежнодолжны былиоказатьсянапрасными, ибо и над нимтяготели тесудьбы, которыеобрекали этогосударствона гибель. Еслибы доктор КарлЛюэгер жил вГермании, егопоставили бырядом с самымивеликими людьминашего народа.Но ему пришлосьжить и действоватьв этом невозможномавстрийскомгосударстве, и в этом заключалосьнесчастье егодеятельностии его самоголично.

Когда онумирал, на Балканахуже показалисьогоньки, предвещавшиевойну. С каждыммесяцем ониразгоралисьвсе более жадно.Судьба быламилостива кпокойному ине дала емудожить до тогомомента, когдаон должен былвоочию увидетьразразившеесянесчастье, откоторого онтак и не смогуберечь своюстрану.

Наблюдаявсе эти происшествия, я пытался понятьпричины того, почему немецкаянациональнаяпартия потерпелакрах, а христианско-социальнаяпартия — тяжелуюнеудачу. И япришел к твердомуубеждению, чтонезависимоот того, былоли вообще возможноукрепитьавстро-венгерскоегосударство, ошибка обеихпартий сводиласьк следующему:

Немецкаянациональнаяпартия совершенноправильноставила вопросо принципиальныхцелях немецкоговозрождения, но зато онаимела несчастьевыбрать неправильныйпуть к цели.Она была партиейнационалистической, но к сожалениюнедостаточносоциальной, чтобы действительнозавоеватьмассу. Ее антисемитизмзато покоилсяна правильномпониманиизначения расовойпроблемы, ееантисемитскаяагитация небазироваласьна религиозныхпредставлениях.В то же времяее борьба противкатолицизмабыла со всехточек зренияи в особенностис тактической- неправильной.

Христианско-социальноедвижение необладало яснымпониманиемцелен немецкоговозрождения, но зато счастливонашло нужныепути, как партия.Эта партияпоняла значениесоциальныхвопросов, ноошибалась всвоем способеведения борьбыпротив еврействаи не имела нималейшегопонятия о том, какую подлиннуюсилу представляетсобою национальнаяидея.

Если быхристианско-социальнаяпартия кромесвоего правильноговзгляда назначение широкихнародных массобладала ещеправильнымивзглядами назначение расовойпроблемы, какэто было унемецко-национальнойпартии, и еслибы сама христианско-социальнаяпартия быланастоящейнационалистическойпартией, илиесли бы немецкоенациональноедвижение кромесвоего правильноговзгляда наконечную цель, верного пониманияеврейскоговопроса и значениянациональнойидеи обладалоеще практическоймудростьюхристианско-социальнойпартии, в особенностив вопросе оботношениипоследней ксоциализму,- тогда мы получилибы именно тодвижение, котороепо моему глубокомуубеждению ужев то время моглобы с успехомнаправитьсудьбы немецкогонарода в лучшуюсторону.

Всего этогоне оказалосьв действительности, и это в главнойсвоей частизаложено былов самом существетогдашнегоавстрийскогогосударства.

Таким образомни одна из этихпартий не моглаудовлетворитьменя, потомучто ни в однойиз них я не виделвоплощениясвоих взглядов.Ввиду этогоя не мог вступитьни в ту, ни в другуюпартию и не могтаким образомпринять какоебы то ни былоучастие в борьбе.Уже тогда ясчитал всесуществовавшиеполитическиепартии неспособнымипомочь национальномувозрождениюнемецкогонарода — возрождениюв его подлинном, а не тольковнешнем смыслеслова.

В то же времямое отрицательноеотношение кгабсбургскомугосударствуусиливалосьс каждым днем.

Чем большеуглублялсяя в изучениевопроса иностраннойполитики, тембольше я убеждался, что австрийскоегосударствоможет принестинемецкомународу тольконесчастье. Всеясней и яснейстановилосьмне и то, чтосудьбы немецкойнации решаютсятеперь тольков Германии, авовсе не в Австрии.Это относилосьне только кполитическимпроблемам, нов не меньшеймере и к общимвопросам культуры.

Так что издесь, в областипроблем культурыили искусстваавстрийскоегосударствообнаруживаловсе признакизастоя или покрайней мерепотери всякогосколько-нибудьсерьезногозначения длянемецкой нации.Более всегоэто можно былосказать относительноархитектуры.Новейшее строительноеискусство немогло иметьсколько-нибудьсерьезныхуспехов в Австрииуже потому, чтопосле окончанияпостройки Рингав Вене вообщеуже не былосколько-нибудькрупных построек, которые моглибы идти в сравнениес германскимипланами.

Так моя жизньстановиласьвсе более иболее двойственной: разум и повседневнаядействительностьпринуждалименя оставатьсяв Австрии ипроходить здесьтяжелую, ноблагодетельнуюшколу жизни.Сердцем же яжил в Германии.

Тягостноегнетущее недовольствоовладеваломною все больше, по мере тогокак я убеждалсяво внутреннейпустоте австрийскогогосударства, по мере тогокак мне становилосьвсе более ясно, что спасти этогосударствоуже нельзя, ичто оно во всехотношенияхбудет приноситьтолько новыенесчастьянемецкомународу.

Я был убежден, что это государствоспособно чинитьтолько препятствияи притеснениякаждому действительнодостойномусыну немецкогонарода и наоборотспособно поощрятьтолько все ненемецкое.

Мне сталпротивен весьэтот расовыйконгломератавстрийскойстолицы.

Этот гигантскийгород стал мнеказаться чем-товроде воплощениякровосмесительногогреха.

С раннеговозраста яговорил надиалекте, накотором говорятв Нижней Баварии.От этого диалектая отучитьсяне мог, а венскогожаргона таки не усвоил.Чем дольше яжил в этом городе, тем больше яненавидел этухаотическуюсмесь народов, разъедавшуюстарый центрнемецкой культуры.

Самая мысльо том, что этогосударствоможно сохранитьеще на долгоевремя, была мнепросто смешна.

Австрия похожабыла тогда настариннуюмозаику измельчайшихразноцветныхкамешков, начавшихрассыпаться, потому чтоскреплявшийих цемент отвремени выветрилсяи стал улетучиваться.Пока не трогаешьэтого художественногопроизведения, может еще казаться, что оно живопо-прежнему.Но как толькооно получитхоть малейшийтолчок, всямозаика рассыпаетсяна тысячи мельчайшихчастиц. Вопросзаключалсятолько в том, откуда именнопридет этоттолчок.

Мое сердценикогда небилось в пользуавстрийскоймонархии, авсегда билосьза германскуюимперию. Вотпочему распадавстровенгерскогогосударствав моих глазахмог быть тольконачалом избавлениянемецкой нации.

Ввиду всегоэтого во мнесильнее рослонепреодолимоестремлениеуехать наконецтуда, куда, начинаяс моей раннеймолодости, менявлекли тайныежелания и тайнаялюбовь.

Я надеялся, что стану вГерманииархитектором, завоюю себенекоторое имяи буду честнослужить своемународу в техпределах, какиеукажет мне самасудьба.

С другойстороны, я хотелоднако остатьсяна месте и поработатьдля того дела, которое издавнасоставлялопредмет моихсамых горячихжеланий: я хотелдожить здесьдо того счастливогомомента, когдамоя дорогаяродина присоединитсянаконец к общемуотечеству, т.е. к германскойимперии.

Многие исейчас не поймуттого чувствастрастнойтоски, котороея тогда переживал.Но я обращаюсьне к ним, а к тем, которым судьбадо сих пор отказывалав этом счастьеили которыхона с ужаснойжестокостьюлишила этогосчастья, послетого как ониим обладали.Я обращаюськ тем, которые, будучи оторваныот родногонарода, вынужденывести борьбудаже за священноеправо говоритьна своем языке; к тем, кто подвергаетсягонениям ипреследованиямза простуюпреданностьсвоему отечеству, к тем, кто в тяжелойтоске во снеи наяву грезито той счастливойминуте, когдародная матьвновь прижметих к сердцу.Вот к кому обращаюсья и я знаю — онипоймут меня!

Только те, кто на собственномпримере чувствуют, что означаетбыть немцеми не иметьвозможностипринадлежатьк числу гражданлюбимого отечества, поймут, какглубока тоскалюдей, оторванныхот родины, какнепрестаннотерзается душаэтих людей. Этилюди не могутбыть счастливы, не могут чувствоватьсебя удовлетворенными, они будут мучитьсявплоть до тойсамой минуты, когда наконецоткроются дверив отчий дом, где они толькои смогут обрестимир и покой.

Вена былаи осталась дляменя самойтяжелой, но исамой основательнойшколой жизни.Я впервые приехалв этот городеще полумальчикоми я покидал втяжелом раздумьеэтот город ужекак вполнесложившийсявзрослый человек.Вена дала мнеосновы миросозерцания.Вена же научиламеня находитьправильныйполитическийподход к повседневнымвопросам. Вбудущем мнеоставалосьтолько расширятьи дополнятьсвое миросозерцание, отказыватьсяже от его основмне не пришлось.Я и сам толькотеперь могуотдать себевполне ясныйотчет в том, какое большоезначение имелидля меня тогдашниегоды учения.

Я остановилсяна этом временинесколькоподробнееименно потому, что эти первыегоды дали мнеценные наглядныеуроки, легшиев основу деятельностинашей партии, которая в течениевсего каких-нибудьпяти лет вырослаот маленькихкружков довеликого массовогодвижения. Мнетрудно сказать, какова былабы моя позицияпо отношениюк еврейскомувопросу, ксоциал-демократииили, лучше сказать, ко всему марксизму, к социальнымвопросам ит.д., если бы ужев тогдашнююраннюю поруя не получилтех уроков, окоторых я рассказалвыше, благодаряударам судьбыи собственнойлюбознательности.

Несчастье, обрушившеесяна мою родину, заставилотысячи и тысячилюдей поразмыслитьнад глубочайшимипричинами этогокраха. Но толькотот поймет этипричины доконца, кто послемногих леттяжелых внутреннихпереживанийсам стал кузнецомсвоей судьбы.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА IV. МЮНХЕН

Весною 1912 г.я окончательнопереехал вМюнхен. Самгород был мнетак хорошознаком, какбудто я прожилв его стенахуже много лет.Это объяснялосьмоими занятиямипо архитектуре.Изучая архитектуру, приходилосьна каждом шагуобращатьсяк этому центрунемецкогоискусства. Ктоне знает Мюнхена, тот не тольконе знает Германиивообще, но ипонятия неимеет о немецкомискусстве.

Во всякомслучае эти годыдо начала мировойвойны были дляменя самымсчастливымвременем моейжизни. Правдамой заработокбыл все ещеничтожен. Мневсе еще приходилосьне столькожить, чтобыиметь возможностьрисовать, сколькорисовать, чтобыиметь возможностькое-как житьили, вернее, чтобы иметьвозможностьхоть немножкообеспечитьсебе дальнейшееучение. Я былтвердо убежден, что рано илипоздно я непременнодостигну тойцели, которуюя себе поставил.Одного этогобыло достаточно, чтобы легчепереноситьвсе мелкиезаботы о сегодняшнемдне.

Кроме моейпрофессиональнойработы занималименя и в Мюнхенеполитическиевопросы, вособенностисобытия внешнейполитики. Мойинтерес к этимпоследнимвызывалсяпрежде всеготем, что я ужес моих венскихвремен сильноинтересовалсяпроблемамитройственногосоюза. ПолитикуГермании, вытекавшуюиз ее стремлениясохранитьтройственныйсоюз, я, уже живяв Австрии, считалсовершеннонеправильной.Однако, покая жил в Вене, яеще не представлялсебе вполнеясно, наскольковся эта политикаявляется самообманом.В те временая склонен былпредполагать- а может бытья сам утешалсебя этим, — чтов Германиивероятно хорошознают, насколькослаб и ненадеженее австрийскийсоюзник, но чтотам по причинамболее или менеедля меня таинственнымоб этом помалкивают, дабы поддерживатьсоглашение, заключенноееще самим Бисмарком, или чтобы внезапнымразрывом непереполошитьзаграницы ине обеспокоитьотечественноемещанство.Непосредственноеобщение с немецкимнаселениемв Мюнхене ужев течение кратчайшеговремени к ужасумоему убедиломеня в том, чтоэти мои предположениябыли неверны.К моему изумлениюмне приходилосьна каждом шагуконстатировать, что даже в хорошоосведомленныхкругах не имеютни малейшегопредставленияо том, что же вданный моментдействительнопредставляетсобою габсбургскаямонархия. Именнов народе всерьезсчитали, чтоавстрийскийсоюзник — крупнаясила и что вминуту опасностиэтот союзниктотчас же придетпо-настоящемуна помощь.

В массе населенияавстрийскуюмонархию всееще считали«немецким»государствоми полагали, чтона этом можночто-то построить.В народе держалисьтого мнения, что силу Австрииможно определитьпо числу миллионовлюдей, как мыэто делаем вГермании. Приэтом совершеннозабывали, что, во-первых, Австриядавно уже пересталабыть немецкимгосударствоми что, во-вторых, внутренниеотношения встране с каждымднем все большеведут к ее распаду.

Я лично зналтогда истинноеположение делав австрийскомгосударственесравненнолучше, чем такназываемаяофициальная«дипломатия», которая какпочти всегдаслепо шла навстречукатастрофе.Настроениев немецкомнароде, котороея констатировал, обусловливалоськак всегдатолько тем, какобщественноемнение обрабатывалосьсверху. Сверхуже как нарочнопрактиковалсянастоящий культавстрийского«союзника».Обильное любезничаньедолжно былозаменить собоюнедостатокчестности ипрямоты. Пустыеслова принимализа полновесныедела. Уже в Венемною не разовладевалобешенство, когда я сравнивалречи официальныхгосударственныхдеятелей ссодержаниемвенской прессы.При этом Венавсе-таки хотябы по видимостиоставаласьнемецким городом.Несравненнохуже обстоялодело, если обратитьсяот Вены или, лучше сказать, от немецкойАвстрии к славянскимпровинциямгосударства.Достаточнобыло взять вруки пражскиегазеты, и сразустановилосьясно, как тамотносятся ковсей этой высокойигре вокругтройственногосоюза. В славянскихпровинцияхАвстрии надэтим образцом«государственноймудрости»совершеннооткрыто издевались.Уже в мирноевремя, когдаеще совершенноне пахло войной, когда, оба императораобменивалисьдружественнымиобъятиями ипоцелуями, вславянскихпровинцияхни один человекне сомневалсяв том, что союзэтот рассыплетсявдребезги, кактолько егопридется сидеальных небессвести на грешнуюземлю.

Прошло нескольколет, и грянулавойна. Какоесильное возбуждениеохватило Германию, когда в этотмомент союзнаяИталия вышлаиз тройственногосоюза, предоставивАвстрию и Германиюсвоей судьбе, а затем черезкороткое времяпрямо присоединиласьк противнойстороне! Но длятех, кто не былпоражен дипломатическойслепотой, былопросто непонятно, как можно быловообще хотябы на одну минутудопуститьвозможностьтакого чуда, что Италияпойдет вместес Австрией. Увыв самой Австриидело обстоялони капелькине лучше, здесьтоже верилив это чудо.

Носителямиидеи союза вАвстрии былитолько Габсбургии немцы. Габсбурги- из расчета инужды; немцыже — из легковерияи — политическойглупости. Желаниянемцев былихороши. Ониведь полагали, что черезтройственныйсоюз они оказываютгромаднуюуслугу Германии, увеличиваютее силу и безопасность.Но это былаполитическаяглупость, потомучто эта надеждабыла неправильна.Наоборот этимони привязывалигерманскуюимперию кгосударственномутрупу, неизбежнодолженствовавшемуувлечь обагосударствав пропасть. Аглавное политикасоюза приводилатолько к тому, что сами австрийскиенемцы все большеподвергалисьразнемечиванию.Благодаря союзус Германиейдом Габсбурговсчитал себязащищеннымот вмешательстваГермании ипоэтому с ещебольшей решительностьюсистематическии неуклоннопроводил политикувытеснениянемецкоговлияния. Такаявнутренняяполитика Габсбурговстановиласьблагодаряуказанномуобстоятельствутолько болеелегкой и безопаснойдля царствующегодома. Благодаряуже известнойнам «объективности»немецкогоправительства, вмешательствас его стороныопасаться неприходилось, но, более того, стоило толькокакому-либоавстрийскомунемцу разинутьрот противнизкой политикиславянизации, как ему сейчасже можно былоуказать натройственныйсоюз и тем заставитьего замолчать.

Что моглисделать австрийскиенемцы, раз германскиенемцы, раз Германияв целом выражалипостоянноедоверие ипризнательностьгабсбургскомуправительству? Могли ли австрийскиенемцы оказыватькакое-либосопротивлениеГабсбургам, раз они рисковалибыть заклейменнымикак предателинарода в общественноммнении Германии.Такая участьожидала австрийскихнемцев, в течениедесятилетийприносившихсамые неслыханныежертвы на алтарьсвоей народности!

С другойстороны, какоезначение имелбы весь этотсоюз, если бынемецкое влияниев габсбургскоймонархии былоустранено.Разве не ясно, что все значениетройственногосоюза для Германиицеликом зависелоот того, насколькоудерживаетсянемецкое преобладаниев Австрии. Илив самом делеможно былосерьезно рассчитыватьжить в союзес ославянившейсяАвстрией?

Позицияофициальнойгерманскойдипломатиида и всегообщественногомнения в вопросахвнутреннейнациональнойборьбы в Австриибыла в сущностине только глупа, но просто безумна.Всю политикустроили насоюзе с Австрией, всю будущность70-миллионногонарода поставилив зависимостьот этого союза, и в то же времяспокойно смотрелина то, как главнаяоснова этогосоюза из годав год планомернои сознательноразрушаласьв самой Австрии.И что же? Ясно, что в один прекрасныйдень осталасьтолько бумага, на которой былонаписано — «договорс венскойдипломатией», а реальнойпомощи со сторонысоюзника Германияне получила.

Что касаетсяИталии, то тутдело обстоялотак уже с самогоначала. Еслибы в Германиибольше интересовалисьисторией инародной психологией, тогда никтони на одну минутуне мог бы идопустить, чтоВена и римскийквиринал когдабы то ни былосойдутся вобщем фронтепротив единоговрага. СкорейИталия превратиласьбы в извергающийлаву вулкан, чем итальянскоеправительствомогло бы осмелитьсяпослать хотьодного солдатана помощь фанатическиненавидимомугабсбургскомугосударству.Тысячи раз яимел случаинаблюдать вВене ту безграничнуюненависть ипрезрение, скоторыми итальянцыотносятся кавстрийскомугосударству.Дом Габсбурговв течение столетийслишком многогрешил противсвободы инезависимостиитальянскогонарода, чтобыгрехи эти моглибыть забытыдаже при наличиидоброй воли.Но доброй волине было и в поминени у итальянскогонарода, ни уитальянскогоправительства.Италия имелатолько двевозможностив вопросе овзаимоотношенияхс Австрией: либо союз, либовойна.

Избрав первое, Италия получилавозможностьспокойно готовитьсяко второму.Германскаяполитика «союза»с Австрией иИталией сталаособеннобессмысленнойи опасной стого момента, когда коллизиимежду Австриейи Россией принялиболее острыйхарактер.

Пред намиклассическийслучай полногоотсутствиясколько-нибудьясной линииповедения.Почему вообщезаключен былдоговор с Австрией? Ясно, для тогочтобы обеспечитьбудущее Германиилучше, нежелиэто можно былобы сделать, если бы Германиябыла предоставлена, самой себе. Ноэто будущееГермании являлосьведь не чеминым, как вопросомвозможностисохранениянемецкой народности.

Это значит, что вопросстоял толькотак: как представитьсебе жизньнемецкой нациив ближайшембудущем, какобеспечитьнемецкой нациисвободноеразвитие, какгарантироватьэто развитиев рамках общеевропейскогосоотношениясил. Кто умелбы сколько-нибудьясно учестьосновные предпосылкидля здоровойиностраннойполитики немцев, тот должен былбы придти кследующемуубеждению:

— Ежегодныйприрост народонаселенияв Германиисоставляет900 тысяч человек.Прокормитьэту новую армиюграждан с каждымгодом становитсявсе трудней.Эти трудностинеизбежнодолжны будуткогда-нибудькончитьсякатастрофой, если мы не сумеемнайти путейи средств, чтобыизбегнутьопасностиголода.

Дабы избегнутьужасов, связанныхс такой перспективой, можно былоизбрать однуиз четырехдорог.

1. Можно былопо французскомуобразцу искусственноограничитьрождаемостьи тем положитьконец перенаселению.

Временамии сама природа- например вэпоху большойнужды или приплохих климатическихусловиях иплохих урожаях- прибегает кизвестномуограничениюроста населенияв определенныхстранах илидля определенныхрас. Природаделает это сбольшой беспощадностью, но вместе с теми с мудростью.Она ограничиваетне способностьк рождению, авыживание ужеродившихся.Она подвергаетродившихсятаким тяжелымиспытаниями лишениям, чтовсе менее сильное, менее здоровоевымирает ивозвращаетсяв недра материземли. Испытаниясудьбы выдерживаютв этом случаетолько те, кток этому приспособлен.Именно они, прошедшие черезтысячи испытанийи все же выжившие, имеют правопроизводитьновое потомство, которое опятьи опять подвергаетсяосновательномуотбору. Природаоказываетсятаким образомочень жестокойпо отношениюк отдельномуиндивидууму, она безжалостноотзывает егос этой земли, раз он неспособенвыдержатьударов жизни, но за то онасохраняет расу, закаляет ееи дает ей силыдаже для большихдел, чем до сихпор.

Так и получается, что уменьшениечисла приводитк укреплениюиндивидуума, а в последнемсчете и к укреплениювсей расы.

Совсем другоеполучается, когда человексам вздумаетограничитьколичестворождаемых.Человек нерасполагаеттеми силами, какими располагаетприрода. Онсделан из другогоматериала, он«человечен».И вот он хочетстать «выше»жестокой природы, он ограничиваетне контингенттех, кто выживает, а ограничиваетсаму рождаемость.Человеку, которыйпостоянно видиттолько самогосебя, а не расув целом, этокажется болеесправедливыми более человечным, нежели обратныйпуть. К сожалениютолько результатыполучаютсясовершеннообратные.

Природапредоставляетполную свободурождаемости, а потом подвергаетстрожайшемуконтролю числотех, которыедолжны остатьсяжить; из бесчисленногомножестваиндивидуумовона отбираетлучших и достойныхжизни; им жеона предоставляетвозможностьстать носителямидальнейшегопродолженияжизни. Междутем человекпоступаетнаоборот. Онограничиваетчисло рожденийи потом болезненнозаботится отом, чтобы любоеродившеесясущество обязательноосталось жить.Такая поправкак божественнымпредначертаниямкажется человекуочень мудройи во всякомслучае гуманной, и человек радуется, что он, так сказать, перехитрилприроду и дажедоказал ейнецелесообразностьее действий.Что при этомв действительностисократилосьи количествои в то же времякачество отдельныхиндивидуумов, об этом нашдобрый человек, собезьянившийбога-отца, нехочет ни слышать, ни подумать.

Допустим, что рождаемостькак таковаясокращена ичисло родившихсяуменьшилось.Но ведь в этомслучае как рази происходитто, что естественнаяборьба засуществование, при которойвыживают толькосамые сильныеи здоровые, заменяетсястремлениемво что бы то нистало «спасти»жизнь и наиболееслабого иболезненного.А этим самимкак раз и кладетсяначало созданиютакого поколения, которое неизбежнобудет становитьсявсе более слабыми несчастным, до тех пор покамы не откажемсяот издевательстванад велениямиприроды.

В конце концовв один прекрасныйдень такойнарод исчезнетс лица земли.Ибо человекможет тольков течение известногопромежуткавремени идтинаперекорзаконам и велениямприроды. Природаотомстит засебя раньшеили позже. Болеесильное поколениеизгонит слабых, ибо стремлениек жизни в последнемсчете ломаетвсе смешныепрепятствия, проистекающиеиз так называемойгуманностиотдельныхлюдей, и на ихместо ставитгуманностьприроды, котораяуничтожаетслабость, чтобыочистить местодля силы.

Таким образоми получается, что те, кто хочетобеспечитьбудущее немецкогонарода на путяхограниченияего рождаемости, на самом делеотнимают у негобудущее.

2. Другой путь- тот, о которомнам уже давнопрожужжаливсе уши и о которомкричат и теперь: путь внутреннейколонизации.Многие авторыэтого предложенияполны самыхдобрых намерений.Но по существуих мысль настольконеверна, чтоона может причинитьсамый великийвред, какойтолько можносебе представить.

Без сомненияурожайностьпочвы можнодо известнойстепени повысить, но именно толькодо известнойстепени, а вовсене безгранично.При помощиболее интенсивногоиспользованиянашей почвымы действительноможем в течениенекотороговремени избегнутьопасностиголода и покрытьпотребностирастущегонаселения. Ноэтому противостоиттот факт, чтопотребностьв жизненныхпродуктах поправилу растетбыстрей, чемдаже самый ростнародонаселения.Потребностилюдей в пище, в платье и т.д.становятсяиз года в годбольше. Уже исейчас этипотребностисовершенноневозможнодаже сравнитьс потребностяминаших предков, скажем, сто летназад. Поэтомусовершенноошибочнопредполагать, что любое повышениепроизводительностисамо по себеуже создаетвсе предпосылки, необходимыедля удовлетворениярастущегонародонаселения.Нет, это вернотолько до известнойстепени, ибоизвестная частьувеличившейсяпродукции землидействительносможет пойтина удовлетворениеувеличившихсяпотребностейлюдей. Однакодаже при величайшемсамоограничении, с одной стороны, и величайшемприлежании, с другой, и здесьмы скоро достигнемпредела, обусловленногосвойствамипочвы.

Тогда окажется, что при всемприлежаниив деле обработкиот земли неудастся получитьбольше того, что получалось, и тогда, хотяс известнойотсрочкой, опять-такинаступит гибель.Сначала голодбудет сказыватьсятолько в неурожайныегоды. При постоянномросте народонаселенияпотребностибудут покрыватьсявсе более скупо.Затем голодане будет тольков самые редкиегоды наивысшегоурожая. Затемнаступит время, когда и большиеурожаи уже неизбавят отвечного голода, становящегосяпостояннымспутникомтакого народа.Тогда остаетсятолько природепридти на помощьтем, что онапроизведетотбор и оставитжизнь толькоизбранным. Либоэто, либо человекопять попытаетсяпомочь себесам, т. е. прибегнетк искусственномуограничениюразмножениясо всеми вытекающимиотсюда тяжелымипоследствиямидля расы и дляиндивидуума.

Мне, бытьможет, возразятеще, что такоебудущее предстоитвсему человечеству, и стало быть, этих роковыхпоследствийне может избегнутьи отдельныйнарод.

На первыйвзгляд такоевозражениекажется правильным.Тем не менеездесь необходимоучесть следующее: конечно, верно, что в определенныймомент и всечеловечествовынужденобудет, вследствиеневозможностиувеличенияурожайностипочвы соответственноросту населения, приостановитьразмножениечеловеческогорода. Тогдалибо свое решающееслово опятьскажет природа, либо человексам изобрететмеры самопомощи, будем надеяться, в гораздо болееверном направлении, чем ныне. Когданаступит этотмомент, с нимпридется считатьсявсем народам.Ну, а пока чтотакие ударыобрушиваютсятолько на терасы, которыебольше не обладаютнеобходимымисилами, чтобыобеспечитьсебе необходимоеколичествоземли на этойпланете, ибоведь пока чтоземли еще достаточно, пока что существуютеще гигантскиеравнины, которыееще совершенноне использованыи ждут своеговозделывателя.Кроме тогонесомненно, что эта невозделаннаяземля вовсене предназначенаприродой заранееопределеннойнации. Существующиесвободные землибудут принадлежатьтем народам, которые найдутв себе достаточносил, чтобы ихвзять, и достаточноприлежания, чтобы их возделывать.

Природа непризнает политическихграниц. Онадает жизньчеловеческимсуществам нанашей планетеи затем спокойнонаблюдает засвободной игройсил. У кого окажетсябольше мужестваи прилежания, тот и будет еесамым любимымдитятей и затем она признаетправо господствана земле.

Если тот илидругой народограничиваетсявнутреннейколонизациейв момент, когдадругие расыраспространяютсяна все большихи большихтерриториях, то он вынужденбудет придтик самоограничениютогда, когдавсе остальныенароды ещепродолжаютразмножаться.Этот моментнепременнонаступит и темскорей, чемменьшими просторамирасполагаетданная нация.К сожалениюочень частоименно лучшиенации или, точнееговоря, единственные, действительнокультурныерасы, являющиесяносителямивсего человеческогопрогресса, бывают настолькоослепленыпацифизмом, что добровольноотказываютсяот расширениясвоей территориии ограничиваютсятолько «внутренней»колонизацией.А в это же самоевремя нации, стоящие наболее низкомуровне, захватываютогромные территориии продолжаютна них размножаться.К каким жерезультатамэто может привести? Ясно к каким! Более культурные, но менее решительныерасы в силунедостаткав земле вынужденыограничиватьсвое размножениев такой момент, когда менеекультурные, но по своемухарактеру болеенаступательныенации, имеющиев своем распоряжениибольшие площади, могут продолжатьеще размножатьсябез всякихограничений.Другими словами: благодаря этомув один прекрасныйдень весь мирможет попастьв распоряжениетой частичеловечества, которая стоитниже по своейкультуре, ноза то обладаетболее деятельныминстинктом.

Тогда в болееили менее отдаленномбудущем создаютсятолько двевозможности: либо мир нашбудет управлятьсясогласнопредставлениямсовременнойдемократиии тогда центртяжести всехрешений перенесетсяк численноболее сильнымрасам; либо мирбудет управлятьсясогласно естественнымзаконам силы, и тогда побеждаютнароды, обладающиеболее твердойволей, а вовсене те нации, которые вступилина путь самоограничения.

Никто не можетсомневатьсяв том, что нашемумиру еще придетсявести оченьтяжелую борьбуза существованиечеловечества.В последнемсчете всегдапобеждаеттолько инстинктсамосохранения.Под давлениемэтого инстинктався так называемаячеловечность, являющаясятолько выражениемчего-то среднегомежду глупостью, трусостью исамомнением, тает как снегна весеннемсолнце. Человечествостало великимв вечной борьбе- человечествопогниют присуществованиивечного мира.

Для нас, немцев, лозунг внутреннейколонизациииграет роковуюроль уже поодному тому, что он тотчасукрепляет внас то мнение, будто найденокакое-то спасительноесредство своим«собственнымтрудом», тихои мирно, какэто соответствуетпацифистскомунастроению, обеспечитьсебе лучшеебудущее. Этоучение, принятоевсерьез, дляГермании означаетконец всякомунапряжениюсил в борьбеза то место подсолнцем, котороенам принадлежитпо праву. Еслисредний немецпридет к убеждению, что и на этом«мировом» путион может обеспечитьсвою жизнь исвое будущее, это будет означатьконец всякимактивным попыткамдействительноплодотворнойзащиты того, что жизненнонеобходимодля немецкойнации. Тогдапришлось бысказать «прости»всякой полезнойдля Германиивнешней политике, тогда пришлосьбы поставитькрест над всембудущим немецкогонарода.

В этом отличноотдает себеотчет еврейство.Не случайното обстоятельство, что эти смертельноопасные длянашего народаидеи в нашусреду проводятсяболее всегоевреями. Евреислишком хорошознают нашегобрата немца, они прекраснопонимают, чтосредний немецлегко попадаетсяна удочку тогошарлатана, который сумеетему доказать, будто найденовсеспасающеесредство внестипоправки кзаконам природыи сделать излишнейжестокую безжалостнуюборьбу засуществование.Такой среднийнемец охотнослушает, когдаему доказывают, что господиномпланеты можностать и безтяжкого труда, а просто припомощи ничегонеделания.

Необходимоподчеркнутьсо всей силой: всякая внутренняяколонизацияв Германиидолжна иметьв первую очередьзадачей лишьустранениеизвестныхсоциальныхзол и преждевсего устранениевсякой спекуляцииземлей, но никогдавнутренняяколонизацияне будет в состоянииобеспечитьбудущее нашейнации без новыхтерриториальныхприобретений.

Если мы будемпоступатьиначе, то вкратчайшийсрок мы исчерпаемне только нашиземельныетерритории, но и наши силывообще.

Наконецнеобходимоиметь в видуеще следующее.

Политикавнутреннейколонизацииприводит ктому, что данныйнарод ограничиваетсебя оченьнебольшойземельнойтерриторией, а это в своюочередь имееткрайне неблагоприятныепоследствиядля обороноспособностиданной страны.К тем же последствиямприводит иограничительнаяполитика вобласти ростанародонаселения.

Уже от одногообъема земли, которой владеетданный народ, в сильной степенизависит еговнешняя безопасность.Чем больше татерритория, которой владеетданный народ, тем сильнееего естественнаязащита. Теперькак и раньшерасправитьсяс народом, расселеннымтолько на небольшойстесненнойтерритории, гораздо легченежели с народом, который обладаетобширной территорией.Большая территориявсе еще представляетсобою известнуюзащиту противлегкомысленныхнападенийнеприятеля, ибо этот последнийзнает, что успеховон может достигнутьлишь в результатеочень тяжелойборьбы. Рискдля нападающегонастольковелик, что онприбегнет кнападению, лишьимея какие-либочрезвычайныеоснования дляэтого. Такимобразом ужеодна большаяпротяженностьданного государстваявляется известнойгарантиейсвободы инезависимостиданного народа, и наоборотнебольшиеразмеры государствапрямо вводятв соблазн противника.

Реально делопошло так, чтообе первыевозможности, о которых яговорил выше, были отвергнутытак называемыминациональнымикругами нашегогосударства.Мотивы у нихбыли правдаиные, чем те, окоторых мыговорили. Политикаограничениярождаемостибыла отвергнутапрежде всегопо мотивамизвестногоморальногочувства. Политикуже колонизациизабраковалис негодованием, подозреваяв ней началоборьбы противкрупногоземлевладенияи даже противчастной собственностивообще. Принимаяво вниманиету форму, в которойпроповедоваласьполитика колонизации, можно, пожалуй, сказать, чтоэто подозрениебыло достаточноосновательным.

В общем ицелом мотивировкаотклоненияэтой политикибыла не особенноискусной сточки зрениятого впечатления, какое она должнабыла произвестина широкиемассы, да и вообщемотивировкаэта обходиласуть вопроса.

С отклонениемпервых двухпутей оставалисьтолько двепоследнихдороги, которыемогли бы обеспечитьрастущее населениеработой и хлебом.

3. Можно былолибо приобрестиновые землив Европе, расселитьна них излишкинаселения ипредоставитьтаким образомнации и дальшежить на основедобывания себепропитанияна собственнойземле.

4. Либо оставалосьперейти к работедля вывоза, кполитике усиленнойиндустриализациии усиленногоразвития торговлис тем, чтобы навырученныесредства покрыватьпотребностисобственногонарода.

Итак: либозавоеваниеновых земельв Европе, либо- колониальнаяи торговаяполитика.

С самых различныхсторон и с самыхразличных точекзрения обапоследних путиподверглисьобсуждению, толкам, спорам.Одни защищалипервый из них, другие — второй.В конце концоввозобладалаименно последняяточка зрения.

Самым здоровымпутем был быконечно первыйиз этих двухпутей. Приобретениеновых земельи переселениетуда излишковнаселения имеетбесконечномного преимуществ, в особенности, если говоритьне с точки зрениясегодняшнегодня, а с точкизрения будущего.

Уже однавозможностьсохранить вкачестве фундаментавсей нацииздоровое крестьянскоесословие имеетсовершеннонеоценимоезначение. Ведьочень многиебеды нашегонынешнего дняявляются толькорезультатомнездоровыхвзаимоотношениймежду городскими сельскимнаселением.Наличие крепкогослоя мелкогои среднегокрестьянстваво все временаявлялось лучшейзащитой противсоциальныхболезней, откоторых мы такстрадаем сейчас.Это в концеконцов единственноерешение, обеспечивающеенации возможностьснискиватьсебе пропитаниев своей собственнойстране. Тольков этом случаеисчезаетгипертрофированнаяроль промышленностии торговли, иони занимаютздоровое местов рамках национальногохозяйства, вкотором существуетдолжное равновесие.

Промышленностьи торговлястановятсяв этом случаене основойпропитаниянации, а толькоодним из подсобныхсредств дляэтого. Промышленностьи торговля вэтом случаерегулируюттолько размерыпроизводства, соответственноразмерам потребленияво всех областяхнациональногохозяйства.Выполняя такуюроль, они в большейили меньшейстепени освобождаютдело прокормлениясобственногонарода от иностраннойзависимости.Такая рольпромышленностии торговлиспособствуетделу обеспечениясвободы инезависимостинации, в особенностив более трудныевремена.

Само собоюразумеется, что такая политикаприобретенияновых земельдолжна бытьосуществленане где-нибудьв Камеруне.Новые землиприходитсятеперь искатьпочти исключительнов Европе. Надосказать себеспокойно ихладнокровно, что боги нанебесах ужконечно неимели намеренияво что бы то нистало обеспечитьодному народув 50 раз большеземли, нежелиимеет другойнарод. Не надодопускать дотого, чтобысовременныеполитическиеграницы затмевалинам границывечного праваи справедливости.Если верно, чтонаша планетаобладает достаточнымколичествомземли для всех, то пусть же намдадут то количествоземли, котороенеобходимои нам для продолженияжизни.

Конечно никтоне уступит намземель добровольно.Тогда вступаетв силу правона самосохранениенашей нациисо всеми вытекающимиотсюда последствиями.Чего нельзяполучить добром, то приходитсявзять силоюкулака. Еслибы наши предкив прошлом выводилисвои решенияиз тех же пацифистскихнелепостей, которыми мыруководилисьтеперь, то нашнарод едва лиобладал бытеперь дажетретью тойтерритории, какую мы имеем.Тогда немецкойнации в нынешнемсмысле словаи вообще небыло бы в Европе.Нет, именнотвердой решимостинаших предковобязаны мы тем, что имеем сейчасобе наших восточныхпровинции итем самым вообщеимеем достаточнуюпочву под ногами, дающую нашемугосударствуи нашему народуопределенныевнутренниесилы жить ибороться забудущее.

Еще и по другимпричинам такоеразрешениепроблемы былобы самым правильным.

Ведь многиеевропейскиегосударстваныне прямопохожи на опрокинутуюпирамиду, поставленнуюна свое собственноеострие. У многихевропейскихгосударствих собственноевропейскиевладения досмешного малыв сравнениис той ролью, какую играютих колонии, ихвнешняя торговляи т. д. Выходиттак: острие — вЕвропе, а всябаза — в другихчастях света.Только у Североамериканскихсоединенныхштатов положениедругое. У САСШвся база находитсяв пределахсобственногоконтинента, и лишь остриеих соприкасаетсяс остальнымичастями света.Отсюда-то ивытекает невиданнаявнутренняясила Америкив сравнениисо слабостьюбольшинстваевропейскихколониальныхдержав.

Пример Англиитакже не опровергаетсказанного.Глядя на британскуюимперию, неследует забыватьвесь англосаксонскиймир как таковой.Англию нельзясравнить нис каким другимевропейскимгосударствомуже по одномутому, что Англияимеет так многообщего в языкеи культуре сСАСШ.

Ясно, чтополитику завоеванияновых земельГермания моглабы проводитьтолько внутриЕвропы. Колониине могут служитьэтой цели, посколькуони не приспособленык очень густомузаселению ихевропейцами.В XIX столетиимирным путемуже нельзя былополучить такихколониальныхвладений. Такиеколонии можнобыло получитьтолько ценойочень тяжелойборьбы. Но еслиуж борьба неминуема, то гораздолучше воеватьне за отдаленныеколонии, а заземли, расположенныена нашем собственномконтиненте.Такое решениеконечно можнопринять толькопри наличииполного единодушия.Нельзя приступатьс колебаниями, нельзя братьсялишь наполовинуза такую задачу, проведениекоторой требуетнапряжениявсех сил. Такоерешение надопринимать лишьтогда, когдавсе политическиеруководителистраны вполнеединодушны.Каждый наш шагдолжен бытьпродиктованисключительносознаниемнеобходимостиэтой великойзадачи. Необходимоотдать себеполный отчетв том, что достигнутьэтой цели можнотолько силойоружия и, понявэто, спокойнои хладнокровноидти навстречунеизбежному.

Только с этойточки зрениянам надо былооценивать всвое времястепень пригодностивсех тех союзов, которые заключалаГермания. Приняврешение раздобытьновые землив Европе, мымогли получитьих в общем ицелом толькоза счет России.В этом случаемы должны были, препоясавшичресла, двинутьсяпо той же дороге, по которойнекогда шлирыцари нашихорденов. Немецкиймеч должен былбы завоеватьземлю немецкомуплугу и темобеспечитьхлеб насущныйнемецкой нации.

Для такойполитики мымогли найтив Европе толькоодного союзника: Англию.

Только в союзес Англией, прикрывающейнаш тыл, мы моглибы начать новыйвеликий германскийпоход. Нашеправо на этобыло бы не менееобосновано, нежели правонаших предков.Ведь никто изнаших современныхпацифистовне отказываетсякушать хлеб, выросший внаших восточныхпровинциях, несмотря нато, что первым«плугом», проходившимнекогда черезэти поля, был, собственноговоря, меч.Никакие жертвыне должны былипоказатьсянам слишкомбольшими, чтобыдобитьсяблагосклонностиАнглии. Мы должныбыли отказатьсяот колоний иот позицийморской державыи тем самымизбавить английскуюпромышленностьот необходимостиконкуренциис нами.

Только полнаяясность в этомвопросе моглапривести кхорошим результатам.Мы должны былиполностьюотказатьсяот колоний иот участия вморской торговле, полностьюотказатьсяот созданиянемецкоговоенного флота.Мы должны былиполностьюсконцентрироватьвсе силы государствана созданииисключительносухопутнойармии.

В результатемы имели бынекотороесамоограничениедля даннойминуты, но обеспечилибы себе великуюбудущность.

Было время, когда Англиявполне готовабыла идти натакое соглашение.

Англия отличнопонимала, чтоввиду быстрогороста народонаселенияГермания должнабудет искатькакого-нибудьвыхода и вынужденабудет либовойти в соглашениес Англией дляведения совместнойполитики вЕвропе, либобез Англииконцентрироватьсвои силы дляучастия в мировойполитике.

На рубежеXX столетия Лондонпробовал начатьполитику сближенияс Германией.Англичанеисходили именноиз предчувствиятого, о чем мыговорили выше.Тогда-то впервыеи можно былоконстатироватьто явление, которое впоследствиине раз сказывалосьв прямо ужасающихразмерах. Мы, видите ли, низа что не хотелидопустить имысли о том, что Германиябудет таскатькаштаны из огнядля Англии. Какбудто в самомделе на светебывают иныесоглашения, нежели основанныена взаимныхуступках. Аведь такой союзс Англией былтогда вполневозможен. Британскаядипломатиябыла достаточноумна, чтобыпонимать, чтокакое бы то нибыло соглашениес Германиейвозможно толькона основе взаимныхуступок.

Представимсебе толькона одну минуту, что наша германскаяиностраннаяполитика былабы настолькоумна, чтобы в1904 г. взять на себяроль Японии.Представьтесебе это хотьна миг и вы поймете, какие благодетельныепоследствияэто могло быиметь для Германии.

Тогда делоне дошло бы до«мировой» войны.

Кровь, котораябыла бы пролитав 1904 г., сбереглабы нам во стораз кровь, пролитуюв 1914-1918 гг.

А какуюмогущественнуюпозицию занималабы в этом случаеныне Германия!

С этой точкизрения союзс Австрией былконечно нелепостью.

Эта государственнаямумия заключаласоюз с Германиейне для того, чтобы вместебиться на войне, а для того чтобыобеспечитьвечный мир, напутях которогоможно было быумненько, медленно, но систематическивести дело кполному устранениюнемецкоговлияния вгабсбургскоймонархии.

Этот союзс Австрией былбессмысленнымуже по одномутому, что немецкомугосударствуне было никакогорасчета заключатьсоюз с габсбургскоймонархией, которая неимела ни желанияни силы положитьконец или дажепросто ослабитьпроцесс разнемечивания, быстро развивавшийсяв собственныхграницах. РазГермания необладала национальнымпониманиеми решимостьюнастолько, чтобы по крайнеймере вырватьиз рук Австриисудьбу 10 миллионовбратьев, то какже можно былоожидать, чтоона найдет всебе пониманиенеобходимостиболее далекоидущих планов, о которых мыговорим выше.ПоведениеГермании вавстрийскомвопросе являлосьоселком, накотором проверяласьвся ее позицияв тех основныхвопросах, которыерешали судьбывсей нации.

Казалось, что во всякомслучае нельзябыло спокойносмотреть нато, как из годав год уничтожаетсянемецкое влияниев австро-венгерскоймонархии. Казалосьбы, вся ценностьсоюза с Австриейзаключаласьдля нас ведьименно в том, чтобы сохранитьнемецкое влияние.

И что же? путь, о котором мыговорили выше, признан былсовершеннонеприемлемым.В Германииничего так небоялись каквойны, а велиполитику так, что война должнабыла неизбежнапридти, да ещев очень неблагоприятныйдля нас момент.Люди, определявшиеcудьбы Германии, хотели, чтобыстрана ушлаот неизбежнойсудьбы, на дележе судьба настигластрану ещескорей. Мечталио сохранениимира во всеммире, а кончилимировой войной.

Вот главнаяпричина того, почему о третьемпути устроениянемецкогобудущего, окотором мыговорили выше, не хотели дажеи думать. Людизнали, что приобрестиновые землиможно толькона востокеЕвропы, людизнали, что этогонельзя сделатьбез борьбы, илюди эти хотеливо что бы то нистало сохранитьмир. Лозунгомгерманскойвнешней политикиуже давно небыло «сохранениегерманскойнации во чтобы то ни стало», ее лозунгомдавно уже стало:«сохранениемира всего мираво что бы то нистало». Каковыоказалисьрезультаты- всем известно.

Мне еще придетсяоб этом говоритьподробнее.Ввиду всегоэтого осталасьтолько четвертаявозможность: усиленноеразвитиепромышленностии мировой торговли, создание военногофлота и завоеваниеколоний.

Такой путьразвития напервый взглядказался болеелегким. Заселениеновых земель- процесс длительный, требующийиногда целыхстолетий. Снашей точкизрения в этоми заключаетсявнутренняясила этогопути, ибо тутдело идет нео мимолетнойвспышке, а опостепенном, но зато основательноми длительномпроцессе роста.В этом и заключаетсяотличие этогопути от путибыстрой индустриализации, которую можнораздуть в течениенемногих лет, а потом убедиться, что все этооказалосьпросто мыльнымпузырем. Гораздобыстрей можнопостроить флот, чем в тяжелойборьбе с рядомпрепятствийсоздать крестьянскоехозяйство изаселить фермераминовые земли.Но зато флотгораздо легчеразрушить, нежели сломитьсоздавшеесякрепкое сельскоехозяйство.

Но если ужГермания пошлапо избранномуею пути, то надобыло по крайнеймере ясно понимать, что и этот путьразвития неизбежнов один прекрасныйдень приведетк войне. Толькодети могливерить в то, что дружественнымизаверениямии добрыми фразамио длительноммире мы сможемв «мирном соревнованиинародов» получитьи удержать своюдолю колоний, не будучи поставленыперед необходимостьюприбегнутьк силе оружия.

Нет, раз мыпошли по этомупути, то ясно, что в один прекрасныйдень Англиядолжна быластать нашимврагом. Совершеннонелепо быловозмущатьсяпо поводу того, что злая Англия, видите ли, решиласьна наши мирныепоползновенияответить грубостьюсознававшихсвою силу эгоистов.

Конечно мы, добренькиенемцы, никогдане решилисьбы поступить, как англичане.

Политикузавоеванияновых земельв Европе Германиямогла веститолько в союзес Англией противРоссии, но инаоборот: политикузавоеванияколоний и усилениясвоей мировойторговли Германиямогла веститолько с Россиейпротив Англии.Казалось бы, что в данномслучае надобыло по крайнеймере сделатьнадлежащиевыводы и преждевсего — как можноскорей поспатьк черту Австрию.

Со всех точекзрения союзс Австрией вначале XX векабыл уже настоящейбессмыслицей.

Однако нашадипломатияне подумалани о союзе сРоссией противАнглии, ни осоюзе с Англиейпротив России; как же, ведь вобоих этихслучаях войнастановиласьнеизбежной.Между тем Германиястановиласьна путь усиленнойиндустриализациии развитияторговли именнодля того, чтобы«избегнутьвойны». Германскойдипломатииказалось, чтоее формула о«мирном экономическомпроникновении»является тойвсеспасающейформулой, котораяраз и навсегдасделает излишнейпрежнюю политикунасилия. Однаковремя от времениэта уверенностьиспытываланекоторыеколебания, вособенности, когда со стороныАнглии послышалисьугрозы, на первыйвзгляд длянашей дипломатиисовершеннонепонятные.Тогда у наспришли к выводу, что надо построитьбольшой флот, но опять-таки, упаси боже, недля наступательныхцелей и не длятого, чтобыуничтожитьАнглию, а исключительнодля «защиты»уже хорошо намизвестного«мира всегомира» и пресловутыхнаших «мирных»завоеванийна земле. Апринявшисьстроить флот, мы опять-такистаралисьпроявить скромностьне только ввопросе о количествекораблей, нои в вопросе обих тоннаже ивооружении.Как же, ведь мыи тут должныбыли продемонстрироватьнаши совершенно«мирные» намерения.

Вся болтовняо предстоящемнам завоеванииземли исключительномирными экономическимисредствамиявлялась величайшейглупостью, амежду тем этаглупость сталапринципом нашейгосударственнойполитики. Глупостьэта еще возросла, когда «мы» нестыдилисьприводить впример Англиюв доказательствотого, что такоемирное проникновениевполне возможно.Вред, которыйв эту пору принеслинаши профессораистории, труднопоправим, этобыло простопреступлением.Это легкомысленноеизображениеистории годитсяразве толькокак примертого, как многиелюди способны«изучать» историюбез того, чтобычто-нибудьпонять в ней.История Англиигодилась какраз для того, чтобы доказатьпрямо противоположнуютеорию. Ведьименно Англиябыла той страной, которая всехсвоих экономическихдостиженийдобилась снаибольшейжестокостью.Именно онаподготовлялавсе свои завоеванияв этой областисилой оружияи впоследствииотстаивалаих той же силой.Самой характернойчертой британскойгосударственнойполитики являетсято, что англичанепревосходноумеют использоватьполитическуювласть дляэкономическихзавоеванийи наоборотэкономическиезавоевания- тотчас жепревращатьв политическуювласть. Приэтом прошузаметить: какаяглупостьпредполагать, что англичанелично являютсяслишком «трусливыми», чтобы отдаватьсвою кровь длязащиты экономическойполитики страны! То обстоятельство, что Англия втечение долгоговремени необладала «народнойармией», ни вкоем случаене свидетельствуето «трусости»англичан. Формаорганизациивоенных силникакого решающегозначения неимеет. Решаютволя и готовностьдо конца использоватьту форму военнойорганизации, которой в данныймомент обладаетнация. Ну, а Англиявсегда обладалатем вооружением, которое дляданного моментабыло ей необходимо.Англия всегдапускала в ходте орудия борьбы, которые обещалиуспех. Англиявоевала припомощи наемнойармии, пока еюможно былообойтись. НоАнглия, когданужно было, проливаладрагоценнуюкровь лучшихсвоих сынов, раз толькоэтого требовалуспех дела. Ивсегда неизменноАнглия обнаруживаларешительность, настойчивостьи самое величайшееупорство вборьбе.

В Германииже мы создаликарикатуруна англичани на Британскуюимперию. Припосредствешколы, прессы, юмористическихжурналов создавалосьэто карикатурноепредставление, которое ничегокроме злейшегосамообмананам не дало.Это нелепоепредставлениеоб англичанахпостепеннозаражало всехи вся. В результатеполучиласьгромаднаянедооценкаАнглии, котораявпоследствииотомстила засебя оченьсильно. Этафальсификациябыла настолькоглубока, чтопочти вся Германияпредставляласебе англичанинакак человека, способногона всяческиемошенничестваи в то же времяневероятнотрусливоготоргаша. Нашимпрофессорами ученым, распространявшимтакое представлениеоб Англии, дажеи в голову неприходил вопросо том, какимиже средствамиподобный народмог создатьвеликую мировуюдержаву. Тех, кто предупреждалпротив этойкарикатуры, не хотели слушать, их предостережениязамалчивались.Я живо вспоминаю, как вытянулисьлица у моихколлег по полку, когда мы оказалисьна полях Фландриилицом к лицус английскимиТомми. Уже посленесколькихдней боев всенаши парниначали отличнопонимать, чтоэти шотландскиесолдаты, с которыминам теперьприходитсясталкиваться, далеко не похожина ту карикатуру, которую рисовалив наших юмористическихлистках да ив наших военныхсводках, печатавшихсяв газетах.

Уже в те днимне пришлосьхорошенькопораздуматьо том, каковадолжна бытьформа пропаганды, чтобы она быладействительноцелесообразной.

Однакораспространениетаких фальшивыхвзглядов относительноангличан допоры до времениприносилонекоторуюпользу господамраспространителям: на этом хотяи неправильномпримере демонстрироваласьправильностьтеории мирногохозяйственногозавоеванияземли. Людиговорили себе: то, что удалосьангличанам, уже навернякаудастся нам, немцам, темболее что нанашей сторонеимеется преимуществонемецкогопрямодушияи что мы совершенноне похожи наангличан с ихспецифическиманглийским«коварством».Этими приписываемымисебе самимкачествамиу нас надеялисьзавоеватьблагосклонностьмалых наций, а также довериебольших.

Что наше такназываемоепрямодушиедля другихявляется острымножом, это нами в голову неприходило, хотябы потому, чтомы сами всерьезверили в своепревосходство.Весь же остальноймир в этом нашемповедении виделне что иное, как выражениеособеннорафинированнойлживости. Толькогерманскаяреволюция квеличайшемуизумлениюмногих открылаим, насколькомы, в сущностиговоря, глупы.Нелепость этого«мирно-хозяйственногозавоевания»земли показываетс полной ясностьютакже и то, наскольконелеп был наштройственныйсоюз. При такойустановке скаким же другимгосударствоми было вступатьв союз? Военныхзавоеванийв союзе с Австриейконечно нельзябыло сделать, даже в однойтолько Европе.В этом-то изаключаласьслабостьтройственногосоюза с первыхже дней егосуществования.Бисмарку можнобыло позволитьсебе на времяприбегнутьк этому суррогату.Но это уж совсемнепозволительнобыло для тупиц, преемниковБисмарка, вособенностив такую эпоху, когда совершенноотсутствовалипредпосылкидля этого союза, которые имелисьво временаБисмарка. Бисмаркмог еще надеяться, что в лице Австриион имеет делос государствомнемецким, аведь с тех порбыло введеновсеобщееизбирательноеправо, и государствоэто совершенноявно превратилосьв национальныйхаос, потерялосвой немецкийхарактер и ктому же сталоуправлятьсяпарламентскимспособом.

Союз с Австриейбыл простовреден и с точкизрения расовойполитики. Германиятерпела образованиеновой большойславянскойдержавы награницах своегогосударства, хотя было совершенноясно, что раньшеили позже этославянскоегосударствозаймет по отношениюк Германиисовершеннодругую позициюнежели, скажем, Россия. Союзс Австриейстановилсяслабей и внутреннеопустошалсяс каждым годомеще и потому, что отдельныекрупные носителиидеи союза всебольше и большетеряли влияниев австрийскоймонархии и всебольше вытеснялисьс их прежнихруководящихпостов.

На рубежеXX века союз Германиис Австрией, всущности говоря, вступил примернов ту же стадию, что и союз Австриис Италией.

Здесь тожебыли толькодве возможности: либо продолжатьсостоять всоюзе с габсбургскоймонархией итогда молчатьпо поводу вытеснениянемецкоговлияния в Австрии, либо обратное.Было вполнеясно, что еслиГермания начнетхоть сколько-нибудьпротестоватьпротив вытеснениянемецкоговлияния в Австрии, то открытаяборьба будетнеизбежна.

Уже с психологическойточки зренияценностьтройственногосоюза былаочень мала, ибопрочностьлюбого союзавсегда становитсятем меньше, чемболее всегоего цели исчерпываютсятолько сохранениемсуществующегоположениявещей. И наоборот, любой союзстановитсятем сильней, чем более отдельныеконтрагенты, участвующиев этом союзе, могут надеятьсяпри его помощиреализоватьсовершенноконкретныецели экспансии.И здесь, как ив любой другойобласти, силане в обороне, а в наступлении.

В разныхместах это ужетогда отличнопонимали. Непонимали этоготолько к сожалениютак называемые«призванные».В частностиЛюдендорф, тогда полковникбольшого генеральногоштаба, счелсвоим долгомуказать на этислабости вособой докладнойзаписке, поданнойим в 1912 г.; но разумеется, наши «государственныемужи» не обратилини малейшеговнимания наэтот документ.Ясное пониманиетаких простыхвещей свойственнотолько нам, обыкновеннымсмертным; чтоже касаетсягоспод «дипломатов», то они принципиальнонеспособныпонимать их.

Для Германиибыло еще счастьем, что война 1914 г.возникла из-законфликта, вкотором Австриябыла замешананепосредственно, так что Габсбургамничего не оставалоськак принятьучастие в войне.Если бы событияразыгралисьпо-иному. Германиянавернякаосталась быодна. Габсбургскоегосударствоникогда незахотело быи не смогло быпринять участиев войне, котораявозникла бынепосредственноиз-за Германии.То, за что впоследствиитак суровоосуждали Италию, наверняка ещераньше случилосьбы с Австрией.Австрия осталасьбы «нейтральной»и тем попыталасьбы уберечь себяот того, чтобыреволюцияначалась ужепри самомвозникновениивойны. Австрийскоеславянствопри такой обстановкепредпочло быуже в 1914 г. скореесбросить монархию, нежели допустить, чтобы Австриявоевала из-заГермании. Лишьочень немногиетогда понималите опасностии те лишниетрудности, которые создаетсебе Германияблагодаряполитике союзас Австрией.

Достаточноуже одноготого, что у Австриибыло слишкомбольшое количествоврагов, помышлявшихтолько о том, чтобы скорейполучить наследствоумирающегогабсбургскогогосударства.Совершенноясно, что с течениемвремени противГермании должнабыла накопитьсявражда за одното, что в нейвидели причинузамедленияраспада австрийскоймонархии — распада, которого всес нетерпениемждали именнов надежде получитькусок наследства.В конце концоввсе стали приходитьк тому выводу, что до наследстваВены можнодобраться, только еслисвести счетыс Берлином. Это- во-первых.

Во-вторых, благодаря союзус Австрией, Германия терялавсе лучшиебогатейшиеперспективызаключениядругих союзов.Наоборот, ееотношения сРоссией и дажес Италией становилисьвсе более иболее напряженными.При этом необходимоотметить, чтов Риме общеенастроениепо отношениюк Германии быловполне дружественным, между тем какотношение кАвстрии быловраждебным.В душе любогоитальянцапостоянно жиловраждебноечувство к Австрии, и оно неоднократновыливалосьнаружу.

Раз Германиявзяла курс наполитику усиленнойиндустриализациии усиленногоразвития торговли, то, в сущностиговоря, уже неоставалосьни малейшегоповода дляборьбы с Россией.Только худшиевраги обеихнаций заинтересованыбыли в том, чтобытакая враждавозникала. Идействительнооно так и было: именно евреии марксистыв первую очередьвсеми средстваминатравливалиэти два государствадруг на друга.

Наконец, в-третьих, союзГермании сАвстрией таилв себе бесконечныеопасности ещеи потому, чтомногие государствалегко былособлазнитьперспективойраздела Австриии известноговознагражденияих за счет бывшихавстрийскихземель.

Против придунайскоймонархии легкобыло поднятьвсю восточнуюЕвропу, в особенностиже Россию иИталию. Еслибы Германияне состоялав союзе с Австрией, наследствокоторой представлялотакой соблазндля другихгосударств, то мироваякоалиция, котораяначала образовыватьсяс легкой рукикороля Эдуарда, никогда бы неосуществилась.Только из-занесчастногосоюза с АвстриейпротивникамГермании удалосьтак легко объединитьв одном фронтегосударствасо столь различнымиустремлениямии целями. Вступаяв совместнуюборьбу противГермании, всеэти государстванадеялись нато, что они смогутрасширить своиграницы за счетАвстрии. А тообстоятельство, что к Германиивтихомолкупримыкала ещеТурция, толькоусиливало этуопасность внеобычайнойстепени.

А интернациональныйеврейскийкапитал пользовалсябудущим австрийскимнаследством, как приманкой.Еврейскийкапитал ужедавно выработалплан уничтоженияГермании, ибов те временаГермания нехотела ещеполностьюпокоритьсяхозяйственномуи финансовомуконтролю евреев, стоящих надгосударствами.Только благодаряэтому и удалосьсколотитьгромаднуюкоалицию; ейуже одно громадноеколичествособранных подзнамена солдатвнушало уверенностьв победе.

Союз с габсбургскоймонархией ещево время моегопребыванияв Австрии вызывалво мне отвращение.Теперь же онстал для меняпричиной самыхтяжелых внутреннихпереживаний, которые в дальнейшемтолько укрепиливо мне давносоставившеесямнение.

В небольшихкружках, в которыхя тогда вращался, я не делал нималейшегосекрета изсвоего убеждения, что этот несчастныйдоговор с обреченнымна гибельгосударствомнеизбежноприведет Германиюк катастрофе, если мы тольконе сумеем вовремя порватьэтот договор.Это мое убеждениебыло непоколебимо.Но тут грянуламировая война, и на время людивообще потерялиспособностьразумно взвешиватьположение. Пылвоодушевленияпервых днейвойны заставилпотерять головудаже тех, когосамо положениеобязывало ксамому трезвомурасчету. Когдая сам попал нафронт, то всюду, где на эти темышло обсуждение, я прямо и открытовысказывалмнение, что чемскорее будетразорван договорс Австрией, темлучше для немецкойнации; я говорилопределенно, что отказ отсоюза с Австриейне есть вовсежертва с нашейстороны, разГермания смоглабы благодаряэтому добитьсяуменьшениячисла воюющихс ней держав; я не уставалдоказывать, что миллионынаших братьевнадели на себясолдатскиемундиры не длятого, чтобыспасать развращеннуюи погибающуюавстрийскуюдинастию, а длятого, чтобыспасти немецкийнарод.

Незадолгодо войны иногдаказалось, чтопо крайней мерев некоторыхкругах сталовозникатьнекотороесомнение вправильностисоюза с Австрией.В лагере немецкихконсерватороввремя от временистали раздаватьсяголоса предостережения; но, увы, эти разумныеголоса оставалисьгласом вопиющихв пустыне. Германияпродолжалаверить в то, что избранныйею путь правилен, что на этомпути она «завоюет»мир, что успехбудет огромен, а жертвы ничтожны.

Нам, несчастным,«непризванным»ничего не оставалоськак молча глядетьна то, как такназываемые«призванные»идут прямикомв пропасть, увлекая засобою весьнарод.

Только благодаряизвестномузаболеваниювсей нашейполитическоймысли оказалосьвозможным, чтовеликий народдолгое времякормили нелепымлозунгом«хозяйственногозавоевания»и проповедовалиему «мир всегомира» как конечнуюполитическуюцель.

Триумфынемецкой техникии промышленности, растущие успехинемецкой торговли- все это заставлялозабывать, чтопервой и основнойпредпосылкойвсего этогоявляется преждевсего наличиесильного государства.Куда там! Вопределенныхкругах сталиутверждатьдаже уже прямопротивоположное- что само государствообязано своимсуществованиемрасцвету техникии промышленности; что государствопредставляетуже не болееи не менее, какэкономическийинститут; чтоуправлятьгосударствомнадо в согласиитолько с хозяйственнымиустремлениями; что и все дальнейшеесуществованиегосударствазависит отхозяйства; чтоименно такоеположение вещейявляется самыместественными самым здоровыми его необходимоотстаиватьи в будущем.

Между теммы-то знаем, что на делегосударствоне имеет ничегообщего с темили другимхозяйственнымвоззрением, с теми или другимиформами хозяйственногоразвития.

Государствоотнюдь не являетсяпростым объединениемэкономическихконтрагентов, собравшихсявоедино наопределеннойгосударственнойтерриториис целью совместноговыполнениясвоих хозяйственныхзадач. Нет, государствоявляетсясовокупностьюфизически идуховно равныхчеловеческихсуществ, совокупностью, ставящей своейзадачей какможно лучшепродолжатьсвой род и достигнутьцелей, предназначенныхему провидением.Цель и смыслсуществованиягосударства- только в этом, а не в чем-либодругом. Хозяйствоявляется приэтом толькоодним из многихподчиненныхсредств, необходимыхдля достиженияуказанныхцелей. Хозяйствоникогда неявляется нипервопричиной, ни целью государства, посколькуконечно данноегосударствос самого началане построенона фальшивойи противоестественнойоснове. Толькотак можно понять, почему государствокак таковоевовсе не имеетсвоей необходимойпредпосылкойту или другуютерриториальнуюограниченность.Эта последняяхарактернатолько для технародов, которыехотят собственнымисилами обеспечитьпропитаниесвоих жителей, т. е. готовы своимсобственнымтрудом обеспечитьсвое существование.Но есть и народы-трутни, умеющие доизвестнойстепени пролезтьв другие частисвета и подразными предлогамизаставитьдругие народностиработать насебя; такиенароды-трутниумеют образовыватьновые государстванезависимоот своей собственнойтерритории.

Еврейскоегосударствоникогда не былотерриториальноограничено; оно всегда былоуниверсальнос точки зрениятерритории, но очень ограниченос точки зрениясобственногорасового состава.Вот почемународ этотвсегда и составлялгосударствов государстве.Одним из гениальнейшихтрюков, изобретенныхевреями, являетсято, что они сумеликонтрабандновыдать своегосударствоза «религию»и этим обеспечилисебе терпимоеотношение состороны арийцев, которым религиознаяверотерпимостьвсегда былаособенно свойственна.На деле религияМоисея естьне что иное, как учение осохраненииеврейской расы.Вот почему онаи охватываетвсе необходимыедля этого отраслизнания, в томчисле социологию, политику иэкономику.

Первопричинойк образованиювсех человеческихобщностейявляется инстинктсохранениярода. Но именноблагодаря этомугосударствоявляется народныморганизмом, а не организмомхозяйственным.Это громаднаяразница, хотяи остающаясясовершеннонепонятнойсовременнымтак называемымгосударственным«деятелям».Наши государственныемужи полагают, что они могутпостроитьгосударствоисключительнона хозяйстве; в действительностиже государствоискони былои будет толькопродуктом тойдеятельностии тех свойств, которые заложеныв первую очередьв воле к сохранениювида и расы.

Эти последниесвойства присущине торгашескомуэгоизму, агероическойдобродетели, ибо сохранениесуществованиявида непременнопредполагаетготовностьк самопожертвованиюсо стороныиндивидуума.В этом и заключаетсясмысл сказанногопоэтом: «и ктосвою жизньотдать не готов, тот жизньювладеть недостоин».Готовностьпожертвоватьличным существованиемнеобходима, чтобы обеспечитьсохранениевида. Отсюдаясно, что важнейшейпредпосылкойобразованияи сохранениягосударстваявляется преждевсего наличиеопределенногочувства общности, основанноена принадлежностик одинаковомуроду и виду, наличие готовностивсеми средствамибороться засохранениеэтой общности.У народов, располагающихсвоей собственнойтерриторией, это приводитк процветаниюдобродетелии героизма. Ународов-паразитовэто приводитк процветаниюлицемерия иковарной жестокостиесли толькоэти последниемалопочтенныекачества небыли уже первопричинойтого, что данноегосударствовообще могловозникнуть.Образованиетого или другогогосударствавсегда неизбежно(во всяком случаена первых ступеняхсвоего развития)обусловливаетсяименно вышеуказаннымифакторами. Приэтом в борьбенародов за своесамосохранениетерпят поражение, т. е. попадаютпод иго и темсамым раньшеили позже обрекаютсяна вымирание, именно те народы, которые отличаютсянаименьшимгероизмом инаименьшимидобродетелями, равно и те народы, которые несумели во времяразгадатьлживость иковарствопаразитарныхгосударств.В этих последнихслучаях далоидет не столькоо недостаткеума, сколькоо недостаткемужества ирешимости, причем недостатокмужества частопытаются спрятатьпод мантией«гуманности».

Только вредчайшихслучаях внутренняякрепость тогоили другогогосударствасовпадает стак называемымхозяйственнымрасцветом.Напротив, можнопривести бесчисленноеколичествопримеров того, когда такойрасцвет указываеткак раз наприближающийсяраспад государства.Уже из одногоэтого видно, насколькоустойчивостьи крепостьданного государствавовсе не в такойуже мере зависитот хозяйства.Если бы образованиечеловеческихобщностейзависело впервую очередьот хозяйственныхсил и инстинктов, тогда высшийэкономическийрасцвет долженбыл бы непременнов то же времяозначать ивысшую силугосударства.Между тем мывидим обратное.

Вера во всеспасающуюсилу хозяйства, будто бы единственноспособногоукреплятьгосударство, производитособенно странноевпечатление, когда эту «истину»проповедуютв стране, действительнаяистория которойучит прямопротивоположному.Ведь именноистория Пруссиидоказываетс необыкновеннойясностью, чтодля образованиягосударстватребуются нематериальныесвойства, аидеальныедобродетели.Только подзащитой этихпоследнихподымаетсяи расцветаеттакже хозяйство, и расцвет егопродолжаетсятолько до техпор, пока с гибельюэтих чистогосударственныхкачеств непогибнет и самохозяйство. Этотименно процессмы, увы, как рази наблюдаемтеперь в самомпечальном еговиде. Материальныеинтересы людейвсегда процветаюттолько подпокровом героическихдобродетелейчеловечества.Но стоит толькоматериальныминтересам выйтина первый план, и они тем самымподрываютсобственныепредпосылкисвоего бытия.

Всегда вгерманскойистории подъемугосударственностисопутствовалтакже хозяйственныйподъем; но всегда, как толькоэкономикастановиласьединственнымсодержаниемжизни нашегонарода, тотчасже удушалисьидеальныедобродетели, государствошло вниз и всвоем падениичерез некотороевремя увлекалотуда же и хозяйство.

Если мы поставимсебе вопрос, какие же именнофакторы являютсяглавнейшимидля образованияи укреплениягосударства, то мы должныбудем, краткоговоря, ответить: способностьк самопожертвованию, воля к самопожертвованиюсо стороныотдельногоиндивидуумаво имя общегоблага. Что этидобродетелиничего общегоне имеют схозяйством, ясно уже изодного того, что люди никогдане приносятсебя в жертвупо этим последниммотивам. Человекумирает за своиидеалы, но отнюдьне склоненумирать за свои«дела». Англичанелучше всегодоказали своепревосходствов пониманиичеловеческойдуши тем, какуюмотивировкуони сумели датьсвоей борьбе.В то время какмы, немцы, боролисьза хлеб, Англияборолась за«свободу» ипри том не засвою собственнуюсвободу, а засвободу малыхнаций. У нассмеялись поповоду такойнаглости, у насогорчалисьпо поводу этойагитации англичан.Но это толькодоказывало, как безнадежноглупы былируководителиобщественногомнения в Германииеще до началавойны. У насуже и тогда неимели никакогопонятия о том, какие факторыспособны поднятьлюдей на борьбуи вызвать в нихготовностьдобровольнопойти на смертьза общее дело.

Вот факт. Поканемецкий народв течение всего1914 г. считал, чтоон ведет борьбуза идеалы, онбыл стоек; кактолько сталоясно, что борьбуприходитсявести лишь закусок хлеба, он стал обнаруживатьготовностьмахнуть рукойна все.

Наши остроумные«государственныеруководители»были искренноизумлены такойпеременой внастроении.Они так и непоняли, чтопока человекведет борьбутолько за теили иные хозяйственныевыгоды, он будетизо всех силизбегать смертихотя бы по тойпростой причине, что иначе онне сумеетвоспользоватьсяэтими выгодами.Посмотрите, забота о спасениисвоего ребенкаделает героинейдаже самуюслабую из матерей.Так и в общественнойжизни. Толькоборьба за сохранениевида, за сохранениеочага и родины, за сохранениесвоего государства- только такаяборьба во всевремена давалалюдям силу идтипрямо на штыкинеприятеля.

Вечной истинойостается следующее:

Никогда ещев истории ниодно государствоне было созданомирной хозяйственнойдеятельностью; государствавсегда создавалисьтолько благодаряинстинктусохранениявида, независимоот того, определялсяли этот инстинктгероическойдобродетельюили хитрымковарством; в первом случаеполучалисьарийские государстватруда и культуры, во втором случае- еврейскиепаразитарныеколонии. Кактолько у тогоили другогонарода илигосударстваберут верхчисто хозяйственныемотивы, результатполучаетсятолько тот, чтосамо хозяйствостановитсяпричиной подчиненияи подавленияэтого народа.

В Германииперед войнойсамым широкимобразом былараспространенавера в то, чтоименно черезторговую иколониальнуюполитику удастсяоткрыть Германиипуть во всестраны мираили даже простозавоевать весьмир. Само возникновениетакой веры былоклассическимсимптомом того, что в Германиипотеряно пониманиезначения истинныхгосударственныхдобродетелей, потеряна волеваясила и решимостьк действию.Единственнойрасплатой заэто была мироваявойна со всемиее результатами.

Такие настроенияв немецкойнации — а онибыли передвойной почтивсеобщими — должны быликазаться необъяснимойзагадкой длятех, кто не умелглубже вдумыватьсяв обстановку.Ведь именноГермания представляласобою изумительныйпример государства, возникшегона базе чистополитическихфакторов силы.Основное ядроГермании — Пруссия- возникло благодарячудесномугероизму еесынов, а вовсене благодаряфинансовымоперациям илиторговым сделкам.Возникновениесамой германскойимперии явилосьчудесной наградойза воинскоебесстрашиеи крепкоеполитическоеруководство.Спрашивается, как же моглослучиться, чтоименно немецкийнарод допустилдо такого заболеваниясвои политическиеинстинкты, ибоздесь дело идетне об отдельныхразрозненныхявлениях, аименно о чем-топовальном.Болотные огонькиманили весьнарод, болезньпринимала формунедоброкачественныхнарывов, выскакивавшихто тут, то тами разъедавшихвесь организмнации. Можнобыло подумать, что какой-тонепрерывныйпоток ядатаинственнымипутями проникаетв организмнации и отравляетвсю ее системукровообращения.Только такможно былообъяснить итот факт, чтоэтот некогдагероическийорганизм теперьвсе большеподвергалсяпараличу. Народвсе большетерял ясностьвзгляда. Слабелидаже инстинктыпростогосамосохранения.

Все эти вопросыя в течение1912-1914 гг. непрестаннообдумывал всвязи со своимотрицательнымотношениемк политикесоюза Германиис Австрией. Чемглубже задумывалсяя над всемиэтими вопросами, тем большеприходил я всек тому же выводу, что разгадкавсех бед одна: марксистскоеучение и егомиросозерцаниесо всеми вытекающимииз них органическимипоследствиями.

Теперь я вовторой раз вмоей жизнивновь углубилсяв ознакомлениес этим разрушительнымучением. Наэтот раз кмарксистскимкнигам менятолкали невпечатленияповседневногобытия, а размышлениянад общимивопросамиполитическойжизни. Я опятьпогрузилсяв теоретическуюлитературуэтого новогомира и сталсистематическисравниватьвозможныерезультатымарксистскойпроповеди стой реальнойобстановкойи теми конкретнымисобытиями, которые теперьприходилосьнаблюдать какрезультатмарксизма вобласти политической, культурнойи хозяйственнойжизни страны.

В первый разв своей жизния стал теперьсистематическиинтересоватьсятеми попыткамипокончить сэтой мировойчумой, какиеуже были в нашейпредыдущейистории.

Я стал штудироватьэпоху бисмарковскогоисключительногозакона противсоциалистов, я стал подробноизучать, какиепланы поставилсебе Бисмарк, как именно онвел борьбу икакие получилисьрезультаты.Постепенноя выработалсебе по всемэтим вопросамсовершеннозаконченныйвзгляд. Мнелично в течениевсей своейдальнейшейжизни не пришлосьэти взглядыменять ни наноту. В это жевремя я еще разточнее уяснилсебе связь, существующуюмежду марксизмоми еврейством.

Ранее в ВенеГермания казаласьмне непоколебимымколосом. Теперьво мне иногда, увы, возникалиуже известныесомнения. Внебольшихкружках своихдрузей я бунтовалпротив немецкойвнешней политики, а также и противтого невероятноголегкомыслия, с которым помоему мнениютогда относилиськ важнейшейпроблеме — кмарксизму. Ясовершенноне мог понять, как можно стольслепо идтинавстречугигантскимопасностям- сам марксизмне делал из нихтайны. Уже тогдая в небольшихкружках предостерегалс той же настойчивостью, как я делаю этотеперь передбольшой аудиторией, против «успокоительноголозунга дурачкови трусов, что-де»нам боятьсянечего". Этакаяумственнаячума уже однаждыразрушилагигантскоегосударство.Германия неможет составитьисключения, она, подвластнатем же самымзаконам, чтои все человеческоеобщество.

В течение1913-1914 гг. мне пришлосьв различныхкругах (многиеиз этих людейи теперь осталисьверны национал-социалистическомудвижению) впервыевысказатьубеждение, чтоглавным вопросом, имеющим решающеезначение длясудеб всейгерманскойнации, являетсявопрос об уничтожениимарксизма.

В несчастнойполитикетройственногосоюза я виделтолько одноиз следствийразрушительнойработы марксизма.Самое ужасноебыло то, что ядэтот проникалсовершеннонезаметно иотравлял всюбазу здоровогохозяйственногои государственногоразвития. Люди, подвергавшиесядействию этогояда, зачастуюсами даже незамечали, насколькоих воля и ихдействия являлисьпрямым результатоммарксистскойпроповеди, которую всеони на словахрезко осуждали.

В ту порувнутренняядеградациянемецкогонарода давноуже началась.Но как это частобывает в жизни, люди совершенноне отдавалисебе отчетав том, кто жеявляетсядействительнымвиновникомразрушенияих благополучия.Время от времениставилисьвсевозможныедиагнозы болезни, но при этомсистематическисмешивали формыпроявленияболезни свозбудителямиее. Посколькулюди не хотелиили не умелипонять действительныхпричин болезни, постольку всятак называемаяборьба противмарксизмапревращаласьтолько в знахарствои шарлатанство.

ГЛАВА V. МИРОВАЯВОЙНА

    продолжение
--PAGE_BREAK--

В дни моейзеленой юностиничто так неогорчало меня, как то обстоятельство, что я родилсяв такое время, которое сталоэпохой лавочникови государственныхчиновников.Мне казалось, что волныисторическихсобытий улеглись, что будущеепринадлежиттолько такназываемому«мирному соревнованиюнародов», т. е.самому обыкновенномувзаимномукоммерческомуоблапошиваниюпри полномисключениинасильственныхметодов защиты.Отдельныегосударствавсе большестали походитьна простыекоммерческиепредприятия, которые конкурируютдруг с другом, перехватываютдруг у другапокупателейи заказчикови вообще всемисредствамистараютсяподставитьдруг другуножку, выкрикиваяпри этом навсех перекресткахкаждое о своейчестности иневинности.В пору моейзеленой юностимне казалось, что эти нравысохранятсянадолго (ведьвсе об этомтолько и мечтали)и что постепенновесь мир превратитсяв один большойуниверсальныймагазин, помещениякоторого вместопамятниковбудут украшеныбюстами наиболееловких мошенникови наиболееглупых чиновников.Купцов будутпоставлятьангличане, торговый персонал- немцы, а на рольвладельцевобрекут себяв жертву евреи.Ведь недаромсами евреивсегда признают, что их деломявляется незарабатывать, а только «выплачивать», да к тому жебольшинствоиз них обладаетзнанием многихязыков.

В эту моюмолодую поруя частенькодумал — почемуя не родилсяна сто лет раньше.Ах! ведь мог жея родиться, ну, скажем, по крайнеймере в эпохуосвободительныхвойн, когдачеловек, и не«занимавшийсяделом», чего-нибудьда стоил и сампо себе.

Так частенькогрустил я поповоду моего, как мне казалось, позднего появленияна земле и виделнезаслуженныйудар судьбыв том, что мнетак и придетсяпрожить всюжизнь среди«тишины и порядка».Как видите, яуже смолодуне был «пацифистом», а все попыткивоспитать меняв духе пацифизмабыли впустую.

Как молния, блеснула мненадеждой бурскаявойна.

С утра довечера я глоталгазеты, следяза всеми телеграммамии отчетами, ия был счастливуже тем, чтомне хотя быиздалека удаетсяследить за этойгероическойборьбой.

Русско-японскаявойна засталаменя уже болеезрелым человеком.За этими событиямия следил ещевнимательнее.В этой войнея стал на определеннуюсторону и притом по соображениямнациональным.В дискуссиях, связанных срусско-японскойвойной, я сразустал на сторонуяпонцев. В пораженииРоссии я сталвидеть такжепоражениеавстрийскихславян.

Прошло многолет. То, что раньшеказалось мнегнилостнойагонией, теперьначинало казатьсямне затишьемперед бурей.Уже во времямоего пребыванияв Вене на Балканахгосподствовалаудушливаяатмосфера, которая предсказывалагрозу. Уже нераз появлялисьи вспыхивалитам отдельныезарницы, которыеоднако быстроисчезали, сновауступая местонепроницаемойтьме. Но вотразразиласьпервая балканскаявойна и вместес ней первыепорывы ветрадонеслись доизнервничавшейсяЕвропы. Полосавремени непосредственноза первой балканскойвойной былачрезвычайнотягостной. Увсех было чувствоприближающейсякатастрофы, вся земля какбы раскалиласьи жаждала первойкапли дождя.Люди полны былитоски ожиданияи говорилисебе: пустьнаконец небосжалится, пустьсудьба скореешлет те события, которые всеравно неминуемы.И вот, наконец, первая яркаямолния озарилаземлю. Началасьгроза, и могучиераскаты громасмешались сгромыханиемпушек на поляхмировой войны.

Когда в Мюнхенпришла перваявесть об убийствеэрцгерцогаФранца Фердинанда(я сидел какраз дома и черезокно услышалпервые недостаточноточные сведенияоб этом убийстве), меня сначалаохватила тревога, не убит ли оннемецкимистудентами, у которых вызывалавозмущениесистематическаяработа наследниканад славянизациейавстрийскогогосударства.С моей точкизрения не былобы ничегоудивительногов том, что немецкиестуденты захотелибы освободитьнемецкий народот этого внутреннеговрага. Легкопредставитьсебе, каковыбыли бы последствия, если бы убийствоэрцгерцоганосило именнотакой характер.В результатемы имели быцелую волнупреследований, которая былабы конечнопризнана«обоснованной»и «справедливой»всем миром. Нокогда я узналимя предполагаемогоубийцы, когдамне сказали, что убийцабезусловносерб, меня охватилтихий ужас поповоду того, как отомстилаэрцгерцогунеисповедимаясудьба.

Один из самыхвидных друзейславянствапал жертвойот руки славянскихфанатиков.

Кто за последниегоды внимательноследил завзаимоотношениямимежду Австриейи Сербией, тотне мог теперьни на минутусомневатьсяв том, что событиябудут развиватьсянеудержимо.

Теперь частенькоосыпают венскоеправительствоупреками затот ультиматум, который онопослало Сербии.Но эти упрекисовершеннонесправедливы.Любое правительствов мире в аналогичнойобстановкепоступило бытак же. На своейвосточнойгранице Австрияимела неумолимоговрага, которыйвыступал спровокациямивсе чаще и чащеи который немог успокоитьсядо того момента, пока благоприятнаяобстановкане привела бык разгромуавстро-венгерскоймонархии. ВАвстрии имелисьвсе основанияпредполагать, что удар противнее будет отложенмаксимум домомента смертистарого императора; но там имелисьоснования такжепредполагать, что к этомумоменту монархиявообще ужелишится способностиоказать сколько-нибудьсерьезноесопротивление.В течение последнихлет монархияэта до такойстепени олицетворялосьдряхлеющимФранцем-Иосифом, что в глазахшироких масссмерть этогоимператоранеизбежнодолжна былапредставлятьсякак смертьсамого отживающегоавстрийскогогосударства.Одна из самыххитрых уловокславянскойполитики заключаласьв том, что онасознательносеяла ту мысль, что «процветание»Австрии целикомобязано мудростиее монарха. Наудочку этойлести венскиепридворныекруги попадалитем легче, чтоэта оценкасовершенноне соответствоваладействительнымзаслугамФранца-Иосифа.Венский дворсовершенноне понимал, чтов этой лестискрыта насмешка.При дворе непонимали, аможет быть ине хотели понимать, что чем большесудьбы монархиисвязываютсяс государственнымразумом этого, как тогда выражались,«мудрейшегоиз монархов», тем болеекатастрофичнымстанет положениемонархии, когдав один прекрасныйдень безжалостнаясмерть постучитсяв дверь Франца-Иосифа.

Можно ли былотогда вообщепредставитьсебе Австриюбез этого старогоимператора?

Не повторитсяли тогда сразута трагедия, которая некогдаприключиласьс Марией-Терезой?

Нет, совершеннонесправедливыупреки, направленныепротив венскогоправительстваза то, что онов 1914 г. пошло навойну, которой, как иным кажется, можно было ещеизбежать. Нет, войны избежатьуже нельзябыло; ее можнобыло отсрочитьмаксимум наодин-два года.Но в этом изаключалосьпроклятиенемецкой иавстрийскойдипломатии, что она все ещестараласьоттянуть неотвратимоестолкновениеи в конце концоввынуждена былапринять бойв самый неблагоприятныймомент. Не подлежитсомнению, чтоесли бы войнуудалось ещена короткийсрок оттянуть, то Германиии Австрии пришлосьбы воевать веще болеенеблагоприятнуюминуту.

Нет, делообстоит так, что кто не хотелэтой войны, тотдолжен былиметь мужествосделать необходимыевыводы. А выводыэти могли заключатьсятолько в том, чтобы пожертвоватьАвстрией. Войнапришла бы и вэтом случае, но это не былабы война всехпротив однойГермании. Затопри этом былбы неизбеженраздел Австрии.Перед Германиейстоял бы тогдавыбор: либопринять участиев дележе, либовернуться сдележа с пустымируками.

Те, кто сейчасбольше всеговорчит и бранитсяпо поводу обстановки, в какой началасьвойна, те, ктосейчас заднимчислом такмудр, — именноони летом 1914 г., они большевсего толкалиГерманию в этуроковую войну.

Германскаясоциал-демократияв течение многихдесятилетийвела самуюгнусную травлюРоссии. С другойстороны, партияцентра, исходяиз религиозныхпобуждений, больше всегосодействовалатому, чтобысделать изАвстрии исходныйпункт германскойполитики. Воттеперь нам иприходитсярасплачиватьсяза последствияэтого безумия.Мы пожинаемто, что посеяли.Избежать того, что произошло, нельзя былони при какихобстоятельствах.Вина германскогоправительствазаключаласьв том, что в погонеза сохранениеммира оно упустилосамый благоприятныймомент дляначала войны.Вина германскогоправительствазаключаетсяв том, что в погонеза миром оностало на путьполитики союзас Австрией, увязло в этойполитике и, вконце концов, стало жертвойкоалиции, котораяпротивопоставиласвою решимостьпо отношениюк войне нашейхимерическоймечте о сохранениимира.

Если бы венскоеправительствотогда придалосвоему ультиматумудругую, болеемягкую форму, это все равноничего не изменилобы. Самое большее, что могло случиться, так это то, чтовозмущениенарода смелобы тут же самовенское правительство.Ибо в глазахшироких масснарода тонвенского ультиматумабыл еще слишкоммягок, а вовсене слишкомрезок. Кто нынееще пытаетсяэто отрицать, тот либо забывчивыйпустомеля, либопросто сознательныйлжец.

Помилуй бог, разве не ясно, что война 1914 г.отнюдь не быланавязана массам, что массы напротивжаждали этойборьбы!

Массы хотелинаконец какой-либоразвязки. Толькоэто настроениеи объясняеттот факт, чтодва миллионалюдей — взрослыхи молодежи — поспешилидобровольноявиться подзнамена в полнойготовностиотдать своюпоследнюю каплюкрови на защитуродины.

Я и сам испыталв эти дни необычайныйподъем. Тяжелыхнастроенийкак не бывало.Я нискольконе стыжусьсознаться что, увлеченныйволной могучегоэнтузиазма, я упал на колении от глубинысердца благодарилгоспода богаза то, что ондал мне счастьежить в такоевремя.

Началасьборьба за свободутакой силы иразмаха, какихне знал ещемир. Как тольконачавшиесясобытия принялитот ход, которыйони неизбежнодолжны былипринять, самымшироким массамстало ясно, чтодело идет ужене о Сербии идаже не об Австрии, что теперьрешается судьбасамой немецкойнации.

После многихлет теперь впоследний разоткрылись глазанарода на егособственноебудущее. Настроениебыло в высшейстепени приподнятое, но в то же времяи серьезное.Народ сознавал, что решаетсяего судьба.Именно поэтомунациональныйподъем былглубок и прочен.Эта серьезностьнастроениявполне соответствовалаобстоятельствам, хотя в первыймомент никтоне имел представленияо том, как неимовернодолго протянетсяначинающаясявойна. Оченьраспространенабыла мечта, чток зиме мы кончимдело и вернемсяк мирному трудус новыми силами.

Чего хочется, тому верится.Подавляющемубольшинствународа ужедавно успелонадоесть состояниевечной тревоги.Этим и объясняетсятот факт, чтоникто не хотелверить в возможностьмирного решенияавстро-сербскогоконфликта, ивсе кругомнадеялись нато, что вот наконецгрянет война.Мое личноенастроениебыло таким же.

Как толькоя услышал вМюнхене о покушениина австрийскогоэрцгерцога, две мысли пронизалимой мозг: во-первых, что теперьвойна сталанеизбежной, а во-вторых, что при сложившихсяобстоятельствахгабсбургскоегосударствовынуждено будетсохранитьверность Германии.Больше всегоя в прежниевремена боялся, что Германиябудет ввергнутав войну в последнемсчете из-заАвстрии и темне менее Австрияостанется встороне. Могловедь случитьсятак, что конфликтначался бынепосредственноне из-за Австриии тогда габсбургскоеправительствопо мотивамвнутреннейполитики навернякапопыталосьбы спрятатьсяв кусты. А еслибы даже самоправительстворешило остатьсяверным Германии, славянскоебольшинствогосударствавсе равно сталобы саботироватьэто решение; оно скорееготово былобы разбитьвдребезги всегосударство, нежели позволитьГабсбургамостаться вернымиГермании. Виюле 1914 г. событияк счастью сложилисьтак, что подобнаяопасность былаустранена.Волей-неволейстарому австрийскомугосударствупришлось ввязатьсяв войну.

Моя собственнаяпозиция быласовершенноясна. С моейточки зренияборьба начиналасьне из-за того, получит лиАвстрия то илидругое удовлетворениесо стороныСербии. По-моемувойна шла из-засамого существованияГермании. Делошло о том, бытьили не бытьгерманскойнации; дело шлоо нашей свободеи нашем будущем.Государству, созданномуБисмарком, теперь приходилосьобнажить меч.Молодой Германииприходилосьзаново доказать, что она достойнатех завоеваний, которые быликуплены в геройскойборьбе нашимиотцами в эпохубитв при Вейсенбурге, Седане и Париже.Если в предстоящихбитвах народнаш окажетсяна высоте положения, тогда Германияокончательнозаймет самоевыдающеесяместо средивеликих держав.Тогда и толькотогда Германиясделаетсянесокрушимымоплотом мира, а нашим детямне придетсянедоедать из-зафантома «вечногомира».

Сколько разв свои юношескиегоды мечталя о том, чтобыпришло наконецто время, когдая смогу доказатьделами, чтопреданностьмоя национальнымидеалам не естьпустая фраза.Мне часто казалосьпочти грехом, что я кричу«ура», не имеяна это, бытьможет, внутреннегоправа. Кричать«ура», по моемумнению, имеетморальное праволишь тот, ктохоть раз испыталсебя на фронте, где никому ужене до шуток игде неумолимаярука судьбытщательновзвешиваетискренностькаждого отдельногочеловека даи целых народов.Сердце моепереполнялосьгордой радостью, что теперь, наконец, я смогусебя испытать.Сколько разя пел громкимголосом «Дейчландубор алее», столько разиз глубинысердца кричаля «да здравствует!»и «ура!» Теперья считал своейпрямой обязанностьюперед всевышними перед людьмидоказать наделе, что я искренендо конца. Я давноуже решил длясебя, что кактолько придетвойна (а чтоона придет, вэтом я был совершенноуверен), я отложукниги в сторону.Я знал, что сначалом войнымое место будеттам, где укажетмне мой внутреннийголос.

Я уехал изАвстрии преждевсего по соображениямполитическим.Те же политическиесоображениятребовали, чтобы теперь, когда войнаначалась, язанял своеместо на фронте.Я шел на фронтне для того, чтобы сражатьсяза государствоГабсбургов, но я в любуюминуту готовбыл отдать своюжизнь за мойнарод и за тогосударство, которое олицетворяетего судьбы.

3 августа 1914г. я подал заявлениеего величествукоролю ЛюдвигуIII с просьбойпринять менядобровольцемв один из баварскихполков. У канцелярииего величествав эти дни былоконечно немалохлопот; темболее был яобрадован, когда уже наследующий деньполучил ответна свое прошение.Помню, дрожащимируками раскрываля конверт и стрепетом душевнымчитал резолюциюоб удовлетворениимоей просьбы.Восторгу ичувству благодарностине было пределов.Через несколькодней надел ямундир, которыйпришлось потомносить почтицелых 6 лет подряд.

Теперь дляменя, как и длякаждого немца, началась самаявеликая и незабвеннаяэпоха земногосуществования.Все прошлоеотступило надесятый планпо сравнениюс событиямиэтих небывалыхбитв. Теперь, когда исполняетсяпервое десятилетиесо дня этихвеликих событий, я вспоминаюэти дни с великойскорбью, но ис великой гордостью.Я счастлив игорд, что судьбабыла милостивако мне, что мнедано было участвоватьв великой героическойборьбе моегонарода.

Живо вспоминаюя, как будтоэто было тольковчера, как впервыепоявляюсь ясреди своихдорогих товарищейв военномобмундировании, затем как нашотряд маршируетв первый раз, затем нашивоенные упражненияи, наконец, деньнашей отправкина фронт.

Как и многихдругих, меняв это времяугнетала толькоодна мучительнаямысль: не опоздаемли мы? Эта мысльпрямо не даваламне покоя. Упиваяськаждой вестьюо новой победегерманскогооружия, я вместес тем тайнострадал от тоймысли, как былично я не опоздалявиться нафронт. Ведь скаждой новойвестью о победеопасностьопоздать становиласьболее реальной.

Наконец пришелжеланный день, когда мы покидалиМюнхен, чтобыотправитьсятуда, куда звалнас долг. В последнийраз глядел яна берега Рейнаи прощался снашей великойрекой, на защитукоторой теперьстановилисьвсе сыны нашегонарода. Нет, мыне позволимстаринномуврагу осквернитьводы этой реки? Утренний туманрассеялся, выглянулосолнышко иосветило окрестности, и вот из всехгрудей грянулавеликая стараяпесня «ВахтамРейн». Пели вседо одного человекав нашем длинномбесконечномпоезде. Сердцемое трепетало, как пойманнаяптица.

Затем припоминаетсявлажная холоднаяночь во Фландрии.Мы идем молча.Как тольконачинает рассветать, мы слышим первоежелезное«приветствие».Над нашимиголовами стреском разрываетсяснаряд; осколкипадают совсемблизко и взрываютмокрую землю.Не успело ещерассеятьсяоблако от снаряда, как из двухсотглоток раздаетсяпервое громкое«ура», служащееответом первомувестнику смерти.Затем вокругнас начинаетсянепрерывныйтреск и грохот, шум и вой, а мывсе лихорадочнорвемся впереднавстречу врагуи через короткоевремя мы сходимсяна картофельномполе грудь сгрудью с противником.Сзади нас издалекараздаетсяпесня, затемее слышно всеближе и ближе.Мелодия перескакиваетот одной ротык другой. И вминуту, когдакажется, чтосмерть совсемблизка к нам, родная песнядоходит и донас, мы тожевключаемсяи громко, победнонесется: «Дейчланд, Дейчланд убералес».

Через четыредня мы вернулисьв исходноеположение.Теперь даженаша походкастала иной,16-летние мальчикипревратилисьво взрослыхлюдей.

Добровольцынашего полка, быть может, ещене научилиськак следуетсражаться, ноумирать ониуже умели, какнастоящиестарые солдаты.

Таково былоначало.

Далее потянулисьмесяц за месяцеми год за годом.Ужасы повседневныхбита вытеснилиромантикупервых дней.Первые восторгипостепенноостыли. Радостныйподъем сменилсячувством страхасмерти. Наступилапора, когдакаждому приходилоськолебатьсямежду велениямидолга и инстинктомсамосохранения.Через эти настроенияпришлось пройтии мне. Всегда, когда смертьбродила оченьблизко, во мненачинало что-топротестовать.Это «что-то»пыталось внушитьслабому телу, будто «разум»требует броситьборьбу. На дележе это был неразум, а, увы, это была только- трусость. Она-топод разнымипредлогамии смущала каждогоиз нас. Иногдаколебания быличрезвычайномучительны, и только с трудомпобеждалипоследниеостатки совести.Чем громчестановилсяголос, звавшийк осторожности, чем соблазнительнеенашептывалон в уши мыслиоб отдыхе ипокое, темрешительнееприходилосьбороться ссамим собою, тока наконецголос долгабрал верх. Зимою1915/16 г. мне личноудалось окончательнопобедить в себеэти настроения.Воля победила.В первые дния шел в атакув восторженномнастроении, с шутками исмехом. Теперьже я шел в бойсо спокойнойрешимостью.Но именно этопоследнеенастроениетолько и моглобыть прочным.Теперь я в состояниибыл идти навстречусамым суровымиспытаниямсудьбы, не боясьза то, что головаили нервы откажутсяслужить.

Молодойдоброволецпревратилсяв старого закаленногосолдата.

Эта переменапроизошла нево мне одном, а во всей армии.Из вечных боевона вышла возмужавшейи окрепшей. Ктооказался нев состояниивыдержать этииспытания, тогособытия сломили.

Только теперьи можно былопо-настоящемусудить о качествахнашей армии; только теперь, после двух, трех лет, в течениекоторых армияшла из однойбитвы в другую, все время сражаясьпротив превосходящихсил противника, терпя голоди всевозможныелишения, толькотеперь мы видели, каковы бесценныекачества этойединственнойв своем родеармии.

Пройдут векаи тысячелетияи человечество, вспоминаявеличайшиеобразцы героизма, все еще не сможетпройти мимогероизма германскихармий в мировойвойне. Чем дальшеотходят в прошлоеэти времена, тем ярче сияютнам образынаших бессмертныхвоинов, являяобразцы бесстрашия.Покуда на земленашей будутжить немцы, онис гордостьюбудут вспоминать, что эти бойцыбыли сынаминашего народа.

Я был в тупору солдатоми политикойзаниматьсяне хотел. Да, это время былоне для политики.Еще и сейчася убежден, чтопоследнийчернорабочийприносил в тевремена гораздобольшую пользугосударствуи отечеству, нежели любой, скажем, «парламентарий».Никогда я ненавиделэтих болтуновсильнее, какв пору войны, когда всякийпорядочныйчеловек, ктоимел что-либоза душою, шелна фронт и сражалсяс врагом и вовсяком случаезанимался неораторствомв тылу. Всехэтих «политиков»я просто ненавидели, если бы делозависело отменя, мы далибы им в рукилопаты и образовалибы из них «парламентский»батальончернорабочих; пусть бы онитогда дискутировалипромеж себясколько их душеугодно — они покрайней мерене приносилибы вреда и невозмущали бычестных людей.

Итак я в тупору и слышатьне хотел о политике; однако по поводуотдельныхзлободневныхвопросов все-такиприходилосьвысказываться, раз дело шлоо таких проблемах, которые интересоваливсю нацию иимели особенноблизкое отношениек нам, солдатам.

В ту пору менявнутреннеогорчали двевещи.

Одна частьпрессы уженепосредственнопосле первыхнаших победначала исподвольи, быть может, для многих даженезаметновливать понемногугоречи в общуючашу народногоподъема. Этоделалось подмаской известногодоброжелательстваи даже известнойозабоченности.Эта прессастала выражатьсвои сомненияпо поводу того, что народ наш, видите ли, слишкомшумно торжествуетпервые победы.

И что же? Вместотого, чтобывзять этихгоспод за ихдлинные ушии заткнуть имглотки, чтобыони не смелиоскорблятьборющийсянарод, вместоэтого сталишироко говоритьо том, что действительнонаши восторги- «чрезмерны», производятнеподходящеевпечатлениеи т.д.

Люди совершенноне понимали, что если теперьэнтузиазмпоколеблется, то его не удастсяпо желаниювызвать вновь.Упоение победойнадо было напротивподдерживатьвсеми силами.Можно ли былов самом делевыиграть войну, требовавшуювеличайшегонапряжениявсех душевныхсил нации, еслибы не было силыэнтузиазма?

Слишком хорошознал я психикушироких масс, чтобы не понимать, наскольконеуместны здесьвсе так называемые«эстетические»соображения.С моей точкизрения нужнобыло бытьсумасшедшим, чтобы не делатьвсе возможноедля еще большегоразжиганиястрастей — доточки кипения.Но что людихотели ещеснизить энтузиазм, этого я попроступонять не мог.

Во-вторых, меня чрезвычайноогорчала тапозиция, которуюу нас занялив эту пору поотношению кмарксизму. Смоей точкизрения этодоказывало, что люди неимеют ни малейшегопредставленияо том, какоегубительноедействие производитэта чума. У нас, казалось, всерьезповерили, чтозаявление «унас больше нетпартий» действительнооказало какое-товлияние намарксистов.

У нас не понимали, что в данномслучае делоидет вообщене о партии, аоб учении, всецелонаправленномна разрушениевсего человечества.Как же, ведьэтого «мы» внаших объевреившихсяуниверситетахне слышали. Аизвестно, чтомногие из нашихвысокопоставленныхчиновниковкнигами интересуютсяочень мало, ито, чего они неслышали науниверситетскойскамье, вообщедля них несуществует.Самые крупныепереворотыв науке проходятсовершеннобесследно дляэтих «голов», чем, кстатисказать, объясняетсятот факт, чтобольшинствонаших государственныхучрежденийзачастую отстаетот частныхпредприятий.Отдельныеисключенияи здесь толькоподтверждаютправило.

Отождествлятьв августовскиедни 1914 г. немецкогорабочего смарксизмомбыло неслыханнойнелепостью.В августовскиедни немецкийрабочий какраз вырвалсяиз цепких объятийэтой чумы. Вином случаеон и вообще быоказался неспособнымпринять участиев общей борьбе.И что же? Какраз в это время«мы» оказалисьдостаточноглупы, чтобыповерить, будтомарксизм превратилсятеперь в «национальное»течение. Этоглубокомысленноесоображениетолько еще раздоказано, чтонаши высокиеправителиникогда недавали себетруда сколько-нибудьсерьезнопознакомитьсяс марксистскимучением, иначеподобная нелепаямысль не моглабы придти имв голову.

В июльскиедни 1914 г. господамарксисты, ставящие себецелью уничтожениевсех не-еврейскихнациональныхгосударств, с ужасом убедились, что немецкиерабочие, которыхони до сих пордержали в своихлапах, теперьпрозрели и скаждым днемвсе более решительнопереходят насторону своегоотечества. Втечение каких-нибудьнесколькихдней растаяличары социал-демократии, гнусный обманнарода развеянбыл в прах. Одинокойи покинутойосталась шайкаеврейскихвожаков, какбудто от их60-летней антинароднойагитации неосталось ималого следа.Это была тяжелаяминута дляобманщиков.Но как толькоэти вожакипоняли, какаяопасность имугрожает, онисейчас же наделиновую личинулжи и сталиделать вид, будто они сочувствуютнациональномуподъему.

Казалосьбы тут-то какраз и наступилмомент — решительноприжать всюэту изолгавшуюсякомпанию отравителейнародногосознания. Тут-токак раз бездальних словнадо былорасправитьсяс ними, не обращаяни малейшеговнимания наплач и стенания.Жупел международнойсолидарностив августе 1914 г.совершенновыветрилсяиз голов немецкогорабочего класса.Уже всего нескольконедель спустяамериканскиешрапнели сталипосылать нашимрабочим стольвнушительные«братскиеприветствия», что последниеостатки интернационализманачинали испаряться.Теперь, когданемецкий рабочийопять вернулсяна национальныйпуть, правительство, правильнопонимающеесвои задачи, обязано былобеспощадноистребить тех, кто натравливаетрабочих противнации.

Если на фронтахмы могли жертвоватьлучшими своимисынами, то совсемуж не грех былов тылу покончитьс этими насекомыми.

Вместо всегоэтого, его величествоимператорВильгельм личнопротянул этимпреступникамруку и тем далвозможностьэтой шайкековарных убийцперевести духи дождаться«лучших» дней.

Змея моглапродолжатьи дальше своезлое дело. Теперьона действовала, конечно, кудаосмотрительнее, но именно поэтомуона стала ещеопаснее. Честныепростаки мечталио гражданскоммире, а эти коварныепреступникитем временемподготовлялигражданскуювойну.

Я был в тупору в высшейстепени обеспокоентем, что властизаняли такуюужасную половинчатуюпозицию; но чтопоследствияэтого будут, в свою очередь, еще более ужасны, этого и я тогдане мог

Ясно как божийдень, что нужнобыло тогдасделать. Надобыло немедленнопосадить подзамок всехвожаков этогодвижения. Надобыло немедленноосудить их иосвободитьот них нацию.Надо было тотчасже самым решительнымобразом пуститьв ход военнуюсилу и раз навсегдаистребить этучуму. Партиинадо было распустить, рейхстаг надобыло призватьк порядку припомощи штыков, а лучше всегосовершенноупразднитьего сразу. Еслиреспубликаныне считаетсебя вправераспускатьцелые партии, то во времявойны к этомуможно былоприбегнутьс гораздо большимоснованием.Ведь тогда длянашего народастоял на картевопрос — бытьили не быть!

Конечно тогдасразу возникбы следующийвопрос: а можноли вообще боротьсяпри помощи мечапротив определенныхидей. Можно ливообще применятьгрубую силупротив тогоили другого«миросозерцания».

Этот вопрося в ту пору ставилсебе не раз.

Продумываяэтот вопросна основанииисторическиханалогий, связанныхс преследованиемрелигий, я приходилк следующимвыводам.

Победитьсилою оружияопределенныепредставленияи идеи (независимоот того, наскольковерны или неверныэти идеи) возможнолишь в том случае, если само применяемоеоружие находитсяв руках людей, которые тожепредставляютпритягательнуюидею и являютсяносителямицелого миросозерцания.

Применениеодной голойсилы, если заней не стоиткакая-нибудьбольшая идея, никогда неприведет куничтожениюдругой идеии не лишит еевозможностираспространяться.Из этого правилавозможно лишьодно исключение: если дело дойдетдо полногоуничтожениявсех до единогоносителейданной идеи, до полногофизическогоистреблениятех, кто мог быпродолжатьтрадицию дальше.Но это в своюочередь большейчастью означаетполное исчезновениецелого государственногоорганизма наочень долгийсрок, пороюнавсегда. Такоекровавое истреблениебольшею частьюобрушиваетсяна лучшую частьнарода, ибопреследование, не имеющее засобою большойидеи, вызоветпротест какраз со сторонынаилучшей частисынов народа.Те преследования, которые в глазахлучшей частинарода являютсяморальнонеоправданными, приводят какраз к тому, чтопреследуемыеидеи становятсядостояниемновых слоевнаселения.Чувство оппозицииу многих вызываетсяуже одним тем, что они не могутспокойно видеть, как определеннуюидею преследуютпосредствомголого насилия.

В этих случаяхчисло сторонниковданной идеирастет прямопропорциональнообрушивающимсяна нее преследованиям.Чтобы уничтожитьбез следа такоеновое учение, приходитсяиногда провестинастолькобеспощадноепреследование, что данноегосударстворискует лишитьсясамых ценныхлюдей. Такоеположение вещеймстит за себятем, что такая«внутренняя»чистка оказываетсядостижимойлишь ценоюполного обессиливанияобщества, Аесли преследуемаяидея успелауже захватитьболее или менееобширный кругсторонников, то даже такиесамые беспощадныепреследованияокажутся вконце концовбесполезными.

Все мы знаем, что детскийвозраст особенноподверженопасностям.В этом возрастефизическаягибель оченьраспространенноеявление. Помере возмужаниясопротивляемостьорганизмастановитсясильнее. И толькос наступлениемстарости онопять долженуступать дорогуновой юнойжизни. То же сизвестнымивидоизменениямиможно сказатьо жизни идей.

Почти всепопытки истребитьто или иноеучение припомощи голоюнасилия безопределеннойидейной основы, которая стоялабы за насилием, кончилисьнеудачей инередко приводилик прямо противоположнымрезультатам.

Но первейшейпредпосылкойуспеха кампании, ведущейся спомощью силы, во всяком случаеявляетсясистематичностьи настойчивость.Победить тоили иное учениесилой можнотолько в томслучае, еслисила эта преждевсего будетприменятьсяв течение долгоговремени с одинаковойнастойчивостью.Но как тольконачинаютсяколебания, кактолько преследованияначинают чередоватьсяс мягкостьюи наоборот, такможно навернякасказать, чтоподлежащееуничтожениюучение не толькобудет оправлятьсяот преследований, но даже будеткрепнуть врезультатеих. Как толькоспадет волнапреследований, подымется новоевозмущениепо поводуперенесенныхстраданий, иэто толькозавербует новыхсторонниковв ряды преследуемогоучения. Старыеего сторонникиеще большезакалятся вненависти кпреследователям, отколовшиесябыло сторонникипосле устраненияопасностипреследованиявернутся вновьк своим старымсимпатиям ит. д. Главнейшейпредпосылкойуспеха преследованийявляется такимобразом непрерывное, настойчивоеприменениеих. Но настойчивостьв этой областиможет являтьсятолько результатомидейной убежденности.То насилие, которое непроистекаетиз твердогоидейного убеждения, непременнобудет не уверенов себе и будетиспытыватьколебания.Такому насилиюникогда нехватит постоянства, стабильности.Только томировоззрение, в которое людифанатическиверят, даеттакое постоянство.Такая настойчивостьзависит конечноот энергии ибрутальнойрешимости тоголица, котороеруководитоперацией.Исход делапоэтому в известноймере зависиттакже от личныхкачеств вождя.

Кроме тогонеобходимоиметь в видуеще следующее.

О каждоммировоззрении(будь оно религиозногоили политическогопроисхождения- провести здесьгрань иной разбывает трудно)можно сказать, что оно не столькоборется за то, чтобы уничтожитьидейную базупротивника, сколько за то, чтобы провестисвои собственныеидеи. Но благодаряэтому борьбаполучает нестолько оборонительный, сколько наступательныйхарактер. Цельборьбы устанавливаетсятут легко: этацель будетдостигнута, когда собственнаяидея победит.Куда труднеесказать, чтоидея противникауже окончательнопобеждена ипобеда над нейокончательногарантирована.Установитьмомент, когдаименно этапоследняя цельможет считатьсядостигнутой, всегда оченьнелегко. Ужепо одному этомунаступательнаяборьба за собственноемиросозерцаниевсегда будетвестись болеепланомернои с большимразмахом, нежелиоборонительнаяборьба. В этойсфере, как и вовсех областях, наступательнаятактика имеетвсе преимуществаперед оборонительной.Но насильственнаяборьба, ведущаясяпротив определенныхидей, непременнобудет носитьхарактероборонительнойборьбы лишьдо тех пор, покамеч сам не станетносителем, провозвестникоми пропагандистомнового идейногоучения.

В итоге можносказать так:

Любая попыткапобороть определеннуюидею силоюоружия потерпитпоражение, еслитолько борьбапротив упомянутойидеи сама непримет формунаступательнойборьбы за новоемиросозерцание.Лишь в этомслучае, еслипротив одногомиросозерцанияв идейном всеоружиивыступаетдругое миросозерцание, насилие сыграетрешающую рольи принесетпользу тойстороне, котораясумеет егоприменить смаксимальнойбеспощадностьюи длительностью.

Но именноэтого до сихпор не хваталов той борьбе, какая веласьпротив марксизма.Вот почемуборьба эта ине привела куспеху.

Этим же объясняетсяи то, что и бисмарковскийисключительныйзакон противсоциалистовв конце концовне привел кцели и не могпривести к ней.Бисмарку тожене хваталоплатформынового миросозерцания, за торжествокоторого можнобыло бы вестивсю начатуюборьбу. Этойроли не моглисыграть болеечем жидкиелозунги: «тишинаи порядок»,«авторитетгосударства»и т. п. Толькобезыдейныечиновники иглупенькие«идеалисты»поверят, чтолюди пойдутна смерть воимя этаких, спозволениясказать, лозунгов.

Для успешногопроведенияначатой Бисмаркомкампании нехватало идейнойносительницывсей этой кампании.Вот почему исамо проведениесвоего законодательствапротив социалистовБисмарк вынужденбыл поставитьв известнуюзависимостьот того учреждения, которое самоуже являетсяпорождениеммарксистскогообраза мыслей.Судьей в своемспоре с марксистамиБисмарк вынужденбыл сделатьбуржуазнуюдемократию, но это и означало- пустить козлав огород.

Все это логическивытекало изтого, что в борьбепротив марксизмаотсутствоваладругая противоположнаяидея, котораяобладала бытакой же притягательнойсилой. В результатевсей кампанииБисмарка противсоциалистовполучилосьодно толькоразочарование.

Ну, а в началемировой войныразве в этомотношенииобстановкабыла другой? К сожалению, нет!

Чем большея в ту порузадумывалсянад необходимостьюрезкой и решительнойборьбы правительствапротив социал-демократиикак воплощениясовременногомарксизма, темяснее становилосьмне, что никакойидейной заменыэтого ученияу нас как рази нет. Что моглимы тогда датьмассам длятого, чтобысломить социал-демократию? У нас не былоникакого движения, способногоповести засобою громадныемассы рабочих, которые толькочто в большейили меньшейстепени освободилисьиз-под влияниясвоих марксистскихвождей. Совершеннонелепо и болеечем глупо думать, что интернациональныйфанатик, толькочто покинувшийряды однойклассовойпартии, тут жесогласитсявойти в рядыдругой, тожеклассовой, нобуржуазнойпартии. Как этони неприятнобудет услышатьразличныморганизациям, а ведь приходитсясказать, чтонаши буржуазныеполитики тожецеликом отстаиваютклассовыйхарактер организаций- только не чужих, а своих. Кторешится отрицатьэтот факт, тотне только наглец, но и глупыйлжец.

Остерегайтесьвообще считатьширокую массуглупее, нежелиона есть вдействительности.В политическихвопросах правильныйинстинкт нередкоозначает больше, нежели разум.Нам возразят, быть может, чтоинтернационалистскиенастроениямасс доказываютведь прямообратное иопровергаютнаше мнениео верных инстинктахнарода. На этомы возразим, что ведь демократическийпацифизм никапельки неменее нелеп, а между темносителямиэтого «учения»обыкновенноявляютсяпредставителиимущих классов.До тех пор покамиллионы буржуапродолжаюткаждое утрочитать демократическиегазеты и молитьсяна них, представителямнаших имущихклассов не клицу смеятьсянад глупостью«товарищей».В конце концови у рабочих иу этих буржуаидейная «пища»более или менееодинакова — ите и другиепитаются гадостью.

Очень вредноотрицать факты, которые существуют.Невозможноотрицать тотфакт, что в борьбеклассов делоидет не толькооб идейныхпроблемах. Эточасто утверждают, в особенностив предвыборнойборьбе, но этотем не менееничего общегоне имеет с истиной.Сословныепредрассудкиодной частинашего народа, отношение крабочему физическоготруда сверхувниз — все эток сожалениюреальные факты, а вовсе не фантазиилунатиков.

Наша интеллигенцияк сожалениюдаже не задумываетсянад тем, как жеэто случилось, что мы не сумелиизбегнутьупрочениямарксизма. Онаеще меньшезадумываетсянад тем, чтораз наши прекрасныепорядки несумели помешатьмарксизмуупрочиться, то нельзя будеттак легко наверстатьпотерянноеи выкорчеватьего. Все этодалеко не говоритв пользу большихмыслительныхспособностейнашей интеллигенции.

Буржуазные(как они самисебя называют)партии никогдане сумеют простоперетянутьв свой лагерь«пролетарские»массы. Ибо здесьпротивостоятдруг другу двамира, разделенныечастью искусственно, а частью иестественно.Взаимоотношенияэтих двух мировмогут бытьтолько взаимоотношениямиборьбы. Победаже в этой борьбенеизбежнодосталась быболее молодойпартии, т. е. вданном случаемарксизму.

Начать борьбупротив социал-демократиив 1914 г. было конечноможно; но покана деле не нашлосьсерьезнойидейной заменыэтому движению, борьба эта немогла иметьсолидной почвыи не в состояниибыла дать хорошихрезультатов.Тут мы именигромадныйпробел.

Это мнениесложилось уменя уже задолгодо войны. И именнопоэтому я немог решитьсявступить вкакую бы то нибыло из ужесуществующихпартий. Событиямировой войныеще большеукрепили меняв том мнении, что по-настоящемупровести борьбупротив социал-демократиинет никакойвозможности, пока мы не можемей противопоставитьдвижение, котороепредставлялобы собою нечтобольшее, чемобычная «парламентарная»партия.

В кругу моихблизких товарищейя не раз высказывалсяв этом смысле.

Именно в связис этим у меняи возниклапервая мыслькогда-нибудьвсе-таки занятьсяполитикой.

Это и даломне повод нераз в небольшихкружках друзейговорить о том, что по окончаниивойны я постараюсьстать оратором, сохранив своюстарую профессию.

Об этом ядумал все времяи, как оказалось, не зря.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА VI. ВОЕННАЯПРОПАГАНДА

Начав всеглубже вникатьво все вопросыполитики, я немог не остановитьсвоего вниманияи на проблемахвоенной пропаганды.В пропагандевообще я виделинструмент, которыммарксистско-социалистическиеорганизациипользуютсямастерски. Ядавно уже убедился, что правильноеприменениеэтого оружияявляется настоящимискусствоми что буржуазныепартии почтисовершенноне умеют пользоватьсяэтим оружием.Только христианско-социальноедвижение, вособенностив эпоху Люэгера, еще умело снекоторойвиртуозностьюпользоватьсясредствамипропаганды, чем и обеспечивалисьнекоторые егоуспехи.

Но тольково время мировойвойны сталовполне ясно, какие гигантскиерезультатыможет датьправильнопоставленнаяпропаганда.К сожалениюи тут изучатьдело приходилосьна примерахдеятельностипротивнойстороны, иборабота Германиив этой областибыла более чемскромной. У наспочти полностьюотсутствовалакакая бы то нибыло просветительнаяработа. Этопрямо бросалосьв глаза каждомусолдату. Дляменя это былтолько лишнийповод глубжезадуматьсянад вопросамипропаганды.

Досуга дляразмышленийзачастую былоболее чем достаточно.Противник жена каждом шагудавал нампрактическиеуроки.

Эту нашуслабость противникиспользовалс неслыханнойловкостью ипоистине сгениальнымрасчетом. Наэтих образцахвоенной пропагандыпротивникая научилсябесконечномногому. Те, кому сие пообязанностиведать надлежало, меньше всегозадумывалисьнад прекраснойработой противника.С одной стороны, наше начальствосчитало себяслишком умным, чтобы чему быто ни было учитьсяу других, а сдругой стороны, не хватало ипросто добройволи.

Да была лиу нас вообщекакая бы то нибыло пропаганда?

К сожалению, я вынужденответить наэтот вопросотрицательно.Все, что в этомнаправлениипредпринималось, было с самогоначала настольконеправильнои никудышно, что никакойпользы принестине могло, а зачастуюприносилопрямой вред.

Наша «пропаганда»была по форменепригодной, а по существусовершенношла вразрезс психологиейсолдата. Чембольше мыприсматривалиськ постановкепропагандыу нас, тем большемы в этом убеждались.

Что такоепропаганда- цель или средство? Уже в этом первомпростом вопросенаше начальствосовершенноне разбиралось.

На деле пропагандаесть средствои поэтому должнарассматриватьсяне иначе, какс точки зренияцели. Вот почемуформа пропагандыдолжна вытекатьиз цели, ей служить, ею определяться.Ясно также, чтов зависимостиот общих потребностейцель можетизменятьсяи соответственнодолжна изменятьсятакже и пропаганда.Цепь, стоявшаяперед нами вмировой войне, за достижениекоторой мы велинечеловеческуюборьбу, представляласобою самуюблагороднуюцель, какаякогда-либостояла передлюдьми. Мы велиборьбу за свободуи независимостьнашего народа, за обеспеченныйкусок хлеба, за нашу будущность, за честь нации.Вопреки обратнымутверждениям, честь нацииесть нечтореально существующее.Народы, не желающиеотстаиватьсвою честь, раньше илипозже потеряютсвою свободуи независимость, что, в концеконцов, будеттолько справедливо, ибо дрянныепоколения, лишенные чести, не заслуживаютпользоватьсяблагами свободы.Кто хочет оставатьсятрусливымрабом, тот неможет иметьчести, ибо из-занее ему неизбежнопридется входитьв столкновенияс теми или другимивраждебнымисилами.

Немецкийнарод вел борьбуза человеческоесуществование, и цель нашейвоенной пропагандыдолжна былазаключатьсяв том, чтобыподдержатьэту борьбу исодействоватьнашей победе.

Когда народына нашей планетеведут борьбуза свое существование, когда в битвахнародов решаютсяих судьбы, тогдавсе соображенияо гуманности, эстетике и т.п. конечно отпадают.Ведь все этипонятия взятыне из воздуха, а проистекаютиз фантазиичеловека исвязаны с егопредставлениями.Когда человекрасстаетсяс этим миром, исчезают ивышеупомянутыепонятия, ибоони порожденыне самой природой, а только человеком.Носителямиэтих понятийявляются тольконемногие народыили, лучше сказать, немногие расы.Такие понятиякак гуманностьили эстетикаисчезнут, еслиисчезнут терасы, которыеявляются творцамии носителямиих.

Вот почему, раз тот илидругой народвынужден вступитьв прямую борьбуза само существованиена этом свете, все подобногорода понятиясразу получаюттолько подчиненноезначение. Разпонятия этиидут вразрезс инстинктомсамосохранениянарода, которомутеперь приходитсявести такуюкровавую борьбу, они не должныболее игратьникакой сколько-нибудьрешающей ролив определенииформ борьбы.

Уже Мольткесказал относительногуманности, что во времявойны наиболеегуманным является- как можно скореерасправитьсяс врагом. Чембеспощаднеемы воюем, темскорее кончитсявойна. Чем быстреемы расправляемсяс противником, тем меньше егомучения. Таковаединственнаяформа гуманности, доступная вовремя войны.

Когда же втаких вещахначинают болтатьоб эстетикеи т. п., тогдаприходитсяответить толькотак: раз на очередьстановятсявопросы о самомсуществованиинарода, то этоосвобождаетнас от всякихсоображенийо красоте. Самоенекрасивое, что может бытьв человеческойжизни, это ярморабства. Илинаши декадентынаходят, бытьможет, очень«эстетичной»ту судьбу, котораяпостигла нашнарод теперь? С господамиевреями, вбольшинствеслучаев являющимисяизобретателямиэтой выдумкиоб эстетике, можно вообщене спорить.

Но если этисоображенияо гуманностии красоте перестаютиграть реальнуюроль в борьбенародов, тоясно, что онине могут большеслужить и масштабомпропаганды.

Во время войныпропагандадолжна былабыть средствомк цели. Цепь жезаключаласьв борьбе засуществованиенемецкогонарода. Критерийнашей военнойпропагандымог таким образомопределятьсятолько вышеназваннойцелью. Самаяжестокая формаборьбы являласьгуманной, еслиона обеспечивалаболее быструюпобеду. Любаяформа борьбыдолжна былабыть признана«красивой», если она толькопомогала нациивыиграть бойза свободу исвое достоинство.

В такой борьбена жизнь и смертьэто был единственныйправильныйкритерий военнойпропаганды.

Если бы в такназываемыхрешающих инстанцияхгосподствовалахоть какая-нибудьясность в этихвопросах, нашапропаганданикогда неотличаласьбы неуверенностьюв вопросахформы. Ибо пропагандаявляется темже орудиемборьбы, а в рукахзнатока этогодела — самымстрашным изорудий.

Другой вопросрешающегозначения былследующий: ккому должнаобращатьсяпропаганда? К образованнойинтеллигенцииили к громадноймассе малообразованныхлюдей.

Нам было ясно, что пропагандавечно должнаобращатьсятолько к массе.

Для интеллигенцииили для тех, кого ныне называютинтеллигентами, нужна не пропаганда, а научные знания.Как плакат сампо себе не являетсяискусством, так и пропагандапо содержаниюсвоему не являетсянаукой. Всеискусствоплаката сводитсяк умению егоавтора припомощи красоки формы приковатьк нему вниманиетолпы.

На выставкеплакатов важнотолько то, чтобыплакат былнагляден иобращал на себядолжное внимание.Чем более плакатдостигает этойцели, тем искуснееон сделан. Ктохочет заниматьсявопросамисамого искусства, тот не можетограничитьсяизучениемтолько плаката, тому недостаточнопросто пройтисьпо выставкеплаката. Оттакого человеканадо требовать, чтобы он занялсяосновательнымизучениемискусства исумел углубитьсяв отдельныекрупнейшиепроизведенияего.

То же в известнойстепени можносказать относительнопропаганды.

Задача пропагандызаключаетсяне в том, чтобыдать научноеобразованиенемногим отдельныминдивидуумам, а в том, чтобывоздействоватьна массу, сделатьдоступным еепониманиюотдельныеважные, хотяи немногочисленныефакты, события, необходимости, о которых массадо сих пор неимела и понятия.

Все искусствотут должнозаключатьсяв том, чтобызаставить массуповерить: такой-тофакт действительносуществует, такая-то необходимостьдействительнонеизбежна, такой-то выводдействительноправилен и т.д. Вот эту простую, но и великуювещь надо научитьсяделать самымлучшим, самымсовершеннымобразом. И вот, так же как внашем примерес плакатом, пропагандадолжна воздействоватьбольше на чувствои лишь в оченьнебольшойстепени на такназываемыйразум. Делоидет о том, чтобыприковатьвнимание массык одной илинесколькимкрупным необходимостям, а вовсе не отом, чтобы датьнаучное обоснованиедля отдельныхиндивидуумов, и без того ужеобладающихнекоторойподготовкой.

Всякая пропагандадолжна бытьдоступной длямассы; ее уровеньдолжен исходитьиз меры понимания, свойственнойсамым отсталыминдивидуумамиз числа тех, на кого онахочет воздействовать.Чем к большемуколичествулюдей обращаетсяпропаганда, тем элементарнеедолжен бытьее идейныйуровень. А раздело идет опропагандево время войны, в которую втянутбуквально весьнарод, то ясно, что пропагандадолжна бытьмаксимальнопроста.

Чем меньшетак называемогонаучного балластав нашей пропаганде, чем большеобращаетсяона исключительнок чувству толпы, тем большебудет успех.А только успехоми можно в данномслучае измерятьправильностьили неправильностьданной постановкипропаганды.И уж во всякомслучае не тем, насколькоудовлетвореныпостановкойпропагандыотдельныеученые илиотдельныемолодые люди, получившие«эстетическое»воспитание.

Искусствопропагандызаключаетсяв том, чтобыправильнопонять чувственныймир широкоймассы; толькоэто дает возможностьв психологическипонятной формесделать доступноймассам ту илидругую идею.Только такможно найтидорогу к сердцаммиллионов. Чтонаше чересчурумное начальствоне поняло дажеэтого, лишнийраз говорито невероятнойумственнойкосности этогослоя.

Но если правильнопонять сказанное, то отсюда вытекаетследующий урок.

Неправильнопридаватьпропагандеслишком большуюмногосторонность(что уместно, может быть, когда дело идето научномпреподаваниипредмета).

Восприимчивостьмассы оченьограничена, круг ее пониманияузок, затозабывчивостьочень велика.Уже по одномуэтому всякаяпропаганда, если она хочетбыть успешной, должна ограничиватьсялишь немногимипунктами иизлагать этипункты кратко, ясно, понятно, в форме легкозапоминаемыхлозунгов, повторяявсе это до техпор, пока ужене может бытьникакого сомненияв том, что и самыйотсталый изслушателейнавернякаусвоил то, чтомы хотели. Кактолько мы откажемсяот этого принципаи попытаемсясделать нашупропагандумногосторонней, влияние еесейчас же начнетрассеиваться, ибо широкаямасса не в состояниибудет ни переварить, ни запомнитьвесь материал.Тем самым результатбудет ослаблен, а может быть, и вовсе потерян.

Таким образом, чем шире тааудитория, накоторую мыхотим воздействовать, тем тщательнеемы должны иметьв виду этипсихологическиемотивы.

Так например, было совершеннонеправильно, что германскаяи австрийскаяпропагандав юмористическихлистках всевремя пыталасьпредставлятьпротивникав смешном виде.Это было неправильнопотому, что припервой же встречес реальнымпротивникомнаш солдатполучал совершенноиное представлениео нем, чем эторисовалосьв прессе. Врезультатеполучалсягромадный вред.Солдат нашчувствовалсебя обманутым, он переставалверить и вовсем остальномнашей печати.Ему начиналоказаться, чтопечать обманываетего во всем.Конечно этоникак не моглоукреплять волюк борьбе и закалятьнашего солдата.Напротив, солдатнаш впадал вотчаяние.

Военнаяпропагандаангличан иамериканцев, напротив, былас психологическойточки зрениясовершенноправильной.Англичане иамериканцырисовали немцевв виде варварови гуннов; этимони подготовлялисвоего солдатак любым ужасамвойны.

Английскийсолдат благодаряэтому никогдане чувствовалсебя обманутымсвоей прессой.У нас же делообстояло какраз наоборот.В конце концовнаш солдат сталсчитать; чтовся наша печать- «сплошнойобман». Воткаков был результаттого, что делопропагандыотдали в рукиослов или просто«способныхмалых», не поняв, что на такуюработу надобыло поставитьсамых гениальныхзнатоков человеческойпсихологии.

Полное непониманиесолдатскойпсихологиипривело к тому, что немецкаявоенная пропагандастала образцомтого, чего ненадо делать.

А между темуже у противникамы могли бынаучиться вэтом отношенииочень многому.Нужно былотолько безпредрассудкови с открытымиглазами наблюдатьза тем, как втечение четырехс половинойлет, не ослабляясвоих усилийни на одну минуту, противникнеустанно билв одну и ту жеточку с громаднымдля себя успехом.

Но хуже всегоу нас было понятото, что являетсяпервейшейпредпосылкойвсякой успешнойпропагандистскойдеятельности, а именно, чтовсякая пропагандапринципиальнодолжна бытьокрашена всубъективныецвета. В этомотношении нашапропаганда- и при том поинициативесверху — такмного грешилас первых жедней войны, чтопоистине приходитсяспросить себя: да полно, однойли глупостьюобъяснялисьэти вещи !?

Что сказалибы мы напримерпо поводу плаката, который долженрекламироватьодин определенныйсорт мыла, нокоторый сталбы при этомпроводить вмассу ту мысль, что и другиесорта мыладовольно хороши.

В лучшемслучае мы бытолько покачалиголовой поповоду такой«объективности».

Но ведь этоотносится ик политическойрекламе.

Задача пропагандызаключается, например, нев том, чтобыскрупулезновзвешивать, насколькосправедливыпозиции всехучаствующихв войне сторон, а в том, чтобыдоказать своюсобственнуюисключительнуюправоту. Задачавоенной пропагандызаключаетсяв том, чтобынепрерывнодоказыватьсвою собственнуюправоту, а вовсене в том, чтобыискать объективнойистины и доктринерскиизлагать этуистину массамдаже в тех случаях, когда это оказываетсяк выгоде противника.

Огромнойпринципиальнойошибкой былоставить вопросо виновникахвойны так, чтовиновата-дене одна Германия, но также-де идругие страны.Нет, мы должныбыли неустаннопропагандироватьту мысль, чтовина лежитвсецело иисключительнотолько напротивниках.Это надо былоделать дажев том случае, если бы это ине соответствовалодействительности.А между тем.Германия и насамом деле небыла виноватав том, что войнаначалась.

Что же получилосьв результатеэтой половинчатости.

Ведь миллионынарода состоятне из дипломатови не из профессиональныхюристов. Народне состоит излюдей, всегдаспособныхздраво рассуждать.Народная массасостоит излюдей, частоколеблющихся, из детей природы, легко склонныхвпадать в сомнения, переходитьот одной крайностик другой и т.п.Как только мыдопустили хотьтень сомненияв своей правоте, этим самымсоздан ужецелый очагсомнений иколебаний.Масса уже оказываетсяне в состояниирешить, где жекончаетсянеправотапротивникаи где начинаетсянаша собственнаянеправота.Масса наша вэтом случаестановитсянедоверчивой, в особенностикогда мы имеемдело с противником, который отнюдьне повторяеттакой глупойошибки, а систематическибьет в однуточку и безвсяких колебанийвзваливаетвсю ответственностьна нас. Что жетут удивительного, если в концеконцов нашсобственныйнарод начинаетверить враждебнойпропагандебольше, чемнашей собственной.Беда эта становитсятем горше, когдадело идет онароде, и безтого легкоподдающемсягипнозу «объективности».Ведь мы, немцы, и без того привыклибольше всегодумать о том, как бы не причинитькакую-нибудьнесправедливостьпротивнику.Мы расположеныдумать так дажев тех случаях, когда опасностьочень велика, когда дело идетпрямо об уничтожениинашего народаи нашего государства.

Нужды нет, что наверхуэто понималине так.

Душа народаотличаетсяво многих отношенияхженственнымичертами. Доводытрезвого рассудкана нее действуютМеньше, нежелидоводы чувства.

Народныечувства несложны, ониочень простыи однообразны.Тут нет местадля особеннотонкой дифференциации.Народ говорит«да» или «нет»; он любит илиненавидит.Правда илиложь! Прав илинеправ! Народрассуждаетпрямолинейно.У него нетполовинчатости.

Все это английскаяпропагандапоняла самымгениальнымобразом понялаи — учла. У англичанпоистине небыло половинчатости, их пропаганданикаких сомненийпосеять немогла.

Английскаяпропагандапрекраснопоняла примитивностьчувствованийширокой массы.Блестящимсвидетельствомэтого служитанглийскаяпропагандапо поводу «немецкихужасов». Этимпутем англичанепросто гениальносоздавалипредпосылкудля стойкостиих войск нафронтах дажев моменты самыхтяжких английскихпоражений.Столь же превосходныхдля себя результатовдостигалиангличане своейнеустаннойпропагандойтой мысли, чтоодни немцыявляются виновникамивойны. Чтобыэтой наглойлжи поверили, необходимобыло ее пропагандироватьименно самымодносторонним, грубым, настойчивымобразом. Толькотак можно быловоздействоватьна чувствошироких масснарода и толькотак англичанемогли добитьсятого, что в этуложь поверили.

Насколькодейственнойоказалась этапропаганда, видно из того, что мнение этоне только целыхчетыре годаудержалосьв лагере противника, но и прониклов среду нашегособственногонарода.

Нет ничегоудивительногов том, что нашейпропагандесудьба не сулилатакого успеха.Уже внутренняядвойственностьнашей пропагандыимела в себезародыш импотентности.Само содержаниенашей пропагандыс самого началаделало маловероятным, что такая пропагандапроизведетдолжное впечатлениена наши массы.Только бездушныеманекены моглипредполагать, что при помощитакой пацифистскойводички можновдохновитьлюдей идти насмерть в борьбеза наше дело.

В результатетакая несчастная«пропаганда»оказалась нетолько бесполезной, но и прямо вредной.

Даже еслибы содержаниенашей пропагандыбыло совершенногениальным, все-таки онане могла быиметь успеха, раз забытаглавная, центральнаяпредпосылка: всякая пропагандаобязательнодолжна ограничиватьсялишь немногимиидеями, но затоповторять ихбесконечно.Постоянствои настойчивостьявляются тутглавной предпосылкойуспеха, каквпрочем и вомногом остальномна этом свете.

Как раз вобласти пропагандыменьше всегоможно прислушиватьсяк эстетам илипресыщенныминтеллигентам.Первых нельзяслушатьсяпотому, чтотогда в короткийсрок и содержаниеи форма пропагандыокажутсяприспособленнымине к потребностяммассы, а к потребностямузких кружковкабинетныхполитиков. Кголосу вторыхопасно прислушиватьсяуже потому, что, будучисами лишеныздоровых чувств, они постоянноищут новыхострых ощущений.Этим господамв кратчайшийсрок все надоедает.Они постоянноищут разнообразияи совершеннонеспособныхоть на минутувдуматься вто, как чувствуетпростая безыскусственнаятолпа. Эти господавсегда являютсяпервыми критиками.Ведущаясяпропагандане нравитсяим ни по содержанию, ни по форме.Все им кажетсяслишком устаревшим, слишком шаблонным.Они все ищутновенького, разностороннего.Этакая критика- настоящийбич; она на каждомшагу мешаетдействительноуспешной пропаганде, которая способнабыла бы завоеватьподлинныемассы. Как толькоорганизацияпропаганды, ее содержание, ее форма начнутравняться поэтим пресыщенныминтеллигентам, вся пропагандарасплываетсяи потеряетвсякую притягательнуюсилу.

Серьезнаяпропагандасуществуетне для того, чтобы удовлетворятьпотребностьпресыщенныхинтеллигентовв интересномразнообразии, а для того, чтобыубеждать преждевсего широкиемассы народа.Массы же в своейкосности всегдануждаются взначительномпромежуткевремени, раньшечем они дажетолько обратятвнимание натот или другойвопрос. Длятого же, чтобыпамять массусвоила хотябы совершеннопростое понятие, нужно повторятьего перед массойтысячи и тысячираз.

Подходя кмассе с совершенноразличныхсторон, мы нив коем случаене должны менятьсодержаниесвоей пропагандыи каждый раздолжны ее подводитьк одному и томуже выводу.Пропагандироватьнаш лозунг мыможем и должныс самых различныхсторон. Освещатьего правильностьтоже можнопо-разному. Ноитог всегдадолжен бытьодин и тот же, и лозунг неизменнодолжен повторятьсяв конце каждойречи, каждойстатьи и т.д.Только в этомслучае нашапропагандабудет оказыватьдействительноединообразноеи дружное действие.

Только в томслучае, еслимы будем самымпоследовательнымобразом с выдержкойи настойчивостьюпридерживатьсяэтого, мы современем увидим, что успех начинаетнарастать, итолько тогдамы сумеем убедиться, какие изумительные, какие прямограндиозныерезультатыдает такаяпропаганда.

Успех всякойрекламы — и этоодинаковоотносится ккоммерческойи к политическойрекламе — заложентолько в настойчивом, равномерноми длительномее применении.

И в этом отношениипропагандапротивниковбыла образцовой.Она велась сисключительнойнастойчивостью, с образцовойнеутомимостью.Она посвященабыла тольконескольким, немногим, новажным идеями была рассчитанаисключительнона широкуюнародную массу.В течение всейвойны противникбез передышкипроводил вмассу одни ите же идеи водной и той жеформе. Он ниразу не сталхотя бы в малейшемменять своюпропаганду, ибо убедилсяв том, что действиеее превосходно.В начале войныказалось, чтопропагандаэта прямо безумнапо своей наглости, затем она началапроизводитьтолько нескольконеприятноевпечатление, а в конце концов- все поверилией. Спустя четырес половинойгода в Германиивспыхнулареволюциямичто же? Эта революцияпочти все своилозунги позаимствовалаиз арсеналавоенной пропагандынаших противников.

Еще одноотлично понялив Англии: чтоуспех пропагандыв сильной степенизависит ещеот массовогоее применения; англичане нежалели никакихденег на пропаганду, памятуя, чтоиздержки покроютсясторицей.

В Англиипропагандасчиталасьорудием первогоранга. Междутем у нас в Германиипропагандастала занятиемдля безработныхполитиков идля всех техрыцарей печальногообраза, которыеискали теплыхместечек втылу.

Вот чем объясняетсятот факт, чтои результатынашей военнойпропагандыравнялись нулю.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА VII. РЕВОЛЮЦИЯ

Военнаяпропагандапротивниковначалась внашем лагереуже с 1915 г. С 1916 г. онастановитсявсе болееинтенсивной, а к началу 1918 г.она уже прямозатопляет нас.На каждом шагуможно былоощущать отрицательныевлияния этойловли душ. Нашаармия постепеннонаучиласьдумать так, какэтого хотелосьврагу.

Наши мерыборьбы противэтой пропагандыоказалисьникуда негодными.

Тогдашнийруководительармии имел ижелание и решимостьбороться противэтой пропагандывсюду, где онапроявляласьна фронте. Но, увы, для этогоему не хваталосоответствующегоинструмента.Да и с психологическойточки зрениямеры противодействиядолжны былиисходить неот самогокомандования.Для того, чтобынаша контрпропагандавозымела своедействие, надобыло, чтобы онашла из дому.Ведь именноза этот дом, ведь именноза наше отечествосолдаты нафронте совершаличудеса героизмаи шли на любыелишения в течениепочти четырехлет.

И что же оказалосьв действительности? Чем отозваласьродина, чемотозвался домнаш на всю этувозмутительнуюпропагандупротивников?

Когда мызнакомилисьс нашей, с позволениясказать, контрпропагандой, мы частенькоспрашивалисебя: что это- глупость илипреступление?

К концу лета1918 г. после очищениянами южногоберега Марнынаша прессаповела себянастолькобесталанно, настолькопреступноглупо, что я свозрастающимнегодованиемкаждый деньзадавал себеодин и тот жевопрос: да неужелиже у нас никогоне осталосьв Берлине, чтобыположить конецэтому позорномурасточениюгероическихнастроенийармий?

Как поступилаФранция, когдав 1914 г. наши победоносныекопаны лавинойвторглись впределы этойстраны? КакпоступилаИталия в дникатастрофы, которую потерпелиее армии наИзонцо? Какпоступила таже Франциявесною 1918 г., когдагерманскиедивизии началиштурмоватьважнейшие окопыфранцузскихвойск и когданаша дальнобойнаяартиллериястала бить поПарижу?

Во всех этихслучаях противниквсеми силамистарался вернутьбодростьпоколебавшимсяполкам и с этойцелью сновадоводил национальныестрасти доточки кипения.С какой невероятнойсилой, с какойгениальностьюработала тогдаих пропаганда, дабы во что быто ни сталовернуть войскамуверенностьв окончательнойпобеде и всемисилами вбитьим в голову тумысль, что отступатьдальше означаетгубить себя, свою родину, свой очаг.

Ну, а что сделанобыло в аналогичныхусловиях у нас?

Да ровнымсчетом ничего, а зачастую ещепохуже этого.

Каждый раз, когда я получалсвежую газету, я рвал и метали был вне себяот негодованияпо поводу тойгнусной агитации, которая явнона наших глазахгубила фронт.Этот психологическийяд был равносиленпрямому подкашиваниюнаших боевыхсил.

Много разменя мучиламысль, что еслибы на местеэтих преступныхневежд и безвольныхманекеновруководителемнашей пропагандыоказался я, тоисход войныбыл бы для нассовершенноиным.

В течениеэтих месяцевя впервыепочувствовал, насколькоковарна былако мне судьба, бросив меняна передовуюлинию фронта, где шальнаяпуля любогонегра моглав любую минутуменя прикончить, между тем какна другом постуя мог бы оказатьсвоей родинекуда болеезначительныеуслуги.

Я был ужедостаточноуверен в себе, чтобы знать, что дело пропагандыя сумел бы поставитькак следует.

Но, увы, чтотолку! Ведь ябыл только одиниз безымянных, один из восьмимиллионовсолдат.

Ничего неоставалосьделать крометого, как держатьязык за зубамии добросовестновыполнять своискромные обязанности.

Первые прокламациипротивникапопали в нашируки летом 1915г. Их содержаниес небольшимимодификациямивсегда бывалоодно и то же. Впрокламацияхэтих говорилось, что нужда вГермании растетс каждым днем; война длитсябесконечнои нет никакихвидов на то, что Германияможет выигратьэту войну; немецкийнарод в тылужаждет мира, но мира не хотят«милитаристы»и прежде всегосам «кайзер»; весь мир прекраснознает, что немецкаянация тоскуетпо миру; поэтому«мы» ведем-девойну вовсене против немецкогонарода, а толькопротив кайзера, являющегосяединственнымвиновникомвойны; войнапоэтому неможет кончитьсяи не кончитсядо тех пор, покаэтот враг всегочеловечестване будет отстранен; зато, как толькокончится война, свободныедемократическиенации братскипримут немецкийнарод в свойсоюз вечногомира, и как толькопробьет часуничтожения«прусскогомилитаризма», мир и благоденствиебудут-де обеспеченынавсегда.

Для лучшейиллюстрациивсего сказанногов прокламацияхприводилисьмногочисленные«письма отродных», полностьюподтверждавшиесказанное.

Спадала надэтими прокламациямибольшею частьюпросто смеялись.Листки прочитывалисьи направлялисьпо команде вштабы армий, где на них необращали никакоговнимания, покаветром опятьне занесет вокопы новыхпрокламаций.Листки противникараспространялисьбольшею частьюс аэропланов.

Вскоре мыобратили вниманиена следующее.На всех техучастках фронта, где находилисьсолдаты баварцы, неизменнопоявлялисьлистки, которыеглавным своимострием обращалисьпротив пруссаков.В листках этихговорилось, что противникровным счетомничего не имеетпротив баварцев, что во всемвиновата однаПруссия, котораяи должна былабы нести всюответственностьза совершенныеею злодеяния.Противник ирад был бы непричинять злабаварцам, дачто же делать, если они самисовершеннонапрасно связалисвою судьбус Пруссией итаскают длянее каштаныиз огня.

И надо сказать, что такого родапропаганданачинала оказыватьсвое влияниеуже в первыемесяцы 1915 г. Средисолдат совершенноявственно рослинастроенияпротив Пруссии, а между темсверху у наспальцем о палецне ударяли, чтобы противодействоватьэтому. Это былоуже не простоеупущение.

И конечнотакие ошибкипосле отомстилиза себя самымпечальнымобразом. Отэтого пострадалавовсе не одна«Пруссия», нои весь немецкийнарод, в томчисле конечнои баварцы.

Начиная с1916 г., пропагандапротивниковмогла ужезарегистрироватьсовершенноопределенныеуспехи в этомнаправлении.

Но надо признатьи то, что многочисленныеписьма от родных, которые действительношли из дому, теперь былипереполненыжалобами, и эти«жалостные»письма тожестали оказыватьсвое влияние.Противникутеперь уже ненужно былораспространятьподобные письмас аэропланов.Против этогопотока жалобныхписем из тылатоже ничегорешительноне было предпринято, оспине считатьнекоторых спсихологическойточки зрениякрайне глупых«напоминаний»«правительственного»характера.Фронт продолжалнаводнятьсяэтим ядом. Бедныенеразумныеженщины, фабриковавшиедома эти письмасотнями тысяч, совершенноне подозревали, что этим онитолько увеличиваютуверенностьпротивникав победе, а темсамым толькозатягиваютвойну и умножаютстрадания своихблизких нафронтах. Этибессмысленныеписьма немецкихженщин стоилижизни сотнямтысяч нашихсолдат.

Таким образомуже в 1916 г. можнобыло наблюдатьразличныетревожныесимптомы. Фронтворчал, а иногдаи «крыл» во всю; фронт был ужемногим недоволени иногда выражалсовершенносправедливоевозмущение.Пока фронтголодал, покародственникидома терпеливсяческуюнужду, в другихместах, наверхугосподствовалиизобилие ирасточительство.Даже на самомфронте в этомотношениидалеко не всеобстоялоблагополучно.

Таким образомсимптомы кризисабыли уже налицов 1916 г., но покадело шло ещетолько о своихдомашних «внутренних»делах. Тот самыйсолдат, которыйтолько чтоворчал и ругался, спустя несколькоминут молчавыполнял свойтяжелый долгкак нечто самособою разумеющееся.Та самая рота, которая толькочто выражаланедовольство, через полчасадралась за свойучасток окоповс таким героизмом, как будто отэтого зависеласудьба всейГермании. Этовсе еще былфронт старойпревосходнойгероическойармии.

Вскоре получиля возможностьубедиться втой резкойразнице, какаяуже существовалав эту пору междуположениемна фронте иположениемв тылу.

В конце сентября1916 г. моя дивизияприняла участиев боях на Сомме.Это был для наспервый из целойсерии будущихбоев, где главнуюроль игралатехника. Впечатлениес трудом поддаетсяописанию — невойна, а настоящийад!

Под истребительнымогнем неприятеля, продолжавшимсянепрерывнов течение многихнедель, немецкийфронт удержался.Иногда мы чуть-чутьотступали, затем выправлялиположение, ноникогда несдавали ниодного вершказемли без боя.

7 октября 1916г. я был ранен.Я счастливодобрался доперевязочногопункта и с первымтранспортомменя отправиливглубь страны.

Прошло двагода, как я невидел родины,- срок при такихусловиях бесконечнобольшой. Я струдом могпредставитьсебе, как выглядитнемец, не одетыйв военную форму.Когда я попалв первый лазаретв Гермиссе, явздрогнул отиспуга, когдавнезапно услышалголос женщины, сестры милосердия, заговорившейс близлежащимтоварищем.

Впервыеуслышал я последвух лет женскийголос. Чем ближепоезд наш подъезжалк границе, темнеспокойнеестановилосьнаше состояние.

Мы проезжаличерез все тегорода, черезкоторые проходилидва года назадеще совсемнеобстреляннымисолдатами: Брюссель, Льежи т. д. Наконецпоказалсяпервый немецкийдом на холме.Сколь прекраснойнам показаласьэта постройка.

Дорогоеотечество! Наконец!

Когда в октябре1914 г. мы впервыепереезжалиграницу, мы всесгорали отнетерпенияи энтузиазма.Теперь мы ехалимолча и былипогружены впечаль. Каждыйиз нас испытывалчувство счастьяпо поводу того, что судьба далаему еще развзглянутьсвоими собственнымиглазами народину, за которуюон отдавал своюжизнь. Все мыбыли так тронуты, что почти стыдилисьсмотреть другдругу в глаза.

Меня положилив госпитальв Беелице близБерлина. Этопочти совпалос двухлетиеммоего отправленияна фронт.

Какая перемена! Из непролазнойгрязи на фронтахСоммы прямов белую постельв этом чудномздании. Вначалекак-то даже нерешаешься лечьв такую постель.Лишь постепенноначинаешьпривыкать кэтому новомумиру.

К сожалению, окружающийменя теперьмир оказалсяновым и в другихотношениях.

Здесь ужене пахло темдухом, которыйгосподствовалеще у нас нафронте. Здесья впервые услышалто, что на фронтенам было совершеннонеизвестно: похвальбу своейсобственнойтрусостью! Сколько ниворчали нафронте, как никрепко бранилисьтам солдаты, это ничегообщего не имелос отказом отисполнениясвоих обязанностей, а тем более свосхвалениемтрусости. Онет! На фронтетрус все ещесчитался трусоми ничем другим.Труса на фронтепо-прежнемуклеймили всеобщимпрезрением, а к подлиннымгероям относилисьс преклонением.Здесь же, вгоспитале, настроениеуже было прямопротивоположное.Здесь наибольшимуспехом пользовалисьсамые бессовестныеболтуны, которыес помощью жалкого«красноречия»высмеивалимужество храброгосолдата и восхвалялигнусную бесхарактерностьтрусов. Тонзадавали несколькосовершенножалких субъектов.Один из нихоткрыто хвасталсятем, что он самнарочно поранилсебе руку упроволочныхзаграждений, чтобы попастьв лазарет. Несмотряна то, что ранениебыло совершеннопустяковое, субъект этотнаходился вбольнице ужедавно, хотя всезнали, что онпопал сюдамошенническимпутем. И чтоже? Этот негодяйнагло выставлялсебя образцомвысшего мужестваи считал свой«подвиг» кудаболее ценнымдля родины, нежели геройскаясмерть честногосолдата нафронте. Многиевыслушивалиэти речи молча, другие отходилив сторону, ноиные открытосоглашалисьс ним.

Меня прямотошнило от этихречей, но сделатьничего нельзябыло; субъектэтот спокойнооставался влазарете. Больничноеначальствоконечно прекраснознало, кто этотсубъект, и темне менее ничегоне предпринимало.

Как толькоя встал на ноги, мне разрешилисъездить вБерлин. Здесьуже явно господствоваласильная нужда.Миллионныйгород терпелголод. Недовольствобыло велико.Во многих посещаемыхсолдатамипивных можнобыло услышатьте же разговоры, что и в лазарете.Получалосьдаже впечатление, что некоторыеиз этих негодяевспециальнопосещают этиместа скоплениясолдат, чтобыпроповедоватьтам свои гнусныевзгляды.

Еще многохуже было положениев Мюнхене. Когдапосле выздоровленияя выписалсяиз лазаретаи отправилсяв свой запасныйбатальон, япросто не узналнашего города.Куда ни придешь- горе, недовольствои брань. В самомзапасном батальоненастроениебыло ниже всякойкритики. Здесьвлияние оказывалоеще и то, чтоофицеры-инструктора, сами еще ниразу не побывавшиена фронте, обращалисьочень грубосо старымисолдатами ине умели установитьс ними сколько-нибудьприличныхвзаимоотношений.Солдаты-фронтовикиприносили ссобою из окоповнекоторыеособые навыки, которые былипонятны строевымофицерам, нос которыми нехотели миритьсятыловые чины.К строевомуофицеру и самифронтовикиотносилисьс гораздо большимуважением, чемк этапным командирам.Но независимоот всего этого, общее настроениебыло чрезвычайноплохим. Укрывательствов тылу уже считалосьв это времяобразном высшеймудрости, астойкость ивыдержка нафронте — признакомслабости иограниченности.

Канцеляриикишели евреями.Почти каждыйвоенный писарьбыл из евреев, а почти каждыйеврей — писарем.Мне оставалосьтолько изумлятьсяпо поводу обилияэтих представителейизбранной нациив канцеляриях.Невольно сопоставляля этот факт стем, как малопредставителейэтой нацииприходилосьвстречать насамих фронтах.

Еще многохуже обстоялидела в областихозяйства.Здесь уж еврейскийнарод стал«незаменимым».Паук медленно, но систематическивысасывал кровьиз народа. Онизахватили всвои руки всетак называемыевоенные обществаи сделали изних инструментбезжалостнойборьбы противнашего свободногонациональногохозяйства.

Все громчераздавалисьголоса, доказывавшиенеобходимостьсовершеннобезудержнойцентрализации.

В сущностиговоря, уже в1916-1917 гг. почти всепроизводствонаходилосьпод контролемеврейскогокапитала.

И в то же времяпротив когоже направляласьна деле ненавистьнарода.

С ужасом яубедился в этовремя, чтонадвигаютсясобытия, которыенеизбежноприведут ккатастрофе, если мы не сумеемв последнийчас предотвратитьих.

В то времякак всю нациюобкрадывалии душили евреи, подлиннаяненависть масснаправляласьв сторону«пруссаков».

Как и на фронте, здесь решительноничего непредпринималосьпротив ядовитойпропаганды.Как будто людисовершенноне догадывались, что крах Пруссиидалеко еще неозначает подъемаБаварии! Какбудто люди непонимали, чтодело обстоиткак раз наоборот- что падениеПруссии неизбежноповлечет засобой и гибельБаварии!

Мне все этопричинялоневероятныестрадания. Яясно сознавал, что при помощиэтого гениальноготрюка евреитолько хотятотвлечь вниманиеот себя на других.Пока Бавариянегодовалапротив Пруссиии наоборот, еврей под носому обеих обделывалсвои делишки.Пока в Бавариишла руготняпротив Пруссии, еврей организовывалреволюцию изатем нанесодинаковорешительныйудар и Пруссиии Баварии.

Мне былопросто нестерпимонаблюдать этувзаимную склокумежду немцами, и я был радотправитьсяна фронт. Вскореже после моегоприезда в Мюнхеня сделал соответствующуюзаявку о своемжелании.

В начале марта1917 г. я был ужеопять в своемполку на фронте.

В конце 1917 г.настроениеулучшилось, и можно былопредполагать, что армии удалосьсправитьсяс прежним упадкомнастроения.После русскойкатастрофывся армия опятьвыпрямилась.Она почерпнулаиз этой катастрофыновые надеждыи новое мужество.Армия опятьначинала проникатьсяубеждением, что несмотряни на что войнакончится всеже победойГермании. Теперьв армии опятьраздавалисьпесни. Карканьепессимистовслышалось режеи реже. Армиявновь уверовалав будущностьотечества.

Особенночудотворноедействие нанастроениенаших армийпроизвелаитальянскаякатастрофаосенью 1917 г. Внашей тогдашнейпобеде надитальянцамивойска увиделидоказательствотого, что мыопять в состояниипрорвать фронтне только русских.В сердца миллионовнаших солдатопять проникласпокойная верав свое дело; люди вздохнулисвободно истали с надеждойждать весеннихбоев 1918 г. В рядахпротивниканапротив наблюдалсяупадок настроения.Эта зима прошланесколькоспокойнееобычного. Наступилозатишье передбурей.

Но вот какраз в разгарпоследнихприготовленийк решающимбоям, когда назападный фронттянулись бесконечныетранспортыс военной амуницией, когда войскаделали последниеприготовленияк наступлению, в Германиивпервые за всевремя войныразыгралосьсобытие, неслыханноепо своей подлости.

Нет, Германияне должна победить! В последнююминуту, когданемецкие знаменауже шли навстречупобеде, врагиродины пустилив ход такоесредство, котороедолжно былопогубить ещев зародышевесеннее наступлениеи тем самымвырвать победуиз наших рук.

Враги родиныорганизовализабастовкуна предприятиях, работающихна войну.

Если этазабастовкаудастся, немецкийфронт долженпотерпетькрушение и«Форвертс»получит удовлетворение: победа на этотраз не будетсопутствоватьнемецким знаменам.Армии нашиостанутся безснаряженияи в течениенесколькихнедель фронтнаш будет прорван.Этим будетсорвано нашенаступление, Антанта будетспасена и полнымгосподиномв Германиистанет интернациональныйкапитал. Вотв чем заключаласьвнутренняяцепь марксистскогообмана народа.

Надломитьнаше национальноехозяйство ивоздвигнутьгосподствоинтернациональногокапитала — таковабыла их цель.И благодаряглупости идоверчивостиодних, бесконечнойтрусости другихцель эта, увы, была достигнута.

Правда, стачкана заводахвоенного снаряженияне имела полногоуспеха в томсмысле, чтофронт не удалосьвзять измором.Забастовкаэта быстрооборвалась, и армии не осталисьбез амуниции.В этом смыслеплан организаторовзабастовки- привести сразувсе наши армиик гибели — неудался. Но насколькоужаснее былтот моральныйурон, которыйнанесла забастовка!

Во-первых: за кого же боролисьнаши армии, разсама странавовсе не хочетпобеды? Радикого приносятсяэти бесчисленныежертвы? радикого терпиммы все эти лишенияна фронте? Солдатуговорят, чтобыон до концабился за победу, а в это же времястрана бастует!

А во-вторых: какое же влияниеоказала этазабастовкав рядах противника?

Зимою 1917/18 г.горизонт впервыеомрачилсятучами длясоюзников. Вотуже четыре годасоюзные державыобщими усилиямивели напряженнейшуюборьбу противнемецкогобогатыря и все- безрезультатно.Но ведь в течениевсех этих четырехлет главныесилы немецкоговеликана занятыбыли на востокеи на юге. На западеон зачастуюдержал тольковторостепенныесилы. И вот теперьтыл нашегобогатыря оказалсясвободным. Морякрови былипролиты, раньшечем немцамудалось положитьна обе лопаткихотя бы одногопротивника.Теперь войска, занятые раньшена русскомфронте, будутпереброшенына запад, и есливрагу не удалосьдо сих пор прорватьнашу линиюобороны, тотеперь мы самиперейдем внаступление.

Противникбьет в тревогеи трепетал поповоду того, что окончательнаяпобеда можетдостаться нам.

В Лондонеи Париже шлисовещания засовещаниями.Даже пропагандапротивниковнесколько зашлав тупик. Теперьуже не так легкобыло доказывать, что немецкаяпобеда совершеннонемыслима ибезнадежна.

Таково жебыло настроениесреди войсксоюзников.Наглая уверенностьв победе исчезла.ГосподамруководителямАнтанты становилосьжутко. Переменилосьотношение ик немецкомусолдату. До сихпор на нашегосолдата смотрелитолько как напростака, безусловнообреченногона поражение.Теперь передними стоялнемецкий солдат, уже уничтожившийих русскогосоюзника. Нуждазаставляланас до сих порограничиватьсянаступлениемтолько на востоке.Теперь противникамказалось, чтоэто была с нашейстороны гениальнаятактика. В течениетрех лет немцывели непрерывныеатаки на русскомфронте — вначалебез особенногоуспеха. Все уженачинали смеятьсяпо поводу мнимойбесцельностинаших действий.Русский великан, казалось, обязательнодолжен победитьуже благодаряего огромномучисленномупревосходству.Германия же, казалось, обязательноизойдет кровьюв этих боях срусским. Вначалеход событийкак будто подтверждалтакой прогноз.

В сентябре1914 г. после боевпри Танненбергев Германиюпотянулисьпервые бесконечныепотоки русскихпленных. С техпор поток этотуже не прекращался.Все время и впоездах и пошоссе тянулисьбесконечныетранспортырусских пленных.Но толку отэтого быломало. Вместокаждой побитойармии русскиетотчас же выставлялиновую армию.Гигантскиевладения царя, казалось, былинеисчерпаемыпо части людей.Сколько временимогла еще выдержатьГермания такоесостязание? Не придет литакой день, когда Германиянесмотря натолько чтоодержаннуюпобеду останетсяуже без новыхвойск, в то времякак русскоекомандованиеснова и сновадвинет на фронтновые армии? Что же будеттогда? СогласночеловеческомуразумениюГермания моглатолько отсрочитьпобеду России, сама же окончательнаяпобеда этойпоследнейказалась неизбежной.

Теперь всеэти надеждыразвеялисьв прах. Один изглавных союзников, принесший самыебольшие жертвына алтарь общейборьбы, былразбит вдребезгии теперь лежалраспростертыйна земле передбезжалостнымпротивником.Страх и ужасвселились всердца солдатАнтанты, которыедо тех пор слеповерили в победусоюзников.Грядущей весныожидали с тревогой.Если до сих порне удалосьсломить немцев, которые держалина западномфронте толькочасть своихвойск, то какже можно рассчитыватьна победу теперь, когда это страшноегероическоегосударствоможет нынесобрать в одинкулак все своисилы противзападногофронта?

К тому же навоображениедействовалии события, происшедшиев горах южногоТироля. Вестьо поражениивойск генералаКадорна достиглаи полей Фландрии.Вера в победуиспаряласьи уступаламесто страхуперед окончательнымпоражением.

Ночи стоялипрохладные.Всюду на западномфронте войскаАнтанты слышалишум подтягивающихсяновых немецкихармий. Надвигалсяпоследнийстрашный суд.Напряжениев лагере противникадостигло высшейточки. И вот вэту минутувдруг в Германиизанялось зарево, и пламя этогопожара озариловсе уголкифронта. В момент, когда немецкиедивизии делалисамые последниеприготовленияк наступлению, в Германиивспыхнулавсеобщая забастовка.

В первуюминуту весьмир простопотерял способностьречи. В следующуюминуту противниквздохнул свободно, и неприятельскаяпропагандас жадностьюбросилась наэтот кусок.Неожиданнаяпомощь поспелав двенадцатыйчас. Одним ударомАнтанта опятьнашла средствовернуть твердостьнастроениясвоим солдатам.Теперь онаопять моглазаставитьсолдат поверить, что ее победавозможна. Чувствотревоги передприближающимсянаступлениемнемцев вновьсменилосьчувством твердойуверенностив победе Антанты.Теперь ужеопять можнобыло с успехомдоказыватьсалатам Антанты, что окончательныйисход предстоящейвеликой битвызависит толькои исключительноот их стойкости.Пусть немцытеперь одерживаюткакие угодноместные победы, страну их ждетреволюция, авовсе не возвращениедомой великихпобедоносныхармий.

Английские, французскиеи американскиегазеты повелив этом смыслеинтенсивнейшуюагитацию втылу, и в то жевремя началасьтакая же умелаяпропагандана фронте.

«Германиястоит передреволюцией! Победа союзниковне за горами!»Это было лучшеелекарство, чтобы опятьпоставить наноги заколебавшихсяфранцузскихпуалю и английскихтомми. Теперьопять громкозаговорилипушки и пулеметы.Паническоебегство былоприостановлено.Союзные войскавновь началиоказыватьупорное сопротивление.

Таковы былирезультатыстачек. Германскиестачки укрепилиуверенностьв победе в лагерепротивникаи помогли последнемупобороть начавшийсяпаралич и отчаяние, возникшее наего фронтах.Сотни и сотнитысяч немецкихсолдат заплатилиза эти стачкисвоею жизнью.Авторы же иинициаторыэтой гнуснойподлости сталикандидатамина самые высшиегосударственныепосты революционнойГермании.

В самой Германиикак будто ещеудалось стеретьпервые следызабастовкина военныхзаводах. Такпо крайней мереказалось внешне.Но в стане противникавпечатлениево всяком случаеосталось. Еслидо этой стачкив лагере противникагосподствовалаполная безнадежность, то теперь вестьо забастовкахв Германииопять подняланастроениев армиях Антанты.Англо-французскиесолдаты сталивновь дратьсяс мужествомотчаяния.

Теперь ужепо человеческомуразумениюдолжно былобезусловноказаться, чтопобеда будетна сторонеАнтанты, еслитолько западныйфронт выдержитнемецкие атакиеще хоть несколькомесяцев. Всепарламентыстран Антантысразу оценилисоздавшуюсяситуацию иассигновалиграндиознуюсумму в фондвоенной пропаганды.Они прекраснознали, что этолучший способусилить разложениев германскомлагере.

Я имел счастьепринять личноучастие нетолько в первыхдвух нашихнаступлениях, но и в последнемнаступлениинемецких войск.

Это были самыесильные впечатленияв течение всеймоей жизни.Самые сильныепотому, что каки в 1914 г. наши операциив 1918 г. потерялисвой оборонительныйхарактер иприняли характернаступательный.Через все нашиокопы, черезвсе наши войскапрошел вздохоблегчения.Теперь наконецпосле трехтяжелых летвыжидания начужой землев ужасающейобстановке, напоминающейад, мы переходимв наступлениеи бьет час расплаты.Возликоваливновь нашипобедоносныебатальоны.Последниебессмертныелавры вокругнаших обвеянныхпобедами знамен! Еще раз раздалисьпрекрасныепатриотическиепесни нашейродины. Подхваченныебесконечнымпотоком немецкихсолдат этичудесные песнинеслись к небу.В последнийраз творецнебесный посылалсвою милостивуюулыбку своимнеблагодарнымдетям.

Тяжелаяудушливаяатмосферагосподствовалана фронте вконце лета 1918г. На родинешла тяжелаявнутренняяборьба. Из-зачего. В батальонахи ротах на нашемфронте шлиразличные толкиоб этом? Ясно, что война теперьпотеряна итолько дуракиеще могут веритьв конечнуюпобеду. Народвовсе не заинтересованв том, чтобывести войнуи дальше; в этомзаинтересованытеперь толькомонархия икапитал, — воткакие вестиприходили издому и подвергалисьобсуждениюна фронте.

Сначала фронтна все это реагироваллишь оченьслабо. Какоедело было нам, солдатам, довсеобщегоизбирательногоправа? Развеза это боролисьмы в течениечетырех долгихлет? Бандитыхотели теперьобокрасть ужепавшего героя, отняв у негозадним числомту цель, за которуюон воевал и закоторую сошелв могилу. Развенаши молодыеполки шли воФландрии насмерть с лозунгом«да здравствуетвсеобщее тайноеизбирательноеправо» на устах? Нет, неправда, они шли на смертьс кличем «Дейчландубер алес»(«Германияпревыше всего»).Маленькая, новсе же весьмасущественнаяразница! Текрикуны, которыена фронтахтеперь искаливсеобщеготайного избирательногоправа, раньшеи носа не показывалина фронт. Этапартийно-политическаяшваль до сихпор не былаизвестна фронту.Только оченьнебольшаячастица этихгоспод парламентариевнюхала фронтв такое время, когда всякийсколько-нибудьуважающий себянемец, если онтолько могстоять на ногах, был на фронте.

Вот почемуна первых порахосновная массафронтовиковбыла почтисовершенноневосприимчивак агитациигоспод Эбертов, Шейдеманов, Бартов, Либкнехтови т. д., выставившихтеперь северценно новые«цели» войны.На фронте немогли понять, какое правовообще имеютэти тыловыегерои опиратьсяна войско длязахвата властив стране.

Моя личнаяпозиция былаясна с самогоначала: я ненавиделот всей душивсю эту бандужалких обманщиковнарода, всюшайку партийнойсволочи. Мнедавно уже былоясно, что длявсех этих негодяевважно не благонарода, а благособственногокармана. Я видел, что они готовытеперь принестив жертву весьнарод и неостановятсяперед тем, чтобыпогубить Германию.В моих глазахони заслуживалитолько веревкина шею. Идтинавстречу ихпожеланиямозначало выдатьс головой трудящуюсямассу в рукикарманныхворишек. Осуществлениеих желанийозначало гибельнации.

Таково жев первый моментбыло настроениегромадногобольшинствафронтовиков.За последнеевремя мы вынужденыбыли однако, констатировать, что приходящиеиз тылов пополнениястановятсявсе хуже и хуженастолько, чтоэти пополненияуже не усиливалистарое ядро, но скорее ослаблялиего боевуюспособность.Особенно плохибыли пополнениямолодых возрастов.Зачастую нельзябыло поверитьсвоим собственнымглазам, что этосыны того жесамого народа, который и в1914 г. посылал своюмолодежь наполя Ипра.

С августаи сентябряразложениестало прогрессироватьособенно быстро, несмотря нато, что наступательныедействия противникабыли далеконе так сильны, как в предшествовавшиемесяцы. Битвына Сомме и воФландрии быликуда ужаснеепо их жестокости.

В конце сентябрямоя дивизияв третий разстояла у техсамых позиций, которые мыштурмовалив самом началевойны, еще будучисовсем необстреляннымполком добровольцев.

Какое тяжелоевоспоминание.

В октябреи ноябре 1914 г. мыполучили здесьпервое боевоекрещение. Сгорячей любовьюв сердцах, спеснями наустах шел нашнеобстрелянныйполк в первыйбой, как на танец.Драгоценнейшаякровь лиласьрекой, а затовсе мы былитогда совершенноуверены, чтомы отдаем нашужизнь за делосвободы инезависимостиродины.

В июле 1917 г. мывторой разпрошли по этойставшей длянас священнойземле. Ведь вкаждом из насжила еще священнаяпамять о лучшихнаших друзьяхи товарищах, павших здесьеще совсеммолодыми ишедших в бойза дорогуюродину с улыбкойна устах.

Глубоковзволнованныестояли мы, «старики», теперь у братскоймогилы, где всемы когда-токлялись «остатьсяверными долгуи отечествудо самой смерти».Три года назаднаш полк наступая, штурмовал этипозиции. Теперьнам приходилосьзащищать их, отступая.

Целых тринедели велиангличанеартиллерийскуюподготовкук своему наступлениюво Фландрии.Перед нами какбудто ожилиобразы погибшихнаших товарищей.Полк наш жилв ужасной обстановке.В грязных окопах, зачастую подоткрытым небоммы пряталисьв воронки, вырытыеснарядами, впростых лощинках, ничем не прикрытыхот врага, и темне менее мы неуступали нипяди, хотя рядынаши все таялии таяли. 31 июля1917 г. наконецначалось английскоенаступление.

В первые дниавгуста нассменила другаячасть.

От нашегополка осталосьтолько несколькорот. Медленнобрели мы погрязной дорогев тыл, большепохожие напривидения, чем на людей.В результатесвоего наступленияангличанеотвоевалитолько несколькосот метровземли, сплошьизрытой гранатами.Ничего больше.И за это англичанезаплатилидорогой ценой.

Теперь, осенью1918 г., мы вновь ужев третий разстояли на тойже территории, которую некогдавзяли штурмом.Маленькоеместечко Камин, где мы когда-тоотдыхали отбоев, теперьстало аренойсамых ожесточенныхбитв. Мы дралисьна той же территории, но сами то мыза это времястали совсемдругими людьми.Теперь и в армииизо всех силзанимались«политикой».Ядовитая волнадокатиласьиз тылов и сюда.Пополнениямолодых возрастовоказалисьсовершеннонепригодными- все это шлооттуда, из дому.

В ночь с 13 на14 октября англичаненачали обстреливатьюжный участокипрского фронтагазовыми снарядами.Они пустилив ход газы «желтыйкрест», действиякоторых мы ещени разу до сихпор не испытывалина своей шкуре.Еще той же ночьюмне пришлосьотведать этихгазов. Вечером13 октября мынаходилисьна холме к югуот Вервика итам в течениенесколькихчасов подверглисьнепрерывномуобстрелу газовымиснарядами. Снебольшимиперерывамиобстрел продолжалсявсю ночь. Околополуночи частьтоварищейвыбыла из строя, некоторые изних — навсегда.Под утро я тожестал чувствоватьсильную боль, увеличивающуюсяс каждой минутой.Около 7 часовутра, спотыкаясьи падая, я кое-какбрел на пункт.Глаза мои горелиот боли. Уходя, я не забыл отметитьсяу начальства- в последнийраз во времяэтой войны.

Спустя несколькочасов глазамои превратилисьв горящие угли.

Затем я пересталвидеть.

Меня отправилив госпитальв местечкоПазевальк(Померания).Здесь пришлосьмне пережитьреволюцию!..

В воздухедавно уже носилосьчто-то неопределенное, но очень противное.Кругом говорилио том, что вближайшиенедели что-то«начнется», я только не могсебе представить, что же именнопод этим последнимпонимают. Мнебольше всегоказалось, чтодело идет остачке вродетой, какая былавесной. В этовремя сталиприходитьдурные вестио флоте. Говорили, что там началосьбольшое брожение.Мне однакодумалось, чтои в данном случаемы имеем делос продуктомфантазии небольшойкучки, что широкиемассы моряковничего общегос этим не имеют.В госпиталешло много разговорово том, что войнавсе же, надонадеяться, скоро кончится.Однако никтоне надеялсяна то, что войназакончится«сию минуту».Читать газетыя не был в состоянии.

В ноябревсеобщее напряжениеусилилось.

И вот, в одиниз ноябрьскихдней внезапноразразилосьнесчастье. Нагрузовикахприехали матросыи стали призыватьк революции.Их «вождями»в борьбе за«свободу, красотуи достоинство»нашего народавыступалонесколькоеврейскихпарней. Конечнони один из нихне был на фронте.

Мое здоровьеза последнеевремя сталонесколькоулучшаться.Нестерпимаяболь в глазахнесколькоуменьшилась.Постепенноя начал чуть-чутьвидеть и могуже различатьокружающееменя. Врачиобнадеживали, что зрениевернется комне в такоймере, что впоследствиия все-таки смогунайти себе туили другуюработу. О том, чтобы я опятьсмог когда-нибудьрисовать, конечноне могло бытьи речи. Как быто ни было, ябыл на пути квыздоровлению.В этот моменти разразилисьвсе эти ужасающиесобытия.

Сначала яеще питал надежду, что совершающаясяизмена отечествуне распространитсяна всю страну, а останетсятолько местнымявлением. Вэтом духе яутешал ближайшихсвоих коллег.Эту мою надеждув особенностисклонны былиразделять теиз баварцев, которые в этовремя находилисьвместе со мнойв лазарете. Ихнастроениетоже было далеко«не революционное».Я не мог себепредставить, чтобы это безумиемогло найтираспространениев Мюнхене. Ябыл уверен, чтов Баварии чувствопреданностик уважаемойдинастии Вительсбаховвсе-таки окажетсясильнее, нежелизлая воля отдельныхеврейчиков.Словом, я былуверен в том, что дело ограничитсятолько путчемво флоте и чтоэтот путч будетподавлен втечение несколькихдней.

Но вот прошлоеще несколькодней, и мне сужасом в душепришлось ужеконстатироватьдругое. Слухистановилисьвсе более тягостными.То, что я считалтолько местнымсобытием, наделе оказалосьреволюцией, охватившейвсю страну.Прибавьте кэтому еще позорныевести, пришедшиес фронта. Фронтнамеревалсякапитулировать.Да можно либыло вообщепредставитьсебе хоть что-либодаже толькоотдаленнопохожее на этотужас!!

10 ноября наспосетил пасторлазарета иустроил маленькуюбеседу с нами.Теперь мы узналивсе.

Я тоже присутствовалпри этой беседе, хотя находилсяв страшновозбужденномсостоянии.Почтенныйстарик весьдрожал, когдаон говорил нам, что дом Гогенцоллерновдолжен былсложить с себякорону, чтоотечество нашестало «республикой»и что теперьнам остаетсятолько молитьвсевышнего, чтобы он ниспослалблагословениена все эти переменыи чтобы он набудущие временане оставил нашнарод. В концеречи он счелсвоей обязанностью- по-видимомуэто была еговнутренняяпотребность, которую он нев силах былпревозмочь,- сказать хотьнесколько слово заслугахимператорскогодома в Пруссии, Померании — даи во всей Германии.Тут он не смогудержатьсяи тихо заплакал.В маленькойаудиториивоцариласьглубокая тишина.Все были страшноогорчены итронуты. Плакали, думается мне, все до единогочеловека.Оправившись, почтенныйпастор продолжал.Теперь он долженнам сообщить, что войну мывынужденыкончать, чтомы потерпелиокончательноепоражение, чтоотечество нашевынужденосдаться намилость победителей, что результатперемирияцеликом будетзависеть отвеликодушиянаших бывшихпротивников, что мир не можетбыть иным какочень тяжелыми что, сталобыть, и послезаключениямира дорогомуотечествупридется пройтичерез ряд самыхтяжких испытаний.Тут я не выдержал.Я не мог оставатьсяв зале собранияни одной минутыбольше. В глазахопять потемнело, и я только ощупьюсмог пробратьсяв спальню ибросился напостель. Головагорела в огне.Я зарылся сголовою в подушкии одеяла.

Со дня смертисвоей материя не плакал досих пор ни разу.В дни моей юности, когда судьбабыла ко мнеособо немилостива, это толькозакаляло меня.В течение долгихлет войны намоих глазахгибло немалоблизких товарищейи друзей, но яникогда непроронил ниодной слезы.Это показалосьбы мне святотатством.Ведь эти моидорогие друзьяпогибали заГерманию. Когдав самые последниедни моего пребыванияна фронте япережил особенногорькие минуты, стойкость непокидала меня.Когда газомвыело мои глазаи сначала можнобыло подумать, что я ослепнавеки, я наодно мгновениепал духом. Нов это времянекий возмущенныйголос прогремелв мои уши: несчастныйтрус, ты, кажется, собираешьсяплакать, развене знаешь ты, что судьбасотен и сотентысяч немецкихсолдат былаеще хуже твоей! Это был голосмоей совести.Я подчинилсянеизбежномуи с тупой покорностьюнес свою судьбу.Но теперь я немог больше, я- заплакал. Теперьвсякое личноегоре отступилона задний планперед великимгорем нашегоотечества.

Итак, все былонапрасно. Напрасныбыли все жертвыи все лишения.Напрасно терпелимы голод и жаждув течение бесконечнодолгих месяцев.Напрасно лежалимы, испытываязамираниесердца, ночамив окопах подогнем неприятеля, выполняя свойтяжкий долг.Напрасна былагибель двухмиллионов нашихбратьев нафронте. Неразверзнутсяли теперь братскиемогилы, гдепохороненыте, кто шел наверную смертьв убеждении, что отдает своюжизнь за делородной страны? Не восстанутли от вечногосна мертвецы, чтобы грознопризвать кответу родину, которая теперьтак горько надними надсмеялась? За это ли умиралимассами немецкиесолдаты в августеи сентябре 1914г., за это ли пошливслед за нимив огонь полкинемецких добровольцевосенью тогоже года, за этоли легли 17-летниеюноши на поляхФландрии, заэто ли страдалинемецкие матери, когда они отрывалиот сердца своихдорогих сыновейи посылали ихна фронт, откудаони уже не вернулись! Для того липриносилисьвсе эти неисчислимыежертвы, чтобытеперь кучкажалких преступниковмогла посягнутьна судьбы нашейстраны.

Итак, радиэтого наш немецкийсолдат терпелзной и холод, голод и жажду, усталость имуку, ради этогоне спал ночамии совершалбесконечныепереходы поучасткам фронта.Итак, ради этогосолдаты нашинеделями лежалипод адскимогнем неприятеля, вдыхали ядовитыегазы, боролисьи не сдавались, не отступалини на шаг, памятуя, что они обязалисьотдать своюжизнь, чтобыоградить родинуот вторжениянеприятеля.Ведь и эти безымянныегерои бесспорнозаслужилинадгробныйпамятник, накотором былобы написано:

«Странник, идущий в Германию, когда ты придешьтуда, скажинашей родине, что здесь погребеныте, кто сохранилверность отечествуи преданностьсвятому долгу».

Ну, а нашеотечество — чемответило оно? Но ведь и этоеще не все. Ведьмы теряли такжевсе то хорошее, что было в прежнейГермании.

Разве нету нас долга поотношению кнашей собственнойистории?

Достойныли мы теперьдаже толькотого, чтобывспоминатьо славе прошедшихвремен? Какосмелимся мысмотреть вглаза будущему.

Жалкие презренныепреступники!

Чем большев эти тяжкиечасы я продумывалвсе совершившееся, тем большебросалась мнев лицо краскастыда, тем глубжебыло охватывавшеевсе мое существовозмущение.Что мучительнаяболь глаз всравнении сэтим?!

За этим последовалиужасные днии еще болеетяжелые ночи.Мне стало ясно, что все потеряно.Возлагать какиебы то ни былонадежды намилость победителямогли толькокруглые дуракиили преступникии лжецы. В течениевсех этих ночейменя охватывалавсе большаяненависть квиновникамслучившегося.

Спустя несколькодней мне сталаясна моя собственнаясудьба. Теперья только горькосмеялся, вспоминая, как еще недавноя был озабоченсвоим собственнымбудущим. Даразве не смешнобыло теперьи думать о том, что я буду строитькрасивые зданияна этой обесчещеннойземле. В концеконцов я понял, что совершилосьименно то, чегоя так давнобоялся и поверитьчему мешалотолько чувство.

ИмператорВильгельм II, первый из немецкихгосударей, протянул рукупримирениявождям марксизма, не подозревая, что у негодяевне может бытьчести. Уже держаруку императорав своей руке, они другойрукой нащупываликинжал.

Никакоепримирениес евреями невозможно.С ними возможентолько инойязык: либо — либо!

Мое решениесозрело. Я пришелк окончательномувыводу, чтодолжен занятьсяполитикой.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА VIII. НАЧАЛОМОЕЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Уже к концуноября 1918 г. явернулся вМюнхен. По приездуя вновь отправилсяв помещениезапасногобатальона моегополка. Батальоннаходился ужев руках «солдатскихсоветов». Обстановкапоказаласьмне настолькопротивной, чтоя, тотчас жерешил, еслитолько возможно, уйти отсюда.С одним из самыхблизких мнепо фронту товарищей- его звали ЭрнстШмидт — мы отправилисьв Траунштейн, где и оставалисьдо тех пор, покасолдаты былираспущены подомам.

В марте 1919 г.мы опять вернулисьв Мюнхен.

Положениестало неудержимым.Обстановкас неизбежностьювела к дальнейшемупродолжениюреволюции.Смерть Эйснератолько ускорилаход событийи привела ксоветскойдиктатуре, т.е. лучше сказать, к временнойдиктатуреевреев, чегозачинщикиреволюциидобивалиськак своей конечнойцели во всейГермании.

В это времяв голове моейпроносилсяодин план задругим. Целымиднями думаля тяжелую думуо том, что жевообще теперьможно былопредпринять.И каждый разя приходил ктрезвому выводу, что пока я человекбез имени, уменя нет дажесамых элементарныхпредпосылокдля какого-нибудьцелесообразногодействия. Отом, почему яи в эту пору немог решитьсяпримкнуть ник одной изсуществовавшихпартий, я скажуниже.

В ходе новой, советской, революции явпервые выступилс речью, котораявызвала недовольствоЦентральногосовета. 27 апреля1919 г. рано утромменя попыталисьарестовать.Трех молодцов, которые пришлиза мною, я встретилс карабиномв руках. У нихне хватило духаи молодчикиповернулиоглобли.

Спустя несколькодней послеосвобожденияМюнхена менякомандировалив следственнуюкомиссию второгопехотногополка, котораядолжна быларазобрать дела, связанные ссоветскимвосстанием.

Это было моепервое выступлениена арене чистополитическойдеятельности.

Через нескольконедель я получилприказ принятьучастие в «курсах», которые должныбыли читатьсядля солдатнашего отряда.Курсы эти имелицелью датьсолдатам правильноепредставлениео теперешнемсостояниинашего государства.Для меня участиев курсах былоценно тем, чтоя получил возможностьразыскать тамнекотороеколичествотоварищей, настроенныхтак же, как я, и вместе с нимиосновательнообсудить создавшеесяположение. Всемы были тогдаболее или менеетвердо убежденыв том, что партииноябрьскихпреступников(центр и социал-демократия)ни в коем случаене спасут Германиюот надвигающейсякатастрофы.Но вместе с темнам было яснои то, что такназываемые«буржуазно-национальные»организациидаже при самыхлучших желанияхне в состояниибудут поправитьто, что произошло.Этим последниморганизациямпохваталоцелого рядапредпосылок, без которыхтакая задачабыла им не поплечу. Событиязатем вполнеподтвердилинаши тогдашниепредположения.

Ввиду всегоэтого мы началив нашем небольшомкругу обдумыватьвопрос об образованииновой партии.Основные мысли, с которыми мытогда носились, были те самые, какие впоследствиилегли в основупрограммы«Немецкойрабочей партии».Само названиеновой партиидолжно былообеспечитьнам с самогоначала возможностьближе связатьсяс широкой массой.Вне этого всяработа казаласьнам излишнейи бесцельной.Так набрелимы на мысльназвать своюпартию «Социально-революционнойпартией». Социальныевоззрения нашейновой партиидействительноозначали целуюреволюцию.

Более глубокиемотивы, приведшиеменя к этомурешению, заключалисьв следующем.

Я и раньшемного занималсяэкономическимипроблемами.Но эти прежниемои занятиявсегда болееили менее оставалисьв рамках изучениясоциальныхвопросов кактаковых. Позднееэти рамки расширилисьизучениемвопросов германскойиностраннойполитики. Этапоследняя взначительноймере была результатомнеправильнойоценки хозяйственныхфакторов инепониманиядействительныхоснов, необходимыхдля постановкина должнуювысоту делапропитаниянемецкогонарода.

Прежние моивзгляды исходилииз того предположения, будто капиталвсегда являетсятолько продуктомтруда и будтокапитал каки труд одинаковозависят от техфакторов, которыеопределяютчеловеческуюдеятельностьв ту или другуюсторону. Я полагалтогда, будтонациональноезначение капиталав том и состоит, что он целикомзависит отмогущества, величия, свободысамого государства, т.е. нации. Отсюдая делал тогдатот вывод, чтоблагодаря этойвзаимозависимостикапитал неизбежнодолжен содействоватьпроцветаниюгосударстваи нации, таккак-де этосоответствуетего собственномуестественномустремлениюк обогащению.Я полагал такимобразом, будтособственныеинтересы капиталапобуждают егопомогать делусвободы инезависимостигосударства, другими словами- бороться засвободу, могуществои силу нации.Отсюда, казалосьмне, задачагосударствапо отношениюк капиталудовольно простаи ясна: государстводолжно позаботитьсятолько о том, чтобы капиталоставалсяслугою государстваи не возомнилсебя господиномнации. Из такойоценки для менявытекало двапостулата: наодной стороне- сохранениежизнеспособногои национальнонезависимогохозяйства, надругой стороне- достаточноеобеспечениеправ трудящихся.

Раньше я неумел еще различатьмежду чистымкапиталом какпоследнимпродуктомтворческоготруда и темкапиталом, источникомкоторого являетсяисключительноспекуляция.Мне не хваталонеобходимоготолчка, чтобыуяснить себедо конца этуразницу. И вотименно этоттолчок дал мнеодин из лекторовна упомянутыхкурсах. Я говорюо ГотфридеФедере.

Впервые всвоей жизния услышал изуст последнегопринципиальнуюкритику национальногобиржевого иссудного капитала.

Сразу же послепервой лекцииФедера мозгмой пронзиламысль, что теперья окончательнообрел все необходимыепредпосылкидля созданияновой партии.

Заслуга Федерав моих глазахзаключаласьв том, что он сбезжалостнойпоследовательностьюдо конца разоблачилспекулятивныйхарактер биржевогои ссудногокапитала ипригвоздилк столбу егоростовщическуюсущность. Еголекции в ихпринципиальнойчасти былинастолькоправильны, чтони один из критиковне оспаривалтеоретическойверности выводовлектора. Людитолько задавалисебе вопрос, наскольковозможно практическоепроведениеидей Федорав жизнь. Но ито, что в глазахдругих являлосьслабой сторонойфедоровскихлекций, в моихглазах составлялоих сильнуюсторону.

Задача вождя, творящего новуюпрограмму, заключаетсяне в том, чтобысо всех сторонвзвесить степеньвыполнимостиэтой программыв каждый данныймомент, а в томчтобы с возможнобольшей ясностьюпоказать самуюее суть. Этозначит, чтотакой деятельдолжен большедумать о самойцели, нежелио пути к этойцели.

Задача жевоплощенияэтой цели вжизнь являетсязадачей политика.Первый в своеммышлении руководитсяпреимущественноидеями вечныхистин; второйв своем действиируководитсяпреимущественносоображениямипрактическойдействительности.

Тут дело идето принципиальнойправильностисамой идеи, ане о большихили меньшихтрудностяхее проведенияв жизнь. Еслитворец программызаменит исканияабсолютнойистины поискамитак называемой«целесообразности»и соображениями«выполнимости», его деятельностьсразу перестанетбыть путеводнойзвездой дляищущего новыхпутей человечества.Работа егостанет тогдасеренькой иповседневной.Задача вождя, творящегопрограммунового великогодвижения, заключаетсяв том, чтобыярко обрисоватьего цель. Задачаже воплощенияэтой цели вжизнь являетсязадачей политика.Первый в своеммышлении руководитсяпреимущественноидеями вечныхистин; второйв своем действиируководитсяпреимущественносоображениямипрактическойдействительности.Величие первоголежит в плоскостиабсолютнойверности своейабстрактнойидее; величиевторого — в плоскостиверных оценокданных фактови правильногоиспользованияобстановки; путеводнойзвездой длявторого являетсята цель, которуюпоказываетпервый. Экзаменомдля политикаявляется успехего планов ипрактическихшагов, другимисловами, степеньпревращенияв действительностьего проектови предположений.Другое дело- работа деятеля, творящего новуюпрограмму.Полное воплощениев жизнь егопрограммы доконца никогдане удается, ибочеловеческийгений можетустановитьвечные истины, кристаллическиясные цели ив то же времяне увидеть ихокончательноготоржествапросто потому, что окружающийчеловеческиймир оказываетсянедостаточновосприимчивымк этим великимидеям и во всякомслучае не сразупретворяетих в жизнь. Внашей жизнибывает так, чточем правильнееи величавееданная идея, тем менее возможнымстановитсяее полное воплощениев жизнь, посколькуее реализациязависит отлюдей. Вот почемуэкзаменом длятворца новойпрограммыявляется нестепень воплощенияего целей вжизнь, а степеньправильностисамой идеи, степень тоговлияния, котороеона впоследствииокажет на всеразвитиечеловечества.Если бы этобыло не так, тогда мы немогли бы причислитьк великим людямнашей землини одного изоснователейрелигий, ибоведь известно, что их этическиеидеалы никогдане находят себесколько-нибудьполного воплощенияв жизни. Дажерелигия любвина практикедобилась толькокрайне частичноговоплощенияв жизнь по сравнениюс тем, чего хотелее творец. Итем не менееона имеет великоеисторическоезначение, посколькудала толчоквсему культурномуи нравственномуразвитию человечествав определенномнаправлении.

Громадноеразличие междузадачами творцапрограммы ипрактическогополитика являетсяпричиной того, что мы почтиникогда невидим сочетаниякачеств тогои другого водном лице. Нималейших намековна такое сочетаниемы никогда необнаружим вособенностиу тех «преуспевающих»политиковминиатюрногоформата, деятельностькоторых побольшей частиисчерпывается«искусствомдостигатьвозможного»(этой формулой, по нашему мнениючересчур скромной, Бисмарк, какизвестно, определилсущность политикивообще). Чемболее этакий«политик»свободен откаких бы то нибыло крупныхидей, тем легчеи во всякомслучае быстреепридут его«успехи».

Проведениев жизнь техцелей, которыеимеют великоезначение днябудущих времен, не обещаетблизкой наградыкрупным людям, возвещающимэти цели. Широкиеслои массыредко понимаютсразу эти цели.Для массы будничныевопросы, связанныес пивом и молоком, более понятныи кажутся болееважными, нежелидальновидныепланы будущего, которые могутосуществитьсялишь с течениемвремени и пользуот которыхпочувствуюттолько будущиепоколения.

Вот почему, чтобы не потерятьсимпатий сегодняшнегодня, рядовой«политик» изсамолюбия, являющегосяродным братомглупости, будетдержатьсяподальше отвсяких великихпланов будущего.Все успехи ивсе значениеэтаких политиковпринадлежатисключительносегодняшнемудню. Для будущихпоколений онипросто не существуют.Люди с узкимилбами малобеспокоятсяпо этому поводу; им достаточносегодняшнегодня.

Совсем другое- люди, выступающиетворцами новойпрограммы. Ихзначение почтивсегда — в будущем.Этих теоретиковпотому зачастуюи называют«людьми не отмира сего». Еслио политикахговорят, чтоих искусствомявляется искусстводостигатьвозможного, то о творцахновых программможно сказать, что боги покровительствуютим как раз втех случаях, когда они требуютименно невозможного.Такой теоретикдолжен будетпримиритьсяс тем, что современностьоткажет емув признании.Зато, если егоидеи действительнобессмертны, он пожнет великуюславу у будущихпоколений.

Один раз втечение большойисторическойэпохи можетслучиться итак, что качестватворца новойпрограммы икачества крупногополитика сочетаютсяв одном и томже лице. Но чемтеснее сочетаются- в этом лицеоба качества, тем большиепрепятствиявстретит данноелицо на своемпум, посколькуоно будет выступатьна политическойарене. Такойполитик работаетне для того, чтобы удовлетворитьмеру пониманиялюбого среднегомещанина, — такойдеятель работаетдля воплощенияв жизнь техцелей, которыепока понятныеще тольконемногим. Вотпочему жизньтакого крупногополитика протекаетв обстановкегорячей любвисо стороныодних и горячейненависти состороны других.Протесты состороны людейсегодняшнегодня, не понимающихвеликого значениядеятельностиэтого человека, сливаются спризнаниемдругих, т. е. тех, кто уже понимает, что этот деятельработает и длябудущих поколений.

Чем болеевеликое значениеимеет для будущегоработа данногочеловека, темменьше понимаютее современники, тем труднееборьба и темреже успех.Лишь оченьнемногим деятелям, всего какой-нибудьраз в течениемногих столетий, улыбнетсясчастье, и онина склоне своихдней быть можетувидят первыепроблески своейбудущей бессмертнойславы. В этихслучаях переднами марафонскийбег истории.По большей жечасти лавровыевенки возлагаютсятолько на головымертвых героев.

К числу героевприходитсяотнести и техвеликих борцовна этом свете, кто, будучи непризнан современниками, тем не менее, борется доконца за своиидеи и идеалы.Придет пора, и именно этилюди станутсамыми дорогимилюдьми длясвоего народа.Придет пора, и каждый сыннарода будетиспытыватьпотребностьхотя бы заднимчислом загладитьте грехи, которыев свое времябыли совершеныпо отношениюк героическимличностям.Тогда наступитвремя, когдачеловечество, полное благодарностии преклоненияперед памятьюсвоих героев, станет изучатьвеликую работуэтих деятелейдень за днем, и образ этихвеликих людейбудет светитьвсем страждущим, всем падающимдухом.

Говоря это, мы имеем в видуконечно нетолько великихгосударственныхдеятелей, нои всех вообщевеликих реформаторов.Рядом с ФридрихомВеликим приходитсяпоставить тути Мартина Лютераи Рихарда Вагнера.

После первойже лекции ГотфридаФедера «Онеобходимостисломить процентноерабство» я сразуже понял, чтона сторонеФедора теоретическаяправда и чтоправда этаимеет бесконечновеликое значениедля всего будущегонашего народа.

Строгоеразделение, какое Федеpпроводил междубиржевым капиталоми национальнымхозяйствомвообще, даваловозможностьначать борьбупротив интернационализациигерманскогохозяйства, неоткрывая одновременноборьбы противкапитала вообщекак фактора, необходимогодля сохранениянезависимогонародногохозяйства. Яслишком хорошопонимал ужетеперь создавшуюсяновую обстановку, чтобы не видеть, что на очередидня стоит ужене борьба противвраждебныхгосударств, а борьба противинтернациональногокапитала. Влекциях Федерая сразу ухватилвеликий лозунгборьбы на целуюэпоху.

Позднейшиесобытия опятьпоказали, насколькоправильнымбыло тогдашнеенаше чувство.Теперь уже нашимудрые буржуазныеполитики пересталинас высмеивать; теперь уже иэти политики, поскольку онине являютсясознательнымилжецами, вынужденысами признать, что международныйбиржевой капиталне только былглавным виновникомвойны, но и теперьпосле окончаниявойны делаетвсе возможное, чтобы превратитьв ад состояниемира.

С тех порборьба противинтернациональногофинансовогои ссудногокапитала успелауже стать важнейшимпрограммнымпунктом борьбывсей немецкойнации за ееэкономическуюнезависимостьи свободу.

Что же касаетсявозраженийсо стороны такназываемыхпрактиков, тона них мы должныответить следующее.

Все опасения, будто борьбапротив «процентногорабства» приведетк каким-то ужаснымэкономическимпоследствиям, совершеннонапрасны. Этоясно уже изодного того, что прежниеэкономическиерецепты, предлагавшиесянашему народу, решительнони к чему хорошемуне привели.Заключениянекоторыхнынешних экспертовв вопросахнашего национальногосамоутверждениясильно напоминаютнам мнениенекоторыхэкспертов вдавно забытыевремена. Напримерэкспертизубаварскоймедицинскойколлегии повопросу о введениижелезных дорог.Как известно, ни одно из страшныхопасений, высказанныхтогда этойвысокопросвещеннойкорпорацией, ни капелькине оправдалось.Люди сталипреспокойнопутешествоватьна новых «паровыхконях», не боясьголовокружения; зрители, наблюдавшиеход поезда, также оставалисьневредимы; непришлось построить, как предлагалигоспода эксперты, деревянныхзагородок, дабыне видно былопоезда; деревянныезагородкиостались тольков мозгах некоторыхиз этих такназываемыхэкспертов.Следующиепоколения давноуже позабылиобо всех этихгрозных предсказаниях.Так будет и спредсказанияминекоторыхсовременныхмудрецов.

Далее необходимозаметить ещеследующее: каждая, дажесамая лучшаяидея можетстать опасной, если она возомнитсебя самоцелью, в то время какона в действительностиявляется толькосредством кцели. За себяже и за всехподлинныхнационал-социалистовя скажу: длянас существуеттолько однадоктрина — народи отечество.

Мы ведемборьбу за обеспечениесуществованияи за распространениенашей расы инашего народа.Мы ведем борьбуза обеспечениепропитаниянаших детей, за чистотунашей крови, за свободу инезависимостьнашего отечества.Мы ведем борьбуза то, чтобынарод нашдействительномог выполнитьту историческуюмиссию, котораявозложена нанего творцомвселенной.

Каждая нашамысль и каждаянаша идея, всянаша наука ивсе наше знание- все должнослужить толькоэтой цели. Толькос этой единственнойточки зрениядолжны мы проверятьцелесообразностьтого или другогосредства. Вэтом случаеникакая теорияне сможетзакостенеть, ибо в нашихруках все будетслужить толькожизни...

Точка зрения, развитая ГотфридомФедером, такимобразом побудиламеня основательнеезаняться этимипроблемами, которые до сихпор были мнемало знакомы.

Я начал вновьусердно учитьсяи теперь ещебольше понялдействительныйсмысл того, чего добивалсяв течение всейсвоей жизниеврей КарлМаркс. Толькотеперь я по-настоящемупонял смыслего «капитала».Только теперья постиг доконца значениетой борьбы, какую ведетсоциал-демократияпротив нашегонациональногохозяйства.Теперь мне доконца сталоясно, что борьбаэта ставит себеединственнойцелью подготовитьпочву для полнойдиктатурыинтернациональногофинансовогои биржевогокапитала.

Но лекцииФедера имелиеще и в другомотношении оченьважные последствиядля меня.

В один прекрасныйдень я записалсяк слову. Делов том, что одиниз участниковкурсов вздумалбыло в длиннойречи выступитьна защиту евреев.Это и вызваломеня на возражения.Громадноебольшинствокурсантоввстало на моюточку зрения.В результатея через несколькодней получилназначениена пост такназываемогоофицера попросвещениюв одном из тогдашнихмюнхенскихполков.

Дисциплинав полках в товремя была ещеочень слаба.Наследие солдатскихсоветов всееще давало себязнать. Во временаКурта Эйснераустановленабыла так называемая«добровольная»дисциплина.И вот теперьприходилосьосторожно имедленно кончатьс этим подлымнаследием ивосстанавливатьнастоящуювоенную дисциплину.Кроме тогозадача заключаласьв том, чтобынаучить новыевойска думатьи чувствоватьв истиннопатриотическомдухе. Этимидвумя задачамимне и пришлосьзаняться нановом посту.

С величайшейгорячностьюи любовью принялсяя за дело. Теперья имел наконецвозможностьвыступать передзначительнойаудиторией.Раньше я толькоинстинктивнодогадывалсяоб этом, теперьже я имел случайубедиться наделе: из менявышел оратор.Голос мой тожепоправилсянастолько, чтопо крайней мерев сравнительнонебольших залахменя было достаточнослышно.

Я испыталтеперь настоящеесчастье. Теперьисполниласьмоя мечта, ямог делатьполезное делои где же — в армии!

Могу сказатьтакже, что яимел успех. Мнебезусловноудалось вернутьмоему народуи моей родинесотни и тысячислушателеймоих. Я пропиталсвой полкнациональнымдухом, и именнона этих путяхмы восстановиливоинскую дисциплину.

Здесь опятьтаки мне удалосьнащупать большоеколичествотоварищей, настроенныхтак же, как я.Впоследствиииз этих людейвышли вернейшиесолдаты нашейпартии.

    продолжение
--PAGE_BREAK--

ГЛАВА IX. НЕМЕЦКАЯРАБОЧАЯ ПАРТИЯ

В один прекрасныйдень я получилот своего начальствапоручениемхорошенькоразузнать, чтоименно представляетсобою образовавшаясяна днях какая-то«немецкаярабочая партия».Мне передавали, что партия этасозывает наднях свое собраниеи что на немвыступит всетот же ГотфридФедер. На этособрание я идолжен былпойти, чтобыпотом сделатьдоклад своемуначальству.

Что армияв те временапроявляла оченьгорячий интереско всему тому, что происходитв политическихпартиях, былоболее чем понятно.Ведь революциядала солдатамправо участвоватьв политическихпартиях, и этимправом теперьпользовалиськак раз наиболеенеискушенныесолдаты. Спустянекоторое времяпартия центраи социал-демократияк своему собственномуогорчениюубедились втом, что солдатыотворачиваютсяот революционныхпартий и отдаютсвои симпатиинациональномудвижению и делувозрожденияродины. Тогдаэти господасочли себявынужденнымиотнять назадизбирательноеправо у солдати запретитьим участие вполитическойжизни.

Если бы партияцентра и марксистыне прибеглик этой мере, тоуже через короткоевремя ноябрьскийстрой не существовалбы больше, атем самым былбы положенконец и всемунашему национальномупозору. Вотпочему не былоничего удивительногов том, что господаноябрьскиепреступникипоспешилиотнять у солдаттак называемые«государственныеправа» — такназывали вовремя революцииравноправие, предоставленноетогда солдатам.В описываемоемною времяжизнь армииразвиваласьв самую лучшуюсторону. Армиягорела желаниемосвободитьнацию от игакровопийц илакеев Антанты.Партии центраи социал-демократииприходилосьторопитьсяс лишениемсолдат избирательныхправ. Это было, повторяем, сих точки зрениявполне понятно.Но уже совершеннонепонятно былото, что и такназываемые«национальные»партии в своюочередь с энтузиазмомподдержалиэту меру, осуществленнуюноябрьскимипреступниками.Национальнымпартиям былои невдомек, чтоэтим самым онипомогают парализоватьто лучшее орудиенациональногоподъема, котороебыло тогда внашем распоряжении.Такое поведениеэтих так называемыхнациональныхпартий еще иеще раз показало, какими жалкимидоктринерамибыли те невиннейшиемладенцы, которыестояли во главеэтих партий.Эти разъедаемыестарческойболезнью слоибуржуазиивсерьез полагали, что если отнятьизбирательноеправо у солдат, то наша армиявновь превратитсяв оплот родиныи станет игратьту роль, какуюона играла довойны. Они совершенноне поняли, чтопартия центраи социал-демократияпреследуюттолько однузадачу — вырватьу армии ставшийопасным зуб, т. е. помешатьармии в дальнейшемслужить делунациональногоподъема. Ноябрьскиепреступникипрекрасноотдавали себеотчет о том, что если этаоперация имудастся, тоармия тем самымбудет превращенав простую полициюи перестанетбыть настоящимвойском, способнымвести подлиннуюборьбу противнеприятеля.Будущее, увы, вполне подтвердилоэтот прогноз.

Как моглинаши так называемые«национальные»политики хотьна одну минутуподумать, чтоздоровое развитиеармии возможноиначе как нанациональныхначалах. Этоочень похожена этих господ.Люди, которыево время войныбыли парламентариями, т. е. попростуболтунами, конечно не всостоянии былипонять, чтоозначает дляармии великаятрадиция прошлого, что означаютдля нее воспоминанияо тех временах, когда немецкийсолдат былпервым солдатомв мире.

Итак, мнепришлось пойтина собрание«немецкойрабочей партии», о которой я ещесовершенноничего не знал.

Вечеромотправилсяя в помещениемюнхенскойпивной «Штернэкке», приобретшейвпоследствииисторическоезначение. Вкомнате, которуюмы впоследствиив шутку назвали«мертвецкой», я нашел 20-25 человек.Все они явнопринадлежалик низшим слоямнаселения.

Содержаниедоклада Федерабыло мне ужеизвестно поего лекциямна наших курсах.Поэтому я большеразглядывалаудиторию изнакомилсяс обстановкой.

Впечатлениебыло неопределенное.Самое обыкновенноесобраньице, как и многиесобрания в этотпериод. Ведьмы как раз переживалитогда то время, когда почтикаждый чувствовалв себе призваниеобразоватькакую-нибудьновую партию.Людей, недовольныхстарыми партиямии потерявшихдоверие к ним, было большечем достаточно.Новые ферейныплодились какгрибы и стольже быстро исчезалис лица земли, почти никемне замеченные.Основателиэтих обществпо большейчасти не имелиникакогопредставленияо том, что это, собственноговоря, значитвырастить новуюпартию или темболее создатьновое движение.Большею частьюэти мыльныепузыри, как яуже говорил, лопались самымсмешным образом, обнаруживаятолько полноеполитическоеничтожествоих творцов.

Просидевчаса два наописываемомзаседании, яначинал приходитьк выводу, чтои «немецкаярабочая партия»принадлежитк этому же разряду«партий». Я былочень рад, когдаФедер закончил.С меня былодовольно, и яуже собиралсяуходить, каквдруг былообъявлено, чтотеперь начнетсясвободнаядискуссия. Ярешил послушать.Но и дискуссияпоказаласьмне совершеннопустой. Внезапнооднако взялслово некий«профессор», который в своейречи стал критиковатьаргументациюФедера. Послевозраженийсо стороныФедера (надосказать, оченьубедительных)профессорнеожиданнозаявил, что онготов стать«на почву фактов», но тем не менеесоветует молодойпартии самымнастоятельнымобразом, чтобыона прибавилав свою программуодин важныйпункт, а именно«отделение»Баварии от«Пруссии».Ничтоже сумняшеся, сей профессорутверждал, чтов этом случаеавстрийскиенемцы немедленноприсоединятсяк Баварии, чтотогда условиямира будут кудаболее благоприятнымидля нас и т. п.вздор. Тут я невыдержал и тожезаписался вчисло желавшихговорить. Ярезко отчиталученого профессора, и в результатемой ученый ещераньше, чем яуспел закончитьсвою речь, удралкак собака, политая водой.Пока я говорил, меня слушалис удивленнымилицами. Когдая кончил и сталпрощаться сприсутствующими, ко мне подбежалодин из слушателей, назвал своюфамилию (которойя кстати несмог расслышать)и сунул мне вруку какую-токнижонку, по-видимому, политическуюброшюру, просяменя самымнастоятельнымобразом, чтобыя на досугепрочитал этувещь.

Это было мнеочень приятно, так как я надеялсяиз книжки легчепознакомитьсяс программойэтого скучногоферейна и такимобразом избавитьсебя от необходимостидальнейшегопосещения стольнеинтересныхсобраний. Внешнеевпечатление, которое производилдавший мнеброшюру человек, было довольноблагоприятно.Ясно было, чтоя имею дело срабочим. Взявшиброшюрку, яушел.

В те временая проживал ещев казарме второгопехотногополка, в малюсенькомдомишке, носившемна себе ещеявные следыобстрелов вовремя революции.Весь день ябывал заняти проводил егоглавным образомили в 41-м стрелковомбатальоне илина собранияхи докладах вдругих воинскихчастях. Толькопоздно ночьювозвращалсяя в свой домишко, чтобы поспать.У меня былапривычка просыпатьсяочень рано, ещедо пяти часовутра. В домикеу меня быломного мышей.И вот я частенькооставлял имкорки хлебаили косточки, вокруг которыхмышки поднималис самого раннегоутра отчаяннуювозню. Просыпаясь, я обыкновеннолежал с открытымиглазами в постелии наблюдал игруэтих зверьков.В жизни моеймне пришлосьпорядочнопоголодатьи я очень хорошопонимал, какоебольшое удовольствиедоставляютэти корки хлебаголодным мышатам.

На завтрапосле описанногособрания япроснулся околопяти утра. Таккак уснуть яуже больше немог, я стал думатьо вчерашнемсобрании. Внезапновспенил я оброшюрке, которуюмне сунули вруки. Я поискалкнижечку ирешил тут жепрочесть ее.Это была небольшаяброшюра. Авторомее был тот рабочий, который далмне ее. В брошюреон описывал, каким именнопутем ему удалосьиз хаоса марксистскихи профсоюзныхфраз вернутьсяк национальнымидеям. Отсюдаи заголовоккнижки: «Моеполитическоепробуждение».Начав читать, я одолел еесразу до самогоконца. Ведькнижка описываланечто совершенноаналогичноетому, что мнесамому пришлосьпережить 12 летназад. Непроизвольнопередо мнойопять прошлов очень живойформе мое собственноепрошлое. В течениедня я еще несколькораз вспомнилсодержаниепрочитанного.Затем я сталуже было забыватьо брошюре, каквдруг черезнесколько днейполучил открытку, в которой мнесообщали чтоя принят в члены«немецкойрабочей партии».В открытке меняпросили сообщить, как отнесусья к этому, и сэтой цельюприглашалина ближайшеесобрание комитетапартии, котороедолжно состоятьсяв ближайшуюсреду.

Конечно ябыл немалоудивлен такимспособом «вербовки»членов в новуюпартию и сначалане знал, досадоватьили смеятьсяпо этому поводу.Я ведь подумывалбольше всегоо созданиисвоей собственнойпартии и никапельки несобиралсявступать в ужеготовую партию.Об этом последнемне могло бытьи речи.

Я совсем былоуже собралсяпоспать письменныйответ этимгосподам, нотут победилолюбопытствамия решил в назначенныйдень все-такипойти на собрание, чтобы изложитьустно мои мотивы.

Наступиласреда. Собраниеназначено былов пивной «Розенбад»на Хернштрассе- очень бедныйтрактирчик, в который редкокто-либо забредал.Впрочем в 1919 г.и в более богатыхресторанахбыло оченьголодно и неуютно.Но ресторанчика«Розенбад»я до сих пор незнал вовсе.

Пройдя черезплохо освещеннуюстоловую, вкоторой не былони одной живойдуши, я нашелбоковую дверьи вошел в комнатку, где должно былопроисходить«заседание».При плохомосвещениииспорченнойгазовой лампыза столом сидело4 молодых человека, в том числе изнакомый мнеавтор брошюры, который тотчасже радостноприветствовалменя, произнесянесколькотеплых словв честь новогочлена «немецкойрабочей партии».

Это показалосьмне немножкочересчур. Нотак как мнесообщили, что«главный председатель»партии придетеще толькочерез некотороевремя, то я решилподождать сосвоим заявлением.Наконец пришели сам главныйпредседатель.Это был тотсамый человек, который председательствовална собраниив пивной «Штернэкке», когда докладывалФедер.

Во мне опятьвозобладалолюбопытство, и я решил все-такиобождать ипослушать, чтобудет дальше.Теперь я покрайней меремог узнатьфамилии отдельныхприсутствовавших.Председателемвсей партии«в общегосударственноммасштабе» былгосподин Харер, мюнхенскимпредседателембыл Антон Дрекслер.

Сначалавысокое собраниеприступилок чтению протоколапредшествовавшегозаседания. Попрочтениивынесли вотумдоверия секретарю.Затем перешлик заслушиваниюденежногоотчета. В кассеферейна, каквыяснилось, было ровнымсчетом 7 мароки 50 пфеннигов.Заслушав отчет, опять вынеслиединогласныйвотум довериякассиру. Всеэто с серьезнымвидом заносилосьв протокол.Затем первыйпредседательогласил составленныеим ответы натри письма изКиля, Дюссельдорфаи Берлина.Присутствовавшиевыразили полноеодобрениепредседателю.Затем приступилик оглашениюпоступившихновых писем, это были ужеизвестные намписьма из Берлина.Дюссельдорфаи Киля, по одномуиз каждогогорода. Содержаниеписем с удовлетворениембыло приняток сведению.Один из ораторовпроизнес пространнуюречь о том, чтописьма эти явнодоказывают, как быстрорастут связи«немецкойрабочей партии».После этого- приступилик продолжительномуобмену мненийо том, как вообщенадлежит отвечатьна подобныеписьма.

Ужасно, ужасно! Это была кружковщинасамого худшеговида. И вот вэтакий клубприглашалименя вступитьчленом. Далееперешли к вопросуо приеме новыхчленов, другимисловами к уловлениюмоей высокойперсоны.

Я поставилнескольковопросов. Выяснилось, что у партиинет ни программы, ни одного листка, вообще ни одногопечатногодокумента, нетчленских билетов, нет даже несчастнойпечатки. Налицобыла толькодобрая воля, горячая верав свое дело инесколькопринятых куцыхтезисов.

Мне опятьбыло не до смеха.Ведь передомной были явныесимптомы полнойбеспомощностии полногонедовольствавсеми прежнимиполитическимипартиями, всемиих программамии всей их деятельностью.Нельзя былоне видеть, чтоэтих молодыхлюдей пригналосюда на этовнешне стольсмешное собраниеименно то, чтоони всем своимсуществомпочувствовалибанкротствостарых партийи поняли, чтоэти партиисовершеннонеспособныслужить делувозрождениянемецкой нации, как равно немогут ничегодать и личноим самим. Я наскоропрочитал написанныена машинкетезисы и опятьубедился, чтопередо мноюлюди, которыееще только ищутпути и еще незнают своейдороги. Многоев этих тезисахбыло совершеннозапутано илинеясно, о многомне говорилосьвовсе, но все-такисодержаниетезисов явноговорило о том, что люди искренноищут новыхпутей.

Чувства этихлюдей былизнакомы мне.Это было страстноестремлениенайти новыеформы такогодвижения, котороепредставлялобы собою нечтобольшее, нежелипартия в старомсмысле слова.

Когда я вечеромвозвращалсяк себе в казарму, мое мнениеотносительноэтого ферейнауже сложилось.

Мне предстоялорешить самыйтрудный вопросв моей жизни: вступать илине вступатьв этот союз.

Рассудокмог подсказатьтолько отрицательноерешение, ночувство недавало мнепокоя. И чемчаще я перебиралв своей головедоводы рассудка, говорившиео нелепостивсего этогоклуба, тем чащечувство возмущалосьэтими доводами.

В течениеближайшихнесколькихдней я не находилсебе покоя.Много раз перебираля в своем умевсе за и против.Заняться политическойдеятельностьюя решил ужедавным-давно.Что эту деятельностья должен начатьв рядах новогодвижения, тожебыло вполнеясно для меня.Не хваталотолько внешнеготолчка.

Я не принадлежук той породелюдей, которыесегодня начинаютодно дело, азавтра другоес тем, чтобыпосле завтраискать опятьчего-нибудьнового. Хорошозная это засобой, я именнопоэтому с такимбольшим трудомрешался вступитьв «немецкуюрабочую партию».Я знал, что еслия вступлю внее, то я долженотдаться делубез остатка.Либо так — либолучше вовсене связыватьсяс этим предприятием.Я знал, что принимаюрешение навсегда, что сделав этотшаг, я уже отступатьне буду. Вотпочему это былдля меня некакой-либоэпизод, не игра, а самый насущный, самый серьезныйвопрос. Во мнетогда уже жилоинстинктивноеотвращениек людям, которыепринимаютсяза массу дели ни одного некончают. Этоттип людей былмне простопротивен. Такоемногоделаньеказалось мнехуже всякогобезделья.

Теперь самасудьба подаваламне знак. Ни кодной из существующихбольших партийя все равно непримкнул бы- мотивы я изложуподробнее ниже.Теперь передомною была крошечнаяорганизациянесколькосмешного характера, но в моих глазахона имела топреимущество, что она еще неокостенелакак «организация», а потому ипредставлялаарену длядействительносвободнойдеятельностиотдельноголица. Тут какбудто открываласьдействительнаявозможностьработать. И чемслабей былоэто движение, тем легче былонаправить егона верный путь.Тут можно былоеще дать движениюправильноесодержаниеи верные цели- о чем не моглобыть и речиприменительнок уже существующимстарым большимпартиям.

Чем пристальнеея думал о «немецкойрабочей партии», тем большеросло во мнеубеждение, что, пожалуй, именноиз недр такоговначале маленькогодвижения какраз и вырастаетнациональныйподъем. Во всякомслучае мне былоясно, что деловозрождениянации не можетбыть начатотеми парламентскимиполитическимипартиями, которыецеликом ещенаходятся вовласти старыхпредставленийили даже прямостали на почвунового преступногорежима. Дляменя было ясно, что наше дело- провозгласитьновое миросозерцание, а не выкинутьновый избирательныйпароль.

Невероятнотяжело быломне принятьрешение. Отпростого намерениядо превращенияего в действительность- дистанцияогромногоразмера.

Какие собственноданные былиу меня лично, чтобы взятьна себя такуюграндиознуюзадачу?

Что я былбеден и не имелникаких средств- это было ещес полбеды. Хужебыло то, что яне имел никакогоимени, что япринадлежалк числу миллионовтех безымянныхлюдей, чье рождениеи смерть проходятнезаметно дажедля ближайшейсреды. Прибавьтек этому еще тетрудности, которые вытекалииз недостаткашкольногообразования.

Так называемая«интеллигенция», как известно, всегда смотритсверху внизна каждогопришельца, который не имелсчастья пройтичерез учебныезаведения всехнадлежащихстепеней и«накачаться»там всеми надлежащими«знаниями».Ведь обыкновенноу нас не, спрашивают, на что годитсяэтот человек, что он умеетделать, а спрашивают, какие учебныезаведения онкончил. Дляэтих «образованных»людей любойпустоголовыймалый, еслитолько он обладаетнужными аттестатами, представляетсобою величину, тогда как самыйталантливыймолодой человекв их глазахничто, если емуне удалосьпреодолетьвсю школьнуюпремудрость.Очень легкопредставляля себе тогда, как встретитменя это такназываемоеобщество. Яошибся лишьв том отношении, что считаллюдей все жегораздо лучшими, нежели они ксожалениюоказались вживой действительности.Исключенияконечно бываютво всех областях.Все же я в течениевсей своейжизни строгоразличаю междулюдьми, действительноотмеченнымиизвестнымталантом, илюдьми, которыеумели толькопочерпнутьшкольные знания.

После двухдней тяжкихколебаний иразмышленийя наконец пришелк твердомуубеждению, чтонадо решитьсяна этот шаг.

Это было самоеважное решениев моей жизни.

Ни о какомотступленииназад конечноне было и немогло бытьречи.

Я сделалзаявление, чтоготов вступитьв члены «немецкойрабочей партии»и получил временныйчленский билет- номер седьмой.