Реферат: Орловский край в годы великой отечественной войны

--PAGE_BREAK--Акулина Ивановна Антипова (1909 года рождения), будучи выгнана из села Глубки (Новосильский район), захватила с собой двух сыновей: трехлетнего Колю, которого несла на руках, и пятилетнего Ваню, которого везла на салазках, да маленький узелок с хлебом и картошкой. Пройдя несколько километров, женщина от усталости стала замедлять шаги. Следовавший за ней немецкий солдат, толкая в спину прикладом автомата, приказывал ей двигаться быстрей. Но силы покидали Акулину. Тогда немецкий палач вырвал из ее рук салазки, отвез их в сторону и на глазах у матери расстрелял из автомата ее старшего сына. От ужаса мать упала, выронив из рук ребенка. Немецкий солдат тут же застрелил второго сына, а затем убил и Акулину.
В селе Верхососна Дросковского района фашисты к оглоблям за­пряженных лошадей привязали председателя колхоза «Красный ударник» Извекова Бориса Ивановича и погнали лошадей во весь дух. После чего Бориса Ивановича, избитого лошадьми, расстреляли на глазах семьи. Фашистский «новый порядок» означал установление крепостного режима и увод советских граждан в немецкое рабство. В 1943 году, перед отступлением немецко-фашистских войск из Орла, было опубликовано объявление, в котором немецкие военные власти потребовали, чтобы жители Орла немедленно покинули город в западном направлении. Покидание Орла в другом направлении было запрещено под угрозой применения оружия. Далее в приказе говорилось, что каждое гражданское лицо на улице после наступления темноты будет расстреляно.
2.2. Аграрная политика немцев на Орловщине в период оккупации
Заняв город Орел, гитлеровцы ликвидировали Советскую власть, ввели старое административное деление: округа, уезды, волости и сельские общины. Во главе местного самоуправления в городах были поставлены бургомистры, в волостях старшины. В сельской местности, в деревнях, назначались старосты, в распоряжении их имелись полицейские из лиц предателей Отечества.
Германский имперский министр Альфред Розенберг объявил новый порядок землепользования, направленный на ликвидацию колхозного строя и «построения свободного и рационального сельского хозяйства»[12] Фашисты планировали перестроить сельское хозяйство на капиталистический лад, путем организации крупных поместий. Все колхозы преобразовались в общинные хозяйства, которые являлись переходной формой к единоличному, индивидуальному хозяйству. Общинные хозяйства подчинялись уездному сельскохозяйственному штабу, во главе с гитлеровскими офицерами. Сельская община являлась источником снабжения немецко-фашистской армии продовольствием.
М.Мартынов констатирует, что:
«В семи километрах от города на территории Орловского опытного поля, оккупантами было создано подсобное хозяйство, где имелась около сотни дойных коров, отобранных у местного населения. В подсобном хозяйстве на одной из плантаций выращивали горох, огурцы, помидоры»[13]
В изданной германским командованием «Памятке для ведения хозяйства в завоеванных восточных районах указывалось: Завоеванные восточные области являются германской хозяйственной территорией. Земля, весь живой и мертвый инвентарь… являются собственностью германского государства». Германское правительство, как следовало из текста «Зеленой папки» номеровалось организовать на восточных землях немецкие помещичьи и кулацкие хозяйства, широкого применяя дешевую рабочую силу подневольного населения управляемого кнутом немецкого надсмотрщика».[14]
После захвата значительной части Орловской области оккупационные власти организовали регистрацию сельского и городского населения, как для организации производства (и в интересах своей армии, и в интересах удовлетворения самых необходимых потребностей населения), так и для налаживания продовольственного снабжения горожан (населению выдавались продовольственные карточки). В 1941 году были созданы Орловский губернский сельскохозяйственный штаб (комендант Дитмар) и земельное управление. Директором Орловского губернского управления был назначен агроном И. Ф. Скворцов. В его подчинении находились окружные и районные (уездные) земельные отделы. В орловском районе земельный отдел возглавлял Садковский. Первое время после оккупации территории Орловской области германские власти не меняли сложившихся в деревне порядков. Жителей обязали сдавать часть продуктов для снабжения частей германской армии и лазаретов. В частности, в конце 1941 года владельцы коров в Орле по приказу городского коменданта ежедневно должны были сдавать специально назначенным сборщикам по 2 литра молока. При этом германским военным категорически запрещалось самостоятельно проводить изъятие, однако такие конфискации продолжались до середины 1942 года, а сельскохозяйственные комендатуры впоследствии оплачивали взятое военными продовольствие. Военными сельскохозяйственными комендатурами было отдано распоряжение волостным старшинам о немедленном обмолоте хлебов, находящихся на общественном хранении, и сдачи через 3 недели 70% зерна германским воинским частям, а 30% разрешалось оставить работникам за труд. Крестьянам запретили произвольно забивать скот, заставляли спрашивать разрешение у германских оккупационных властей. Оккупационные власти активно поддерживали элементы колхозной системы в соответствии с «Примерным уставом сельскохозяйственной артели» (колхоза) 1935 года. В декабре 1941 года начальник штаба военной сельхозкомендатуры Орловского уезда вызвал старшин волостей с материалами о трудоднях, отработанными колхозниками в 1941 году. Предстояло сообщение о выдаче хлеба крестьянам из расчета трудодней. Через две недели последовало распоряжение о выдаче зерна, и не только колхозникам, но и беженцам. Колхозники получали зерно в качестве натуральной оплаты, беженцы должны были заплатить по 145 руб. за 1 центнер. Однако Мартынов М. пишет, что: «В селе Протасове, Малоархангельского района комендант первым делом поинтересовался содержанием колхозных амбаров. В одном из них оставалось 75 центнеров зерна, которое колхозники не успели получить по трудодням».[15] «Зерно есть собственность германского государства»-объявил гитлеровец председателю колхоза Макару Павловичу Кузину, отобрал у него ключи и опечатал склад. Вскоре амбар запылал ярким костром и от «собственности германского государства» осталась куча пепла».[16]
В противовес Саран А. заявляет:
«В текущих сельхозработах оккупационные власти должны были взять на себя функции райкомов партии. Комендант военной сельскохозяйственной комендатуры Орловского уезда Лейгут, 18 апреля отдает приказ всем старшинам волостей: «В 3 дня собрать весь сельхозинвентаръ с полей, осмотреть и разместить на хранение», а в случае, если после установленного срока сельхозтехника будет обнаружена на полях, это будет рассматриваться как саботаж. 7 июля 1942 года он посылает распоряжение старшине Цветынской волости: «К 20.07.1942 закончить вспашку паров». Через неделю очередное напоминание: «Закончить сдачу волокна пеньки к 21.07.1942».[17] Сохранив колхозы, немцы должны были сохранить и систему побуждения колхозников к работе. Население деревни и сел, под конвоем полицейских выгоняли на принудительные работы. Была введена обязательная трудовая повинность.
Как и везде на временно оккупированной советской территории, на Орловщине гитлеровцы установили обязательную трудовую повинность. Все трудоспособное население должно было выполнять тяжелые физические работы на сооружении укреплений для фашистской армии, на строительстве и ремонте шоссейных и железных дорог, на их расчистке от снежных заносов, на устройстве и ремонте военных аэродромов, в сельском хозяйстве и т.д. Это был подневольный труд без всякого вознаграждения.
Постепенно восстанавливалась и перерабатывающая промышленность. В начале был запущен молокозавод, затем пивоваренный, в 1942 году открылся плодово-овоще-консервный комбинат, махорочная мастерская. К1943 году плодово-овощной комбинат (директор Н. Н. Анисимов). Он заготовлял продукты в районах, налаживая выпуск конфет, мармелада, соленых грибов и помидоров. Получив патенты, открылись многочисленные кустарные предприятия по переработке сельскохозяйственного сырья.
Вот, что об этом говорит Мартынов:
«Под угрозой расстрела и виселиц оккупанты принуждали все трудоспособное население работать на них. Кустари, взявшие в городской управе патент на право заниматься ремеслом освобождались от такой повинности. И многие потянулись в Фронтовой отдел управы за патентом. 9 ноября 1941 года в «Орловских известиях» была опубликована одна хвастливая заметка под заголовком «Жизнь в Орле входит в свое русло». В ней сообщалось: «Не прошло и двух недель с тех пор, как германские войска вступили в город Орел, как в городе началось оживление… уже взято 115 патентов на право производства. Заработали кустари, ремесленники, парикмахеры».[18] Действительно в Орле, как грибы после дождя, появились жес­тянщики, слесари, портные, сапожники, мастера по изготовлению детских игрушек и другие «специалисты». Гитлеровцы много времени спустя разобрались в какое «русло» входила жизнь в городе: орловцы, чтобы уклониться от работы на оккупантов регистрировались, как кустари-одиночки. «Оборудование промышленных предприятий Орла накануне оккупации было эвакуировано вглубь страны. Но кое-что осталось. Однако, как ни бились оккупанты, им не удалось восстановить и пустить в эксплуатацию ни одного крупного предприятия. Они смогли лишь организовать авторемонтную, две кустарных механических, литейно-механическую и машинно-тракторную мастерские, пивоваренный завод, тележно-санное производство, часовую мастерскую и гарнизонную прачечную. Этим и ограничивается список действующих в городе предприятий».[19]
Оккупационные власти, намериваясь использовать население в собственных целях организовало карточное снабжение граждан продовольствием. Предоставление средств для выживания было методом контроля над населением. Комендатуры имели право за противодействие политике оккупантов, отнимать продовольственный паек. Карточки для населения выдавались четырех видов: для людей занимающихся тяжелым физическим трудом, для остальных трудящихся, для детей и для иждивенцев.
Для обеспечения снабжения по карточкам и в 1943 году в Орле работало 3 городских пекарни, 14 пунктов продовольственного снабжения, общественные столовые. Кроме того, в городах действовали продовольственные рынки. Для приезжающих на рынок крестьян в Орле был открыт постоялый двор с конюшней. Для торгующих на рынке крестьян была введена система стимулирования. Кто привозил на рынок больше товаров, получал талоны на дефицитные товары- соль, табак, мыло и т.д.
Аграрная политика на территории оккупированной Орловской области сознательно противопоставлялась прежней политике коммунистических властей. В Германии основой процветающего сельского хозяйства является наследственный крестьянский двор, а в СССР колхозы подавили творческую инициативу, личную собственность крестьян. Привели к гибели процветающего сельского хозяйства России
Новую основу аграрной политики заложило распоряжение имперского министра А. Розенберга от 16 февраля 1942 года «Новый порядок землепользования». Распоряжение состояло из 6 частей.
Часть А.   Называлась «Упразднение колхозного строя». Пункт 3 гласит что все колхозы преобразуются в общинные хозяйства
Часть Б. Объясняла суть общинных хозяйств, как формы перехода от упраздненных колхозов к единому хозяйству.
Часть В. Объявляла о переименовании совхозов в государственные хозяйства, МТС в сельскохозяйственные базы и переходе их в германское управление.
Часть Г. Носила название «переходу к единому землепользованию» и предусматривала выделение из общественных земель полос на каждое поле для частного использования одним крестьянина Часть Д. Единоличное хозяйство на основе земельного товарищества: крестьянские   хозяйства,   получившие   полосы  земли, объединялись   в   земледельческое   товарищество,   в собственности которого оставались и имеющиеся крупные сельскохозяйственные машины, Члены земледельческого хозяйства должны были совместно, с помощью МТС проводить пахоту и сев после чего устанавливались межи на полях и обрабатывать посевы убирать урожай крестьянские дворы продолжали единолично.
Последняя часть   Самостоятельное единоличное хозяйство — хутора и отрубы  : Где способные и трудолюбивые крестьяне при на линии инвентаря и тяги могут полностью выделяться из общественного производства, но при этом своевременно сда­вать установленный сельхозналог.
Детально разработав программу реформы, немцы принялись за ее проведение в жизнь ликвидация колхозов в отдельных местах проводилась в праздничной форме, с музыкой и танцами, как в с. Некрасовка Орловского района. Сюда на собрание крестьян прибыли и представители германского военного командования и старшины соседних волостей. 6 июня 1942 года колхоз имени Куйбышева был ликвидирован, а на его месте образовалось три крестьянских общинных хозяйства в Некрасовке, Щигловке и Кишкинке.
Газета «Партизанская правда» эти события прокомментировала так: Фашистский гаденыш Розенберг пугал крестьян, что после уборки урожая, немцы его отберут и отправят в Германию.
Год спустя, подводя итоги преобразований, оккупационные власти вынуждены были констатировать несколько фундаментальных черт российской действительности, что не все колхозы еще ликвидированы и не везде образованы крестьянские общинные хозяйства, а это факты.
Руководители аграрной политики самокритично признаются, что слабо представляли себе хозяйственные условия России и не смогли разобраться в деталях.
«Аграрная реформа начинается только с момента образования земледельческих товариществ».[20]
Необходимо отметить и сопротивление со стороны крестьян. В мае 1942 года, через газету «Речь» было объявлено о приговоре к расстрелу Никишина М. 1907 г. рождения, за то, что он неоднократно отказывался принимать участие в весенних полевых работах, призывал жителей своей деревни не подчиняться германским указаниям по проведению обработки земли.
Оккупанты пытались использовать и морально-психологические факторы для стимулирования развития сельского хозяйства, подчеркивая важность и почетность крестьянского труда. Поэтому 4 октября 1942 года оккупационным властям удалось начать реформирование в аграрной сфере и осуществить основные задачи -ликвидировать коммунистическое и пропагандистское управление, создать условия для продуктивного обеспечения армии и гражданского населения. Теперь наступило время переходить к новому этапу реформы — преобразование крестьянских общинных хозяйств в земледельческие товарищества.
Приказ №6 Главного германского земледельческого управления касается текущих проблем реформирования сельского хозяйства. Делался акцент на развитие, на расширение воспроизводства, прежде всего — в животноводстве.
Обосновываясь на оккупированной территории Орловщины всерьез и надолго, германские власти содействовали закладыванию основ развивающегося сельского хозяйства. Для этого они поощряли племенную работу, завозили на оккупационные земли племенной скот, разрешали открытие случных пунктов. Действовала на территории оккупированной Орловщины и ветеринарная лечебница. Аграрная политика германских оккупационных властей определялась в своих основных чертах в течении 1941-1943 г. г. в форме нового порядка землепользования отдельные черты которого напоминали российскую деревню 1905-1916 гг., другие несли явную печать колхозного строя 1929-1941 г.г.
Итак, я пыталась сопоставить две точки зрения на вопрос об оккупации Орловской области- одна из них- классическая, т.е. описываются зверства фашистов и все негативные стороны оккупации (М. Мартынов); другая-описывает позитивные преобразования, в т.ч. аграрную реформу в духе Столыпина, которую немцы пытались провести на Орловщине (А. Саран).
Но я считаю, нельзя склоняться к одной из версий — правда есть и в одной и в другой, также как и искажения правды. В радикальных версиях истины нет, она может быть только посередине.
2.3. Сведения из архива
Почти 2 года, долгих 22 месяца, длилась оккупация города Орла и большинства районов области. Сохранившиеся архивные документы рассказывают о двух долгих годах горя, слез и страданий орловцев, о том, что фашистский «новый порядок», установленный оккупантами, был режимом насилия, массового уничтожения населения, разрушений и зверств.
Насаждая свой «новый порядок», нацисты стремились стереть само слово «Россия» с карты «новой Европы», уничтожить и запретить навсегда употребление слов «русский», «русское», заменив их словами «Московия», «московское». Одним из новшеств оккупационных властей было учреждение нового административного деления. Его необходимость на оккупированных советских территориях Гитлер обосновывал так: «Теперь перед нами стоит задача разрезать территорию этого громадного пирога так, как это нам нужно, с тем, чтобы суметь, во-первых, господствовать над ней, во-вторых, управлять ею, в-третьих, эксплуатировать ее».
    продолжение
--PAGE_BREAK--Наиболее крупной территориальной, являлись административные округа. На территории нашей области были созданы Орловский и Брянский административные округа, в Орле и Брянске были учреждены окружные управы, которые нахо­дились в ведении военно-полевых комендатур. Вместо районов были образованы уезды и волости, волостные управы возглавляли волостные старшины, городские и уездные управы — бургомистры, в каждую деревню немцами назначался староста.
Из архивных документов мы узнаем, что насаждение «нового порядка» начиналось с обязательной регистрации всех жителей с 14 до 60 лет «не­зависимо от семейного положения и от того, работают они или являются без­работными; неявившиеся будут наказаны»…
Орловцев наказывали, вешали, расстреливали за появление на улицах после комендантского часа, за прочтение и передачу другим лицам листовок, за связь с партизанами, за уклонение от принудительных работ и т.д.
За невыполнение приказа местного коменданта о ежедневной явке на работу безработные Матвеев Алексей, Кочергин Иван и Ключников Дмитрий были повешены. За кражу военного имущества и оружия были расстреляны П. Азеров, Г. Тиняков, А. Руцкой, Н. Оловянников.
Приказ комендатуры г. Волхова гласил: «Установлено, что граждане, направляющиеся в город и выходящие из города, идут не торною большой дорогою (большаком), а тропинками, полями и непроезжими дорогами. Ставится в известность все население города и района, что лица, нарушающие настоящие правила, будут расстреляны».
А вот распоряжение немецкого командования: «… Кто вытаскивает картофель до созревания, чтобы взять самые большие картофелины, и вставляет потом клубень обратно в землю, будет расстрелян как вредитель, то же самое для того, кто украдет сноп зерна или сена...».
В объявлении за июнь 1942 фашисты угрожали: «Кто действует против германских войск, в особенности скрывает, снабжает или чем-либо помогает партизанам, будет подвергаться расстрелу, имущество его будет уничтожено».
Комендант г. Волхова своим приказом запрещал даже голубям свободно летать: «Все граждане города, владельцы голубей, обязаны начиная с 7 февраля 1942 года держать своих голубей взаперти. Свободно летающие голуби будут расстреляны».
Оккупанты в принудительном порядке мобилизовывали орловцев для работ на дорогах, на заготовку дров, в портняжные, столярные мастерские. Неповиновение жестоко каралось. Согласно приказу бургомистра Хотынецкого района население трех волостей: Студеновской, Ильинской, Льговской — мобилизовывалось на работу по очистке дорог от снега. «… Виновные в срыве этой работы будут расстреляны», — говорилось в приказе.
А за срыв работ по изготовлению телег для немецкой армии 29 человек из Троснянского района были отправлены в концлагерь.
Важную роль немецкие власти уделяли проведению аграрной политики на оккупированных территориях, внедрению «нового порядка землепользова­ния» — суть которого сводилась к ликвидации колхозов и образованию общинных хозяйств.
3 апреля 1942 года комендант сельскохозяйственного штаба Орловского уезда издал приказ, в котором говорилось, что колхозный строй упраздняется и объявляется новый порядок землепользования, направленный к ликвидации колхозного строя и построению свободного и рационального сельского хозяйства. «Все колхозы немедленно преобразовать в общинные хозяйства, которые явятся переходной формой к единоличному индивидуальному хозяйству. Общинные хозяйства организовать в границах земельных обществ, присвоив им звание населенных пунктов. Переход к индивидуальной обработке земли в 1942 г. не может быть осуществлен в связи с отсутствием необходимого количества лошадей, машин, мелкого сельскохозяйственного инвентаря и семенного зерна...».
Множество документов свидетельствует, что население облагалось непомерными налогами: денежный, поземельный, налог на строения, подоходный, церковный и пр. Помимо налогов вводилась еще целая система других поборов и повинностей. Например, в Троснянском районе с каждого дома немцы забирали по 16 кг ржаной муки, по 1 центнеру картофеля, владельцы коров в пригородной зоне Орла обязаны были ежедневно сдавать по 2 литра молока. «… В случае невыполнения приказа корова будет отобрана», — говорится в предписании бургомистра.
Приказ бургомистра г. Волхова гласил: «… Всем гражданам гор. Волхова и слобод, имеющим взрослых овец в возрасте старше одного года… сдать по 600 гр. шерсти с одной головы, граждане, имеющие у себя кожсырье крупного и мелкого скота, обязаны в трехдневный срок сдать таковое… За невыполнение этого приказа виновные будут подвергнуты наказанию...».
В одной из сводок Совинформбюро говорилось, что советские граждане, пришедшие из города Орла, захваченного противником, в расположение наших частей, сообщают о зверских преступлениях немецко-фашистских мерзавцев, которые установили в центре Орла виселицу. На многих улицах лежали неубранные трупы невинно замученных и казненных людей. Дома и магазины были разграблены. Население голодало.
3. Борьба орловцев в подполье
Подпольная борьба советских людей против немецких захватчиков на оккупированной территории занимала важное место в Великой Отечественной войне. Она поднимала население на сопротивление новому порядку фашистской Германии во временно оккупированных районах, на вооруженную борьбу против фашистов, разоблачала антисоветскую пропаганду и учила методам борьбы в тылу врага.
В Орловской области с первых дней войны приступили к организации подполья и партизанского движения. Осуществлялась подготовка мест базирования подполья и партизанских отрядов, средств и форм связи. К организации подполья и партизанского движения привлекались старые большевики, имевшие опыт конспиративной работы до Октябрьской революции 1917 года и в годы гражданской войны. Однако в Орловской области были сложности в подготовке подполья и партизанского движения. Быстрое продвижение фронта на восток страны в связи с вынужденным отступлением Советской Армии обусловило на Орловщине краткосрочность всей подготовки подполья и партизанского движения. В результате некоторые сформированные подпольные и партизанские отряды не смогли перейти на нелегальное положение, другие из-за неопытности работников быстро раскрывались вражеской контрразведкой. В Орловской области создание сети подполья и партизанского движения в основном проходило в условиях оккупации. Подполье и партизанское движение на орловских землях, начавшие действовать в тяжелейших условиях 1941 года, часто не имея связи с центром, неся большие потери в кадрах, стали организаторами народной борьбы против фашистских оккупантов. Возглавляли организацию и работу подполья и партизанского движения ЦК ВКП(б), партийные органы в западных районах страны до прихода гитлеровских войск и в период оккупации, находясь в подполье.
На территории Орловской области особые трудности возникли для подполья и партизанского движения вследствие следующих обстоятельств.
«Придавая важное значение Орлу как центру всего орловского плацдарма в 1942-1943 годах, немецкое командование наводнило город шпионами и провокаторами. Принимались особые меры против проникновения советских разведчиков и партизанских связных. Город был опоясан двумя линиями оборонительных сооружений и охранялся 20 батальонами войск. Все мосты и дороги находились под постоянным контролем жандармов и полиции. Отлучка жителей из Орла разрешалась только по специальным пропускам, выдававшимся военной комендатурой».[21]
В ноябре-декабре 1941 года начались активные действия подпольщиков в Орловской области. Патриоты взорвали и сожгли гостиницу «Коммуналь», уничтожив при этом около ста пятидесяти гитлеровских офицеров. Взлетело в воздух многоэтажное здание на углу Комсомольской и 1-й Посадской улиц, в котором размещался немецкий штаб. Позже вспыхнул склад горючего на Кромской площади, где было уничтожено 300 бочек с бензином. Загорелись груженные винтовками, гранатами, патронами автомашины в одном из дворов на 2-й Курской улице. Это был ответ русских людей на зверства немецких оккупантов, которые они творили в городе Орле и Орловской области.
В жестокой схватке с врагом активное участие принимала молодежь Орловской области. С первых дней оккупации молодые патриоты встали на путь активного сопротивления захватчикам. В городе Орле действовало около двадцати комсомольско-молодежных подпольных групп. Юные патриоты саботировали все мероприятия гитлеровцев, вели антифашистскую агитацию среди населения, совершали диверсии и нападения на немецких солдат и офицеров. В жестокой схватке с сильным и коварным врагом многие из них героически гибли.
Уже осенью 1941 года начала создаваться одна из первых комсомольско-молодежных подпольных групп Орла во главе с учеником 10-го класса, секретарем комитета комсомола железнодорожной средней школы №32 Владимиром Сечкиным. К концу года в нее входило более 20 человек, в том числе Нина Алексеева, оставшаяся в городе по заданию обкома комсомола, разведчик штаба партизанского движения Брянского фронта Александр Подделков, Павел Маяцкий, Мария Земская.
В конце 1941 года подпольная комсомольско-молодежная группа В. Сечкина выпустила в Орле первую серию листовок с призывом к молодежи города саботировать приказы немецких военных властей.
Летом 3942 года, несмотря на 15-километровую запретную зону вокруг Орла, закрывавшую населению вход и выход из города, юным подпольщикам удалось установить связь с 1-й Курской партизанской бригадой, отряды которой действовали на территории Троснянского и Дмитровского районов. Через партизанскую связную М.А. Ушакову комсомольцы передавали в бригаду сведения о военных объектах противника в городе и его окрестностях, добытые у врага оружие и боеприпасы, одежду, медикаменты. С помощью М.А. Ушаковой из города было переправлено немало патриотов, желавших сражаться с врагом в партизанских отрядах. В свою очередь от партизан подпольщики получали советские газеты и листовки, которые затем распространяли среди населения.
В связи с подготовкой оккупантами торжеств по случаю годовщины захвата города Орла подпольщики стали готовить взрыв городского театра, где намечалось проведение вечера и банкета. План этой операции был разработан командованием партизанской бригады. Для руководства его осуществлением в город была направлена опытная партизанская разведчица — коммунистка Катя Зуева. Она доставила подпольщикам мины. Непосредственное исполнение минирования и взрыва театра возлагалось на Нину Алексееву, работавшую там танцовщицей, на Владимира Сечкина и Евгения Цыганкова, которые тоже устроились в театре: один — парикмахером, а другой — музыкантом.
Однако этот план осуществить не удалось. По доносу предателя в октябре 1942 года 26 человек-подпольщиков арестовали гестаповцы и почти всех казнили.
«В январе-декабре 1942 года в Орле продолжали действовать подпольные партийные и комсомольские организации и подпольщики-одиночки. Они принимали сводки Совинформбюро, распространяли листовки с сообщениями о победах Советской Армии, совершали диверсии на коммуникациях, помогали патриотам саботировать приказы гитлеровцев».[22]
Самоотверженно боролись с оккупантами подпольщики-комсомольцы во главе с Валентином Берзиным. Эта группа оформилась в начале 1942 года. В нее, кроме Берзина, вошли Александр Кочетов, Дмитрий Утукин, Юрий Бондаренко, Анатолий Голубев. При помощи самодельного радиоприемника они регулярно принимали сводки Совинформбюро, составляли листовки и расклеивали их по городу, устраивали диверсии, помогли нескольким советским летчикам выбраться из тифозного барака лагеря военнопленных и бежать из Орла. Почти все участники этой группы после освобождения города ушли на фронт и погибли в боях за советскую Родину.
В июле 1942 года гитлеровцы раскрыли в городе Орле деятельность группы подпольщиков, в которой состоял работник Орловского облисполкома Евдокимов. Группа распространяла в Орле и в ближайших деревнях советские листовки, уничтожала боевую технику врага. Участники группы были арестованы. Евдокимова фашисты повесили. В это же время в застенках гестапо в городе Орле погибли отважные патриоты — руководитель подпольной группы П. Кузнецов, комсомольцы Д, Сорин, П. Кунце.
Одной из наиболее активных групп подпольщиков, действовавших в городе в период оккупации Орла, была группа патриотов, возглавлявшаяся бывшим директором орловской средней школы № 26 А.Н. Комаровым-Жоресом.
Александр Николаевич Комаров свою трудовую жизнь начал в Нижнем Новгороде на Сормовском заводе. В 1918 году добровольно ушел воевать за Советскую власть. В суровые годы гражданской войны юный боец Красной Армии Александр Комаров взял себе фамилию видного деятеля французского и международного социалистического движения Жореса. Участвовал в штурме Перекопа, где получил тяжелое ранение. После длительного лечения демобилизовался. Учился в Петроградском коммунистическом университете, по окончании которого находился на партийной работе в Сибири. Затем учительствовал там же, а незадолго до войны приехал в Орел. Заочно окончил Курский пединститут. Война застала его в должности директора средней школы №26.
В состав подпольной группы А.Н. Комарова-Жореса входили М.А. Суров, А.И. Рябиков, работавший до войны заведующим типографией обкома партии, Г.М. Огурцов, бывший председатель областного комитета физкультуры и спорта, А.Г. Евдокимов, в прошлом инспектор облисполкома. Эта группа взрывала и поджигала немецкие склады горючего и боеприпасов, гаражи с автомашинами.
Патриоты установили связь с лазаретом, где находились раненые и больные советские воины, которых гитлеровцы объявили военнопленными и по выздоровлении отправляли в концлагеря.
Подпольщики переправляли выздоравливающих бойцов и командиров в город и укрывали их среди населения. В числе выведенных из лазарета были штурман авиации Г.Е. Лосунов и радист самолета А. Симоненко. При помощи подпольщиков они устроились работать на немецкий аэродром. Однажды, улучив удобный момент, захватили немецкий самолет и улетели на нем через линию фронта на не оккупированную территорию.
В августе 1942 года гестаповцам удалось нащупать группу А.Н. Комарова-Жореса и арестовать около двадцати ее участников. Все они были расстреляны.
Активная и напряженная подпольная деятельность осуществлялась патриотами на орловском железнодорожном узле. Он являлся важнейшим центром в системе прифронтовых и фронтовых коммуникаций вражеских войск. На Орел направлялись по брянской магистрали эшелоны с немецкой военной техникой и снаряжением, боеприпасами и горючим, живой силой и продовольствием. С орловского железнодорожного узла военные грузы всеми видами транспорта перебрасывались на фронт в действующую армию.
Гейнц Гудериан в своей книге «Воспоминания солдата» пишет, что 3 октября 1941 года 4-я танковая дивизия захватила Орел. Это дало нам возможность получить хорошую шоссейную дорогу и овладеть важным железнодорожным узлом и узлом шоссейных дорог, который должен был стать базой для наших дальнейших действий.
Но подпольщики срывали многие планы и сроки переброски военных грузов. Отправленные из Орла воинские составы разрывались на перегонах, возникали технические неполадки в паровозах и подвижном составе, исчезала вода из тендера, оседал пар в котле и нечем было тянуть летучку с боеприпасами к фронту. В момент налета советской авиации на станцию Орел машинисты-патриоты загоняли эшелоны в тупик.
Орловское подполье призывало железнодорожников не выходить на работу под предлогом болезни. Врач депо СВ. Дмитров ставил ложные диагнозы и советовал, как заболеть. Паровозные машинисты осуществляли членовредительство и освобождались от работы на фашистов на длительное время. Оккупантам вредили работники всех служб орловского железнодорожного узла. Стрелочник Алексей Грачев действовал против гитлеровцев вместе со старшим стрелочником пятого поста немцем Эмилем Блеме, который оказался коммунистом. Они хорошо понимали друг друга. Грачев при маневрировании поездов допускал «ошибки» с переводом стрелок, в результате чего были разгромлены три состава с воинскими грузами. Каждый раз, когда над головой Грачева нависала смертельная опасность. Блеме ручался за благонадежность своего помощника.
Алексей Никулин и Владимир Липатов работали сцепщиками. Они при рассортировке по путям вагонов, груженых боеприпасами и разными военными материалами использовали тормозные башмаки для сбрасывания вагонов с рельсов. Юные патриоты-орловчане подсыпали песок в буксы, закручивали ручные тормоза отправлявшихся на фронт вагонов.
    продолжение
--PAGE_BREAK--После объявления воздушной тревоги при появлении советской авиации для бомбардировки орловского железнодорожного узла фашисты прятались в бомбоубежище. В это время патриоты проводили свои операции. Они состояли в том, что то, что не попадало под бомбы, загоралось от рук подпольщиков.
Особенно активно действовали Н. Зеленин, В. Иванов, И. Котович. Они сожгли на станции Орел-1 большой продовольственный склад и склад, в котором хранились авиационные парашюты, предали огню несколько вагонов с военным обмундированием и снаряжением.
Сопротивление оккупантам носило массовый характер среди рабочих орловского железнодорожного узла. Под страхом смертной казни железнодорожники вынуждены были выходить на работу. Но вся их энергия и сообразительность были направлены на то, как бы чувствительней навредить врагу. В феврале 1942 года на узле за одну ночь было заморожено сразу семь паровозов. В течение зимы орловские железнодорожники различными путями вывели из строя почти все паровозы, пригнанные оккупантами из Брянска и других станций. Весной немцы вынуждены были доставить в Орел паровозы из Германии.
В феврале 1942 года на Привокзальной площади патриоты сожгли большой склад бензина, а в октябре того же года подожгли склад нефти, на которой работала электростанция, питавшая энергией основные службы узла. С целью подавления саботажа и предотвращения диверсий гитлеровцы применяли драконовские меры по отношению к железнодорожникам. Немало их было замучено в застенках гестапо или казнено публично. Но запугать советских людей гитлеровцы так и не смогли. Накануне освобождения города частями Советской Армии большинство орловских железнодорожников не вышло на работу. В результате около 50 паровозов осталось на станции, угнать их фашистам не удалось.
Летом 1942 года группа орловских патриотов предприняла попытку создать массовую подпольную организацию с централизованным руководством.
15 сентября 1942 года на очередном собрании подпольщиков создали руководящий центр организации Ревком. В его состав вошли работник пожарной охраны П.А. Оралов, инженер завода имени Медведева В.К. Бахарев, инженер котлонадзора В.М. Кирпичев, помощник мастера вагонного депо станции Орел С.А… Якунин, Леонид Ковалев, беспартийная работница городского отделения Государственного банка А.И. Гаврута.
Председателем Ревкома был избран Оралов, начальником штаба -Гаврута. Ревком решил при наступлении Красной Армии поднять в городе восстание, захватить железнодорожный узел и воспрепятствовать уводу подвижного железнодорожного состава, не дать возможности гитлеровцам вывезти из города ценное имущество, не допустить угона оккупантами населения, помешать разрушению города.
Осенью 1942 года в организации насчитывалось уже около 180 человек, главным образом коммунистов и комсомольцев города Орла, железнодорожного узла и пригородного села Овсянникове Организация была разбита по территориальному принципу на 4 боевые дружины по 30-50 человек во главе с командирами. Дружину железнодорожников возглавил Сергей Якунин, Овсянникове кую — Григорий Ерохин (он был введен в состав Ревкома), первую городскую дружину — Леонид Ковалев, вторую — Владимир Бахарев.
В связи с предпринятым в феврале 1943 года наступлением частей Красной Армии на орловском направлении подпольщики в Орле стали готовиться к практическому осуществлению своего плана. В ночь на 6 февраля на квартире у Гавруты состоялось заседание Ревкома, на котором был разработан и утвержден план вооруженного восстания.
Однако из-за недостаточного соблюдения правил конспирации в организацию сумел проникнуть провокатор, который на другой же день сообщил в гестапо о принятом Ревкомом решении.
В ночь на 7 февраля при аресте Оралова и Гавруты гестаповцы захватили списки организации, протоколы заседаний Ревкома, план восстания и письменные присяги-клятвы членов Ревкома. В течение нескольких дней гестаповцы вылавливали остальных членов Ревкома и боевых дружин. Лишь некоторым удалось скрыться. Активные участники организации были расстреляны.
Диверсии на железнодорожном узле осуществляли Афанасьев, Сотников, Бархоленко, братья Новиковы, Севастьянов, Ерохин. Возглавлял эту группу молодой рабочий-железнодорожник Николай Авицук.
Во время налетов советской авиации подпольщики при помощи ракетницы освещали места сосредоточения воинских эшелонов врага. В ночь на 26 декабря 1942 года ими был сожжен большой пакгауз с продовольствием и одеждой. В начале марта 1943 года предатель выдал эту группу патриотов. Авицук, Афанасьев, Сотников, Бархоленко, Севастьянов, Ерохин и братья Новиковы были арестованы и судимы военно-полевым судом. Семеро из них были приговорены к расстрелу, а Авицук — к семи годам каторжных работ. Семеро смертников во время налета на город советской авиации сумели бежать из орловской тюрьмы. Несколько их попыток уйти их города и перейти линию фронта или пробраться к партизанам окончились неудачно. Братья Новиковы были убиты гитлеровцами.
Афанасьев, Севастьянов, Бархоленко, Сотников и Ерохин возобновили боевые действия в районе станции. В конце апреля 1943 года гитлеровцам удалось выследить и схватить Николая Бархоленко. Он был публично повешен на Привокзальной площади.
Оставшиеся на свободе члены группы продолжали мстить за своих погибших товарищей. Шеф гестапо Кукавка схватил в качестве заложников родственников Владимира Афанасьева, Александра Сотникова и Геннадия Севастьянова. В случае неявки с повинной всем заложникам угрожала смерть. И они явились. В полдень 22 июня 1943 года отважные патриоты Владимир Афанасьев, Александр Сотников и Геннадий Севастьянов, вооруженные пистолетами, пришли к зданию гестапо. Дождавшись выхода Кукавки, они двумя выстрелами в упор убили его, но сами не смогли скрыться. Они погибли от пуль подоспевших гитлеровцев.
Лишь одному участнику этой группы Ерохину удалось в конце июля выбраться из города и перейти линию фронта. В дни боев за Орел он возвратился в город с одной из первых групп советских разведчиков. Затем он ушел с наступающей Красной Армией на запад. В августе 1944 года Василий Ерохин геройски погиб при освобождении территории советской Латвии.
За весь период пребывания в городе Орле оккупанты не смогли восстановить и пустить ни одного сколько-нибудь крупного предприятия. Рабочие, загнанные насилием и голодом в открытые немцами авторемонтные и механические мастерские, всячески тормозили их деятельность, при каждом удобном случае ломали и уничтожали оборудование.
Была в городе Орле и непокоренная гитлеровцами территория -это так называемая «русская больница».
Она возникла 3 октября 1941 года после внезапного захвата Орла немецко-фашистскими войсками. В орловском окружном военном госпитале осталось 550 тяжелораненых советских воинов. Столько же их находилось в небольших госпиталях города. Славные и героические военные врачи СП. Протопопов, Б.Н. Гусев, А.А. Беляев и начальник армейской госпитальной базы бригадный военный врач В.А. Смирнов не оставили раненых. Гитлеровцы потребовали освободить помещение военного госпиталя от раненых. Военные врачи и население перевезли советских раненых в областную больницу. Рискуя жизнью, В.А. Смирнов и начальник хозяйственной части окружного военного госпиталя Петухов тайно забрали и доставили в «русскую больницу» медицинские и перевязочные средства. Они были надежно спрятаны в потайных местах и использовались для лечения воинов и советских людей. Медицинские работники с помощью населения организовали снабжение продуктами «русской больницы».
Вскоре началась патриотическая подпольная деятельность медиков «русской больницы». Вблизи нее находился лагерь военнопленных, которым не оказывалась медицинская помощь. В нем была высокая смертность. Медицинский персонал «русской больницы» установил контакт с врачами лагеря, организовал лазарет, снабжал его лекарственными средствами и бинтами. Немецкий комендант разрешил временно помещать в «русскую больницу» тяжело раненых, а в инфекционное отделение — больных тифом и дизентерией. Это отделение возглавлял врач-патриот Владимир Иванович Турбин. Пользуясь этим, лазаретные медработники доставляли в «русскую больницу» не только больных, но и под видом больных здоровых людей, а оттуда им помогали бежать, списывая, как умерших. В июле 1943 года таким путем были спасены и возвратились в строй шестеро раненых в воздушном бою советских летчиков. Люди в белых халатах не только лечили раненых, но и все делали, чтобы после выздоровления они не попали в плен.
Когда город Орел был освобожден советским войсками, «русская больница» передала советскому командованию свыше 200 солдат и офицеров, а прибывший сюда представитель воздушной армии принял 22 боевых летчика.
Деятельность медиков «русской больницы» получила высокую оценку главного хирурга Советской Армии академика Николая Ниловича Бурденко. 24 работника — врачи, сестры и санитарки — за спасение от смерти и фашистской неволи советских бойцов были удостоены высоких правительственных наград.
Орловское подполье успешно выполнило задание центра об обнаружении места сосредоточения ударных танковых группировок гитлеровцев перед началом Курской битвы. Оно получило сообщение, что по данным глубокой разведки немецкое командование перебросило к Орлу одно из крупных танковых соединений. Перед подпольщиками была поставлена важная оперативная задача: срочно установить, где находится этот бронированный опасный противник. Выполнить это задание руководство подполья поручило разведчику Александру Георгиевичу Бредихину. Он был коренной орловец в возрасте за сорок лет. Невысокий, кряжистый человек, заросший густой бородой. А.Г. Бредихин возглавлял бригаду рыбаков, созданную гитлеровцами. Его бригада рыбаков действовала легально. Она имела в своем распоряжении грузовую автомашину, три лодки и сети. Бригада занималась рыболовством на реке Оке от станции Думчино до верховьев, на ее притоках Орлике, Цне, Ицке, Ракитне. Рыбаки посещали Волховский район. Для успешного выполнения агентурного задания важным было то обстоятельство, что в зоне промысла маршруты на выезд определяли члены бригады рыбаков.
Подполье получило серьезные возможности для разведгруппы с приходом в нее А.Г. Бредихина. И это прежде всего потому, что он имел неограниченные возможности выезда на автомашине в «рыбные места». Александр Георгиевич свободно плавал на лодке по Оке и ее притокам. Эти водные артерии находились на территории Орловского укрепленного района. А ведь в 1943 году немецко-фашистское командование решило сосредоточить на землях бассейна рек Оки, Ракитни, Кромы, Ицки войска для нанесения главного удара в операции «Цитадель» в районе станции Поныри. Стратегическая обстановка на Курском выступе весной 1943 года определяла большую вероятность сосредоточения бронированной армады немцев в районе Оки и ее притоках, выше названных.
После получения боевого агентурного задания «Бригада рыбаков» А.Г. Бредихина в составе его самого и братьев Валентина и Николая Морозовых решила начать рыбалку в Кромском районе. Бредихин выписал у своего шефа путевку и как всегда, сел шофер-немец. По пути до Кром бригадир и он же командир разведгруппы зорко смотрел по сторонам, но никаких признаков большой танковой группировки немцев не было видно. Рыбаки проехали почти 15 километров за Кромы, и зоркое наблюдение за окрестными местами не выявило признаков бронетанковых войск врага. Свернули с шоссе влево и проселком продолжали ехать на юг, к реке Ракитне. «Там и начнем, — сказал бригадир. — В этих местах должна быть крупная рыба».[23]
У деревни Моховое грузовая автомашина вдруг уперлась в шлагбаум, перегородивший дорогу. Два автоматчика тщательно осмотрели содержимое кузова, обыскали пассажиров, а предъявленные документы один из часовых, не читая, опустил в карман. На горячее объяснение немца-шофера солдаты не обратили никакого внимания и под конвоем повели грузовик в деревню.
И тут Бредихин понял причину столь бесцеремонного обращения с его бригадой: около каждого дома, во дворах, под деревьями стояли танки. «Это и есть то, что мне нужно,»[24] — подумал он.
Офицеры-штабисты учинили допрос. Ни документы, ни объяснения рыбаков и шофера-немца не возымели действия. Задержанных загнали в погреб и поставили автоматчика. Лишь на другой день из Орла приехал сам шеф рыбаков, и их отпустили.
Так была обнаружена танковая группировка врага, о чем немедленно было сообщено в центр.
Активно действовала против немедких войск подпольная группа в селе Протасове. Ею руководил сапожник Александр Митрофанович Баринов. Он жил в невзрачной хате на окраине села.
A.M. Баринов до начала Великой Отечественной войны работал механиком на заводе в Орле. Накануне оккупации областного центра Орловской области ему дали задание при продвижении вражеских войск восточнее Орла остаться в тылу немцев и работать в подполье против врага. С работником органов комитета государственной безопасности Договорились, что на связь к Александру Митрофановичу в нужный момент придут разведчики, дадут инструктаж с учетом обстановки и будут направлять его работу в подполье. В селе Протасове Малоархангельского района жили родственники жены Баринова. Поэтому он условился с чекистом, им руководившим, о первой встрече в селе Протасове В это село уехала жена Баринова с двумя малолетними детьми из Орла до его занятия гитлеровскими войсками.
В Протасове A.M. Баринов познакомился с председателем колхоза Макаром Павловичем Кузиным. От него он узнал о местных комсомольцах Николае Калугине, Николае и Василии Ливенцовых, Владимире Лагутине, Александре Устиновой. Вскоре, в декабре 1941 года, A.M. Баринов создал подпольную группу. Чтобы легализировать себя и законспирировать встречи со своими помощниками, он открыл сапожную мастерскую, где поселился со своей семьей.
Чтобы сапожная мастерская оправдывала вывеску, Баринов привлек к своему делу колхозника Прокофия Кузьмича Ливенцева, действительно владеющего сапожным ремеслом, и за его спиной сам сходил за сапожника.
А. Баринов и его подпольная группа собирали обширную и серьезную информацию о противнике и вели активную диверсионную деятельность. Подпольщики сожгли амбар с зерном, которое гитлеровцы объявили «собственностью германского государства». Когда оккупанты потребовали срочно закончить обмолот хлебов на полях колхозов, тогда одна за другой вспыхнули скирды; из молотилок исчезли детали, без которых машины не могли работать.
Говорят, что на свете нет чудес, а вот в Малоархангельском и соседних районах происходили «чудеса». Стали «выпадать» куски телефонного кабеля из линий связи, тянувшихся от Малоархангельска к станции Поныри, от Глазуновки в сторону Колпны и Покровского. Однажды непонятным образом оказались спиленными телеграфные столбы на пути от деревни Гриневка до станции Малоархангельск. Потом из немецких автомашин стали исчезать магнето, а заодно — оружие и боеприпасы. Гитлеровцев, которые оказывались на дорогах вне расположения своих частей, находили мертвыми. На большаках стали появляться замаскированные обрезки досок с толстыми гвоздями, торчащими кверху. Они попортили немало автомобильных шин и причинили много хлопот немецким водителям.
Гитлеровцы расставляли на перекрестках дорожные указатели, которые потом оказывались повернуты, направляя автоколонны в сторону от заданного маршрута, внося неразбериху и сумятицу в продвижение немецких войск.
Немного позже в Протасове, Гриневке, Вавилоновке, Юдинке появились советские листовки, сводки Совинформбюро, свежие газеты «Правда» и «Известия». Эти «чудеса» были делом рук молодых подпольщиков.
Однажды к Баринову в Протасове пришла девушка и вручила пакет от заместителя командира 1-й Курской партизанской бригады. В состав этой бригады входили Дмитровский, Троснянский и Михайловский (Курская область) партизанские отряды. Бригада действовала под руководством Орловского штаба партизанского движения. Заместителем командира 1-й Курской партизанской бригады по разведке был Александр Тимофеевич Москаленко. Он категорически запрещал уход подпольщиков в лес. Основной из задач Москаленко считал разведку немецко-фашистских войск на территории Малоархангельского, Поныровского, Глазуновского, Колпнянского и Покровского районов. А.Т. Москаленко подчеркивал, что подпольщикам необходимо держать под постоянным наблюдением железную дорогу на участке Глазуновка-Малоархангельск-Поныри (на этом участке железной дороги действовали минеры-подрывники Дмитровского и Троснянского отрядов). Подпольщики должны следить за движением поездов с военными грузами, переброской войск противника по грунтовым дорогам, выявлять расположение складов, баз и других военных объектов, изучать оборо­нительные укрепления фашистов по линии Колпна-Дросково-Покровское.
    продолжение
--PAGE_BREAK--