Реферат: Олдос Хаксли 7 страница
Но кровосос был слишком голоден, чтобы прислушиваться ко внутреннему голосу. Конечно, ему бы хватило и трупов военных, но насытиться свежей кровью представлялось слишком заманчивым.
В этом стремлении он напоминал тех сталкеров, что лезли на пулемётные точки сектантов, лишь бы только поскорее оказаться у заветного исполнителя желаний. Он был таким же глупым, как и они.
-Ну чего вылупился?! — Рявкнул я и оскалился.
Кровосос отшатнулся, и замер. Такой реакции от своего завтрака он не ожидал. Люди стреляли в него, кидали гранаты, но никто ещё не был настолько безумен, чтобы сразиться в открытом бою. Это осознание породило в мутанте одновременно два взаимодополняющих чувства — беспокойство и уважение. Этот никчёмный человек в одночасье приобрел в его глазах авторитет, словно вожак стаи, расправившийся с псевдогигантом.
Человек решился на бой. Кровосос и помыслить не мог о подобном. Это трусливое существо… и в этот момент человек выпрямился в полный рост. Корчась от нестерпимой боли, сталкер шагнул навстречу зверю, и кровосос снова отступил. Что-то страшное читалось в глазах противника, и это что-то гнало мутанта прочь. Туда, в здание, где еда не станет сопротивляться.
Но одновременно в чудовище бурлила ярость, и выбор между позорным бегством и сражением был решен.
Кровосос выпрямил правую лапу, и сбил человека с ног. В таком положении сталкер не казался мутанту противником, равным хищником. Он был всего лишь едой, но тот факт, что этот человек сумел посеять в душе кровососа смятение, пугал не на шутку.
...
Удар был настолько неожиданным, что я отлетел назад, и растянулся поверх закованного в броню покойника.
Мутант наступал. Его полупрозрачный силуэт метнулся влево, и затерялся в тени ограждения. Я понимал, что в таком положении я для кровососа являюсь всего лишь питательным батончиком, а значит спастись можно было лишь встав в полный рост.
Надо было поглядеть мутанту в глаза, да так, чтобы тому передалось чувство безысходности. Чтобы монстр понял, что человеку, который осмелился бросить ему вызов, нечего терять. Чтобы кровосос сбежал или принял бой.
Я оперся о шлем покойника, и сел на колени. Острая боль к этому времени переросла в тупую и непроходящую, словно организм уже смирился с раной, которая должна была убить меня.
Ещё одно усилие, и я вновь оказался на ногах. Да, я держался за последнюю возможность выжить, но страха перед неотвратимой гибелью не было. Я был готов умереть в объятьях мутанта, но, не валяясь на земле, а всем своим естеством бросая вызов надвигающейся смерти.
Мутант появился вновь. Сребристые блики искаженного света на миг вычертили кряжистый силуэт, и в следующую минуту кровосос возник в метре передо мной. Его серые глаза больше не были наполнены жестокостью. В них зиждилось любопытство.
-Хочешь меня съесть! — Выкрикнул я, и похолодел, вспоминая, как несколько дней назад вот так же кричал стае кровососов, стоя в аномалии.
Теперь же всё было куда более страшным, чем прежде. Один враг, один шанс на спасение.
-Чем тебя не устраивают трупы?! — Я рассёк рукой воздух перед мордой существа, и кровосос заурчал, предупредительно выставив вперёд лапы. — Хочешь меня сожрать?!
Я снова махнул рукой, и тут же пожалел о сделанном. Реакция противника была незамедлительной. Кровосос обхватил мою руку узловатыми пальцами, и вывернул в обратном направлении. Кости захрустели и утихшая, казалось, боль вновь резанула по нервам.
Но в это же мгновение в голову пришла безумная мысль — ударить в ответ. Просто набить морду этому чудовищу. Разжав пальцы, всё ещё сцепленные в кулак, я вывернулся, и, что было сил, ударил кровососа ногой в щупальца.
Мутант дёрнулся, отступил, жалобно скуля, после чего бросился в очередную атаку.
Требовалось оружие. Я осознал это, как только нанёс удар, и теперь уверенность в том, что без автомата или ножа мне не выбраться, засела в мозгу саднящей занозой. Ну да, конечно же! Нож! Кедр ведь говорил мне про нож Трупоеда. Он ведь подал мне нож.
Я опустил левую руку к прикреплённым на голени ножнам, и пальцы сомкнулись на твёрдой рукояти.
Мутант наступал. Тяжелая туша больше не двигалась с былой скоростью и грациозностью. Теперь он напоминал разъяренного слона, несущегося на легионы римлян. Вот только у тех римлян были мечи, и судьба обезумившего животного была предрешена.
Ещё крепче сдавив оружие, я стоял, глядя как кровосос набирает скорость.
Вот его отделяет от меня десяток метров, вот он миновал ещё два...
Нож блеснул в тот момент, когда времени для манёвра у существа не было. Блестящая грань прошлась по могучей груди кровососа, но в тот де момент гигантская туша сбила меня с ног, и я почувствовал, как спасительный кинжал покидает ладонь.
Я упал. Окатываемый фонтаном собственной крови, которая била из оставленной стекольщиком раны, я пополз к застывшему на вечном приколе УАЗу, но враг настиг меня.
Удар ножом был для кровососа смертельным, но пока в могучем теле теплилась жизнь, монстр пытался забрать меня с собой, в бездну преисподней. Налитые кровью глаза расширились, покрываясь сеточкой багровых капилляров, и в этих глазах отразился страх.
Страх — вечный двигатель прогресса, теперь руководил его действиями. Гигантские лапы опустились на моё горло, и мутант застыл в мёртвой хватке, обратив свой взор к утреннему небу. Издав душераздирающий вой, мутант запрокинул голову, и из разрезанной грудины на меня хлынул поток горячей крови.
Вот только мне было уже не до крови. Я безвольно колотил руками по песчаной насыпи, пытаясь освободиться от душащего меня противника, и с каждой секундой движения становились всё более тяжелыми. Казалось, что силы покидают меня вместе с кислородом.
Я отчаянном порыве я принялся хлопать ладонями по песку, пытаясь нащупать хоть какое-то оружие, и мен это удалось.
Пальцы коснулись холодной рукояти пистолета. Превозмогая тяжесть грядущей гибели, я схватил пистолет за ствол, и, что было сил, ударил мутанта рукоятью по локтю. Одна лапа ослабла.
Перекинув руку к противоположному плечу, я ударил врага по голове, и полностью освободился.
Нанеся кровососу удар коленом в пах, я откатился в сторону и схватил пистолет за рукоять.
Истекающий кровью противник уже не пытался вырабатывать тактику. Он шел напролом, расшвыривая ящики и трупы. Такой поворот событий был мне только на руку.
Я вскинул пистолет, ловя мутанта в ложбинку прицела, и выстрелил.
Единственная пуля покинула ствол, но трясущаяся после недавней потасовки рука, направила её в совершенно другом направлении.
Магазин опустел, а мутант приближался, но теперь у меня больше не было сил для сопротивления. Грудная клетка разрывалась от недостатка кислорода, мозг стучал, силясь вырваться из черепной коробки, а сердце колотилось, словно станковый пулемёт.
Пот и кровь смешались, заливая глаза. Руки и ноги перестали слушаться, и теперь лишь кончики пальцев конвульсивно подергивались, оставляя иллюзию контроля над телом.
Мутант приближался. Я уже слышал его хриплое дыхание. Он устал не меньше моего.
Немного затянувшаяся рана на груди существа всё ещё кровоточила. Вдобавок кровосос то и дело тряс головой из стороны в сторону, что могло свидетельствовать лишь об одном — я приложил его не слабо.
Шаг, ещё шаг. Огромная туша замерла в полуметре от меня. Тяжело втянув воздух покорёженным носом, мутант сел на траву, и внимательно поглядел на меня.
Два противника, израненных, умирающих, смотрели друг на друга, и оба готовы были отступить. Готовы, но никто не хотел отступать первым. Даже мутант, казалось, не хотел спасаться бегством. Он прекрасно понимал, что с такими ранениями далеко не уйдёт, и теперь ждал последнего боя с самым опасным противником в своей жизни.
-Ну что, братишка? Плохо тебе? — Я криво усмехнулся, оглядывая раненого мутанта. — А могли ведь разойтись и жить себе дальше.
Кровосос мотнул головой, словно бы отвергая такой исход событий, и лапы его вновь обхватили лысый череп.
Видимо я и впрямь ударил его довольно сильно.
-Мне ведь нечего терять. — Я запустил руку под комбинезон и выудил из недр обмундирования маленькую, измятую фотографию. — Я всё потерял. Смотри.
Я развернул фотографию в сторону мутанта.
Грустные глаза кровососа прошлись вдоль бумаги, фиксируя в памяти лица запечатлённых на ней людей.
-Зона нас с тобой стравила, чтобы посмотреть, как мы друг друга прикончим. А вот тебе зона! — Я погрозил кулаком слепящему солнцу. — Не дождётся!
Мутант заворчал, с трудом поднимаясь на лапы, и в его глазах вновь закипела ярость.
-А может и дождётся...
...
Атаковал он стремительно, как будто и не было ужасных увечий. Лапы работали чётко и быстро, не давая противнику шанса. Человек попытался закрыться руками, но мощный удар отшвырнул его к стене.
Кровосос замер, оглядывая беспомощного человека, прикинул расстояние до него, и прыгнул на козырёк гаража. Оттуда, превозмогая боль в грудной клетке, прыгнул к лежащему врагу, но сталкер к этому времени уже полз на четвереньках прочь от него.
Мутант не мешкал. Ему надоели игры. Теперь он жаждал не сладкой крови живого человека, а мести. Больше всего на свете ему сейчас хотелось разорвать человека напополам, как не раз делали более старые его сородичи, но противник был слишком резвым.
К тому момент, когда кровосос нагнал беглеца, тот уже сжимал в руке оброненный недавно нож.
...
Мгновение хватило, чтобы оба мы поняли расстановку сил. Тяжелораненый, и всё же опасный кровосос и измученный, но вооруженный человек. Кто возьмёт верх? Чья будет победа?
Я обхватил нож, и шагнул к противнику. Никакого ожидания. Если зона хотела увидеть, как один из нас умрёт, это произойдёт, но произойдёт быстро.
Кровосос тоже двинулся вперёд. Сгорбившись, он ковылял ко мне, и мне вспомнились раненые мутанты в доме у Болотного доктора. Быть может, этого вот кровососа доктор будет лечить в ближайшем будущем, рассказывая сталкерам про мою геройскую гибель.
-Не дождёшься, зона!
Я прыгнул навстречу смерти. Лапы кровососа скрестились с ножом. Подобно Лермонтовскому барсу я накинулся на противника и дважды ударил его ножом под рёбра.
В ответ кровосос рубанул лапой по ключице, и нож вновь оказался в траве.
Всё стачала. Зона будто издевалась, разыгрывая этот спектакль...
Близился плачевный для меня финал. Лишенный последнего оружия, я оказался в лапах умирающего противника. Надежды на спасение больше не было. Я уже чувствовал, как смерть ступает по двору...
Шаги раздались справа. Неужто, и впрямь старуха с косой? Я вывернулся, и поглядел за плечо кровососа...
Блеснули зелёным два вертикальных зрачка. Взметнулась вверх когтистая лапа, и неведомая сила оторвала от меня разъяренного мутанта.
Кровосос взвизгнул, размахивая лапами в полёте и упал посреди двора.
Теперь я смог разглядеть своего спасителя. Огромная химера, та самая, которая так поспешно сбежала из бункера в тёмном лесу, стояла сейчас рядом, переводя взгляд с меня на израненного кровососа. Наконец, сделав выбор, она прыгнула к моему недавнему противнику...
Кровосос взвизгнул, осознавая своё положение, но в следующий момент чёрная тень села возле него, словно врач у изголовья постели больного, и крик агонизирующего монстра прервался звуком разрываемой плоти.
Химера развернулась в мою сторону, прижала к земле кошачью морду и, постояв так несколько мгновений, растворилась в пустоте. Уже за забором хрустнули ломающиеся кусты, и сквозь провал в стене я увидел её силуэт, удаляющийся прочь.
Меня спас мутант. Эта мысль, поразительная по сути, заставила меня вспомнить предыдущую встречу с химерой...
Почему она помогла мне? Зона ведь приговорила несговорчивого сталкера к смерти. Зачем же тогда мутанту спасать меня?
Я с трудом поднялся на ноги, и шагнул к зданию. Опять спасён. За минувшую ночь я должен был умереть пять, шесть раз. Сначала меня должны были прикончить зомби, потом сектанты, Стекольщик, взрыв гранаты, мутанты, бандиты, кровосос наконец. Нет же. Я остался жив.
Сам факт того, что из всех, вошедших сюда, выжил лишь я один, наводил на определённые мысли.
Один мудрец говорил когда-то, что если что-то случается — значит это кому-нибудь нужно. Но кому нужно моё спасение? Кому и зачем? Зоне? А может быть тем, о ком Чёрный сталкер предпочёл не говорить.
Я поднял с земли окровавленный нож Трупоеда, и сунул его обратно в ножны.
Нож. А ведь Кедр говорил мне, что этот нож спасёт жизнь, но не только мне? Кого я должен спасти?
В олове закрутилась вереница мыслей. Вспомнился странный сон, в котором заречный и его бойцы расстреливают Ворона, беседа с мёртвым хантером и вездесущий Болотный доктор. Он ведь должен что-то знать!
Я нагнулся, поднял с земли ПДА с треснутым экраном и прочёл:
«Спам с бандюгами. Гасите его, братцы сталкеры...».
Вот так поворот. Я перечитал сообщение ещё раз, и переключился на экран миникарты.
Сейчас меня интересовало одно — получили ли Долговцы подобное сообщение. А если получили, то что предприняли?
Несколько секунд на табло мерцал индикатор загрузки, после чего высветился участок карты вокруг бункера Сидоровича.
Все бойцы Чистого неба сейчас были там. Скорее всего, моя комната в доме Хмурого уже перерыта, а все сталкеры зоны проинформированы о случившемся. Но разве Хмурый поверит такому бредовому сообщению? Поверит. Конечно, поверит. Он ведь считает, что Система Жизнеобеспечения непогрешима.
Я крутанул карту в сторону, и осмотрел базу Долга. Да, как я и предполагал, весь клан был приведён в полную боевую готовность. Конечно, не по мою душу, ведь ради поимки одного перебежчика такой кипеш не подымают. Тогда почему?
Курсор сместился в сторону заставы на Свалке. Вместо полутора десятков маячков там сейчас маячило с полсотни. Значит, кто-то произошло, и Долог укрепляет заставы.
Но что могло случиться? Прорыв? Нет, определённо не прорыв. Тогда война группировок?
Джойстик послушно передвинул изображение к центру Милитари. Так и есть, на базе Свободы что-то происходит.
Внезапно поверх карты высветилось небольшое изображение конверта. Надпись гласила:
«Входящее сообщение. Прочитать?»
Я нажал на кнопку подтверждения.
«ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ! Спам засечён в лагере „Последнего дня“. Принимайте координаты».
«Спасибо, брат. Мы рядом с этим местом. Сейчас мы этого ублюдка на штыки поставим»… — Гласил ответ...
Глава восьмая
Билет на тот свет
Настоящее время.
Милитари. Секретный бункер.
Моцарт не знал, что произошло с напарником. Он не знал, что происходит за металлической дверью, и от этого незнания сталкера бил озноб. Он боялся за друга, но открывать дверь сейчас было бы самым неразумным.
Когда Блокнот ввязался в перестрелку с мутантами он, вместо того, чтобы помочь другу, спрятался от неприятностей, закрылся в комнате с автоклавами. Но ведь не ради себя, а ради будущего целого клана. Он вынужден был это сделать, чтобы сохранить лидеру Долга жизнь. Блокнот сам бы так поступил. — Уговаривал себя Моцарт.
-Придерживайте за плечи. — Учёный придвинул табуретку и вместе они усадили генерала Воронина, прислонив лидера Долга спиной к стене.
Только теперь Моцарт позволил себе отдышаться. Шаги снаружи стихли.
-Это фантастика. — Учёный схватил сталкера за руку. — Вы видели этих существ. Это же разумная раса. Они чем-то напоминают неандертальцев. Не находите?
Не нахожу. — Сталкер отстранился от профессора. — Меня сейчас интересует что происходит по другую сторону этой двери.
-Меня тоже. — Игорь Петрович прильнул ухом к металлической переборке и прислушался.
С другой стороны не доносилось ни единого звука, словно смерть махнула косой, и заставила всех замолчать навеки. Ни выстрелов, ни визга мутантов. Непроницаемая тишина, напряженное молчание пустой комнаты.
-И как мы поступим? — Моцарт перевёл взгляд с неподвижного генерала на замеревшего у двери Игоря Петровича.
Учёный пожал плечами. И, правда, откуда он мог знать, как поступить в этой ситуации. Сейчас здесь единственным человеком, способным принимать решения, был он.
Моцарт постучал по прочной перегородке.
-Вот если бы посмотреть, что там, но не подвергать генерала опасности.
-Можно. Есть такой артефакт. «Дверь» называется. — Отозвался ему в тон профессор. — Может открывать проходы в стенах. Если по ту сторону какая-то опасность, можно просто снять артефакт со стены, и дверь закроется. Ну, в смысле отверстие пропадёт...
-А у тебя такой артефакт есть? — Моцарт повернулся к учёному.
-Спросите лучше чего у меня нет. — Игорь Петрович принялся поочередно расстёгивать расположенные на поясе контейнеры. — Это кровь камня, душа, золотая рыбка. Ага! Вот и он.
Учёный запустил руку в контейнер, и извлёк из него небольшой кусок сине-зелёного вещества, чем-то напоминающего пластилин.
Раскатав липкую массу по стене, он несколько раз хлопнул ладонью в центр пятна, и участок стены исчез.
* * *
Настоящее время
Лагерь Последнего дня
Его не было нигде. Ни во дворе, ни в здании. Я нашел Шиву, которого кровосос уже успел превратить в подобие мумии, нашел изрешеченного пулями Федотова, но генерал словно сквозь землю провалился. Вариантов было не так уж и много — заречный и Пилотов либо успели уйти во время перестрелки, ещё до нашей со Стекольщиком схватки, либо проворные мутанты упёрли трупы, чтобы спокойно доесть их своём логове.
Достав поднятый мною ПДА, я прикинул, как скоро в лагерь прибудут новоявленные преследователи. Выходило, что жить мне осталось от силы два часа.
Нормально. За это время я могу соорудить здесь укрепрайон, расставить растяжки и встретить гостей как полагается. Проблема была не в этом, а в том, что придут сюда не головорезы, а нормальные сталкеры, которые посчитали меня предателем. Убивать ходоков я не хотел, но, похоже, выбор был невелик.
А если убью? В этом случае я автоматически стану врагом для тех, кто сомневался в моём предательстве, и тогда все ринутся в погоню. Кончится, конечно же, судом линча.
Сейчас ситуация для меня складывалась не лучше — в двух часах хода отсюда располагался отряд сталкеров, готовых ринуться в бой...
Единственным выходом для меня было найти Заречного, Серого и Кира, если они, конечно, живы. Они-то подтвердят, что я не пособник Шивы, а честный сталкер.
Просматривая в очередной раз карту, я наткнулся на ещё одно непрочитанное сообщение. Послано оно было, если верить дате, через пять минут после первого, в котором меня называли сообщником хантеров.
-«Генерал Заречный и остальные мертвы. Все погибли. Этот ублюдок спятил. Это спам. Это он навёл на нас мародёров». — Прочитал я.
Писавший явно хотел убедить всех в том, что я навел на Заречного отряд Шивы, а он сам спасся и теперь либо бежит. Либо затаился. Если бы это было так, то зачем такие сложные предложения? Хватило бы простого «Спам предатель». Но это для посвященного человека, а если предположить, что некто набирал этот текст со слов третьих лиц, другого бы и не получилось.
Но кто отправляет такие сообщения. «СЖ». Вряд ли. У службы для этого слишком хорошая репутация. Диспетчеры сразу же отфильтруют подозрительное сообщение. А что если это очередной комплекс, подобный тому, что был построен в Проклятой топи?
Такой вариант разрешал все противоречия. Выходило, что Адепт, не достигнув своей цели, решил списать на меня все трупы, да ещё и назвал пособником мародёров.
Всё логично, но непонятно. Зачем, к примеру, тому же Адепту устраивать в Зоне черте что, гоняя мутантов и сталкеров. Зачем нападать на заставы Долга?
Разве что его цель была не такой явной. К примеру, он сделал это, чтобы разозлить Долг, который, получив впоследствии сообщение о моём предательстве, не отступит, пока не покарает врага. Вполне в его духе.
Я снова поглядел на миникарту. Датчик фиксировал отряд из пяти человек в полутора часах хода от меня. Надо было торопиться.
Спешно скидав в рюкзак продукты и медикаменты, найденные в комплексе, я перебинтовал ранения, вколол сильнодействующие препараты для обеззараживания и обезболивания из спецназовского набора бойцов. Вколов напоследок странную бурду, которая, судя по надписи на шприце, позволяла бойцу долгое время передвигаться без усталости, я вышел во двор. Здесь мне пришлось повозиться подольше, собирая патроны и гранаты для будущего перехода.
Наконец, всё было собрано, и я двинулся через поле в направлении Рыжего леса.
Здесь, дойдя до ручья, я прошел около километра по воде, выбрался на берег, и подождав немного, начал взбираться на холм. Оставив взятый мной ПДА на вершине, чтобы никто не смог меня засечь, я спустился вниз и двинулся строго на север, углубляясь в аномальные поля.
Если преследователи и решат накрыть меня, то сначала им придётся преодолеть нелёгкий подъём на усеянный аномалиями холм, и уже потом, напоровшись там на гранату, догонять меня. Я не хотел никого убивать, и гранату разместил так, чтобы никого не задело. Если они не прислушаются к предупреждению и продолжат погоню, всё будет гораздо серьёзнее. Выбрав свой путь, я был немало удивлён, найдя на своей дороге несколько спрятанных кое-как банок из-под тушенки, и понял, что на правильном пути. Именно здесь должны были проходить выжившие, к которым я так стремился попасть.
А что если меня настигнут раньше? Пристрелят за убийство ещё живых людей, не дав и слова сказать. Ставя себя на их место, я с горечью отметил, что всё так и будет. Вот только на их месте я бы остался в лагере и осмотрел трупы вместо того, чтобы продолжать преследование...
В этот момент вдали что-то ухнуло, и над едва видимым в бинокль комплексом взмыли ввысь яркие огненные блики.
И я всё понял… Незадачливые преследователи поступили именно так, как я и предполагал — начали обшаривать трупы толи в поисках наживы, толи чтобы найти ПДА. А под трупом оказалась гаранта. Если бы при и мне был ПДА, то я бы наверняка увидел, как поголовье преследователей сокращается на одного-двух.
Заречный, твою мать! Ну, кто просил тебя оставлять гранату под телом покойника. Они ведь подумают на меня и уже не отступят.
Ситуация становилась всё сложнее и сложнее.
Я прильнул к стеклу бинокля, пытаясь разглядеть, что происходит внутри комплекса, но на таком расстоянии заметить что-то было просто невозможно. Зато до меня долетели короткие очереди из натовской «Джи-36», и ответные из «калаша».
В лагере шел бой, и, если судить по звукам, мои преследователи проигрывали. Всё так же стрекотала винтовка, выдавая рубленые очереди по три пули, но ей отвечало уже не четыре, а два калаша. Вскоре и те смолкли. Мгновение над комплексом висела тишина, после чего трижды громыхнул «глорк», и я понял, что это контрольные выстрелы.
А ещё я понял, кто стрелял...
Стекольщик...
От одного упоминания о недавнем противнике тело прошил озноб. Я был почти уверен, что это именно он налетел на отряд сталкеров, скорее всего принадлежавших к клану Долг, и хладнокровно расправился со всеми.
Я говорил, что ситуация всё хуже и хуже? Забудьте. Теперь она была безвыходной.
Если в лагерь придут новые ходоки, они обнаружат трупы своих предшественников и, конечно даже, смекнут, что это злобный перебежчик спам расстрелял несчастных. Для меня это будет заочный приговор.
Кроме того за мной по пятам идёт Стекольщик, который невесть как понял, что мне удалось выжить.
А может это всего лишь паранойя, и никакого стекольщика там нет? Вдруг это кто-то другой, например, вернувшиеся сектанты?
Ага, сектанты… как же. Я тут же одернул себя, вспоминая, что кроме ПМ и МП5 у Последнего дня нельзя носить никакое другое оружие. Якобы верховный бог их секты благословил именно это оружие, и каждая пуля, выпущенная из него, несёт искупление во имя зоны.
Ладно, с этим определился. Это не сектанты. Тогда Свобода. У Лукаша ведь есть интересы в этой части зоны. Почему бы им под шумок не пострелять Долгарей?
Я вновь укорил себя за то, что из-за параноидального стремления к конспирации оставил ПДА на холме.
Ладно, обойдусь без ПДА.
* * *
Через час после ухода Спама.
Лагерь Последнего дня.
Громыхнуло справа, причём так сильно, что Стекольщик не сразу понял причину. Заголосили сталкеры, невесть откуда взявшиеся в лагере сектантов, и кто-то, стоящий у самых ворот отчётливо проговорил:
-Спам заминировал труп. У нас один двухсотый. Как поняли меня, приём.
-Понял вас. — Сквозь помехи прорвался голос командира южного поста Долга — Прапора.
Стекольщик аккуратно выглянул из-за укрытия и увидел одетого в красно-чёрный комбинезон человека. Вооруженный «Абаканом» Долговец стоял посреди двора, держа в одной руке рацию. Второй рукой он прижимал кусок ткани к разодранному осколками лицу.
-Что мне делать, база?
-Действуйте по обста… — Голом прапора скрыли помех, но тут же выхватили конец сказанной им фразы. — … ворота.
-Ворота? — Связист покрутил указательным пальцем колесо прокрутки, пытаясь нащупать свободную волну. — Отзовитесь, база...
Делал он это зря. Стекольщик положил на траву пред собой небольшую радиоглушилку и улыбнулся. Спам, говорите? Ну, ну. Этот Спам мне за всё ответит.
Он выпрямился во весь рост, фиксируя на ПДА отведённое глушилке время, и вышел к воротам.
Связист, закрывший половину лица бинтами, видеть его не мог, и поэтому даже не вскрикнул, когда человек в форме военного сталкера спрыгнул с забора в его сторону, занося над головой нож...
...
Стекольщик действовал по отлаженной схеме — вырубил рацию, нейтрализовал наиболее опасного противника, и, откатившись в траншею к развороченной туше кровососа, принялся ждать. Как он успел понять, в здании было ещё три человека, которые сейчас обшаривали помещения в поисках беглого Спама.
Ну, чтож, тем неожиданней будет его визит.
Он отправил кинжал в ножны, и, стянув с плеча винтовку, вошел в комплекс.
Огромное серое здание воскрешало в памяти наёмника воспоминания о детстве. Как раз таком вот, сером бетонном коробе, он жил когда-то вместе с родителями.
Эх, если бы всё можно было вернуть, переиграть обратно. Пусть даже одной единственной мысль зацепиться за край иллюзорной жизни, в которой родители до сих пор рядом.
Чечня. Это слово отдалось в его голове нестерпимой болью. Он вспомнил, как старушка, живущая когда-то по соседству, всплеснула руками, как он сам прочел начертанную фразу, и как всё естество вскипело жгучей яростью. «Не бегите, Русские. Нам нужны рабы». Примерно так звучал призыв боевиков. А потом была перестрелка в доме, где он, тогда ещё новичок спецподразделения разведки, вступил в схватку с четырьмя здоровенными бородачами.
Он помнил это как сейчас. Вот так же, как тот Долговец, держал рацию главный ваххабит. Так же потирал он изрезанную шрамами щёку.
Стекольщику вспомнились родители, к которым однажды нагрянули вооруженные люди, и которых убили, потому что их сын был русским офицером.
Он помнил, как искал тех убийц, помнил как сейчас. Помнил, и никогда не забывал. А вот детство, где все они вместе он никак не мог вспомнить. Казалось, те крупицы светлых воспоминаний из него выбили боевики, наносящие удар за ударом.
Вот таким же был дом, в котором ваххабиты устроили свой штаб, расстреляв его семью. В такой же дом он входил, расстреливая не успевших ничего понять людей. В тот день последнее человеческое умерло в нём, а из глубин души вознеслось всепоглощающее зло, роднящее его со многими здешними старожилами...
Дверь распахнулась. Застрекотал калаш, после чего пять раз ушли в дверной проём тройные очереди, и всё стихло. Тогда ему не позволили добить раненых боевиков. Чтож, он сделает это сейчас.
Стекольщик шагнул в комнату, на полу которой лежали раненые Долговцы. Двое были мертвы, а третий пытался ползти.
-Джихад! — Стекольщик оскалился, поймав на себе взгляд сталкера. — Возмездие, а не джихад, парень!
Он трижды выстрелил раненому Долговцу в лицо, после чего несколько минут стоял над телом, приходя в себя. Такие затмения находили на него не часто, но когда это случалось, он терял над собой контроль. Стекольщик грустно улыбнулся.
Казалось, теперь усталость его не мучила, руки не ломила, а голова была ясной, словно наёмник только проснулся.
-Спам! — Выкрикнул он, и эхо разнесло его слова по пустым комнатам, рикошетя звук от каждой стены.
Троекратно повторившись, эхо стихло.
-Спам, где же ты!? Я пришел за твоей головой!
На этот раз что-то шевельнулось в дальнем конце коридора, и Стекольщик напрягся.
Сначала он принял увиденное за очередной приступ галлюцинаций, но по прошествии нескольких секунд, всё оказалось реальным.
ПО коридору в его сторону шла, мягко ступая по замусоренному полу, огромная химера.
-А я то думал, что кроме идиота, бросающегося аномалиями зона не может ниспослать мне ничего! — Сталкер закинул винтовку за спину, и шагнул к дальней стене.
Химера вошла в комнату. Мутант несколько секунд глядел на покойников, переводя взгляд то на изрешечённых пулями людей, то на сталкера с размозженной головой.