Реферат: Россия между Востоком и Западом
--PAGE_BREAK--О соединяющей роли РоссииПомимо трех вышеперечисленных историософских концепций существует и четвертая, которая, вероятно, и должна быть признана наилучшим решением проблемы. Эта четвертая концепция не сформировала своей школы, своего течения в русской мысли, и ее выразителями были только отдельные люди. По своему содержанию эта концепция близка к позиции славянофильской, но не замыкается, в отличие от нее, в пределах европейской колыбели славянства, а вырастает и выходит за эти рамки на более широкий, глобальный и мировой простор включением в свою идею восточной половины мира. Православие в этой концепции также поставлено во главу угла и является не средством, как у евразийцев, но абсолютной целью и высшим идеалом. Этой здравой и верной позиции (или близкой к ней) придерживались такие люди, как Ф.М.Достоевский, И. Ильин, С.Франк, Л.Карсавин, А.Ф.Лосев, В.Зеньковский и др.
У Достоевского эта идея была тесно связана с другой его важной мыслью, постоянно у него встречающейся, – с идеей всемирного призвания русского человека. О его позиции по данному вопросу В.Кожинов говорит следующее:
«Достоевский, как и Чаадаев, по сути своей не был ни западником, ни славянофилом, хотя и его не раз пытались свести (как мыслителя) к славянофильству. На новой, уже осознанной основе он стремился восстановить ту всесторонность мировосприятия, которая была утрачена в послепушкинскую эпоху. Он исходил в своем понимании России не из замкнуто национальной, но из всемирной точки зрения…»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn11
Приведу слова самого Достоевского:
«…назначение русского человека, — писал он, — есть, бесспорно, всеевропейское и всемирное. Стать настоящим русским, стать вполне русским, может быть, и значит только… стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите. О, все это славянофильство и западничество наше есть одно только великое у нас недоразумение, хотя исторически и необходимое…http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn12 Наш удел есть всемирность, и не мечем приобретенная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn13.
Понятно, что Россия не могла бы играть эту роль мировой соединяющей среды, если бы замкнулась лишь в одной половине мира, а от другой совершенно бы отрешилась. Вероятно, исходя из этого, Достоевский и пришел к осознанию важности восточной составляющей для России.
Впрочем, эта важность была декларирована в России еще задолго до Достоевского – самой жизнью, ибо Русь с самого начала была призвана соединять. Еще митрополит Илларион в XI веке писал, что Русская земля «ведома и слышима всеми четырьмя концами земли». А.И.Ильин в этом смысле говорил, что:
«Россия не могла и не должна была стать путевой, торговой и культурной баррикадой; ее мировое призвание было, прежде всего – творчески-посредническое между народами и культурами, а не замыкающееся и не разлучающее…»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn14
Также и В.Соловьев, размышляя о грядущих судьбах России, писал, что:
«будущее слово России – это сказанное в союзе с Богом вечной истины и человеческой свободы слово примирения между Востоком и Западом»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn15.
И нужно сказать, что такое призвание, такая роль очень созвучна с христианским идеалом, с православием, которое явилось в мир как великий соединитель народов и культур.
Перспективы и опасности объединения человечества
Достичь единения Востока и Запада есть, конечно же, задача масштаба и значения, поистине, космического. Понятно, что эта идея не могла не вдохновлять философов. Что может быть выше, прекраснее, грандиознее, чем восстановление гармоничного единства мира, испокон веков расколотого на две половины?
«Какие возможности при этом появятся! – писал В.Шубарт. — Какие перспективы откроются перед примирившимися континентами Запада и Востока! Какая цель – слить снова воедино распавшееся на две половины человечество, полностью использовать душевные возможности, распределенные между двумя существенно разными частями земли, создать новый человеческий тип, вбирающий в себя лучшие черты Востока и Запада!»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn16
К этой восторженной речи следует, однако, приложить ту поправку, что положительный результат от такого объединения человечества будет иметь место лишь при условии, что это единение будет угодным Богу, т.е. если соединяющей основой для расколотого пополам мира явится Дух Святой, Который и совершит такое соединение. Только в этом случае беспредельные возможности единого человечества, о которых говорит В. Шубарт, могут быть использованы во благо и для реализации некоторого высшего и угодного Богу всечеловеческого идеала. Если же соединение Востока и Запада будет осуществлено не на этой небесной, но на некоторой земной человеческой основе (например, на основе усредненной высокотехнологичной общечеловеческой культуры), то ни на что иное, кроме как на строительство новой Вавилонской башни, эти возможности объединенного человечества направлены быть не могут. Ведь и дьявол, как известно, тоже ищет для своих целей объединения человечества, и даже более того, — известно, что рано или поздно он добьется своего, хотя бы и на короткий срок. Поэтому нужно констатировать, что идея единения человечества носит глубоко двойственный характер, в зависимости от того, как, на какой основе и во имя чего это соединение будет осуществляться. Истинное соединение во имя Божие возможно только в Духе Святомhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn17.
2. КРИТИКА ЗАПАДА
И силой разума и права –
Всечеловеческих начал –
Воздвиглась Запада держава…
В.Соловьев
В русской философской, историософской, политической, культурной и литературной мысли всегда очень живо и остро стояла проблема отношения к Западу – к западному христианству, западной культуре, западному пути. С.Франк пишет:
«Всякому, сколько-нибудь знакомому с историей русской мысли, известно, какую центральную роль в ней играет тема об отношении России к Западу, — к тому, что с русской точки зрения обозначилось как «Западная Европа» в смысле всего Европейского континента на запад от русской границы. Проблемы не только общественно-исторической и политической жизни, но и философские и религиозные по большей части ставились и обсуждались в связи с этой темой…»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn18
Отношения России с Западом были для нее значимы еще и потому, что это были отношения с близкими соседями и родственниками не только по территории, но и по духу — христианской вере. В этом смысле В.Зеньковский говорит, что:
«русское самосознание неизбежно связано с проблемой Запада и его взаимоотношений с Россией – и это означает и историческую и духовную неотрываемость нашу от Запада»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn19.
Полемика об отношениях России к Западу с неослабной остротой велась на протяжении всего XIX века, расколов русское общество на две половины – славянофилов и почвенников – с одной стороны, и западников – с другой. В ХХ веке эта полемика продолжалась и в среде русской эмиграции, и в советской России, которая, несмотря на катастрофическую и, казалось бы, случившуюся под влиянием западных идей трансформацию 1917 года, сделалась по отношению к Западу даже еще более оппозиционной, чем Россия царская. И в настоящее время, после крушения коммунизма, проблема эта не утеряла своей остроты.
Отношения к Западу русских мыслителей были сложными – они колебались в широком диапазоне между неумеренным почитанием и яростным отрицанием. Из двух этих позиций – восторженной и критической — больший интерес представляет последняя — по той причине, что она в своей критике глубоко и разносторонне рассматривает пути западной религиозной и культурной эволюции, сравнивает их с путями христианского Востока, выявляет проблемы и подвергает их всестороннему анализу, тогда как позиция западническая, как правило, не видит всех этих проблем и не занимается ими, но лишь примитивно и слепо принимает Запад за образец и идеал. Представители критического направления видят в своем анализе не только слабые места Запада и его ошибки, но также его заслуги и достижения, что делает их позицию гораздо более глубокой, здравой и объективной, чем позиция неумеренных и поверхностных почитателей Запада. Нужно сказать, что примитивизм западнической позиции стал очевиден к концу XIX века, и все значительные мыслители ХХ века занимают по отношению к Западу позицию объективно-критическуюhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn20. Рассмотрим коротко основные направления такой критики.
Кризис Запада есть кризис западного христианства. Фактор рационализма
Большинство русских мыслителей связывали кризис Запада с кризисом христианства в Европе. В.Зеньковский писал:
«…кризис западной культуры, по моему мнению, потому так глубок и трагичен, что это есть кризис западного христианства»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn21.
Мнение это абсолютно справедливо: истоки кризиса Запада нужно искать в XI веке, когда западная Церковь, а значит, и западное общество, отделив себя от вселенской Церкви, утратила, позабыла, потеряла из виду живое и действительное небо и стала чисто земной политической организацией, дальнейшая эволюция которой протекала уже в рамках земных, человеческих, вполне посюсторонних идей и схемhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn22. Конечно, процесс падения с неба на землю совершился не сразу, как не сразу засыхает сломанная ветвь дерева, лишенная или почти лишенная живительных соков, питающих ееhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn23.
Западное общество, лишенное небесных сил и энергий, повернулось всецело к земному. Земное же, как известно, познается и приобретается рассудком и логикой и потому совершенно естественно, что в Европе набирает силу и начинает мало-помалу господствовать рационализм. Сначала, сразу после отпадения, это была схоластика, которая, набрав силу, через два-три столетия привела к гуманистическому перевороту и принципиальной переоценке ценностей в сознании западного человека. Еще два века спустя случилась Реформация, хотя и провозглашавшая о преодолении извращений папства и о возврате к идеалам первохристианства, но на деле ушедшая еще дальше от Христовой Церкви и породившая в конечном итоге уже окончательно рационализированное и обезверенное мировоззрение Нового времени.
Слепота этой эпохи в отношении вопросов веры, религии и христианства просто поразительна. Люди Нового времени не видят в христианстве самых главных и существенных его основ, не видят той живой бездонной глубины, без которой оно перестает быть самим собой. Например, Гегель, как известно, считал высшей формой христианства лютеранство. Просто удивительно, как мог такой умный, выдающийся и по-своему великий человек быть одновременно столь слепым, смешным, жалким и воистину невежественным в отношении религии, что принимал упадочную, ущербную, выродившуюся, препарированную его форму, каковой является лютеранство, — за высшую форму христианства.
Другой великий немец, О.Шпенглер, живший через сто лет после Гегеля, демонстрирует еще более ужасную слепоту по отношению к христианству – если Гегель не видел в христианской религии главных и существенных ее сторон, само же христианство все-таки еще как-то видел, то Шпенглер уже не замечает христианства как таковое. В своем известном «Закате Европы» он демонстрирует совершеннейшее знание и глубочайшее понимание самых разнообразных культур человечества, дает блестящий анализ различных эпох, до тонкости углубляется в стили этих эпох, показывает бесконечную ученость во всех областях человеческого знания: живописи, музыке, литературе, скульптуре, политике, физике, математике. Одного только не видит Шпенглер – он не видит, не замечает, не чувствует того значения, какое имело христианство для Европы. Бердяев писал:
«Шпенглер – арелигиозная натура. В этом его трагедия. У него как будто бы атрофировано религиозное чувство…Он не только сам нерелигиозен, но он и не понимает религиозной жизни человечества. Он просмотрел роль христианства в судьбе европейской культуры. Это самая поражающая сторона его книги. В этом ее духовное уродство, почти что чудовищность ее. Не нужно быть христианином, чтобы понять значение христианства в истории европейской культуры»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn24.
Не видел, не знал, не понимал христианства и Ницше. Хотя он и боролся яростно с христианством, но истинного христианства он совершенно не знал и не чувствовал. Христианство, которое он критиковал и ругал, было тем самым ущербным и вырожденческим протестантским морализмом, о котором уже говорилось и который Гегель почему-то считал высшей формой христианской религии. «Не прячьте голову в песок вечных ценностей», — писал Ницше в «Заратустре», имея в виду протестантскую мораль Запада, действительно часто годную лишь на то, чтобы малодушно прятать в нее голову. Однако вечных ценностей истинного христианства, которое совсем не есть скучное и мертвое морализаторство, но есть путь жизни, — этого Ницше, как и Гегель, и Шпенглер, совершенно не знал и не чувствовал.
Причиной такой поразительной слепоты и бесчувствия великих и незаурядных людей Запада по отношению к христианству является какая-то патология – некое внутреннее заболевание, поражение внутреннего духовного органа зрения, без которого невозможно полноценное видение религиозных смыслов и сущностей. Почти все русские мыслители связывали эту внутреннюю патологию именно с гипертрофированным рационализмом. Так, например, Я.М.Букшпан ставит
«…точный диагноз духовной болезни современной европейской культуры: безрелигиозный скептический самоутвержденный рационализм»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn25.
Кризис западного христианства, таким образом, тесно связан с рационализмом. При этом трудно сказать, что из них в рамках этой связи является причиной, а что следствием. Породило ли увлечение рационализмом западного человека этот кризис, или, наоборот, кризис, происшедший вследствие отпадения Запада от полноты вселенской Церкви, обусловил увлечение и прельщение ratio? С православной точки зрения все же более правильной представляется вторая точка зрения: именно отпадение от единой Церкви закрыло для западной души небо, — а это означает, что она по необходимости должна была уже обратиться к земле, а значит, и к рационализму, как главному инструменту земной материальностиhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn26.
Эволюция рационализма на Западе происходила в несколько этапов и имела свою последовательность и свою логику. Так, еще И.В. Киреевский различал следующие этапы: после отпадения западной Церкви там родилась сначала рационалистическая философия внутри веры (схоластика), позже она привела к реформации веры и, наконец, – к рождению рационалистической философии без веры и отдельно от веры. Схоластика есть, таким образом, первый этап рационализации. Н.Бердяев пишет:
«Рационализм, этот смертельный грех Запада, заложен уже в католичестве, в католической схоластике можно найти уже тот же рационализм и ту же власть необходимости, что и в европейском рационализме Нового времени, в философии Гегеля, в материализме»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn27.
Протестантизм не только не преодолел этого «смертельного греха», но, напротив, пошел по этому пути еще дальше, чем католики. Л.Шестов писал о Канте, что он «выпроводил метафизику за пределы философии». Это было вполне логично в рамках рационалистической эволюции протестантизма, ибо еще задолго до Канта реформаторы выпроводили за пределы своего христианства все то, что составляет средоточие религии, – мистику, церковные таинства, духовную жизнь, превратив свою религию в рассудочный морализм.
Соотношение веры и разума
Рационализм привел к атрофированию в западной душе органа веры, которым только и можно видеть Бога и все небесное, почему она и сделалась слепа для всего этого. Известный критик рассудочности Л.Шестов писал:
«В «пределах разума» … можно создать науку, высокую мораль, даже религию, но чтобы обрести Бога, нужно вырваться из чар разума с его физическими и моральными принуждениями и пойти к иному источнику. В Писании он называется загадочным словом, «верой», тем измерением мышления, при котором истина радостно и безболезненно отдается в вечное и бесконтрольное распоряжение Творца: да будет воля Твоя»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn28.
Но вырваться из чар разума для человека, признавшего над собой власть этих чар и видящего в этих чарах свое высшее благо, бывает очень нелегко.
продолжение
--PAGE_BREAK--«При внимательном самосозерцании человек обнаруживает психологическое свойство рассудочного мышления, которое можно определить как имманентную достоверность нашего мышления, или, иначе выражаясь, как субъективную очевидность правильности наших умозаключений. Есть какая-то принудительность в доводах рассудка, в его доказательствах, и нужны великая культура и глубокий духовный опыт, чтобы обнаружить этот странный обман, а чтобы освободиться от власти его, необходима Божественная помощь»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn29, — писал иеромонах Софроний.
Западный человек слишком привык жить рассудком, а не верой. Всякая человеческая душа обязательно живет чем-то, обязательно чем-то занята, вмещает в себя нечто. Душа западного человека уже много веков живет исключительно размышлением, рассудком, ratio – я мыслю, следовательно, существую. Вопрос о соотношении веры и знания не случайно встал на Западе остро сразу же после ее отпадения от вселенской Церкви, во времена ранней схоластики. Уже тогда решение этого вопроса, не по форме, а по сути, — склонялось в пользу рассудка и знания. Уже тогда вера рассматривалась как нечто низшее и вторичное. Вот, например, что пишет известный католический философ, знаток средневековой философии Эттьен Жильсон:
«Речь вовсе не идет об утверждении тезиса, будто вера представляет собой высший, по сравнению с рациональным, тип познания. Никто никогда не претендовал на это. Напротив, само собой разумеется, что вера – всего лишь суррогат знания и что везде, где только удается заменить верование знанием, понимание добивается положительного успеха. Традиционная для христианских мыслителей иерархия познания всегда такова: вера, разум, видение Бога лицом к лицу. Inter fidem et speciem, — пишет святой Ансельм, — intellectum quem in hac vita capimus esse medium intelligo (я думаю, что разум, с помощью коего мы осуществляем познание в сей жизни, есть среднее между верой и видением)»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn30.
Таким образом, в соответствии с западной иерархией ценностей, разум стоит выше веры. Так это и у Ансельма, и у Фомы Аквинского, и у Жильсона. Именно ступень разума предшествует по этой западной схеме «видению Бога лицом к лицу», именно она возводит человека к созерцанию Бога, к опытному богопознанию. На христианском Востоке такая схема категорически отвергается. Восточные св. отцы — от древних и до современных – единодушно свидетельствуют, что Бог и все небесное не может быть познано разумом, но только Духом Святым, в Откровении. И дается Дух Святой отнюдь не совершенному разуму, но чистому верующему сердцу. В Евангелии не сказано, что Бога будут видеть острые умом, там сказано, что Его узрят чистые сердцем. В качестве православного антитезиса к мысли Жильсона приведем слова святого нашего современника, старца Паисия Святогорца:
«Тот, кто думает, что сможет познать тайны Божии с помощью внешнего научного умозрения, подобен безумцу, который хочет увидеть рай в телескоп»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn31.
Собственно, это самое и пытался делать Запад – увидеть Бога в телескоп рассудка. Когда же убедился в полной бесплодности таких попыток, то про Бога мало-помалу забыл. Логика этого забвения может служить классическим примером, как из неправильной посылки происходит ошибочный вывод: Запад считал, что именно разум, а не вера является тем инструментом, той силой, которой человек познает Бога и небесное. Когда же Кант, а отчасти уже и Юм, убедительно показали границы человеческого разума, то задача поиска и познания Бога, понятно, была снята в Европе с повестки дняhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn32.
У восточных же отцов, всегда помнивших слова Христа о том, что победа, победившая мир, это вера, — совсем другое соотношение между верой и знанием. Приведем еще несколько характерных высказываний на эту тему преподобного Исаака Сирина:
«…вера утонченнее ведения, — говорит он, — как ведение утонченнее вещей чувственных»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn33.
«Ведение есть предел естества и охраняет его во всех стезях его. А вера совершает шествие свое выше естества… Ведение сопровождается страхом, вера – надеждой. В какой мере человек водится способами ведения, в такой же мере связуется он страхом и не может сподобиться освобождения от негоhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn34. А кто последует вере, тот вскоре делается свободен и самовластен, и как сын Божий всем пользуется со властию свободно. Возлюбивший веру сию, как Бог, распоряжается всяким тварным естеством...»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn35
«Нет ведения, которое бы не было в скудости, как бы много ни обогатилось оно. А сокровищ веры не вмещают ни земля, ни небо. Ничего никогда не лишается тот, у кого сердце подкрепляется упованием веры. И когда ничего не имеет, всем владеет он верою, как написано: все, чего ни попросите в молитве с верою, получите» и еще: «Господь близко. Не заботьтесь ни о чем»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn36.
«Дом веры есть младенчествующая мысль и простое сердце… ведение же ставит сети простоте сердца и мыслей и противится ей»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn37.
«Неукоризненно ведение, но выше его вера»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn38.
Даже такую, казалось бы, близкую к стихии рационалистичности добродетель, как рассуждение, восточные отцы мыслили отнюдь не как рефлексию. Вот, например, какое определение дает старец Паисий Афонский:
«Рассуждение, — говорит он, — это очищенность, это Божественное просвещение, духовная ясность»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn39.
Таким образом, на Востоке, в полном соответствии со Священным Писанием, именно вера поставляется во главу угла. Именно она есть та таинственная сила, которая соединяет человека с Богом и вводит его в горний мир. Разум же не отрицается, но поставляется в зависимое от веры положение. Разум должен подчиниться правилу веры. О жизни по правилу веры блаженный Диадох Фотикийский говорит следующее:
«Глубина веры, будучи водою забвения, не терпит, чтоб в нее смотрели, или ее узревали любопытными помышлениями. Будем же в простоте ума плыть по водам сим, чтоб таким образом доспеть в пристань воли Божией»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn40.
На Западе же все обстоит противоположным образом: вера должна подчиниться правилу рассудка. За истекшие после Ансельма и Фомы, века Гуманизма и Реформации этот выбор в пользу рассудочности был сделан западным человеком окончательно и бесповоротно.
Таким образом, душа Запада уже много веков живет исключительно рассудочностью, а тот, кто привык жить рассудком, размышлением, уже не может жить верой – для нее в душе просто не остается места, а в жизни – не остается времени. Не может вера войти в душу того человека, который целиком занят рассудочной деятельностью. Чтобы она вошла туда, рассудок должен уступить ей какое-то место. Но делать он этого не хочет, ибо страшится неизвестности. «К чему привязано сердце человека и к чему влечет его пожелание, то бывает для него Богом», — говорит преподобный Макарий Египетский. Сердце западного человека слишком привязано к рассудочности, расчету, предсказуемости и к прелестям рождающейся от этой привязанности материалистической цивилизации. Я мыслю, следовательно, я существую. Человек рациональной гуманистической эпохи есть человек «мыслю», homo «cogito», однако Евангельский человек должен быть человеком «верю», homo «credo». Прочтем характерные места из Нового Завета:
Вот дело Божие: чтобы вы веровали Тому, Кого послал Отец.
если не будете как дети, не войдете в Царство Небесное.
праведный верою жив будет.
мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения.
и сия есть победа, победившая мир, – вера наша.
Таким образом, правильнее было бы сказать по-христиански: верую, следовательно, существую. И, люблю, следовательно, существую. Т.е. если хочешь истинно существовать, истинно жить, нужно в первую очередь верить и любить, а потом уже мыслить. Конечно, это не значит, что нужно совершенно отказаться от рассудка и его деятельности. Нет, но рассудок должен дать место вере, а для этого сам человек должен снова начать жить больше верой, как это и было в первые века христианской эпохи, для которой высшими идеалами были вера, надежда, любовь, а не знание, предсказуемость и расчет, как это имеет место сегодня.
Подобно циничному богачу, уверенному, что с помощью денег можно приобрести все в этом мире, западный человек совершенно убежден, что с помощью рассудка можно решить любые проблемы и достичь всего, чего он только пожелает. Но ведь как раз самое важное и ценное – то, ради чего только и стоит жить на земле, – любовь к Богу и человеку, дружба, вера, верность, чистое сердце, — с помощью денег приобрести нельзя. Вот и с помощью рассудка, расчета, научного прогнозирования и т.п. истинные и вечные блага не достигаются, — они достигаются лишь на путях веры, надежды и христианской любви. Запад, однако, если не на словах, то на деле отказывается это признавать. Запад давно уже не верит Богу, и полагается исключительно на свой рассудок, который и является для него единственным гарантом благополучия и безопасности.
Индивидуализм. Кризис личности
Кризис веры и вытеснение ее рассудочностью явились причиной тотального антропологического кризиса западного человека. Для человека восточного здесь нет никакой загадки – ведь сущность человека всегда определяется именно его верой, а не рассудочностью и рефлексией, которая всегда вторична. Поэтому, если в человеке повреждена вера, то это значит, что повреждена самая глубокая его сущность, отравлены самые глубокие источники его жизни. Безверие и засилье рассудочности породили крайний индивидуализм в западном человеке.
Нужно заметить, что дух субъективности и индивидуализма и всегда был силен у западных народов. Об этом писал Гегель:
«Германскийhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn41 дух есть дух нового мира, цель которого заключается в осуществлении абсолютной истины как бесконечного самоопределения свободы… принцип духовной свободы… был заложен в… душах германских народов, и на них была возложена задача… свободно творить в мире. Исходя из субъективного самосознания… здесь (т.е. в западном мире) отношение к внешнему миру лишь сопутствует историческому процессу… В нем (западном мире) жил совершенно новый дух, благодаря которому должен был возродиться мир, а именно свободный, самостоятельный, абсолютное своенравие субъективности»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn42.
Строго говоря, психологические мотивы такого восхваления «своенравия субъективности» совершенно очевидны. Душа Запада отпала от Бога, а значит и от Его мира – от того мира, который Он творит и в котором Он есть Бог. И потому эту душу уже не устраивает Божий мир, его реальность и его истина, не устраивает и подчиненное, зависимое положение человека в реальном мире. Выход простой: нужно просто создать свой собственный мир – благо возможности для этого в человеке заложены богатые – мир, в котором человек уж точно будет богом, ни от кого не зависящим. Начиная с Возрождения (и особенно в Новое время), душа Запада это и делает – творит свой собственный светский виртуальный мир в рамках «абсолютного своенравия субъективности», а не в рамках совместного действия и соработничества с Богом в реальном Божьем мире.
Изначальные индивидуалистические тенденции Запада нейтрализовывала в течение тысячи лет христианская Церковь. Но после отпадения от Вселенской Церкви западное христианское сообщество уже не могло сдерживать рост многих внутренних болезней духа европейского человека, в т.ч. и рост индивидуализма. Даже наоборот: папизм своим учением о непогрешимости человека (папы), можно сказать, благословил и узаконил индивидуализацию западного общества. Преподобный Иустин Попович писал:
«Если в Западной Европе непогрешимость человека в принципе догматически санкционирована, то почему бы ею не воспользоваться любому европейцу? Главное, что человек по своей сути существо непогрешимое, значит, имеет право все свои проблемы и все мучения своего духа решать по своему разумению»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn43.
И еще:
«Все малые и великие тайны европейского духа вместились и слились в одном огромном и неизменном догмате, догмате о непогрешимости человека. Тем самым разрешились главные устремления европейского гуманизма в самых различных его проявлениях – от светского до религиозного. Человек провозглашен человекобогом. По сути, в догмате о непогрешимости человека открылась главная тайна европейского человека. Европейский человек ясно и искренне исповедал пред земным и небесным мирами то, что хотел сказать, то, к чему стремился»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn44.
Такое стремление к обособленному самоутверждению индивидуальной личности за истекшие века истории вошло в плоть и кровь западного человека, стало краеугольным камнем его жизни, его мысли, его бытия. Однако это самое утверждение личности и индивидуальности привели парадоксальным образом к результатам прямо противоположным: к кризису, стиранию, нивелировке человеческой личности. Об этом много писали русские философы:
«Когда человеческая личность ничего не хочет знать, кроме себя, — пишет Бердяев, — она распыляется, допуская вторжение низших природных стихий, и сама исходит в этой стихии. Когда человек ничего не признает, кроме себя, он перестает ощущать себя, потому что для того, чтобы быть до конца индивидуальностью, нужно признавать не только другую человеческую личность и индивидуальность, нужно признавать Божественную личность. Это и дает ощущение человеческой индивидуальности, безграничное же самоутверждение, не желающее ничего знать над собой, которое оказалось пределом гуманистических путей, ведет к потере человека»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn45.
И еще:
«Индивидуализм менее всего укрепляет личность, образ человека. И в индивидуалистическую эпоху совсем не процветают яркие индивидуальности, сильные личности. Индивидуалистическая цивилизация XIX века, с ее демократией, с ее материализмом, с ее техникой, с общественным мнением, прессой, биржей и парламентом, способствовала понижению и падению личности, отцветению индивидуальности, нивелировке и всеобщему смешению. Личность была сильнее и ярче в Средние века. Индивидуализм способствовал процессам уравнения, стирающим всякие различия индивидуальностей»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn46.
Собственно говоря, для христианского мировоззрения никакого парадокса в этом нет, — ведь оно недвусмысленно учит, что обрести самого себя, стать самим собой можно только в союзе с другим - с Богом и человеком. «Отвергнись себя», — говорит Евангелие. И еще: «если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плода». Но в том-то и беда, что эти здравые истины христианской веры были на Западе основательно забыты, а если и помнили о них, то одним только умом, но не делом и жизнью.
«Как ни парадоксально, но эгоизм несет гибель личностному началу. Утверждая по видимости свою персону, эгоизм на деле губит ее, выдвигая на первый план животное (или житейское) начало в ущерб духовному. Подлинное самоутверждение человека как одухотворенного существа состоит в преодолении эгоизма, в том, чтобы утвердить себя в другом»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn47.
Между тем на Западе человек утверждает себя в себе самом и в этом акте самоутверждения теряет самого себя. Болезнь эта в ХХ веке достигла на Западе небывалой степени остроты, проявляя себя в виде беспрецедентного (и узаконенного) эгоизма, аутизма и нарциссизма.
«Другой отнимает у меня мое пространство. Существование другого – недопустимый скандал», —
каким контрастом звучат эти слова Сартра по сравнению с образом мысли христианских святых! Преподобный Макарий Египетский говорит, что в Царстве Божием святые «увидят друг друга во многих видах и во многих и различных Божественных славах, и каждый изумится и возрадуется радостию неизглаголанною, взирая на славу другого»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn48.
Если эти слова преподобного Макария иллюстрируют принцип бытия в Царстве Божием, то слова Сартра иллюстрируют, очевидно, принцип ада и вечной гибели человеческой души. К концу ХХ века этот ад уже уверенно и ощутимо присутствует в западной жизни. Приведем несколько характерных высказываний современных философов:http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn49
«Если раньше люди страдали от комплекса Эдипа, — пишет Т.Горичева, — т.е. от ревности, от отношения к другому, то сегодня они вырождаются от аутизма, т.е. от неспособности реагировать на другого даже на самом первичном, физическом уровне. Все чаще на свет Божий рождаются дети, не откликающиеся на ласки и прикосновения матери. Все анемичнее лица молодых людей, которые и в юности уже стары»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn50.
продолжение
--PAGE_BREAK--«Нарцисс смотрится в зеркало. Зеркало смотрится в нарцисса. Нарцисс не способен не только к любви, но и вообще к личному существованию, он продолжает себя, подобно раковой клетке, т.е. бесконечно повторяя себя самого. В этом абсолютно нетворческом бытии скрыта хула на Святого Духа. Ибо именно Он, Святой Дух, творит все новое. Это унылое несвоеобразие готовит форму для принятия совсем другого духа, того, кто был подражателем и обезьяной Бога»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn51.
Французский философ Ж.Бодрияр, путешествовавший в 1980-е годы по Америке, записывал в виде путевых заметок свои наблюдения американской жизни. Вот некоторые из них, касающиеся нашей темы:http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn52
«Днем и ночью количество сирен возрастает. Машины мчатся быстрее, реклама более агрессивна. Проституция, как и электрический свет, повсеместна. И игра, все игры становятся более напряженными. Так бывает всегда, когда приближаешься к центру мира. Но люди улыбаются, они улыбаются все больше и больше, никогда друг другу, всегда самим себе.
Ужасающее разнообразие лиц, их странность, на всех застыло непостижимое выражение. Маски, которые в архаичных культурах изображают старость или смерть, здесь – у молодых, в двадцать, в двенадцать лет. Но в этом есть что-то общее с самим городом. Красота, которую другие города достигают в течение столетий, здесь сформировалась за пятьдесят лет»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn53.
«В Нью-Йорке коловращение жизни настолько сильно, центробежная сила так велика, что кажется чем-то сверхъестественным думать о жизни вдвоем, о том, чтобы разделить еще чью-то жизнь. Способны выжить только различные сборища, банды, мафия, общества посвященных или извращенцев, но не семейные пары. Это своего рода анти-ковчег, полная противоположность тому, в котором было собрано каждой твари по паре, чтобы спасти животные виды от потопа. Здесь, в этом волшебном ковчеге, всех по одному и каждый вечер этим одиночкам надо искать последних уцелевших для последнего party»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn54.
«Тинейджер, катающийся со своим плеером на роликовой доске, Интеллектуал, работающий со своим word-processor, рэппер из Бронкса, который бешено крутится в Рокси или в других подобных заведениях, джоггер или бодибилдер – повсюду все то же полное одиночество, и все тот же нарциссизм, будь он обращен на тела или на интеллектуальные способности»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn55.
И это – закономерный финал, к которому ведет столь восхваляемое Гегелем «абсолютное своенравие субъективности». Истоки же этого пути нужно видеть в далеком XI веке, когда Рим, нарушив главный принцип бытия вселенской Церкви – принцип соборности – противопоставил себя всем и тем встал на путь обособленного самоутверждения и нарциссизма, забыв, что путь Христа — это путь самоотречения. Именно этот первичный акт нарциссизма и является тем архетипом и зерном западной духовности и западной культуры, из которого она выросла.
«Главные идеи и направления в Западной Европе, — пишет преподобный Иустин Попович, — опосредованно или напрямую находятся в явной зависимости от римокатолической идеи. Эта идея невидимо в них присутствует, как душа в теле, и так же, как душа, сильна»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn56.
Кризис морали. Чувственность. Мещанство
Напрямую с кризисом веры, рационализмом и индивидуализмом связан на Западе кризис морали. И это вполне закономерно: народ, отступивший от Бога Истинного, неизбежно бывает порабощен трем старым, как дьявол, идолам, трем основоположным страстям, о которых написано в Библии: похоть плоти, похоть очес (сребролюбие или любостяжание) и гордость житейская. Этим трем идолам Запад уже давно и открыто раболепствует и служит, и, кажется, безраздельно царствуют там дух плотской похоти, дух сребролюбия, дух самомнения и гордыни.
Оторвавшись от неба, Западу не оставалось ничего другого, как заняться исключительно землей. П.Сорокин в рамках своей периодизации исторической эволюции западного общества констатирует, что, уже, начиная с XVI века, на Западе возобладала сенситивная система ценностей сознания и культуры, в основе которой:
«лежит положение о том, что истинные действительность и ценности имеют чувственный характер: только то, что мы можем видеть, обонять слышать, осязать, воспринимать на вкус и ощущать посредством наших органов чувств, является действительным и ценностным. Вне сферы такой реальности и таких ценностей ничего не существует, или существует нечто, что мы не можем воспринимать и что поэтому является вымыслом, фантазией, фикцией или псевдореальностью и псевдоценностью»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn57.
Как видно, это есть, по сути, древнее дохристианское язычество, подмена Царства Небесного царством земным. Именно идея такой подмены лежит в основании современного западного мировоззрения.
Для иллюстрации этой мысли укажем на феномен т.н. «американской мечты»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn58, один из идеологов которой Дж. Чайнард, писал в 1970-е годы:
«Как состояние ума Америка существовала задолго до того как ее открыли. С самых ранних дней западной цивилизации люди мечтали о потерянном Рае, о Золотом веке, где было бы изобилие, не было бы войн и изнурительного труда. С первыми сведениями о Новом Свете возникло ощущение, что эти мечты и стремления становятся фактом, географической реальностью, открывающей неограниченные возможности»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn59.
Совершенно очевидно из этих слов, что под словом «рай» автор понимает чисто земные реалии – материальное изобилие и проч., вопрос же о возможности существования еще какого-то другого Рая, кроме земного и материального, вообще не ставится. При всем при этом американцы – от отцов-основателей XVII века и до наших дней — твердо верили и верят в свою мессианскую роль, в свою богоизбранность. Они твердо убеждены, что именно им предназначено вести человечество в такой рай.
Так, например, еще в решении, принятом в 1640 г. Ассамблеей Новой Англии, говорилось:
« 1. Земля и все, что к ней относится, Божьи (принято).
2. Бог может отдать землю или любую ее часть своему избранному народу (принято).
3. Его избранным народом являемся мы (принято)»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn60.
Президент Америки Т. Джефферсон в 1805 г. в послании к народу заявил:
«Бог вел наших предков так, как некогда израильтян»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn61.
Классик американской литературы Г. Мелвилл (1819-1891) писал:
«Мы, американцы, — избранный народ… Израиль нашего времени»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn62.
Президент Р.Рейган в 1981-82 гг.:
«Бог поручил Америке страждущее человечество»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn63.
«Соединенные Штаты остаются золотой надеждой человечества»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn64.
«Сфера нашей ответственности как великого народа охватывает весь мир»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn65.
Таким образом, американцы считают себя призванными распространить идеал своей мечты, своего чувственного рая на весь мирhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn66. Хотя Америка в известном смысле и противопоставляла всегда себя Европе и дистанцировалась от нее, считая себя новой, свежей, здоровой струей в истории, однако на деле и эта струя, хотя и молодая, и полная сил, нисколько не возвысилась над землей в своем развитии, но еще более погрязла в материальности, чем Старый Светhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn67.
О материальности и мещанстве Запада очень много высказывались русские писатели, начиная с ранних славянофилов. Так, еще И.В.Киреевский указывал на то, что
«… при всем блеске, при всех удобствах наружных усовершенствований жизни самая жизнь лишена была своего существенного смысла»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn68.
Писали об этом даже и западники, например, А.И.Герцен в «Былом и думах»:
«С одной стороны, мещане-собственники, упорно отказывающиеся поступиться своими монополиями, с другой – неимущие мещане, которые хотят вырвать из их рук их достояние, но не имеют силы, т.е., с одной стороны, скупость, с другой – зависть»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn69.
Эти две стороны, по Герцену, ведут яростную парламентскую борьбу, в результате которой победители переходят со стороны зависти на сторону скупости.
А вот слова Ф.М.Достоевского (который вообще хорошо относился к Европе и любил ее, однако и его поражала западная бездуховность и мещанство):
«О если бы Вы понятие имели, — писал он Майкову в 1868 г., — об гадости жить за границей на месте, о бесчестности, низости, невероятной глупости и неразвитости швейцарцев…. Я ужасаюсь, я захохотал бы в глаза, если бы мне сказали это прежде про европейцев»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn70.
Он же писал о немцах такие строки:
«Германия – изживший свои силы народ – ибо после такого духа, после такой науки – ввериться идее меча, крови, насилия и даже не подозревать, что есть дух и торжество духа, и смеяться над этим с капральской грубостью! Нет – это мертвый народ и без будущности»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn71.
И еще, тоже Майкову:
«Если бы Вы знали, какое кровное отвращение, до ненависти, возбудила во мне к себе Европа за эти четыре года. Господи, какие у нас предрассудки насчет Европы…»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn72
Достоевскому вторит К.Леонтьев:
«О, тучная, усыренная кровью гора всемирной истории. С конца прошлого века ты мучаешься новыми родами. И из страдальческих недр твоих рождается мышь. Рождается самодовольная карикатура на прежних людей: средний рациональный европеец в своей смешной одежде, с умом мелким и самообольщенным, со своей ползучей по праху земному практической благонамеренностью… Возможно ли любить такое человечество? Не следует ли ненавидеть – не самих людей, заблудших и глупых, а такое будущее их всеми силами даже и христианской души?»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn73
И мыслители ХХ века придерживались по данному вопросу точно такой же точки зрения.
«Европа, — пишет В.Розанов, — есть континент испорченной крови»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn74.
И в другом месте:
«Европа есть континент упавшей души и опавших крыльев. Мы говорим, конечно, об индивидууме, ибо машина европейская идет ходко»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn75.
Бердяев с Розановым полностью солидарен:
«Дух цивилизации – мещанский дух; цивилизация Европы и Америки создала индустриально-капиталистическую систему, которая является истребителем духа вечности, духа святынь; капиталистическая цивилизация новейших времен убивала Бога, она была самой безбожной цивилизацией… в цивилизации начинают обнаруживаться процессы варваризации, огрубения»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn76
Слова И.Ильина:
«Современный» человек есть трезвый, плоский и самодовольный утилитарист, служитель пользы, идеолог полезности, лишенный органа для всего высшего и духовного, не постигающий никакого «третьего» измерения: он пошл в высшем, религиозном смысле этого слова и нравится себе в таком состоянии. Он пошл без всякого «надрыва» и покаяния и склонен к нападению на все непошлое. И потому его культура пошла и формальна, как он сам»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn77.
О несвободе Запада
Западный индивидуализм, теоретически провозгласивший свободу каждой личности, полную законность ее субъективности, на деле привел к кризису свободы западного человека, к его внутреннему закрепощению и рабству.
«Несвободен духом человек Нового времени, — пишет Н.А. Бердяев, — человек кончающейся новой истории, и не во имя свободы совершает он свои восстания и бунты, не во имя свободы отрицает он Истину. Он находится во власти неведомого ему господина, сверхчеловеческой и нечеловеческой силы, которая овладевает обществом, не желающим знать Истины, Истины Господа»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn78.
Несвобода Запада – несвобода особого рода. Чисто внешне, политически, западный человек свободен, рабство его иное, внутренне, духовное, а потому гораздо более тонкое, глубокое и опасное, чем обычная политическая несвободаhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn79.
В качестве иллюстрации несвободы западного человека, о которой идет речь, приведем здесь историю, пересказанную Бердяевым в одной из его работ.
«… советский молодой человек приехал на несколько месяцев во Францию, чтобы вернуться потом обратно в советскую Россию. К концу его пребывания его спросили, какое у него осталось впечатление от Франции. Он ответил: «в этой стране нет свободы». Его собеседник с удивлением ему возражает: «что вы говорите, Франция— страна свободы, каждый свободен думать, что хочет, и делать, что хочет, это у вас нет никакой свободы». Тогда молодой человек изложил свое понимание свободы: во Франции нет свободы и советский молодой человек в ней задыхался потому, что в ней невозможно изменять жизнь, строить новую жизнь; так называемая свобода в ней такова, что все остается неизменным, каждый день похож на предшествующий, можно свергать каждую неделю министерства, но ничего от этого не меняется. Поэтому человеку, приехавшему из России, во Франции скучно»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn80.
Отсюда видно, что несвобода Запада – глубочайшая, это – не политическая или социальная несвобода, от которой можно избавиться с помощью революции или переворота; это – гораздо более глубокое рабство и фатальное засилье ложных мировоззренческих и культурных совокупностей ценностей, закабаляющих и порабощающих человека – т.е. заболевание на внутреннем, генетическом уровне, от которого нельзя избавиться с помощью аспирина и горчичников – с помощью внешних средств — ибо и после любой социальной или политической трансформации все неизбежно вернется на круги своя – на бег белки в колесе, на круги дурной бесконечности.
Создается впечатление, что сама цивилизация, порожденная человеком как будто бы для его освобождения и власти над природой, порабощает его и мстит ему. Впрочем, с христианской точки зрения никакого парадокса здесь нет. Новое время, пишет Бердяев:
«создало беспредметную культуру, беспредметное общество, не знающее, во имя чего оно существует… Не может человек жить только для себя и служить только себе. Если нет у него истинного Бога, то он создает себе ложных богов. Он не хотел получить свободу от Бога, но попал в жестокое рабство к ложным богам, к идолам»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn81.
Таким ложным богом и идолом является технотронная цивилизация Запада. В работе «Смысл творчества» Бердяев пишет:
«Механическая, уравнивающая, обезличивающая и обесценивающая цивилизация с ее диавольской техникой, слишком уже похожей на черную магию, есть лжебытие, призрачное, вывернутое бытие. Буржуазная цивилизация есть предел некосмичности мира — в ней гибнет внутренний человек, подменяется внешним автоматическим человеком. Цивилизация развила огромные технические силы, которые, по замыслу, должны уготовить царство человека над природой, но эти технические силы властвуют над самим человеком, делают его рабом, убивают его душу… В колоссальной технической цивилизации точно выпущены на свободу злые демоны, мстящие падшему человеку… Цивилизация не осуществляет царственной мечты человека»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn82.
Сама наука, лежащая в основе такой цивилизации, давно уже утратила всякие здравые ценностные ориентиры, «оторвалась от смысла». Здесь уместно привести следующие слова П.Флоренского:
«Наука хотела заменить собою то, в чем ищет себе удовлетворения личность, а в итоге стараний была сооружена огромная машина, к которой не знаешь, как подступиться. Тут не может быть и речи об удовлетворении: это как если бы построили дом в десятки квадратных верст длиною, верстами меряющий высоту комнат и соответственно обставленный. Едва ли была нам польза от стаканов в сотни ведер емкостью, ручек с корабельную мачту, стульев высотой с колокольню и дверей, которые мы сумели бы открывать только при помощи колоссальных инженерных сооружений в течение может быть годов. Так и научное мировоззрение и качественно и количественно утратило тот основной масштаб, которым определяются все наши масштабы: самого человека»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn83.
Сходно видят эту проблему и современные исследователи:
«Драма технической цивилизации состоит в том, что ей удалось одержать пиррову победу над традиционной метафизикой, обращенной к предельным основаниям и смыслам»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn84.
продолжение
--PAGE_BREAK--Онтологический кризис * (онтология – учение о бытии)
Отказавшись от предельных оснований и смыслов, западная цивилизация остро переживает и еще один кризис – онтологический, ибо, открестившись от всякой метафизики, эта цивилизация сама выбила у себя из-под ног основания реальности существования и заменила реальное бытие виртуальным абсурдомhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn85.
«Много ли есть, — задается вопросом Бердяев, — онтологически реального в биржах, банках, в бумажных деньгах, в чудовищных фабриках, производящих ненужные предметы или орудия истребления жизни, во внешней роскоши, в речах парламентариев и адвокатов, в газетных статьях, много ли есть реального в росте ненасытных потребностей? Повсюду раскрывается дурная бесконечность, не знающая завершения. Вся капиталистическая система хозяйства есть детище пожирающей и истребляющей похоти. Она могла возникнуть лишь в обществе, которое окончательно отказалось от всякого христианского аскетизма, отвернулось от неба и исключительно отдалось земным удовлетворениям»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn86.
Бердяеву вторит В.Эрн, сетующий по поводу гибели высокой культуры, пожираемой молохом цивилизации:
«Положение культуры становится трагическим от роста и успехов цивилизации. Рационализм врывается всюду и нежные, живые, полные ноуменальной прелести цветы культуры топит в море бумажных мертвых цветов, изготовляемых обездушенными людьми на бездушных машинах… Широкий поток цивилизации завладел всеми стихийными материалами и, завладевши, наделал бесчисленное множество цивилизованной дряни, а культура гибнет в подделках»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn87.
«Определяющая черта современной духовной ситуации – (само) принуждение к работе с фикциями, постоянно продуцируемыми глобальной субкультурой уже потому, что сама она с точки зрения физической, экономической и политической географии (то есть реальных условий воспроизводства жизнедеятельности людей в определенных, территориально разграниченных пространствах биосферы) является насквозь фиктивной. В этом смысле она противостоит всем культурам прошлого и настоящего, иными словами, ее [суб]культурное качество является принципиально [анти]культурным»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn88.
Т.Горичева пишет о том, что современный человек:
«…не наталкивается на реальность, ибо сегодня реальность заменена гиперреальностью. Посредники, паразиты, спекулянты, менеджеры, проценты, ваучеры, обертки, макдоналдсы, транссексуалы, трансполитиканы (имя им легион) имеют одно общее свойство – все они нереальны»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn89.
О самоудовлетворенности Запада
Таковы некоторые, наиболее значимые, кризисные стороны западной цивилизации, рассмотренные и анализированные русскими мыслителями. Сам Запад, как правило, не склонен замечать свои кризисные стороны, он парадоксальным образом, несмотря на столь многие и очевидные признаки тяжкой и глубокой болезни, в основном остается горд и вполне доволен собой.
«Западный человек — писал П.Новгородцев, — это человек, гордый своей культурой, своим образованием, своей наукой, своей дисциплиной, своей политикой. Он думает, что он все преодолел, все может; он думает, что его конституции и парламенты, что его демократии и республики — верх человеческой мудрости, что тот путь, которым он идет, есть единственный путь к человеческому величию. С высокомерием смотрит он на отсталость своих восточных соседей и ожидает, что они усвоят его мудрость и пойдут его путями»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn90.
И здесь снова невольно вспоминается в качестве духовного архетипа такого явления гордая, ничем не пробиваемая слепота католического Рима, противопоставившего себя целой вселенной и не хотевшего видеть в своей деятельности никаких недостатков. Вот и человек Запада в полном соответствии с таким своим архетипом, сам себя поставивший во главу угла и утвердивший примат своей индивидуальности, — этот человек (а конечно, и общество таких людей – т.е. западное общество) также вполне естественно считает себя непогрешимым папой, судьей и центром мироздания.
3. ОПРАВДАНИЕ ЗАПАДА
Критикуя, и подчас очень остро, западный мир, русские мыслители никогда не забывали о его великих заслугах и богатейшем наследии. Все без исключения наши философы прекрасно знали, любили и почитали все то великое, что дал Запад человечеству. Критиковали же они лишь его ошибки и грехи.
«Нам чужд и нами нелюбим не вообще Запад, столь великий по своему творчеству, по напряженности своей мысли, у которого вечно нужно учиться, но Запад рационалистический и буржуазный, Запад самодовольный и угашающий дух, Запад обезличенный и поклонившийся мамоне, в котором форма уничтожила содержание жизни»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn91, — писал Н.А.Бердяев.
Точно так же рассуждал Г.Флоровский:
«…говорить о европейском закате, это не значит отвергать Европу, отрицать ее достижения и подвиг… последовательность мысли вовсе не требует от того, кто говорит о кризисе европейской культуры, чтобы он отвергал и Данте, и Шекспира, и Гегеля, и Канта и считал их ничтожествами»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn92.
Вклад Запада
В чем же, прежде всего, заключается богатство и вклад Запада в общемировую сокровищницу духа, мысли и опыта? В самой общей форме ответ будет звучать так: в актуализации земного человеческого начала. Собственно говоря, так было всегда – Запад давал тело, форму, внешнее выражение для духа, смысла и внутреннего содержания, которые давал Восток. В первые века нашей эры, когда зарождалась христианская цивилизация, Восток дал для нее внутреннее содержание, дух и сущность, Запад же – внешнюю форму, в лице греческой философии (догматы) и римского права (каноны). В своей христианской истории Запад стремился оцерковить и охристианить все стороны мирской жизни. Уже в Средние века там, например, в городских соборах проходили не только церковные службы, но и собрания горожан, театральные представления на религиозные темы, лекции университетских профессоров. Конечно, в этой стратегии (как сейчас это очевидно) восторжествовал мирской элемент, т.е. обмирщилась Церковь, а не мир охристианился. Но все же этот опыт может оказаться весьма ценным – в разумном синтезе с сохранившей себя от осквернения мирским церковной истиной Востока.
«Бесспорно, Запад имел великую миссию во всемирной истории и он обнаружил исключительные дары в ее выполнении. Миссией Запада было разворачивание и развитие человеческого начала в культуре, усложнение и утончение душевного мира человека, напряжение исторической активности, выработка формальных начал в мышлении и творчестве. Гуманизм Запада имел мировое значение как изживание человеческих судеб. И мир Востока должен приобщиться к гуманистическому опыту Запада»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn93, — пишет Бердяев.
Со времени Возрождения западные гуманисты стали видеть смысл жизни в трудах на пользу человека. Вот в том лучшем, что было достигнуто на этом поприще, и заключается вклад и богатство Запада.
Для сознания западного человека такие труды, направленные на устроение благобытия человека в этом мире и создание развитой земной цивилизации, имели, по мысли Бердяева, и глубокую религиозную санкцию и были тесно связаны с его христианскими представлениями о правде и добреhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn94. И это важно иметь в виду для правильного понимания духовной эволюции Западной Европы, и особенно для ее оправдания.
В рамках такой своей деятельности Запад много, очень много подарил миру. Ведь именно на Западе, например, были впервые открыты фундаментальные законы материального мира: законы тяготения и механики Ньютона, движения планет Кеплера, законы Кулона, Ампера, Максвелла, Гюйгенса, Доплера — именно там была открыта правда о Богом созданном материальном мире, именно там люди впервые узнали, например, что не Солнце вращается вокруг земли, а Земля вокруг Солнца. Достижения в области материальной науки были использованы на практике, например в медицине. Многие ранее неизлечимые болезни перестали быть таковыми. Вследствие этого заметно возросла средняя продолжительность человеческой жизни, резко снизилась смертность у детей. Эпидемии заразных болезней, какие бывали в Средние века, когда от чумы за короткое время вымирала одна треть населения Европы, — стали немыслимы. Научные открытия были широко использованы и во всех других сферах человеческой цивилизации и культуры. Совершенная система образования, книгопечатание, средства транспорта и связи – все это тоже родилось на Западе.
Чрезвычайно велико значение Запада и как сокровищницы просвещения. Все лучшее, что когда-либо было создано человечеством – в области литературы ли, музыки, искусства, философии, — все это было там бережно собрано, сохранено, систематизировано, изучено, так что теперь эти сокровища стали доступны всем, и каждый может пользоваться ими. Да и сама западная культура внесла в эту мировую сокровищницу от Сократа, Платона и до наших дней вклад, который невозможно ни измерить, ни оценить. И, конечно, весь мир за эти сокровища находится перед Западом в неоплатном долгу.
И с православной точки зрения мы должны быть благодарны Западу. Преподобный Макарий Египетский в своих «Беседах» говорит, что те братья монастыря, которые молятся, не должны осуждать тех, которые в это время работают. Молящийся должен думать про трудящегося: «он и для меня работает», а трудящийся: «он и за меня молится». Католический и особенно протестантский Запад намного больше работал, чем молился, а православный Восток больше молился, чем работал. Однако Восток должен иметь добрый образ мыслей по отношению к Западу – ведь он потрудился очень много и ради нас тоже.
Помимо стяжания и преумножения богатств человеческой культуры русские философы усматривали и еще один смысл в историческом пути Запада. Он связан с актуализацией человеческого начала, а именно – человеческой воли. Да, человеческая воля Запада актуализовывала в основном себя на путях удаления от Бога. Однако некоторые видели в такой отрицательной фазе необходимый диалектический момент – своеобразный антитезис – в становлении единого христианского человечества.
Так, например, В. Соловьев в своих «Чтениях о Богочеловечестве» видел великий смысл и великое назначение западной цивилизации именно в том, что:
«Она представляет полное и последовательное отпадение человеческих природных сил от божественного начала, исключительное самоутверждение их, стремление на самих себе основать здание вселенской культуры. Через несостоятельность и роковой неуспех этого стремления является самоотрицание, самоотрицание же приводит к свободному воссоединению с божественным началом»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn95.
То есть все здесь происходит по принципу Гегелевской триады, где Запад является антитезисом и отрицанием. Тезисом же и утверждением, по Соловьеву, является православный Восток:
«…по закону разделения исторического труда, один и тот же культурный тип, одни и те же народы не могут осуществить двух мировых идей, сделать два исторических дела, и если западная цивилизация имела своею задачей, своим мировым назначением осуществить отрицательный переход от религиозного прошлого к религиозному будущему, то положить начало самому этому религиозному будущему суждено другой исторической силе»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn96.
Эта другая историческая сила – Россия и православные народы, противостоящие западному отрицанию и сохранившие тезис и положительное содержание бесценных сокровищ духа неразделенной Христовой Церкви первого тысячелетияhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn97.
Соловьев также особо выделял и диалектический смысл протестантизма. Хотя общее, отрицательное по отношению к Божественному началу, самоопределение было осуществлено на Западе еще до Реформации, однако явившийся в XVI веке протестантизм в предельной степени актуализовал личностное начало в человеке. Соловьев пишет:
«Великий смысл исторического процесса, начавшегося с религиозной реформации, состоит в том, что он обособил человеческую личность, предоставил ее самой себе, чтобы она могла сознательно и свободно обратиться к божественному началу, войти с ним в совершенно сознательную и свободную связь»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn98.
Таким образом, мы видим, что русская философия, критикуя, а подчас и ругая Запад, критиковала и ругала Запад не сам по себе, но его неправды и болезни. Заслуги же и достижения Запада, его великое культурное богатство русские знали, любили и почитали. Приведем на эту тему еще несколько цитат.
«Европа, — говорит Ф.М.Достоевский в своем «Дневнике писателя», — но ведь это страшная и святая вещь, Европа. О, знаете ли вы, господа, как дорога нам, мечтателям-славянофилам, по-вашему, ненавистникам Европы, — эта самая Европа, эта страна «святых чудес». Знаете ли вы, как дороги нам эти «чудеса» и как любим и чтим, более чем братски любим и чтим мы великие племена, населяющие ее и все великое и прекрасное, совершенное ими? Знаете ли вы, до каких слез и сжатия сердца мучают и волнуют нас судьбы этой дорогой и родной нам страны, как пугают нас эти мрачные тучи, все более и более заволакивающие ее небосклон? Никогда вы, господа, наши европейцы и западники, столь не любили Европу, сколь мы, мечтатели-славянофилы, по-вашему, исконные враги ее»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn99.
В романах Достоевского можно встретить и еще более восторженные (до абсурда) высказывания о Европе. Так, Версилов, через которого Достоевский часто высказывал свою позицию по тому или иному вопросу, говорит следующее:
«Русскому Европа так же драгоценна, как Россия; каждый камень в ней мил и дорог. Европа так же была отечеством нашим, как и Россия. О, более. Нельзя более любить Россию, чем люблю ее я, но я никогда не упрекал себя за то, что Венеция, Рим, Париж, сокровища их наук и искусства, вся история их — мне милее, чем Россия. О, русским дороги эти старые чужие камни, эти чудеса старого Божьего мира, эти осколки святых чудес; и даже это нам дороже, чем им самим… Одна Россия живет не для себя, а для мысли, и знаменательный факт, что вот почти уже столетие, как Россия живет решительно не для себя, а для одной лишь Европы»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn100.
Приведем также слова более строго и трезво мыслящих, чем Достоевский, людей.
«Христианский Запад, — пишет В.Зеньковский, — остается нам религиозно родным и близким во многих своих стремлениях, а его ошибки и грехи важны для нас как урок; если исторически осуществится построение православной культуры, то оно должно быть свободно от тех крайностей, в каких протекало религиозное развитие Запада»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn101.
А вот слова Г.Флоровского:
«Нужно твердо помнить, имя Христа соединяет Россию и Европу, как бы ни было оно искажено и даже поругано на Западе. Есть глубокая и неснятая религиозная грань между Россией и Западом, но она не устраняет внутренней мистико-метафизической их сопряженности и круговой христианской поруки. Россия, как живая преемница Византии, останется православным Востоком для неправославного, но христианского Запада внутри единого культурно-исторического цикла»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn102.
Запад (как и весь мир в целом) сегодня стоит на перепутье. Беспрецедентность сегодняшней ситуации заключается в полном отсутствии хоть сколько-нибудь серьезной и глубокой системы ценностей и мировоззренческих координатhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn103. Запад, при всей своей колоссальной жизненной энергетике, не знает, зачем и для чего он живет. По П.Сорокину, последняя мировоззренческая суперсистема (сенситивная) господствовала на Западе с XV до конца XIX века, после чего она стала разрушаться.
«В XX столетии западный мир вступил в длительный переходный период, двигаясь навстречу новой господствующей форме сознания, культуры, новым системам ценностей и формам социальной организации. Поскольку старое величественное сенситивное здание разрушилось, а здание новой суперсистемы еще не построено, то возникли умственное, моральное, социальное и культурное смятение и анархия… Эта критическая ситуация на Западе и в мире в целом является сегодня реальностью для всего человечества»http://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn104.
Эти слова П.Сорокин написал в 1967 году. Однако и сейчас, в первые годы XXI века, новая система ценностных координат по-прежнему отсутствует. По образному выражению современного философа, сегодняшний западный человек есть человек «одномерный», ибо утратил духовное и культурное измерения своего бытияhttp://ruidea.narod.ru/5.html — _ftn105.
Куда же двинется этот этот одномерный homo economicus Запада? Какие координаты ценностей он изберет для себя, чтобы снова стать двух-, трех- и более- мерным? Вернется ли этот блудный сын в дом Отчий, т.е. к своим христианским корням?
продолжение
--PAGE_BREAK--